КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397945 томов
Объем библиотеки - 519 Гб.
Всего авторов - 168974
Пользователей - 90485
Загрузка...

Впечатления

argon про Бабернов: Подлунное Княжество (СИ) (Фэнтези)

Редкий винегрет...ГГ, ставший, пройдя испытания в неожиданно молодом возрасте, членом силового отряда с заветами "защита закона", "помощь слабым" и т.д., с отличительной особенностью о(отряда) являются револьверы, после мятежа и падения государства, а также гибели всех соратников, преследует главного плохиша колдуна, напрямую в тексте обозванным "человеком в черном". В процессе посещает Город 18 (City 18), встречает князя с фамилией Серебрянный, Беовульфа... Пока дочитал до середины и предварительно 4 с минусом...Минус за орфографию, "ь" в -тся и -ться вообще примета времени...А так -забавное чтиво

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про серию Горец (Старицкий)

Читал спокойно по третью книгу. Потом авторишка начал делать негативные намеки об украинцах. Типа, прапорщики в СА с окончанем фамилии на "ко" чересчур запасливые. Может быть, я служил в СА, действительно прапорщики-украинцы, если была возможность то несли домой. Зато прапорщики у которых фамилия заканчивалась на "ев","ин" или на "ов", тупо пропивали то, что можно было унести домой, и ходили по части и городку военному с обрыганными кителями и обосранными галифе. В пятой части, этот ублюдок, да-да, это я об авторе так, можете потом банить как хотите! Так вот, этот ублюдок проехался по Майдану. Зачем, не пойму. Что в россии все хорошо? Это страна которую везде уважают? Двадцатилетие путинской диктатуры автора не напрягают? Так должно быть? В общем, стало противно дальше читать и я удалил эту блевоту с планшета.

Рейтинг: 0 ( 3 за, 3 против).
Serg55 про Сердитый: Траки, маги, экипаж (СИ) (Альтернативная история)

ЖАЛЬ НЕ ЗАКОНЧЕНА

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
kiyanyn про Караулов: Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад (Политика)

"За 23 года независимости выросло поколение людей, которое ненавидит Россию."

Эти 23 года воспитания таких людей не смогли сделать того, что весной 2014 года сделал для воспитания таких людей Путин, отобрав Крым и спровоцировав войну на Донбассе :( Заметим, что в большинстве даже те, кто приветствовал аннексию Крыма, рассматривая ее как начало воссоединения России и Украины, за которым последует Донбасс и далее на запад - сейчас воспринимают ее как, в самом мягком случае, воровство :(, а Путина - как... ну не место здесь для матов :) Ну вот появился бы тот же закон о языках, если бы не было мотивации "это язык агрессора"? Может, и появился бы, но пробить его по мирному времени было бы куда сложнее...

А дальше, понятно, надо объяснить хотя бы своим подданным, почему это все правильно и хорошо, вот и появляется такая, с позволения сказать, "литература" - с общей серией "Враги России". Уникальное явление, надо сказать - ну вот не представляю себе в современном мире государства, которое будет издавать целую серию книг о том, что все вокруг враги... кстати, при этом храня самое дорогое для себя - деньги - на вражеской территории, во вражеских банках, и вывозя к врагам детей и жен (в качестве заложников или как? :))

Рейтинг: -2 ( 4 за, 6 против).
plaxa70 про Сагайдачный: Иная реальность (СИ) (Героическая фантастика)

Да-а, автор оснастил ГГ таким артефактом, что мама не горюй. Читать, как он им распорядился, довольно интересно. Есть и о чем подумать на досуге. Вобщем вполне читабельно. Вроде есть продолжение?

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ANSI про Климова: Серпомъ по недостаткамъ (Альтернативная история)

Очень напоминает экономическую игру-стратегию. А оконцовка - прям из "Золотого теленка" (всё отобрали))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Интересненько про Кард: Звездные дороги (Боевая фантастика)

ISBN: 978-5-389-06579-6

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
загрузка...

Глаз вечности (fb2)

- Глаз вечности (пер. Юлия Моисеенко) (а.с. Лига Теней-3) (и.с. Век Дракона) 910 Кб, 464с. (скачать fb2) - Мэгги Фьюри

Настройки текста:



Мэгги Фьюри Глаз вечности

1 НА ПОМОЩЬ

На первый взгляд ничего особенного в общине чародеев не происходило. Все те же дома из серого камня в пятнах лишайника сливались с окружающим пейзажем, словно вырастали из него. Над Верхним озером по-прежнему клубились тяжелые облака, а в водах Нижнего сиял бледный свет прохладного утра. Дубовые леса на крутых южных склонах долины ослепляли золотым и бронзовым блеском, и груды опавшей листвы лежали потерянными сокровищами на тропинках и по берегам озер.

Казалось бы, еще один обычный день в Гендивале – но где же все жители? Разве в этот час улицы в поселении Тайного Совета, да и в прилегающей деревне не должны кипеть оживлением? Ведь с утра у каждого уйма хлопот, а еще нужно выкроить минутку-другую на степенный разговор с соседом. Но в том-то и дело, что это был необычный день. Архимаг Кергорн страдал от жестоких ран, отчаянно цепляясь за угасающую жизнь. Накануне отступник Аморн вернулся в Гендиваль и неожиданно для себя обнаружил множество тайных сторонников. Верховные чародеи сошлись в горячей схватке, и грозный Маскулу – змеевидное многоногое чудище – в конце концов одолел похожую на богомола Скриву – драконью лазутчицу и бывшую сторонницу Аморна.

Неудивительно, что улицы будто вымерли. Благоразумные жители заперлись по домам, ожидая, пока страсти немного поутихнут. Оставшиеся в Гендивале чародеи собрались на берегу, чтобы осмыслить последние события, потрясшие Тайный Совет. Многие всерьез тревожились, останется ли он прежней сплоченной и действенной командой. Будущее Совета висело на волоске.

Вельдан была рада пропустить это собрание. Рано или поздно выяснится причастность девушки и ее друзей к внезапному возвращению отступника, так что чем дальше они с Элионом и Казом уберутся из поселения, пока члены Совета не утрясут все разногласия, тем лучше для всех. И вот Аморн – надо же, какое везение! – посылает троицу на поиски пропавших Заваля и Тулак. С тех пор как в несчастного Заваля вселился дух драконьего Провидца – хранителя памяти племени, – драконы стремились любой ценой заполучить бывшего иерарха и наконец похитили его. Осознавая, как остро нуждается Тайный Совет в знаниях, которыми тот обладает, Аморн спешно собрал маленькую поисковую экспедицию.

Они простились у озера.

– Ты правда не хочешь, чтобы мы повременили немного и объяснили афанку про Заваля и Дракона? – мысленно спросила Вельдан.

После отбытия троицы афанк останется единственным верховным чародеем в Гендивале. Озерное чудище было одним из ближайших соратников Кергорна и вряд ли так просто смирится с поражением кентавра. Убедить его подчиниться какому-то выскочке с темным прошлым – еще более непосильная задача, чем утихомирить всех остальных. Что ж, Аморн добился своего, но удержит ли он захваченную власть – это еще большой вопрос.

Отступник покачал головой, отвечая девушке:

– Я сам слажу с афанком Бастиаром. И со всеми остальными тоже.

При взгляде на его суровое, застывшее лицо Вельдан невольно содрогнулась: ей вдруг почудилось, что за плечами этого человека вновь развевается тяжелый плащ лорда Блейда. Похоже, краткие минуты сердечной близости, которыми друзья наслаждались после великой битвы, бесследно забыты.

– Я и так уже достаточно втянул вас в эту междоусобицу, – продолжал Аморн. – Бешен уладит все вопросы, связанные с поездкой. Верните Заваля – вот все, что от вас требуется. Если мы на деле докажем свою правоту – и неправоту Кергорна, – то даже Бастиару нечего будет возразить против смены верховной власти.

Он отвернулся и стал смотреть на озерную гладь. Вельдан и Элион переглянулись: кажется, они здесь больше не нужны? Девушка выразительно подняла брови, и мужчина пожал плечами в ответ. Дракен громко фыркнул: нетрудно было догадаться, что он думает обо всем этом.

– Пусть еще скажет спасибо, что здесь нет феи воздуха, – проворчал Каз. – Не знаю, как афанк, а Шри никому не позволила бы занять место своего напарника.

Дома чародеев располагались на вершине лесистого холма. Шагая вверх по склону, Вельдан слышала за спиной задумчивое покашливание дракена. Разумеется, Каза многое не устраивает в сложившейся ситуации – кому, как не девушке, понять его сомнения. Уж слишком стремительно произошло это превращение Блейда-недруга в Аморна-союзника. Словно бешеный поток случайностей смыл приятелей с твердой земли, заставив барахтаться в волнах и думать лишь о том, как бы не пойти на дно – а в это время жизнь повернулась самым неожиданным образом. Но вот уже дело сделано: Аморн у власти, и друзьям придется расхлебывать последствия свершившегося. Вельдан едва дождалась, пока Элион покинет их на развилке и отправится к себе домой, и тут же поделилась своими тревогами с дракеном.

Каз задрал голову – по человеческим меркам этот жест означал пожимание плечами.

– Вот и я о том же. Полагаешь, мы с тобой одни такие?

Девушка обернулась через плечо на поселок.

Верно. Этот Блейд, или Аморн, как его ни называй, вряд ли сможет сейчас успокоиться и почивать на лаврах. Бой окончен, восторги скоро улягутся, и прежние колебания одолеют чародеев с новой силой.

– Какие еще колебания? – фыркнул собеседник. – Скажи лучше – они там все лишились последних мозгов от страха.

Каз на мгновение замер и взглянул на напарницу огромными пылающими глазами.

– А ты что думаешь, хозяйка? Только честно?

Вельдан покачала головой.

– Не знаю. Никогда бы не поверила, что буду поддерживать такого хладнокровного и безжалостного человека. К тому же он и нашим жизням угрожал, помнишь? Однако это так. Я не могу, конечно, полностью доверять ему. Но ведь Гендивалю действительно нужна свежая кровь, и смена курса вовсе не помешает. Меня беспокоит другое: мы не встречались прежде и все же его образ кажется таким знакомым, словно целую вечность хранился где-то на задворках памяти. Будто так и ждал подходящего случая вынырнуть на поверхность. Ты хоть немного понимаешь, о чем я говорю?

– Я?!– возмутился дракен. – Ты что, спятила? Разумеется, нет!

– Возможно, ты прав, – вздохнула девушка. – Аморн-отступник! Да я просто выросла на легендах о нем, вот и отложился в сознании этакий поучительно-пугающий образ.

– Что ж, это объяснение ничем не хуже любого другого, – согласился Каз. – Умаялась ты, хозяйка, потому-то мысли и заплетаются. Разве у нас других забот нет, как забивать себе головы таинственной чепухой? Посуди сама. Во-первых, весь мир в тяжелом положении, можно сказать, на изломе, и кому же действовать, как не нам? Во-вторых, Кергорн обманывает ожидания Совета и отмахивается от наших рассказов о том, что драконий провидец вселился в Заваля. В-третьих, выясняется, что этот самый Аморн был другом твоей матери, и ты, естественно, предпочитаешь доверять ему. В-четвертых, отступник предлагает свою помощь в избавлении Тулак и Этона, молчу о бывшем иерархе – неужели Кергорн пошел бы на все это? По-моему, довольно причин, чтобы перейти на сторону Аморна, и всякие игры воображения здесь ни при чем.

– Пожалуй, так оно и есть. Да и, в конце концов, ничего не изменится от пустых рассуждений. Пускай теперь верховные чародеи разбираются с отступником, а у нас свои заботы.

Мысли девушки обратились к предстоящему путешествию. Бейлен, должно быть, уже послал сообщение, и лодка ждет друзей на привязи в ближайшем селении навигаторов. Речные торговцы всегда играли почтенную роль в жизни Гендиваля: в диких землях, изборожденных горными хребтами, эти плавающие кочевники ценой тяжкого труда прокладывали самые краткие и легкие водные пути, устраивая шлюзы, запруды, углубляя отмели, а в самых непроходимых местах перетаскивая небольшие судна по роликовым дорогам при помощи крепких лошадок. Огромные парусные барки отваживались даже выходить на морские просторы, до самых Завес. Кроме всего прочего, навигаторы, как и все местные жители, оказывали поддержку Тайному Совету и приходили на выручку по первому зову.

– Все-таки приятно для разнообразия усесться на лодку, плыть себе, и чтобы другие за тебя работали. – Дракен мечтательно прикрыл глаза. – А то за последние месяцы мои бедные ножки износились до бесчувственных обрубков.

– Что ж, наслаждайся, пока есть время, – предостерегла девушка. – Успокаиваться рано: барьеры-то не исправлены до сих пор! И что-то подсказывает мне, что скучать по возвращении не придется: уж об этом Аморн позаботится.

– Если мы еще застанем его в Гендивале. – Каз насмешливо сощурился. – Сначала пусть переубедит Бастиара.

Вельдан резко рассмеялась.

– Может, побьемся об заклад? Лично я и гроша не поставила бы на афанка. Не забывай, Аморн еще недавно был лордом Блейдом, а люди не меняются в одночасье.

Когда чародеи пришли домой, на кухне уже весело хлопотала неутомимая Аили, хозяйка харчевни. В ноздри приятелям ударил восхитительный дух жарящейся телятины.

– Вы как раз вовремя! – воскликнула Аили. – А где же Элион?

– Пошел к себе переодеться и собрать кой-какие вещи.

Не в силах вымолвить еще что-либо, Вельдан шумно сглотнула слюну. Казалось, с ужина прошла целая вечность, так много впечатлений принесла эта бурная ночь.

Дракен вытянул шею к шипящей сковородке и вдохнул аромат мяса, не обращая внимания на брызги раскаленного жира, что жалили его прямо в нос.

– Эй, а как насчет меня? Спроси скорее, что она приготовила мне?

– Уймись, Каз.

Вельдан бросила расстроенный взгляд на аппетитную еду.

– Аили, это ужасно мило с твоей стороны, но у нас нет ни минуты для завтрака. Навигаторы не могут ждать, им нужно поймать прилив. Прости, но мы в самом деле спешим.

– Ну и ладно, – беспечно отозвалась Аили и принялась ловко выхватывать из жира хрустящие поджаренные кусочки, запихивая их между половинками круглых сдобных булочек. – Тогда мы возьмем их с собой и поедим по дороге.

– Мы?! – Брови чародейки подскочили аж до самых волос. Тут девушка впервые заметила тяжелые тюки и узелки поменьше, аккуратно сложенные в углу. – А это что такое?

– Ну, это не для меня, – принялась оправдываться Аили. – По крайней мере не все. Я взяла тот старомодный плащ на овечьей подкладке, к которому так привязана Тулак, парочку старых папиных накидок для Заваля, потом еще еда, одеяла и…

– Постой, погоди, Аили. Я действительно очень ценю твою помощь, но мы никак не можем взять тебя с собой.

– Чушь! – перебила ее хозяйка харчевни. – Разве это один из ваших обычных походов? Будь так, я бы поняла, я ведь не чародейка и не собираюсь ей становиться. Но мы же просто прокатимся за Тулак и Завалем, что здесь такого? Даже Завесу не нужно пересекать!

– Но Кергорн запрещает селянам…

– Нашла кого вспомнить! – вмешался Каз. – Кергорн больше не у власти. Ради всего святого, Вельдан, у этой женщины с собой еда! Что тебе стоит удружить Аили? Кстати, ты до сих пор не спросила, собирается ли она кормить меня.

Чародейка расхохоталась.

– И то верно, – примирительным тоном произнесла она вслух, обращаясь к обоим собеседникам, – хоть раз возьмем с собой кого-то, кто умеет готовить.

Хозяйка харчевни заулыбалась:

– Я всегда верила в твой здравый рассудок.

Вельдан предоставила Аили паковать остальную еду и пошла в спальню собирать свои нехитрые пожитки. Наскоро ополоснувшись и переменив одежду, девушка почувствовала себя лучше, хоть и не смогла расстаться с тоскливыми мыслями о горячей душистой ванне и мягкой перине. Вельдан подавила зевок и плеснула в лицо ледяной водой.

– Выспишься в лодке, – утешила она себя. – Главное – тронуться в путь, а там появится уйма свободного времени.

Тут до девушки донесся разговор.

– Слизняк приполз, собственной персоной, – сообщил Каз.

На сей раз чародейка не услышала привычной язвительной нотки в мысленном голосе дракена, но воздержалась от комментариев и поспешила в кухню. Аили уже нагрузила Эли-она тюками, словно вьючного мула.

– Что ты туда напихала? – ворчал бедняга. – Собралась взять с собой всю харчевню?

Тут он повернулся к Вельдан, и девушка разглядела почти неразличимую морщинку озабоченности между его бровями.

– Думаешь, это правильно?– спросил Элион на том молчаливом языке обмена мыслями, которым пользовались чародеи.

Вельдан едва заметно пожала плечами и так же беззвучно отвечала:

– Не вижу особого вреда. Аили уже раскусила, что речь идет о простой поездке вниз по реке. К тому же, – девушка лукаво усмехнулась, – нам потребуется кто-нибудь, умеющий ладить с Завалем. Разве не так?

– Ах да. Об этом я как-то не подумал, – откликнулся Элион, а вслух, специально для Аили, добавил: – Идем скорее, пока эти мешки с кирпичами меня окончательно не придавили.

Спустившись по лесистому склону, друзья повернули направо и зашагали по берегу реки, вытекающей из долины, что начинала расширяться сразу за пределами поселения. Вдали прохладные блистающие озера уступали место сжатым нивам и зеленым лугам, где мирно щипали травку стада коров и овец, купаясь в лучах яркого осеннего солнца. Но прежде, у самой окраины, путникам встретилось несколько опрятных конюшен и амбаров, подле которых пасся на поле табун лошадей. Грациозные крутые шеи любопытно вытянулись при приближении чародеев и Аили. В отличие от обычных коней скакуны Тайного Совета давно свыклись с дракеном: хитрые бестии каким-то чутьем прознали, что ему нельзя охотиться на них, однако чудище и по сей день завораживало коней своим внушительным видом.

Чуть не захлебнувшись слюной от обилия запретной пищи, дракен предпочел не заходить на конюшни, а подождать друзей снаружи. На чисто выметенном дворе их встретил коренастый мужик с короткой щетиной черных седеющих волос и мощным подбородком отпетого задиры. При виде Элиона лицо конюха вытянулось, а пальцы сами сжались добела вокруг рукоятки острых вил.

– Что, опять ты?! – взревел хозяин. – Явился – не запылился!

Чародей попятился, пытаясь укрыться за спинами подруг, но Вельдан и Аили скромно удалились в сторонку и бросили бедолагу на произвол жестокой судьбы.

– Э-э… Послушай, Харраль, – забормотал Элион. – Я правда извиняюсь за твою гнедую.

Черные кустистые брови конюха, будто нарочно созданные для такого случая, угрожающе заворочались.

– Извиняешься? – рявкнул он. – Просто так, просишь прощения – и все?! Больше нечего сказать? Чуяло мое сердце, от тебя добра не жди. Я отдаю ему лучшую кобылицу на свете, радость моей жизни, зеницу моего ока, и что делает этот умник? БЕРЕТ И ТЕРЯЕТ ЕЕ!

Лицо Харраля побагровело, на шее и висках вздулись вены.

– Но я же привел замену, – робко возразил Элион.

– И ты называешь это жалкое детище осла и коровы конем? Элион едва успел отскочить от сверкнувших вил.

– У меня были такие планы на эту кобылицу! – бушевал конюх. – Ты загубил начало целого нового рода! Где только были мои глаза, когда я доверил тебе свое сокровище? А все приказ архимага. – Вспомнив Кергорна, он осекся и сменил тему: – Кстати, кто-нибудь знает, как он сейчас?

Вельдан пожала плечами.

– Целители отчаянно борются за его жизнь – вот все, что мы слышали. Остается только надеяться на лучшее.

В голосе девушки прозвучало столько искреннего сочувствия, что она и сама удивилась. Несмотря на последнюю жестокую стычку, несмотря на серьезные сомнения в пригодности Кергорна для высокой власти, Вельдан была слишком многим обязана кентавру и его спутнице жизни, чтобы хоть на миг пожелать им зла.

Конюх смачно сплюнул.

– Опять Блейд! Не сиделось ему в Каллисиоре! Как это мы сразу не прикончили этого изменника?

Чародейку разбирало жгучее любопытство: она много дала бы за то, чтобы подробно расспросить конюха обо всех событиях прошлого, но время поджимало. Навигаторы не ждут пассажиров. Воды устья очень капризны, и если пропустить прилив, отплытие затянется надолго.

К счастью, Харалль тоже не собирался задерживать путешественников.

– Ладно, проходите, – сказал он и нетерпеливо прикрикнул на парнишку, который как раз вывел оседланных лошадей: – Живее, Сем! Что ж людям, целый день тебя ждать?

На случай благополучного возвращения Заваля и Тулак друзья взяли двух запасных лошадок: одну сразу навьючили тюками, а на другой решила прокатиться до реки Вельдан.

Разумеется, девушка обожала ездить верхом на дракене, но время от времени предпочитала обычных скакунов. Вскочив в седло, она услышала недовольное фырканье друга:

– Как мило с твоей стороны – ехать на моем завтраке.

– По-моему, кто-то жаловался на бедные уставшие ноги, – тут же нашлась Вельдан.

Аили взгромоздилась на свою неповоротливую пегую кобылку по кличке Ромашка, а Элион получил того же коня, который привез его из Тиаронда. Конюх глумливо присвистнул, когда помощник вывел неописуемое создание во двор:

– Бедняжку надо бы еще подкормить, но для тебя сойдет. Ни за что больше не доверю моих драгоценных красавиц такому безответственному проходимцу. Ты приволок сюда этот мешок с костями, вот и езди на здоровье. Надеюсь, хоть за ним ты станешь присматривать!

Элион пожал плечами.

– Справедливо, нечего сказать. Люблю спокойных коней. Те бестии, что ты давал мне раньше, только и умели, что брыкаться, кусаться и вставать на дыбы.

И, ласково похлопав уродливую клячу по носу, он неуклюже взобрался к ней на спину.

Дракен захихикал в голове у Вельдан:

– Пусть только эта ходячая вешалка для шляп отъестся и передохнет – что-то он запоет тогда?

– Не знаю, – ухмыльнулась чародейка. – Но с удовольствием послушаю.


Бывшему иерарху Каллисиоры было о чем задуматься. Впервые в жизни оказался он в положении бродяги, блуждающего по берегу без еды, без крова, да что там – без теплой одежды. Последние несколько дней открыли Завалю, как ничтожно мало знал тот о самом себе, о людях из своего окружения и особенно о мире за границами Тиаронда – столь многообразном и пугающем, что иерарху даже не снилось.

По крайней мере он не один, благодарение Мириалю. Поддержка Тулак стала для беглеца приятной неожиданностью. Столкнувшись с наемницей впервые, Заваль увидел в ней только злобную и невежественную старуху, к тому же несдержанную на язык. Теперь, наблюдая за ее невозмутимым и деловитым поведением, он спешно пересматривал свое отношение. Учитывая их затруднительную ситуацию, неоценимые знания и навыки бывшей воительницы Мечей Божьих пришлись как нельзя более кстати. Появилась даже надежда продержаться до тех пор, пока не прибудет помощь.

– Что ж, хотя бы места хорошие, – довольно отметила Тулак. – Посмотри вокруг.

Она широким жестом обвела унылое, нелюдимое побережье. Заваль огляделся – и сник. И это называется «хорошее место»? Должно быть, старая перечница все-таки выжила из ума. Острые, точно бритвы, скалистые рифы выдавались в море, исчезая в бурлящей пене волн. Наклонный берег сплошь усеяли камни: у самой воды перекатывались круглые голыши, что так досаждали при ходьбе, а у подножия утесов темнели глыбы величиной чуть ли не с дом.

Суровый, холодный пейзаж внушал Завалю суеверный трепет: и это высокое сизое небо с летящими клочьями облаков, и море грозного стального оттенка, от которого мурашки пробегали по коже, и начисто лишенные растительности скалы. Казалось, яркие краски и тепло навеки покинули этот неприветливый мир. Резкий ветер, мокрый от соленых брызг, скулил и хныкал меж камней, а жалобные крики птиц вплетались в однообразные перекаты и вздохи волн.

Заваль поежился. Ему безумно захотелось домой – но не в безрадостный горный Тиаронд, в котором он властвовал столько лет. К своему изумлению, бывший иерарх понял, что сердце влечет его в сельскую харчевню, туда, где уютные комнаты залиты светом, к Аили.

Тулак чувствительно ткнула его локтем под ребра:

– Тебя просили оглядеться, а не считать ворон.

– Ладно тебе, – огрызнулся Заваль. – На что тут смотреть-то?

Старуха усмехнулась.

– Да уж есть на что, коли глаз наметан. Само собой, пока здесь холодно, безлюдно и страшновато. Но подожди, вот построим укрытие, разложим костерок – и сразу станет легче. А когда набьешь брюхо, вообще почувствуешь себя как дома.

Откровенно говоря, Заваля просто бесило, что одетая как и он наемница, будучи в два раза старше иерарха, даже и не думала дрожать в своих штанах и рубашке. Мириаль знает, как ей это удавалось! Он бросил на старуху негодующий взгляд:

– И где же мы возьмем еду, позволь спросить?

– О, морское побережье – лучшее место для розысков пищи из всех, какие мне известны. Да не волнуйся, ты многому научишься еще до наступления ночи. Что касается еды, положись на меня. А ты можешь раздобыть что-нибудь другое. К берегу прибивает много плавучих ветвей и деревьев: что помельче, пойдет в костер, покрупнее – на постройку укрытия.

– Разве нельзя просто переночевать в пещере? – вставил слово Заваль.

Тулак закатила глаза.

– Ты что, видишь здесь какие-нибудь пещеры?

– Ну вообще-то нет, но…

– Это реальная жизнь, сынок. Пустоты в скалах не появляются по твоему хотению, к тому же они обычно сырые, тесные, с ненадежными сводами, или в них не протиснуться, или там уже проживает злющий медведь. Но ты попробуй, вдруг найдешь что-нибудь стоящее, нам бы это совсем не помешало. И раз уж ты все равно пялишься на скалы, заодно поглядывай: не течет ли где пресный ручеек.

Заваль кивнул.

– Что-нибудь еще?

– Уж это будь спокоен. – В глазах Тулак блеснула озорная искорка. – Морской берег – настоящий кладезь нужных вещей. Чего только не выносят волны после шторма! Обломки разбившихся лодок, всевозможный мусор… А эти жуткие рифы, сдается мне, прямо созданы для того, чтобы устраивать кораблекрушения, так что нам повезло. Собирай все, что попадется под руку: обрывки бечевок, рваные рыбацкие сети, любые сосуды, пригодные для того, чтобы носить или кипятить воду – в общем, подключи все свое воображение и смекалку, и сам удивишься беспредельности возможностей. Держу пари, что стоит тебе начать – и судьба прибрежного бродяжки покажется несравненно веселее жизни иерарха.

– Судя по тому, как все складывалось в последнее время, мне сейчас какая угодно пытка представится развлечением, – кисло возразил Заваль.

Ему совершенно не хотелось вспоминать о собственном падении, а тем более о пережитых ужасах.

– О, тогда ты просто счастливчик, – бодро отозвалась наемница. – Подумай только: ты первый, кто сбросил бремя этой тяжкой работы при жизни. Но теперь, сынок, пора пошевеливаться, иначе наши седалища примерзнут к скалам, а какой в этом прок? Расходимся в разные стороны, потом встречаемся здесь. Ты уверен, что сможешь вернуться именно сюда?

– Раз уж ты сама чуть не навернулась у той здоровенной глыбы, думаю, я тоже не пройду мимо, – не растерялся бывший иерарх.

Старуха хитро сощурилась.

– Полегче на поворотах, сынок. Боюсь, тебя заподозрят в чувстве юмора – и что тогда?

Однако прежде чем Заваль придумал достойный ответ, Тулак снова сосредоточилась на деле.

– Значит, так, собираемся примерно в полдень. Все находки сваливай сюда.

– Меня беспокоят вон те. – Бывший иерарх махнул рукой в сторону группы крупных выдр. Некоторые существа ныряли в волнах, охотясь за рыбой, другие переворачивали большие камни проворными черными лапками, напоминающими по форме человеческие руки. – Хоть ты и заявляешь, будто они разумны, откуда нам знать, заслуживают ли выдры доверия?

Старуха уже втолковывала, что якобы общается со странными тварями на языке обмена мыслей, но это было выше понимания Заваля. Он бы и не подумал верить ей, списав столь чудное заявление на болезнь преклонного возраста или банальную ложь, когда бы сам не проделывал того же с драконом Этоном, разум и дух которого вселился в иерарха помимо воли последнего.

– Ах да, добарки. – Выражение лица Тулак смягчилось при взгляде на пушистых коричневых существ. – Что ты, они вполне дружелюбны, сердцем чую: на них можно положиться. Обязательно побеседую вечерком с нашими новыми приятелями. Кстати, добарки обещали поделиться с нами уловом. Ну, все, разбежались?..

Пройдя пару шагов, она обернулась:

– Да, еще одно. Если обнаружишь грот или пресный ручей, не вздумай приближаться к скале вплотную. После того как ты угодил в плен к тем жутким чудищам и выжил, было бы очень обидно потерять тебя под грудой осыпавшихся камней. Мы уже убедились на собственном печальном опыте, как коварны здешние скалы.

– Ну не настолько же я туп! – возмутился Заваль.

– Я бы на твоем месте не слишком на это рассчитывала.

С этими словами Тулак отвернулась и поковыляла вдоль берега, внимательно уставившись под ноги.

Для бывшего иерарха картина тут же переменилась. Урожденный горожанин лишился присутствия духа, оставшись один на один с бескрайними просторами моря, небес и каменистого берега. С каждой секундой Заваль ощущал, что все больше ценит общество мудрой и несгибаемой наемницы. Он страстно желал придумать благопристойную причину, чтобы окликнуть старуху и броситься назад со всех ног. И лишь одно удерживало мужчину от этого шага: новая, неведомая доселе гордость. Не прежняя заносчивость иерарха, происходящая от роскошной жизни и высокого звания, когда слуги подобострастно ловили каждое его распоряжение и грозные полки Мечей Божьих были готовы в любой момент выступить на защиту его интересов, – нет, освежающее, поразительное чувство исходило изнутри, независимо от обстоятельств. Вернее, даже не так: теперь, когда Заваль совершенно покинут и его единственное богатство – штаны да рубашка, каждый преодоленный страх и каждый приобретенный навык только помогают самоутверждению. Человек, утративший все, что ценил в этой жизни, вдруг осознал, что и сам на что-то годен. Забавно.

Бывший иерарх распрямил плечи и пошагал вперед, держась подальше от суетливых добарков. Нет, конечно же, он не боялся: могут ли какие-то выдры напугать того, кто пообщался с наводящим ужас дракеном? Однако и особого доверия таинственные создания не внушали. Как-то слишком неспокойно в этих землях, куда завели его Вельдан и Тулак.

Вскоре он убедился, что, если тщательнее смотреть под ноги, мир вокруг становится не таким уж и отталкивающим. Первым сокровищем, которое обнаружил Заваль, был старый, но совсем еще целый мешок. Вытряхивая из него песок и гальку, удачливый кладоискатель почувствовал, что начинает входить во вкус. А ведь Тулак права: разрази его гром, если вольная жизнь не привлекает бывшего иерарха в сотни раз сильнее пресного и пыльного великолепия дворцов!

2 ДЕЛО СОВЕСТИ

Долгая ночь близилась к своему завершению, когда настала очередь Алианны стоять на страже. Заря всегда запаздывала с приходом в Грим-каньон Священных Пределов. Но вот тусклый свет, что сочился сквозь решетки отдушины в погребе, понемногу прояснился и засиял ярче. И хотя до настоящего спасения было ох как далеко, утомленная девушка приободрилась. У нее будто камень свалился с души: еще один рассвет. И они дожили до него!

Для крохотной группки уцелевших жителей Священного Города Тиаронда каждое новое утро являлось тяжело завоеванной победой. Мало того, у посланников Гиларры сегодня собственные причины ликовать: перстень иерарха отвоеван, до триумфального возвращения рукой подать. Как только по-настоящему рассветет и ужасные крылатые твари покинут Священные Пределы, путники выберутся из подвала заброшенной пивоварни – и прямиком в храм.

На радостях Длианна щедро подкинула в огонь остатки дров, которые они так тщательно берегли всю ночь. Золотое пламя заполыхало во всю силу. Девушка бросила взгляд на Гальверона – и нахмурилась. Даже во сне он так суров и насторожен! На бледном лбу и ввалившихся щеках темнеют рваные раны, «памятный подарочек», оставшийся от последней встречи с летучими охотниками. А еще слышать не хотел о том, чтобы уступать ей ночную стражу! И все эта новая должность. Гальверон так самозабвенно относится к обязанностям командира Мечей Божьих, что это уже чересчур. Убиться готов, лишь бы не ударить в грязь лицом. Но ничего, верные друзья о нем позаботятся. Друзья – это целительница Кайта, кузнец Агелла и, конечно же, сама Алианна.

Но уж никак не Гиларра! По трезвому рассуждению девушки, новоиспеченная леди иерарх слишком занята собой, чтобы хоть как-то помочь несчастным, запуганным тиарондцам. Да если б не мудрая поддержка Гальверона, ни один из них не выжил бы!

И вот Гиларра посылает беднягу в обществе воровки на безумный риск – и ради чего? Чтобы найти какой-то там перстень!

Нет, Алианна, разумеется, осознает важность этого символа верховной власти Мириаля, который веками передавался от одного иерарха к другому, но разве сейчас самое время забивать голову подобной чепухой? Гиларра всю жизнь была суффраганом, никто и так не сомневается в ее священных полномочиях. Как будто требуются еще какие-либо доказательства!

Алианна отрешенно смотрела в огонь и грызла чумазый ноготь большого пальца.

«А если тут скрывается нечто большее? Не настолько же наивен Гальверон, чтобы тащиться сюда ради безделицы. Вдруг в этом перстне есть и практическая ценность, а мы, простые смертные, и не догадываемся?

И вообще, что бы он ни делал, совершается ли это единственно по воле избранного судьбой иерарха или, наоборот, любой, кто завладеет перстнем, получает вместе с ним власть и могущество?

Но раз так, зачем непременно нужна Гиларра? Будь на ее месте Гальверон»…

Мысль девушки заработала с бешеной скоростью. А почему бы нет? И впрямь, почему? Он лучше Гиларры, с какой стороны ни взгляни. Гальверон воин, битва до победы – его стихия. Солдату известно слово «порядок», он безошибочно выбирает самое важное на данный момент. Кроме того, Гальверон – прирожденный вождь: непритворно интересуется людьми, может заразить своей уверенностью даже самого отчаявшегося беженца.

Чем дальше Алианна размышляла об этом, тем сильнее крепла ее уверенность: новый командир, и только он способен провести уцелевших тиарондцев через лихие времена.

Так-то оно так…

Но Гальверон еще и честен. Порядочен до безобразия. Он ни за что на свете не предаст иерарха. Алианна тяжко вздохнула: малая толика коварства Тиаронду сейчас нужнее, чем вся эта щепетильность!

И все-таки, что значит перстень? Надо будет выпытать у командира, только поаккуратней. Воровка уже уяснила для себя: этот мужчина видит ее насквозь, как ни увиливай. А стоит Гальверону докопаться до ее истинных намерений, понять, какие интриги она замышляет за его спиной. Сначала он придет в ужас. А потом примется следить за ней, как ястреб за мышью. Глупец, ведь удача сама плывет в руки!..

«Ладно, что-нибудь придумаю. Вернемся в храм – первым делом спрошу Кайту о перстне. Уж она-то знает».

Гальверон заворочался, открыл глаза – и подскочил на месте.

– Уже день! Почему ты меня не разбудила?

– Зачем пороть горячку? – пожала плечами воровка. – Еще только рассвело. Тебе следует выспаться.

Кому она это говорит? Как об стенку горох. Мужчина вскочил и принялся собирать их нехитрые пожитки.

– Надо спешить. Иерарх, должно быть, волнуется.

«Сдалась она тебе! Пусть хоть с обрыва сиганет, нам-то что!» Алианне хватило осмотрительности не высказать своих мыслей вслух. Тем более обоим действительно пора обратно: во-первых, там ждет всезнающая Кайта, а во-вторых – завтрак! Неужели Гиларра поскупится на несколько лишних пайков для отважных героев, оказавших ей огромную услугу? Горячий вчера выдался денек, плюс полночи в карауле, и все без крошки съестного. Девушка так оголодала, что сжевала бы собственные башмаки.

Осторожно, почти по-звериному путники прокрались к двери и выглянули наружу. Вторично испытывать судьбу не хотелось: вроде бы крылатые убийцы не рыщут среди бела дня, но как знать, что взбредет им на ум в такую пасмурную погоду? Над землей нависли хмурые тучи. Священные Пределы тонули в клочьях плотного ползучего тумана, который колыхался драным одеялом при каждом дуновении ленивого ветерка. Холодные щупальца мглы так и льнули к беззащитным щекам и ладоням. Вскоре каштановые локоны воровки усеял сияющий бисер капель.

– А все не так плохо, – прошептал Гальверон мгновенно севшим голосом. – Туман прикроет нас, что может быть лучше?

– Разве что совсем отморозить себе седалища!

Воровка поежилась и тщетно попыталась теплее закутаться в плащ воина.

Ну и погодка! Того и гляди пойдет снег. Девушку со страшной силой потянуло обратно в храм: шумный, перенаселенный, полный резких запахов, теперь он казался ей родным домом.

Путь лежал через вымершую деревню. Разоренные ненасытными тварями конюшни, конуры и курятники заполонила жуткая тишина. Веселый жар, неизменно полыхавший в кузне Агеллы, давно угас; так же серы и холодны печи в пекарне. Гончарня, красильня, ткацкий цех – все обезлюдело, кругом беспорядочно рассыпаны материалы, инструменты, незаконченная работа. Прачечную стало просто не узнать без неумолчного гомона задорных женских голосов.

Ветры гоняли меж заброшенных домов кучи листьев и хлама, что налетали из-за угла, словно призраки прошлого. Кое-где скрипела ставня, качаясь на одной петле. Алианне так и мерещились смутные тени во тьме оконных проемов. Раздался громкий треск. Воровка вздрогнула и обернулась. Сердце ее гулко заколотилось. Всего лишь обломок черепицы скатился с крыши. Девушка шумно перевела дух. В мусорных кучах шуршали и скреблись крысы: вот кто выживает всегда, посреди любого хаоса, смерти и разрушений.

Внезапно Алианне послышалось нечто совершенно не похожее на крысиный писк. Может, это ее воображение? Она схватила Гальверона за рукав.

– Ты слышал?

Он кивнул и принялся озираться, пытаясь определить, откуда же донесся звук. Тот повторился, но быстро умолк, словно кому-то зажали рот рукой. Сомнений не осталось: неподалеку плачет младенец.

– Святой Мириаль! – выдохнула воровка. – Ребенок – здесь? Как он мог выжить до сих пор?

– Возможно, он не один, – отозвался Гальверон. – И нам придется это выяснить, хоть мне и не по душе задерживаться в этих местах.

– Мне тоже. День-то, видишь, какой ненастный: самое время для крылатых охотников.

– Да, рисковать не стоит, ведь у нас перстень иерарха. – Гальверон помолчал. – Придумал.

Он извлек из кармана перстень, бережно завернутый в тряпицу.

– Вот. Возьми его и возвращайся. Так мы сохраним перстень, и Гиларра будет спокойна.

Алианна запрятала сверток поглубже, затем упрямо сжала губы.

– Ни за что на свете. И не вздумай спорить. Нам необходимо держаться вместе. А вдруг тебе потребуется моя помощь?

Гальверон насупился. Ну и пусть себе. Девушка прекрасно знает, да и командир тоже: ему не под силу заставить ее уйти.

– Отлично, – ледяным тоном произнес воин. – Решила поиграть в безответственную дурочку? Будь по-твоему.

И он раздраженно отвернулся. Воровка залилась краской, но смолчала. Не теперь. Она еще найдет возможность отомстить. Гораздо важней другое: Гальверон, кажется, забыл о том, что перстень иерарха у нее. Алианна очень смутно представляла себе, как он действует, но по крайней мере сейчас он дает ей власть над командиром и над Гиларрой.


«Обратно дороги нет. С Тиарондом покончено. Даже будь у меня возможность вернуться, какой смысл? Так что же я трачу силы, тоскуя по утраченному? Все это пустое, и сожаления – тоже!»

Серима облокотилась на подоконник глубокой амбразуры окна. Перед глазами расстилались бескрайние торфяники. Здесь, в земле горцев, где дома не застили взор, мир казался таким просторным. Вдали высилась гора, на склонах которой леди провела всю свою жизнь. Где-то там остался Тиаронд и ее роскошный дом – куда до него этим сырым, холодным стенам, среди которых ей, к сожалению, придется обитать в ближайшем обозримом будущем. Прошлый ужин также оставлял желать лучшего: осознав новости, привезенные Тормоном, вождь клана решил поберечь запасы провизии. Угроза опасности вынудила клан искать прибежища в крепости. О настоящих удобствах не стоило и заикаться: Серима, Рохалла и четыре местные незамужние девушки ночевали в промозглой комнате, расстелив прямо на полу тонкие матрасы, набитые папоротником. Но это еще большая удача, ведь в других помещениях такой же величины разместилось по дюжине человек.

Что ж, следует благодарить судьбу за постель, и особенно за одежду. Взамен грязных, разодранных воинских одеяний щедрые горцы дали гостье шерстяное платье. Ей даже понравились нежные оттенки вереска и сумерек, но главное – ткань оказалась теплой и прочной, чему Серима искренне порадовалась.

Накануне крохотная группка странников, возглавляемая Тормоном, позавтракала с вождем клана Арканом и его семьей. Похлебка, холодная говядина, овсяные лепешки, жирный овечий сыр и кружка эля – роскошная трапеза, нечего сказать! Вконец удрученная леди Серима надеялась только, что стерпится с подобной пищей. Возможно. Когда-нибудь. Лет через сто. Покончив с едой, Аркан затворился в покоях со своими сыновьями и отборными воинами, чтобы обсудить опасность, грозящую им в случае, если крылатые чудовища ринутся за пределы Тиаронда.

После завтрака гостье стало совершенно нечем заняться. Ее бывший слуга отправился куда-то вместе с Рохаллой – правда, к явной досаде Пресвела, девушка захватила с собой маленькую дочурку Тормона. Сам же торговец отправился на нижний этаж крепости присмотреть за своими драгоценными лошадьми. Сколль последовал за ним, как верная тень. Мужчины звали и Сериму, но она отказалась, бессовестно сославшись на усталость после вчерашней скачки. Чушь. Не считая ноющих мускулов, леди чувствовала себя как нельзя лучше. Но ни за что на свете не позволит она превратить себя в бесплатного конюха – это здесь-то, где вокруг полно здоровых сильных мужчин, которые только и делают, что режутся в кости, точат мечи и бахвалятся друг перед другом подвигами! Серима побродила по крепости: надо же научиться тут ориентироваться. Вокруг сновал народ Аркана, готовясь к длительной осаде. Угрюмые горцы не слишком приветствовали появление новенькой, и та в конце концов вернулась к себе, оставшись наедине с неспокойными мыслями. Серима не скучала по городу, нет уж, увольте! Тяжкое бремя ответственности, нескончаемый поток важных бумаг, уличная толчея, ежедневная рутина – чем дальше они, тем легче жить. К тому же этот лорд Блейд! При одной лишь мысли о командире Мечей Божьих ее пальцы с силой сжали край каменного подоконника.

«Все это, конечно, хорошо, но где теперь мое место? Прежде была собственная империя, а сейчас?.. Да только провалиться мне на месте, если такой пустяк выбьет дочь моего отца из седла! Ничего, как-нибудь выкручусь».

Внезапно унылые стены каморки стали тесны Сериме, и она ощутила неодолимое желание уйти прочь из этого спертого воздуха, пропахшего торфяными кострами. Повинуясь порыву, леди схватила теплый плащ воина Мечей Божьих, оставила покои и бросилась вверх по винтовой лестнице. Узкая дверь вывела Сериму на крышу. Леди опасно облокотилась на каменные стенные зубцы, и ледяной ветер тут же растрепал ее тщательно уложенные волосы.

Ого, заметила Серима, посмотрев на небо: похоже, ей недолго наслаждаться свежим воздухом. Далекий горизонт был обложен плотными чернильными тучами, а ветер гнал их прямо на крепость. Отсюда, с высоты, открывался широкий вид на долину. До чего здесь все безыскусно! Тормон уже как-то объяснял, что, несмотря на суровые природные условия, местные жители не любят строить дома, предпочитая ютиться в грубых шатрах из шкур или под открытым небом, если придется. Сама жизнь заставляет людей постоянно кочевать с места на место: охота, волчья травля, скотоводство, борьба с другими кланами – вот и все их нехитрые занятия. На крутых подветренных склонах долины примостилось небольшое поселение. Наспех сооруженные каменные домишки, наполовину ушедшие в землю и крытые дерном, скорее напоминали звериные берлоги – а ведь там обитали семьи с малыми детьми, больные и пожилые члены клана.

Нынче полудикий белоснежный скот горцев не пасся, как обычно, на холмах: стада согнали и заперли во дворе крепости. Теперь, если крылатые охотники окружат прибежище клана, соленой и копченой говядины осажденным хватит надолго. Внизу хлопотали люди, перетаскивая под защиту крепких стен провизию, тюки одежды и прочие «сокровища». Кто-то копался в земле, выискивая съедобные корешки и клубни, другие собирали про запас торфяные брикеты для отопления, а также охапки папоротника – будущие постели для людей и животных.

Повсюду царил дух мрачной сосредоточенности. Даже детишки не просто носились туда-сюда, а с важным видом перетаскивали вещи, обшаривали поселок в поисках яиц и уцелевших кур; несушек тут же отлавливали и водворяли в крепость. Собаки, заразившись возбуждением хозяев, пронзительно лаяли, гоняли скот и путались под ногами, усиливая суматоху.

«Если бы Тиаронд получил такое же предупреждение о надвигающемся кошмаре, сколько жизней спаслось бы». Серима со вздохом отвернулась и перешла на другую сторону крыши. Оперевшись на парапет, леди окинула взглядом безлюдные торфяники, за которыми, у самого горизонта, тянулась к небесам сияющая Завеса. Лишь однажды Серима видела это чудо природы вблизи: еще девочкой, когда отец взял ее с собой к барьеру. Она и доныне сквозь рев ветра слышала таинственное негромкое потрескивание чистой энергии в воздухе. Интересно, каково это – жить у самой Завесы? И что там, за ней? Может, сплошная пустота? Но откуда же взялись летающие охотники, если не проникли из-за магических границ, окружающих Каллисиору?

Вот бы узнать. Тогда у людей появилась бы надежда избавиться от этих ужасных кровопийц.

Погруженная в размышления, леди Серима не сразу расслышала, как кто-то зовет ее по имени. Она повернулась и столкнулась лицом к лицу со вторым сыном вождя Кетейном.

– Вот где ты прячешься, – протянул тот с улыбкой. – А я уж обыскался по всей крепости.

– Зачем? – удивилась леди.

Они едва знакомы. Ну, поболтали накануне – молодой человек любезно вызвался сопроводить странников к своему отцу в башню, – потом обменялись за ужином испытующими улыбками, хотя даже не сидели рядом. Сериме Кетейн приглянулся. Красив ли он? Пожалуй, нет. Но сердце леди поразили эти искры, пляшущие в зеленых глазах, и длинные темно-рыжие косички, скрепленные серебряной заколкой.

– А тебя никак не назовешь болтушкой! – рассмеялся собеседник. – Коротко и сразу к делу, как подобает воину, верно? Иного я и не ждал от королевы торгового Тиаронда. А если я скажу, что просто хотел скоротать время и узнать, как ты здесь устроилась?

– Как ни мажь требуху медом, она требухой и останется. Тебе есть чем заняться, кроме пустой болтовни. – Серима наградила его одной из своих дежурных улыбок. – Так что давай выкладывай, что случилось.

Усмешка Кетейна растаяла. Не отвечая на вопрос, он облокотился на зубчатую стену рядом с гостьей и устремил взгляд к тучам, что заволакивали небеса.

– Я мог бы сразу догадаться, что найду тебя здесь, – негромко произнес воин. – Это мое любимое место для серьезных размышлений, а судя по рассказам Тормона, кому-то сейчас есть над чем пораскинуть мозгами. Несладко тебе пришлось, да?

Голос его был серьезен, и Сериме вдруг расхотелось притворяться.

– Ты прав. Знаешь, столько всего произошло, да еще так быстро, в голове до сих пор не укладывается. Я все время повторяю себе, какое это было везение – вообще выжить.

– Ты очень храбрая. Интересно, многие из моих воинов проявили бы на твоем месте подобную стойкость? Не уверен. Странно, но потому-то мне и тяжело просить тебя, хоть это и необходимо.

– О чем речь? – На лбу Серимы появилась морщинка. – Я вам так благодарна за приют и гостеприимство, что сделаю все. Только не требуй от меня готовить еду или шить, – поспешно поправилась леди.

Кетейн опять рассмеялся.

– Ну да, стоило мне увидеть, с какой гордостью ты носишь боевой плащ и как лихо управляешься со своим вороным великаном, словно это кроткий одряхлевший пони, – да я ни минуты не сомневался: передо мной подлинная воительница!

Однако леди не купилась на лесть.

– Так в чем дело? – снова уточнила она.

– Дело в том… послушай, никто не собирается заставлять тебя. Я понимаю, как много вы все пережили, и это было бы слишком.

Терпение собеседницы иссякло.

– ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ? – проорала она.

– Поезжай со мной к другим кланам и помоги втолковать, что им грозит опасность.

У Серимы отвисла челюсть.

– Ты… ты хочешь, чтобы я скакала с горцами? Да я не знаю, с какой стороны у меча рукоятка! От меня-то что за польза?

– Видишь ли, мы тут подумали… – Кетейн повернулся и посмотрел ей в лицо. – Представь, что мои головорезы прискачут к вождям враждебных кланов и начнут рассказывать про каких-то крылатых охотников. Кто нам поверит? Любой решит, что это уловка моего отца и не слишком удачная.

– Уловка?

– Да, в нашей истории были подобные случаи: кланы объединялись для перемирия, а заканчивалось все кровопролитием. Но если с нами будет кто-нибудь из города, очевидец, так сказать… Ты видела убийства своими глазами, и твое свидетельство было бы очень ценно. Это замысел отца, и я с ним согласен. Разумеется, нам очень жаль снова подвергать тебя опасности.

– Почему именно меня? – вмешалась леди Серима. – Почему не кого-нибудь еще из нашей группы?

– Ну, во-первых, ты красивее Тормона.

– Я серьезно!

– А я что, нет?

Леди одарила его столь свирепым взглядом, что парень вскинул руки, сдаваясь на милость:

– Ладно, ладно, я все скажу. И не смотри на меня, как стервятник на овечку. Зачем я только понадеялся на свое никудышное обаяние? Думал, вот заморочу тебя, и не придется ничего объяснять.

– Лучше объясни, тогда не придется морочить!

Кетейн кивнул.

– Хорошо. Прежде всего, ты – дама. Мы ведь едем не сражаться, а вести переговоры, выглядеть надо как можно миролюбивее. У нас, конечно, довольно своих воительниц, но, при всем моем почтении, ты совсем на них не похожа. Пока. И потом, ты – это ты. Горцы наслышаны о леди Сериме – первой среди купцов Тиаронда. Главным образом потому, что твои караваны всегда были для нас лакомым кусочком. Многие из наших лично видели тебя, когда втихаря наведывались в город – собрать сведения, совершить кой-какие сделки.

– И еще потому, что я никогда не подружилась бы с горцами, не найдись на это чрезвычайно веской причины, угадала?

Серима криво усмехнулась.

– В точку! – Кетейн напряженно вглядывался в ее лицо. – Так ты едешь? Не стану врать, это может быть опасно. Если один из главарей не почтит наш флаг перемирия, надо будет защищаться с оружием в руках. Но с другой стороны, есть надежда спасти множество невинных душ.

Перед глазами Серимы вспыхнуло яркое видение: мерзкие летучие убийцы с окровавленными когтями и клыками врываются в ее комнату. Вспомнились женщины и ребятишки, за которыми она только что наблюдала.

– Конечно, я еду, – твердо сказала леди.

– Я знал, что на тебя можно положиться!

Кажется, Кетейн посмотрел на нее с каким-то новым уважением?

– Доброго коня мы тебе найдем, – продолжал он. – Вороной бестии не помешает отдых, к тому же ехать в стан врагов на таком породистом скакуне… К чему искушать судьбу, верно?

Воин ухмыльнулся. Серима, напротив, посерьезнела. Разговор о лошадях заставил ее вспомнить Тормона. Он уж точно не одобрит ее отъезд.

Ну и что с того? С какой стати ей спрашивать чьего-то разрешения? В городе «королева торговцев» жила своим умом, и впредь будет только так!

Удивительно, как быстро возможность совершить нечто полезное подняла дух леди! Она, изгой, внезапно стала частью чужого мира. Серима тотчас исполнилась благодарностью к этому человеку.

Кетейн протянул руку. Леди охотно взяла ее, и они оба отправились вниз, на конюшни.

3 НОВАЯ ИЕРАРХ

Гальверон жестом велел Алианне помолчать и подкрался к дому, как можно тише ступая по битому стеклу, обломкам и прочему сору. Хотя окна были разбиты вдребезги, дверь оказалась целехонькой. Командир толкнул ее, та не поддалась.

– А, чтоб ей! – негромко ругнулся он. – Выламывать опасно – слишком много шума, а сдвинуть я ее не могу.

– Вижу, – отозвалась воровка и оттолкнула его в сторону. – Пусти, я попробую.

Недолго думая, она выбила камнем остатки стекла, торчащие из оконной рамы, подтянулась на руках и, извиваясь, словно уж, пролезла внутрь. Гальверон задохнулся от такой наглости, а потом зашипел:

– Вылезай сейчас же, глупая!

Алианна притворилась, что не слышит. Еще мгновение – и командир полез следом, производя при этом гораздо больше шума, чем она. Гальверон подскочил к воровке, схватил ее за локоть и грубо развернул на себя.

– Что ты себе позволяешь?!

Алианна вывернулась из его железного захвата.

– Да перестань, нам нужно найти младенца.

– Знаю. Но никогда не бросай меня так, без предупреждения. Здесь такие места, что поодиночке не выжить.

– Вот и не отставай! – рявкнула она, хотя на сей раз командир был прав.

И они начали обыскивать дом, храня неприязненное молчание.

Не считая дождевых луж и грязных пятен на полу, в комнатах царил порядок. Похоже, гнусные твари стремительно пронеслись по деревне и перебили все стекла, чтобы удобней было видеть и слышать, не укрылся ли кто из жертв у себя в жилищах. А более тщательный осмотр отложен на потом, когда кончится лакомое угощение во дворе храма.

Домик оказался довольно уютным и ухоженным. Алианна ощутила приступ внезапной острой боли и сожаления о семье, обитавшей в нем. Здесь до сих пор витал некий дух счастья, по которому воровка тщетно тосковала еще с тех пор, когда ютилась с братом в грязных перенаселенных трущобах. Буквально всякая вещь являла глазу видимые знаки щедрой любви и заботы. Мебель с затейливой резьбой, узорчатое украшение над камином, роскошно вышитые гобелены на каждой стене, вязаные дорожки, яркие расшитые бисером пуфики – все было выполнено с необыкновенным мастерством.

– Наверное, тут жили ремесленники, что трудились для храма, – прошептал Гальверон. – Он занимался резьбой по дереву, а она украшала одежды священников, не меньше.

– Откуда тебе-то знать! – фыркнула воровка.

Они обшарили весь нижний этаж, поднялись в спальни наверху. Ни души. Из кухни доносилось зловоние сгоревшей пищи. Над пеплом потухшего очага висел котелок, содержимое которого давно обуглилось и застыло на дне черными катышками. Похоже, здесь жарилось рагу для маленькой семьи в тот злосчастный вечер Принесения Жертвы, однако ужин так и не дождался хозяев. Алианна с силой закусила губу. Как тут печально! Непостижимо, но это место навевало еще большую тоску и горечь осознания произошедшей трагедии, чем горы мертвой плоти на заднем дворе храма.

Воровку передернуло. Неожиданно вся их размолвка с Гальвероном показалась бессмысленным вздором. Поймав взгляд командира, воровка поняла, что он думает о том же. Путники принесли друг другу молчаливые извинения, и без единого слова согласие было восстановлено.

– Уходим отсюда, Гальверон, – зашептала Алианна. – Мы все обыскали, сверху донизу, никакого ребенка нет. Наверное, мы ошиблись.

Командир Мечей Божьих нахмурился.

– Но я слышал это своими ушами.

– Я тоже. – Воровка пожала плечами. – Однако здесь пусто. Может, это кошка кричала или еще кто, а Гиларре не понравится, если мы принесем в крепость лишнего едока, ее драгоценные запасы и так тают.

Гальверон тяжело вздохнул.

– Неужели ты не можешь относиться к ней чуточку добрее? Прошу тебя! Не забывай, какое бремя лежит на плечах иерарха! Думаешь, ты бы справилась лучше, а? И знаешь что? Поймать кошку – не такая уж плохая затея. Флинт давно жаловался, мол, от мышей спасу нет, так и шуруют в подвалах со съестным. – Он помолчал, задумчиво сдвинув брови. – И все-таки, говорю тебе, это была не кошка.

Командир немного повысил голос:

– Эй! Есть тут кто-нибудь?

Тишина. И вдруг прямо у них под ногами раздался тихий плач.

– Святой Мириаль! Погреб, как мы не догадались! – простонал Гальверон и ударил кулаком по раскрытой ладони.

Они заметались по кухне и наконец обнаружили под половиком потайную дверцу. Алианна принесла из кухни небольшой светильник, командир раздул его, и оба принялись осторожно спускаться по шатким ступенькам сооружения, возомнившего себя подлинной лестницей. Оказавшись внизу, Гальверон приподнял светильник и осмотрелся.

В крохотном погребе стоял удушливый запах крови и испражнений. Длинные полки по левую руку, хранившие зимние припасы семьи, были полупусты. Справа стоял верстак с плотницким инструментом, сложенным в красивый резной ящик, и токарный станок. Но путники не глазели по сторонам: они не сводили взглядов с кучи поломанной мебели, пустых ящиков и бочонков в дальнем углу, откуда и раздавался еле слышный жалобный стон:

– Пожалуйста, помогите.

Оба устремились вперед, и когда Гальверон отшвырнул несколько ящиков, путники увидели при свете лампы сжавшуюся в жалкий комок женщину с могильно-серым лицом и спутанными волосами. Та щурилась и прикрывала рукой глаза. Рядом на окровавленных одеялах лежал завернутый в тряпье крохотный младенец.

Ужас и сострадание пронзили сердце Алианны. Внезапно она почувствовала себя совершенно беспомощной перед чужим горем. Гальверон проворно выхватил у нее из рук светильник и опустился на колени рядом с несчастной.

– Вы настоящие? – прошептала женщина.

– Да, мы настоящие. – Он ободряюще улыбнулся ей. – Как вас зовут?

Страдалица провела языком по пересохшим губам.

– Керелла.

– Мое имя Гальверон, а это Алианна. – Командир повернулся к воровке. – Пожалуйста, принеси чистой воды.

– Конечно, – откликнулась девушка и стремглав бросилась вон.

Вид несчастной разрывал ей сердце. Порывшись в кухне, Алианна нашла кувшин с водой, кружку и полотенце и опасливо спустилась со своей ношей в погреб – как раз вовремя, чтобы услышать рассказ женщины.

– Срок уже приближался, и тогда Эссель, мой супруг, сказал, что не пустит меня на Приношение Жертвы, даже если потребуется; Он говорил, иерарх не заметит моего отсутствия, и Мириаль не станет возражать против того, чтобы женщина в моем положении осталась дома. Но, похоже, мой бог возражал. – Лицо Кереллы исказила гримаса душевной боли. – Я должна была пойти. Но вместо этого осталась. И тогда начался этот кошмар. Я думала, погибли все, кроме нас.

По ее впалым щекам покатились слезы.

Гальверон взял женщину за руку.

– Нет, не все, – твердо сказал он. – Спаслось очень много людей. Они укрылись в храме. Мы и вас возьмем туда.

Керелла отвернулась к стене.

– Поздно, – шепнула несчастная и продолжала свою грустную историю: – Я слышала, как они кричали, видела в окно этих злобных тварей, летающих над головами. Потом почувствовала, что ребенок… Я спряталась тут и больше ни о чем не думала. Только успела натянуть половик изнутри, чтобы нас не нашли, – криво, как получилось.

Слезы защипали щеки Алианны. Значит, бедняжка разрешилась малышом в одиночестве, в кромешной тьме, зная, что отец младенца скорее всего мертв и вокруг рыщут злобные крылатые чудища?

Лицо Гальверона застыло в приветливой маске. Он просто герой, если умеет так скрывать свои чувства, восхитилась про себя воровка.

– И что было дальше? – мягко спросил он.

Керелла покачала головой.

– Мне пришлось очень худо, – прошелестел ее голос. – Малышка чудом выжила, но внутри меня что-то не так. Стоит мне шевельнуться, идет кровь. – Женщина отхлебнула из кружки, которую Гальверон протянул ей. – Мои часы сочтены, а бедная девочка еще цепляется за жизнь. Умоляю, если б только вы могли взять ее.

– Мы заберем вас обеих, – ответил командир тоном, не допускающим возражений. – Вам не придется двигаться: я понесу вас на руках, а Алианна возьмет малышку. Продержитесь до храма, вот все, что от вас требуется. Там есть искусная целительница, она позаботится о вас.

– Но кровотечение… – попыталась возразить несчастная.

Алианна присела на корточки рядом с ней и взяла ладони женщины в свои.

– Послушай, Керелла. Если ты останешься, то наверняка умрешь. Я знаю, дорога будет рискованной, но попытка того стоит.

«Зачем все это? Она же в любом случае обречена».

Воровка провела большую часть жизни в трущобах и была слишком хорошо знакома со смертью, чтобы ошибиться. Восковой лоб и щеки, холодная, липкая на ощупь кожа, затрудненный клекот дыхания – признаки налицо. Бедняжка угасает. И снова горло Алианны сжалось при мысли о том, сколько же натерпелась эта женщина. Каким-то невообразимым напряжением воли несчастная продержалась до прихода помощи и сохранила жизнь новорожденной, и вот теперь, когда младенец в безопасности, изнуренное сверх человеческих сил тело готовится принять последний удар.

Долго ей не протянуть. Зачем доставлять еще мучения, пытаясь тащить беднягу в храм? Почему бы просто не побыть рядом, пока она не покинет бренный мир?

Внезапно воровка устыдилась собственных мыслей. Да кто она такая, чтобы решать, выживет человек или нет? Ведь Керелла уже совершила невозможное, почему бы ей не потерпеть еще немного, до храма? Да и Гальверон нипочем не позволит женщине сдаться. Один-единственный взгляд на лицо командира, сидящего рядом со страдалицей, поведал Алианне все.

Перед ней не кто иной, как Меч Божий. Его святая обязанность – защищать жителей Тиаронда. И вот большинство горожан истреблено. Крылатые чудища убили даже сержанта Эвальда – старого друга командира, об этом рассказала воровке Кайта. Теперь умирающая воплощает для Меча Божьего последнюю надежду оправдаться перед собственной совестью. Ах, Гальверон, Гальверон! Неужели он не видит, что подставляет свое благородное сердце еще раз? Зачем он так безжалостен к себе?

Командир обернулся, словно почувствовал ее взгляд.

– Побудь с Кереллой, – сказал он. – Я схожу наверх за одеялами.

И Гальверон выбрался из погреба, оставив женщин наедине.

– Он хороший человек, – выдохнула страдалица.

– Самый лучший.

– Но разобьет свое сердце, если взвалит на себя беды всего города. Пожалуйста, не допусти этого.

– Если б я могла! Гальверон таков, и не мне его останавливать.

– Ты его девушка?

Алианна лишь улыбнулась:

– Что ты. Он командир Мечей Божьих, а я – простая воровка, по крайней мере была ею. Так что, сама понимаешь, у нас не так много общего.

– Командир? Значит, лорд Блейд убит?

– Думаю, что да.

– Давно пора заменить его достойным человеком. А как Заваль? Его все-таки принесли в жертву?

Голос женщины зазвучал с особой настойчивостью.

– Сказать по правде, Керелла, меня там тоже не было. – Алианна крепко сжала ее руку. – И некоторых других тоже. Не вини себя понапрасну. Но раз уж мы заговорили об этом: среди уцелевших в храме Заваля нет. Судя по всему, он мертв. Гиларра заняла место иерарха. – Она вдруг нахмурилась. – А почему ты спрашиваешь?

Глаза несчастной расширились и потемнели еще сильнее.

– Моя девочка, – жарко зашептала она. – Я разрешилась в ту самую ночь, когда погиб иерарх. Малышке суждено стать преемницей Заваля, если только тогда же не появились другие дети.

Воровка разинула рот от изумления.

– А ведь правда, клянусь именем Мириаля! Мне это и в голову не пришло.

– У меня было достаточно времени поразмышлять обо всем тут, в одиночестве. Видишь, для вас даже неплохо, что я умираю, иначе не отдала бы свою кровиночку. После всех этих ужасов никто не позавидует новому иерарху Каллисиоры. – Керелла испустила вздох. – Но сейчас самое главное, чтобы о ней позаботились.

Алианна прижала ее руки к своей груди.

– О тебе тоже позаботятся. Ты столько вынесла, осталось чуть-чуть. Спасение так близко.

Керелла обессиленно сомкнула веки и выдохнула:

– Ее зовут Руханна.

В это время Гальверон буквально скатился вниз по лесенке с охапкой одеял в руках. Воровка поспешила навстречу, радуясь так, как никогда и никому еще не радовалась.

– Торопись, – шепнула она. – Бедняжка очень плоха.

Командир опустился на колени и, подхватив младенца на руки, бережно передал его Алианне. Та осторожно приняла хрупкое тельце. Густые черные кудри обрамляли бледное осунувшееся личико спящей малышки. Девочка еще дышала, но не очнулась и тогда, когда воровка принялась неуклюже пеленать ее. Алианне это не понравилось. Хоть она и не разбиралась в младенцах, но подобная вялость – дурной признак.

Гальверон тем временем завернул Кереллу в одеяла и без усилий оторвал ее от пола.

– Готова? – спросил он воровку. – Тогда пошли.

Самым тяжелым оказалось поднять страдалицу по лесенке и протиснуть в узкое отверстие выхода. Алианна с ребенком выбралась первой и помогла втащить женщину наверх, пока командир толкал тело снизу. Очутившись на свободе, Керелла окончательно лишилась сознания, а когда ее вынесли из дома, кровь уже сочилась сквозь одеяла.

Путники чуть ли не бегом покинули опустевшую деревню и с радостью приветствовали золотые ворота площади перед храмом. Даже смотреть на горы гниющих трупов показалось Алианне приятнее, чем бродить среди пустых зловещих раковин, бывших некогда счастливыми человеческими жилищами. Здесь, под открытым небом, хотя бы не грозит чье-нибудь внезапное нападение.

Воровка всем сердцем надеялась на это. Но ничего нельзя сказать наверняка. Ведь она и сама лежала тут однажды, притаившись в засаде, зарывшись прямо в кучу разлагающихся мертвецов. Вспомнив об этом, Алианна содрогнулась от отвращения.

Гальверон подтолкнул ее локтем:

– Не зевай! Видишь, сколько крови? Женщине совсем худо.

Воровка с благодарностью отвлеклась от жутких мыслей.

Даже под покровом тумана и туч наученные жизнью путники не рискнули пересечь открытое пространство, а стали протискиваться по самому краю. Кроме того, площадь была завалена останками убитых. Здесь, у ограды они попадались реже, но все равно Гальверон и Алианна то и дело перешагивали через тела, стараясь только не уронить ребенка и его мать. Воровка завязала рот и нос платком, чтобы хоть отчасти приглушить стойкий смрад гниения, и натянула на руки длинные перчатки, избегая прикасаться к холодным мертвецам. Но смотреть под ноги ей, к сожалению, приходилось. Внутренности, вывалившиеся из зияющих животов; лица, обглоданные крысами и воронами; оторванные руки и ноги; пустые окровавленные глазницы, слепо уставившиеся в небо… Девушка из последних сил боролась с тошнотой. Порой нога скользила в вонючей жиже, и Алианна едва удерживала равновесие.

И как только они одолевали этот путь раньше?

Воровка припомнила, как Серые Призраки, преследуемые крылатыми тварями, впервые стремглав бежали по площади, ища убежища в храме. Конечно, в те ужасные минуты было некогда озираться по сторонам, осознавать, что творится вокруг. Алианна с содроганием подумала о малышах Таге и Эрле, самых юных среди Серых Призраков.

«Надеюсь, они не очень много запомнили!»

Позже, когда воровка шагала в одиночестве из цитадели в храм, снег и глухая полночь скрыли от ее глаз все, что столь ясно предстает теперь, а ужасный мороз ослабил запахи. И вот вчера посланникам Гиларры снова пришлось проделать страшный путь. Будет ли этот раз последним? Вопреки ожиданиям суеверный ужас не утихал, а лишь набирал силу. Тошнотворные картины не позволяли к себе привыкнуть. Алианна прижимала к себе младенца и шагала все быстрее.

Вот и дверь храма. Держа ребенка одной рукой, воровка постучала, как было условленно. Гальверон со своей тяжелой неудобной ношей плелся позади. Дверь открыли кузнец Агелла и однорукий заведующий продовольствием Флинт.

– Слава Мириалю, вы невредимы! – воскликнула Агелла и, обняв уставшую девушку за плечи, почти втащила ее под надежную защиту стен храма. – Иерарх от волнения места себе не находит!.. Постой, а это еще откуда? – Она уставилась на младенца, как на чудо света.

– Ее мать тоже с нами, – откликнулась Алианна. – Гальверон несет бедную женщину, но она чахнет на глазах. Пошлите кого-нибудь за Кайтой.

Кузнец подозвала одного из ребятишек, вертевшихся неподалеку:

– Эй, парень, живо дуй к целительнице! Скажи, у нас тут умирающая.

Наконец вошел, пошатываясь, и командир. С поддержкой Флинта он, не останавливаясь, отправился прямо во временный лазарет, устроенный в караулке. Алианна с малюткой последовала за ними.

Кайта хлопотала вокруг воина, чья рука была забинтована от кисти до плеча. Помогая раненому подняться с постели, целительница объясняла:

– Прости, что выселяю тебя, Ломин, но ты уже идешь на поправку, а здесь дело не терпит отлагательства.

– Да что вы, – скалился больной, – мне ли жаловаться? Вы заботились обо мне так, будто я сам иерарх!

– Что?! Тебя тоже сожгли на костре? – сострил кто-то, и Алианна с трудом сдержала улыбку.

– Кладите больную на постель, – обратилась Кайта к мужчинам. – Так, сейчас посмотрим…

Воровке стало дурно при виде одеял, насквозь пропитанных кровью. Святая Мириаль, как эта нечастная до сих пор жива? И что станется с младенцем?

Алианна беспомощно поискала глазами кого-нибудь из свободных помощниц целительницы. В другом конце комнаты аккуратно застилала постели Франа – дородная женщина с добрыми материнскими глазами. В городе она работала повитухой. Помощница косилась на новую больную, явно желая принять участие в лечении. Воровка кинулась к повитухе и протянула ей новорожденную:

– Франа, помоги, пожалуйста. У меня ребенок этой женщины. Ему тоже очень плохо.

– Милостивая Мириаль! – Опытные руки проворно распеленали неловко свернутые одеяла и подняли к свету обмякшее тощее тельце. – Она просто кожа да кости!

Помощница метнула на Алианну такой гневный взгляд, словно та была во всем виновата.

– Бедная моя крошка. – Сейчас повитуха обращалась к младенцу. – Надо же, едва появилась на свет – и столько натерпеться! Ну ничего, теперь все будет хорошо, тетушка Франа о тебе позаботится.

– Ее зовут Руханна, – только и вымолвила избавительница.

Ощущая свою ненужность здесь, воровка продолжала слоняться по лазарету. Не могла же она уйти просто так, не узнав, что ждет спасенную женщину и младенца. Внезапно Алианна поймала себя на том, что не сводит взгляда с одной из помощниц Кайты. Это была та самая женщина, отпустившая шуточку про сожженного иерарха. Помощница прокипятила в тазике инструменты целительницы и повернулась к воровке. Алианна чуть не вскрикнула от изумления. Джелина! Ее просто не узнать: старуха, да и только! Пышные локоны строго убраны под косынку, роскошная пестрая блуза не видна из-под белого кителя.

– Почему ты здесь? – бросилась к ней воровка. – А как же Таг и Эрла? Я думала, ты присматриваешь за ними изаодно, вместо меня, за Пакратом.

Джелина опасливо обернулась через плечо и поманила подругу за собой.

– Скорее! Пока нас не заметили.

Девушки украдкой выбрались в коридор, ведущий вниз, к подвалам с продовольствием.

– Это все иерарх, – вполголоса объяснила Джелина. – Она велела нам разделиться и «заняться хоть раз в жизни честной работой». Говорит, что так от нас меньше хлопот достойным людям.

– Что-о?!

– Ш-ш-ш! Еще услышит кто-нибудь. Она пожаловала с Мечами Божьими, как только вы покинули храм, и заявила: отныне нас будут держать порознь.

– Да что за наглость! – взорвалась Алианна, с трудом удерживаясь, чтобы не заорать.

– Знаю, – мрачно кивнула подруга. – Так вот, меня послали в лазарет, а Пакрат чистит внизу уборные. За Тагом, Эрлой и прочими сиротками ухаживает Фелисса.

– А как же Алестан? Разве и он смолчал?

Джелина снова нервно обернулась, но за девушками никто не следил: все внимание было приковано к несчастной Керелле.

– Конечно, твой брат воспротивился, – с горечью возразила девушка. – И тогда его задержали.

– Ушам своим не верю! Вот ведь коварная, двуличная…

Джелина зажала рот подруге.

– Тише, умоляю! Не видишь, она нарочно тебя подначивает! От Алестана уже избавились. Его обвиняют в краже. Ха! Да я сама видела, как Меч Божий подбросил парню лепешку!

– Но Гальверон…

– Командир не поможет Алестану: они слишком часто цапались. А теперь Гиларра ищет предлог, чтобы засадить тебя. Пока что она твоя должница, и Гальверон за тебя горой, но если ты сама дашь повод… Пойми, без вас обоих нам придется совсем худо. Она переловит всех поодиночке, состряпает грязные обвинения, ей не впервой.

– Я хочу знать, где он! – потребовала Алианна. – Куда они дели моего брата?

– Заперт в маленькой каморке под храмом. Туда не пройти, я уже пыталась, коридор битком набит стражей.

– Я знаю, что у этой женщины на уме, – задумчиво нахмурилась воровка. – Нам известен ее маленький секрет, и она боится. Если мы всем разболтаем, что новая иерарх первым делом потеряла перстень власти, доверие окажется подорванным.

Джелина кивнула.

– Да, люди и так уже спрашивают, куда это вы с Гальвероном запропастились. Если пройдет слух о пропаже символа власти, непременно возникнут сомнения, а настоящий ли перстень теперь на руке иерарха?

– Пока что у нее нет никакого! – Алианна хитро сжала губы. – И если Гиларра решила, что может безнаказанно обижать моих друзей, она жестоко просчиталась.

– Что думаешь делать?

– Не волнуйся, я с этим разберусь.

Алианна сердечно обняла подругу.

– Держись. И заботься об остальных, что бы там ни было. Возможно, мы долго не увидимся.

И она поспешила прочь прежде, чем Джелина задала хоть один вопрос.

Перстень иерарха так и жег карман воровки. Ей нужен план действий. Срочно. Пока Гиларра не хватилась своего сокровища. Алианна в последний раз обернулась на Гальверона. Тот застыл у постели больной, словно его сила могла вернуть страдалицу к жизни, и даже не обращал внимания на отчаянные попытки Кайты прогнать его прочь.

В душе воровки закипел настоящий гнев. «Проклятая иерарх! Этот мужчина должен был стать нашим вождем! Надеюсь, так оно и случится, если ты не получишь перстня!»

4 ПЛЯЖНЫЕ БРОДЯЖКИ

Тулак брела по берегу, и чем больше удалялась она от Заваля, тем сильнее росло в сердце чувство облегчения. Разумеется, увещевала она себя, он не виноват в том, что ничегошеньки не знает о мире за стенами тиарондского храма. И потом, хоть какое-то общество на заброшенном безлюдном берегу.

Наемница вспомнила жалкое, издерганное существо, каким был Заваль, когда они с Вельдан спасли его прямо с жертвенного костра. Нынче бывшего иерарха не узнать. Пожалуй, он недурно справляется для человека, всю жизнь проведшего в каменных стенах и связанного роскошью по рукам и ногам.

«И если не ошибаюсь, этим чудесным превращением изнеженной тряпки в какого-никакого, но мужчину мы обязаны в первую очередь той костлявой девчонке из харчевни, – хихикнула про себя Тулак. – Любовь, страсть, вожделение – до чего быстро они развивают наши мыслительные способности, просто диву даешься!»

Старуха шагала дальше, и постепенно думы приняли менее веселый оборот. О небо, как же ей недостает Мазаля! С тех пор как Тулак рассталась с боевым товарищем, длинногривым исполином серой масти, сердце ее навеки разбито. Но разве тогда был другой выбор? Лорд Блейд и Мечи Божьи травили их с Вельдан, как зайцев, подруги бежали, спасая свои жизни, где уж там воротиться за конем! Да,.но она взяла его еще тонконогим жеребенком; ничья рука, кроме ее собственной, не касалась Мазаля. Всего лишь скакун? Да он не раз выносил хозяйку невредимой из жарких битв! Он был ей верным другом, единственной семьей.

Как-то он теперь? Жив ли? Тулак сомневалась в этом. Гора так и кишела солдатней. Если Божьи Мечи не смогут приручить гордого красавца – а он никогда не подпускал к себе чужаков, – что помешает им заколоть скакуна и зажарить на месте? Учитывая то, как стремительно тают запасы еды в Каллисиоре.

«Я бросила его в амбаре. Привязанного. Стоячая мишень! Все, что им оставалось, – всадить крепкую стрелу промеж глаз. А если вдруг его не обнаружат, мой товарищ скончается медленной и мучительной голодной смертью».

Слезы, что жгли ей глаза, наконец брызнули наружу. Наемница утерла их тыльной стороной ладони.

«Прекрати, старая перечница! Сроду не была такой впечатлительной, и вот теперь самое время!»

И верно. Воину не полагается раскисать всякий раз, когда падет его друг. Она с малолетства знала этот закон, и потому выжила.

«И все равно, я отдала бы все на свете, лишь бы вновь увидеть его!»

Ну все, распустила нюни. Аж самой противно. Что за мечтательные бредни? Невозможно – значит невозможно! И хватит об этом. Могло бы обернуться гораздо хуже, не так ли? Мало того что они с Завалем оказались в этом раю для любителей копаться в грязи – у старухи при себе настоящий меч!

И как только она ухитрилась пристегнуть его? Еще мгновение – и драконы-похитители, ворвавшиеся в комнату иерарха, застали бы ее безоружной. Вот тогда пришлось бы туго.

Наемница дотошно изучила клинок. Проклятие! Зазубринка. Там, где лезвие ударило хитиновую голову твари. А точильный камень остался в кармане плаща. Жаль, что она не успела одеться. И меч заострила бы, и, шут возьми, не мерзла бы так сильно! Впрочем, если проворней двигаться…

Размышляя так, старуха ни на минуту не забывала внимательно глядеть по сторонам. Впереди что-то тускло блеснуло. Тулак бросилась туда, присела на корточки и принялась копать голыми ладонями. И вот из-под илистого песка и галечника появился железный сундук длиной в полруки, весь в пятнах ржавчины, но, в общем-то, невредимый. Наемница попыталась поднять его: тяжелый! Изнутри послышался громкий плеск. Но неужто здесь одна вода?

– Ладно, – пробормотала Тулак, – сейчас проверим.

Она волоком перетащила находку подальше на сухой берег, затем поискала крепкую глыбу подходящего размера. Навесной замок сундука превратился в сплошной ржавый ком. Наемнице пришлось изрядно попотеть, побраниться и поработать камнем, прежде чем дужка замка раскололась. Старуха отшвырнула глыбу и, сгорая от нетерпения, откинула крышку.

На колени тут же вылилось несколько пинт холодной воды. Ругаясь на чем свет стоит, Тулак вытряхнула остатки песка и грязи. На дне сундука лежала связка отсыревших бумаг, развалившаяся у нее в руках. Наемница исследовала обрывки. Какие-то грязные синие пятна: чернила со страниц давно смыло. Ну вот, теперь нипочем не докопаться, что это было: чьи-то любовные письма, полные страсти и мольбы? А может, план поиска сокровищ?

– Хотела бы я знать, – разочарованно протянула старуха.

Под бумагами обнаружился плотно затянутый кошель из кожи. По жилам любопытной Тулак пробежал новый огонь. Кожа огрубела от соли, а узлы на бечевке разбухли и стянулись намертво. Кладоискательница немного поковыряла их тупыми ногтями, потом не выдержала и надумала кое-что получше. Наемница скинула правый сапог и, запустив руку в голенище, нащупала потайной кармашек. Внутри лежало ее главное на сей день сокровище: короткий, но чрезвычайно острый нож в крохотных ножнах. Надо же, старуха почти совсем забыла о нем. Тулак снова обулась и продолжила борьбу с кошельком. Бечевка довольно быстро лопнула, и на ладонь наемнице высыпалось содержимое новой находки.

Тьфу, пропасть! Жалкие сбережения какого-то бедолаги-моряка: тусклые монетки, утратившие ценность, да несколько третьесортных жемчужин в истрепанном носовом платке. И это все? Старуха пожала плечами, вернула мелочь на место и выбросила кошель. А сколько было надежд! Ну и ладно. Зато сундук еще сгодится: в нем можно готовить еду. Горячий ужин! Сейчас он оказался бы желаннее груды золота и самоцветов.

Интересно, сколько времени сундук провел в море? Если кораблекрушение случилось на днях, берег должен быть усеян полезной утварью. Наемница подхватила пустой сундук под мышку и отправилась дальше. Вскоре Тулак действительно удалось кое-что обнаружить. И в конце концов ее покинули тягостные мысли о любимом Мазале.


– Вот видишь, – бодро произнесла старуха. – Говорила я тебе, тут просто золотая жила!

Ее утомленный спутник опустился на песок, облегченно вздохнул и с сомнением окинул взглядом две кучки отысканного добра. Обрывок вполне исправной цепи – должно быть, от якоря небольшой лодки, оловянная коробочка, веревки всевозможной длины и толщины, приличный кусок рыболовной сети, которому Тулак почему-то несказанно обрадовалась, длинный обломок мачты с драным клочком парусины, прибитая к берегу плавучая древесина, мешок, найденный Завалем, и главная гордость бывшего иерарха: надтреснутая, но пока не пропускающая воду нижняя часть кувшина.

Товарищ наемницы поддел нагромождение хлама ногой.

– Мириалю известно, что нам со всем этим делать.

– К счастью, не ему одному, – усмехнулась Тулак.

Вдоволь налюбовавшись свежими приобретениями, старуха покинула Заваля и ушла побродить меж скал. Но вот место для постройки жилища выбрано: куча больших глыб, нагроможденных достаточно далеко и от воды, и от опасных скал, откуда падают камни. Тулак забралась в укромную середину. Да, для костра и двух человек вполне просторно. Высокорослый иерарх помог ей закрепить распорку из мачты и растянуть поверху сеть.

– Теперь нам потребуются ветки и зелень: просунем их в ячейки и заделаем все дыры, – пояснила бывшая воительница Мечей Божьих.

Единственным местом, покрытым растительностью, оказалась вершина скалы. Заваль вспомнил, каких невероятных усилий стоил ему спуск, но взглянул на пожилую женщину и, преодолев страх, вызвался лезть наверх. Наемница от души расхохоталась.

– Благодарю, уж лучше я сама. Ты хоть раз в жизни штурмовал что-нибудь покруче парадной лестницы?

Лицо бывшего иерарха покрылось пятнами.

– По-твоему, я совсем ни на что не годен?!

Тулак ласково потрепала его по руке.

– Остынь, сынок. Ты не виноват. Люди не всегда выбирают, как им жить. Будет время – с удовольствием научу тебя лазать по скалам. Но не сейчас. Места здесь коварные. Уж больно не хочется соскребать тебя с камней.

Несмотря на уязвленное самолюбие, Заваль искренне обрадовался ее словам. Тем более что и опытная наемница карабкалась вверх с явным трудом. Бывший иерарх следил, затаив дыхание, как старуха с предельной осторожностью нащупывает выступ или щель в скале, пробует на прочность и лишь после этого медленно переносит вес тела дальше. Дойдет ли она когда-нибудь? Дважды опора крошилась под ногой и Тулак зависала на скале, но находила, за что уцепиться. То и дело вниз с хрустом сыпались струйки камешков.

«Милостивая Мириаль, спаси ее!» – пылко молился товарищ, обмирая всякий раз, и утирал пот со лба, как только наемница продолжала движение.

Заваль неловко увернулся от крупной глыбы – та оцарапала плечо, просвистев у самого уха, – и прокричал:

– Ты в порядке?

– Заткнись, не отвлекай! – процедила Тулак сквозь сжатые зубы.

Бывший иерарх изумленно покачал головой. «И как у нее получается? Она же мне в бабки годится!»

Но у старухи получалось, и неплохо. Еще немного – и она исчезла за верхним выступом. До Заваля долетел ее запыхавшийся голос:

– Эй, все нормально. Дай мне пару секунд отдышаться. Пару секунд? Он всего-навсего наблюдал – и то взмок от напряжения. Заваль терпеливо ждал, унимая дрожь в коленях, как вдруг сверху раздалось:

– Береги голову!

Мгновение – и со скалы полетела охапка бурого папоротника, скрепленная куском бечевки. Затем еще одна. И еще. Вязанки папоротника, болотного тростника и гибких зеленых ветвей незнакомого кустарника так и сыпались на берег. Потом из-за края показалась голова наемницы.

– Отойди! Я спускаюсь.

И вновь душа Заваля ушла в самые пятки. С берега спуск показался еще более опасной затеей, чем подъем. Но вот наконец старуха спрыгнула на землю, деловито отряхнула штаны – подарок Аили – и одобрительно кивнула.

– Хорошее сукно, крепкое.

Повернувшись к бывшему иерарху, она ухмыльнулась.

– Стоим, бездельничаем? А кто будет таскать вязанки? Нам с тобой еще строить укрытие.

Ах да, укрытие. Но Заваль так измучен. Он провел без сна целую ночь; не завтракал, да и вообще не ел, если на то пошло; целый день таскал по берегу тяжелые штуковины, все дальше и дальше; он окоченел, в голове гудит, и желудок давно урчит от голода. Мужчина исчерпал все свои силы – по крайней мере он искренне так думал.

– Разве это необходимо? – вкрадчиво начал иерарх. – Ты говорила, что Вельдан и прочие скоро приплывут за нами.

– Приплывут. Рано или поздно, – заверила Тулак. – Сам посуди, как долго эти твари тащили нас по воздуху, а им в быстроте не откажешь. Вот и прикинь, сколько воды утечет, пока нас обнаружат. А до тех пор без укрытия не обойтись. – Она сердито нахмурилась. – Ты еще скажи, что я зря лазила на ту скалу! Только попробуй! Так что давай, пошевеливайся, сынок. У нас мало времени.


Наемница даже не подозревала, насколько близка к истине. С вершины скалы за пляжными бродяжками зорко наблюдали хищные взгляды. Низкие голоса еле слышно переговаривались:

– Фу-у! Она прошла совсем рядом! Я так и думал, что старуха нас вычислит.

– Ну и что? Кинжал ей в брюхо – и все хлопоты. Не понимаю, чего ты сразу не дал мне прикончить каргу: по одному убирать всегда легче.

– А ты теряешь форму, Пелорм. Коли мы вчетвером не справимся с бабусей и молокососом, пора завязывать и уходить на покой.

– Послушай, придурок! Тульд прав, мы не напрасно ждали. Теперь нам известно, что их разыскивают дружки. Отличные вести! А то корабли давно уже не заходят в эти гиблые места: слухом земля полнится. И на чем, вы думаете, доберутся сюда приятели нашей парочки? Не верхом же! Здесь, в горах, и пешком-то не пройти. Пусть приплывают. Разложим, как всегда, сигнальный огонь поярче, и преспокойненько дождемся добычи.

– Но ведь эти, внизу, тоже зажгут костер!

– Не глупи, Шафол. Старая сама сказала, помощь прибудет не скоро. Давайте перекусим и отдохнем. Как стемнеет, спустимся и прирежем обоих. Останется только подготовить встречу!

И мародеры, упиваясь тонкой хитростью собственного замысла, скрылись в чаще кустов.


Вопреки всем заботам, ожидающим Вельдан в Гендивале, несмотря даже на легкое головокружение и мутность рассудка после бессонной ночи, девушка наслаждалась скачкой на настоящей лошади вдоль берега реки. Друзья направлялись к ближайшей пристани навигаторов, чтобы взять судно и отплыть в путешествие.

Лучшего дня для этой цели и придумать нельзя. Напоенный осенними ароматами ветер будоражил кровь, и солнечные искры весело приплясывали на бронзе еще не облетевших дубовых листьев. Мягкий ковер палой листвы на тропке заглушал цоканье копыт, зато птичьи голоса и журчание волн сливались в единую мелодию.

Наконец-то чародейку ожидает покой, и можно выбросить из головы бурные происшествия, которые так внезапно обрушились на Гендиваль. Но, конечно же, не оказавшихся в беде Тулак и Заваля. Девушке безумно хотелось послать подруге мысленный зов, но сможет ли та ответить? Что, если их прошлый «разговор» состоялся благодаря случайности или был последним криком отчаяния? А вдруг способности наемницы резко возросли вместе с надобностью в них?

– Хозяйка, – вмешался в ее мысли Каз, – ты опять за свое?

– Да, опять, – с досадой откликнулась Вельдан. – И что же?

– А то. Если Тулак не ответит, как нам узнать, почему она молчит? Может, не хватает сил отозваться, а может, что-то стряслось. Ты станешь всю дорогу бояться, переживать. А отыграешься на мне!

– Ах, тебя только это заботит! Успокойся, я лучше отыграюсь на Элионе.

– Тьфу на него! Кто твой напарник, а? Бот и обращайся ко мне что бы тебя ни мучило. Но учти, сейчас ты волнуешься напрасно. Расслабься, хозяйка, немного терпения – и мы у цели. Тулак не даст себя в обиду, вот увидишь, у них все хорошо.

– Надеюсь, – вздохнула Вельдан.

Что ж, пока она едет не на дракене, надо ловить момент. Девушка переключила внимание на хозяйку харчевни:

– Эй, давай наперегонки! – и, не дожидаясь ответа, пустила коня таким галопом, что на время даже тревоги остались далеко позади.

Пристань навигаторов расположилась в довольно живописном месте, где густой лес, окаймляющий берега, смотрелся в глубокий, ровно бегущий поток. Неподалеку на узких просеках были выстроены амбары для хранения груза; случалось, под их крышами ночевали лодочники или пассажиры, которым не терпелось отплыть с рассветом. Самую крупную постройку приспособили под своеобразный рынок: здесь жители Гендиваля скупали у странствующих купцов иноземные предметы роскоши, а сельские ремесленники бойко торговали собственными изделиями, да и чародеи порой ради интереса не гнушались продавать диковинки, прихваченные в других царствах – за таинственной Завесой.

Владелец рынка Скерин ни разу за всю свою тридцатидвухлетнюю жизнь не удосужился выйти в море, хоть и был прирожденным навигатором. Этот чрезвычайно образованный мужчина с его страстью к знаниям предпочитал копаться в книгах и старинных свитках, нежели заниматься грубой работой лодочника. Его сестра Меглин, напротив, не могла жить без волн и приключений; управиться с любой лодкой или кораблем для нее было сущей безделицей. Сейчас этой женщине принадлежало три судна: пара неглубоких парусных яликов шестидесяти футов длиной, выдолбленных на заказ из гендивальского дуба нарочно для доставки грузов по реке, и мореходная баржа для перевозки тяжестей вдоль берега, ранее принадлежавшая отцу погибшего супруга Меглин Рутхару. Ныне тот поселился на берегу вместе с внуками и Скерином, приглядывал за амбарами, собирал все местные сплетни и торговал самопальным темным элем, слава о котором гремела по всей округе.

К приезду чародеев лодочники разгружали ялик у причала. Рослая, худющая, как весло, Меглин с коротким ежиком темных волос – а как же иначе, в морских странствиях это удобнее и безопаснее длинных локонов! – отдавала команды с палубы, а смуглокожий Чалэс перетаскивал тюки и ящики. Заметив прибывших, женщина весело помахала рукой.

– А вы сегодня пораньше, молодцы! – прокричала она. – Не засиживайтесь там, на берегу: нам осталось чуть-чуть, и тогда прошу садиться без промедления!

Элион осклабился.

– Отлично, теперь мы избавлены от необходимости хлебать черную отраву Рутхара.

– Если у кого-то кишка тонка для настоящего пива – будьте любезны, в реке воды хоть отбавляй! – прогремело у него над ухом.

Это сам Рутхар выбрался поприветствовать чародеев. Для человека, страдающего жутким ревматизмом, он держался более чем жизнерадостно. В глазах плясали задорные искорки, а круглое добродушное лицо было почти лишено морщин, приличествующих тому, кто провел долгие годы на просоленных морем ветрах. На вид никто не дал бы ему и сорока пяти, и лишь серебряный отлив мягких седых волос выдавал прожитые лета. Вельдан восхищалась этим сердечным, компанейским, неунывающим чудаком. Внуки в нем души не чаяли, а он обожал возиться с ними, всласть покушать, напиться, почесать языком и заниматься настоящим делом. Книжный червь Скерин не мог и мечтать о лучшем помощнике. Поэтому владелец рынка преспокойно занимался счетами, предоставляя Рутхару учитывать и размещать товары, а главным образом – травить байки с лодочниками и гендивальским людом.

– Привет, красотка, как приятно снова видеть твое милое личико! – воскликнул мужчина, обращаясь к Аили, которая частенько наведывалась на рынок за покупками для харчевни.

Рука Вельдан против ее воли взметнулась к лицу и ощупала неровный шрам на щеке. К счастью, никто этого не заметил, кроме вездесущего напарника-дракена.

Люди спешились, причем чародейке пришлось труднее прочих. Само собой, ведь Каз – намного более удобный скакун. Потирая затекшие ноги, девушка услышала в голове красноречивое хихиканье.

– Ой, да помолчи ты! – поморщилась она.

– Я?! – Дракен разыграл оскорбленную невинность. – Да я ни словечка не сказал!

– И не надо.

– Может, хотя бы теперь ты поверишь голосу рассудка: эта скотина создана для еды, а не для езды. Кстати, раз уж мы заговорили о завтраке…

– Не сейчас! – оборвала его хозяйка. – Лучше попрошу Скерина погрузить нам в ялик побольше съестного.

И она поспешила за Аили и Элионом, уже скрывшимися на рынке.

Торжище представляло собой поразительную картину: сотни светильников, что свисали с низких потолочных балок, заливали сиянием выставленное на продажу добро; маленькая печурка у двери топилась в полную силу, изумляя приятным теплом в это прохладное осеннее утро. Повсюду стояли бочки, громоздились тюки с поклажей, полки и лотки были завалены всевозможными товарами: мукой, овечьей шерстью, маслом для ламп, шпагатом, горшками, столовым серебром, целебными травами, медом, чаем различных сортов – всем тем, что в свой срок неизбежно попадает в ялик навигатора и отправляется в странствие. К витающим в воздухе ароматам кож и сушеных фруктов, пряностей и мыла, смоленой бечевы и копченой рыбы примешивался дымок от печи.

Аили и чародеи переглянулись и расплылись в улыбках. Каждый с малолетства помнил, каким сказочным счастьем было попасть сюда и, распахнув глазенки, любоваться заморскими диковинами – особенно когда родители забывали о тебе, оживленно беседуя с торговкой. Иногда удавалось даже проскользнуть на пристань и забраться в ялик – еще одна почти недосягаемая мечта любого малыша из Гендиваля. Но даже если какой-нибудь не в меру глазастый взрослый поймает и выгонит на берег, детишкам оставалось еще одно развлечение: качели! Дощечка на толстом шпагате, что раскачивалась прямо над рекой, заставляя замирать от восторга или притворно визжать от ужаса.

– И день прошел бы зря, если бы хоть один из нас не свалился в воду – тогда героя вылавливали, сушили и отправляли домой в чужой одежке, – вслух закончил Элион, и Вельдан лишь теперь с удивлением осознала, каким ясным и сильным было ее воспоминание.

Прошлое порою настолько заманчивее настоящего!..

Скерин, долговязый брюнет, как и его сестра, но с длинными, вьющимися по плечам локонами, сидел по обыкновению у самой печки, откинувшись в кресле, задрав ноги и уткнув нос в книгу. При появлении чародеев он вскинул голову и поморгал, собираясь с мыслями.

– Вельдан! Элион! Сколько лет, сколько зим! Аили, всегда рад.

Владелец рынка поднялся с места и встретил друзей с распростертыми руками. Чуть не задохнувшись в его объятиях, чародейка с облегчением почувствовала, как странный холодок внизу спины покидает ее. Девушка и сама не подозревала, как сильно боялась этой минуты: боялась, что старый приятель отшатнется при виде ее изуродованного лица. Но Скерин просто молодчина! Один проницательный взгляд – и все, ни единого слова. А ведь мужчина еще не встречал ее в таком обличье, не то что прочие из Гендиваля.

Вельдан припомнились давние слова Тулак, сказанные при их первой встрече: «Я не стану тебе лгать, твой шрам не слишком-то приятен с виду, но… но выглядит он не настолько ужасно, как ты думаешь, а когда окончательно заживет, на него и вовсе можно будет не обращать внимания. Никто не отвернется от тебя с отвращением – разве что круглый дурак, и не думай, что люди при виде тебя станут разбегаться, вопя от страха!» «Но я не хочу, чтобы меня жалели», – возразила тогда чародейка, и Тулак расхохоталась ей в лицо: «Что? Жалеть тебя? Детка, да ты только глянь на себя! Ты умница, ты настоящий воин, ты способна сама о себе позаботиться. И что бы ты там ни думала – ты красива. Согласна, твое лицо уже никогда не будет таким безупречным, как раньше, но поверь, большинство знакомых мне женщин с радостью согласились бы заполучить подобный шрам – вместе с таким лицом, как у тебя. Никто и не подумает сочувствовать более двух минут кряду». А может, наемница была права?

– Спорим, ты рада, что она спалила твою никчемную маску? – самодовольно прибавил Каз, опять вмешиваясь в мысли хозяйки. – А я тебе всегда говорил…

– Знаю, знаю, – перебила чародейка. – Вы оба просто кладези мудрости! Вот и радуйтесь.

– А на тебя не угодишь, лапочка.

Чтобы дракен – и не оставил за собой последнего слова? Такого еще не случалось.

Вельдан едва успела приобрести оленью вырезку для Каза, а Меглин уже влетела в двери:

– Живее, ребята! Ялик разгружен, дело только за вами. О своих горячих скакунах можете не беспокоиться, Рутхар присмотрит за скотиной. Все, что ходит без паруса, ему сейчас в радость. Ну давайте, поторапливайтесь, а то упустим прилив.

– Лучше подчинитесь этой женщине, – негромко заметил старик. – Однажды она не успела отплыть из-за какого-то парня, так часть его пожитков осталась на берегу. Сущие мелочи: печенка там, почки…

– Понял, можешь не продолжать!

Элион вскочил со стула. Девушки поспешили следом.

– Заезжай как-нибудь по-человечески, а то в последнее время тебя совсем не видно, – вполголоса напутствовал чародейку Скерин. – Может, хоть при новом архимаге вам не придется столько болтаться по миру.

Вельдан удивленно моргнула: откуда он знает? Ах да, Блейд сам послал навигатору просьбу о помощи.

– Ты слышал что-нибудь об Аморне? – тихо спросила девушка.

– Я – нет. Вот Рутхар его помнит, а я слишком молод.

– Но ты за него?

Очень даже прямой вопрос. Далеко не каждому задашь его в открытую.

– Мы, навигаторы, никогда не принимали ничью сторону, – Скерин обезоруживающе улыбнулся. – Для нас оба берега равны.

– Вельдан!!! Мы отплываем! – проревела Меглин.

Ну и тон, аж мороз по коже. Чародейка поспешно ретировалась.

Ялик готовился поднять парус. Капитанша явно теряла терпение. Стоило всем, включая дракена, подняться на борт, Чалэс отдал швартовы.

Аили немедля нашла себе укромный уголок и не отставала от Элиона, пока тот не извлек из тюков еду. Вельдан помахала на прощание Скерину. Облокотившись на поручни, девушка проводила взглядом уплывающую пристань. В мечтах чародейка уже благополучно возвращалась домой вместе со спасенными Тулак и Завалем.

5 ГЛАЗ НАД МИРОМ

По всем признакам Огневица, гнедая кобылка Сколля, вошла в пору созревания. Нынче утром это стало особенно заметно. Не только Руска, но и некоторые из длинногривых местных жеребцов с интересом поглядывали в сторону красавицы.

«О нет, милая! Ну почему именно сейчас!» – сокрушался про себя хозяин.

Сколль озабоченно прошелся по стойлам и проверил, крепко ли привязаны незваные ухажеры. Но горцы знали, как сдержать пыл скакунов на подобный случай: вместо привычной бечевы, которую при необходимости легко перегрызть, коней здесь привязывали обрывками цепей. Эта мера, конечно, не давала полной безопасности, но слегка успокаивала.

Огневица уже блестела, как медный грош, и Сколль понимал, что порядком надоел сегодня ей со своими скребками, но никак не мог угомониться. В конце концов кобылица повернула голову и больно куснула не в меру заботливого хозяина. Но даже после столь прозрачного намека он не ушел: очень уж хотелось оттянуть неприятный миг возвращения к этим необщительным чужакам, среди которых пришлось поселиться. Чем бы заняться дальше? Может, еще раз проверить подковы?..

Когда молодой человек окончательно собрался уходить, из той части конюшни, где стояли на привязи сефрийцы Тормона, вдруг донеслись гневные голоса.

– Да ты в своем уме?! – орал торговец, осипнув от волнения. – Никуда ты не поедешь с этими дикарями!

– А кто ты такой, чтобы тут распоряжаться? – Второй голос принадлежал леди Сериме. – Это важное дело. Ты прекрасно понимаешь, я не на прогулку собралась. Если, как надеется Кетейн, мы вместе сможем убедить вождей враждебных кланов, что им грозит беда, спасется столько жизней! Я была в Тиаронде и все видела своими глазами, горцам без меня не обойтись.

Глаза Сколля округлились. Вот новости! Леди Серима – и эти вандалы? Она, часом, не выжила из ума?

Тормон также не пришел в восторг от подобной затеи.

– Не вздумай даже разговаривать с ними! Варвары – они и есть варвары! Грубые, тупые, жестокие – да-да, и не обманывайся тем, что нас так хорошо приняли: это все моя заслуга! Не окажи я любезность их вождю, знаешь, где бы ты сейчас была? Добро, если бы прислуживала за столом. А то бы и вовсе пропала с голода, потому что лишние объедки тут водятся не всегда!

Сколль услышал, как леди Серима задохнулась, словно получила резкий удар в живот. Должно быть, торговец и вправду взбешен, иначе не стал бы напоминать ей: на лице леди еще не зажили следы от побоев, и тень того ужасного сумасшедшего точно до сих пор преследует ее. Но теперь-то неосторожная изменит свое решение? Сколль навострил уши.

Серима с трудом отдышалась и твердо продолжала:

– Я не боюсь. С нами будет вооруженная охрана. Мы едем под знаменем перемирия. И Кетейн не позволит никому причинить мне вред.

Тормон застонал.

– Силы небесные! Кем он себя вообразил? Да этот юнец сам о себе-то не позаботится! Сейчас же пойду искажу ему пару ласковых.

– Занимайся своим делом.

Три тихих слова прозвучали, как удары бича. Сколль возблагодарил Мириаль за то, что леди никогда не говорила в таком тоне с ним. Да, она рождена, чтобы править!

– Мы с Кетейном все обсудили, – продолжала Серима. – Решение принято, и я сообщила его тебе из учтивости. Свое мнение можешь оставить при себе.

– Только не думай, что получишь моего скакуна.

Невидимый свидетель разговора не поверил собственным ушам. Тормон сдается? Тормон?! Может, нынче пойдет снег?

– Кетейн дает мне коня, – гордо ответствовала непокорная. – Это мы тоже обсудили.

– Тогда мне больше нечего добавить. Желаю удачи. Она вам потребуется, леди. Знаешь, тогда, в Тиаронде, тебе страшно повезло, что я оказался рядом. Теперь, если что-нибудь случится, ты окажешься в полном одиночестве. У меня маленькая дочь – не оставлять же ее сиротой из-за твердолобой взбалмошной дамочки!

– Так, по-твоему, я капризна? – прошипела собеседница. – Глупа? А кое-кто зовет это мужеством. Мы с Кетейном прекрасно обойдемся и без тебя. Разумеется, опасность есть. Но мы хоть пытаемся что-то изменить, а не прячемся за каменной стеной, поджав хвост!

Четкие шаги леди Серимы пересекли конюшню и затихли в отдалении. Сколль почти не дышал. Не хватало только, чтобы торговец обнаружил свидетеля! Последовало долгое молчание. Затем торговца прорвало. Тихим, приглушенным голосом, не желая смущать коней, он изрыгнул безбрежный поток столь изысканных выражений, что глаза Сколля полезли на лоб. Парень сам не знал и половины из этих речевых оборотов!

Наконец словарный запас Тормона иссяк, и тот грустно побрел прочь, ни разу не обернувшись. Со вздохом облегчения Сколль покинул свое убежище. Что теперь? Друзьям на глаза лучше не попадаться. Желательно до вечера» Внезапно молодого человека осенило. Почему бы не пойти к колдунам, как советовал торговец, и не показать им свои диковинные находки? По сравнению с Тормоном в его теперешнем настроении даже зловещие фигуры в масках из черепов не вызывали прежнего трепета.

Парнишка шагал по каменным коридорам, продуваемым сквозняками, привычно нацепив на лицо целеустремленное выражение. Ведь стоит кому-нибудь решить, что ты бьешь баклуши, для тебя непременно отыщется уйма дел – совершенно срочных и неизбежно неприятных. Но на сей раз осторожность была излишней: в хлопотах никто из горцев и так не взглянул на юного чужака.

Сколль поднялся «к себе», тихонько приоткрыл дверь иодним глазом заглянул в комнату. Хоть бы Пресвел куда-нибудь отлучился! В последнее время он ведет себя все непонятнее: замкнулся в себе, постоянно что-то бубнит под нос, ик тому же явно недолюбливает общество соседа.

К счастью, спальные покои оказались пусты, и молодой человек проворно проскользнул внутрь. Загадочные находки лежали на самом дне его тюка с пожитками. И зачем только он таскает диковинные безделушки с собой? Разве на память о подземных приключениях, одна мысль о коих теперь, по благополучном завершении, приятно щекотала самолюбие героя. Кроме того, у парня так мало вещей, которые он мог бы назвать своими…

Присев на корточки, Сколль достал находки, завернутые в рваную рубашку, и еще раз извлек их на свет полюбоваться: тонкое круглое зеркало и серебряный шарик величиной с лесной орех. Однажды, по чистой случайности, он понял, что с этими вещицами не все так просто. Тормон прав. Молодому человеку никогда не постичь их тайного смысла и назначения. Пусть колдуны разбираются.

К сожалению, тут возникли два маленьких затруднения. Во-первых, Сколля пугали эти существа в черных одеяниях и мертвый оскал их масок. Когда же он собрал в кулак всю свою волю и отправился искать колдунов – те как сквозь землю провалились. Молодой человек обшарил всю крепость сверху донизу, разве что не наведался в покои вождя клана – это было бы уже слишком! – но не встретил ни одного. Двери комнаты Аркана охранял воин, по виду настроенный весьма дружелюбно.

– Эй, ты из горожан, да? – обратился он к парню, сверкнув пронзительно-синими глазами.

– Угу, – опасливо кивнул тот. – Мое имя Сколль.

Молодой охранник протянул ему широкую заскорузлую ладонь.

– А я – Риол. – Тут он склонился почти к самому уху собеседника. – Слушай, это правда, про чудищ с крыльями, или как? И что тиарондцы истреблены?

– Ну, может, твари и не всех истребили, но попытка была весьма удачной, – с наигранной невозмутимостью отозвался парень.

Изумленный небесно-голубой взгляд.

– И ты что, видел их своими глазами?

Особняк леди Серимы. Ужасный черный силуэт камнем бросается вниз, расправив крылья. Мерзкий убийца влетает через окно, подняв тучу стеклянных брызг. Красные глазки на серой вытянутой морде пылают жаждой крови. Безгубая пасть смрадно дышит, обнажая окровавленные клыки, меж которыми застряли куски плоти. Невероятная, сверхъестественная быстрота преследователей. Сколль прогнал тяжкое воспоминание и утер со лба липкий холодный пот.

– Да, я видел их, – прошептал парень. – И сохрани тебя Мириаль от подобного зрелища!

Охранник пропустил его слова мимо ушей. Казалось, он витал где-то еще.

– Эх, как подумаю! – мечтательно протянул рыжеволосый воин. – Целый город! Столько добычи и вокруг никого, бери – не хочу.

– Ты что, обезумел? – взорвался Сколль. – Ты хоть представляешь, что несешь? Твари сожрали почти всех!

– А, эти горожане!– отмахнулся Риол.– Слабаки. Увидали больших летучих мышей – и лапки кверху! Уж мы по-свойски разобрались бы с этими милашками. А что? Вот очистим Тиаронд и поставим Аркана правителем Каллисиоры.

Парень в ужасе воззрился на собеседника. Так вот что у горцев на уме! Неужто они все так думают? А впрочем, если полоумные хвастуны собрались идти в город, его лично это не касается.

И все же Сколлю не хотелось ссоры. Что, если подружиться с этим нахальным, но искренним воякой? Неплохая мысль. Может, тогда со временем он образумится и прислушается к голосу рассудка? Тут парнишка вспомнил, что у него важное дело.

– Риол?

– А, что?

Охранник словно очнулся от грез.

Наверное, уже видит себя хозяином Тиаронда, раздраженно подумал Сколль, и его передернуло. Такой молодой, розовощекий, со своими золотисто-рыжими косичками, рассыпанными по плечам, – и сам рвется в пекло! Печально. Но, может статься, Тормон отговорит вождя клана? Если только горцы посвятят торговца в свои безумные намерения.

– Послушай, Риол, – начал снова Сколль, – не подскажешь, где найти колдунов? Они, случайно, не здесь?

– Что-о?! – Воин окончательно пробудился. – А тебе-то они зачем сдались?

– Хочу обсудить кое-какой вопрос. Значит, они у Аркана?

– Вождя нет на месте. Он внизу, с Кетейном и другими. Это ж надо, целый поход снарядил, чтобы упредить другие кланы! – Риол даже сплюнул. – Кому нужны эти недоноски! По мне, пусть сами выкручиваются.

«Святой Мириаль! – изумился Сколль. – Если тут все настроены так же, нам не уцелеть в этой передряге».

– Э-э-э… Так как насчет колдунов? – напомнил он.

Риол покачал головой.

– Не знаю, что тебе надо от проклятых призраков. Они же ненормальные со своими черепами и к тому же якшаются с потусторонними силами. Я даже не подумаю терпеть подобную мерзость в нашей крепости. Будь моя воля, давно взял бы меч покрепче, да…

– Погоди, выходит, они здесь вообще не живут?

– Здесь, среди порядочных людей? Вот не хватало! У них своя башня, у самого озера.

– И как по-твоему, сейчас они там?

– А то где же? – пожал плечами охранник. – Пакуют небось вещички, готовятся к переезду. Прошу тебя, Сколль! Ты ведь не собираешься и вправду идти туда? Это очень скверное место, так все говорят. Знаешь, чем эти привидения питаются? Я сам слыхал…

– Ладно, ладно, – перебил парнишка. – Приятно было поболтать, Риол. Надеюсь, еще свидимся.

Если ранним утром тучи хмуро темнели у самого горизонта, то, когда Сколль покинул крепость, они уже плотно затянули небеса, и окружающий пейзаж погрузился в унылый мрак. К вересковым топям протянулись первые струи дождя; холодный резкий ветер гнал их все ближе. Горцы спешили завершить свои дела и укрыться в каменных стенах. Вокруг сновали люди Аркана в поднятых капюшонах; то и дело кто-нибудь бранился, попав ногой в грязную лужу.

Сколль нерешительно застыл у входа. С одной стороны, отвратительная погода – славная отговорка, чтобы отказаться от задуманного. Но если подумать, либо сейчас – либо никогда. Еще немного, и мужество совсем покинет его.

Нет, парнишка не придал значения суеверным басням Риола. Однако, приближаясь к угрюмой одинокой башне, Сколль почувствовал, как сердце рвется вон из груди. Какие же темные тайны хоронят эти стены? Сразу видно, порядочному человеку не место здесь, на отшибе, вдали от честного народа. Кричи – не кричи, никто и не услышит. Насколько проще было бы пообщаться с колдунами в многолюдной безопасной крепости! Теперь же парень одинок, он на их земле, и ужас положения почти сломил остатки его воли. Полно, так ли уж необходимо показывать кому-то свои странные находки? Может, обойтись без этого?

Сколль шагал все неуверенней и тише. Наконец он совсем замер у темной стены, не в состоянии сделать больше ни шага. С капюшона лило в три ручья. Бедняга мял в руках драгоценный сверток и смотрел-на дверь. Он так и простоял бы до ночи, боясь поднять кулак и постучать.

Но тут за стеной что-то произошло. Раздался долгий низкий рев, и женский голос пронзительно завизжал:

– Убирайся, гнусная тварь! Прочь, прочь отсюда, исчадие зла!

Кровь застыла в жилах непрошеного гостя. Вот оно! Колдуны вызвали на свет невиданное чудовище, но потеряли над ним власть! Несчастная женщина! Нужно помочь. Но как, если его ноги приросли к земле?

Дверь с грохотом распахнулась. На Сколля бросилось из тьмы нечто непохожее на человека, бледное, волосатое, с кривыми рогами. Парнишка издал вопль отчаяния. Грохот раздвоенных копыт, жаркое дыхание у лица, удар – и несчастный с размаху полетел в склизкую грязь, где начал барахтаться, готовясь встретить смертный час.

– Ах ты, мерзкая корова! – прокричал тот же голос. – Еще раз поймаю в своих кладовых – отбивную сделаю!

«О Мириаль! Корова. А я-то ума лишился от страха!» Сгорая от унижения, Сколль попытался встать на ноги. В это время на улицу выскочила, воинственно размахивая веником, сама женщина. Увидев незваного гостя, она застыла от изумления и медленно опустила грозное оружие. Глаза молодого человека тоже округлились, но по другой причине: столь откровенного выреза на дамском корсаже парень не встречал ни разу в жизни. Сколль поймал себя на том, что не в силах отвести взгляда от диковинного зрелища, и покраснел, словно вареный рак. Красотка, словно и не заметив его смущения – а может, она другого не ожидала? – протянула бедняге руку и помогла подняться. Затем уперла кулаки в бока, недоуменно разглядывая гостя.

– А ты еще кто такой?

– Я?.. Я-Сколль.

Усилием воли он заставил себя смотреть ей прямо в лицо. Впрочем, если бы не то, что ниже, – личико тоже ничего. Парень постарался унять мальчишескую дрожь в голосе:

– Мы, то есть я и мои друзья, гостим у вождя клана. Мы из Тиаронда, прибыли только вчера. Можно поговорить с колдунами?

Брови женщины удивленно взлетели.

– Серьезно? Ты сам хочешь с ними поговорить? Что-то новенькое! Хорошо, заходи.

Она повела его за собой. Поднимаясь по ступеням, гость смотрел, как покачиваются ее бедра, – и нашел, что вид с тыла доставляет не меньшее удовольствие.

Башня была небольшая и по своей форме отличалась от крепости горцев. Но внутреннее устройство оказалось точно таким же: нижний этаж занимали стойла животных, выше располагались кладовые, а уже от них винтовая лестница вела к жилым покоям. Язычок словоохотливой красавицы работал без остановки:

– Несносная корова! Прости, она тебя с ног сбила. Понимаешь, хозяева от нее ну прямо без ума. Другие-то как умные, на вересках вон пасутся, а эту палкой от стен не прогонишь. Не скотина, посмешище! Набаловали телочку в свое время. Это все Дарк: взял да потехи ради выучил ее карабкаться по лестницам. А теперь выросла – попробуй спустить вниз такую дылду! Мне и так-то повернуться некогда, а еще она! Когда-нибудь недогляжу, разорит кладовые подчистую, как есть распотрошит! Говоришь, говоришь: корова – это вам не котенок, пусть живет на улице, так нет же…

Внезапно она остановилась на полуслове, приставила руки ко рту и прокричала:

– Господин Грим! Господин Дарк! К вам гость.

Какие грубые нравы, изумился про себя Сколль. Разве нельзя было сначала подняться и просто объявить о его приходе? Но вдруг его осенило! И зловещие призраки, нагонявшие ужас, навсегда остались в прошлом.

Ну конечно, колдунам нужно время, чтобы надеть маски. Не могут же парни носить их не снимая! Забавно. Вот не заподозрил бы, что у колдунов есть личная жизнь, повседневные хлопоты, любимая корова…

На самом верху служанка почтительно постучала в тяжелую дверь и вошла, впустив за собой посетителя. Тот замер на пороге, не веря своим глазам. Ну и ну! Снаружи башня такая мрачная, неприступная, а тут… По стенам пестрели мягкие ковры; глубокие кресла у пылающего очага были застелены овечьими шкурами; деревянный ларь и шкафы сияли полировкой; но особенно уютный, домашний вид покоям придавал столик, заваленный потрепанными томами, среди которых белели две чайные чашки.

В углу подле шкафа копошилась, стоя на коленях, укутанная в черное фигура. Незнакомец перебирал книги и аккуратно укладывал их в ящик. Услышав шаги, хозяин резко выпрямился и обернулся. Из-под бледной костяной маски на гостя блеснули испытующие глаза.


Дарк смотрел то на Изобию, то на чужака, не зная что и думать. Посетитель в башне – такого еще не бывало! Скорее всего парнишка из вновь прибывших. Но что он здесь позабыл, во имя всего святого?

Еще сильнее Дарка изумил безмятежный вид гостя. А где же навязший в зубах трепет, где отвращение? Колдуны так давно и бережно прививали другим людям эти чувства, что теперь хозяин был просто в тупике. Впрочем, как ни удобно прикрывать свои слабости отталкивающей наружностью, но и побеседовать со столь невозмутимым гостем в некотором роде даже приятно. Под безликой маской вспыхнула улыбка.

– Тебя зовут Сколль, верно?

– Да, он желал с вами что-то обсудить.

Служанка вдруг осознала, что мужчины совершенно забыли о ней.

Темный вздохнул.

– Спасибо, Изобия. Не смею больше задерживать. Полагаю, у тебя сегодня уйма работы.

– Это вы точно заметили. Для начала надо привести в сносный вид кладовые, где ваша любимица учинила погром. Да-да, опять! Как будто мне без нее забот мало! Эта скотина вам всем дороже человека! Осталось только поселить ее в моей комнате, а меня, бедную женщину, отправить пастись в торфяники!

Бедная женщина гордо развернулась и ушла, грохнув дверью.

– И вот такуже которую неделю, – заметил Дарк. – Изобия просто великолепна, когда злится. Садись поближе к очагу, Сколль. Выкладывай, чем могу быть полезен?

Колдун поймал себя на том, что снова ровным счетом ничего не сделал для укрепления ужасной славы своего племени. Хорошо еще, Грим ушел наверх собирать вещи, а то непременно отчитал бы нерадивого ученика за излишнюю доступность. Что поделаешь, не любит Дарк внушать трепет простому люду. Не его это.

Когда гость принялся рассказывать о невероятных подземных приключениях, колдун весь обратился в слух. Вот было бы чудесно самому взглянуть на эти пещеры, о существовании которых веками никто не догадывался! Какие захватывающие тайны могут храниться там!

Дарк даже вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть необычные сокровища, извлеченные Сколлем из тряпичного свертка. Взглядом попросив разрешения, хозяин осторожно взял в руки серебристый диск. Поверхность таинственного предмета стремительно потемнела, и по ней сверху вниз поползли строчки непонятных символов, сияющих зеленым светом.

Грим непременно должен увидеть это!

Колдун, точно зачарованный, любовался неведомыми письменами. И только вежливое покашливание гостя вернуло его к реальности:

– Э-э… господин, думаю, вам надо посмотреть и на это.

На ладони парня лежала другая диковина, похожая на серебряную скорлупу ореха. Словно робея лишний раз притронуться к вещице, гость держал ее сквозь два слоя ветоши.

– Эта штука еще удивительнее. Возьмите, она тоже срабатывает от прикосновения.

Дарк послушно подставил ладонь – и ахнул от восхищения. Прямо в воздухе над рукой появился шар, не крупнее детского мячика, покрытый мозаикой зеленых, голубых, золотых и бурых пятен и опутанный сетью сияющих нитей. На вид волшебная сфера казалась твердой и крепкой, но вот Дарк протянул к ней палец – и тот прошел сквозь пустоту.

Ладонь колдуна лихорадочно задрожала, так что серебристый шарик едва не скатился, но перепуганный хозяин успел стиснуть ее. Когда он снова разжал пальцы, картина изменилась. Там, где прежде реял шар, теперь расстилались дикие, поросшие вереском торфяники. В самой середине Дарк с необычайной ясностью разглядел озеро, в волнах которого чуть не оборвалась его жизнь, а на берегу – собственную башню. Неподалеку на холме вздымалась крепость Аркана; долину же усеяли бугорки жилищ, крытых дерном, а вокруг – нет, это невозможно! – суетились мизерные человечки.

Зрелище до глубины души потрясло колдуна; он будто снова нырнул в обжигающе ледяные воды коварного озера. Дарк в испуге собрал пальцы в кулак, но алчное любопытство одержало верх. Ладонь снова раскрылась – и вот он, Тиаронд, примостившийся высоко в горах, как орлиное гнездо; и мощные потоки водопада бушуют, свергаясь вниз через край плато.

Ошеломленный колдун смотрел, как перед ним расстилаются все новые пейзажи: серебристые моря и реки; седые горы, столь обширные и величественные, что ему и не снилось; горстка островов посреди лазоревого океана; поселение на краю озера, состоящее из невиданных построек… Интересно, где это? Любимый ученик Грима погрузился в раздумья.

Судя по толпам человечков у крепости горцев и утопающему в грязи плато Тиаронда, чудесное устройство являет глазам события, происходящие прямо сейчас. И если изображение многих мест не грешит против действительности, значит, все остальное – тоже правда? Но как же, ведь они с наставником столько странствовали, в Каллисиоре нет ничего подобного! Неужели?..

Да. За волшебными барьерами скрываются иные страны. Сердцем Дарк давно чуял это. Более того, Гриму что-то известно. В противном случае почему он так старательно отмалчивается, стоит завести речь о Завесах? Пожалуй, самое время задать учителю пару вопросов.

Но кто же мог создать подобное диво? А что, если существует приспособление, чтобы проникать за барьеры? Вот бы найти его: какие горизонты открылись бы тогда перед человечеством!

Хотя даже с этой изумительной вещицей можно многого добиться. Например, проследить за путешествием Кетейна и в случае неожиданного нападения прийти на помощь. Или, вовремя узнав о приближении крылатых чудищ, упредить горцев.

Тут колдун вспомнил о присутствии гостя.

– Сколль, как ты считаешь, в пещерах осталось еще что-нибудь подобное?

– Как знать, – уклончиво ответил тот. – Таких вещиц, что уместились бы в кармане, я вроде больше не видел, но подземелья такие огромные.

Он прикусил губу, пораженный страшной догадкой.

– Вы ведь не собираетесь идти туда?

Дарку стало жаль парнишку. Разумеется, бедняга не хочет переживать эти ужасы снова.

– Успокойся. Мы обязательно исследуем твои пещеры, но без посторонней помощи. Думаю, ты сможешь толково объяснить, где они находятся? Боишься возвращаться – хорошо, не нам тебя судить. Благодарю за бесценные находки, но на этом твоя часть работы закончена. Можешь отдыхать с миром – насколько это нынче возможно.

Колдун нетерпеливо вскочил на ноги.

– Что-то скажет Грим? Не могу дождаться, чтобы показать ему! – Голос ученика звенел от возбуждения. – Уж он-то придумает устройствам достойное применение! Думаю, у нас в руках оружие огромной мощи, Сколль. Считай нас своими вечными должниками.

С этими словами хозяин бросился вон, на самый верх башни, где располагался рабочий кабинет наставника. Гость остался сидеть у очага и ждать.

6 ДЕВИЦА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

Наконец Кайта выпрямила спину и утерла пот, капавший с бровей. Запачканная ладонь прочертила на лбу темно-бурую полосу.

– Кровотечение остановлено. Дальнейшее зависит от самой Кереллы.

– Ты просто молодец! – улыбнулся Гальверон.

Все это время командир не отходил от постели больной, помогая целительнице, чем только мог. Сколько же часов прошло? – изумилась вдруг Гиларра.

А Меч Божий продолжал:

– Без тебя, Кайта, ей бы ни за что не выкарабкаться. Пусть поцелует твои золотые руки.

– Если выживет! – оборвала его Гиларра. – А что с ребенком? В конце концов, здоровье будущего иерарха гораздо важнее.

Целительница и командир молча обернулись.

– И нечего так смотреть! – с досадой выкрикнула она. – Никто не понимает, какая на мне ответственность, я одна Должна обо всем думать!

Кайта глубоко вздохнула.

– Пойдем проведаем малышку.

Покидая лазарет, Гальверон взял Гиларру за локоть и отвел в сторону.

– Что с вами, леди? Неужели так сложно похвалить человека за первоклассную работу?

Да он чуть ли не выговаривает ей!

– Мы все в большом долгу перед Кайтой, – не сдавался командир. – Если б не ее самопожертвование, похоронный колокол гудел бы, не переставая. Ты знаешь, что ее лучший друг стал первой жертвой летучих охотников. Сердце этой женщины разбито, однако она предпочла забыть о себе. Да и помощницы – разве пара добрых слов не ободрила бы их трудиться еще усерднее? Поощрение – признак мудрой власти, Гиларра.

Ну конечно. Сперва этот доброхот вступается за грязную воровку, теперь вот защищает целительницу! Что же получается, иерарх – единственная, кто не заслужил его поддержки?

Гиларра пошла пятнами от гнева.

– Они выполняют свою работу, как и я свою! – отрезала она. – Некогда тут бегать за всеми и расшаркиваться.

– Послушайте, миледи… – начал было командир, но вошла Кайта, и он умолк.

– Младенцу лучше, – доложила целительница. – Повитуха Франа нашла малютке кормилицу: одна женщина разрешилась от бремени, едва мы переехали в крепость.

– Забавно, не правда ли? – усмехнулась Гиларра. – Будущий иерарх и будущий суффраган сосут одну и ту же грудь. Надеюсь, до матери еще не дошло, что выкормыш будет всю жизнь властвовать над ее родным ребенком. Как ни противно лгать бедняжке, но, думаю, лучше умолчать о том, что дочь Кереллы появилась на свет днем раньше.

Кайта покачала головой.

– Знаете, леди, в жизни есть много более ценного, чем высокая должность. Не мешало бы вам хоть изредка задумываться об этом.

Целительница умолкла и вернулась к своим обязанностям.

Ее обидные слова внезапно напомнили Гиларре, зачем та здесь.

– Гальверон, так что с перстнем? – воскликнула она, хватая мужчину за локоть. – Ты нашел его?

Командир кивнул и понизил голос:

– Отойдем в место поукромней.

Иерарх чувствовала себя изможденной, как никогда. Причин более чем хватало. Беврон и Аукиль, наверное, истосковались по матери за эти дни. Кроме того, Гальверон еще не знает, как она обошлась с интриганами-воришками – на чью сторону он встанет, догадаться нетрудно. А ведь Гиларра всю ночь не смыкала глаз, волнуясь о командире и перстне. Торжественное платье иерарха было измято и запачкано кровью несчастной Кереллы, к тому же издавало неприятный запах. Чего только не отдала бы Гиларра за горячую ванну и перемену одежды!

И все же в эту минуту ее сердце ликовало. Перстень! Он спасен! Вот теперь можно стать настоящим иерархом. Мятые вонючие тряпки, утомление, одиночество – да что они значат по сравнению с символом высшей власти в Каллисиоре!

Со светильником в руке Гальверон шагал по коридору, уводящему от лазарета к кладовым. Обнаружив то место, где они беседовали в прошлый раз, командир остановился и поставил лампу на каменный выступ.

– Алианна оказалась права, – произнес он. – Перстень нашелся именно там, где она и предполагала. Девушка держалась молодцом.

Но Гиларре не было дела до воровки.

– Скорее! Где он? Давай его сюда!

На лицо собеседника набежала тень.

– Как пожелаете.

В этот миг даже иерарх уловила холодные нотки в голосе своего избавителя.

– О, прости, Гальверон. Я так благодарна тебе. Я только беспокоилась о перстне. Тебе известно, как много он значит для всех нас. Не для одной меня.

Суровое лицо чуть смягчилось.

– Я понимаю. По крайней мере пытаюсь понять. Но прошу еще раз, не позволяй интересам затмить твой разум. Не будь такой глухой к мыслям и чувствам других. Может, когда ты получишь перстень…

Гальверон опустил руку в карман – и вдруг замер. В единое мгновение Гиларра прочла во взгляде командира сомнение, следом тревогу и неподдельный испуг.

Иерарх похолодела. Мужчина судорожно вывернул карманы, один за другим, выкладывая их содержимое на выступ скалы. Пара монет, трутница, оселок, увесистый железный ключ… вот и все. Гальверон в ужасе обернулся к Гиларре.

– Он был у меня! Клянусь, что был! Здесь, в кармане, я еще завернул его в…

Лицо командира прояснилось, он хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Какой я глупец. Я же отдал перстень Алианне – там, в Священных Пределах. Думал, она отнесет его тебе, пока я найду младенца, которого мы услышали, а она не пошла.

– Почему меня это не удивляет? – кисло вставила иерарх.

Но Гальверон не слушал.

– Все правильно! То одно, то другое отвлекало, вот я и забыл взять его обратно. Извини, Гиларра, должно быть, я крепко напугал тебя.

– Больше, чем ты думаешь, – пробормотала она. Внезапно желание завладеть перстнем охватило иерарха с неведомой дотоле силой. – Быстрее! Надо найти эту девчонку, пока…

– Пока что?

Командир как-то странно смотрел на нее.

Проклятие! Ладно, все равно он узнает. Кто здесь главный, в конце концов? Гиларра набрала воздуха в грудь, как перед прыжком в воду.

– Пока Алианна не прознала, что ее братец в заточении.

Новость огорошила Гальверона.

– Ты заключила Алестана? Во имя Мириаля, за что?

На кого он так сердит? На преступника или на нее? Иерарх никак не могла уловить.

– У него нашли украденную еду. – Гиларра съежилась под этим честным голубым взором, молясь про себя, чтобы командир не разгадал ее лжи. – Парень, само собой, все отрицает, но его поймали с поличным, – спешно прибавила она.

– А что с остальными? – Гальверон зловеще понизил голос.

– Я велела им разделиться и заняться работой. – Иерарх заставила себя успокоиться и говорить четче. – Мне показалось, это лучший способ. Так они причинят меньше хлопот.

Но командир уже думал о другом.

– Бедная Алианна! Она заслуживает услышать об этом из твоих уст, а не от местных сплетников. Может, тут и впрямь какая-то ошибка? – с надеждой спросил он. – Я сам расследую это дело. Как только вернем твой перстень.

В лазарете воровки не оказалось.

– Да, Алианна была здесь, – отвечала Кайта на все рас спросы командира, – но я уже давно ее не видела. Наверное, девушка решила поискать чего-нибудь на завтрак. Кстати, Гальверон, тебе тоже не мешает подкрепиться.

– Обещаю, – заверил ее воин. – Вот найдем Алианну…

Гиларру разъярил его спокойный, будничный тон. Стоит здесь и обменивается любезностями, как ни в чем не бывало! Иерарх сама кинулась по многолюдным коридорам, давя ноги тем, кто попадался на пути. В нарочно отведенной для воришек каморке Алианны не оказалось.

– Куда она могла пойти? – набросилась раздосадованная Гиларра на подоспевшего командира.

– Наверное, в застенки к брату, – отозвался тот с легкой досадой в голосе. – Что ты изводишься понапрасну? Девушке не уйти далеко, не собирается же она покидать храм.

Оба отправились на задний двор базилики. На усыпанной мусором лестнице, которая зачем-то по-прежнему охранялась, Гальверон, словно желая добить иерарха, остановился перекинуться парой слов со стражниками.

«О небо! Командир, верни мне перстень, а потом болтай хоть со всеми обитателями храма сразу».

Гиларра заскрежетала зубами и заспешила вперед, не дожидаясь. В подземельях люди оживленно беседовали, готовили пищу, стирали белье, починяли изломанные вещи – в общем, как-то приспосабливались к непривычным условиям. Вот бездельники, возмутилась на ходу иерарх. Смеются себе, ни о чем не ломают голову – не то что озабоченный народ с верхних этажей.

– Знаешь, о чем я думаю, Гальверон? Пора бы найти им всем приличное занятие.

– Отличная мысль, – откликнулся тот, поравнявшись с ней. – Попробую уговорить моих людей открыть школу борьбы для желающих.

«Учи, учи их сколько угодно, но это не спасет от летучих тварей, когда они прилетят!»

Это была постоянная головная боль Гиларры. Какое будущее ждет обитателей храма? Когда-нибудь съестное закончится, и что потом – возвращаться в Тиаронд, где чудовища поодиночке переловят и сожрут их? Или вымереть здесь от голода, точно крысы в западне? Ничего себе выбор. Однако сейчас у нее другие, более срочные заботы.

И вот оба принялись прочесывать храм. В купальнях, где люди и одежда полоскались вместе, в одном потоке, Алианны не оказалось. В просторной пещере с питьевым озером – тоже. Боковой туннель вывел «охотников» к подвалам, в которых бушевали отопительные печи. Прежде здесь трудились ремесленники, и смотрители архивов неусыпно хранили бесценные реликвии: фолианты и свитки, возраст которых насчитывал сотни лет, золотую и серебряную утварь с самыми причудливыми узорами, изделия из самоцветов, старинную живопись, шедевры резьбы по дереву, парчу, бархат и шелка. Теперь все эти сокровища куда-то перевезли (драгоценные гобелены, к примеру, пошли на одеяла, а из роскошных штор и священных облачений портные нашили одежды для нуждающихся), и под сводами подвала хозяйничал Телимон с его поварами. Выскобленные верстаки ремесленников приспособили под кухонные столы; еду взвешивали на чудовищно огромных весах.

На вопрос об Алианне главный повар подтвердил, что видел ее пару часов назад.

– Я дал каши воровке, потом она выклянчила немного бекона. Правду сказать, мы были слишком заняты, чтобы уследить, что еще взято, а то непременно доложили бы вам.

– Взято? – перебил Гальверон. – Что ты имеешь в виду?

Почуяв подвох в резком тоне командира, повар медлил с ответом.

«А ты дряхлеешь, Телимон. Смерть близнеца так заметно состарила тебя», – вдруг подумалось Гиларре.

Округлое лицо повара как-то сразу заострилось и посерело, кудри лишились былого глянца, плечи ссутулились, некогда смешливые глаза помутнели.

– Вообще-то я как раз пересчитывал припасы. Могу сказать наверняка, что негодница прихватила с собой сыру, лепешек, пару мясных пирогов и мешочек орехов. Насчет прочего пока не уверен. Гальверон, – кашевар гневно повысил голос – до каких пор это безобразие будет продолжаться? Воровство еды – угроза всем нашим жизням!

– Ладно, я прикажу выставить охрану, – рассеянно отозвался тот.

«Что, попался в собственные сети?» – усмехнулась про себя иерарх. Она давно заметила: командир привязался к этой девчонке, но он же сам приказал без пощады выкидывать из храма любого– или любую, кого заметят в краже. Слова повара просто оглушили Гальверона; на бледном лике воина ярко выступили рваные шрамы.

Но Гиларре было не до сантиментов. Алианна взяла еду. Значит, решила скрыться, и надолго. Вместе с ее перстнем. Душу иерарха захлестнула ярость.

«Зачем я послушала командира? Зачем доверилась этой нечистой на руку голодранке из трущобы? Теперь она еще вздумает мстить за братца! Ничего, зря Гальверон беспокоится: ему не придется вышвыривать замарашку из храма. Я сама удавлю ее, как только найду!»

Но что замышляет Алианна? А главное, где она?

Командир собрался с духом и хмуро промолвил:

– Идем. Нужно потолковать с Алестаном.


Брат Алианны сидел в подвале, спешно переделанном под камеру, и неистово чесал зудящие пальцы острым камешком. Внезапно какое-то звериное предчувствие опасности заставило бывалого вора насторожиться. Это Гиларра, без сомнения. Руки Алестана сжались в кулаки. Но тут послышался голос Гальверона, и заключенный воспрянул духом: наконец-то вести от сестры! Дверь заскрипела, и гости появились на пороге. Лица обоих не предвещали ничего доброго. Иерарх побагровела от гнева, командир был угрюм и озабочен. Силы небесные! Как будто узнику и без того жилось очень сладко!

Алестан вскочил на ноги.

– С Алианной все в порядке?

– Не волнуйся, она благополучно вернулась, – ответил Гальверон, и вор тут же почуял: собеседник чего-то не договаривает.

– Где моя сестра? Что ты с ней сделал? Говори сейчас же, а то…

– Ты не в том положении, чтобы угрожать или требовать, – отрезала Гиларра. – Ты и вся твоя шайка по уши в… весьма затруднительном положении. Если хотите остаться здесь, среди цивилизованных людей, тогда сотрудничайте с нами. Где скрывается Алианна?

– Скрывается? – Алестан решил, что ослышался. – С какой стати ей прятаться?

– Потому что она мелкая, лукавая дрянь! – рявкнула иерарх.

У заключенного перехватило дыхание. Как несчастная беженка могла довести до белого каления самое могущественное лицо в Каллисиоре? Стараясь побороть смятение, он переводил взгляд с Гиларры на Гальверона и обратно.

– Что случилось? В чем ее обвиняют?

Иерарх зло сощурилась и, предварительно выглянув из камеры: нет ли поблизости лишних ушей, тихо спросила:

– Тебе известно, с какой целью я отправляла ее и командира? Похоже, твоя сестра стащила то, за чем ее посылали, а теперь хоронится от всех. Ты знаешь, что полагается за воровство.

– Алианна похитила перстень?!

– Заткнись! – прошипела Гиларра. – Хочешь, чтобы весь храм услышал?

Узник повернулся к Гальверону:

– Я не верю! Послушай, командир, это какое-то недоразумение. Вы просто не заметили ее, она, должно быть, купается или…

– Нет, – уныло откликнулся тот. – Мы уже искали везде. Ее и след простыл. Есть еще кое-что, Алестан. Главный повар сказал, твоя сестра без спроса взяла с кухни еду – значит, решила скрыться надолго.

Заключенный весь похолодел.

– Вот оно что? И Телимон видел кражу своими глазами?

– Нет, но…

– Так я и думал. У вас, как всегда, нет доказательств. Кто угодно мог стащить продукты, на кухне вечно полно народу, но вы уже нашли преступника. Я-то знаю, как это делается. Да вам засадить невиновного – раз плюнуть!

– Мой перстень не у кого-то, а у твоей любимой сестрицы! – Гиларра уже брызгала слюной. – И я ни на секунду не поверю, что ты никак не связан с этой выходкой. Ты только что подписал свой приговор. И ее тоже. Часы вашего сброда в моем храме сочтены.

Не ожидавший такого поворота событий, Алестан усилием воли взял себя в руки. Теперь от него зависит судьба сестры и всех Серых Призраков. И заключенный не сдастся без борьбы.

– Не думаю, что это разумно. – Он твердо посмотрел в глаза правительнице. – Еще до моего заточения мы подозревали, что тебе нельзя верить, и приняли кой-какие меры. Если станешь угрожать нам, вся Каллисиора тотчас проведает о твоей маленькой тайне. Попробуй, сможешь ли ты поубивать нас достаточно быстро, чтобы ни один не успел пикнуть? Надоело быть иерархом? Так мы поможем, леди.

Гиларра снова побагровела, но тут в разговор вмешался Гальверон:

– Спокойно-спокойно, предлагаю всем остыть. Что, если мы впустую ломаем копья? Алианна была так измотана. Вдруг она просто-напросто спит где-нибудь в тихом уголке?

– Правильно! – поддержал его благодарный узник. – Как я сам не додумался? Каждый знает, что ни покинуть храм, ни войти в него незамеченным невозможно. Выпустите меня, – он метнул недобрый взгляд в сторону иерарха, – я помогу разыскать ее. Мы все поможем. В этом деле Серым Призракам равных нет. Гиларра получит назад свой перстень, и мы забудем об этом досадном недоразумении. Идет?

Меч Божий пристально посмотрел ему в глаза:

– Говоришь, тебя обвиняют несправедливо? Поклянись мне, что ты не брал этого хлеба.

Алестан не отвел взгляда.

– Клянусь жизнью моей сестры, – тихо промолвил он.

– Достаточно. Потом, когда покончим с этим делом, я сам выясню, кто виноват. А сейчас идем искать Алианну.

– Послушай, командир! Я, кажется, не давала приказа выпускать этого злоумышленника!

Мужчины одновременно повернулись. Алестана порадовал гневный блеск во взоре Гальверона. Не то чтобы вояка расположил его к себе, но… По крайней мере хоть один союзник в этой окаянной неразберихе. Узник решил забыть о своей неприязни – на время. Ради близняшки.

– Леди, – ровным тоном отчеканил воин, – командир Мечей Божьих – я, и все подсудные дела вроде этого я решаю так, как нахожу верным. Вы хотите вернуть свой перстень?

– Естественно, – ядовито изрекла она. – Но не желаю зависеть от кучки ворья! Ты что, не видишь, они сговорились! Эй, Алестан, признайся, что вы задумали? Шантажировать меня, пока она прячется? А потом? Преступница объявляется, и вы пожинаете лавры?

Заключенный закусил губу.

– Я слишком люблю свою сестру, леди, чтобы подвергать ее такой опасности. То, что вы сочинили, – безумная и не предсказуемая затея. Как и поиски вашего перстня, от которых я к сожалению, не сумел отговорить Алианну. Сейчас я волнуюсь о ней. Но, сдается, мне, кое-кто предпочитает нападать на безвинного человека, лишь бы не заниматься поисками.

– Да-да, поиски! – вставил слово командир. – Ты и твои люди заново обшарите подвалы и храм. Я иду в кладовые, там мы еще не смотрели. А вы отправляйтесь к себе, леди, и хорошенько отдохните. Старайтесь хранить спокойствие. Люди подумают невесть что, если вдруг иерарх начнет рыскать по всему храму. Собирай своих друзей, Алестан. Что бы там ни выяснилось, встречаемся в коридоре за лазаретом. И помни: как можно меньше шума! Удачи тебе!

Он взмахнул на прощание рукой и почти насильно вытащил Гиларру из камеры.


Серые Призраки поначалу не могли свыкнуться с мыслью об исчезновении девушки.

– Как же так, взяла и испарилась? – усомнилась Джелина. – Разве что она хотела освободить брата. Ну а дальше?! Бред какой-то.

– А если на нее напали? – жарко воскликнул Алестан. – Кто скажет, что мы здесь желанные гости? Сколько раз у меня за спиной шушукались: ах, это те самые, из трущоб! Почему им дают такую же еду, как приличным людям? А ведь Гальверон божился: ни одна живая душа не дознается, откуда мы родом!

Таг покачал головой.

– Алианна не дала бы себя в обиду. Она умеет драться.

– Даже против целой своры? – возразила маленькая Эрла. – Даже если напасть в темном коридоре, со спины?

– Стоя на месте, мы этого не выясним, – вмешался брат исчезнувшей. – Меня смущает Пакрат. Этот-то куда запропастился? Где он, там добра не жди. Но прежде ищем Алианну. И злополучный перстень.

Гальверон опустился на выступ в скале– и устало прислонился к каменной стене, ожидая остальных. Он только что с трудом избежал неприятных объяснений с иерархом. Пропажа так и не найдена. Хоть бы приемным родным девушки повезло больше! Кстати, они скоро должны подойти. Одну группку Гальверон видел издалека. Беглянки с ними не было. Может, удача улыбнется Алестану?

Командира терзало жестокое разочарование: он же доверял этой девушке! Что это было – наивная слепота или?.. Как не похоже на Алианну, взять и бездумно предать его. Гальверон припомнил, как отважно вызвалась она вынести взрывчатый порошок из цитадели. А вчера, когда посланники Гилар-ры карабкались через край каньона… Да без нее бы командиру нипочем не выполнить задания! Такая открытая, искренняя – уж конечно, он вовремя раскрыл бы обман? Верно? Что же пошло наперекосяк? Хватило вести о заточении брата, а может, случилось нечто еще?

Хуже всего оказалось другое. Гальверон скучал по безрассудной пигалице.

«Вернись, Алианна. Прошу тебя! Еще не поздно. Мы вместе все уладим!» – мысленно взмолился он.

Именно в этот миг, и ни секундой раньше, появился Алес-тан, постаревший на десяток лет. Глаза его покраснели и опухли.

– Не нашел, – прохрипел он.

– В храме ее нет, – раздалось позади.

Это пришла Джелина, таща на буксире юных Тага и Эрлу.

– Мы шарили по всем закоулкам… – Девушка помедлила. – Пакрат тоже до сих пор не объявился. Могли они сбежать вместе?

– Пакрат? – резко переспросил Гальверон. – А он-то когда пропал?

Алестан вздохнул и неохотно выдавил:

– Еще до нашего разговора.

Джелина права: у них нет выбора. Придется быть до конца честными с командиром. Впрочем, тот, разумеется, не поймет.

– Что же ты раньше молчал? И я опять узнаю последним…

– Сэр, сэр, сэр!

Это маленький Таг, словно обезьянка, повис на локте Гальверона, пытаясь привлечь к себе внимание: до того он только дергал командира за рукав.

Меч Божий проглотил собственный гнев («А вояке не откажешь в выдержке!» – восхитился брат Алианны) и терпеливо спросил:

– В чем дело, Таг? Хочешь нам что-то сказать?

– Да, – пропищал мальчуган. – Есть еще одно место, где мы не смотрели.

– Где это? – вскинулись командир и Алестан.

Таг даже отступил на шаг, оробев от их напора.

– Я еще раньше думал туда пробраться, но стража не пустила.

Гальверон схватил мальчика за плечо.

– Показывай.

Тот вывел их из лазарета и ткнул пальцем в узорчатое серебристое кружево, скрывающее путь в святая святых Мириаля.

– Вон там, внизу.

7 ЛУЧ НАДЕЖДЫ

В больничных покоях было так тихо и опрятно, что не верилось, будто идет война. А меж тем целители отчаянно сражались со смертью. Сивильда бессменно дежурила у постели свергнутого архимага. Иногда врачам приходилось даже выгонять подругу больного, чтобы не мешала работать. Несчастной казалось, что само ее присутствие наполнит Кергорна силой и волей к победе. Однако смотреть на него стало настоящей пыткой. Бледный как мел кентавр лежал недвижно, не подавая ни малейшего признака жизни. Неужели вот это хрупкое, изможденное существо еще вчера управляло Советом Чародеев? Передняя нога сломана – плохо дело, не всякий конь выживет после такого. Правда, теперь кости скреплял блестящий каркас из незнакомого Сивильде материала.

Ужасные раны, которые нанесла погибающая Скрива и которые доставили целителям столько хлопот, были промыты со всей тщательностью, зашиты и перевязаны; сейчас их покрывала чистая белая простыня. Из тела больного торчали, словно побеги неведомого растения-паразита, трубки замысловатых приспособлений, созданных давно ушедшей расой мудрецов.

Над кроватью висели три огромных кристалла, каждый крупнее человеческой головы; камни мерно гудели, испуская разноцветное сияние. Зеленые лучи первого кристалла плотно окутывали тело: Кергорна словно погрузили в густую жидкость, поверхность которой то и дело подергивалась рябью солнечных бликов. «Это поможет избежать заражения», – пояснила целительница Куаве.

Другой камень изливал на постель поток золотистых искр; когда Сивильда подставила под него ладонь, кожу защипало, а по жилам побежала пульсирующая сила молодости. «Так больной легче одолеет перенесенный шок и ужасные раны».

Третий, самый большой кристалл купал кентавра в лиловом мерцании. «А это ускорит выздоровление».

– Как они действуют? – спросила Сивильда.

– Никто не знает. Мы сами давно пытаемся выяснить. Главное, что они действуют. Хвала провидению.

О да. Подруга кентавра благодарила судьбу, и не только за таинственные чужеродные устройства, но прежде всего за целителей. Все трое восхищали ее одинаково: седовласая Куаве, неутомимо сражающаяся с невежеством и смертоносными недугами, изящная Миссиль с ее темной шерсткой и умнейшим блеском в черных глазах, и даже Шимир – представительница пугающей расы такуру из южного леса Ракха.

Как раз Шимир и присматривала теперь за лежащим без сознания Кергорном. Из уважения к больному и его подруге оборотень Такуру приняла вид взрослой самки кентавра, в пышных черных волосах которой переливались ярко-белые пряди, повторяя отметины на пегом лошадином крупе. Однако в первую очередь Сивильда оценила не учтивость целительницы, а ее удивительные рабочие качества: оборотень могла сделать свои лапы чуткими к влажности, температуре и упругости кожи пациента; умела приспособить длину, форму и количество пальцев для выполнения сложнейшей операции; Шимир ничего не стоило настроить собственное зрение так, чтобы в подробностях разглядеть состав крови, строение клетки, а при необходимости – положение внутренних органов и костей.

«Надо же, а мы почти забыли об этой расе», – удивлялась про себя Сивильда. Такуру обитали на самых задворках Ген-диваля, в отведенной им каменистой долине у Верхнего озера. Они всегда чурались других – или это чародеи сторонились их, не доверяя существам, которые с легкостью принимают любой вид, проникая незамеченными, куда им угодно. Отличное свойство для лазутчика, но не для друга. Кергорн давно намеревался ввести оборотней в Тайный Совет, однако чародеи брезговали даже просто принять их помощь– разве что не было иного выбора.

– Мы знаем больше прочих – но это не делает нас лучше. Тайный Совет так же исполнен предрассудков и несправедливости, как и весь остальной мир, – мысленно заметила целительница, случайно уловив ход ее раздумий.

Сивильда посмотрела на бездыханное тело друга и печально покачала головой:

– Но наши заблуждения стоят намного дороже. Несмотря на беззаветную любовь к мужу, она понимала, что в случившемся виноват не только Аморн и его приспешники, хотя никогда не призналась бы в этом перед оборотнем.

– Промахи совершают все, – отмахнулась Шимир. – Я знаю одно: если бы не Кергорн, нас вообще не допустили бы в Гендиваль. Такуру нипочем не покорятся постороннему, отступнику с его опасными, разрушительными идеями. Самозванца нужно убрать, даже если…

– …если мой друг уже не оправится от ран? – закончила за нее Сивильда. И твердым тоном прибавила: – Тогда придется избрать кого-нибудь еще.

«Почему бы не меня?»

– Аморн с самого начала был здесь чужаком, – продолжала она вслух. – Пока этот бессовестный выскочка у власти, Тайному Совету не вернуться к истинным заповедям и целям.

– И чем дольше отступник наверху, тем могущественнее становится, – откликнулась Такуру многозначительным тоном. – Уже сейчас его не устранить законным способом.

Невысказанная мысль повисла в больничном воздухе.

Аморн должен умереть.

Еще вчера Сивильда ужаснулась бы, услышав такое. Но та, что нынче сидела у постели бесценного друга и беспомощно глядела на его страдания, восприняла умысел с удивительным бесстрастием, будто речь шла о том, чтобы прихлопнуть муху.

«Или паука. Это ближе к истине».

Какое-то время заговорщицы молча обдумывали новую идею.

– Наемный убийца, – изрекла наконец верная подруга Кергорна. – Это единственный выход. Нам нужен кто-нибудь, кто сможет подобраться к Аморну, не вызывая подозрений.

Шимир кивнула.

– Кто-то стремительный, ловкий и хладнокровный. Второй возможности отступник нам не оставит.

– Действовать придется быстро, пока самозванец не воплотил в жизнь свои недостойные замыслы. Как только знания древних распространятся среди простых людей, мир изменится до неузнаваемости, и пути назад не будет. – Пальцы Сивильды рассеянно поглаживали мягкое шерстяное одеяло больного. – Да, и еще. Наемник обязан быть верен Кергорну и мне – до последней капли крови. Тебя не поразило, сколько тайных союзников нашел Аморн в Гендивале? Лицемеры, как они долго притворялись, выжидая своего часа! Я больше не хочу ошибаться.

Снова этот странный, полный намека взгляд.

– Тогда у тебя лишь один выбор, – вкрадчиво промолвила Такуру.

– Согласна. Кого из своих ты можешь предложить?

– Сивильда, – замялась Шимир. – Сначала дай слово защищать нас. Чародеи уже и так недолюбливают оборотней, а если один из нас убьет архимага – каким бы подлым способом тот ни добился власти, – кто поручится, что Тайный Совет не изгонит всю расу из Гендиваля? А то и похуже.

– Обещаю, – поспешила заверить собеседница. – Поверь, когда Кергорн снова окажется у власти, твой народ получит все лучшее, чего заслуживает.

– Очень хорошо. – Такуру задумчиво склонила голову набок. – В таком случае Вифанг подходит безупречно.

– Но вы можете обставить все так, чтобы ни одна живая душа?..

– Да-да, конечно. Негласная лазутчица и лучшая наемная убийца из свиты архимага умеет молчать, не беспокойся.

Сивильда подозрительно сощурилась.

– Впервые слышу, что у Кергорна была такая. А он рас сказывал мне все.

– Да неужели? – хихикнула Шимир. – По мне, так любому есть что скрывать. Даже вам, леди.

– Мои секреты тебя не касаются, – парировала та. – Кроме самого главного. Ну что ж, если архимаг доверял этой наемнице, то и я не откажусь от ее помощи.

– Будь уверена: Вифанг не подведет. Итак, чего точно ты желаешь?

– Убейте Аморна! – Мысленный голос подруги архимага прозвучал громким змеиным шипением.– Не спускайте с него глаз, следуйте по пятам, и как только отступник потеряет бдительность, останется без своих дружков-изменников… чем дольше он промучится, тем лучше.

– Будет исполнено, леди.


Как странно, размышлял Аморн: долгие годы, проведенные в изгнании, он думал лишь о возвращении в Гендиваль – но все же оказался не готов. Святой Мириаль, ведь под властью Кергорна тут совершенно ничего не изменилось! Отступник словно вернулся в собственное прошлое. Воспоминания поджидали на каждом шагу, то радуя, то заставляя глубоко страдать. А как встречали Аморна жители поселения? Здесь тоже столкнулись две крайности: либо холодное презрение и неприкрытая ненависть, либо слезы восторга. Впрочем, хмыкнул правитель, толпа есть толпа. Ей свойственно принимать сторону победителя и жаждать крови неудачника.

Аморн не раздумывая отказался занять покои бывшего архимага. Если уж менять жизнь Гендиваля – так менять во всем. Тем более что жизнь во дворце, приспособленном для кентавров, сулит человеку массу неудобств. Лишь только появится время, нужно будет выстроить собственную резиденцию, решил правитель.

А до тех пор он разместился в Доме Собраний неподалеку от Башни Приливов. И хотя уютным это здание никто не назвал бы, Аморну понравилась просторная зала: здесь было где развернуться чародеям любой расы, а главное – нашлось достаточно места для Маскулу. Пусть эта внушительная громадина припугнет противников, как явных, так и затаившихся. Сказать по правде, Аморну порядком надоело препираться. Хватит с него Бастиара: насилу получилось склонить афанка к худому миру.

Письменные столы, которые окружали рабочее кресло в зале, за день утонули под грудами папок со срочными депешами и донесениями очевидцев, не говоря уже о многочисленных бумагах, мелко исписанных почерком хозяина. Однако новый архимаг и сам не разобрал бы доброй половины собственных каракуль, ведь не так-то просто научиться орудовать левой рукой. Правая была забинтована от кончиков пальцев до локтя и подвешена в петле: это нога Кергорна раздробила кость, когда выбила клинок из руки отступника. Похожая перевязь крепко сжимала ребра победителя, и теперь при каждом вдохе Аморна пронзала боль, будто неотступное напоминание о том, что и копыта могут стать грозным оружием. А если еще учесть последствия падения со скалы, на теле нового правителя почти не оставалось живого места.

Но сегодня архимагу некогда было считать раны: он пытался составить как можно более полную и связную картину несчастий, обрушившихся на мир с тех пор, как дрогнули магические барьеры. Пришлось опросить многих чародеев и беженцев из пострадавших областей. Что за пытка – слушать этих несчастных! Кругом наводнения, засухи, оползни и ураганы, так что, пожалуй, для Каллисиоры с ее нескончаемыми ливнями худшее впереди. До сих пор Гендиваль поддерживал свои Завесы с помощью хитроумных приспособлений, оставленных Древними, но теперь и дни Тайного Совета сочтены.

Но, словно природных бедствий разумным существам показалось мало, на полуострове Немерис и прилегающем архипелаге вспыхнула свирепая война. Акулы и прочие подводные жители безжалостно вытеснили расу добарков из теплых прибрежных вод, где умные выдры обитали испокон веков, наслаждаясь избытком вкусной пищи и покоем. Архимаг только что опросил чародейку Кирре. Бедняжка еще не оправилась от жестоких ран, поэтому сообщение было кратким. Горстка уцелевших добарков загнана в узкую бухту и отчаянно сражается за свою жизнь. Однако посланий из тех краев давно не поступало, и выдра со страхом предполагала наихудшее.

Тут Кирре извинилась и попросила разрешения вернуться в лазарет. После ее ухода Аморн долго сидел за столом, не в силах сосредоточиться. Воздух Гендиваля оказался целебным для совести отступника, беспробудно проспавшей долгие годы. Теперь больная внезапно проснулась, и Аморн с ужасом оглядывался вокруг: неужели все невзгоды, обрушившиеся на землю, – его рук дело? Но откуда же Блейду было знать, насколько опасны магические барьеры?

«Не лги себе. Ты понимал положение, как никто другой. И закрывал глаза на риск, лишь бы не отказываться от задуманного, верно?»

Интересно, долго ли проживет его тайна в поселении чародеев, где каждый второй способен читать чужие мысли? И что будет потом, когда вскроется причина происходящего? Прежний архимаг еще жив и пользуется поддержкой сторонников.

Нет, Аморн обязан исправить все, что натворил! Но как это сделать, во имя Мириаля, когда эта пустышка Гиларра потеряла настоящий перстень иерарха, а мерзкий ак'загар утащил символ власти прямо из-под носа у отступника?! А без этой маленькой вещицы им и вовсе не починить волшебные барьеры.

Как бы там ни было, архимагу необходим чрезвычайно эффективный план действий. Безотлагательно. Может, оно и к лучшему, что Аморн приказал спасти Заваля: чудо им всем не повредило бы. Едва ли сам бог иерарха Мириаль принесет какую-то пользу, а вот драконий Провидец – дело иное.

Правитель опять склонился над бумагой и принялся наносить заметки. С природой, к сожалению, не поспоришь, но для начала можно и нужно выяснить, откуда появляются крылатые убийцы. Следует собрать всех летающих чародеев и приказать им неусыпно держать дозор вдоль каждой Завесы, чтобы не допустить больше ни одного вторжения. Слушающие пусть трудятся денно и нощно, пытаясь восстановить ментальную связь с теми членами Тайного Совета, от которых давно не было вестей. Возможно, кого-то из отставных чародеев удастся вернуть: это освободило бы свежие силы для борьбы.

И еще: надо собрать совет из ремесленников и ученых голов для работы с образцами запретных знаний Древних. Вдруг они помогут одолеть болезни и мор по всему миру? Конечно, горький опыт уже научил Аморна осторожнее относиться к подобным вопросам, ведь равновесие на земле – штука необычайно хрупкая. Ну и что же? Достаточно самим использовать полученные сведения, но возбранить чародеям выдавать их кому-то еще.– Потом – если это потом наступит – Совет скрупулезно взвесит все «за» и «против», и лишь тогда осторожно поделится полезными открытиями с теми, кому потребуется.

Размышления архимага прервал тихий мысленный голос:

– Аморн! Аморн! Где ты? Ты меня слышишь?

Это не один из Слушающих. Кто же? Как всякого мага, правителя разобрало жгучее любопытство. Ого! Значит, даже лишившись волшебства, их раса не утратила основ характера.

– Да-да. Кто это?

– Это я, Грим. У меня потрясающие новости.

– У меня тоже, старина. Ты говоришь с новым архимагом Тайного Совета.

Колдун окатил собеседника волною восторга:

– Молодчина! А ты, я вижу, времени зря не терял! Трудности были?

– Вообще-то, все прошло проще, чем я ожидал.

В голове Аморна поневоле вспыхнули воспоминания: тяжелый палаш, медленно раскачивающийся в руках Кергорна; дикая боль в раздробленной копытом руке; голова Скривы, зажатая в челюстях Маскулу, с громким хрустом раскалывается пополам; залитая кровью опушка; ненавидящий взгляд Сивильды; и наконец, враждебные, настороженные глаза Вельдан – на лице ее матери.

Где-то вдали Грим усмехнулся:

– Мне бы такую «легкую» жизнь! А теперь будь внимателен, Аморн: раз уж ты теперь архимаг – то, что я скажу, окажется еще важнее.

Правитель тотчас отдал Маскулу приказ не пускать никого в стены Дома Собраний. Должно быть, Гриму и так нелегко поддерживать связь издалека, так что пусть уж им не мешают. Нетерпение колдуна заразило Аморна. Откинувшись в кресле, архимаг со все возрастающим изумлением выслушал историю похождений нескладного тиарондского парнишки, обнаружившего под землей настоящие диковины.

К концу рассказа правитель уже возбужденно мерил комнату шагами. Глаза его блестели. А вдруг это ответ? Что, если там, в подземных туннелях, найдется какое-нибудь устройство, управляющее магическими барьерами? Тогда и перстень не понадобится! Аморну всегда хватало здравого смысла, чтобы разглядеть луч надежды – и ухватиться за отличную возможность обеими руками.

– Превосходные новости, Грим! Приезжай сейчас же, сможешь? Мои ученые должны увидеть эти чудеса как можно скорее. Чувствую, находки дадут ключ к разгадке теперешних страданий нашего мира. И привози с собой парня, хорошо? Я лично с ним побеседую.

Колдун замялся.

– А это обязательно? Знаешь, бедняга и так уже много натерпелся, только вчера обрел кров. Как же не дать передышки после такого? К тому же Сколль до смерти боится, что мы заставим его показывать путь в город.

– Тем хуже, – пожал плечами архимаг. – Рано или поздно любому из нас приходится делать вещи, которых мы предпочли бы не совершать. Почему он должен стать исключением? Нет, я не собираюсь звать парня в Тиаронд. Зеленый юнец в исследовательской поездке – не подмога, скорее наоборот. Я всего лишь прощупаю его разум и выведаю все, что нужно. Нельзя же идти совсем без карты.

– И что будет дальше с бедным мальчиком? – осторожно спросил Грим.

– Да не волнуйся. Что-нибудь придумаем.

Последовало подозрительное молчание.

– Ты говоришь как Аморн? Или как…

Намек оскорбил правителя до глубины души.

– Я говорю как архимаг Тайного Совета, – холодно отрезал он. – Большое спасибо за помощь, дружище, но ты должен сделать еще кое-что. Приведи мне Сколля, и поскорее. О нем позаботятся, даю слово.

– Хорошо. – На сей раз в голосе колдуна звенела стальная нотка. – Надеюсь, хоть за последние дни ты научился различать, что правильно, а что нет. Иначе всех нас ждут неприятности, в первую очередь – тебя самого.

На этом разговор был окончен.

Кулак Аморна обрушился на стол, и бумаги полетели во все стороны.

«Когда же ты оставишь меня в покое, лорд Блейд?!»

8 СТРАШНАЯ БУРЯ

С высоты холма Серима обвела взором дикие земли горцев. Леди чувствовала себя просто на седьмом небе. Эта скачка с Кетейном во главе вооруженного отряда из двух дюжин всадников – несомненно, лучшее приключение в ее жизни. Всего лишь за ночь перепуганная беженка превратилась в торжествующую королеву.

Каким впечатляющим был их утренний отъезд из цитадели Аркана! Люди бросали свои дела, чтобы посмотреть на сына вождя и его спутницу; ребятишки роняли вещи прямо в дорожную грязь и долго махали вслед синеглазым войнам. Когда кавалькада поравнялась с башней колдунов, на берег озера вышли две мрачные тени в черных плащах и зловещих масках из черепов и дружно прокричали: «Удачи вам!»

Очень скоро крепость Аркана осталась далеко позади и совсем растворилась в вересковой мгле. Косматый конек леди Серимы – на вид полная противоположность огромному сеф-рийцу Тормона – так резво и чутко нес свою наездницу, что у той даже возникло шаловливое желание померяться скоростью с Кетейном. Ах, если бы они ехали на обычную прогулку, а не готовились выполнить опасную, почти безнадежную миссию! Леди невольно залюбовалась своим рослым широкоплечим спутником, чьи темно-рыжие волосы колыхались за спиной языками необузданного пламени. Сын вождя тоже обернулся к ней:

– Для горожанки ты неплохо ездишь верхом!

– Скачки всегда были моей страстью, которую отец охотно поддерживал. – Серима чуть кисло улыбнулась. – Старая, как мир, история. Он мечтал о мальчике.

Странно: прежде при упоминании об отце сердце девушки терзали самые противоречивые чувства – горячая любовь, граничащая с обожанием, и вместе с этим разочарование, ведь она так и не смогла угодить ему, как ни старалась. Но сейчас горечь обиды бесследно исчезла, словно развеялась на свежем, пропахшем вересками ветру.

Кетейн понимающе кивнул.

– И ты старалась за десятерых сыновей, чтобы хоть как-то оправдаться не только перед ним, но и перед собой.

Серима разинула рот.

– Ты-то откуда знаешь? Раньше никто, кроме Пресвела не понимал меня.

– Еще бы мне не знать, – невесело хмыкнул собеседник. – У нас была младшая сестра, единственная среди восьми сыновей. Ее звали Амеллин. Бедняжка всю жизнь усердствовала, пытаясь ублажить отца: ездила верхом, охотилась и даже дралась лучше всех нас, вместе взятых. Она не ведала осторожности. – Кетейн покачал головой. – И вот однажды мы напали на клан Волка. Но что-то пошло не так, враги поджидали в засаде. Сестренка решила дать нам время скрыться – и вызвала на бой их вождя. Она пала в том сражении. И спасла наши жизни. Когда я увидел это, мою душу словно табун лошадей растоптал копытами.

Лицо мужчины обратилось в холодную маску без всякого выражения, взгляд затуманился.

– Прости, – мягко сказала леди. – Должно быть, это огромная потеря.

– Для меня – да. Но не для него. Пока живы сыновья, тужить не о чем! Амеллин не стало два года назад. С тех пор я ни разу не слышал, чтобы отец упоминал ее имя.

Серима промолчала, да Кетейн и не ждал ответа. Не хватало еще отважному горцу расплакаться на глазах у своего отряда.

Выносливый коник, привыкший к местным дорогам, понемногу сбавил радостный, нетерпеливый шаг и, сберегая силы, перешел на мерный галоп, что дало Сериме возможность оглядеть окрестности.

Порывы ветра усиливались, предвещая бурю. Причем довольно серьезную. Чтобы понять это, даже не требовалось разбираться в приметах, как горцы. Густо-синяя туча, край которой они еще поутру заметили с вершины крепости, теперь нависала почти над головами, стремительно заволакивая небо. В лицо Сериме полетели первые брызги с ледяной крупой. Всадница украдкой огляделась, ища, где бы укрыться. Но куда ни кинь взгляд, вокруг расстилались лишь унылые, открытые всем ветрам торфяники.

Вот они, прелести вольной жизни. Великий Мириаль! Не собираются же горцы скакать без остановок до самого конца Серима поежилась. Могла бы и сама сообразить, что эта палка о двух концах. На какое-то мгновение припомнился роскошный, уютный особняк, полыхающий камин и Марута, ее бедная Марута, несущая чашку горячего, ароматного чая.

Но нет. С прошлым покончено. Не важно, окончится их долгое путешествие удачей или поражением, – ничего уже не будет как прежде. Всадница подавила тоскливые думы. Кетейн счел ее достаточно крепкой, иначе не взял бы с собой. И Серима не подведет его. Подумаешь, какая-то гроза!

Словно прочитав мысли спутницы, сын вождя выпрямился в седле и повел плечами, отгоняя наваждение.

– Прошу прощения, леди. Я выбрал не самый подходящий день, чтобы предаваться тяжелым воспоминаниям. Нынче следует не оглядываться, а думать о том, что ждет впереди.

Серима с благодарностью взглянула на него и повысила голос, пытаясь перекричать беспрестанный вой ветра:

– А что там, впереди? Эти другие кланы чем-нибудь похожи на наш?

– Наш?

Кетейн изумленно выгнул бровь, и леди залилась краской:

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. На сегодня крепость Аркана – мой единственный дом.

– Как великодушно с твоей стороны звать горцев своими. Особенно после всех потерь, что ты понесла из-за нас. Знаешь, ввязаться в эту поездку – очень смелый шаг. Или даже глупый, ведь с нашим братом никто не хочет иметь дела. Говорят, мы слишком вспыльчивы и не умеем слушать.

Однако по широкой улыбке спутника леди поняла, что он польщен ее словами.

– Расскажи мне о кланах, – попросила Серима.

– Предупрежден – значит вооружен?

Женщина рассмеялась.

– Вроде того. Должна же я знать, во что впутываюсь, если все так сложно. К примеру, ты упоминал клан Волка: это имя вождя или священное животное?

– Второе. Каждый из кланов носит имя священного зверя или птицы. Только не спрашивай почему. Понятия не имею.

– Ты опередил мой следующий вопрос! – Она задумалась и вдруг предположила: – Может, это из-за вашего сурового, беспокойного образа жизни? Вожди погибают, сменяя друг друга, вот людям и хочется постоянства. Общее имя дает ощущение связи поколений и принадлежности к своей, неповторимой семье, верно?

Кетейн округлил глаза.

– Надо же, ответ все время был у меня под носом, а я и не задумывался! Вот что значит пообщаться с человеком со стороны. Вообще-то ты не кажешься мне такой уж чужой. Странно, ведь обычно мы не принимаем никого, кроме своих.

– А как называется твой – то бишь наш клан?

– Народ Аркана носит имя Орла. Существует семь кланов: Орел, Медведь, Конь, Буйвол, Ворон, Дикая Кошка и Волк.

– И нам нужно убедить всех до одного?

– Нуда. Если они сами позволят. Нам еще повезет, если подберемся к тем же Волкам или Буйволам без того, чтобы в зубах застряла парочка дротиков. Нынешние вожди этих племен с Орлами не в ладах. Тебе надо понять: нет ничего более непрочного, чем дружба здешних кланов. Время от времени мы объединяемся с одним или двумя племенами, когда нужно осадить разошедшегося не в меру врага. Но только равновесие восстановлено – опять сражаемся друг против друга. Никакой любви, а уж тем более доверия.

Леди Серима погрузилась в долгие, серьезные раздумья. Затем все-таки не удержалась и решила высказаться:

– Я, конечно, вмешиваюсь не в свои дела. И торговцев такое положение вполне устраивает. Но не кажется ли тебе, что вы поступаете… неразумно?

– Уф, просто камень с плеч! – Лицо Кетейна прояснилось. – Хоть кто-то со мной согласен! Ты не представляешь, сколько раз я втолковывал отцу и братьям, что нам и так несладко приходится в этих диких топях, зачем же еще воевать с себе подобными? Но они не слушали. Обзывали меня трусом, а то и похуже. Папаша – тот вообще чуть голову мне не проломил за подобную ересь… – Внезапно он помрачнел. – А потом я перестал так думать. Смерть Амеллин сделала меня вечным врагом Волков. Боюсь, в семье каждого горца случилось что-нибудь в этом роде. Память хранит слишком много старых обид и ненависти. Мы мстим, они мстят – это вечный заколдованный круг, из которого нет выхода.

– Но на сей раз круг придется разорвать! – жарко воскликнула Серима: ее уже было не остановить. – И без промедления. Иначе все вы погибнете в когтях крылатых чудовищ.

Что-то в ее голосе заставило Кетейна внимательно посмотреть на собеседницу:

– Скажи мне, они что, и вправду так ужасны?

– Да. Намного страшнее, чем ты можешь вообразить. И теперь мы обязаны убедить в этом остальных.

– А если не выйдет?

– Должно выйти. Иначе народу горцев конец.

Больше они ничего не сказали друг другу. Хмурые, черные тучи совершенно заволокли небеса, и буря разыгралась не на шутку. Студеные потоки обрушивались на открытое пространство; в лица хлестало так, что всадники почти перестали видеть. Кетейн превратился для спутницы в неясную, расплывчатую тень. Рев ветра заглушил стук десятков копыт позади. Кони медленно брели навстречу ливню и урагану, изо всех сил упираясь короткими жилистыми ногами в землю.

– Поедем, как сможем! – прокричал Кетейн. – Нельзя терять ни минуты! Если эти мерзкие летуны появятся, то чем скорее мы достигнем крепости, тем спокойнее!

Серима кивнула, хотя не сказать, чтобы ее обрадовали такие слова. Вскоре плотный промасленный плащ Божьего Меча набух и повис на плечах леди тяжелым бременем, не в силах защитить от нескончаемых струй. Ветер норовил сорвать капюшон, и всаднице осталось либо держать одной рукой непослушные складки у самого лица, либо крепче вцепиться в поводья, и будь что будет. Когда дождь просочился за подкладку, она предпочла последнее.

Как нарочно, в воздухе резко похолодало. Лоб, уши и подбородок заломило от стужи. Ладони еще сжимали скользкие поводья, но совсем их не чуяли.

«Хватит, довольно с меня этой дикой, свободной жизни! – застонала про себя Серима. – Все отдала бы за жаркий костерок, горячую ванну и преогромный стакан доброго бренди!»

Кетейн с трудом направил коня прямо к ней.

– Ну, как ты?

Всадница собралась ответить, но рот залило водой. Леди сплюнула, утерла рукавом льющиеся с бровей ручьи, и попыталась снова:

– Лучше не бывает!

– Ах ты, учтивая лгунья!

Хохот мужчины перекрыл даже стон ветра.

– А ты чего ждал? Я же королева торговцев, не забыл?

– Не похоже! Сейчас ты больше смахиваешь на уроженку здешних мест, ты прямо создана для этих торфяников!

«Зато чувствую себя, как утонувшая крыса», – мысленно проворчала она. Но, разумеется, не стала развенчивать сладкие грезы Кетейна. Пускай себе верит, во что хочет.

Всадница откинула с лица налипшие локоны и от души выбранила гадкий ливень. А впрочем, сколько ни притворяйся перед самой собою – ей все это нравилось. Некий неведомый прежде жар согревал Сериму изнутри, прекрасно защищая от дождя и бури.


Грим сидел в своем рабочем кабинете. Колдуна терзали укоры совести. Теперь в его руках судьба не одного, а двух молодых людей.

Горемычный Сколль едва нашел убежище, едва почувствовал себя в относительной безопасности. Можно ли взять на душу такую вину, отрывать парнишку от друзей, в конце концов? Однако противиться Аморну Грим тоже не в состоянии. Разве только позаботиться о бедном юноше, когда тот попадет в Гендиваль. Пусть потом Тайный Совет сотрет все воспоминания из разума Сколля – главное, чтобы его благополучно вернули в родные края. Хотя бы эту малость колдун непременно обеспечит.

Но другой молодой человек доставлял еще больше хлопот. Грим собирался представить архимагу Дарка. Ученик поумнел, оперился и вполне подходит на роль нового чародея. Да, но теперь, после ссоры с новым главой Тайного Совета, – удастся ли затея колдуна?

Как же быть – взять Дарка с собой, несмотря на то что новобранца могут отвергнуть? Или же бросить его здесь одного сражаться с крылатыми охотниками? А на кого первого обрушится гнев Аркана, едва тот узнает про исчезновение колдуна?

Настойчивый писк и дребезжание отвлекли Грима от раздумий. Это импы, заскучав в клетке, громко просились на волю. Хорошо еще, маленький Гар остался в Гендивале с Маскулу. Шума и от прочих достаточно. Вздорный Исс, конечно, пререкался с вредным Биром, да и самки вели себя не лучшим образом. Взбалмошная Ваи вышвырнула из клетки свою подстилку и почти все игрушки, а чувствительная Элл трясла прутья решетки, пронзительным визгом взывая к вниманию хозяина.

Ну ладно, по крайней мере с этими скоро не будет трудностей. Не придется думать, как и дальше хранить их в строжайшем секрете. Колдун просто сгребет малюток в охапку и отошлет всю ораву Маскулу. О Мириаль, ну и перепугается же старший чародей!..

Внезапно дверь в покои Грима с грохотом распахнулась. Тот гневно повернулся – и увидел на пороге любимого ученика.

– Что ты себе позволяешь? – гаркнул колдун. – Сейчас же убирайся!

Но было уже поздно. Дарк стоял, раскрыв рот, и во все глаза таращился на клетку в дальнем углу, которая тянулась от пола до потолка.

– Святые небеса! А это кто такие?

– Не твое дело, – раздраженно буркнул учитель. – Думаешь, почему я запретил вам с Изобией входить сюда? И не вздумай выжимать из меня последние соки своими расспросами. А теперь, – он нахмурился, – будь любезен объяснить, почему ты нарушил приказ и ворвался без стука.

– Мне кажется, вам что-то известно, – честно признался Дарк. – Стоит заикнуться об этих странных находках Сколля, вы тут же переводите разговор на другое. Будто нарочно подогреваете мое любопытство. Учитель, вы даже не потрудились изучить их как следует – забрали и заперлись у себя, словно за вами гнались все крылатые охотники. Я тут ломаю голову, не знаю, как и ответить Сколлю! Хотел было постучать, но вдруг думаю: с какой стати? Я взрослый колдун, у меня за плечами первый Переход. – Молодой человек запнулся.

Вспоминает несчастного мальчика, страдания которого оборвал, догадался Грим. Но ученик быстро овладел собой и твердо закончил:

– И не вижу смысла стоять под дверью, точно попрошайка или малое дитя! Что тут происходит?

Наставника захватила врасплох эта вспышка горячего, сильного нрава.

«А парень-то и в самом деле подрос, – улыбнулся про себя учитель. – Пора относиться к нему подобающим образом. И я еще намеревался оставить его здесь! Ни за что! Неужели пустячная стычка заставит Аморна ослепнуть? Ведь лишь слепец не разглядит в Дарке задатки превосходного чародея! Да Тайный Совет ухватится за парня – тем более, у них там недостаток свежей крови».

– Ты совершенно прав, – обратился Грим к ученику. – Прими мои извинения. С самого первого дня мне приходилось многое утаивать от тебя. Настало время исправить эту несправедливость.

С чего бы начать, лихорадочно соображал он. История Совета Чародеев – слишком длинно.

– Дарк, мальчик мой, скажи, ты согласишься уехать отсюда? Я все объяснил бы по дороге.

– Уехать? Куда?

Грим посмотрел ему прямо в глаза и тихо сказал:

– За пределы магических барьеров.

Челюсть ученика отвисла до пола.

– За пределы?.. – Голос дрогнул. Дарк глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. – Я знал. Я всегда подозревал, там что-то есть! Эти крылатые чудища, погубившие Тиаронд, они должны были откуда-то взяться!

Наставник искривил рот в усмешке. Разумеется! С той поры, как дрогнули Завесы, даже обычные люди задаются лишними вопросами. Видишь, Кергорн, отступник был прав. Природу этого мира не удержать в секрете, как ни старайся.

– Когда в путь?

Нетерпеливый ученик вернул Грима к действительности. Рассуждать об отъезде нетрудно, а вот как выполнить задуманное? Ведь речь не о простой вылазке к озеру! Аркан в последнее время стал подозрителен, разве он позволит колдунам разгуливать где угодно? Бежать – да, именно бежать из башни – придется с величайшей осторожностью. К тому же вести с собой перепуганного паренька против его воли. Если их поймают, бедному Сколлю тоже не поздоровится.

Нет, Аркан не причинит беглецам вреда. Хотя здорово разозлится, и не без причины. Самое большее, заключит их в подземелье: колдуны слишком нужны ему в такое опасное время. Страшнее будет наткнуться в темноте на вооруженный дозор враждебного клана. Горцы привыкли сначала орудовать клинками, а потом задавать вопросы.

Восторженный юноша вдруг посерьезнел – видимо, тоже подумал об Аркане.

– Грим, знаешь, поехать с тобой – мое самое заветное желание. Но можем ли мы бросить клан прямо сейчас? Эти люди нуждаются в наших знаниях, как никогда раньше.

«Дарк, я горжусь тобою! – возликовал наставник. – Обыщи Аморн хоть весь свет, лучшего чародея не найти!» Вслух же он произнес:

– Конечно, ты прав. Это бессовестный и крайне дурной поступок. Однако, боюсь, мой мальчик, выбора у нас нет. Кроме той жизни, которая тебе знакома, у меня есть и другая. Ее обязанности несравненно выше здешних. Мои хозяева должны увидеть находки Сколля. Надеюсь, это поможет не только избавиться от летучих охотников, но и прекратить ваши ужасные дожди. Каллисиора не одинока, Дарк: прочие земли тоже страдают, и гораздо хуже. Даже если существование одного маленького племени под угрозой, мы вынуждены учитывать судьбы целого мира. Понимаю, мне и самому горько. Утешает одно: то, что мы сделаем, в конце концов принесет пользу всем.

Ученик долго молчал, пристально глядя на собеседника, потом заговорил:

– Не знаю, насколько далеко простираются твои планы, Грим, но идти лучше ночью и налегке. Попробуем как-нибудь проскочить мимо дозорных.

– Снова в точку, – кивнул наставник и задумчиво прикрыл глаза. – Еще кое-что. Я не говорил тебе? Сколля придется взять с собой.

– Что-о?! Но это несправедливо, учитель!

– Согласен, – вздохнул тот. – И опять же, иначе нельзя. Таков приказ. Хозяин пожелал сам опросить мальчика.

– Ну и как мы с этим справимся? – приуныл Дарк. – Обеспечить безопасность Изобии, пока нас не будет; похитить Сколля; обойти все дозоры горцев; а главное – летающие твари в любое время могут вернуться за добычей.

– Понятия не имею, – сознался Грим. – А времени на раздумья все меньше. Аркан требует, чтобы никто не покидал крепость после захода солнца; отныне двери будут крепко запираться до утра.

Наставник проводил помощника из рабочих покоев и вниз по винтовой лестнице. В конце пути молодой человек схватил его за локоть:

– Так что это за звери, учитель? Ни разу подобных не встречал!

– Все расспросы по дороге! – улыбнулся Грим.

«Поверь, мой мальчик, ты еще не то увидишь. Только бы нам удачно пересечь магические барьеры».

9 ЗАХОД СОЛНЦА

Меглин была довольна: ялик доплыл до устья как раз вовремя. Ветер почти утих, но последние воды отлива понесли судно прямиком к поселению на южном побережье. Стоя на палубе, чародеи упивались живописным зрелищем заката. Почти точно за кормой вечернее солнце опускалось в расплавленное золото волн, и черные силуэты холмов отчетливо прорисовывались на пламенеющем небе. Впереди, над бескрайними просторами моря, синева безоблачного небосвода сгущалась до загадочных оттенков аметиста и сапфира, и, казалось, медленно плыли в темнеющей зыби острова, остроконечные вершины которых горели в лучах зари.

Сказочная картина заставила сердце Элиона сжаться от привычной тоски. Милая, незабвенная Мельнит! Прирожденная морячка, здесь она оказалась бы в родной стихии; капризные, переменчивые волны и ветры охотно делились с этой женщиной своими тайнами. Она обожала маленькие пристани, рыбацкие поселения с их грубыми тавернами. Ничто не доставляло Мельнит большего наслаждения, чем до глубокой ночи просудачить с осипшими торговками рыбой, матросами, портовыми грузчиками и веселыми девицами. А как она слушала сочные, живые байки какого-нибудь странника или простого бродяги! Перед Элионом будто наяву предстало увлеченное лицо подруги, ее восторженная улыбка и мягкие блики от свечей в медно-рыжих волосах.

«Сгинь! Оставь меня в покое, призрак!»

Элиона застала врасплох эта внезапная вспышка собственной ярости. Как бы ни ранили душу болезненные воспоминания, прежде он всегда встречал их с распростертыми объятиями.

– Ты уверен, что это Мельнит преследует тебя, а не наоборот? – тихо промолвила Вельдан у него в разуме. – Может, уже пора отпустить ее с миром?

– Только не это, – покачал головой чародей. – Покуда она жива в моем сердце, я словно по-прежнему надеюсь еще увидеть свою подругу – вот-вот, за ближайшим поворотом. – Перед глазами Элиона поплыла и закачалась золотистая дымка. – Отпустить ее, как ты говоришь, – значит признаться самому себе, что Мельнит никогда не вернется. А я не вынесу этой утраты.

Однако, не успев договорить, чародей ощутил горький укор совести: так ли часто он думал об ушедшей в эти смутные, насыщенные событиями дни? И если уж быть до конца честным, разве от этой вынужденной передышки не полегчало на сердце?

Устье реки оканчивалось парой мысов, выдающихся далеко в море. Глубокий залив у края южного выступа окружали низенькие домишки из серого камня. Меглин резко повернула румпель – ялик слегка накренился, повернул и лениво проскрежетал о бревна плавучего заграждения.

– Тютелька в тютельку! – сказала себе капитанша. – Ветра-то считай, что и не осталось.

С прощальным дуновением бриза суденышко вошло в гавань. В конце причала, где высился величественный факел маяка, старик и мальчонка покачивали удочками, усевшись прямо на краю дока. Рыбаки приветственно помахали ялику; при виде дракена, свернувшегося на корме, у обоих отвисли челюсти. Меглин искусно провела судно вдоль каменного причала и наконец пришвартовалась у длинного парусного барка.

– Э-ге-гей, Арнонд! Я привезла тебе пассажиров! – прокричала она.

Тут же открылся один из люков корабля, и оттуда показался широкоплечий мужчина с бычьей шеей и коротко стриженными черными волосами. Широко ухмыльнувшись, капитан барка проорал:

– Здорово, Меглин! Прекрасно уложилась!

– Да ладно, просто поймала остатки отлива, – отмахнулась та и соскочила на берег помочь Чалэсу закрепить ялик.

Стриженый великан тоже выбрался на пристань и сгреб гостью в крепкие объятия.

– Э-э, поставь на место, задушишь! – отбивалась Меглин. – Смотри, вот застанет тебя Ровен с другой женщиной! Кстати, как она?

– Расцветает! – Капитан описал руками в воздухе широкий круг и еще шире расплылся в довольной улыбке. – Сейчас поднимется к нам. Она теперь такая огромная, что еле пролезает в люк.

– Наверно, уже недолго ждать?

– Ага. Прокатимся с вами – и все, на покой. Пусть карапуз родится, потом возьмемся за старое. Вот интересно будет ходить под парусом с малышом!

– Даже интереснее, чем ты думаешь, – расхохоталась капитанша.

Арнонд пожал плечами.

– Ничего. Мы с Ровен и сами выросли в море. Главное, чтобы семья была вместе.

В эту минуту молоденькая высокая женщина, неуклюже пыхтя, вылезла на палубу, и капитан бросился на помощь супруге. Вскоре оба спустились на берег. Меглин залюбовалась миловидными чертами нежного лица подруги, огненным отливом ее длинных темных локонов.

– Знаешь, Арнонд сказал сущую правду. Ты действительно расцвела, дорогая!

Ровен засмеялась:

– Ладно, послужу хоть украшением, все какая-то польза! Добрые денечки, когда я натягивала канаты и таскала на себе ящики с грузом, пока что закончились!

– Не спеши, – отозвался супруг. – Теперь у нас есть Зидрас, он тоже отлично справляется. Если, конечно, выманить шельмеца из таверны.

Меглин закатила глаза:

– Старый бродяга все не меняется? Хорошо, пока мы его ждем, позвольте представить ваших пассажиров.

Она обернулась к чародеям и Аили, скромно стоящим у трапа, и позвала друзей на берег. Последним, чуть не опрокинув ялик, сошел громоздкий дракен.

– …а это Казарл, – закончила капитанша.

– Надеюсь, от этого страшилища у тебя не начнутся схватки, Ровен? – вставил слово Элион.

– Я не так пуглива, – улыбнулась та. – И по-моему, он прелесть.

Дракен изумленно округлил глаза, когда женщина протянула руку и погладила его по носу, – а затем издал из глубины горла раскатистый клекот, отдаленно похожий на кошачье мурлыканье. Элиону достался взгляд, полный яда:

– Сразу видно человека редкого ума и проницательности. Чего не скажешь о некоторых.

Поблагодарив Меглин, пассажиры принялись перетаскивать вещи на барк. Чалэс направился было в таверну за Зидрасом, но капитанша воскликнула:

– Эй, к чему отрывать старину матроса от кружки рома ради таких пустяков? Лучше уж я займу его место, чем зря околачиваться в порту до вашего возвращения. Люблю я реку, но иногда и в море выйти для разнообразия не повредит.

Арнонд посмотрел на нее с сомнением, а Ровен высказалась без обиняков:

– Поскольку капитан здесь мой супруг, приказы может отдавать он один.

Элиона восхитила эта дерзость: все-таки Меглин – хозяйка барка! Но та лишь усмехнулась:

– А ты просто рявкни на меня, как начну забываться! Видишь, я сама напрашиваюсь.

– Рявкнуть? – Капитан обнял беременную супругу за плечи, весь просияв от гордости. – Будь спокойна: она так тебя отчихвостит, что мало не покажется.

Меглин кинула взгляд на вечереющее небо.

– Раз уж я тут не могу распоряжаться, как насчет небольшого пожелания? Вроде бы ветерок потянул. Не пора ли нам готовиться в путь?

Спустя полчаса барк неторопливо покинул бухту и устремился в открытое море.

– Как хорошо, что мы снова в пути, Элион! – Глаза Вельдан лихорадочно блестели. – Я целый день изводилась, все думала о Тулак и Завале: что, если драконы снова их похитят? Скорее бы уж вернуть обоих в Гендиваль!


Дело шло к вечеру, когда укрытие наконец было завершено.

– Ну вот, – сказала наемница, вытирая пальцы о многострадальные штанины. – Теперь ночь переживем, как люди. Гляди-ка, а мы неплохо потрудились.

Бывшего иерарха распирала гордость: как-никак первое жилище, возведенное собственными руками. Пусть грязные ладони горят и ноют от боли, пусть не счесть царапин, мозолей и ссадин – какая разница! Кривобокая постройка чудилась ему верхом совершенства, хотя менее предубежденный наблюдатель вряд ли счел бы ее изящной. Когда же ночь? Завалю не терпелось испытать творение на деле.

Но разве Тулак, эта прирожденная рабовладелица, позволит усталому труженику почивать на лаврах? Ничего подобного! Иерарх не успел и глазом моргнуть, как в руках у него оказались дно от кувшина и жестянка.

– Сходи за водой, ладно? Где-то в паре сотен ярдов отсюда по скале течет ручеек. А я пока я разведу огонь.

Пошарив в нагрудном кармане рубашки, старуха достала кремень.

– Запомни, сынок, вот эта штука должна быть всегда с собой. На всякий случай. Заведи такую привычку, и когда-нибудь она еще сослужит добрую службу.

Заваль медленно побрел прочь, не сводя взгляда со скал.

«А ведь я, пожалуй, делаю успехи. Кто бы мог подумать! Бывший иерарх учится выживанию».

Струйка воды еле-еле капала на песок. Заваль с трудом дождался, пока жестянка наполнится до краев. Что, неужели так мало? Да эдак он всю ночь пробегает туда и обратно! Обреченно вздохнув, иерарх скорее подставил под ручеек обломок кувшина и принялся нетерпеливо топтаться на месте, дрожа от ветра.

Закат окрасил пляж в оттенки золота и яркой меди, когда Заваль вернулся в укрытие. В крохотной берлоге меж валунов весело полыхал костерок. На крышке, снятой с жестяной коробки, поджаривались крабы, шипя и потрескивая от пламени. Иерарх потянул носом аппетитный запах – и чуть не захлебнулся слюной. Тулак сидела на камне у самой воды; компания добарков качалась на волнах у ног наемницы. «Интересно, о чем они беседуют», – подумал Заваль. И сам изумился тому, как быстро привыкает к мысли, что мохнатые малютки способны общаться. С величайшей осторожностью опустив на берег сосуды с бесценной – до последней капельки – влагой, иерарх подошел поближе. За спиной Тулак лежала куча серебристой рыбы; наёмница быстро и ловко чистила ее острым ножиком.

– Эй, а это откуда взялось? – воскликнул Заваль.

– Клинок-то? – переспросила старуха. – Он был у меня в сапоге.

– Так что ж ты… – Товарищ задохнулся от гнева. – Я все ладони в кровь содрал, ломая ветки!

– Ничего твоим ручкам не станется. Даже не думай, я не дала бы затупить или сломать кинжал о грубый хворост! Ведь неизвестно, где окажешься завтра. Ножик – это все, что у нас есть: наше орудие труда, наша защита. И я лучше почищу им рыбу. Насчет меча могу сказать то же самое.

– Ну да, конечно, так просто. – Заваль вздохнул и присел на камень. – Иногда я чувствую себя круглым дураком.

– И это речь иерарха Каллисиоры? – ахнула наемница.

– Какой же я теперь иерарх?! – Мужчина отвернулся и устремил взор куда-то вдаль. – Сам не ведаю, кто я.

– Придется выяснить. Представь, как это будет увлекательно! – возразила Тулак и хитро подмигнула. – Ты столько узнаешь о себе, об Аили.

Мужчина залился краской и хотел было перебить старуху, но та гнула свое:

– Послушай, сынок, с тобой все в порядке – только, пожалуйста, не вздумай распускать нюни. Ты ничем не хуже прочих людей. После стольких лет тепличного существования начинать новую жизнь нелегко, и я, признаться, ждала от тебя меньшего. Погоди, и ты ко всему привыкнешь. Настанет день, когда у тебя найдется собственный нож в сапоге, – она ухмыльнулась, – я даже подскажу, где такие делают.

Мокрая галька захрустела под ногами друзей по несчастью. Вернувшись в укрытие, Тулак завернула несколько рыбин в большие листья и положила их печься в горячие голыши у костра.

– Добарки? На них напали какие-то твари, я так и не поняла, какие именно, – неспешно рассказывала наемница в ожидании ужина. – Похоже, они явились из-за магических Завес, подобно крылатым чудищам, истребившим Тиаронд. Бедные существа полагают, что они – единственные, кому удалось выжить в этой войне. Их чародей Мрайнил решил наплевать на законы и перевез уцелевших товарищей в Гендиваль, пока их расу не истребили под корень. Страшно подумать, как ответил бы на это Кергорн. Но, к счастью, власть уже переменилась, и кто бы ни занял его место, добарки уповают, что новичок проявит к ним больше великодушия. – Старуха пожала плечами. – Я тоже на это надеюсь. Иначе оставаться и нам скитальцами до конца своих дней.

– Скажи, когда вы говорили с Вельдан, ты не заметила в ее голосе беспокойства по этому поводу?

Тулак широко ухмыльнулась:

– Очень хороший вопрос. Она так и не сказала, кто стал архимагом. Но ни малейшей тревоги я не уловила.

– Вот и отлично. – Заваль поерзал на камне, устраиваясь поудобней, и протянул руки к потрескивающему костру. – Ты оказалась права, жилье и костер – все, что нужно человеку. Я почти счастлив. Долго еще печься этой рыбе?

Наемница потыкала острием ножа в дымящиеся листья.

– Она уже готова. Как и мой бедный желудок.

Иерарх разделял ее чувства. Он и сам изголодался, как никогда в жизни.

По очереди передавая друг другу нож и «ложку» из раковины моллюска, Тулак и Заваль поели рыбы прямо с пышущих жаром камней. Белое мясо крабов, извлеченное из расколотых панцирей, оказалось заметно жестче. По окончании трапезы, когда на берегу сильно похолодало, наемница подкормила огонь дровами. Товарищи придвинулись ближе к дымному костерку. Ветер завывал все громче. Вокруг сгущалась ночная тьма, и в Далеких небесах загорались первые звезды.

Хотя дракон Этон и утратил осязаемое тело, янтарное горячее пламя по-прежнему притягивало его душу. В этих сияющих языках он увидел неясные отблески ослепительного света в хрустальных небесах родной Альтевы; дракону вспомнились друзья, которых он лишился, и размах собственных великолепных крыльев, упивающихся живительными лучами солнца.

Все тщетно, ничего не вернуть. Прекрасное, гибкое, золотое тело Этона превратилось в груду гниющей плоти, а сверкающие крылья переломаны в том злополучном горном обвале. Если бы не внезапное появление Заваля, жизнь дракона угасла бы навеки, будто свеча. Что же осталось теперь? Дух, разум и бесценная память Провидца, вобравшая опыт всего драконьего рода. И все они – лишь незваные гости, кое-как прилепившиеся к рассудку слабого, уязвимого человека. Негусто. Но отныне о большем нельзя и мечтать. А дом – дом потерян безвозвратно. Этона охватили тоска и бесконечное одиночество; от боли хотелось оглушительно выть на луну.

В то день, когда дирканы пленили Заваля, дракону впервые открылись некие горькие истины. Этон всегда сожалел о том, что его народ ввел свою лазутчицу в Тайный Совет, отношения в котором изначально строились на взаимной помощи и доверии. Впервые увидев хищных, злобных трутней, он сразу догадался: это Скрива дала знать прочим, где Провидец. Друзья вернут его домой! Но ликование длилось недолго. Новое озарение с чудовищной силой поразило несчастного. Как только из головы Заваля выпотрошат память драконьего рода и передадут ее преемнику Этона, с хрупким человеком будет покончено. И с самим бывшим провидцем – тоже.

– Но я не желаю умирать!!!


Иерарх клевал носом, глядя в огонь, когда в голове мощным эхом прокатился громогласный вопль дракона, заставив человека вскочить с места. Заваль совершенно забыл о своем невероятном госте за этот день, полный забот о хлебе насущном. Тулак тоже вскочила, доставая меч из ножен.

– Что? В чем дело?

Иерарх набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул – и уселся обратно.

– Извини. Ложная тревога.

Зачем старухе лишнее беспокойство? Заваль решил сам разобраться с Этоном. Имеет он право на собственные тайны?

Наемница осталась на ногах, пристально вглядываясь в сумерки за чертой огня.

– Ложная тревога? Это что еще за шуточки?

– Извини, – повторил иерарх. – Я, наверное, задремал. Мне послышался какой-то голос.

– Нет никакого голоса, – буркнула бывшая наемница. – Но я, так и быть, пройдусь по берегу, проверю. И потом, хотя еще рано высматривать корабль, но кто знает…

Тулак растворилась в ночи, покинув товарища наедине с укорами совести.

«Но я ведь не один, верно?»

Кажется, непрошеный пассажир сознательно затаился с тех пор, как их обоих похитили. Интересно почему? Заваль прикрыл глаза и обратил свой мысленный голос вовнутрь:

– Этон! Ты там? Что случилось?

– Похоже, мне следует принести извинения. Я не хотел вмешиваться в твою жизнь.

Дракон говорил робко и приглушенно. Иерарху стоило большого труда признать мудрое и самоуверенное существо, что некогда повергло его в такой ужас. Заваль нахмурился. Теперь они словно поменялись ролями. А Этон продолжал:

– Пойми, это все отчаяние. Я умирал, я почти умер. Где уж тут подумать о последствиях? Ты подвернулся, я вторгся в твой разум. И сейчас мы вместе храним те знания, без которых драконьему роду не выжить. Мое племя ни перед чем не остановится, чтобы заполучить их обратно.

Так вот оно что! По спине иерарха пробежал озноб. Тулак и Вельдан намекали на происки драконов, но только в это мгновение Завалю открылся истинный смысл происшедшего.

– Ясно, – неторопливо начал он. – Им нужен ты. Поэтому ищут меня. И… что же дальше?

– Можно было бы передать эти воспоминания с помощью языка, но, к сожалению, я сам не осознаю их. Да и ты скончаешься гораздо раньше, чем я успею высказать хотя бы мизерную долю. Поэтому драконы поступят иначе. Просто-напросто вы тряхнут мои знания в голову нового Провидца. Но при этом я окончательно перестану существовать или же изменюсь до полной неузнаваемости. А ты… – Этон помолчал и неохотно выдавил: – Человеческий мозг не предназначен для подобного испытания. Скорее всего, твоя личность тоже бесследно погибнет.

– Какая жестокость!– возмутился иерарх.

– Драконы так не считают. Видишь ли, для них я все равно что мертв. По мнению родичей, Этон занял чужое тело с единственной целью: сохранить память рода. Никто и понятия не имеет, что душа Провидца тоже перешла в тебя. И совершенно не хочет умирать.

– А я хочу?– мрачно возразил Заваль. – Впрочем, уж до этого твоим родичам точно нет дела.

Веселенькое дельце! Выходит, пока этот-призрак у него в голове, охота на иерарха никогда не закончится. И единственный способ избавиться от чужака – заплатить собственным рассудком. А то и жизнью.

10 МИРАЖИ

Она больше не нуждается в нем. Немыслимо. Да как эта уличная девка дерзнула после всего, что он сделал? Пресвел отказывался верить своим глазам. И все же слуга Серимы все видел. Свет очага превратил волосы Рохаллы в золотистый нимб. Молодая женщина увлеченно слушала рассказчика. На коленях у нее пристроилась малышка Аннас. Сунув большой палец в рот, девочка сонно внимала какой-то сказке о древних героях и затерянных кладах. Рядом с умилительной парочкой сидел Сколль. Он придвинулся так близко! Ну прямо счастливое семейство! Сопляки. Пресвел скрежетал зубами от злости.

«Это несправедливо. Рохалла должна принадлежать мне. Я полюбил ее с первого взгляда. Если б не я, этой гулящей вообще бы здесь не было. Пошла бы на корм летучим охотникам со всеми тиарондцами».

Для слуги леди Серимы день определенно не задался с самого утра. Меж диких великанов-горцев Пресвел чувствовал себя презираемым, заброшенным, посторонним. Грубые воины яснее ясного намекнули, чтобы тот не путался под ногами. Тормон повздорил с хозяйкой и ходил злее волка. Сама же леди, ни словом ни обмолвившись, покинула надежную крепость и очертя голову поехала навстречу смертельной опасности.

«Прежде хозяйка без меня и шагу не ступила бы. Но это моя вина: я уделял чересчур много внимания смазливой девице и забыл о своих обязанностях. Вот Серима и нашла другого защитника».

Он закрыл лицо руками.

В глубине души Пресвел понимал, что не прав. Еще в тот день, когда он ввел Рохаллу в хозяйский особняк, мужчина запретил себе мечтать об этой распутнице, словно предчувствовал: она разобьет ему сердце. Наивный влюбленный думал, что достаточно ожесточился против страдания. Но правда жизни оказалась страшнее самых мрачных ожиданий.

Нынче Рохалла уже в открытую избегала неугодного ухажера, не переставая нянчилась с дочкой Тормона, так что Пресвел и помыслить не мог о беседе с глазу на глаз. И вот после ужина неблагодарная садится у очага и воркует со Сколлем. Поначалу слуга леди Серимы не придал этому особого значения: еще одна женская прихоть, лишь бы держать отвергнутого поклонника на расстоянии. Но эти двое хихикают и перешептываются! Пресвел продолжал смотреть, и его сердце снедала черная, уродливая язва ревности.

Да как он смеет! Как они оба смеют!

Вот юнец несмело положил руку на плечи Рохаллы. Девушка вздрогнула и напряглась. Теперь-то уж она прогонит нахала взашей! Но прошла минута, другая, а бесстыдница и не собиралась противиться его приставаниям.

Это уже слишком! Пресвел бросился прочь из комнаты, спотыкаясь о чужие ноги. В коридоре он остановился и припал к холодной стене, тяжело задыхаясь.

«Ну все, хватит с меня. Не бывать этому! Придется потолковать с парнем по душам, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни».

За пазухой остался длинный острый нож. И слуга леди Серимы знает укромное местечко, где можно застать Сколля одного. Разразись хоть потоп – вечером крысеныш в любом случае зайдет на конюшни проведать своего бесценного жеребца. Вот там они и поговорят. Парня нужно запугать, только и всего.

По крайней мере так внушал себе Пресвел, спускаясь по лестнице и до боли сжимая рукоять ножа.


Дарк попрыгал на туго набитом соломой матрасе, погладил роскошные медвежьи шкуры, устилающие кровать.

– Вот это жизнь! Прямо жаль уезжать. – Молодой человек помедлил. – Все-таки, знаешь, я чувствую себя немного виноватым: бросить хозяев после такого радушного приема.

Наставник повернул хмурый взгляд от черного окна, куда неотрывно смотрел последние десять минут.

– Когда же ты повзрослеешь, мой мальчик? Скажи еще, что Аркан по доброте душевной поселил нас в таких великолепных покоях! Да он просто суеверный дикарь, готовый задабривать собственную тень!

«Ага, Грим, значит, тебе тоже стыдно. Иначе не злился бы попусту», – догадался ученик, но благоразумно промолчал.

Пока наставник предавался невеселым размышлениям, Дарк решил еще раз проверить, все ли вещи собраны. Диковинные подземные находки, три одеяла, еда, теплая одежда и плащ для Сколля. Сверху лежала веревка – на случай, если с парнем возникнут трудности. Святая Мириаль, а сколько бесценных книг и свитков, сколько прекрасных, незаменимых вещиц бросают колдуны в башне на произвол судьбы! У молодого человека защемило сердце.

«Вернемся ли мы сюда? Как там сказал учитель? Пора взрослеть. Мне страшно».

Оставалось надеяться, что цель оправдает их риск. Однако мысль о будущем не только пугала, но и приятно щекотала нервы. Грим успел-таки поведать Дарку кое-что об истории Тайного Совета в Гендивале, о полной опасностей и приключений жизни за магическими барьерами. Ученик до сих пор не был уверен, что все это происходит с ним на самом деле: они с учителем отправляются в ночное путешествие, навстречу неведомым землям, необычайным тварям и удивительным силам.

Неужели это правда, и Дарк станет частью другого мира? Прощайте, ужасная маска, страх и ненависть окружающих! Впервые в жизни молодой колдун сможет развить свои способности достойным образом и употребить их на пользу людям!

Наконец Грим обратился от полночных размышлений к действительности.

– Пора, – промолвил он. – Встречаемся внизу, на конюшнях, как договорились.

Надев маску-череп, наставник подхватил вещи обоих и вышел из комнаты. Ученик чуть приоткрыл дверь, чтобы посмотреть ему вслед. Удаляющуюся фигуру Грима окружало еле видное сияние, заметное лишь наметанному взгляду колдуна. Часовые у двери Аркана даже не моргнули, когда учитель, облаченный в мираж, спокойно прошел мимо и растаял во тьме.

«Вот бы мне так», – восхитился молодой человек.

Разумеется, Дарк прилежно изучал основы Обаяния, но поддерживать обман так долго ему не под силу. К счастью, сегодня это не потребуется. Ученик сел к самому очагу и постарался напоследок насладиться теплом, ведь предстояла долгая холодная ночь. Наставнику понадобится время, чтобы попасть в условное место. Потянулись бесконечные минуты ожидания. Молодой колдун напряженно раздумывал, не упущено ли что-нибудь важное.

Своих потешных зверушек (кстати, что же это все-таки было?!) Грим отослал, в общем-то, неизвестно куда, но путь колдунов лежал в том же направлении. Съестные припасы перевезены в крепость, как и служанка Изобия с маленьким сынишкой. Покоев для почетных гостей им, конечно, не предоставили, но в комнаты для вдов и сирот пустили. Что ж, в тесноте, да не в обиде. Супруга вождя, великодушная Дамаэва, приняла бедолаг под свое крылышко. Вот и чудесно: теперь Аркан, как бы ни разгневал его побег колдунов, не выместит ярость на слабой девушке. Хотя насчет слабости – это еще как посмотреть. Пусть вождь пыжится и храбрится, сколько угодно, но и своенравной красотке под горячую руку не попадайся.

Итак, все улажено. В дорогу! Дарк поднялся и окинул прощальным взором уютную комнату. Подходя к двери, молодой человек привычно потянулся за своей маской – для него это было так же естественно, как выдохнуть после вдоха. Шнурок у застежки совсем протерся и висел на одной ниточке. Не беда. Держался же он как-то до сих пор, пусть послужит еще самую малость. А потом – хоть трава не расти. Наставник утверждал, что члены Тайного Совета не нуждаются в подобных игрушках. Дарк закрепил маску-череп чуть аккуратнее обычного и вышел в коридор.

В отличие от Грима ученик не стал прятаться, а нарочито громко прошагал по каменному полу мимо часовых и даже благосклонно кивнул в ответ на их почтительное приветствие. А все-таки хорошая вещь эта маска: можно хотя бы не беспокоиться о том, что написано у тебя на лице.

Во время первого визита парнишки Дарк выведал, где именно в крепости тот ночует, и теперь направлялся прямо туда. Продуваемые сквозняками, тускло освещенные коридоры были почти безлюдны. В это время народ обычно собирался в большой зале, чтобы поужинать и скоротать вечер за сплетнями, картами, песнями и кокетливым заигрыванием. А раз так, Скол-ля, очевидно, не окажется в тесной холодной каморке, которую делят с ним еще несколько человек. Молодой колдун на всякий случай заглянул туда: нет, на сей раз не повезло. Вещи молодых неопрятных холостяков раскиданы как попало, а парня и семерых его соседей давно уже след простыл.

Дарк разочарованно пожал плечами. Очень жаль. Останься Сколль у себя, это всем облегчило бы жизнь.

Но вот колдун добрался до большой залы и встал в дверях, осматриваясь. Наполненный людьми гостеприимный чертог озаряло приветливое сияние двух жарких каминов и огромных сальных свечей в настенных канделябрах. Кто-то мелодично играл на арфе. У одного камина воины резались в кости. У второго собрались восторженные слушатели какого-то рассказчика, и Дарк заметил среди них Сколля. Тот сидел рядом с миловидной девушкой и ребенком.

Полный провал! Это ж на какие ухищрения надо пуститься, чтобы оторвать парня от этой чаровницы!

Колдун медлил, не зная, как быть. Но тут судьба улыбнулась ему. Рассказчик умолк, девица наклонилась пошептаться с полусонной малышкой, затем бережно сняла ее с колен и повела к выходу. Сколль тоже приподнялся, но красавица жестом остановила его.

– Я знаю, Аннас, – услышал Дарк, когда двое прошли мимо, – ты хочешь еще одну сказку. Но всем деткам давно пора спать. Давай найдем твоего папу и пожелаем спокойной ночи. А завтра будут другие истории, обещаю.

Молодой колдун вознамерился войти незаметно, однако отблески пламени на кошмарной маске смерти уже вызвали волнение среди толпы. «А ты вообразил, что они свыкнутся с этим зрелищем?» – усмехнулся про себя Дарк.

Сколль удивленно распахнул глаза, узнав нового товарища. Хоть один человек не шарахнулся от него, как от прокаженного. И на том спасибо. Любимый ученик Грима поманил парнишку за собой.

– Добрый вечер, сэр. – Голос Сколля прозвучал несколько растерянно. – Ну как, выяснили что-нибудь новенькое про мои находки?

– У нас до этого руки не дошли, – неловко солгал собеседник. – Наставник только сейчас занялся твоими диковинами вплотную, вот я и ушел, чтобы не мешать. Помнишь, ты говорил мне о своей замечательной лошади? Я просто подумал, может, у тебя найдется минутка показать такое сокровище?

Наивный парнишка зарделся от удовольствия.

– О да, сэр! Конечно! С радостью.

– Прекрати называть меня сэром, а? Дарк – вполне достаточно.

– Ладно, сэр… то есть Дарк.

Сколль живо зашагал вниз по ближайшей лестнице, без устали нахваливая драгоценную кобылицу; товарищ уныло топал следом, снедаемый угрызениями совести. Ближе к стойлам ступени завились в узкую спираль, грубо вырубленную из камня. В ушах назойливо свистели сквозняки. Меж холодными сырыми стенами стало не протиснуться даже двоим. Вот и хорошо, обрадовался колдун, не придется смотреть парню в глаза.

Это случилось на полпути к конюшням. Сломанная пряжка в конце концов отскочила, и бледная маска сползла вниз. Вот не было печали! Дарк еле успел поймать личину, пока хрупкая кость не треснула о ступень. Хорошо, что лестница винтовая, иначе молодой человек не уткнулся бы при падении в стену, а покатился бы кубарем.

– Как ты, дружище?

Сколль воротился – и ахнул, увидев настоящее лицо вместо черепа.

«Ну и пусть. Какая разница? Парень и не такого насмотрится в Гендивале. И все равно, лучше бы маска прослужила подольше. Кто-нибудь может забрести в стойла, хоть это и маловероятно в столь поздний час».

– Успокойся, – отмахнулся колдун. – Глупый шнурок лопнул, только и всего. Почему бы тебе не пойти вперед? А я догоню, как только исправлю застежку.

– Договорились.

Сколль перестал таращиться на неприкрытое лицо товарища и удалился, насвистывая. Дарк остановился под очередным настенным факелом и принялся вертеть маску в руках. Как же это? Может… Нет, не так. А на первый взгляд все казалось просто! Ну ничего, скоро он отделается от этой обузы раз и навсегда.

Наконец в кармане нашелся обрывок бечевки, которой ученик с наставником нынче перевязывали книги, и личину кое-как удалось закрепить. Не приведи рок столкнуться с кем-нибудь! Что это за колдун, маска-череп которого свисает на ухо, держась на одном бантике! Кстати, учитель уже, должно быть, заждался.

Из темных конюшен веяло теплом. Молодой человек нашарил тщательно укрытую лампу на полке у входа. Аркан запретил здесь, внизу, пользоваться свечами и факелами. Что же, беглецам это лишь на руку.

В ноздри ударил крепкий дух навоза, сена и лошадей. Стараясь почти не дышать, ученик Дарка брезгливо двинулся вдоль стойл, лавируя между благоуханными кучами. Навострив уши, кони поворачивали головы ему вслед; блики от лампы страшновато мерцали в умных глазах животных. В дальнем углу блеснул огонек, и Дарк направился туда. Он не успел дойти: все произошло слишком быстро.


Пресвелу казалось, он провел вечность, прячась среди вонючих лошадей. Утешало одно: тут было действительно тепло, даже душно. Время тянулось медленно – достаточно, чтобы во всех подробностях обдумать, как припугнуть этого гаденыша Сколля, да посильнее. Пусть от страха и мечтать забудет о Рохалле! И пускай даже не думает жаловаться Тормону! Оставшись без нового воздыхателя, неверная быстро образумится и предпочтет желторотику настоящего мужчину. Пальцы погладили рукоятку ножа. Стоит Сколлю увидеть клинок, парень сразу поймет, что с ним не шутят.

В стойлах спрятаться было почти негде, но на определенном расстоянии друг от друга громоздились вместительные бочки для воды и фуража. Пресвел выбрал ближайшую к кобылице своего соперника и, присев на корточки, затаился во мраке.

Ожидание длилось. Один раз мужчине почудились чьи-то легкие шаги на другом конце конюшен, однако фонарь не вспыхнул и гнедая не заржала, приветствуя любящего хозяина. Судя по тому, как парень всю дорогу от самого Тиаронда болтал с безмозглой тварью, вряд ли теперь он чистил бы ее в гробовой тишине.

Шли часы. Пресвел начал сомневаться. А может, Сколль и вовсе не придет? Что, если этот щенок, пропади он пропадом, лапает Рохаллу и пускает слюни, забыв обо всех лошадях на свете? Ощутив прилив черной желчи, затаившийся ревнивец вскочил на ноги. Но тут вдали мелькнул огонек, ислуга Серимы мгновенно забился обратно. Сколль это или нет? А то кто же? Конечно, он, собственной персоной. Еще не дойдя до стойла, этот блаженный заговорил с конем. Будто с человеком, Мириаль его возьми! Охотник выждал, пока жертва повесит светильник на стальной крюк над кормушкой.

«Спокойно, Пресвел, спокойно. Ты же не хочешь поджариться заживо, уронив лампу в сухое сено? Или погибнуть под копытами перепуганной кобылы? Наверняка парень собирается напоить скотину. Потерпи».

Затея удалась как нельзя лучше. Сколль приблизился к бочке, мурлыча себе под нос и покачивая скрипучим ведром. И тут Пресвел напал. Он внезапно выскочил из укрытия, сбил соперника с ног и придавил коленом к земле. Парень принялся мычать и задыхаться: рот забила грязная тряпка, которую противник нашел на крышке бочки. В тот же миг шею поверженного защекотал острый нож.

– А теперь, – зашипел Пресвел в самое ухо Сколля, – я расскажу, что именно тебя ждет, если не отстанешь от Рохаллы.

– Эй, ты что делаешь? – раздалось вдруг позади. – Немедленно отпусти мальчишку!

Из сумерек показался черный силуэт с ухмыляющимся черепом вместо лица.

Колдуны Аркана! Разоблачен! Бежать!

Не выпуская клинка, слуга Серимы в панике вскочил и дернулся в сторону выхода. Нога зацепилась о распластанное тело противника. Споткнувшийся полетел головой вперед прямо на зловещую фигуру. Раздался крик боли, нож рванулся, чуть не вывернув запястье, – и по руке Пресвела потекло нечто теплое. Человек в черном рухнул на землю и затих.

– Нет! – взвизгнул слуга Серимы.

Отшвырнув нож, он бросился вверх по лестнице. Позади слышались стенания Сколля:

– Дарк! Дарк!


Когда колдун появился в дверях, кто-то пробежал мимо и скрылся во мраке. Но это уже не имело значения. Все внимание приковал к себе скорчившийся на полу человек. Онемев от ужаса, колдун упал на колени рядом с недвижным телом. Сколль причитал, склонившись над несчастным:

– О нет, о нет, о нет, пожалуйста, только не это.

Мужчины вдвоем перевернули умирающего на спину.

– Прости меня, Дарк! – всхлипнул Сколль.

– Ты не виноват. – Трясущимися руками колдун снял маску с бледного товарища и пощупал пульс под подбородком. – Грим, Грим! Ты слышишь меня?

Тут он сорвал и собственную личину, блестящую от слез.

– А я думал, это ты! – ахнул парень.

– Тихо! – оборвал его Дарк и склонился к самым губам учителя.

– Слушай, мальчик мой. – Голос был тихим и хриплым. – Поезжай, как мы договаривались. Отвези Сколля и его находки в Гендиваль. Ты должен стать чародеем. Скажи им, это мое предсмертное желание.

– Нет!

Ученик содрогался от рыданий.

Внезапно Грим стал почти самим собой – язвительным, раздражительным стариком.

– Сейчас не время для глупостей! Послушай внимательно, Дарк. Я объясню, как пересечь Завесу. – Он торопливо зашептал в самое ухо ученика, потом изможденно обмяк, уронив голову тому на плечо. – Пожелай Аморну удачи от моего имени. – Речь превратилась в шепот. – И еще, Дарк. У меня никогда не было сына. Но ты заменил его. Я горжусь тобою, мой мальчик.

– Прощай, Грим. И спасибо за все.

Молодой человек опустил заплаканное лицо. В то же мгновение узловатые старческие пальцы сжали его руку. Наставник снова открыл глаза.

– Прекратишь ты или нет? Время на исходе! – Рот учителя искривился в подобии ободряющей улыбки. – Ты сможешь, я верю. Всем сердцем!

Тело тяжело повисло на руках молодого человека. Дарк ощутил, как дух покидает его наставника. Ничего не видя от слез, ученик положил старика на землю и расправил его черные одежды. Не время горевать. Грим дал последние указания, и они должны быть выполнены. На какой-то миг сердце Дарка дрогнуло.

«Я же не справлюсь! Как перехитрить часовых Аркана, пробиться через магический барьер, найти этот неведомый Гендиваль – и все в одиночку, без помощи учителя? Милостивый Мириаль! Я даже не осознавал до сих пор, сколько значил в моей жизни Грим!

Но он сказал, что верит. Всем сердцем. Я не подведу тебя, наставник. Даю слово».

Сколль сидел в ногах умершего, глядя перед собой огромными почерневшими глазами, и трясся всем телом.

– Я думал, это ты, – шептал он.

Дарку хотелось спросить, узнал ли тот злодея, но следовало торопиться. Учитель прав: не время нежничать.

Впившись взором в глаза юноши, колдун коснулся его лба указательным пальцем и усилием мысли проник в разум Скол-ля. Почти как тогда, с мальчиком, которому Дарк помог уйти из этого мира. Только на сей раз молодого человека интересовала полная власть над чужой волей. Он искренне жалел парнишку и презирал сам себя, но иного выхода не оставалось. Сколль сопротивлялся – неуклюже, зато со всей мощью отчаяния. Однако что он мог противопоставить умениям, талантам и силе ума колдуна?

Безобразная схватка закончилась быстро. Дарк скрутил волю парня и, поместив ее в укромный уголок своего мозга, заточил там до лучших времен. Отныне Сколль всецело подчинялся новому хозяину. Неожиданно глаза жертвы утратили всякую живость, сохранив лишь выражение безнадежного страха. Колдун склонился над бочкой и сделал несколько долгих, жадных глотков.

– Прости меня, Сколль. Скорее седлай кобылу, мы уезжаем.

Дарк нашел собственного, серого в яблоках, скакуна рядом с белоснежным жеребцом наставника. У седел были привязаны дорожные сумки и громоздкий тюк с вещами для парнишки. Колдун вскочил на коня и, повинуясь внезапному порыву, отвязал скакуна Грима. Пусть едет с ними, хоть какое-то напоминание об ушедшем учителе.

Сколль собрался в путь в мгновение ока.

– Следуй за мной и веди себя тихо! – приказал Дарк, подкрепив повеление всей мощью своей воли. Ему хотелось заверить парня, что тот благополучно вернется к своим друзьям, но Грим ничего не обещал на этот счет.

«Мне неизвестна даже собственная участь! Легко было наставнику разглагольствовать, будто Тайный Совет примет меня в свои ряды, но как там обернется – это еще бабушка надвое сказала».

И путники двинулись между длинными рядами стойл. Молодой колдун не мог не бросить прощального взгляда на распростертое тело учителя. Печальное зрелище разрывало сердце, но в то же время наполнило его холодной решимостью.

«Я оправдаю твои надежды, Грим. И не забуду тебя, пока бьется мое сердце».

Аркан не видел смысла в том, чтобы охранять конюшни изнутри. Однако снаружи двор крепости до внешних ворот всегда был забит стражей. Дарк припомнил, как учитель облекся в мираж и невозмутимо миновал часовых у двери вождя. Но это наставник – к тому же от молодого колдуна требовалось совершить подобное чудо для трех лошадей и двух человек, один из которых свирепо сражался против его власти.

«Где бы ты ни был, Грим, надеюсь, ты поможешь мне».

Темный задул фонарь и осторожно выглянул во двор. Ледяной вихрь ударил в лицо, грозя содрать кожу заживо, и едва не вырвал створку двери из рук. Ветер крепчал, мелкая крупа превратилась в град. Ладно, зато в этом шуме никто не услышит топота копыт. Сосредоточенно закусив губу, колдун окутал себя, коней и спутника покровом волшебных чар. Теперь посторонний глаз не заметил бы – по крайней мере не должен был заметить – ничего, кроме ночных теней и ураганных завихрений града. Дарк распахнул дверь и пустил Сколля вперед.

Создание миража требовало страшного напряжения. Голова просто раскалывалась, а крепко стиснутые челюсти вскоре заныли. Магическая пелена словно вытягивала силы из своего творца, питаясь ими. Молодой человек мелко дрожал. Он не знал, как долго еще протянет. Поначалу беглец намеревался робко прокрасться вдоль стены, теперь же передумал и направил коней прямо через двор. Так они и поскакали – Сколль на гнедой по левую руку от колдуна, белый жеребец Грима по правую, стараясь держаться ближе друг к другу.

Расчеты Дарка оправдались: стражники попрятались от непогоды, и проезд оказался совершенно свободен. Но была и неприятная неожиданность. Воины Аркана укрылись не где-нибудь, а под аркой внешних ворот. Вот и выбирайся, как хочешь. Тьфу ты! Что же дальше?

Неожиданно вспомнились слова учителя: «Ты не поверишь, мой мальчик, но мираж нужен лишь в исключительных случаях. Чаще достаточно отвлечь внимание людей – и ты уже невидимка».

Лихорадочно обдумывая положение, колдун посторонился вправо от внешних ворот. Затем сосредоточил волю на телеге, брошенной у входа на конюшни. Мозг молодого человека чуть не вскипел от натуги: ведь Дарк решил поджечь подводу изнутри, а дерево было сырым и промерзшим. При этом приходилось удерживать в подчинении Сколля и сохранять чары невидимости. В душу закралось жестокое сомнение. Не много ли он на себя взял?

И вдруг над телегой взвились яркие языки пламени. Они ярко заполыхали, несмотря на ветер и град. Послышались крики и проклятия; стражники толпой повалили из-под арки тушить ревущий огонь. Дарк мгновенно кинулся к воротам, зная, что в его распоряжении самое большее пара минут. Массивный засов поднимали обычно двое мужчин; но страх, что подстегивал колдуна, пронзая тело холодными молниями, придал ему недюжинную силу. Когда задвижка покинула скобу, облегчение молодого человека граничило с блаженством. И тут он уронил ее. Грохот железа, многократно отраженный сводами арки, ясно прозвучал в ночи, перекрыв завывания ветра. Раздались изумленные вскрики и топот бегущих ног. И только сейчас Дарк осознал, что покров невидимости утрачен.

– Пошла-а! – Он звучно шлепнул гнедую Сколля, и та полетела стрелой.

Приземистые кони с большим трудом нагнали быстроногую кобылицу.

«Стражникам придется оседлать лошадей, – прикинул беглец. – На это уйдет время. Им нипочем не найти нас в эту жуткую бурю».

Истощенный, издерганный, не оправившийся от горя – он вдруг расхохотался во все горло.

«Эй, я сделал невозможное! Удрал из крепости! Под самым носом у стражи!»

Но это лишь первый шаг на долгой, утомительной дороге.

Торжествующий смех оборвался так же внезапно, как начался.

Что же теперь? Бешеная ночная скачка сквозь ураган и град. Не теряя власти над рассудком Сколля, обойти все дозоры горцев. И если беглецы доживут до утра – разыскать Завесу, каким-то невообразимым способом проникнуть сквозь нее, а дальше совсем просто: попасть в долину, которой Дарк ни разу не видел, и убедить толпу чужаков принять его в свои ряды! Всего-то!

«Но Грим сказал, что верит в меня всем сердцем. Надеюсь, он не ошибся».

11 ЭСМЕРАЛЬДА И ВОЛШЕБНАЯ ОВЕЧКА

Весь день Тормон сторонился своих товарищей. Не только из-за перебранки с леди Серимой, хотя из-за нее тоже. Нынче, когда все эти погони, сражения и поиски подошли к концу, на торговца впервые с полной ясностью обрушилось сознание страшной потери. Канелла, любимая супруга, мертва – это невыносимо, но остатки дней он проведет безутешным вдовцом. Если Тормон выживет в наступившей передряге – а он обязан уцелеть ради Аннас, – впереди ждут долгие годы унылого, беспросветного одиночества. Где взять сил, чтобы одолеть их, чтобы поставить на ноги крохотную дочурку? Окружающая суматоха ни капли не волновала торговца; он замкнулся в четырех стенах, оставшись наедине с горем.

Наконец в коридоре послышались шаги и детский голосок, похожий на птичий щебет. Тормон вытер ладонью влажные глаза и поднялся от камина. Девочка еще в дверях отпустила руку Рохаллы и кинулась на шею отцу:

– Пап! Куда ты подевался? Я так соскучилась! А мы столько сегодня успели! Знаешь, где мы гуляли? На самой крыше, только там холодно, тогда мы спустились вниз и помогли мальчикам собирать землю для костров. Правда, здорово, что можно топить землей, без дров, без угля? И мы навестили Руску и Аврио, а еще я оставила свое яблоко для Эсмеральды, и мне дали погладить овечку, а потом…

– Стой, стой! Дай перевести дух! – взмолился торговец. Обнимая дитя, он бросил благодарный взгляд на Рохаллу.

Пока Тормон тут страдал и жалел себя, эта молодая женщина занималась его работой: развлекала девочку, не давая ей возможности увязнуть в том же омуте тоски.

Рохалла присела на приземистый стул у огня.

– Если завтра ты не потребуешься Аркану для чего-нибудь срочного, может, пойдешь с нами?

Вопрос прозвучал беззаботно, однако Тормон уловил нотки беспокойства и дружеского участия. Он так и слышал невысказанное: «Не стоит бродить в одиночестве, предаваясь горю слишком долго». Но женщина промолчала, и он отдал должное ее благородству.

Аннас с готовностью поддержала затею:

– Да-да, папочка, пожалуйста! Там такой хороший рассказчик, он бы тебе понравился, завтра он придумает другие истории, и мы поиграем со Сколлем, и я покажу тебе свою овечку, у нее черная мордочка, и еще…

Рохалла рассмеялась.

– Знаешь, Тормон, иногда мне кажется, что твоя дочь дышит ушами.

– Вот еще! – Малышка захихикала и зажала ушки ладонями. – Какие глупости!

– Когда же ты набираешь воздуха, если все время тараторишь без умолку? – улыбнулась женщина.

– Может, у нее жабры, как у рыбки? – предположил отец девочки.

– Да нет же, папа, ты что?

– А теперь, дочка, чем бы ты ни дышала, отправляйся-ка спать.

В крепости бегало достаточно ребятишек, и Тормон без усилий нашел одежку и постельные принадлежности для Аннас. Оказавшись в кроватке, девочка задала свое неизбежное:

– Пап, расскажешь сказку?

– Хорошо. Какую тебе?

– Про Эсмеральду и волшебную овечку.

– Что? – растерялся отец.

Глаза малышки заблестели:

– Сегодня я гладила овечку, и она была волшебная. Правда-правда, мне Рохалла объяснила!

Они ушли с Эсмеральдой за спрятанным сокровищем, и когда вернутся, то отдадут его нам с тобой!

Торговец бросил беспомощный взгляд на женщину, и та быстро вмешалась:

– Эту историю я доскажу завтра, хорошо? А сегодня послушай что-нибудь другое.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– А, ну ладно. Тогда про кота и луну, пап!

В сердце Тормона будто вонзили клинок. Кот и луна – любимая история Аннас, придуманная когда-то ее матерью. Перед мысленным взором мужчины ослепительным бриллиантом вспыхнула картина из недавнего прошлого: живописно разрисованный фургон, что еще пару дней назад был домом для счастливой семьи; широко распахнутые глаза дочери, лукаво выглядывающие из-под бело-голубых одеял, и, наконец, лицо Канеллы, освещенное лампой, восторженное и немного задумчивое; она сидит на овечьих шкурах возле Аннас и плетет золотую нить волшебной истории.

Рохалла склонилась поцеловать девочку на ночь, и мирное! видение раскололось вдребезги. Все, что осталось, – это мучительная пустота в душе. Горло Тормона сжалось. Уходя, молоденькая женщина сочувственно положила ему руку на плечо.

– Справишься со сказкой? Тогда я пойду и раздобуду чего-нибудь на ужин. Спорим, ты сегодня еще не ел?

Она пожелала малышке спокойной ночи и прикрыла за собой дверь.

Аннас улыбнулась сквозь сон.

– Рохалла мне нравится. Только… Пап, когда вернется мама?

Отец похолодел. Он и забыл: естественные для взрослого вещи видятся иначе с точки зрения пятилетнего ребенка. Девочка так мало жила на свете. Где же ей понять, что если смерть забирает, то уже не отдает назад?..

Он взял ладонь дочери в свою и негромко заговорил:

– Аннас, тебе надо смириться с этим. Она ушла, и ты долго-долго ее не увидишь. Только когда ты станешь совсем старенькой тетей, сможешь последовать за мамой.

«Так-то лучше. Надеюсь, мои слова смягчили удар. В конце концов, я сам почти верю в то, что сказал. Если физическая смерть не окончательна, значит, мы оба еще встретим Канеллу».

Губы дочери задрожали.

– Но я же скучаю. Я не хочу ждать долго-долго.

– Я тоже, родная. – Тормон заключил ее в объятия, борясь с подступившими слезами. – Но у нас нет другого выбора.

Аннас притихла. Отец принялся рассказывать ее любимую сказку и вздохнул с огромным облегчением, когда малышка закрыла глазки и мирно засопела. Благослови Мириаль Рохаллу! Лишь благодаря ей девочка целый день была занята и ни о чем не…

Нежданно дверь распахнулась, красавица ворвалась в комнату и потащила торговца прочь:

– Идем, быстрее! Ты должен…

Тормон шикнул на нее, указав на спящую дочку, и поскорее вывел из комнаты.

– Выкладывай, в чем дело? – потребовал он, плотно затворив дверь.

Девушка еще не отдышалась – должно быть, бежала всю дорогу не останавливаясь.

– Убит колдун Аркана. Тело нашли в конюшнях. Сколь исчез, его лошадь пропала.

Сердце мужчины сдавила костлявая рука ужаса.

– Присмотри за Аннас. Никуда не уходи!

Он опрометью кинулся вниз по лестнице. Во имя всего святого, что же такое стряслось со Сколлем? Тормон успел привязаться к мальчишке, словно к родному. И теперь душа чуяла: с ним что-то неладно.


Прошло совсем немного времени, и Серима начала злиться на Кетейна. Это ж надо было заявить, будто она рождена для каких-то диких торфяников – и мерзкой бури! Еще чего! Да ни один человек на свете не родится для подобного! С наступлением ночи снег сменился градом, причем безо всякого перехода: только что с неба пригоршнями летели холодные влажные хлопья – и вот уже ледяная дробь со свистом рассекает воздух, жаля ударами открытые участки тела. Леди проворно натянула отсыревший, замерзший на ветру капюшон обратно на мокрую голову и как можно ниже склонила лицо. Первоначальный жар, вызванный безрассудными словами Кетейна, все слабее защищал ее от барабанящих по спине кусков льда.

А ночной ураган завывал уже на какой-то новой, невообразимой ноте, напоминая зловещие крики летающих охотников во время охоты. Всадницу передернуло от внезапного озноба, который не имел ни малейшего отношения к непогоде. Нет, это неправда! Твари не могли разлететься из Тиаронда так быстро! Верно же? А с другой стороны, что могло помешать им? Когда нужно, кровожадные чудища перемещаются со сверхъестественной скоростью.

«Возьми себя в руки, Серима! Не будь ребенком! Это только ветер и твое больное воображение. Разве сейчас других забот нет, кроме как выдумывать всякие ужасы?»

Тучи спустились еще ниже; мрак сгущался, пока вокруг не стало черно, будто в могиле. Раньше леди хотя бы различала собственные бледные, закоченевшие руки с поводьями да расплывчатый силуэт коня своего спутника, мелькающий где-то справа. А сейчас что же – ехать совершенно вслепую? Отбиться от горцев и сгинуть в торфяниках? Серима принялась звать Кетейна. Только бы он услышал в этой буре! Она почти сорвала горло в крике. Уже через мгновение сын вождя очутился рядом.

– Как дела?

– Я ничего не вижу!

Голос леди предательски дрожал. Кетейн крякнул с досады на самого себя.

– Я и забыл, что у тебя глаза неопытной горожанки. Мы-то с юных лет привыкаем к ночным скачкам; горец не заблудится при всем желании.

Он отвязал от луки седла моток бечевки, отмерил почти ярд и закрепил один конец на ее уздечке.

– Ну вот. Теперь не убежишь.

Даже неопытная горожанка разглядела блеснувшую во тьме ухмылку. Это, конечно, задело гордую леди, но, если хорошенько подумать, – Мириаль с ней, с гордостью! Главное – не пропасть ночью посреди торфяников и вереска. Милая, бесценная спасительница-веревка, ты лучшее, что есть на земле!..

Сейчас, когда Сериме не приходилось даже ломать голову над тем, куда ехать, всадница впала в некое полусонное оцепенение. Какая все-таки удача иметь глубокий капюшон: можно закрыть складками лицо и не строить из себя доблестную героиню. Пронзительный, неблагозвучный рев ветра начинал действовать на нервы. Ледяные градины заколотили по плечам с удвоенной силой. Скоро на коже появятся синяки. Серима скрипела зубами от досады.

«Терпи! После всего, что ты вынесла, – и не справиться с непогодой? Это смешно!»

Кто-то постучал по спине – сначала робко, потом посильнее. Серима приподняла каплющие водой края капюшона, чтобы лучше слышать, и обратила взгляд в том направлении, где, по ее расчетам, находился Кетейн.

– Не нравится мне этот град! – проорал предводитель отряда. – Еще покалечит кого-нибудь! Надо укрыться!

– Где? – закричала Серима.

– Впереди должна быть заброшенная башня, переночуем в подвале! Надеюсь только, что мы не сбились с дороги из-за бури!

Он подергал за веревку, и всадники продолжили путь.

«Святые небеса, подвал! Чудесный, удобный, с надежными стенами и крышей. Скорее бы».

Ожидая избавления, Серима предалась счастливым грезам наяву. Горячее солнышко, душистая ванна, чашка чая с поджаренными хлебцами, кресло-качалка у пылающего очага.

Внезапно тьму прорезал предсмертный человеческий крик. Леденящая стрела страха пронзила Сериму с ног до головы. Святой Мириаль! Это не засада другого клана и не игра воспаленного разума. Это они.

Кетейн громко выругался и повернул коня для схватки.

– Не-е-ет!

Всадница намотала бечевку на запястье и дернула со всей мочи.

– Пусти! – взревел Кетейн.

Рука Серимы едва не переломилась от усилия.

– Спасайся, олух! – надрывалась она. – Прикажи своим людям отступать! Охотников вам не одолеть, башня – единственная надежда!

На какое-то мгновение горец замер. Во мраке закричал еще один воин. Всадники нерешительно топтались на месте. Ночь и буря не давали ясно разглядеть неведомого врага, который падал прямо с небес – и тут же взмывал с новой жертвой в когтях.

Леди притворилась, что хочет ехать дальше, но Кетейн потащил ее в другом направлении.

– Не туда, Серима! За мной, горцы! Отступаем!

Это была отчаянная скачка, ведь людей преследовал враг более стремительный, более сильный – и более опасный. Мощный удар черного перепончатого крыла чуть не выбил леди из седла. Раздалось еще два душераздирающих вопля.

«Хвала Мириалю, схватили не меня! Теперь-то прожорливые твари поотстанут». Серима устыдилась сама себя – но безумный ужас кричал громче совести.

К счастью, непогода вдруг превратилась в союзника людей: воющие вихри сбивали чудищ со следа и даже отбрасывали прочь. Перепуганные кони, почуяв угрозу, с небывалой быстротой понесли всадников через торфяники, и Серима содрогалась при мысли о том, что будет, если ее скакун запнется о какой-нибудь холмик или угодит копытом в кроличью нору. Но, видимо, знание местного ландшафта было у коротконогих жеребцов в крови: во всяком случае, ни один из них до сих пор не упал.

В висках беглянки стучала одна и та же молитва: «Не надо, не надо, о милосердный Мириаль, только не надо все снова».

Серима невольно вспомнила все кошмары, виденные в Тиаронде, и полное опасностей путешествие в стан горцев, где впервые вздохнула свободно после той кровавой ночи Жертвоприношения. Но передышка оказалась до обидного короткой; и вот теперь, когда гнусные твари разлетелись по всей Каллисиоре, о покое можно забыть раз и навсегда.

Конь остановился так внезапно, что всадница едва не перелетела через его голову. Сквозь рев ветра послышался голос Кетейна:

– Это здесь! Пригнись, Серима!

Скакуны по очереди неуклюже протиснулись в какое-то узкое отверстие, торопясь уйти от кровожадных преследователей. Серима пригнулась к самому крупу и уткнула лицо в мокрую гриву жеребца. Колено больно ударилось о твердый выступ: скорее всего это был дверной проем. Копыта звучно зацокали по камню, и по негромкому эху всадница догадалась, что вокруг крепкие стены. Прочие воины, напирающие сзади, протолкнули ее дальше. В руках Серимы болтался обрывок веревки. Значит, предводитель отряда затерялся в сутолоке. Леди благоразумно пригнула голову, чтобы не удариться о низкий потолок, и постаралась удержаться на коне: упавшего на пол тут запросто могли затоптать.

Дымный свет зажженного факела выхватил из тьмы беспорядочно толкающихся всадников; лошади прижимали уши, вращали глазами, показывая белки, беспокойно трясли гривами. Дорожные плащи многих горцев оказались разодраны на длинные полосы, у некоторых на плечах и спинах блестела свежая кровь. Серима оглянулась и увидела глубокий арочный портал и массивную деревянную дверь, которую пытались запереть и надежно заклинить спешившийся Кетейн с помощниками.

На руку легла чья-то ладонь, и леди подпрыгнула от неожиданности.

– Сюда, барышня. Не мешайте другим.

Седовласый, покрытый шрамами горец махнул в сторону следующей арки. Ну да, это всего лишь нечто вроде прихожей, можно было бы сразу догадаться! Всадники, дрожа от пережитого волнения, по одному вылезали из седел и вели коней уже в сам подвал. Леди намерилась сделать то же, но тут сын вождя зычно окликнул ее:

– Эй, Серима, не подойдешь сюда?

Она отчетливо слышала, как снаружи твари бьются о дверь и царапают дерево когтями; меньше всего леди хотелось приближаться, но раз уж начала играть в лихую, несгибаемую особу, деваться некуда. Соскочив на пол, Серима вручила поводья старику и пошагала обратно. Кетейн был бледен, взгляд его блуждал, но голос прозвучал на удивление твердо:

– Это они, да?

Леди кивнула.

– Прости. Я не знала, что охотники доберутся так быстро.

Воин взял ее за холодные руки.

– Тебе не в чем раскаиваться. Ваше предостережение дало нам возможность встретить врага во всеоружии. Клан Аркана укрылся в крепости, где вдоволь еды и топлива; наш скот в безопасности, куда уж лучше? Скажи, Серима, что тебе известно об этих тварях? Может, дашь нам какой-нибудь совет?

– Ты не поверишь, Кетейн, как мало я о них знаю. Но ведь, согласись, мы оттого и уцелели, что не пытались познакомиться с ними поближе. Ну, они свирепы, беспощадны, очень резво летают, почуяв добычу, отступаются нескоро, сильны, почти неуязвимы: один из них ворвался ко мне прямо сквозь ставни, и хоть бы что! У них могучие лапы с острыми когтями, так что, надеюсь, ваша дверь выдержит!

– Не тревожься, это надежное, прочное, славное дерево. Башни строились для защиты, дверь даже боевой секирой не проломишь.

– Хотелось бы верить. Не похоже, будто они собираются покинуть нас, а рассвет не близко. Тормон полагает: чудища охотятся по ночам, но я не уверена. Если он прав, к утру мы будем свободны. Вот только…

– …кому-то придется проверить это на собственной шкуре, – хмуро закончил ее мысль сын вождя и сердито выбранился, когда удары и скрежет возобновились со свежей силой. – Вот и упредили кланы. Говоря по правде, меж них много таких людей, кого мне ни чуточки не жаль. Но эта кровавая баня доведет горцев до точки. Иерарх и хитрые торговцы, не мудрствуя лукаво, поодиночке переловят всех.

– Сомневаюсь, что иерарх еще жив, – перебила Серима. – Ты вообще-то помнишь, что приключилось в Тиаронде? А насчет хитрых торговцев… я последняя из гильдии, и я сейчас не в том положении, чтобы ловить кого-либо.

Воин устало вытер лицо ладонью.

– Знаешь, похоже, я до сих пор и не подозревал, насколько все серьезно. А можно ли как-то победить этих тварей?

– Понятия не имею.

Колени Серимы подгибались от изнеможения: сказывалась долгая скачка сквозь буран. Кетейн догадался о состоянии собеседницы по ее поникшей осанке.

– Хорошо, на первый день достаточно с тебя подвигов. Пора ужинать! Дай мне лишь минутку выставить часовых у двери, и сразу пойдем на отдых.

Огромное внутреннее помещение с его грубо выдолбленными сводами, в которых перекатывалось гулкое эхо, походило на костлявое брюхо давно умершего чудища. Кто-то уже разложил огонь в очаге.

– Помилуй, Мириаль, – изумилась Серима, – откуда в подвале очаг?

– Ты опять забываешь, на что рассчитаны эти башни. Разве люди впервые ищут здесь, под землей, убежища от неприятеля?

Горцы свели всех коней в так называемую переднюю, уделив им скудные пайки зерна и сена.

– Зимой мы храним тут припасы: дрова, фураж и прочее, – рассказывал сын вождя. – Просто на всякий случай. Такая предусмотрительность спасла уже немало жизней, особенно в морозы. При необходимости любой клан может воспользоваться башнями – их на торфяниках несколько. Это общая собственность. Если кому-нибудь взбредет в голову захватить одно из укреплений, остальные кланы разнесут самозванца в пух и прах, тот и пикнуть не успеет! Хотя, конечно, – криво улыбнулся Кетейн, – во время битв у нас так: кто первый занял, тот и прав.

– И я безумно рада, что на сей раз первыми оказались мы, – отозвалась Серима.

Наблюдая за приготовлениями горцев ко сну, Серима поразилась их предусмотрительности. Неожиданное происшествие отнюдь не застало клан врасплох: у всякого к седлу было привязано плотное одеяло, завернутое для сухости в промасленную кожу, а также бурдюк с водой и запас пищи. Сколько же раз воины проделывали это прежде? Не сговариваясь, каждый привычно занялся тем, что от него требовалось. Одни расстилали одеяла у стены, другие поддерживали пламя в очаге, третьи хлопотали вокруг израненных товарищей. Картина была мирной, почти домашней – если не считать того, что за стеной бесновались разъяренные крылатые охотники.

Кетейн нашел для продрогшей Серимы теплое местечко у огня; горцам пришлось немного потесниться. Сырая одежда вскоре начала испускать пар.

«Жаль, не во что переодеться. Да и негде: кругом одни мужчины. Но, может быть, я все-таки просохну, в конце концов?»

Какой-то воин протянул еду, и леди приняла щедрый дар с искренней признательностью. М-м-м, сыр и овсяные лепешки! Есть ли на свете яства вкуснее? Разве что чашка крепкого, обжигающего чая.

Поев, Серима совершенно сомлела у очага и принялась клевать носом.

– Где мне лечь? – обратилась она к Кетейну, который негромко переговаривался с товарищами.

В ответ один или два горца разразились хрипучим хохотом.

На мгновение сердце леди дрогнуло. Невольно припомнилось то жуткое нападение, вся ее боль, беспомощность, унижение и ужас. В душе затлели угольки сомнения: что, если Тормон не ошибся? Может, зря она связалась с этими грубыми дикарями?

Кетейн обвел своих людей холодным взглядом – и тотчас наступила тишина.

«Возьми себя в руки, Серима, вспомни, кто ты такая! Позволь однажды жалкой кучке неотесанных болванов глумиться над тобой – и тебе вовек не заставить их уважать себя!»

По примеру предводителя отряда леди вскинула подбородок и смерила наглецов начальственным взором, пред которым трепетал сам иерарх. Горцы потупились и отвели глаза. Серима тут же приняла свой обычный вид. Лучше не раздражать этот сброд понапрасну: не будь она под опекой Кетейна…

Сын вождя отыскал для гостьи спокойный уголок недалеко от огня и подал ей пару одеял:

– Вот, возьми мое тоже. Мне все равно стеречь дверь до рассвета. – Он улыбнулся. – Больше парни тебя не потревожат, обещаю. Я ведь дал слово заботиться о тебе, а Кетейн слов на ветер не бросает.

Ну да, как же, сказочки на ночь! Серима вздохнула. Старовата она для подобного.

– Послушай, спасибо, что не позволил своим воинам оскорбить меня, я это ценю. Но что касается мерзких чудищ, не обольщайся: если они ворвутся сюда – всем конец. Тебе не под силу защитить ни самого себя, никого другого.

– Что ж, может, и твоя правда, – помрачнел горец. – С крылатыми охотниками я не знаком так близко, как ты. Не спорю, трезво смотреть на жизнь очень даже полезно, ибо так мы избегаем неприятных сюрпризов, – однако надеяться на лучшее гораздо важнее. Тем более в наши страшные времена.

Собеседница задумалась. И впрямь, где была бы она сейчас без путеводного света надежды? Разве не вера в лучшее вывела ее из Тиаронда, не позволив смириться с роком и сгинуть подобно прочим? Серима глубоко вздохнула и выпрямилась.

– Знаешь что, Кетейн? – заявила она. – Я согласна с тобой на все сто!

12 БЕГЛЕЦЫ

Пакрат всегда был не прочь втихаря пробраться туда, где нельзя бродить, или стянуть то, что плохо лежит; однако на сей раз его действительно занесло. А все эта Алианна! Сама же вечно гоняла товарища за неподобающее поведение – и вдруг вытворяет такое!

С другой стороны, когда парень присоединился к Серым Призракам, кто принял его сразу, как родного? Кто за долгие годы ни разу не бросил, не подвел Пакрата? Алианна! И пусть девушка явно вознамерилась улизнуть от всех, верный товарищ не покинет ее, чем бы это ни грозило обоим.

Конечно же, он видел возвращение воровки в храм. Потому что чистить уборные – гадко, унизительно, и точка. Иерарх может лопнуть от гнева, туда ей и дорога. А Пакрат удрал при первой же возможности. Отираясь в толпе прочих беженцев, он не прозевал появление Гальверона с девушкой и несчастной умирающей; но в лазарет парня не пустили: помощница Кайты прогнала воришку, размахивая веником, и обозвала «негигиеничным». Интересно, что она имела в виду?

Вроде бы Пакрат и не следил нарочно за дверью лазарета, однако тут же заметил, когда Алианна вышла. Он сразу почуял неладное. Вместо того чтобы отправиться к товарищам, плутовка тенью скользнула вдоль стены и растворилась в коридоре, ведущем в подвальные помещения. Может, пошла стибрить чего-нибудь на ужин? Не похоже: уж слишком все таинственно. Сгорая от любопытства, Пакрат без дальнейших раздумий последовал за подругой.

Девушка в открытую заговорила с Телимоном. Так, значит, Пакрату все померещилось? Или нет… Вот она стащила еду без разрешения… Что делает эта замухрышка?! Ох и накличет она беду на своих ничего не подозревающих товарищей! Воровать – воруй, но знай меру! Стоит, болтает себе с главным поваром, посмотрите на нее – воплощенная невинность, а карманы того и гляди треснут по швам! Пакрата просто взбесило подобное легкомыслие. Теперь-то он понял, как чувствовала себя Алианна во время его собственных выходок. М-да, ощущение не из приятных.

Впрочем, сделанного уже не поправишь. Но что же задумала эта мошенница? Положение усложнялось на глазах.

Пока девушка прощалась с Телимоном, Пакрат почти машинально прихватил колбасы, лепешек и сыру. Куда бы плутовка ни направлялась, он с нею. Если девушке понадобится еда – товарищу тем более. Серый Призрак испарился из кухни так же неприметно, как и прошмыгнул внутрь.

Так, ну и куда теперь?.. Да она с ума спятила! Наверх? Там же негде прятаться! Насколько удобнее здесь, в подземельях! В храме подруга чуть не затерялась среди говорливой толпы; вдруг он снова приметил Алианну. И где же? Авантюристка проскочила прямо за кружевную серебристую завесу, к которой иерарх и близко никого не подпускает. У занавеса изнывал от скуки часовой, совершенно утративший бдительность. Девушка проскользнула у него под носом.

Пакрата раздирали противоречивые чувства. Нужно остановить это безумие! Догнать подругу, спасти от ее собственного сумасбродства! Да, но все же занятно, каков ее умысел? Однако если страж поймает их с полными карманами краденой еды…

В это мгновение мимо часового с криками пронеслись двое детишек; один из них споткнулся и больно разбил коленку о камень. Раздался оглушительный рев. Молоденькая красавица мать бросилась утешать сынишку. Встрепенувшийся страж кинулся на помощь – а заодно пофлиртовать с перепуганной мамашей.

Когда они окончательно отвлеклись, Пакрат пригнулся и ловко нырнул под занавес. За плетеным кружевом не просматривалось ничего, кроме узкой полоски мрака. Тоже невидаль: воришке не привыкать к темноте! Была – не была! Пока не вернулся часовой, Пакрат ринулся в непроницаемую черноту.

За спиной что-то зашипело, потом громко лязгнуло. Пакрат обернулся – и немое ругательство застыло на губах. Свет в дверном проеме резко погас, как будто оборвалась последняя связь с родным и знакомым миром. Еще пара неуверенных шагов – и рука уперлась в какую-то ровную, лишенную шероховатостей стену. Дверной проем исчез, будь он неладен! Не то чтобы Серые Призраки боялись мрака – упаси Мириаль, с их-то ремеслом, – но угодить в ловушку имение сейчас, когда он так спешит, просто невыносимо! Гнусные гвардейцы, это все их происки!

Если бы молодой человек знал, что за крайние обстоятельства вынуждают иерарха время от времени посещать этот Грим-портал… Хотя беглеца и это не остановило бы.

Нужно зажечь огонь. Ну, это легче легкого: как мастер своего дела, Пакрат никогда не расставался с необходимыми приспособлениями. Блики от свечи заиграли на стенах из гладкого Дарка-металла с синеватым отливом. Интересно… Воришка решил рассмотреть их поближе, но тут в животе ухнуло, и бедняга почувствовал, что летит вниз. Впрочем, твердый пол по-прежнему оставался под ногами. Парень покачнулся и выронил свечку; та с тихим шипением погасла. И снова беглец оказался в кромешной тьме; перед глазами заплясали пурпурно-зеленые отблески – воспоминания о потухшем пламени. Пакрат осторожно вытянул руку, коснулся стены – и, ойкнув, отскочил. Пальцы обожгло, словно он схватил трос, который дернули со всей силы. «О клыки и когти Мириаля!» Молодой человек замер на месте; сердце несчастного готово было выпрыгнуть из груди.

Но вот пол дрогнул и вроде бы остановился. Робко убедившись в том, что стены больше не мчатся вверх, воришка встал на четвереньки и принялся на ощупь искать закатившуюся куда-то свечу. Именно в этот миг беглец осознал, что опасная игра зашла слишком далеко. Только бы добраться до мерзавки Алианны, уж он скажет ей пару ласковых! Пакрат попытался негромко позвать ее. Кричать не осмелился: почем ему знать, что еще таится вокруг.

Ответа не последовало. По крайней мере такого, на который всем сердцем надеялся бедолага. Зато раздался новый щелчок, и подул ветер. Дверь открылась? Парень до сих пор ничего не видел, но молился, чтобы это было правдой. Да где же выход? Нигде не мелькало ни огонька. Воришка потерял всякое чувство направления.

«Ни зги не видно, а? Сдается мне, кому-то есть что скрывать от добрых людей».

Наконец пальцы нащупали нечто круглое и теплое. Свеча! Благодарение судьбе, а то Пакрату опостылела эта непроглядная темень. Пытаясь восполнить отсутствие зрения, все чувства напряглись до предела; нервы, если честно, тоже. Место здесь наверняка дурное; а если уж сталкиваться с опасностью, всегда лучше заметить ее первым.

Слегка трясущиеся руки зажгли фитиль. Парень поднялся на ноги, закапав пальцы горячим воском, и поспешно выскочил из подвижной комнатки – а вдруг той взбредет на ум снова поехать? Хвала небесам, что он не пошел вперед так же резво! Мгновением позже воришка увидел прямо перед собой разверстую черную пучину. Беглец проворно отпрянул.

– Скверное место, ни дна ему ни покрышки! И занесло же меня!

Площадка, на которой стоял Пакрат, занимала три фута в длину и столько же в ширину, простираясь над упомянутой пропастью. Темная сталь пола отливала все тем же мутным голубоватым блеском. Зияющую бездну пересекал узкий – не шире двух футов – мостик без перил или каких-либо опор. И выдумают же такое, подлецы! На другом конце маячила другая площадка, подобная первой. С ума сойти, кажется, она висит в воздухе ни на чем! Вверху, также безо всякой поддержки, парил некий предмет, похожий на громадный шар или обруч.

Алианны поблизости не было видно. К этому времени Пакрату совершенно расхотелось звать ее. Разумнее будет осмотреть платформу и поискать какой-нибудь другой выход, чтобы не возвращаться тем же путем, но и не ступать на мостик – уж больно хрупкий у того вид.

Другого выхода не оказалось.

– Вот так всегда! – вздохнул бедняга.

Слабый огонек не проникал так далеко во тьму, чтобы дать даже грубое представление о глубине пропасти. Пожав плечами, Пакрат пустился вперед. Движения его были быстры и ловки. Молодой человек сроду не любил грабить чердаки, однако нужда научила промышлять и этим, так что опыта по верхолазанию он набрался с лихвой.

Но вот мостик преодолен. Как и в первый раз, парень внимательно изучил место, куда попал. Пол новой площадки будто воедино слит с невысоким округлым цоколем; промучившись с минуту, Пакрат убедился, что в этом устройстве нет никакой пользы, не говоря уже о красоте. Высоко над головой вырисовывался огромный круг. За краем платформы начиналось беспросветное Ничто.

«Куда девалась эта беглянка? Не улетела же? Провалиться мне на месте, отсюда должен быть какой-нибудь выход!»

Воришка со злостью пнул металлический цоколь, отбил палец на ноге и многоэтажно, забористо выругался. Затем, стиснув зубы, встал на колени. Поскольку остается единственная дорога– вниз, значит, где-то спрятана лестница. Пришлось ощупывать каждое ребро четырехугольной площадки дюйм за дюймом. И, разумеется, на третьей стороне чувствительные пальцы обнаружили веревочные узлы, скрытые под платформой. Похоже, Алианна действовала гораздо быстрее своего приятеля, иначе как бы он умудрился совсем потерять ее из виду?

Беглец налил на пол расплавленного воска и воткнул свечку в застывающую лужицу. После этого опустил ногу, нащупывая перекладину. Вспотевшие пальцы с трудом цеплялись за совершенно гладкий край металлической площадки. Ничего более пакостного с Пакратом в жизни не приключалось. Раскачиваясь над невообразимой бездной, он поставил на лестницу обе ступни и дождался, пока та придет в равновесие. Теперь предстояло кое-что похуже – по очереди оторвать ладони и быстро ухватиться за веревку.

Очутившись на лестнице, Пакрат приник к ней всем телом и завис в пустоте, тяжело дыша. Его трясло, пот лил со лба градом, а внутренности похолодели и сжались в твердый ком.

«Вот попадись мне эта несносная девчонка – шею сверну!»

К счастью, самое сложное осталось позади. Спуск по качающимся перекладинам не должен причинить крупных хлопот. Держась одной рукой, Пакрат протянул другую вверх, нашел свечку, задул ее и упрятал обратно в карман. Потом глубоко вздохнул и начал нисхождение среди полного мрака.

Это был долгий путь. Ничто не отвлекало парня от тревоги за участь Алианны, а также свою собственную. Время тянулось, и вот беглец ощутил подлинное измождение; руки, плечи, спина, ноги – все ныло от напряжения. Воришка присел отдохнуть на ступеньку, для равновесия обхватив руками верхнюю перекладину. Он решил, что не стоит пороть горячку. Неизвестно ведь, когда еще кончится лестница. А вдруг по дороге его хватит судорога или руки разожмутся от усталости? После небольшого перерыва Пакрат продолжил спуск. Однако переводить дух пришлось еще дважды. И вот наконец нижняя перекладина достигнута.

Со вздохом облегчения молодой человек соскочил на землю – или куда там? Хвала Мириалю: ему уже начало казаться, что он обречен карабкаться во тьме целую вечность. Колени странно дрожали. Воришка зашарил в своем вместительном кармане, ища кремень и свечку, – но тут же получил сильный удар. Задохнувшись от боли, скорчился на полу и, не успев глазом моргнуть, почувствовал, что руки накрепко скручены за спиной. Шея ощутила холод стального лезвия.

Внезапно из мрака послышалось:

– Пакрат! Это ты?

У несчастного отлегло от сердца.

– Пусти меня, глупая корова! Мало нынче бед учинила?

Сжимавшая запястья сила ослабла, нож тоже исчез. Зачиркал кремень, пытаясь выбить искру. Еще немного – и фитилек свечи затеплился. В призрачном круге света воришка узнал хмурое, бледное, испачканное лицо подруги.

– Чтоб тебя! Понимаешь хоть, что ты натворила?

В неверном мерцании огня оба гневно уставились друг на друга.

– Ты зачем убежала? – снова нарушил молчание парень.

– А ты зачем преследовал? – огрызнулась девушка.

– Я заметил, как ты крадешься по храму, прячась от друзей. – В голосе молодого человека сквозили обвинительные нотки. – Ты стянула еду у Телимона, я видел! И хочу немедленно услышать объяснения! – С каждым словом он распалялся все больше. – Забыла, что сказал твой приятель Гальверон: если хоть один из нас что-нибудь утащит, из храма выбросят всех! – Пакрат сгреб ее за плечи и затряс: – Надумала убить нас, бестолковая девчонка?!

Алианна стряхнула его руки и разразилась хохотом – впрочем, далеко не веселым. Скорее она была на грани.

– Еда? И ты полагаешь, это все? Дурачок, ты понятия не имеешь, во что ввязался! Я совершила гораздо худшее преступление. Немножко съестного, подумаешь! Я прихватила еще и перстень иерарха.

– Ты… ЧТО-О?

Девушка поморщилась.

– Да не ори так.

– Как это – не орать? Ты, должно быть, СВИХНУЛАСЬ?!

– А чего вы все ждали? – вспыхнула подруга. – Эта чванливая корова заточила Алестана, разлучила Серых Призраков друг с другом. Стоило Гальверону шаг ступить за ворота, и все ее обещания рассыпались в пух и прах! С меня довольно, Пакрат. Она не более подходит для своей работы, чем, скажем, ты!

– Благодарю покорно, – сухо отвечал Пакрат, но девушку было не остановить.

– Я заставлю ее горько пожалеть! Иерарх без перстня – не иерарх. А я так запрячу здесь ее сокровище, что никто не отыщет.

– Ну а дальше?

– Дальше? Велю Гиларре освободить брата, и… – Ее лицо осунулось. – Ну, э-э-э… Я еще не все обмозговала. Потом обдумаю. Непременно! – с вызовом прибавила она.

Пакрат испустил тяжкий вздох. Алианне всегда удавалось выйти сухой из воды, но на сей раз она переступила все границы дозволенного. Нельзя же так испытывать судьбу! Понятно, девушка была измождена дорогой, вспылила – вот и утратила способность трезво рассуждать. Что, если Гиларра пригрозит убить ее брата, не верни дерзкая мятежница перстень? Вполне возможно. Молодой человек содрогнулся, осознав всю опасность их положения. На какое-то время злость уступила место желанию выжить в этой передряге. Гневные мысли утихли, словно затаились, ожидая своего часа.

– Идем. – Пакрат взял подругу за локоть. – Нельзя здесь медлить, Гальверон неглуп и скоро сообразит, где нас искать.

Алианна прерывисто вздохнула и кивнула.

– Да, пока ты спускался, я тут успела осмотреться. Знаешь, мы попали еще на одну площадку, она почти как та.

– О нет! Опять лестницы?

– Нет, успокойся. На сей раз мост. Но он не похож на первый. Гораздо более разумная конструкция, поверь. У меня не было времени проверить, где он заканчивается.

– Проверим вместе. Куда идти?

– Сюда.

– Отлично. Сначала найдем, где спрятаться, а потом при думаем, как выкрутиться из всего этого.


А в крепости горцев разъяснений требовал вождь клана.

Подбегая к дверям конюшни, Тормон увидал толпу, окружившую бездыханное тело колдуна. Аркан с перекошенным от ярости лицом преклонил колени рядом с трупом. Растолкав людей, торговец пробился к нему. Вождь тотчас вскочил на ноги.

– А, Тормон! Ты как раз вовремя; я уж собирался послать за тобой. Как видишь, великое зло свершилось в этих стенах. Убит наш колдун Грим. Его помощник, похоже, исчез; мальчишка, которого ты привез сюда из Тиаронда, – тоже. Может, прольешь свет на эту непонятную историю?

Торговец до последнего мига уповал на то, что Рохалла ошиблась. Что парнишка не пропал, а просто, по обыкновению всех юных, уединился где-нибудь, решив побыть наедине с собственными мыслями.

– Соболезную вашей утрате, господин. Нам всем будет ужасно не хватать этого благородного человека. – Тормон сокрушенно покачал головой. – Но почему вы уверены, что Сколль скрывается? Он не из тех людей, которые впутываются в подобные истории, даю вам слово.

Аркан насупился. Толпа мгновенно рассеялась: каждый вспомнил о неотложных делах. Тиарондец со всей остротой осознал, насколько хрупко положение всей его группы среди горцев.

– Мои воины искали повсюду, – резко отозвался вождь. – Никто не обнаружил и следа обоих пропавших. Судя по всему, их не найдут, я уверен. Не знаю, до какой степени ваш мальчишка замешан в этой темной истории, торговец Тормон. Может, он стал свидетелем ссоры двух колдунов и видел, как Дарк зарезал Грима. Возможно, убийца взял парня в заложники – хотя, почему бы просто не избавиться от него? Непонятно! Известно также, что Дарк не расставался со своим учителем, они были близки, будто сын с отцом.

– Случалось, и сыновья поднимали руку на отцов, – возразил собеседник.

– В точку, – отрывисто кивнул Аркан. – Но что-то в этом печальном происшествии не дает мне покоя. А если Сколль заколол старика и Дарк бросился в погоню? И еще. Не могу взять в толк, как мальчишке удалось покинуть пределы крепости под носом у стражи?

– Вы хотите сказать, как им обоим это удалось? – переспросил тиарондец.

– Кто-то поджег телегу во дворе. Поднялась суматоха, и преступник незаметно подобрался к воротам.

– Верхом? И никто не обратил внимания?

Вождь снова вздохнул.

– Вижу, куда ты клонишь. На самом деле там было три лошади: жеребец Грима, скакун Дарка и драгоценная гнедая Сколля. Все верно. Мои люди не так уж беспомощны, как кажется. Лишь тому, кто владеет секретами колдовства, под силу обманом провести трех коней, чтобы их не увидели.

– Выходит, так или иначе, паренек не мог уехать в одиночку! – торжествующе заключил Тормон.

– Но это пока не доказывает его невиновность. Вероятно, оба сговорились против старика. Очевидцы утверждают: мальчишка ходил сегодня в башню к колдунам. Зачем?

– Безумие какое-то! Сколль отличный парень. Он и комара не обидит.

– Тогда объясните мне вот это. – Аркан извлек из тряпичного свертка окровавленный клинок. – Грима зарезали этим клинком. Горцы таких не носят. Он принадлежал одному из вас. Не важно, что случилось с мальчишкой: с нынешнего дня вы все под подозрением.

Торговец содрогнулся, узнав длинное заточенное лезвие. Клинок Божьего Меча. Вся их группа вооружилась подобными в караулке, прежде чем слезать со скалы. Нож может оказаться чьим угодно.

Раздался гулкий топот. Один из воинов спускался бегом по лестнице.

– Мы обшарили всю крепость, вождь, до самой крыши, – доложил он, тяжело дыша. – Пропавшие не обнаружены. Левик просил передать вам, в кухне и кладовых тоже никого.

Отпустив горца, Аркан опять повернулся к торговцу.

– Искать больше негде, Тормон. Теперь не остается сомнений.

Внезапно страшная догадка поразила собеседника:

– Дарк мог убить и Сколля. А тело спрятать!

– Где, хотел бы я знать? – Вождь пожал плечами. – Если он даже не позаботился скрыть убийство учителя, к чему возиться с мальчишкой? Твое предположение лишено смысла, Тормон.

– Что ж, твои слова внушают надежду. Покуда Сколль жив, есть вероятность, что он найдется и прояснит весь этот ужас. Вы пошлете розыскную группу сегодня же, мой господин?

– Когда ты в последний раз был снаружи? Бесполезно выезжать куда-то в яростную бурю. Да и потом, в такой ночи всадники своих собственных задниц не отыщут. Дождемся зари. Как только рассветет, мои следопыты в два счета выследят преступников. А теперь мне надлежит распорядиться, чтобы тело перенесли в большую залу. Пусть покоится с почестями. Ты навлек на нас черные дни, торговец Тормон. Если хоть половина твоих рассказов о Тиаронде – правда, то мы не могли потерять Грима в более неудачное время.

С этими словами он отвернулся и принялся давать указания тем, кто укладывал колдуна на похоронные носилки. Тормон понял, что в нем не нуждаются. Но все же медлил, выжидая, пока вождь и его воины удалятся вместе со своей скорбной ношей. Торговца так и притягивало пустое стойло, где находилась кобылица Сколля. Умом тиарондец понимал, что не виноват в несчастье, постигшем парнишку, – в самом деле, не запирать же товарищей под замок, даже ради их безопасности! Следить за каждым целый день тоже не станешь. Загвоздка в том, что за долгий и опасный путь Тормон точно сроднился с мальчиком. И ныне, едва потеряв одну близкую душу, вдовец просто не мог смириться с новой утратой.

Что же делать? Наплевать на совет Аркана, немедля оседлать Руску и устремиться в торфяники, на розыски пропавшего Сколля? Нет, положа руку на сердце, вождь говорил мудро. В такой ночи нельзя даже приблизительно определить направление, в котором ускакали беглецы.

И Аннас – она только недавно лишилась матери, как же отцу покинуть малышку? В первую очередь он обязан быть с нею! Сейчас торговец просто не имеет права рисковать жизнью, уезжая в холодную, ненастную, непроглядную ночь.

Но бедный мальчик…


Тормон покачал головой и скрепя сердце побрел обратно к себе. Ноги шагали по ступеням так тяжело, словно их сковало то же бремя, что лежало на душе. Как поведать обо всем Рохалле? Она непременно опечалится. И все-таки торговец нуждался в ее обществе, как никогда. Добрая девушка стала частью его крохотной семьи, так же как и Сколль. Это вам не Серима: своенравная леди захотела – и ускакала себе, плевать ей на…

Вдовец остановился, будто пораженный громом.

«Как насчет Пресвела? Он ведь не сопровождал хозяйку. И не явился, когда вся крепость сбежалась посмотреть на убитого. Очень подозрительно».

Торговец нахмурился. Надо бы присмотреть за помощником Серимы. С тех пор как они покинули Тиаронд, урожденный горожанин все хуже справлялся с новой обрушившейся на них жизнью. А учитывая его странное поведение в последние дни… Да, тут есть о чем призадуматься!

«Придется как можно тактичнее намекнуть Рохалле, чтобы держалась от Пресвела подальше. Не знаю почему, но я ему больше не верю. Парень в глубоком отчаянии, словно земля уходит у него из-под ног. От таких жди чего угодно. Если выяснится, что он причастен к невзгодам Сколля, – задушу гадину своими руками!»


Дарк понимал: разыщи его воины Аркана – и молодому колдуну вовек не объясниться. Наставник возложил на ученика ответственное поручение перед тем, как испустить дух, но где же свидетели? Похищенный Сколль, естественно, не в счет. Глупо теперь ожидать от него помощи.

Далее, когда в конюшнях найдут холодное тело учителя, – нетрудно смекнуть, кого объявят убийцей. Скажут, преступник нарочно бежал от возмездия.

Так правильно ли Дарк поступает? Молодой человек старательно избегал подобных дум. Что сделано – то сделано, и отступать поздно. В кого же он превратился за одну ночь? Скорбящий, перепуганный бродяга – изгнанник из собственного рода! Кроме того, озябший и вымокший до нитки, но это уже мелочи. И вообще лучше сосредоточиться на дороге, а не то он еще и заблудится.

К тому же приходилось неусыпно держать в повиновении Сколля. Колдун прекрасно чувствовал пылающее негодование бедняги и его судорожные попытки вырваться на волю. Этого нельзя допускать. Оказавшись на свободе, юноша сбежит и испортит все дело; а ведь Грим верил, что ученик справится!

Как и горцы, Дарк превосходно видел ночью. Но только не во время ужасного бурана, который смешал землю, снег и тучи воедино! Днем с высоты крепости казалось: спутать направление невозможно. И где же сейчас эти магические барьеры? Укрылись в туманной дали за холмами; их блеску не пробиться сквозь густую пелену непогоды. Единственный способ не сбиться с пути – двигаться навстречу ветру. Скрестив пальцы на счастье, колдун заклинал небеса, чтобы ветер не переменился.

Бедные лошади, если б могли, верно, молились бы об обратном. Какого же скакуна порадует подобная замена: из милого, теплого стойла – и в этот ночной кошмар?! Градины так и жалили несчастных животных, а жуткие завывания ветра, напоминающие рев и визг крылатых охотников, вселяли неистребимый трепет.

Особенно тяжко пришлось гнедой. Кобылица всю дорогу зябко прижимала уши и хвост; через поводья ее дрожь передавалась хозяину. Дарк казнил себя за то, что вообще взял ее с собой. У горцев достаточно крепких, выносливых скакунов; можно было подобрать подходящего, так нет же: захотел хоть как-то утешить Сколля в его новых лишениях. И вот итог.

«Если лошадь умрет, он никогда в жизни не простит меня. И будет прав. – Поток безнадежности грозил захлестнуть колдуна. – Ах, Грим, Грим! Твой план выглядел таким простым на словах. Почему же вдруг все пошло наперекосяк?»

Всадники долго и упорно взбирались по крутому склону холма. Стоило достигнуть гребня, как встречный вихрь чуть не выбил Дарка из седла. Привязанные лошади вновь попытались повернуть к спасительной крепости, да и скакун колдуна явно подумывал о том же.

Руки Дарка напряглись до того, что затрещали суставы. Чтобы усмирить упрямцев, потребовалась вся тренированная воля ученика Грима. Само собою, при этом нельзя было забывать об упрямом спутнике. Каким-то чудом немыслимые усилия принесли желаемые плоды: жестокий бунт был подавлен. Кони уныло побрели вниз; оказавшись под жалкой защитой склона, они словно примирились с лихой судьбой и больше хлопот не доставляли.

Молодой человек гадал о том, найдено ли тело его наставника. Как только горцы обнаружат пропажу лошадей, все поймут, что колдун бежал. Интересно, погоню уже выслали? Нет, вряд ли Аркан рискнет людьми в такую ужасную ночь. Скорее подождет восхода и пустит по следу способнейших воинов. Следопыты они отменные. К тому же мокрая грязь после бурана – лучшего для них и нарочно не выдумать.

«Только бы мне дали время до утра! А там уж и до барьеров рукой подать. Пересеку Завесу – если, конечно, я правильно понял учителя – и буду свободен. По крайней мере от собственных земляков. Останется лишь одна забота: найти общий язык с обитателями той стороны».

Капюшон Сколля висел на плечах: то ли сдуло ветром, то ли сам упал, когда кони вздумали заартачиться. Дарк снова прикрыл голову несчастной жертве. Жаль, ничем другим помочь он не в силах. А все-таки хорошо, что из-за бури в этой тьме ничего толком не разглядеть. Кто знает, хватило бы колдуну решимости продолжать задуманное, увидь он ясно лицо паренька, искаженное мукой, страхом и ненавистью, – последнее было бы понятнее всего!

«Знать бы хоть, что ждет впереди! Если бы Грим прежде познакомил меня со своими таинственными друзьями или упомянул о них… Мне неизвестно даже, каковы их намерения в отношении Сколля и зачем так нужны его находки? А, будь что будет!»

Однако, задумавшись, он, кажется, сбился с прямого пути. Вперед следует вести себя осторожней! Молодой человек приспустил капюшон и внимательно осмотрелся. Вдали, по левую руку от всадника, мерцало сквозь буран какое-то тусклое, зловещее свечение. Магический барьер! Колдун выбранился и врезал себе по колену. Значит, окаянный ветер все-таки переменился. Теперь, вместо того чтобы приближаться к цели, они со Сколлем скакали под косым углом прочь. Надо же было допустить такую оплошность! Злясь на самого себя, ученик Грима торопливо направил коней к бледному сиянию. Хорошо, что появился более надежный ориентир.

Маска-череп до сих пор держалась на слабой самодельной завязочке. Это было просто непостижимо – и в то же время приятно, ведь холодный ветер снова подул прямо в лицо.

«Грим предупреждал, что погода на той стороне сильно отличается от нашей. Хвала Мириалю! Я уже готов на что угодно, лишь бы не переносить этот свирепый, нескончаемый буран. Мороз и ледяные градины сами по себе премерзкая штука, но как дико стенает этот ветер, аж мурашки по коже! Словно завыла гнусная тварь из самого страшного сновидения» Все-все, пора прекращать эти фантазии!»

Тщетно. Молодой человек мог сколько угодно уговаривать себя, но с природой действительно творилось нечто неладное. Сверхчутье колдуна подсказывало: опасность где-то рядом, она приближается. Дарк то и дело настороженно оглядывался через плечо. Скорее бы добраться до Завесы!

13 ОГОНЬ НА ГОРИЗОНТЕ

За хлопотами незаметно подкралась ночь. Заваля Тулак послала отдыхать в укрытие.

– Спать будем по очереди, сынок. Один из нас должен поддерживать пламя и высматривать корабль. Может, с борта и заметят наш костер, но здесь кругом такие валуны, что лучше не надеяться на авось. – Старуха выбрала из кучи дров прямые Дубинки подлиннее.– Вот, сгодятся на сигнальные факелы.

Начнем размахивать, как только заприметим в море огни. Добарк по имени Мраинил предупредил: к берегу почти не причалить из-за коварных рифов. Но наш пушистый приятель вызвался помочь, он проводит легкую лодочку, и нас заберут.

Бережно отложив будущие факелы в сторону, наемница похлопотала над костром, и в мгновение ока тот жарко заполыхал.

– Ну вот. На какое-то время хватит. Ты иди пока в укрытие да смотри выспись хорошенько. Потом сменишь меня, когда разбужу.

Старуха бросила взгляд на ясное небо, усеянное звездами, и зябко поежилась:

– Больше всего меня беспокоит холод. В такую ночку остаться без теплой накидки – врагу не пожелаешь. – Тут она пожала плечами. – Ладно, как-нибудь управимся. До скорого!

Ее силуэт растаял во тьме по ту сторону огня.

Заваль усмехнулся: похоже, он совсем утратил здесь право слова. Иерарх присел на камни – и его захлестнула волна изнеможения. Сказались все пережитые страхи, бессонница, к тому же мужчина целый день трудился не покладая рук. Заваль отпил из разбитого кувшина и полез внутрь укрытия. Ах, как ждал он этой минуты! Наконец-то можно испробовать, обжить собственное произведение.

Разочарование было глубоким. Оказалось, что ночевать на берегу не так уж и романтично, как грезилось вначале. Где там заикаться об удобстве, когда ничто не мешает общению твоего тела с галькой! Иерарх беспрестанно ерзал в поисках мало-мальски сносного положения, но всякий раз то в лопатку, то в бедро впивались острые края камней. Стоило убрать самые мерзкие булыжники, их место тотчас же занимали другие, похуже. Отвратительная стужа также не давала заснуть. Тулак рассчитала все правильно: стены пещерки улавливали и затем удерживали часть жара от огня; однако и та скудная толика тепла быстро уходила в землю.

Иерарх лежал с распахнутыми глазами, дрожа и жалея себя.

«А я еще удивлялся, почему старуха такая непрошибаемая! Проживи любой всю жизнь в таких вот условиях…»

Может, пойти и добровольно сменить Тулак? Все равно ведь сна ни в одном глазу. Да, но тогда придется уйти от огня еще дальше!

А между тем за порогом укрытия происходило нечто замечательное. Сквозь щели в сетке-пологе Заваль увидел, как на берег вылезают добарки. Проворные, гибкие существа хлынули на скалы живой волной блестящего меха. Взрослые особи достигали трех и более футов в длину… или, погоди-ка, в высоту? – усомнился бывший иерарх, когда твари спокойно поднялись на задние лапы. Детеныши отличались не только размерами, но и выражением мордочек, еще сохранивших умильную младенческую пухлость; Заваль разглядел среди них и стеснительного подростка. Добарки расселись вокруг костра, распушили влажные шкурки и беспечно защебетали меж собой. Их тела совершенно отгородили костер от иерарха.

Пляжный бродяжка заколебался. Сказать им, чтобы подвинулись? Но как? Не поймут же эти животные человеческую речь! Заваль бесцеремонно разглядывал мощные челюсти с острыми, точно бритвы, зубами, и эти ужасные обрубки когтей на лапах. Нет, что бы ни выдумывала старуха, но для иерарха, проведшего всю жизнь в городских стенах, добарки слишком уж смахивают на диких зверей – опасных, непредсказуемых и свирепых.

– Ты рассуждаешь, как прежний Заваль.

– Прошу прощения?

Бывшего жреца до сих пор еще заставали врасплох неожиданные реплики дракона.

– Весь этот вздор про диких животных простителен для того, кто ни разу не бывал в Гендивале, не наблюдал собственными глазами, как мудрецы самых причудливых рас мирно сосуществуют и трудятся бок о бок. – Собеседника, видимо, даже слегка забавляло это предположение. – Ты только что думал, как человек, никогда не встречавший Казарла и не имеющий в голове дух драконьего Провидца!

– Что касается драконов, спорить не буду, – уступил иерарх. – Но ты кое о чем забываешь. Я не разговаривал с любимцем Вельдан, так что для меня он по-прежнему лютый хищник. А Гендивалъ… Может, я и побывал там, но ничегошеньки не видел. Остаются лишь те странные твари, которые притащили нас в эту дыру. Весьма вдохновляющий пример, не так ли?

– А ведь правда, – задумчиво произнес Этон. – Совсем забыл. Пора показать тебе Гендиваль, каков он есть на самом деле.

Заваль прикрыл глаза, и перед ним прошли чередой удивительные грезы наяву: живописные картинки из жизни поселения Тайного Совета и его престранных обитателей. Но вот рассказ подошел к концу. Иерарх поморгал; мир снова состоял из морского плеска, огня и гальки. Сколько же времени прошло? Хотя бы приблизительно? Костер уже затухает. Бывший жрец ощутил, что вдвойне озяб. Эх, жаль, конечно, но придется вставать. Заваль приподнялся на локте и собирался высунуться наружу, как вдруг один из добарков покинул круг товарищей. Диковинное существо приблизилось к вороху дров и хвороста и, захватив немного своими короткими лапками, потопало назад. Прочие выдры последовали его примеру. Пламя разгорелось с новой силой.

О небо. Твари двигались так слаженно, так осмысленно. И это зрелище переменило мнение бывшего иерарха сильнее, чем все видения Это на, вместе взятые. Таинственные чародеи из грез внушали благоговение, возбуждали жгучее любопытство и даже внушали страх, но не убеждали, поскольку были всего лишь рисунками воображения. Наблюдать, как добарки занимаются житейской и совершенно человеческой работой, – дело другое. «Так они и взаправду разумны! Словно мы, люди. Мохнатые, чудные с виду, этого не отнять, но такие же!»

Бывший жрец взглянул на группку беженцев новыми глазами. Вот мама свернулась колечком вокруг спящего младенца, охраняя и грея дитя всем телом. А другой добарк разбивает камнем раковину моллюска – готовит ужин для своего малютки. Вот двое взрослых заснули у костра, прижавшись друг к другу; один из них захныкал во сне – второй тут же принялся ласково поглаживать его бурую с серебристым отливом шкурку, отгоняя ночной кошмар.

Иерарх был растроган. Если верить Тулак, эти создания много натерпелись, и поводов для страшных грез у них предостаточно. Несчастные добарки лишились крова, утратили родину и теперь вот страдают на чужбине. Кому, как не Завалю, понять их терзания! Если хорошенько подумать, гигантские выдры стали ему ближе многих из людей.

Однако сочувствие сочувствием, но ведь и от холода они мучаются одинаково. Последнее соображение слегка отрезвило восторги бывшего жреца. Он попытался устроиться поудобнее – разумеется, стало только хуже. Внезапно рядом что-то шевельнулось, и Заваль ощутил мягкое теплое прикосновение. Это одно из созданий – конечно же, стройный и застенчивый подросток – не устояло перед соблазном любопытства, забралось в пещерку, чтобы познакомиться поближе с ее обитателем. Иерарх ни минуты не сомневался, что перед ним существо женского пола. Нежность ее форм, особенно лица и плеч, изящная живость движений и томный взгляд огромных черных глаз покорили его сердце.

– Привет, – улыбнулся Заваль. – Холодно сегодня, правда?

Самочка озадаченно склонила головку вбок и распахнула глаза еще шире. Зато крупный самец – тот, что был с Тулак на берегу, – при звуках человеческой речи встрепенулся и подчеркнуто кивнул.

В разуме жреца зашевелился драконий Провидец.

– Мраинил – единственный, кто тебя понимает. Он – избранник, чародей. Не все добарки владеют языком обмена мыслей. Это как у людей.

Заваль уловил в голосе Этона печальные нотки.

– А ты тоже мог общаться без слов, когда жил в собственном теле?

– Драконы только так и беседуют. Мы раса телепатов.

– Выходит, поселившись в моем неспособном рассудке, ты утратил всякую возможность разговаривать?

Собеседник помолчал.

– Это не твоя вина.

– Но ты, должно быть, страшно огорчен потерей?

– Сильнее, чем ты можешь представить, – вздохнул дракон.

Оказывается, есть множество путей стать изгнанником, подумалось иерарху. И так как провидец умолк, Заваль повернулся к чародею добарков.

– Э-э-э… Я просто сказал маленькой леди, что ночь сегодня холодная.

Мраинил смерил его долгим серьезным взглядом. Спустя мгновение все беженцы повскакивали с мест и, разразившись оживленным щебетом, бросились на человека.

«О, многомилостивый Мириаль! Кажется, ему не понравилось, что я заговорил с малышкой!»

В испуге бывший жрец отпрянул к стене; нахлынувшая бурая лавина сбила его с ног и подмяла под себя. Заваль отчаянно визжал и отбивался, но тщетно. Выдры прижимались все теснее; внезапно до иерарха дошло, что именно делают странные гости, и он обмяк, устыдясь напрасной паники.

Пушистые зверьки накрыли его тело сплошным горячим одеялом – так же, как минуту назад согревали друг друга. Мраинил что-то проверещал, с укоризной глядя на человека сверху вниз. Юная самочка пристроилась на плече Заваля и не сводила с него темных глаз.

– Спасибо, – шепнул иерарх. – Не знаю, как вас благодарить.

Тень, появившаяся в дверном проеме, затмила свет костра.

– Что случилось, почему орем? – поинтересовалась Тулак.

– Извини. – Разомлевший Заваль щурился на нее, боясь лишний раз шевельнуться. Впервые за все время на острове бывшему жрецу было по-настоящему тепло и уютно. – Я тут слегка недопонял наших добрых друзей.

Наемница взглядом оценила обстановку и ухмыльнулась.

– Как много в мире интересного, да? Только давай договоримся, понапрасну больше не шуметь. Хочешь растрезвонить на весь остров, что мы здесь?

– Да тут вокруг за мили ни одной живой души! – оправдывался иерарх.

– Так-то оно так. Но меня весь день беспокоит одна мысль. Мы нашли столько обломков…

– Ну и что?

– А то. С чего это вдруг кораблям разбиваться именно в этом месте?

Заваль пожал плечами.

– Ну, всякие там рифы, подводные течения.

– Подводные течения, говоришь? Нет, дорогуша. Моряки давно знали бы и обходили треклятые рифы стороной. Разве что их прибивало штормом. Не нравится мне все это. Нутром чую, не по своей воле заплывают сюда несчастные. Лично я вздохну спокойно лишь тогда, когда взойду на борт вместе с Вельдан!

– А что, мне еще не пора сторожить? – мученически выдавил из себя иерарх.

Ему не хотелось двинуть даже пальцем. Тулак проницательно посмотрела на товарища и покачала головой.

– Отдыхай, сынок. Я пока держусь.

И она ушла к морю, оставив Заваля маяться неясными, но ощутимыми угрызениями совести. К счастью для иерарха, изводился он недолго – сразу же поплыл в теплое туманное забытье. Гнетущие предсказания наемницы ничуть не взволновали бывшего жреца: нет, правда, старуха просто пугает неискушенного новичка, хочет показаться умнее, чем есть.

– Тебе лучше прислушаться, у нее больше опыта в подобных делах, – предостерег Этон.

Но Заваль не ответил. Он уже мирно спал.


Мародеры видели все и слышали каждое слово.

– Скорее бы приплыл корабль, – проворчал Шафол. – Карга становится подозрительной.

– Ну и что? – фыркнул Тульд. – Не лезть же ей на скалу во второй раз! Старушенция даже не заметит снизу наш сигнальный огонь – в отличие от ее друзей с моря, кхе-кхе. Пусть только приблизятся, голубчики. Тогда-то мы спустимся и закончим работу. Стоит нашим приятелям разглядеть корабль – руку даю на отсечение, они все на свете позабудут. Меньше всего их будет заботить нападение с суши, верно говорю?

– А как насчет мохнатых тварей? – возразил Шафол. – Чудные они какие-то. Видал, как облепили того шута горохового? И крупные, болячка их возьми! Отродясь не встречал таких.

– Зверье – оно и есть зверье, – отмахнулся вожак. – Что они тебе сделают? Были бы хищниками, не грелись бы у человечьего костра, будто шелудивые собачонки! Не разбегутся добром – потолкуем и с ними.

– Да где же застрял этот корабль? – снова заныл Пелорм. – У меня уже задница онемела сидеть тут с вами!

– Не нужно было вообще затевать всего этого, – произнес четвертый мародер. – Сколько можно наживаться на убийствах, словно какие-то каторжники! Пускай жертвы и тонут в море сами, но неужто мы здесь ни при чем?

– Не скули, Фереш! – вполголоса рявкнул Шафол. – Что ты предлагаешь? Околеть с голода вместе с семьями? С тех пор как большая часть рыбы исчезла, море перестало кормить нас.

– Помяните мое слово, добром это не закончится, – покачал головой тот. – Настанет день, и мы поймем, что напрасно играли с судьбой в кошки-мышки.

– Ежели такой умный, катился бы сразу отсюда! – вмешался Тульд. – Слюнтяи нам без надобности. Нравоучениями я сыт по горло.

– Отлично, – откликнулся Фереш, вскочив на ноги. – Забираю своих, и мы уходим вверх по реке. Найдется же где-нибудь место, где можно трудиться и жить, не пачкая руки кровью.

Вожак сплюнул на землю.

– Валяй. Сгноишь всю семью в какой-нибудь глухомани – так вам и надо.

– Предпочитаю умереть честным человеком, – негромко ответил Фереш и скрылся в зарослях кустарника.

Тульд смерил обоих оставшихся тяжелым взглядом.

– Чего пялитесь? – прохрипел он. – Догнать и убить. Хотите, чтоб он в порыве благородства упредил наших врагов?

– Будет исполнено! – отозвались мародеры и бросились за добычей.

Из мрака донесся шум борьбы и краткий приглушенный вопль. Шафол и Пелорм вернулись, пряча кинжалы в ножны.

– Нам же больше достанется, – потирал руки второй. – Фереш всегда был с причудами. Однако не ждал я, что его разберет до такой степени.

– Это бабенка его довела, – заявил Шафол. – Вы же знаете, какие они, а ей наш промысел давно уже приходился не по нутру.

– Удружила благоверному, нечего сказать! – плотоядно ощерился вожак. – Кстати, надо бы навестить бедную вдовушку. В голове у ней, конечно, звон, зато какая краля! Не оставлять же дом без кормильца.


Ночные часы растянулись до бесконечности. Тулак всматривалась в темную даль так, что болели глаза. Измученная, продрогшая до костей, она решила все же не будить Заваля. Он в жизни не стоял на страже и наверняка отвлечется в самую неподходящую минуту. Этот простак даже не принял всерьез ее опасения по поводу слишком частых кораблекрушений. Наемница возвращалась к костру погреться лишь в том случае, когда переставала чувствовать собственные руки и ноги. Или когда пламя слабело, требуя новой порции дров. На душе у старухи становилось все тревожнее.

«Может, я преувеличиваю? А вдруг Заваль прав – фу ты ну ты, дожили! – и дело в сложном участке побережья? Нет, что-то тут нечисто, хоть режь. Дожила бы я до седых волос, если бы плевала на предчувствия в надежде, что все как-нибудь да образуется!»

Со временем веки бывшей наемницы отяжелели, и внимание стало рассеиваться. Наемница принялась упрекать себя за «нерадивость» и «небрежность», вспоминая, как случалось ей выстоять на страже ночь и даже глазом не моргнуть. Ну не могла Тулак признаться, что годы берут свое!

Наконец чародей Мраинил покинул свой задремавший народ и ушел от теплого костра, чтобы составить ей компанию на берегу, под звездным небом. Старуха несказанно обрадовалась. Добарк так увлек ее беседой, что наемница позабыла и страхи, и заботы, и даже сонливость. Но главное – обмен мыслями подтверждал, что Тулак не утратила этой способности! Бывшая наемница уже, было, совсем раскисла оттого, что Вельдан упорно не отвечает на зов. Видимо, успеху их последнего разговора способствовал немалый испуг и злость, вызванные похищением, – а теперь, в спокойном состоянии, навыка не хватало.

Чародеи мирно болтали, сидя на скалах и любуясь ночным морем. Мраинил желал узнать, какими судьбами Тулак тоже оказалась в этой глухой дыре. Старуха с охотой поведала ему о своих приключениях и злоключениях; рассказывая, сперва она все же не сводила зорких глаз с далекого горизонта, но потом, как водится, расслабилась. Поэтому слабое мерцание у дальнего мыса застало наемницу врасплох.

– Вот о-о-он!!!

Бывшая наемница кинулась поджигать факелы.

– Заваль, просыпайся! Они приплыли!

Из укрытия донеслось сонное, нечленораздельное мычание. Мириаль с ним, с иерархом, – некогда ждать, пока он там раскачается! Как только дубинки занялись от пламени, старуха сунула под мышки еще парочку, про запас, и рванула обратно к воде. Опытный добарк, внимательно изучивший местность, указал подруге по несчастью, где лучше встать, чтобы сигнал заметили.

Благополучно забыв собственные проповеди Завалю по поводу тихого поведения, наемница скакала по берегу и орала, как оглашенная. Ну и пусть она выглядит, точно неразумное дитя – какая разница, спасение прибыло!

Шли минуты; огни заметно приближались. В отличие от бывшей наемницы Мраинил сидел недвижно, будто изваяние.

– Тебе не кажется, что корабль вроде бы сносит в сторону? – произнес он в конце концов.

Старуха тоже застыла на месте, вытянув факелы над головой.

– Пожалуй, верно.

Спустя мгновение чародей гневно заверещал:

– Эй что удумали эти полоумные? Они же разобьются!

14 НА РИФЕ

Иерарх спал таким глубоким сном, что пробуждение оказалось делом не из легких. После того как резкий оклик наемницы ворвался в сладкие грезы, Заваль с минуту пытался тупо сообразить, где же он, и почему постель такая жесткая, а одеяло давит его своим грузом. Вроде бы кто-то звал? Ну и подумаешь. Пустяки, не стоит волноваться. Ленивая мысль снова почти растворилась в забытьи.

Но тут в нос ударило чье-то дыхание – влажное, пропахшее рыбой; душок покрепче, чем от целой склянки нюхательных солей. Бывший жрец продрал глаза: в паре дюймов от лица на него уставилась пушистая круглая мордочка. Любознательные черные глазки блестели во тьме. Недоуменно попискивая, создание защекотало кожу Заваля кустистыми жесткими усиками, затем ткнуло ему в ухо широким мокрым носом.

Ах да, новая подружка-добарк. Туманные думы наконец прояснились. Где-то кричала Тулак. О великий Мириаль! Корабль!

Выдры едва успели броситься врассыпную, когда иерарх рывком вскочил на ноги. Тулак носилась внизу по рифу, размахивая факелами.

– Эй, надо помочь старухе!

Бывший жрец выхватил из кучи дров палку подлиннее, сунул ее в жаркое пламя, и как только заметил язычки света, кинулся к наемнице. Верхнюю часть пути он преодолел бегом – пока под ногами простирались надежные сухие скалы. Но в зоне приливов, где мокрые голыши обволакивала слизь и водоросли, Завалю пришлось умерить прыть. Чем ближе к воде, тем труднее становилось пробираться.

Вдруг из ночной тени на его пути– возникли двое. Их взгляды сверкали тем же кровожадным блеском, что и острые ножи у них в руках. Заваль отступил, размахивая своим единственным оружием – разгоревшимся факелом. Палка чертила в воздухе широкие огненные дуги. Убийцы медленно приближались к жертве.

Позвать на помощь? Заваль поискал взглядом Тулак – и, к своему ужасу, обнаружил, что к ней подкрадывается еще один враг. Только этот третий держал не просто нож, а настоящий боевой меч. Разойдясь не на шутку – а ведь, кажется, кто-то учил бывшего жреца не шуметь! – старуха забыла обо всем на свете, кроме далекого корабля.

Иерарх завопил во всю мочь. Противники набросились на него. Заваль попятился. Лодыжка подвернулась на коварном скользком камне, ногу пронзила страшная боль, и бывший жрец свалился на дно глубокой лужи в скале. Он упал, размахивая руками; факел отлетел в сторону и погас. Нападающие кинулись вперед. Свет луны полыхнул на лезвии клинка. Все кончено, понял иерарх.


Когда очередная попытка мысленно докричаться до корабля не увенчалась успехом, старуха с досадой вернулась к окружающей действительности. Позади заорал Заваль; в то же мгновение рассудок взорвался громким голосом Вельдан:

– Тулак! За спиной!

Наемница обернулась. Головорез уже занес меч для удара – и взревел от боли, когда оба факела ткнулись ему в лицо. Нападающий с силой оттолкнул их и, выронив меч, замолотил руками по своей шипящей бороде и волосам. Тулак не преминула воспользоваться замешательством, чтобы выдернуть из ножен собственный клинок. Как раз вовремя: враг уже подобрал свой.

Условия для схватки были самые неподходящие. Неприятели спотыкались на острых камнях, ноги то и дело скользили в зеленоватой жиже.

«Как ты могла?! – обозлилась на саму себя наемница. – Позволить наглецу подкрасться к себе! Что же будет с Вельдан и прочими? Из-за этого сукина сына я больше не могу подавать сигналы капитану!»

– Не бойся, о корабле позабочусь я!

Чародей Мраинил нырнул в воду с громким всплеском.

Теперь Тулак могла целиком сосредоточиться на неприятеле. Тот уже лишился львиной доли храбрости – должно быть, привык убивать со спины, – однако на ногах держался с отчаянной решимостью. Стараясь не потерять равновесия, враги неловко обменивались звучными, но не слишком точными ударами.

Опытная бывшая наемница Мечей Божьих не могла не заметить краем глаза, как пал Заваль. Сердце застонало от подобной несправедливости: после всех жизненных уроков, что перенес этот человек, – и стать жертвой жалкого душегуба? Ночь прорезал долгий предсмертный визг.

«Ах, беда!»

Старуха сделала обманный выпад, метнувшись при этом в сторону. Слизь поползла под ногой, но Тулак и не пыталась устоять. Вместо этого она упала ничком и проворно откатилась вбок. На то место, где только что находилась наемница, со свистом обрушился клинок неприятеля. Теперь уже недруг опасно закачался, размахивая руками. Бывшая наемница не стала подниматься. К чему терять время? Она просто ухватила меч покрепче обеими ладонями и нанесла мощный удар, метя по коленям врага.

Клинок резко задрожал, вонзаясь в плоть и сокрушая кости. Противник выронил оружие и рухнул на скалы, словно подкошенный. Чародейка с трудом встала на камнях, скользких теперь еще и от крови. Мимолетный взгляд на поверженного: нет, не поднимется. Ишь как вопит, будто свинья под ножом мясника. Добить, что ли? А зачем? Сам помрет.

Лучше выручить иерарха. Если только еще не поздно!


«И все-таки Мириаль добрался до меня».

Заваль приготовился к худшему. Но враг поскользнулся на том же самом камне и потому промахнулся, повалившись на жертву. Лезвие распороло тунику жреца и скользнуло по ребрам. Иерарх закричал. Второй нападающий полетел следом, не успев убрать выставленный нож. Тот вошел точно меж лопаток товарища. Какое-то время несчастный продолжал борьбу, яростно чертыхался и бессмысленно махал слабеющей рукой, пытаясь добраться до жертвы. Другой негодяй тут же вскочил на ноги и попробовал вытащить застрявший в теле первого клинок. Заваль, который чудом исхитрился вылезти из-под противника, бросился к наемнице, но та все еще отчаянно сражалась со своим собственным врагом.

Умирающий мародер корчился в судорогах. Второй понял, что его нож заклинило в спине безвозвратно, и попросту отнял клинок у несчастного. Вид заколотого товарища еще больше разъярил негодяя, и он с бешеным ревом кинулся преследовать жертву. Безоружный иерарх, не дравшийся ни разу в жизни, благодарил судьбу за невероятное везение, но прекрасно осознавал, что оно не повторится. Оставалось уповать лишь на быстроту ног.

Тулак все же разделалась с неприятелем, но, святой Мириаль, как же она далеко! Враг почти уже дышал в спину. «Не успеть!» – отчаялся бывший жрец. Нападающий настиг его, схватил за локоть, рывком развернул на себя и занес клинок для удара.

Но тут опять случилось непредвиденное. Черная туча, незаметно подкравшаяся сзади по камням, вдруг восстала и разбилась на отдельные тени, каждая из которых впилась крепкими острыми зубами в ноги убийцы. Головорез растянулся на скале ничком. Добарки – а это были именно они – всей стаей обрушились на мерзавца, не давая тому подняться. Противник отбивался, изрыгая грязные проклятия. Заваль нетерпеливо ждал поблизости, когда подоспеет наемница с боевым мечом и уладит положение. Но иерарх совершенно забыл про нож. Над гущей пушистых тел на миг мелькнуло сверкающее лезвие. Пронзительный визг оборвался на высшей ноте. Оружие нашло свою жертву.

Перед глазами жреца промелькнули безмятежные картинки из прошлого: чета, задремавшая в обнимку у костра; молоденькая мать с младенцем; самочка с томным взором, что так сердечно привязалась к нему.

Иерарх яростно завопил и ринулся в бой. Думая о безвинно погибшем добарке, он выкрутил руку негодяя; пальцы разжались, и окровавленный клинок полетел на землю. Заваль подхватил его, сжал рукоятку обеими ладонями – и с размаху всадил нож в грудь убийцы. Затем вытащил лезвие и вонзил еще раз, поглубже. Послышался тошнотворный скрежет стали о кость. Меж пальцев хлынула горячая липкая влага. Бандит хватал ртом воздух, издавал булькающие звуки, но все еще пытался дотянуться до клинка. Потом кровь пошла горлом. Тело свела предсмертная судорога. Глаза остекленели, обратившись пустым, невидящим взглядом в небо.

– Ну и ну, заройте меня в песье дерьмо! – воскликнула старуха, как-то неприметно оказавшаяся рядом. – Молодчина, Заваль! Никогда не поверила бы, что ты на такое способен.

Она одобрительно похлопала товарища по спине. Тот наконец-то выпустил нож. Победителя захлестнул безумный восторг. Но уже в следующий миг мужчина отвернулся, и его жестоко вырвало. Согнувшись пополам, Заваль старался не глядеть на плоды собственного злодеяния. Словно издалека послышался перепуганный возглас Тулак:

– Мириа-аль на елке, а корабль-то? Что с кораблем?


Барк довольно ходко рассекал темные волны. Море вело себя почти спокойно, даже ветер почему-то всю дорогу покровительствовал путешественникам. Арнонд стоял у штурвала, Меглин управлялась с парусами. Внизу Ровен готовила сытную трапезу. Элион пытался неуклюже помогать ей. Каз подремывал на палубе. Вельдан и Аили верно держали стражу на носу корабля, облокотившись на перила и всматриваясь во тьму. Девушки попытались было дежурить по очереди, но так как ни одна не желала отдыхать, в конце концов они договорились составить друг другу компанию.

Трудно сказать, кто первой заметил огонь. Девушки одновременно закричали от радости, когда на вершине скалы заплясало мерцающее пламя. На их ликующие голоса прибежала Меглин, и Элион выкарабкался из люка. Чуть позже, пыхтя, появилась Ровен. Дракен поднял голову и заморгал спросонья.

– Нет, что ни говорите, Аморн умница, – пророкотал он. – Не убей он Скриву вовремя, занесли бы ее любимчики наших друзей в такие края, что мы еще месяц качались бы в этом злосчастном плавучем сарае.

Казу пришлась не по нраву корабельная жизнь. Вельдан сбилась со счета – сколько же раз за этот день друг напомнил ей, что палуба слишком тесна; что он не знает, куда девать хвост при передвижении; что дракены наверняка не умеют плавать, а здесь так много воды, что ему становится как-то не по себе.

Арнонд нахмурился, сжимая штурвал:

– Ну и забросило бедолаг! Самый каверзный участок на всем побережье. Дурная молва идет о здешних краях.

Волны сердито шипели и грохотали, разбиваясь о рифы; вдоль берега тянулась белая полоса прибоя.

– Как полагаешь, подберемся мы вплотную или не стоит пытаться? – озабоченно спросила Вельдан. – Ты же не собираешься рисковать супругой в таком положении?

– Или моим кораблем, – прибавила Меглин.

– Или мною, если это кого-нибудь интересует, – пробурчал дракен, но его услышали только чародеи.

– А эти ваши друзья смыслят хоть что-нибудь в мореплавании? – вмешалась Ровен. – Я имею в виду, способны они разжечь костер в гиблом месте или все же примут в расчет ветер и течение?

– Не уверена, – призналась Вельдан. – Что касается Заваля, этот точно не догадается. А вот Тулак… У меня не было времени расспросить наемницу обо всем, что она повидала на своем бурном веку.

– Понятно, – отозвался капитан. – Значит, будем предельно осторожны. Да, именно так и поступим. Меглин, убирай паруса, оставь самую малость. Ровен, дорогая, ты в состоянии поработать с лотом?

– Разумеется! – откликнулась та и прытко исчезла с палубы.

– Что такое лот? – шепотом спросила Аили.

Вельдан пожала плечами.

– Если это какое-нибудь устройство, обратись лучше к Элиону. Его напарница была настоящей морской волчицей.

– Лот нужен для измерения глубины, – пояснил чародей. – Он крепится к бечевке, размеченной на фатомы, и забрасывается перед кораблем. В дне устройства есть отверстие, которое заполняют растопленным воском. Таким образом, вытащив лот, можно узнать, какое внизу дно: ил, песок или камень. Ну вот, – ухмыльнулся он, глядя на Аили. – Теперь тебе известно столько же, сколько и мне.

Цель медленно, но верно приближалась. Вельдан вовремя осенило поведать Арнбнду о необычайных зрительных талантах Каза. Последнего немедленно отослали на нос – докладывать обо всех скалах, что встретятся на пути, а также об изменениях на поверхности воды, которые указывали бы на подводные течения.

– Эй, взгляните! – воскликнула вдруг хозяйка таверны. – Там, на берегу! Ниже и правее костра! Кажется, я вижу еще один огонь меж теми громадными валунами. И по-моему, кто-то машет нам факелами!

Дракен задрал голову – и едва успел пригнуться обратно, как получил нагоняй от капитана.

– Я тебе отвлекусь! – пригрозил тот. – Занимайся-ка своим делом и не суй нос, куда не следует.

Вельдан всматривалась в том направлении, куда указывала подруга.

– Да это же Тулак! – возрадовалась чародейка.– А рядом, наверное, Заваль.

– Нет, точно не он, – убежденно заявила Аили.

– Э-э, что он делает! Тулак, обернись! – завопил Эли он. – Тьфу, пропасть! За этим шумом не докричишься.

Вельдан прибегла к мысленному зову. Ответа не последовало. Но зато старуха резко развернулась, швырнула факелами в противника и обнажила меч. Значит, услышала. Душа чародейки ушла в самые пятки от страха за подругу. В тот же миг Аили запричитала:

– Нет, Заваль, нет!

Тут и Вельдан заметила иерарха; за ним гнались двое. Вскоре все повалились друг на друга. Вроде бы в темноте блеснул клинок. Лезвие вскинулось и опустилось. О Мириаль. Они так близко – и так далеко. Еще чуть-чуть, и помощь подоспела бы вовремя. Чародейка выругалась. За спиной сдавленно всхлипывала Аили. Внезапно Вельдан услышала в голове незнакомый голос:

– Чародеи, вы плывете прямо на рифы!

Каз тут же взвыл в ужасе:

– Скалы прямо по курсу!

– Арнонд, мы летим на мель! – прокричал Элион.

– Бросай якорь, Меглин, – приказал капитан. – Ровен, любимая, убрать паруса.

Грохот прибоя нарастал. Несколько мгновений люди оживленно метались по палубе. Но вот судно развернуло по течению. Якорь впился в морское дно, немного проехал и встал накрепко. Все облегченно вздохнули. Первой опомнилась Аили:

– Заваль, сзади! Эй, пусти его, ты!.. Отстань от него, слышишь!

Вельдан подскочила на месте.

– Что там?

Один из тех, кто нападал на иерарха, по-прежнему лежал на камнях. Второй преследовал Заваля по пятам и уже почти нагнал его. Закусив губу от обиды, чародейка смотрела на полосу прибоя, что отделяла ее от друзей.

– Арнонд… – несмело начала девушка.

– Ни в коем разе, – отрезал капитан. – Прости. Мы и так подошли чересчур близко. Спустим на воду шлюпку. Придется немного подождать.

Вдруг над скалой взвилась бурая волна из гибких мохнатых тел и подмяла под себя нападающего.

– Вельдан! – поразился Элион. – Это что же, добарки?

– Похоже на то. Но откуда им здесь взяться?

Каждый услышал предсмертный вопль существа, погибшего под ножом негодяя,– так же, как и ответный клич ярости, испущенный бывшим жрецом. К немалому изумлению всех, Заваль кинулся в схватку, вырвал вражеский клинок и им же беспощадно зарезал противника в грудь. Лезвие взлетело и снова опустилось. Тулак бежала к иерарху, однако ее помощь явно уже не требовалась.

– Кажется, его тошнит, – заметил Каз и покосился на капитана: мол, теперь-то, когда судно встало на якорь, можно досмотреть, чем кончится?

Арнонд смолчал.

Вельдан и Элион обменялись сочувственными взглядами.

– Помнишь, как ты впервые убила?– негромко спросил чародей.

Девушку передернуло.

– Нипочем не забуду. Это всегда ужасно.

– Шлюпка готова, – сообщила Меглин. – Кто из вас едет со мной? Потому что на обратном пути места хватит только одному.

– Полагаю, отправиться нужно мне, – обратился Элион к Вельдан. – Я лучше владею веслами, да и твое плечо не зажило как следует.

Девушка нехотя признала его правоту. Чародей спустился по веревочной лестнице в шлюпку, которую Меглин, мощно гребя против течения, удерживала возле борта. Завидев лодочку, Тулак и Заваль запрыгали от восторга и разразились приветственными криками.

– Чародейка Вельдан?

Снова загадочный мысленный голос. Девушка припомнила, как в первый раз услышала этот незнакомый выговор, предупредивший их о рифах. Видимо, Каз тоже внял ему: дракен обернулся и ошеломленно посмотрел на свою напарницу.

– Да? – произнесла Вельдан. – Кто это?

– Мраинил, чародей добарков.

Из воды высунулась блестящая округлая голова.

– Спасибо, что пришел на помощь, Мраинил. Без тебя мы бы уже, сам понимаешь… Но ответь, пожалуйста, почему ваше племя оказалось в этих далеких северных водах?

– Увы, у меня печальные новости.

Собеседницу окатила безудержная лавина чужой скорби.

– Мою расу истребили под корень, – продолжал добарк. – Тогда я собрал уцелевших – несчастную горстку – и повел их в Гендиваль искать прибежища. Я знаю, что поступил против законов Кергорна, но это наша последняя надежда. Если архимаг не примет нас, добаркам придет конец.

– Можешь не тревожиться, – успокоила его девушка. – Кергорн больше не у дел. В последнее время столько всего произошло, что устаревшие заповеди Тайного Совета не могли не измениться.

– Твои слова – бальзам для исстрадавшейся души, Вельдан. Давно не слышал более радостных вестей. Так, значит, Кергорн в отставке? Кто же занял его место?

Прежде чем отвечать, чародейка сделала глубокий вдох.

– Аморн. Известный в прошлом как Отступник.

– Аморн? Разве он еще жив?! – Собеседник помолчал, переваривая услышанное. – Если будет время, расскажешь мне, как это могло случиться? Невероятно! Знаешь, я был совсем юным, когда его обвинили в измене. Молодежь всегда на стороне мятежников! С возрастом мои взгляды на жизнь изменились, я понял: Отступник во многом заблуждался. А может, и во всем. Но если он спасет мою расу, я снова готов признать правоту юности. В наши дни редко встретишь сердце, полное сострадания.

«Сострадания?!» Вельдан подумала о беспощадном лорде Блейде, но не стала развивать эту тему. Людям свойственно меняться. Аморн сделает все, чтобы избавиться от призрака прошлого – по крайней мере ей хотелось на это надеяться. Иначе всем несдобровать. Но и целиком полагаться на его благие намерения тоже не стоит.

Однако не пора ли поговорить о чем-нибудь другом?

– Сколько добарков сейчас в Гендивале, Мраинил?

– Восемнадцать… нет, семнадцать, – спохватился он. И с горечью прибавил: – Конечно, мои люди не могли не прийти на помощь Завалю. Я ценю их благородный порыв. И все-таки это была непомерная жертва, ведь будущее расы висит на волоске.

– Безумно сожалею о вашей потере. Я видела, как храбро кинулись добарки на защиту иерарха. Но у меня есть новость, которая, возможно, хоть немного утешит вас. Мраинил, знай: ты не единственный выживший чародей из своего народа. Кирре добралась до нас. Она сильно изранена, но поправляется и будет счастлива увидеть тебя.

– Кирре? – Добарк подскочил на волнах радости. – Она жива? О, это чудесно! Просто не могу поверить!

Вельдан понимающе улыбнулась.

– На долю твоего народа выпало столько страданий, но теперь о вас есть кому позаботиться. С твоего разрешения, мы возьмем всех на борт и с ветерком доставим в Гендивалъ. Правда, погода в наших краях холоднее, чем та, к которой вы привыкли. Но мы непременно вместе что-нибудь придумаем. Если же вас потянет обратно в море…

– Гендивальское озеро нас вполне устроит, – поспешил заверить чародей. – Пресная вода – не лучшее, что можно вообразить, однако на безрыбье…

– Кстати, о рыбе. Пресноводная вам, должно быть, быстро наскучит. Но можно договориться с навигаторами, они станут привозить моллюсков, – пообещала Вельдан. – В ледниках они долго сохранятся свежими.

– Не хотел вас прерывать, – встрял в беседу Каз, – но шлюпка уже почти на берегу. Наши друзья скоро вернутся.

– Нужно сообщить своим хорошие вести!

Мраинил погреб к берегу что было мочи.

Девушка заключила дракена в объятия. А затем поспешила к ликующей Аили встречать долгожданных гостей.


Добарки жалобно стенали над телом убитого соплеменника. Когда подошел Заваль, существа расступились, дав иерарху возможность преклонить колени.

– Простите, – только и смог вымолвить тот. – Мне так жаль!

Гиларра вечно упрекала жреца в черствости, в неумении заботиться о людях, зависящих от его власти. Лишь теперь Заваль понял, насколько она была права. За одну короткую ночь он так сроднился с этими странными добарками, как ни с одним человеком в своей жизни. Он узнал цену истинной привязанности.

«Разве смог бы хоть один из бывших подчиненных сложить за меня голову, как это маленькое создание? Уверен, что нет. Но между нами всегда пролегала пропасть. Мы были чужаками. Их не трогали мои заботы, но и меня их тревоги тоже не касались».

И вот пред ним были не равнодушные подданные, а настоящие друзья. Все та же самочка по-прежнему не сводила с человека черных глаз. Она подтолкнула носом его руку и нежно прижалась к иерарху. Заваль сердечно ответил на объятие.

– Хвала Мириалю, это была не ты, малышка. Ты, наверное, не понимаешь моих слов. Все равно – я счастлив, что ты невредима.

Кто-то коснулся его плеча.

– Идем, – сказала Тулак. – Они уже спускают шлюпку. Ты даже не успеешь оглянуться, как встретишься со своей драгоценной подружкой.

Скрепя сердце мужчина позволил наемнице увести себя прочь от распластанного тела.

– Нужно похоронить его со всеми надлежащими почестями, – твердо сказал иерарх. – В конце концов этот храбрец спас мою жизнь.

– Его народ сам позаботится о нем. Я уже говорила с Мраинилом. Добарки всегда погребают в море. Только не вздумай беспокоиться об этих мерзавцах мародерах! Собакам – собачья смерть. Пускай хоть крабы попируют нынче вволю.

Лодка приближалась к берегу. На веслах сидели незнакомка с коротко стриженной черной шевелюрой и – на радость жрецу – Элион. Наконец-то знакомое лицо!

Не так-то легко спускаться по мокрой, склизкой скале. Заваль оступился и чуть не бултыхнулся в холодные волны. Но высокая незнакомка выбросила вперед руку, поймала его за рукав, поднатужилась – и вот иерарх, сам не понимая как, повалился на дно легкой, качающейся лодочки. К его изумлению, там уже находилась пушистая малышка-добарк: видимо, она твердо решила не расставаться с новым другом.

– Ух ты! – присвистнул Элион. – Надеюсь, Аили не выцарапает кое-кому глаза от ревности?

Нежданная колкость слегка обескуражила бывшего жреца. Он еще не привык быть таким же, как все. С другой стороны, здорово, когда над тобой посмеиваются, как над близким человеком.

Спасенные пленники устроились на корме, Меглин с Элионом заработали веслами, и шлюпка стала удаляться от берега. Заваль беспрестанно оглядывался на пустынный берег, ловя взглядом отблеск догорающего костра среди валунов. Где-то там осталось их жилище – первое, что иерарх сделал собственными руками. Теперь, когда все было позади, сердце щемила светлая грусть. Однако выспаться по-человечески не помешает! Заваль мелко дрожал, и не только от холода и утомления: недавняя встряска начала сказываться лишь сейчас. В неглубокую ранку меж ребер попала соленая вода; кожа неприятно ныла и горела.

Но вот наконец и корабль. Иерарх передал наверх свою неразлучную подружку-добарка и сам неловко полез на борт. О небо, как же он, оказывается, устал от дикой, полной опасностей жизни! Ступив на палубу, Заваль готов был разрыдаться от счастья. Впервые в жизни его окружали близкие люди. Аили тут же бросилась спасенному на шею. В избытке чувств бывший иерарх обнял даже Вельдан. Чародейка застыла в изумлении – а потом ответила на объятие. Лицо девушки озарила счастливая улыбка. Жреца вдруг точно громом поразило: он обнаружил, что больше не замечает шрама.

«Святой Мириаль! И я, слепец, называл эту неземную красавицу монстром! Поделом же она злилась на меня».

В следующий миг Заваль снова прижимал к себе Аили. Вот оно, истинное блаженство! Предложи ему кто-нибудь прямо сейчас вернуть прежнее существование, со всем величием и пышностью – бывший иерарх расхохотался бы наглому мошеннику в лицо.

15 ТВЕРДЫЙ ВОЗДУХ

Сколль беспомощно скакал во тьме, раздираемый гневом и страхом. Могучая воля Дарка будто бы стиснула собственные желания парнишки в кулаке, не оставив пленнику другого выбора, кроме как продолжать гнать лошадку сквозь бурю – все дальше от спасительной крепости, торговца и Рохаллы, от радужных надежд. Да по какому праву этот колдун, не спросив, ломает его жизнь, будущее?

Хоть бы на миг увидеть лицо мучителя! Может, тогда Сколль догадался бы о его замыслах. Но бесстрастный оскал маски не давал желанных ответов. Что творится в голове этого странного человека? Что вынудило его бежать? Любой поверил бы, что Дарк непричастен к убийству наставника, и Сколль пошел бы в свидетели. К тому же зачем было брать с собой обузу – упирающегося паренька?

«Чего ему от меня надо? Куда мы едем? Что с нами станется? Увижу ли я снова своих друзей?»

Вопросы, вопросы… Сколля тревожила не только собственная судьба. Пресвел непредсказуем, словно бешеное животное. Даже Тормон, который давно советовал парнишке держать ухо востро, не понимает истинного размаха безумия, охватившего слугу леди Серимы. Бедняга явно с самого начала не справлялся с трудностями новой действительности. Каждый шаг, удалявший его от роскошной и безмятежной жизни Тиаронда, словно подталкивал рассудок Пресвела к помешательству. И вот он будто с цепи сорвался: стережет людей в засаде, угрожает, убивает Грима… А бедная Рохалла ничего не знает. Кто предупредит ее?

Впереди маячил силуэт всадника, едва различимый в ужасной ночной буре.

«Дарк, рано или поздно ты ослабишь хватку! Я непременно дождусь своего часа. Так что лучше смотри в оба: я не собираюсь быть твоим пленником вечно!»

Только это упование и не давало юноше утонуть в пучине беспросветного отчаяния.

К сожалению, непроницаемый магический покров, созданный волей колдуна, ни капли не защищал от промозглого холода. У Сколля заломило уши и подбородок, пальцы на руках и ногах почти отнимались. Вихри продували одежду насквозь, вымораживая тело до самых костей. Но думать о страданиях гнедой было страшнее всего на свете. Эта дикая местность для здешних скакунов, а не для его утонченной красавицы. К тому же у тех на спины всегда накинуты хоть и драные, но довольно теплые попоны. Огневица так и не отдохнула после длительного путешествия из Тиаронда и теперь буквально валилась с ног. «Тебе лучше молиться, чтобы с моей малышкой ничего не случилось, Дарк! Иначе, клянусь жизнью, ты поплатишься!»

Впереди замерцали какие-то огоньки неприродного происхождения. Сквозь плотную мглу бурана юноша различил сияющую Завесу, что протянулась от земли до небес, переливаясь восхитительными вспышками разных цветов. Странное дребезжащее жужжание, слышное за мили вокруг, заставляло зубы выбивать мелкую дробь. В воздухе пахло, как после сильной грозы. Кожу Сколля словно защекотали тысячи насекомых. В благоговейном трепете он сразу позабыл о побеге, друзьях и даже о своей любимой лошади. Это же легендарный магический барьер, край известного мира! Молодой человек слышал про такое, но не особенно верил и тем более не мечтал оказаться поблизости.

Через некоторое время Дарк замедлил шаг и принялся озираться, точно высматривая неведомый знак. В душе Сколля росло жуткое подозрение. Что, если парень лишился рассудка от горя? В здравом уме никто не отправился бы в такую даль ночью, да еще посреди бурана. Говорят, подобное случается сплошь да рядом.

Нет, он верно не в себе, этот колдун. Собирается он искать укрытие от непогоды или надумал окочуриться в безвестной глуши вместе с несчастным пленником?

Кажется, Дарк пришел к определенному решению. Он вдруг повернул коня и поскакал, огибая крутой откос холма. Зловещее сияние пульсировало уже не справа, а перед глазами. Настырное гудение усилилось. Сколля все чаще передергивало. Всадники очутились в тесной лощине, чьи обрывистые склоны оканчивались высокими кряжами. Кое-где в траве сочились слабые ручейки, по берегам которых росли ракитник и терн. Вот только бедному юноше было не до разглядывания окружающей природы. Его разум отказывался верить, что они скачут прямо к пылающей Завесе. Неужто спятивший колдун решил погубить себя, бросившись в пекло магического барьера? Сколль не представлял себе, что ждет безумца, отважившегося на такое, но меньше всего на свете желал бы узнать об этом на собственной шкуре. Похоже, у Дарка на сей счет имелись другие соображения. При виде цели он пустил скакуна быстрее, вынудив своего перепуганного спутника сделать то же.

Пронзительный визг ветра возвысился до такой высокой ноты, что перекрыл даже гул, исходящий от Завесы. Но нет, это не буря, внезапно осознал Сколль – и во рту у него пересохло. Молодой человек узнал те самые резкие, сверлящие крики, что преследовали его в каждом ночном кошмаре. Летучие охотники! А он безоружен и загнан в эту тесную лощину, точно крыса, застрявшая в горлышке бутыли!

Сердце юноши чуть не выпрыгивало из груди. Он судорожно попытался шевельнуться, закричать, предупредить колдуна – все тщетно, хватка слишком сильна. Что оставалось делать? Покорно сидеть в седле, ожидая, пока смерть падет на них камнем с небес.

Но не только Сколль помнил ужасы Тиаронда. Внезапно гнедая сорвалась в галоп и полетела стрелой навстречу барьеру Дарка ее выходка застала врасплох. Всю дорогу кобылицу приходилось тащить вперед силком – и вот она обгоняет его, едва не выбив из седла и не затоптав копытами. От неожиданности колдун выпустил поводья. Почуяв свободу, Огневица помчалась еще стремительнее. Ее смятение заразило прочих лошадей. Смертельно испуганные животные бестолково закружили на месте, взвиваясь на дыбы с громким ржанием. В то время как Дарк отчаянно пытался их усмирить, Сколль ощутил, что стальной кулак, сдавливавший его разум, резко разжался. Снова овладев собственным телом, паренек прежде всего унял разгоряченную гнедую. Бедняжка сама не ведала, чего больше боится: то ли настигающих ее жутких тварей, то ли магической Завесы впереди. Всадник вполне разделял ее чувства. Он бы тоже на пушечный выстрел не приблизился к окаянному барьеру – если б имелся другой выбор!

Сколль обернулся: колдун скакал следом, даже не подозревая, что гибель уже за спиной. Крылатая черная тень молниеносно снижалась, выставив хищные когти. Кровожадные очи мрачно мерцали сквозь буран.

Весь гнев юноши мгновенно улетучился. Пусть этот помешанный и завел их обоих в такую передрягу – но он же все-таки человек, а не бездушная свирепая тварь! А может, колдуны владеют особым секретом, позволяющим защититься и от крылатых убийц? И парень из последних сил закричал сквозь бурю:

– Дарк, вверху! Осторожней!

Достиг ли отчаянный вопль слуха спутника? Сколля это уже не интересовало. Нужно срочно найти подходящее оружие! Ага, под ногами журчит ручей. Молодой человек соскочил с седла и, не отпуская узды, нашарил на дне увесистый круглый голыш. Еще обитая в Священных Пределах, юноша не знал себе равных в метании камней. Сколль поймал взглядом черного призрака, пригнулся, нацелился… Бросок!


Дарк услышал окрик, но не смог разобрать ни слова. Лицо парнишки исказил дикий ужас. Странно, с чего бы это? И тут юноша принялся швырять в него камни. Колдуну, для которого крылатые убийцы по-прежнему оставались досужей выдумкой, даже не пришло на ум задрать голову. Да и кто бы додумался смотреть в небо, когда вот она, угроза, – прямо перед тобой? Вместо этого он живо пригнулся к конской шее.

В тот же миг удар невероятной мощи вышиб Дарка из седла. От боли всадник чуть не перестал дышать. Тело рухнуло на твердую землю, затылок обо что-то стукнулся; буквально в двух шагах прогрохотали конские копыта. Оглушенный колдун попытался было привстать, но нечто громадное пало на него сверху – и окончательно придавило к земле. В глазах поплыли цветные круги. Когда первое потрясение миновало, Дарк размежил веки. И увидел лик самой смерти.

Костлявая узкая морда чудища вселяла гораздо больший суеверный трепет, чем собственная маска-череп колдуна. Возможно, потому, что смахивала на мерзкое, уродливое, но все же подобие живого человеческого лица? Разверстая пасть, в которой хищно сверкали отточенные клыки, изрыгала зловоние гнилого мяса. Безжалостный взгляд пылал неземным багряным светом. Этот миг запечатлелся в памяти жертвы раз и навсегда.

Тварь угрожающе зашипела. Черные крылья распростерлись над добычей, затмевая небеса. Длинные когти прорвали одежду и впились в кожу несчастного. Другую могучую лапу чудище занесло, чтобы разодрать человека пополам. Дарк сжался от ужаса и заорал не своим голосом. На какой-то миг существо замерло, озадаченно уставившись на личину мертвеца, затем издало недоуменный клекот – и клацнуло когтями у самого лица колдуна. Спасения ждать было неоткуда.

Внезапно хищник пошатнулся и опрокинулся наземь. Хриплый стон резко оборвался: это Сколль подбежал к поверженному врагу и добил его камнем. Дарка поразила перемена, произошедшая с простым пареньком из Тиаронда. Уже не зеленый юнец, но взрослый муж возвышался над ним, взвешивая в руке окровавленный булыжник, словно раздумывал: а не прикончить ли и своего мучителя в придачу?

– Надеюсь, ты понял, что это было, – на удивление хладнокровно промолвил избавитель. – А теперь, коли уж втянул меня в эту заваруху, будь так любезен объяснить, какого шута задумал? Знаешь, где летает одна тварь – там поблизости кружат и остальные.

Неожиданно его хрупкую оболочку спокойствия прорвало:

– Ты!!! Это все твоя вина!

Парень с ревом набросился на пытающегося встать колдуна и обрушил на него яростный град пинков и ударов.

– Э-э, полегче! – взмолился Дарк, отбиваясь.

Хуже всего было то, что он никак не мог сосредоточиться, чтобы снова обрести власть над положением.

– Зачем а? – бушевал взбунтовавшийся пленник. – Зачем потащил нас на верную смерть, тупая ты скотина?

Вдруг он умолк и кинулся назад, к Огневице, которую оставил на привязи у ручья.

– Чтоб тебе! Стой!

Колдун кое-как поднялся и напряг всю свою волю, посылая мысленный приказ.

Сколль рьяно сопротивлялся, но сила явно была не на его стороне. Стычка оказалась краткой, свирепой и молчаливой. Однако в разуме Дарк слышал каждый вопль несчастного. Сердце разрывалось от жалости, но выбирать не приходилось. Необходимо пересечь Завесу вместе, и чем скорей, тем лучше: если верить парнишке, прочие охотники-убийцы где-то рядом.

Кони жалобно ржали в терновнике: бечева, не позволившая им разлучиться, прочно запуталась в колючих зарослях. Колдун поспешил освободить скакунов, а затем накрепко привязал Сколля к седлу, рассудив, что так пленный доставит меньше хлопот.

Дарк уже собрался прочь, когда взгляд его упал на распластанное чудище. Тварь была без сознания, но по-прежнему продолжала дышать. Поборов приступ гадливости, всадник внимательно всмотрелся в побежденного. Могучее, выносливое тело, созданное к тому же для стремительных полетов; злобно ощеренная пасть; клыки, подобные лезвиям бритвы.

Колдуна озарило. Он вспомнил одно из любимых речений наставника: «Как только сочтешь кого-либо своим врагом – смотри вглубь, ищи то, чего не заметил с первого взгляда. Помни, твой единственный противник – твое невежество».

Интересно, что, если дать Тайному Совету такую возможность? Поможет ли это избавить мир от гнусных охотников-убийц? Кажется, до сих пор никому еще не удавалось изловить подобную тварь живьем для изучения. Значит, нужно использовать нежданную удачу для блага всех!.. Да, но поблагодарят ли его в Гендивале за столь необычный дар? Или тут же казнят за нарушение спокойствия своих границ?

И снова в голове прозвучал голос Грима: «Чаще всего достаточно узнать недруга получше – и вражда бесследно исчезнет».

Ну, в этом случае он определенно преувеличил. Ученика терзали колебания. Впрочем, оставался лишь один верный способ проверить.

Решено! Всадник спешился и опасливо приблизился к существу. Затем спутал его веревками и взвалил на коня, принадлежавшего Гриму. Все это отняло гораздо больше драгоценного времени, чем думалось вначале. Онемевшие от холода руки едва слушались, завязывая узлы. Молодой человек то и дело вздрагивал, улавливая омерзительное дыхание чудища или касаясь склизкой бугристой кожи: ведь ужасная тварь в любую секунду могла очнуться. Скакуну эта затея также пришлась не по вкусу, и Дарк потратил немало сил, чтобы усмирить несчастную скотину.

Вскоре ветер донес уже знакомый визг. Его громкость быстро нарастала, а с ней и тревога в смятенной душе колдуна. Наконец он облегченно вздохнул, вскочил в седло, и небольшая кавалькада галопом двинулась к спасительному – как хотелось надеяться – барьеру.

По коже по-прежнему бегали мурашки; зуд усиливался. Дарк сомневался, что сможет слишком долго удерживать в своей воле приневоленного попутчика и коней. Прикрыв глаза, он постарался во всех подробностях припомнить последние наставления учителя.

Нужно обратиться разумом к сокровенной мудрости, лежащей в основании Завесы. Легко сказать… Грим предупреждал – речь идет скорее о чем-то обширном и чуждом для человеческого рассудка. «Не знаю, как это объяснить,– прошептал он, умирая, – но если получится, ты сам догадаешься».

Куда уж понятнее. Благодарим покорно.

Дарк зажмурился, устремил мысли в самую сердцевину барьера… И вдруг это сработало. Молодой человек испытал ни с чем не сравнимое, головокружительное чувство погружения в таинственное Нечто. Нет, его не встретила равная сила, как в случае со Сколлем или тем умирающим мальчонкой, и даже не высшее понимание наставника. На какое-то потрясающее мгновение колдун слился с целым миром, о существовании которого не мог и догадываться; с неведомым Сознанием, чьи просторы ошеломляли воображение! Одно дело – слышать от учителя о прочих мирах, и совсем другое – пережить разом все их величие, неимоверную сложность, красоты и ужасы. Так вот каков он – Мириаль!

Теперь барьер гудел по-иному. Что-то неуловимо изменилось; краешком рассудка Дарк заметил, как Завеса раздалась напополам, пропуская новичка. Набрав полную грудь воздуха, всадник ринулся вперед. В голове зашипело, затрещало, сверхразум мгновенно покинул Дарка, и тот обесси-ленно припал к конской шее. За спиной стремительно сужался пролом в барьере.

Пронзительные крики заставили колдуна взвиться в седле от безумного ужаса. Брешь в Завесе не успела затянуться достаточно быстро. Черная крылатая тень прорвалась вслед за жертвой. За ней другая. И еще одна. Четвертой твари повезло меньше: края отверстия сомкнулись и воздух наполнили отчаянные предсмертные вопли. Чудищ нимало не тронула гибель сородича, их интересовала только близкая добыча. Глаза хищников сверкали злодейским огнем, а длинные когти жадно тянулись вперед.

Бежать? Но куда? Сражаться? Бесполезно! Неужели это конец?

Но ученик Грима не мог и не желал так просто сдаваться. Он вдруг припомнил, как поступил наставник, когда на них напал отец того мальчика-горца. Дарк напряг всю свою волю и воздвиг собственный защитный барьер. Воздух будто бы намертво затвердел, накрыв куполом и колдуна, и его пленников, и коней. Когда черные твари на лету врезались в невидимую препону, молодой человек дрогнул, однако усилием разума сохранил ее в целости. Враги замерли на месте, точно встретили каменную стену, а затем скатились по прозрачному щиту, беспорядочно хлопая перепончатыми крыльями.

И тут же напали снова.

Глаза хищников метали яростные молнии. И опять мощные лапы тварей застряли всего лишь в паре футов от вожделенной добычи. Преграда устояла. Летучие убийцы возобновили атаку. Теперь, когда жертва находилась так близко, они во что бы то ни стало вознамерились пробиться сквозь купол. К несчастью, тот свободно пропускал смрадное дыхание, а также буравящий уши визг. Дарку мерещился даже скрежет когтей о твердый воздух барьера.

Коварные существа разделились и принялись нападать с разных сторон. Впрочем, колдуну их хитрость лишь сыграла на руку: устремись хищники разом в одну точку– и щиту не вынести удара. К тому же бедные кони, трясясь и обливаясь потом, сбились в кучу и не пытались пробить преграду изнутри.

Поначалу колдун испытал настоящую гордость: ведь он впервые воплотил в жизнь один из сложнейших уроков Грима. Но постепенно Дарк осознал, что невидимый щит – не только спасение, но и ловушка. Как же быть дальше? Передвигаться вместе с куполом он еще не умел, а осаждающих явно не обескуражила невозможность достать добычу. Слепая злость заставляла их вновь и вновь бросаться в бой. Колдун понятия не имел, сколько еще вынесет.

«Браво, учитель! Что посоветуете теперь?»

Дарк понемногу терял силы. Он часто дышал и чувствовал, несмотря на холод, как взмок его лоб и одежда под мышками. Ноги дрожали от утомления. Если бы в эту минуту всадник спешился, они непременно подкосились бы. Учуяв, что жертва слабеет, твари удвоили свирепость и мощь ударов. По крайней мере сам колдун был в этом уверен.

Как же так? Грим доверил ученику столь важное дело – и тот безответственно провалит задание, угодив на обед крылатым чудищам?

«На помощь! Эй, кто-нибудь, помогите мне!» – мысленно взмолился Дарк на последнем издыхании. И чуть не свалился с коня от удивления, получив ответ.

– Держись. Я сейчас.

С ночного неба сверглось нечто вроде сияющей кометы с длинным искристым хвостом. «Комета» бросилась прямо на крылатого убийцу, метя в зловещие багряные огоньки. Запахло паленым мясом. Хищник рухнул вниз, отчаянно царапая глаза когтями и вереща так, что кровь стыла в жилах. Прочие твари кинулись спасаться кто куда. Нежданный спаситель полетел вдогонку за одним из них и скрылся из виду.

«Что же это такое, будь все неладно?!»

Колдун обмяк в седле. Силы молодого человека были на исходе, но он по-прежнему не решался избавиться от защитного барьера. Загадочный благодетель внушал чуть ли не больший страх, чем сами чудища. Наверно, это и есть один из пресловутого Тайного Совета? До смятенного разума Дарка только теперь дошло: существо обратилось к нему на языке мыслей. Грим, конечно же, предупреждал, что в этом ордене, где собраны лучшие из лучших, можно встретить самых причудливых и невообразимых созданий, да ведь наставник и раньше любил подшутить.

В общем, как бы там ни было, хищники разогнаны, а значит, можно продолжать путь. Тут в небе замерцала какая-то искорка, слишком крупная для обычной звезды. Стремительно приближаясь к людям, точка росла и разгоралась все ярче. Неведомый избавитель – или его родич – наконец сбавил скорость и завис в точности над защитным куполом.

Колдун изумленно разинул рот, разглядев огромную птицу, похожую на орла с огненным хохолком на голове. Каждое перышко чудесного существа отливало жгучим золотом, а хвост длиной примерно в ярд рассыпал вокруг ослепительные искры. Лучезарное создание излучало такой жар, что вскоре Дарк по-настоящему согрелся под своим щитом.

– Тыкто такой, клянусь всеми чудесами?! – Мысленный голос – вне всякого сомнения, женский – звучал недоуменно и в то же время достаточно сердито. – Ты не принадлежишь к

Тайному Совету! Пересекаешь Завесу, общаешься на нашем тайном языке… Да еще и запускаешь в Гендиваль ак 'загаров!Знаешь ли, две твари от меня ускользнули, теперь хлопот не оберешься. Думаешь, архимаг будет очень доволен?– Она помолчала, уставившись на чужака в упор.– Ну? Тебе что, ак'загар язык откусил? И, умоляю, опусти ты этот барьер, пока не свалился от усталости! Не съем же я тебя!

Дарк посмотрел на хищно изогнутый клюв собеседницы. Такая закусит человеком – и не спросит, как звали. Только сперва поджарит на медленном огне.

– Прошу прощения за летучих охотников, – промямлил колдун, собираясь с мыслями. – Это не моя вина, они появились уже в тот миг, когда я открыл Завесу. К тому же никто не полагал, что эти твари так быстро покинут Тиаронд.

– Так ты из Тиаренда?

– Не совсем. Из крепости горцев, расположенной неподалеку. Мой клан приютил у себя уцелевших горожан, и в их числе вот этого мальчика. – Он кивнул в сторону Сколля. – Мой наставник, Грим, велел…

– Погоди-ка! Ты знаком с Гримом? – Птичий голос заметно смягчился. – Так бы сразу и сказал. Да сними ты свою нелепую маску, это просто невежливо – не показывать лица! И кстати, раз уж мы об этом заговорили – уберешь ты щит или нет?

– Ах да.

Очарованный разговором со столь живописной собеседницей, Дарк совсем позабыл об этом.

Избавившись от невидимого купола, молодой человек вздохнул с непередаваемым облегчением. Словно гора с плеч свалилась. А вот обнажать лицо ему действительно не хотелось. Непривычно как-то. До сих пор лишь двое видели его без маски: наставник и Изобия. Скрепя сердце колдун опустил личину – и сразу же ощутил собственную уязвимость. Как только холодное дыхание ночи коснулось его ранимой кожи колдуна зябко передернуло. Тут он наконец вспомнил о приличиях и учтиво, склонил голову перед ярчайшей из птиц:

– Мое имя Дарк. До сего вечера я был помощником Грима.

Спасительница кивнула ему огненным хохолком:

– Я феникс и Слушающая, Вауре. Постой, как ты сказал? Что значит «был»?!

Тяжкое бремя горя вновь обрушилось на плечи осиротевшего ученика.

– Наставник мертв. Зарезан этой ночью приятелем моего спутника; полагаю, убийца лишился рассудка, пережив нападение этих… как вы их зовете?

– Ак'загары, – рассеянно откликнулось существо.– Ах Дарк, это воистину печальная весть! Твой учитель давно не бывал в Гендивале, но я помню его таким же юным, как ты сейчас. В те времена он носил другое имя. Мы, члены Тайного Совета, всегда любили и почитали Грима.

– Я тоже. – Оказалось, даже мысленный голос может сорваться на горький всхлип. - Не знаю, как мне жить дальше без него. Последней волей учителя стало, чтобы я отправился к вам вместе с этим парнишкой и привез таинственные находки мальчика, обнаруженные в подземельях Тиаронда.

– И ты исполнил желание умирающего? Что ж, это делает честь любому. Однако ты привез в Гендиваль и нечто похуже! – Существо озабоченно покосилось на привязанное к седлу коня чудище. - Ну и дерзость! Представляешь, какой опасности ты подверг наши земли?

«Так и знал, что этим кончится!»

Но колдун все еще верил в собственную правоту.

– Вот, посчастливилось изловить тварь живьем. Я и рассудил: такое ведь не каждый день случается. А Тайному Совету не помешает изучить чудище поближе. Может, тогда мы придумаем, как очистить мир от мерзких убийц.

– Мы-ы?! Ну, знаешь! Погоди немного, посмотрим, что скажет архимаг, узнав об этой наглости. Возможно, вы несколько разойдетесь во взглядах на твое будущее. Тому, кто запустил ак'загаров в Гендиваль, не стоит рассчитывать на радушный прием.

Молодой человек почти сдался. Почему бы в самом деле не уничтожить тварь на месте? Но с другой стороны, как же быть с упрямой совестью? И потом, крылатые чудища уже разлетелись по стране. Одной заботой больше, одной меньше – какая разница!

Вот только удастся ли неопытному колдуну переубедить самого архимага? Лучше бы удалось. Иначе пребывание Дарка в этом удивительном месте закончится слишком быстро.

16 В ХРАМОВЫХ ПОДЗЕМЕЛЬЯХ

В загадочной темнице по имени «Где-то» время словно бы остановилось. Тиришри совсем не ощущала его. Маг Гельвериен создала волшебные образы моря и небес, но они никогда не менялись. Хоть бы малейший мазок в этой картине преобразился, предвещая наступление дня! Фея воздуха не испытывала ни утомления, ни голода. Будь она одинока, узница давно бы спятила. Шри не могла простить себе, что угодила в эту западню. Отсюда нельзя даже связаться с окружающим миром! И это в те дни, когда всем грозит серьезнейшая опасность! По крайней мере угрожала на ее памяти. Что там, снаружи, творится сейчас, фея не могла себе и представить. И вообще сколько времени прошло в обычном мире? Секунды, часы, недели? Вдруг, выйдя однажды на волю, она обнаружит, что минули столетия, что ее друзья мертвы и все вокруг стало совершенно по-иному? Сама мысль об этом была невыносима. И как только Гельвериен сохранила рассудок? Впрочем, полно, сохранила ли?..

– Тиришри? – Маг слегка нахмурила брови, взглянув на подругу по несчастью. - Ты какая-то тихая. Что-нибудь не так?

– А что может быть так в этой ловушке? – проворчала фея. - Я тут размышляла, как ты умудрилась продержаться здесь тысячелетия?

– Сама подчас удивляюсь. Но я все время надеялась, что рано или поздно выберусь на свободу. Может, это и помогло? И еще работа над красотой, которую ты видишь вокруг. На одни лишь волны ушло две-три эры! Не понимаю, и как только Создатели ухитрились сотворить целый мир?

– Ну, если подумать, строили они его ненадолго, – с упреком промолвила Тиришри. – Когда Завесы рухнут – мало кто уцелеет на планете, да и сама она, наверное.

Гельвериен вздохнула.

– Верно. Было бы ужасно выйти отсюда и обнаружить, что все пропало! Взаперти мы совершенно беспомощны, а ведь на свободе могли бы попытаться.

– Ты о чем? – взвилась фея воздуха. – Разве мы в силах что-либо изменить?

– А ты не знала?

Снова этот высокомерный тон, возмутилась Тиришри, но пока смолчала.

– Под поверхностью Мириаля существует несколько точек доступа, нарочно оставленных Создателями, – там находятся произведения Древних и механизмы, управляющие всеми системами планеты. Один из таких входов мне доподлинно известен – это под базиликой в Тиаронде. Если б только мы улизнули из заточения и пробрались туда – может, и выяснили бы, в чем дело?

– Ах, как все просто! – съязвила фея. – Думаешь, так Создатели и позволят кому попало разгуливать в подобных местах и распоряжаться всем миром? Даже если ты и разберешься, в чем именно причина, – как ее устранить? Мы же не Древние, их силы нам недоступны.

– Ну, главное попасть на место, – отмахнулась маг. – Там посмотрели бы. Насколько я слышала, войти туда легко, а вот дальше полно всяческих капканов и препятствий, оберегающих сокровенную мудрость от посягательства непосвященных.

– Отлично! И мы, конечно, одолеем их без хлопот? – Тиришри раздражалась все сильнее. – Или ты у нас особенная, тебя-то эти помехи не остановят?! Да их придумали те, кто создал весь мир!

– Не стану хвастать, – невозмутимо отозвалась Гельвериен, – но кое-какие шансы у меня есть. Ты забываешь: я Записывающая и Хранительница Архива. Должно быть, единственная на земле, кто еще умеет читать письмена Древних. Подозреваю, Создатели оставили нам какие-нибудь наставления, как поступать в подобном случае. Положение отчаянное, и уж попытаться точно стоило бы.

Фея ветра оторопела, услыхав такую дерзость. Что за кощунственная затея – вмешиваться в дела великих мудрецов древности! Как возмутился бы Кергорн, попади он сюда! Ведь именно эту ересь архимаг и пытался истребить с самого начала правления.

С другой стороны, разве изменившиеся условия не вынуждают к необычайным мерам? Доверяя планету в руки чародеев, Создатели надеялись, что те сохранят ее – и особенно ее обитателей.

«Но Кергорн – мой повелитель, мой друг и напарник. Нужно уважать его взгляды».

– Даже ценой жизни всего мира?

Тиришри не сразу сообразила, что последнее возражение пришло извне. А когда поняла, взорвалась от злости.

– Ах ты!.. Да как ты смела подслушивать?

Гельвериен беспечно пожала плечами.

– Скажем, так: я слишком долго живу здесь и успела понахвататься нехороших привычек. Но это не значит, что я не права. Кем бы ни являлся твой Кергорн, он просто дурень, который прячет голову в песок и чает, что все пройдет само собой. Пустые надежды. Завесы – это лишь начало, вот увидишь. Если не принять срочных мер, одно колесико мира зацепится за другое, то заденет еще два – и так, страна за страной, мир превратится в безжизненную пустыню, усеянную трупами.

Фея потеряла дар речи от ужаса. В конце концов, она с трудом выдавила:

– Ты совершенно уверена?

– Стала бы я иначе говорить! Мои люди получили доступ к секретным сведениям Древних и многое разузнали, прежде чем нас раскрыли. А все из-за меня. – Гельвериен помрачнела и скорее провела рукой по глазам, как бы стирая воспоминание. – В общем, не важно, до того как меня объявили изменницей, я такое разведала! Наш мир – не первое творение Создателей. На предыдущей планете однажды случилось так, что системы проверки и ухода за всеми формами жизни вдруг взяли да и вышли из строя. Это тебе ничего не напоминает? Пока Создатели осознали, в чем дело, погибли все до единого. И если мы не хотим, чтобы история повторилась, нужно не ждать помощи, а действовать самим.


В глубоком подземелье храма Мириаля измученно брели вперед двое беглецов. Наконец Алианна остановилась и, прислонившись спиной к камню, буквально сползла на пол. Послышался долгий вздох облегчения.

– Не знаю, как тебе, – заявила девушка, вытягивая уставшие ноги, – а мне пора отдохнуть.

– Мне и подавно, – откликнулся Пакрат, опустившись рядом с ней. – Я уж опасался, что ты вознамерилась шагать, пока не падешь замертво.

– Знаешь, я так боялась погони… – призналась Алианна.

– …что даже не спросила, выдержу ли я такой долгий переход без отдыха!

– Насколько помню, тебя вообще никто не звал.

Беглец промолчал, сберегая силы. Обрадовавшись передышке, девушка достала съестные припасы. Серый Призрак сделал то же самое. На мгновение Алианна задумалась: а не поделить ли еду поровну, но потом решительно отвергла эту затею. Что стоящего мог захватить этот парень? Воздух здесь ужасно сухой, поэтому самое важное – вода. Вот ее-то, как нарочно, в обрез. У беглянки с собой небольшая кожаная бутыль, а у Пакрата совсем ничего. Хоть бы наткнуться в ближайшее время на какой-нибудь источник, иначе придется худо.

После еды девушка задула свечу, рассудив, что огонь еще пригодится им по дороге, и беглецов поглотила непроглядная тьма. Веки Алианны тотчас отяжелели, словно только этого и дожидались.

– Как считаешь, – прошептала она, – можно здесь поспать, не карауля по очереди? Опасности ведь никакой?

– Я бы не говорил так уверенно, – хмыкнул приятель.

Это было последнее, что запомнила девушка, прежде чем погрузиться в сладкий сон.

Пробудившись, она мгновенно подскочила на месте, объятая страхом. Сколько же они проспали? Гальверон уже, должно быть, настигает беглецов. А подходящей возможности спрятать перстень до сих пор не представилось. Казалось, на мили и мили тянулись по сторонам эти ровные, гладкие стены коридора. Никаких ниш или развилок. Правда, высоко над головой зияли темные отверстия, достаточно широкие для человека, но их прикрывали мелкоячеистые решетки. Девушка пришла к заключению, что перед ней вентиляционные ходы, в которые неким непонятным образом высасывает всю пыль. Вокруг было изумительно чисто, зато на самих прутьях висели мохнатые серые хлопья. И, будто назло, решетки были наглухо вделаны в отверстия, так что Алианна сразу поняла: не стоит попусту тратить на них время.

А все же чудной он, этот коридор, подумалось ей. Отшлифованные до тусклого блеска металлические стены отливали голубым, хотя и не давали отражений. На ощупь железо почему-то оказалось теплым. Воздух тоже неясно как, но подогревался. Легчайший ветерок, шелестящий у лица, приносил с собою слабый запах кислоты, которую девушке никак не удавалось распознать. Смотреть было совершенно не на что. Правда, и преград на пути не встречалось. В общем, неплохое местечко, если бы не одно «но»: где же запрятать злополуч1-ный перстень?

А может, этот пустой туннель уходит в бесконечность?

«Не глупи, Алианна. Куда-нибудь да выйдем. Главное – идти вперед».

Беглянка зажгла свечу. Как бы теперь поаккуратней разбудить товарища? Он ведь Серый Призрак – еще саданет ножом спросонья. Девушка отодвинулась подальше и громко вскрикнула. Она не ошиблась: Пакрат вскочил на ноги и замахнулся клинком даже раньше, чем открыл глаза.

– Пошли, – сказала ему Алианна. – Нам пора в путь.

Молодой человек сверкнул на нее сердито и от души выбранился. Можно подумать, кого-то здесь тащат насильно. Напомнить ему, что ли? Пожалуй, не стоит. Не успели проснуться – и сразу скандалить?

Беглецы сделали по маленькому глотку воды и отправились дальше.

– Гальверон не дурак, – объясняла девушка ноющему товарищу на ходу. – Он обшарит весь храм и живо вычислит, где мы прячемся.

– Да не где-нибудь, а в святая святых, куда никому, кроме иерарха, не дозволено проникать. Ну и взбесится Гиларра! Как полагаешь, пустит она Гальверона на поиски, ведь для этого ей придется нарушить собственный закон?

– Разумеется, больше-то некого. Командир – единственный, кому известно о пропаже перстня.

– Вспомни об Алестане и Серых Призраках. Иерарх может прибегнуть к их помощи. Твой братец с великой радостью примется разыскивать непутевую сестричку, как только услышит, что ты в беде.

– А ты не забывай: мой братец заточен в темнице. Если, конечно, Гиларра еще не выбросила его и прочих из храма.

– Не выбросит. Теперь твои друзья – ее последняя разменная монета в игре на перстень. – Пакрат потихоньку начинал заводиться. – Знаешь, любого на твоем месте за подобную выходку прогнали бы из шайки. Шут возьми, ты же слышала приказ Гальверона насчет воровства! И после этого преспокойно берешь самое ценное, что есть у иерарха! Именно сейчас, когда злосчастный храм – наше единственное прибежище! Иди попробуй переубедить своего голубоглазого красавчика! Ему-то легко запудрить мозги, а вот Гиларра не простит ни тебя, ни нас, проживи мы хоть сотню жизней – в чем лично я сомневаюсь!

Воришка шагал все быстрее, постепенно повышая тон:

– О чем ты вообще думаешь? Да мы столько пережили вместе, чтобы добраться до ворот храма! А ты сама – забыла, как совалась в пасти крылатых охотников, карабкалась по трупам, лишь бы донести взрывчатый порошок? И все зазря? Или дружба ничего для тебя не значит?

– Это все Гиларра! – запротестовала девушка. – Дело даже не в том, что она ненавидит нас и бросила в тюрьму Алестана, и ей нельзя доверять. Но эта женщина – плохой иерарх. Умеет она вдохновить людей, заставить их поверить в себя? Нет! Так куда же лезет, глупая курица? Вот Гальверон стал бы отличным правителем. Правда, он слишком честный и не возьмет перстень власти.

– Я вижу, кто-то надумал все решить за него? – Пакрат безнадежно всплеснул руками. – Умоляю тебя, Алианна! Что случилось? Когда ты перестала мыслить как запевала Серых Призраков и превратилась в сопливую кисейную барышню? – Он стукнул одним кулаком о другой. – Просто не верится! Нарушить слово, данное самому могущественному лицу в Каллисиоре, предать своих друзей – да нет, свою семью! – и все ради прекрасных глаз мистера Благородство? Ты и впрямь ожидаешь, что он заключит тебя в объятия и воскликнет: «Ах, Алианна, какая прекрасная идея, я бы сам нипочем не догадался! Теперь-то я понимаю, что должен стать правителем». Что за чушь!

«Уж не лгут ли мои уши? Батюшки-светы, а ведь цн ревнует!» Девушка остановилась так резко, что товарищ едва не налетел на нее.

– Ты заблуждаешься! – выкрикнула она. – Пойми, не я развязала войну. Когда эта лживая, коварная правительница засадила моего брата… Она за все заплатит, сдохнуть мне на месте! И, чтоб ты знал, я совсем не влюбилась! Просто Гальверон мог бы стать самым лучшим правителем, разве неясно? Я прикинула так: унесу перстень подальше, чтоб командир не сумел вернуть его Гиларре, – тогда хоть появится надежда что-то обсудить! И пока иерарх дрожит за свое сокровище, ничего она Серым Призракам не сделает. Ну и Гальверон тоже Верно? Особенно когда мы своими руками отдадим ему верховную власть?

Пакрат долго молчал, обдумывая ее слова.

– Ты же знаешь, командир, все равно вернет перстень Гиларре.

Алианна тяжело вздохнула и опустилась на пол, чувствуя себя выжатой как лимон.

– Твоя правда. Эту часть замысла я еще не доработала. Пакрат тоже сел. Когда он заговорил, то напомнил подруге человека, робко ступающего по тонкому льду.

– Послушай. Раз уж тебя так бесит иерарх, почему бы не избавиться от нее насовсем?

Девушку точно ледяным душем окатили.

– Ты это о чем? Прикончить, что ли?

– Ну да, – буднично, по-деловому подтвердил воришка. – Нам известно, что Гиларра не заснет спокойно, пока не истребит нас до последнего? Еще бы. С тех пор как Серые Призраки ступили на порог храма, она только и мечтает дать нам хорошего пинка и вышвырнуть на улицу. А ведь это хладнокровное, расчетливое злодейство. Когда крылатые охотники разорвут нас на кусочки, обагрятся ее руки! Иерарх тешится самообманом, но она убийца. К тому же бесчестная и трусливая. Так что или она, или мы.

Алианну его слова сразили наповал. Прежде задуманное казалась шуточным делом! И вдруг все пошло как-то неправильно. Девушка и в мыслях не держала кого-либо порешить! А если Пакрат прав и другого выхода нет?

– Хватит, идем! – Она вскочила на ноги и, не дожидаясь приятеля, зашагала вперед. – Схороним перстень, потом будем думать дальше.

– Убегай – не убегай, проблема-то остается! – догнал ее голос товарища.

– Да заткнись ты!

Они пошли молча. Беглянка совсем потеряла счет времени в этой темноте. К тому же мысли так и вертелись вокруг преступного замысла Пакрата. Нет, ей уже приходилось пускать чью-то кровь в рукопашной: если ты Серый Призрак, иначе нельзя. Однако обдуманно вонзить кинжал в спину? Это не в правилах шайки.

А может, послать свою затею подальше? Воротиться, отдать перстень, сказать, что пошутила, и уйти куда-нибудь отоспаться? Но нет, ни за что. Пакрат выдумывает: дело не в Гальвероне (и зачем только она его повстречала?!), главное – Гиларра. Жизнь показала, что верить иерарху невозможно. Стоит выпустить из рук символ власти – и Серые Призраки, особенно несчастный братец, лишатся последней надежды на спасение.

«Но, во имя святых небес, надеюсь, марать руки кровью нам все же не придется!»

– Эй, что это?

Алианна отвлеклась от черных мыслей: впереди за углом что-то мерцало. Девушка остановилась, задула свечу и на цыпочках подобралась ближе. Товарищ осторожно крался рядом. Сияние то нарастало, то гасло – подобно видимому биению сердца. Каждая новая вспышка окрашивалась в собственный свет: алый сменялся рыжим, рыжий – желтым, тот, в свою очередь, – зеленым, а зеленый синел, голубел и под конец превращался в лиловый.

– О задница Мириаля! – пробормотал воришка. – У меня уже глаза слезятся.

– Странные какие-то огни, – шепнула девушка. – Что бы это могло быть?

– Хочешь проверить, зайди за угол, – пожал плечами Пакрат. – Но лично я предложил бы тебе хоть однажды поступить разумно: повернуть назад!

Их взгляды встретились в неверном, изменяющемся свете.

– Брось, Алианна. Вода на исходе, еды – с гулькин нос, и там, за поворотом, ничего нет! По крайней мере ничего доброго.

Он поймал подругу за локоть.

– Ты пыталась, и я ценю твое мужество, но признай: ничего не вышло. Ты не виновата. Возвратим перстень этой мошеннице, вызволим Алестана и подадимся в город. Там наверняка есть безопасные места и получше. Помнишь склеп, где ты ночевала? Если ты это вынесла, то и прочим удастся. Давай посмотрим истине в глаза: Серые Призраки нежеланные гости в храме. Сборищу добропорядочных горожан никогда не примириться с нашим соседством.

– Но почему?!

Алианна залилась краской, словно ей влепили пощечину. Конечно, Пакрат прав. И это самое досадное. Представив, что перед ней Гиларра, девушка от души лягнула каменную стену и крепко выругалась.

– Какая несправедливость, Пакрат! Люди вечно отвергают нас, подозревают в чем-то, смотрят свысока. В конце концов, мы ведь ничем не хуже других!

– Да что ты? – негромко возразил Серый Призрак. – Открой глаза, Алианна. Мы отбросы общества, ворье, подонки. Мы живем по другим законам, такое не прощается. Это заколдованный круг, из него нет выхода. – Молодой человек смотрел на нее с предельной прямотой. – Бедняжка. Ты знала другую жизнь, потому и мечтаешь что-то изменить. Мне-то не привыкать, я всегда был изгоем.

Девушка совершенно растерялась от этого внезапного припадка откровенности. К счастью, товарищ сам решил оставить ее в покое.

– Потопали уже! – подтолкнул он Алианну. – На что только не пойдешь ради дружбы. Посмотрим на эти огоньки. Но уговор: если там то же, что и везде, только разноцветное и мигает, – мы отправляемся восвояси. Лады?

– Сперва я хочу это увидеть, – уклонилась от ответа девушка.

Приятели осторожно высунули головы из-за поворота.

– Ну вот, ничего особенного! – обрадовался Пакрат.

– Неправда, – возразила Алианна, указывая вперед. – Смотри, дальше стены то ли чернеют, то ли вообще исчезают.

Воришка прищурился.

– Тебе померещилось. Уходим.

– Ты просто не хочешь взглянуть! – рассердилась беглянка. – Впрочем, поступай как знаешь, мне все равно.


И она сорвалась вперед, не оглядываясь. Ноги так и норовили двигаться в такт колебаниям света, струящегося из ниоткуда – и в то же время отовсюду сразу. Чудилось, что сам воздух трепетал и переливался яркими красками.

«Миленькое освещение, не спорю, – размышляла девушка. – Интересно только, зачем оно? Непонятно, но мне это место отчего-то кажется живым».

И вот Алианна достигла точки, где туннель словно упирался в глухую черную стену. На самом же деле он просто обрывался. Еще один шаг – и беглянка полетела бы в кромешный бездонный мрак.

Неужели, на радость Пакрату, это и есть конец путешествия? Наверно, ее шальная затея с самого начала была обречена на провал. Глаза девушки наполнились непрошеными слезами. Вот уж что совершенно ей не подходит, так это зареветь, да еще в присутствии… Но тут Алианну отрезвил насмешливый голос товарища:

– А я что говорил? Теперь-то мы можем вернуться или как?

– Пожалуй.

– Ура!

Пакрат глумливо хлопнул в ладоши.

В тот же миг ослепительно белое сияние, излившись откуда-то сверху, озарило непроглядную бездну, и людям предстала невообразимо длинная вертикальная шахта примерно в восемь ярдов шириной. Посередине возвышалась четырехугольная колонна с площадкой наверху. Платформу прикрывала металлическая решетка из шестифутовых прутьев с отверстиями толщиной в дюйм. На другой стороне шахты зияла квадратная дыра – видимо, продолжение коридора.

Пакрат смерил взглядом расстояние до колонны, от нее до следующей стены, и завороженно уставился в пропасть.

– В общем, как я уже сказал, нам пора.

– Постой-ка, – возмутилась девушка. – Ты собирался завершить поход, если ничего не изменится. Думаешь, мы с этим не справимся?

– Ну да, конечно, – фыркнул воришка. – Всего и дел-то: разогнаться посильнее да сигануть подальше; кстати, на самой площадке разбег не возьмешь – даже обратно нельзя. Останется две возможности: помереть с голоду либо кинуться на дно и навсегда избавиться от мучений.

Алианна возвела очи горе. До каких пор этот слабовольный трусишка будет путаться у нее под ногами?

– Пакрат, ты что, никогда не удирал по крышам? Мне доводилось выполнять фокусы и почище этого.

– Крыши, чердаки – вопрос другой, там всегда найдешь, за что уцепиться. Карниз, ставня, бельевая веревка… А тут стоит чуть-чуть просчитаться – и костей не соберешь.

Забавно. Удери Алианна в одиночку, она подумала бы дважды, прежде чем отважиться на столь отчаянный шаг. Однако благоразумное нытье товарища привело к обратным последствиям.

Кроме того, беглянка просто ненавидела Гиларру! Эта криводушная ни капли не оценила благородный риск Алианны, когда та принесла из цитадели в храм взрывной порошок, в котором так остро нуждались; да и потом их отношения не улучшились, совсем напротив. Но последняя выходка иерарха и святого, вывела бы из себя. Никому, даже трижды правительнице Каллисиоры не дозволено причинять вред Алестану, измышляя против него ложные обвинения! Обманщице не сойдет с рук ее злодеяние. Это ничего, что путь опасен, – тем хуже для иерарха, пусть-ка потом попрыгает!

– Я не сдамся, – упрямо промолвила девушка.

Пакрат испустил протяжный вздох, с трудом удерживая себя в руках.

– Знаешь, думаю, есть и другие способы насолить Гиларре. Раскинь мозгами. Почему, например, не швырнуть перстень прямо туда? – махнул он рукой, указывая на бездонную шахту. – Больше она его не увидит!

Алианна покачала головой.

– Нет, я бы не посмела. Боюсь, эта железка – не просто символ. К чему нам такой риск? Лучше уж попытаться одолеть и эту преграду. Послушай, приятель, тебе не обязательно меня провожать. Оставайся здесь. Я скоро. Надеюсь.

Не дожидаясь ответа, она взяла разгон, добежала до края и взлетела в воздух. Когда ноги коснулись жесткой платформы, сила тяжести потащила беглянку вперед. Несколько ужасных мгновений девушка раскачивалась на краю, размахивая руками, и в конце концов умудрилась шлепнуться назад. Потирая ушибленное мягкое место, Алианна повернулась к товарищу.

– Видишь, ничего стра… – Слова застыли у нее на губах. – Пакрат, не вздумай!

Тот замедлил лишь на миг, чтобы показать ей неприличный жест, затем разбежался и бросился через пропасть. Наблюдать за ним со стороны оказалось несравнимо ужаснее, чем прыгать самой. К тому же молодой воришка явно не страдал избытком жизненной силы. По крайней мере перелет ему не грозил, это точно.

Парень приземлился в самом центре. Алианна ухватилась за него, не давая товарищу упасть.

– Руки убери! – буркнул тот, остервенело выворачиваясь из объятий.

Как же он побледнел! Девушку снедали угрызения совести. Этот человек, на которого она столько раз сердилась, наплевал на дурные предчувствия, на здравый смысл, наконец, и безрассудно кинулся за ней, лишь бы не оставить в одиночестве! Впрочем, что уж тут говорить. Еще зазнается.

– Все-таки решился? – осведомилась она. – А я-то считала некоторых толковее себя!

Пакрат наградил воровку хмурым взглядом.

– Да разве ж от тебя можно отходить? Умишка-то, как у воробьишки, еще натворишь чего-нибудь. Хватит трепать языком, давай лучше выбираться. Или тебе нравится торчать на этом дурацком столбе посреди бездонного колодца?

Отсюда, с платформы, расстояние, которое беглецам предстояло преодолеть, выглядело неизмеримо большим. И хотя Алианна твердо знала, что это не так, у нее засосало под ложечкой. Разгоняться-то и впрямь было негде. Девушка встала у края, собираясь с силами, и набрала в грудь воздуха. Разумеется, ей невольно хотелось оттянуть мгновение полета над пропастью. И вдруг оказалось, что медлила она напрасно.

Из-под решетки со страшным свистом вырвалась тонкая струйка пламени высотой с человеческий рост. Огонь быстро убрался назад в отверстие, чтобы сразу же взреветь из следующего. Предугадать, откуда появится новый алый язык, было невозможно.

– Что стоишь? – заорал Пакрат. – Двигай задницей, пока мы тут оба не поджарились!

Алианна живо овладела собой, отбежала назад и прыгнула. Это был довольно неуклюжий скачок. Правая ступня неловко подвернулась, покидая площадку. На сей раз девушка осознавала, и даже слишком хорошо, что именно ждет ее внизу. Миг превратился в вечность. Под ногами зияла жуткая пропасть. Удастся ли?..

Когда подошвы коснулись твердого пола, счастье беглянки не ведало границ. Воровка пошатнулась и упала, расцарапав колени. Спасена!

Однако до тех пор, пока товарищ на той стороне, победу праздновать рановато. Девушка обернулась. Пакрат готовился к прыжку. Алианна сразу почуяла: он неуверен в своих силах. Уже подбегая к краю, несчастный шарахнулся в сторону от пламени, чуть не опалившего ногу. Не сможет ведь! – ахнула подруга.

Перед глазами девушки промелькнуло его перекошенное лицо – и парень грудью врезался в край, нависающий над пропастью. Тело немедленно поползло назад; пальцы судорожно искали, за что бы ухватиться, но металлический пол был безукоризненно гладок. Алианна завизжала и повалилась на живот, выпростав руки как можно дальше. В последний миг она исхитрилась-таки поймать ускользающую ладонь и рванула на себя изо всех сил. Теперь и девушку неуклонно повлекло в бездну. Остановить падение казалось совершенно невозможно. Но тут молодой человек уперся носками ног в гладкую стену и затормозил сползание.

Долго и мучительно, дюйм за дюймом отвоевывали они безопасное пространство для Пакрата, и наконец тот выбрался в коридор.

Алианна перевернулась на спину, дрожа всем телом. Суставы запястий и плеч ныли так, будто их раздробило на мелкие кусочки. Товарищ, задыхаясь, распластался ничком на полу; беднягу трясло как осиновый лист. Но вот Пакрат приподнял голову.

– В следующий раз, тупая твоя башка, слушай тех, кто умнее.

– Сам слушай, осел упрямый. Сказали же тебе: жди! – рявкнула спасительница.

И, не выдержав, заключила несчастного в объятия. Так она и лежала, прижимая друга к себе, пока того не перестало колотить.

«Бедный старина Пакрат. Угораздило же попасть в такую передрягу. Скорей бы уж все закончилось!»

Но что-то подсказывало ей: настоящие испытания еще впереди.

17 НАЙТИ ВИНОВАТОГО

Удивительно, как скоро Серима привыкла считать цитадель горцев своим домом! Сердце леди возликовало, как никогда в жизни, когда наконец-то с гребня холма показалась желанная долина Аркана, по которой рассыпалась горстка грубо вылепленных домишек с дерновыми крышами, и башня колдунов у задумчивых вод Дарка-озера, и, конечно же, крепость – такая прочная, устойчивая, надежная.

Непогода прошла стороной; в высоком ясном небе лишь случайные тучки оттенка сероватых сливок иногда затуманивали ослепительный лик солнца. Отряд Кетейна вернулся задолго до того, как оно вошло в зенит: ведь нынче путь всадников не омрачали ни град, ни ветер. С первыми лучами рассвета летучих тварей и след простыл. Видимо, чудища и впрямь вели сумеречный образ жизни. Лишний раз утвердившись в правильности собственной догадки, Серима все же ни секунды не чувствовала себя в безопасности. Леди беспрестанно чудились пронзительные хищные крики и черные крылья, затмевающие небеса.

Оказавшись в знакомых местах, измученный конь радостно припустил вперед, к родному стойлу, и леди с улыбкой отпустила поводья. Она вполне разделяла чувства скакуна. Одного ночлега в заброшенной крепости посреди торфяников под яростные визги кровожадных чудищ и скрежет их когтей королеве торговцев оказалось достаточно, чтобы мечтать лишь о еде, удобной постели и неприступных стенах. Серима бросила взгляд на Кетейна – тот, как всегда, ехал поблизости, приноровившись к ее шагу. Сын вождя был хмур и озабоченно молчал. Поразительно: казалось, он вовсе не спешил домой. Боится отцовского гнева, догадалась спутница, ведь поручение с треском провалено. Леди благожелательно коснулась его руки и тихо произнесла:

– Ты поступил мудро. Мерзкие твари вовсю хозяйничают в торфяниках – значит, добрались уже и до прочих кланов. Упреждать больше некого и незачем. Важнее всего теперь – сберечь собственных воинов.

– Вряд ли отец посмотрит на мою неудачу твоими глазами. – Кетейн сокрушенно покачал головой. – Вопрос в том, что никто не представляет, как опасны летучие охотники, пока не повстречает их сам. Вот и я, например, тоже ведь, знаешь, не придал значения вашим рассказам. Мало ли что наплетет кучка перепуганных горожан. То есть поверить-то я поверил, но подумал, что вы слегка… ну, преувеличиваете. – Он невесело усмехнулся над собой. – Ничего, жизнь быстро вправляет мозги. Нынче утром, когда мы вышли из укрытия и увидали своих несчастных товарищей – то немногое, что от них осталось, – признаюсь, только тогда постигли, скольким наш народ обязан вам. Но вот Аркан, уразумеет ли он? Голос рассудка для него – не более чем пустая отговорка, а я – трус, ослушавшийся приказа, и едва ли заслужу прощение.

Да он просто раздувает из мухи слона, заподозрила Серима. Любой здравомыслящий человек похвалил бы Кетейна за единственно верное решение, за тех людей, что вернулись домой живыми! К тому же путешественница отчаянно нуждалась в отдыхе, и сама мысль о новых хлопотах была для нее невыносима.

Однако ни сын вождя, ни Серима не догадывались о том, что поджидает их в цитадели. Въехав через арочные ворота во двор, всадники удивились, застав еще один отряд утомленных воинов. Те спешивались с коней, по уши забрызганных грязью, и уводили скакунов под уздцы. Вождь, хмурый, точно грозовая туча, расхаживал вокруг, подгоняя людей резкими окликами. Кетейн и его спутница приблизились.

– А вы, лихорадка вас возьми, почему воротились? – накинулся на них Аркан.

– Мой повелитель, – попыталась вмешаться леди, – это дело не следовало бы обсуждать прямо здесь.

Вождь онемел от подобной наглости, затем смерил выскочку красноречивым взглядом:

– Заткнись, женщина. Ну так что скажешь? – повернулся он к сыну.

– Крылатые охотники распространились из Тиаронда, как и предсказывали Тормон и Грим. Твари атаковали нас ночью в торфяниках. Четверых бойцов мы, к несчастью, потеряли прежде, чем успели укрыться.

Над толпой воинов пронесся изумленный вздох. Кетейн посмотрел на вождя: не велит ли тот прекратить рассказ. Но Аркан молчал.

– Отец, опасность гораздо серьезнее, чем мы воображали, сидя за этими стенами, – продолжал посланник. – Летучие хищники продержали нас в осаде до рассвета, пока не убрались восвояси. Полагаю, они уже разыскали все незащищенные поселения других кланов. Ехать дальше не имело смысла. Я не желал рисковать своими людьми попусту.

– Этого еще не хватало! – проворчал вождь, грязно выругавшись. – Эй, мужчины! – зычно проревел он на весь двор. – Сразу после трапезы каждому проверить оружие и запастись боевым снаряжением! Враг бросил вызов раньше, чем мы ожидали!

Нашлись такие ратники, что весело приняли весть о грядущей войне и тут же принялись оживленно судачить. Но те из собравшихся, кто внимательнее пригляделся к осунувшимся затравленным физиономиям уцелевших горцев, уже перестали самодовольно ухмыляться.

Аркан обернулся к старшему сыну, который, по всей видимости, и возглавлял второй отряд:

– Поднимайся ко мне вместе с братом, Левик. Я желаю выслушать обоих. Хотя, сдается мне, оправдаться вам будет нечем.

С этими словами он повернулся и ушел, оставив сыновей заботиться о своих всадниках. Серима ни на минуту не покидала Кетейна. Краем уха она услышала, как не видевшие летучих убийц горцы расспрашивают обо всем воротившихся товарищей. Где же могут быть Пресвел и Тормон, раздумывала она. Новость станет для них настоящим ударом – как и для любого, кто чудом избежал мучительной гибели в Тиаронде.

Следуя за сыном вождя в покои Аркана, Серима с удивлением отметила, что настроения в крепости круто переменились. И прежде в воздухе витала постоянная угроза осады – однако же люди занимались повседневными делами, болтали и добродушно посмеивались друг над другом. Нынче каждый глядел волком и спешил убраться с дороги. Непонятно, что же такого произошло в их отсутствие? Ничего хорошего, как пить дать.

Вождя нимало не обрадовало появление женщины.

– А эту еще кто звал? – осведомился он.

– Я, – ответил Кетейн, обнимая спутницу за плечи. – Леди Сериме известно о крылатых тварях больше, чем кому-либо из нас. Пусть она расскажет о том, что случилось ночью. У нее это выйдет лучше.

– Да мне без разницы, что она знает! Я позвал вас на личный разговор, чужакам здесь не место. Думаю, сынок, пора и тебе кое о чем услышать. Колдун Грим убит. Зарезан прямо в стенах крепости. Его помощник, Дарк, бежал. Но не один, а с мальчишкой, которого привез к нам Тормон.


– Сколль? Не может быть! – воскликнула Серима. – Он-то тут при чем?

– Иди, спроси у своего приятеля торговца. Ему известно то же, что и остальным! – рявкнул Аркан и свирепо захлопнул двери у гостьи под носом.

– Гнусный, неотесанный хам!

Леди страшно хотелось ворваться к вождю и высказать все, что она о нем думает. Но у входа, как обычно, взгромоздился стражник – этакий дородный детина, ростом и шириной самое меньшее с амбарную дверь. Один взгляд на него мгновенно остудил горячую голову Серимы. К счастью для всех тиарондцев, у которых все равно не было иного убежища. Видимо, это загадочная причастность Сколля к убийству навлекла на них немилость Аркана, рассудила леди. А значит, как бы ни страдала уязвленная гордость, стоит помалкивать, пока все не прояснится. Серима в последний раз метнула недобрый взгляд на ненавистную дверь, пожала плечами и надменно удалилась. Пора уже найти Тормона и потолковать по душам. Им обоим есть что сообщить друг другу, и вчерашняя ссора тут совершенно ни при чем.

В покоях торговца Рохалла развлекала Аннас, натягивая широкое кольцо из голубой нити между растопыренных пальцев так, чтобы получился симметричный узор – эту игру дети еще зовут «кошачьей колыбелькой». На кровати валялась пара вязальных спиц, торчащих, казалось, из синего вороньего гнезда. Похоже, блондинка обучала девочку рукоделию, усмехнулась про себя леди. А вслух сказала:

– Знаете, я до сих пор вяжу точно так же.

Рохаллу смутило подобное дружеское обращение.

– Но ведь это несложно, – робко улыбнулась она.

– Для тебя – может быть, – хмыкнула Серима. – А у меня в этом деле обе руки левые, да и на тех одни большие пальцы. О шитье уже молчу.

Леди хотелось как-то подбодрить подругу по несчастью: несмотря на ее ангельское терпение с малышкой Тормона, девушка выглядела смертельно уставшей. Наверное, глаз ночью не сомкнула, тревожась о пропавшем Сколле.

– У каждого свои таланты, – потупилась Рохалла. – Я, например, ни за что не взялась бы управлять целой гильдией торговцев. И как ты только справлялась?

– Веришь ли, сама подчас удивляюсь. Будь у меня возможность вернуться к прежней жизни – не уверена, что взялась бы за это снова. А в нынешнем положении мои умения и вовсе никчемны. Куда полезнее шить да вязать! – Серима решила, что подходящий момент настал. – Я тут разыскивала Тормона. Где он сейчас, вы не знаете, девушки?

– Папа ищет Сколля, – запищала малышка. – Сколь убежал вместе со своей прелестной лошадкой. Только Эсмеральду с собой не взял.

Рохалла изумленно разинула рот.

– А ты откуда знаешь? Та-ак… – Она строго повысила голос: – Аннас! Ты что, подслушивала наш разговор с твоим папой?

– Я не нарочно. – Девочка вспыхнула и опустила глазки. – Вы сами плохо закрыли дверь. Что мне было делать?

– В следующий раз подойди и закрой получше! Воспитанные детки так не поступают.

Нижняя губа малышки угрожающе задрожала. От надвигающейся бури женщин спасло лишь появление отца Аннас. Тормон тоже выглядел совершенно разбитым; одежду его покрывали пятна грязи, а подбородок явно требовал бритвы.

– Как, вы уже вернулись? – обратился торговец к Сериме.

У той отлегло от сердца: по крайней мере вчерашняя неприязнь улетучилась бесследно.

Многозначительно посмотрев на ребенка, леди спросила:

– Мы могли бы переговорить где-нибудь еще?

Рохалла тотчас уловила намек.

– Идем, Аннас,– поднялась она.– Давай поищем какой-нибудь еды для твоего папы и леди Серимы. Они, наверно, умирают с голоду.

– Ладно, – отозвалась малышка, сползая с кровати; затем она схватила Рохаллу за руку и сама потащила девушку к выходу, лепеча: – Я принесу покушать ему, а ты ей, хорошо?


У самой двери Рохалла не выдержала и обернулась.

– Тормон…

Тот насупился, покачал головой.

– Прости. Следы вели до магической преграды, а потом исчезли. Похоже, там произошла какая-то потасовка, кони тоже здорово натоптали. Но Сколль будто под землю провалился или растаял в воздухе. Все это очень странно. Однако не стоит терять надежду. Я не прекращу поиски. Даю тебе слово.

Блондинка медленно кивнула, сглотнула ком, подступивший к горлу, и, закусив губу, вышла из комнаты.

– Бедное создание, – вздохнул торговец. – И бедняга Сколль… Итак, Серима, судя по твоему лицу, у тебя тоже неважные вести?

– Стряслась беда, Тормон, – начала Серима без обиняков. – Понимаю, вы все огорчены из-за парнишки, но есть кое-что похуже. – Она расстроенно потерла лоб. – Летучие охотники покинули пределы Тиаронда. Этой ночью в торфяниках они напали на наш отряд. Четверо всадников погибли. Мы и сами чудом выжили.

Торговец пошатнулся и тяжело опустился на край постели.

– О дражайший Мириаль, только не это! Что с нами станется? А с несчастным парнишкой? И эти твари рыскали там всю ночь!.. – Тормон с трудом овладел собой. – Так вот из-за чего весь этот сыр-бор во дворе. А я-то немного отстал от других: никак не привыкну к здешним лошадкам после моих сефрийцев; вот и прослушал самое важное. А спросить у воинов было недосуг: торопился к Рохалле.

– Кстати, о воинах. Сдается мне, Аркан жутко недоволен и мечтает от нас избавиться.

– Ну да, – кивнул Тормон. – Неясно, с какой стати, но он удумал, будто пропавший мальчик связан с убийством колдуна. Что за бред!

Серима присела рядом.

– Скорее парнишка столкнулся с истинным злодеем, и… – Ей расхотелось продолжать. – Послушай, но это ведь тоже бессмыслица! – тут же воскликнула леди. – Если преступник бежал, зачем ему лишняя обуза, к чему брать с собою Сколля? Погоди-ка, – вскинулась она. – Аркан утверждает, что помощник колдуна тоже исчез. Это правда?

– В общем, да. Но Дарка я знаю не хуже любого из горцев. Исключительно славный, честный молодой человек. Я ведь частенько наведывался в эти края и не упускал случая навестить Грима– старик обожал послушать новости, а с любимым учеником их было водой не разлить. Не всякий отец так неразлучен с единственным сыном. Дарк не поднял бы на него руку, в этом я убежден.

– Но кто же тогда? – задумалась леди. – Получается, оба юноши стали свидетелями злодейства, но где же тела? Проклятие! – Она с размаху стукнула кулаком по одеялу. – Мы ходим кругами, так ни до чего путного не додумаешься!

– Ясно одно: следует искать пропавших, – нахмурился Тормон. – Учитывая то, что ты рассказала, дело может сильно осложниться. Мне и так уже было непросто покидать Аннас нынешним утром. Теперь, когда ее мать… не с нами, я один отвечаю за дочку и не вправе рисковать головой. Но и

Сколль стал мне близок в эти черные дни. Нельзя же просто взять и забыть о нем! А вдруг парнишке нужна помощь?

Серима погрузилась в раздумья. Жизнь достаточно рано научила ее никогда не убегать от обязанностей. За время тяжких скитаний меж тиарондцами возникло некое родство. Помогать так помогать! – решилась она. Кроме того, Аркан в бешенстве и не утихомирится, пока не получит разгадку этой темной истории.

Сериме припомнилось, как тоскливо скакать ночью навстречу буре, как жутко спасаться бегством от кровожадных охотников, и с какой тоской она мечтала вернуться под защиту крепости. Кто бы мог подумать, что желанная передышка закончится, не успев начаться!

– Я потолкую с Кетейном, – выдохнула она. – Может, он согласится поехать со мной на поиски. А ты оставайся и позаботься о дочери, как подобает.

Гормон смотрел на собеседницу так, словно видел впервые в жизни. Мужчина молчал, но леди не могла не заметить облегчение, написанное на его лице.


– Знаешь, – заговорил он наконец, – я никогда не сомневался в твоей отваге. Такое ремесло, уж наверное, требовало каждый день принимать уйму жестких, даже отчаянных решений. И тебе как женщине приходилось вдвойне тяжело. Но я ни разу не слышал, что в этом сердце кроется столько великодушия и доброты. – Торговец широко улыбнулся. – Может, люди просто слепы?

– А может, и правы, – кисло откликнулась Серима, в глубине души растроганная его словами. – Впрочем, все мы изменились в этом последнем испытании на прочность. Взять хотя бы Пресвела. Кстати, куда он подевался? – вдруг замерла она. – Я полагала, наш пылкий любовник и шагу не ступит от Рохаллы, и что же?

– Думаю, красотка наконец-то отшила этого прилипалу, – пожал плечами Тормон.

– Что-то не верится. Рохалла никогда не заденет чужие чувства, даже ради собственного блага.

– Лучше б она избавилась от Пресвела, клянусь Мириалем, – проворчал торговец. – Не в обиду будь сказано, леди, он ведь твой друг и помощник. Но с парнем явно что-то не так, порой я вообще сомневаюсь, все ли у него в порядке с головой.

Серима вдруг ахнула и схватила собеседника за рукав:

– Постой-ка! Кто-нибудь видел моего слугу с той ночи, когда случилось убийство? Только не говори, что он тоже пропал!

Тормон широко округлил глаза.

– Ты же не думаешь… Не думаешь, что это он?

– Ка-ак?! Разумеется, нет! Пресвел мухи не обидит, уж я-то знаю. Да он и клинка от рукояти не отличит, а по словам вождя, Грима именно зарезали. И потом, сдался нашему молодчику дряхлый колдун, они даже не были знакомы! Я считаю, это кто-нибудь из горцев.

– И то верно, – уступил мужчина. – Послушать тебя – так все становится на свои места. Тем не менее за слугой твоим не мешало бы присматривать, на всякий случай. Найти бы его для начала.

– Папа, папа, мы принесли покушать!

Аннас влетела в комнату так неожиданно, что Серима даже подскочила.

Следом вошла Рохалла, сутулясь под тяжестью груженого подноса.

– Нужно сперва стучаться, – пожурила она девочку.

– Это еще зачем? – беззаботно откликнулась та.

Тормон принял у девушки ношу; Рохалла потянулась и расправила плечи.

– Простите, кажется, тут упоминали Пресвела? Так он внизу, я с ним только что столкнулась. – Она помрачнела. – Чудно он выглядит, доложу я вам. Дерганый какой-то. Может, стряслось что? Я спрашивала – отнекивается, мол, все в порядке.

Серима и торговец посмотрели друг на друга. Оба молчали, но думали об одном и том же.

«Святой Мириаль! Как же так? Пресвел – отличный парень. Он же не убийца! Или?..»


«Уверен, они уже догадались, что это я. Любой, кто посмотрит на меня, заглянет в глаза, увидит эти руки, державшие нож».

Пресвел утратил покой; спрятаться было негде – куда укроешься от собственных страхов, отравляющих каждую мысль! Опять и опять вспоминал он потрясенное лицо Грима, искаженное болью; дрожь клинка, вонзающегося в тело колдуна, и горячий фонтан брызнувшей крови.

Но даже несмотря на мучительную отчетливость подобных видений, слуга Серимы до сих пор не верил, что все случившееся – правда. Ему и прежде снились яркие, неотличимые от жизни кошмары – с кем не бывает, верно? Ну, вот и гибель старика – лишь сон, ничего более.

Но сердце кричало ему: лжешь!

«Святой Мириаль, я не хотел убивать! Чего бы я только ни дал, чтобы повернуть время вспять и загладить вину!»

И что теперь? Нож потерян: молодой человек обронил его в солому, когда бежал с конюшен без оглядки. Не возвращаться же назад за оружием! Это навлечет ненужные подозрения, да и просто глупо. Они уже обыскали место преступления. Клинок не могли не обнаружить. Значит, Аркану известно, что злодейство совершил кто-то из тиарондцев, прибывших с Тормоном.

Еще немного, и он возьмется допрашивать каждого!

До сих пор Пресвелу удавалось вести себя тихо; время от времени перемещаться, не привлекая особого внимания, из немноголюдных покоев в коридоры, где люди были слишком заняты, чтобы пялить глаза по сторонам. В конце концов передвижения завели его на плоскую крышу, продуваемую всеми ветрами. Поеживаясь от холода, молодой человек увидал с высоты, как возвращается леди Серима с всадниками, и его сердце бешено заколотилось. На какой-то краткий, безумный миг слуге захотелось броситься к хозяйке и признаться в содеянном. Она защитит, она всегда знает, что делать.

Но так ли это? С какой стати Сериме принимать его сторону? Разве не разошлись их дорожки, когда Пресвел до беспамятства увлекся Рохаллой, забыв о своих прямых обязанностях, а благородная леди связалась с этими дикарями, будто всю жизнь провела среди проклятых торфяников с племенем Аркана? В последние два-три дня пылкий дурак пренебрегал Серимой на каждом шагу, оказывая столь открытое непочтение, что гнев хозяйки стал бы заслуженной карой.

Бремя ужасной тайны оказалось невыносимым, однако с кем же его разделить? С ненаглядной Рохаллой? Еще чего! На нее тоже нельзя полагаться. Нет, лучше пойти к леди. Но она выдаст его горцам. Как же иначе? Ведь когда отыщется нож, подозрение падет на всю группу, в том числе и на возлюбленную. Так что же, сознаться во всем самому?

«Не могу. Нет! Они казнят меня. Это был несчастный случай, я не хотел, и сейчас отчаянно раскаиваюсь, но кто поверит? А если и поверят, кому будет дело до этого? Варвары жаждут лишь одного – расплаты! Невежественные дикари, где им знать, что такое снисхождение? Ну почему это стряслось именно со мной!»

Пресвела обуял приступ исступленной ярости. Зачем, ну зачем только обстоятельства вырвали его из привычной, безопасной, полной смысла жизни в родном городе, загнав в эту забытую Мириалем глушь? А этот дурень торговец, он тоже хорош: нашел, куда притащить их, в самое логово диких зверей! И Серима – да как она смеет общаться с этим быдлом на равных? Ну и, конечно, ненавистный Сколль! Дернуло же его волочиться за Рохаллой по пятам, точно влюбленная собачонка!

«Это мальчишка во всем виноват! Все они виноваты! Я здесь ни при чем! Я жертва, потому что очутился в неподходящий час в неподходящем месте!»

Нет, но Рохалла! Что, разве она чиста? Не надо было поощрять юнца пускать слюни! С виду такая целомудренная, просто ангел, а на самом деле такая же распутница, что и прежде. Забыла, из какой грязи Пресвел ее вытащил?

Внезапно его осенило. Еще есть надежда спастись. И отомстить за себя. Пусть не всем, хоть кому-то одному. Действовать следует быстро и ловко. Слуга Серимы непременно выпутается из этого кошмара. Доказательства состряпать недолго. И аккуратненько спихнуть вину на товарища. А то и нескольких.

Озябший Пресвел лучезарно улыбнулся небесам. Ответ найден. Дело за малым. Осталось решить, кто из них.

18 ВИФАНГ

Все утро Аморн притворялся перед самим собой, будто занят другими делами. Но рано или поздно все мысли возвращались к одному: к последнему сообщению Вауре. Никому не известный юноша проник сквозь магическую преграду, заодно выпустив на Гендиваль ак'загаров. Досадно, что и говорить, но не это главное. Ужаснее всего причина, побудившая молодого человека совершить недозволенный поступок. Грим мертв. Просто немыслимо.

«Хоть бы одну добрую весть получить для разнообразия! Я что, прошу слишком многого?»

Гибель старого товарища поразила архимага в самое сердце. Аморну вспомнились годы, проведенные в Каллисиоре под личиной Блейда, командира Мечей Божьих. В то время изгнанник изводился от нестерпимого одиночества. Он сам оградил себя от любой близости, чтобы ненароком не выдать тайны своего происхождения – это помешало бы воздвигнуть новый оплот власти в Тиаронде. Да, таково было его желание, но видит небо, отступник жестоко мучился! Заставляя попутно страдать окружающих… Никто не ведал, что под непробиваемой броней равнодушия и беспощадности таятся, ожидая своего часа, простые человеческие страсти.

Но вот отступник возвратился в Гендиваль, окунулся в забытое прошлое; теперь его окружали прежние друзья, и что же? Стальной щит стал давать трещины! Чувствуя себя нагим и предельно уязвимым, подобно крабу, вытащенному из панциря, Аморн как никогда нуждался в поддержке доброго соратника.

И тут судьба наносит ужасный удар. Лучше бы умер тот неизвестный юноша, а не Грим, шептало сердце, ослепленное горем.

«Сколько раз он просил у меня разрешения вернуться, а я все откладывал! Согласись я вовремя, товарищ остался бы в живых».

Удручало и то, как неприязненно они расстались. Угораздило же обоих поссориться из-за этого мальчишки-тиарондца. Грим заподозрил архимага в нечестных намерениях, тот вспылил. Тяжко терять друзей, не успев даже примириться, попросить прощения. Теперь уже ничего не исправить.

Аморну хватало здравого смысла осознать, как бесплодны и даже разрушительны эти горестные раздумья, и все же он с трудом удерживался от того, чтобы не впасть в бездну безнадежного уныния и жалости к себе. Не время горевать. Силы нужны ему для другого. Завесы неостановимо рушатся, судьбы целого мира в руках чародеев!

Отступник трудился, точно каторжный. В самом деле, он не покидал стен рабочего кабинета с прошлого утра – то есть с тех пор, как впервые вошел туда. Отправляя прочих соратников ко сну, сам он провел всю ночь над картами, сводками донесениями из иных земель. Задача стояла не из легких: выяснить, как может слабая, жалкая кучка чародеев противостоять бедствиям и крушению целой планеты.

Аморн все чаще думал о прежнем архимаге. Влияние Кергорна ощущалось повсюду. Многие беды не привели бы к столь плачевным последствиям, если бы не его преступное невмешательство.

«Держись, кентавр, не умирай! – злорадствовал отступник. – Ты еще увидишь, как сильно заблуждался, отказываясь прибегнуть к помощи древних знаний, не вместившихся в твой ограниченный умишко. Тебя и самого уже не было бы на свете, если б не целебные устройства, в использовании которых нуждались так многие, но в свое время получили отказ!»

В общем-то, Аморна вполне устраивало, что свергнутый архимаг еще жив. В будущем это вызовет определенные неудобства, но нынче отступнику даже на руку пустопорожние надежды сторонников прежнего курса. Чем бы дитя ни тешилось… К примеру, та же Сивильда наверняка уже попыталась бы свернуть самозванцу шею – а так сидит себе в лечебнице, ухаживает за мужем, все при деле.

К тому же чем глубже вникал новый архимаг в безумные несчастья, охватившие мир, тем отчетливей понимал Кергорна. Соблазн махнуть на все рукой, прикрываясь громкими речами о невмешательстве, и впрямь оказался велик. Лишь тренированная воля пресловутого лорда Блейда удерживала отступника за работой, да в придачу сознание ужасной цены, заплаченной за сбывшуюся мечту всей его жизни.

Хотя нет, имелось еще кое-что. Аморн боялся. В этих краях, где каждый первый умеет читать чужие мысли, как долго удастся ему сохранить тайну растревоженной совести? Ведь именно отступник невольно сделался причиной всех горестей, постигших землю.

Войдя в кабинет, отдохнувшие чародеи застали архимага в том же положении, как и покидали: изможденным, со слипающимися глазами, с лицом, осунувшимся от боли в ребрах и раненом предплечье, и непоколебимой решимостью продолжать работу. Правитель не поддавался ни на какие уговоры – даже грозному Маскулу не удалось выгнать его поспать. Тогда добарки Байлен и Кирре принесли прямо в комнату еду и некое средство, утоляющее боль, и стояли над душой, пока Аморн не проглотил все это у них на глазах.

Завтрак заметно подкрепил его, но спустя несколько часов архимаг начал клевать носом. Поймав себя на том, что он читает одну и ту же фразу в пятый или шестой раз, правитель решил «сдаться» («проявить здравый смысл», – уточнили заботливые сподвижники). Маскулу чуть ли не вытолкал его взашей, а Кирре заявила, что не пустит архимага обратно, пока тот не восстановит силы как следует.

Щурясь на осеннее солнце, Аморн стоял под открытым небом и жадно вдыхал свежий прохладный воздух. После всех этих сообщений о кошмарах странновато было видеть погожий денек, умиротворенную долину, окутанную палевой дымкой, прекрасную, как несбыточный сон. Неужели Завесы падут, и этому сказочному покою тоже придет конец?

Архимаг медленно зашагал прочь – и вдруг встал будто вкопанный. Куда же ему идти? Тревожась об участи целого мира, новый правитель забыл позаботиться о такой мелочи, как мягкая постель для себя. Отправиться к Вельдан казалось самым простым и естественным решением. Хотелось бы взглянуть на дом, где он когда-то провел столько счастливых дней с ее матерью. Впрочем, знакомые места наверняка сильно изменились с тех пор, хотя бы потому, что там поселился дракен.

Да, но отступник не вправе навязывать девушке свое общество. Готова ли она к подобному вторжению? Они так мало знают друг друга. Аморн вовсе не желал нечаянной грубостью испортить отношения в самом зародыше.

Можно было бы отдать приказ, и подданные сами позаботились бы обо всем, но это значило подорвать их едва завоеванное уважение: новый правитель – и просит о ночлеге, словно бродяга-нищий!

Ах и потом, архимагу наскучило, что на него таращатся, как на пугало, – кто с изумлением, а кто и с затаенной ненавистью. Вот ведь забавно: положить столько лет на борьбу за место в Тайном Совете – и так быстро устать от известности.

«Это пройдет. Мне нужно просто освежиться».

Делая вид, что не замечает любопытствующих взглядов случайных зевак, Аморн миновал разомкнутый арочный свод и зашагал в направлении от поселка к дальнему берегу озера – туда, где не обитал ни один из чародеев.

Спустя некоторое время дорога раздвоилась: долину прорезал длинный крутой отрог холма по прозванию Престол Мудрости, гордо возносящегося над Гендивалем. К югу простиралась глубокая, сумрачная низина Верхнего озера, над холодными сизыми водами которого лепились к отлогим обрывам низкорослые можжевельники, а в небесах кричали угрюмые, одинокие сарычи. Северная дорога оставляла озера позади и круто брала вверх. Слева от нее вздымался зеленый Престол Мудрости, по правую же руку – пустынные каменистые склоны, мрачное напоминание о давних временах последней непримиримой распри среди участников Тайного Совета, завершившейся крупным побоищем и мощными взрывами. Будто немой укор чародеям, отживало свой горестный век заброшенное бывшее поселение. Год за годом рушились его растрескавшиеся стены и руины домов – пристанище унылых теней прошлого.

«А ведь история нас так ничему и не научила».

Безрадостный пейзаж нимало не привлекал архимага, особенно теперь, когда затрагивал самые болезненные струны его души. Аморн выбрал северную стезю, но вскоре свернул к Престолу Мудрости. Посторонний глаз не заметил бы никаких признаков тропинки, но отступник в этом и не нуждался. Он превосходно помнил путь, как будто ходил здесь только вчера. Холм поднимался рядами очень крутых скал, утесов и почти отвесных кряжей, густо заросших плющом и ежевикой; карликовые деревья – рябинки, орешник, березки и падуб – тоже упрямо цеплялись чахлыми корнями за уступы, стремясь выжить всем судьбам назло.


Молва считала Престол Мудрости абсолютно неприступным, но это было не так. По молодости честолюбивый Аморн целыми днями просиживал в огромных подземных книгохранилищах Гендиваля, изучая те сведения, что пригодились бы ему в будущей борьбе за власть. Однажды он наткнулся на полуистлевший дневник самого Искандера. Верховный родоначальник Тайного Совета сообщал между прочим о двух сокровенных убежищах в Гендивале, куда он любил удаляться, если хотел спокойно поразмышлять. Одним из таких укромных уголков являлась пещера над Верхним озером, скрытая от глаз выступом скалы. Юноша как-то заглянул туда: зябкая, сумрачная дыра. Другое пристанище таилось у самой вершины великого холма; все поселение Тайного Совета расстилалось внизу как на ладони.

Отступник не раз дивился тому, что никто больше не додумался разыскать это место. Тьфу, эти сытенькие, самодовольные чародеи даже не задавались вопросом, почему холм зовется Престолом Мудрости! Может, Аморн в чем-то и не прав, но кто-то должен был растревожить это застоявшееся от лени болото! Чародеи посланы в этот мир, чтобы учиться и развиваться вместе с ним, а не жиреть в тихой заводи Гендиваля, изо всех сил подавляя прочие земли в их стремлении к новому.

Для скалолаза, который пользовался лишь одною рукой и часто вздрагивал от боли в боку, восхождение оказалось делом непростым, но вполне возможным – особенно если точно знать, как идти. Архимаг с трудом пробирался сквозь колючие заросли, где нужно, расчищая путь мечом. На более крутых участках приходилось карабкаться по еле заметным уступам и выемкам в скале, иногда подтягиваясь на ветвях деревьев – тут уж клинок убирался в ножны. Аморн прерывисто дышал и то и дело морщился, но все же счастливо улыбался. Какая приятная перемена – после долгого корпения в душном кабинете размяться на воздухе, хоть на время отвлечься от грустных сводок о смертях и прочем лихе!

Рука радовалась твердому, надежному камню и шершавой древесной коре. Бодрящий ветерок пощипывал кожу. Аморн с наслаждением вдыхал тонкий аромат осени, разлитый в воздухе, точно струи хрустального горного источника; запахи леса перемешивались друг с другом, опьяняя рассудок, веселя сердце: сладкий мускус отсыревшей земли и опавших листьев, дурманящий зеленый дух мягких мхов и папоротников, что растут в самых потаенных чащобах, и диковинное пряное благоухание цветов, пламенеющих по склонам золотыми гроздьями.

Деревья таинственно перешептывались на ветру, звенящем от птичьего пения – и менее благозвучного пререкания крикливых дроздов, поднявших гвалт из-за багряных плодов рябины. Природа устроила подлинно роскошный пир в преддверии голодных месяцев скупой зимы. Из-под влажной листвы кое-где выглядывали крепкие шляпки грибов; на изогнутых стволах архимаг заметил причудливые наросты чаги. Темные, сверкающие гроздья спелой ежевики сами просились в рот, и ветви лещины гнулись до земли под тяжестью орехов. Аморн уже и забыл, как много времени прошло с последнего, на скорую руку завтрака. Не устояв перед столь щедрыми дарами, правитель начал потихоньку набивать карманы.

И вот желанная цель достигнута. Чувствуя, как гудят натруженные мускулы и ноют свежие ссадины на коже, расцарапанной колючими кустами, архимаг осмотрелся по сторонам. Под крутым пиком Престола Мудрости расстилался настоящий висячий сад, точнее, луг. Изумительно ровное зеленое плато резко выдавалось вперед из каменистого обрыва. Посередине возвышался одинокий дуб-исполин совершенно немыслимой формы, король и старейшина всех деревьев. Вознесенное над суетой, уединенное место неодолимо околдовывало человека своей ясностью, покоем и чистотой. Единственными звуками здесь были птичьи трели, доносящиеся из далекого леса, пение ветра в сочной траве да шелест бронзовеющей листвы, что поверяла облакам свои секреты.

Аморн прошел по лугу, неслышно ступая по мягкому изумрудному ковру. Вековое древо, должно быть ровесник этого мира, излучало глубокое спокойствие, которое подобно бальзаму исцеляло всякую боль воспаленного разума. Благоговейно приблизившись, усталый пилигрим прижался ладонью к живому стволу. Их души слились воедино, и человек ощутил приток обновленной силы, переполняющей каждую клеточку тела.

Словно зачарованный, Аморн долго стоял, закрыв глаза, и лишь потом со вздохом отнял ладонь. Любимое «кресло», образованное из двух затейливо переплетшихся корней, как и в далекие прежние времена, приняло путника в уютные объятия. Отсюда открывался вид на просторы Нижнего озера и весь Гендиваль. Обнажив клинок, архимаг положил оружие рядом на траве: сработала одна из неистребимых привычек лорда Блейда, от которой уже и не хотелось избавляться. Аморн откинулся назад, к древесному стволу, и позволил волнам безмятежности омывать свое тело и рассудок, как некогда, еще в легендарную эру, поступал великий зачинатель Совета чародеев.

«И сколько же людей, интересно, проведали о чудесном убежище за долгие столетия? Пожалуй, немногие. Ведь я так и не нашел в архивах других упоминаний, хотя это как раз неудивительно. Я тоже не слишком распространялся о своей находке. Одна лишь Авеола бывала здесь, но она поклялась хранить тайну».

Архимаг подкрепился грибами и ягодами, собранными по пути наверх. Вскоре веки его отяжелели, и путник блаженно смежил их. Как хорошо отрешиться от всех забот. Как хорошо после трудной борьбы вкусить безопасность!


«Ну и ну! Отступник тоже знает о секретном убежище? Занятно».

Такуру-то, понятное дело, наведывались сюда и раньше. Оборотни – вечные изгои Тайного Совета, сосланные на задворки Гендиваля, изучили каждый дюйм в этих краях. Но чтобы гнусный изменник… Впрочем, Вифанг, что следовала за жертвой словно тень, его выбор только порадовал. Удачнее просто не могло сложиться! Обессилевшая, сонная добыча, и вокруг ни души. Даже тело прятать не придется – Аморн так любезен, что позаботился и об этом! Наемная убийца злорадно захихикала. Кому придет в голову искать останки безумца неприступном Престоле Мудрости? Надо бы подговорить Сивильду распустить слух о тайном бегстве изменника: мол, посеял семена раздора среди чародеев и благополучно скрылся, как он уже сделал однажды.

Нет Аморн все же не в своем уме: ушел один-одинешенек никого не предупредил. Слишком опрометчивый шаг для человека, заполучившего столько недругов.

Значит, не зря она выслеживала его, выжидая своего часа! Самозванец и не подозревал, что такуру видела каждый его шаг оборачиваясь то маленьким деревцем, то птицей на ветке то легкой тенью на траве. Сейчас, когда отступник поудобнее устроился в «кресле», у скалистой стены неприметно вырос молодой падуб. Шелестя сочной темной листвой, убийца наблюдала за новым архимагом. Рано или поздно он расслабится и сладко задремлет. Какую же форму принять для осуществления задуманного? Что быстрее всего заставит изменника утратить бдительность? Как только жертва сомкнула веки, оборотень осторожно запустила мысленные щупальца в отдыхающий разум. Ответ нашелся почти мгновенно. Перевоплотиться оказалось и того проще.


Грезы унесли Аморна в прошлое. Он снова был простодушным, мечтательным юношей, не знающим ни сомнений, ни мук совести. Милая Авеола взошла на плато вместе с возлюбленным, и теперь они сидели на волшебном лугу, согретом жаркими лучами летнего солнца, под сенью дуба-великана. Девушка нежно приникла к Аморну, а его рука обнимала ее за плечи. Счастливая пара шепталась о дорогих сердцу безделицах, глядя на расстилавшуюся далеко внизу равнину.

Внезапно райское видение замерцало неким приглушенным светом и угасло. Спящий распахнул глаза. Медовое сияние лета сменилось серебристой позолотой осеннего полудня. Авеола исчезла. Но что это? Заросли на краю лужайки зашелестели, и на ласковую траву ступила она. Неужели мечты оживают. Архимаг зажмурился и потряс головой, чувствуя, что заблудился между сном и реальностью.


Жестокое осознание правды обрушилось на него ударом, превратившим ясный день в глухую полночь. Прежние дни безвозвратно ушли. Любимая покинула этот мир.

Но призрак из прошлого приближался.

Аморн разглядел ужасный шрам на щеке. Вельдан. Конечно же, это она. Уже вернулась. Ну и переутомился же правитель, если позволил изменчивым ощущениям так обмануть себя. Архимаг окликнул ее. Девушка оставалась безмолвной. Ни единой черточки не дрогнуло на ее лице. Сердце заныло, почуяв неладное. Как она попала сюда, откуда знала, где его искать? Почему столь тиха и бесстрастна? Что не так?!

Вельдан подошла совсем близко, на расстояние удара меча. Аморн запоздало уразумел то, что давно пытались подсказать обострившиеся инстинкты. Шрам у нее не с той стороны.

Быстрее, чем сверкнула бы грозовая вспышка, архимаг схватил клинок и вскочил на ноги. Рука – левая, та, что была здорова – привычно замахнулась на неведомого врага. Но тут в голове мелькнула всего лишь одна мысль: «А ты уверен?»

Если произошла ошибка, Вельдан уже не спасти. Остановить мощный удар было невозможно. Однако на какую-то мизерную долю секунды чародей дрогнул. Промедление оказалось роковым. Девушка растаяла на глазах. Не встретив цели, меч крутнулся в воздухе, увлекая за собой хозяина. Тот потерял равновесие и закачался. В этот миг что-то обхватило его лодыжки, стянув их так, что Аморн полетел ничком на траву. Резкая судорога пронзила незаживший бок, и ладонь разжалась, выпуская оружие.

Отступник взглянул на свои ноги: громадная зеленая змея толщиной чуть не с шею мечника с громким шипением свивала кольца. Такуру! Аморн проклял собственную беспечность. Никому не известно, где он; к тому же все чародеи, умеющие летать, отосланы к магическим Завесам, а пешая подмога прибудет слишком поздно. Однако попробовать стоило. Если тебе нужна поддержка – оставь свою спесь и попроси! Этот урок правитель уже усвоил. Архимаг напряг всю свою волю, посылая сообщение Маскулу: отчаянный призыв о помощи и четкую картинку того места, в котором находится.

Гадина стискивала тело уже четвертым завитком и подбиралась все ближе к лицу. Ее глаза – холодные, плоские, черные как обсидиан, – смотрели на него не мигая. В шипящей пасти грозно кривились длинные зубы.

Вроде бы удавы не ядовиты, вспомнил Аморн. И все же сковать не хотелось. Гримасничая от боли, он принялся нашаривать упавший клинок. И вот рукоятка точно легла в запотевшую ладонь. Когда змея-убийца метнулась, нацелясь в лицо человеку, – ее встретило блестящее лезвие. Тварь чуть не обезглавила сама себя. И снова меч со свистом пронзил пустоту.

Давление, сжимавшее тело архимага, сгинуло без следа. В тот же миг из травы взметнулся ястреб и с шумом исчез в раскидистой дубовой кроне.

Ругаясь на чем свет стоит, Аморн с усилием поднялся. Что дальше? Какой вид примет оборотень? Откуда ждать следующего нападения?

Долго ломать голову не пришлось. В дебрях на краю луга раздалось низкое, грохочущее рычание, полное угрозы и одновременно такое знакомое. Из-за деревьев появился точный двойник лучшего друга Вельдан – Казарл.

«Только этого не хватало!»

Не успев закончить мысль, архимаг лихорадочно отпрянул в сторону. Огромный язык пламени вырвался из пасти убийцы; не достав до жертвы какой-то пары дюймов, огонь выжег огромное черное пятно посреди изумрудной лужайки. Аморн перекатился по траве и живо вскочил. Ум его заработал с молниеносной быстротой. Бессмысленно сражаться с оборотнем в обличье дракена. Сила, скорость, выносливость, испепеляющее дыхание – все на его стороне. Остается одно. Нужно заставить такуру переменить форму!

Петляя, точно заяц, правитель кинулся к самому краю обрыва. Мнимый дракен выпустил по нему еще несколько жарких струи, а затем бросился следом. Но подгоняемый страхом отступник достиг цели чуть раньше и без раздумий прыгнул вниз.

Ноги опасно заскользили по крутому склону. Мокрая глина, перегнившие листья, камешки и песок летели из-под подошв, лишь ускоряя падение. Архимаг и не удержался бы, если бы не крепкие древесные стволы, постоянно встречающиеся на пути – даже слишком часто, учитывая больную руку и сломанные ребра Аморна, что страдали при каждом таком столкновении.

Высоко над головой раздавались бессильные вопли ярости, потом все стихло. На это отступник и рассчитывал: огромной туше дракена никак пробраться в густых дебрях искривленных стволов. Спалить жертву на расстоянии тот не решится; пожар в сырой осенний день, да еще в отсутствие настоящего Казарла, вызовет уйму ненужных вопросов, загадочные обстоятельства свяжут с исчезновением правителя.

Да, но во что превратится эта тварь в следующий раз?

Архимаг довольно долго продержался на ногах и даже чудом избегал самых коварных участков откоса, но никому не везет вечно. Увернувшись от крупного валуна, человек с разгона нырнул в низкие заросли терновника, где и застрял. Расцарапанный сверх всякой меры, Аморн судорожно выпутался, не выпуская из рук меча. Напряженное ожидание становилось просто нестерпимым.

Где оно?

Откуда появится?

В каком виде?

Повелитель Тайного Совета устремился дальше со всей прытью, на какую был способен. Чем ближе к земле, тем более пологим становился склон. Теперь, когда беглец мог управлять движением, он ловко уклонялся от опасных кустов, не желая терять время даром. Архимаг уже понял: такуру забавляется с ним, как кошка с мышью. Как только оборотню наскучит игра, он вонзит когти в беззащитное горло. Скоро ли?

Убийца не дал жертве уйти далеко. Краем глаза Аморн заметил, как по правую руку от него в кустах шевельнулась тень.

«Вот ты, значит, где».

Напасть первым? Или по крайней мере занять оборонительное положение, прижав спину к скале? Человек поборол оба искушения. В сражении с оборотнем и то и другое смертельно опасно. Лучшее и единственное преимущество здесь – внезапность. Враг не должен догадаться, что он раскрыт. Поэтому архимаг стиснул зубы и продолжал скользить, будто ни в чем не бывало.

Тварь молнией ринулась на него из кустов. На сей раз такуру избрала свою собственную наружность. Расплывчатое тело темного призрака примерно в человеческий рост беспрерывно перетекало из одного обличья в другое, так что обычное зрение не успевало ухватить ни одного из них. В самой гуще теней роилось скопление маленьких глазок, отливающих ледяным белым блеском. Длинных, подвижных лап, или рук, у неприятеля оказалось великое множество; при взгляде на них Аморну стало действительно дурно: некоторые конечности увенчивались хищными когтями, другие же сверкали стальными лезвиями острейших бритв.

Сознание архимага запечатлело весь этот кошмар в краткую долю секунды; миг – и грозные щупальца рванулись к нему. Готовый к такому повороту событий, отступник взмахнул мечом. Отсеченные конечности полетели вниз, извиваясь и размахивая бесполезным теперь оружием. Тварь зашипела, зарычала от ярости, но тут же отрастила потерянные руки, с новыми когтями и лезвиями.

Аморн снова набросился на них, и хотя в этот раз ему не сопутствовала удача первого, неожиданного удара – правитель с удовлетворением отметил, что нанесенные увечья и их исцеление отнимают у противника силы, необходимые для борьбы. Он ведь тоже потихоньку слабел, и к тому же левая рука начинала утомляться. Будучи командиром Мечей Божьих, тогдашний лорд Блейд владел обеими одинаково хорошо, но, видимо, настала пора забыть о тех временах.

Тем более что архимаг сражался все же одним клинком, а неприятель потрясал целым арсеналом смертельного оружия. Аморн отчаянно рубил вражеские руки-лапы, отражая коварные удары то на уровне живота, а то у самых глаз. На что только не способен человек перед лицом настоящей опасности!

Минуты шли; ни один из противников не собирался уступать. Но архимаг прекрасно сознавал: это ненадолго. Кто-то из них вскоре падет. Оба теряли силы, оба страдали от ран, и оружие мелькало в воздухе уже не так стремительно. От кого же отвернется капризное счастье?

Аморн не видел, как враг нанес удар. Просто человек вдруг отшатнулся, и тупая боль в боку сменилась мучительной судорогой, пронзившей тело с головы до пят! По одежде расплывалось багровое пятно. Взор затуманился, дурнота захлестнула отступника тяжелой волной. Такуру безжалостно наступала; окровавленное лезвие взвилось вверх, чтобы прикончить добычу.

«Долгие годы изгнания и борьбы, честолюбивые планы, мучительные жертвы – и все завершится вот так?»

Горький, но справедливый исход, честно признал архимаг.

И вдруг, совершенно неожиданно, земля взорвалась фонтаном под ногами оборотня. Большое дерево покачнулось и рухнуло, так что склон содрогнулся. Из чрева скалы появлялся Маскулу, выпрастывая один сегмент огромного тулова вслед за другим. Броня чудовища выдержала бы любое нападение какого-то там такуру, а его оружию позавидовал бы всякий. Бесчисленные клешни, а главное – острые как бритвы алмазные жвала, которые тотчас обратили убийцу в бегство, показались Аморну самым прекрасным зрелищем в его жизни. Огромный, но такой неповоротливый среди этих деревьев чародей попытался преследовать оборотня, однако тот уже бесследно исчез.

– Не вздумай! – закричал правитель, увидав, что соратник собирается продолжить погоню. – Это же такуру, тебе его не поймать.

– А я все же попробую!

– Нет, не уходи, – задыхаясь, прохрипел архимаг. – Не скрывайся из виду. Как же еще я пойму, что ты – это ты?

– И то верно, – прогрохотал георн. – Но как же оставить гнусную тварь на свободе? Она может напасть в любое время откуда угодно! Ты и глазом не моргнешь, как станешь горсткой праха!

– Кому ты рассказываешь, – хмыкнул раненый. Безумная боль прожигала его насквозь при малейшем движении. – Подойди сюда. Без твоей помощи мне не вернуться.

Чародей приблизился и, склонив устрашающую голову, внимательно осмотрел рану.

– Насколько могу судить, повреждение неглубокое; мышца задета, но ничего серьезного.

– Главное – не истечь кровью.

– Самому тебе не дойти, – заметил Маскулу. – Вот если б ты смог взобраться мне на спину… Или хочешь, я приведу подмогу из поселка?

Аморн посмотрел ему в глаза.

– Мы больше не знаем, кому можно верить.

Лицо архимага исказила гримаса.

Страдало не только его тело, но и душа. Повелитель Тайного Совета нимало не сомневался в том, чья злая воля двигала убийцей. Гнусная Сивильда, ловко же она все подстроила! И хотя покушение не удалось, отныне в каждом близком существе Аморн вынужден подозревать оборотня. «Провалиться им на месте, они еще поплатятся!» Головокружение нарастало, руки и ноги раненого начинали холодеть. Прежде чем ослабеть окончательно, архимаг выкрикнул:

– Скорее! Подтащи сюда поваленное дерево, уж с него я как-нибудь заберусь и на тебя. Время дорого: нужно успеть в поселок, пока я еще в сознании.

– А ты выдержишь? – недоверчиво пророкотал георн.

Аморну вспомнилась ночь падения со скалы: тогда он все же вернулся в укрытие. Почему? Да потому что не оставил для себя иного выбора! Что ни говори, порою приятно сознавать близость сурового лорда Блейда.

– Я справлюсь, – твердо пообещал он. – Не сомневайся.

19 ЗАПАДНИ И ЗАГАДКИ

– Не могли же они перебраться туда! – Лицо Гальверона, озаряемое радужными вспышками, выражало полное смятение.

Алестан встал у самого края и посмотрел в бездонные просторы шахты. Потом перевел взгляд на крохотный четырехугольник решетчатой площадки. Мысленно измерил длину прыжка до следующей стены. Увиденное совершенно не ободрило Серого Призрака. Но не сознаваться же в своих опасениях перед Мечом Божьим!

– И где они, в таком случае? – поинтересовался брат Алианны.

– Не знаю, – нахмурился спутник. – Помнишь боковые ходы вентиляции?

– Гальверон, мы проверили каждую решетку, – возразил бывший узник. – На любой – уйма грязи и ржавчины. Стало быть, на нашем с тобой веку к ним не прикасались. Наши беглецы уже на той стороне, хочешь верь, хочешь нет.

Командир побледнел так, что даже изменчивые пестрые огни не помогли скрыть этого. Окинув взором жуткую пропасть, он сглотнул и решительно вздернул подбородок.

– Ты прав. Нам нужно одолеть это препятствие.

– Можешь подождать здесь, – с надеждой предложил Алестан. – Думаю, по части прыжков я поднаторел больше некоторых. А когда нагоню сестру и Пакрата, приведу обоих тебе.

Гальверон бросил на него испепеляющий взгляд.

– Ну да, только вас и видели. Удерешь вместе с ними, а я останусь сидеть, как старая дева на выданье. Думаешь, я вчера появился на свет?

– Да здесь же нет другого пути назад!

– Откуда мне знать?

Серый Призрак вполголоса выбранился. Этот гвардеец и осла переупрямит!

– В самом деле, – не унимался Меч Божий, – что, если ты наткнешься на другую лестницу?

– И это ты мне?! – взвился Алестан.

Какая еще лестница, когда у него рука в перевязи! Похоже Гальверон запамятовал, как опускал своего спутника на веревке будто бы тюк тряпья! Однако спорить было бесполезно.

– Хорошо, – отозвался он и рыцарским жестом указал на шахту. – После вас, командир. Тот замялся.

– Но как же твое предплечье? Это опасно.

– Обычно я скачу ногами.

– А чем тормозишь, когда приземляешься? Эх, досада: зачем я тащил эту бечевку, если тут ее даже не к чему привязать? Не пришлось бы тревожиться, что один из нас упадет. Ладно, пойду вперед и поймаю тебя в случае чего.

– Давай-давай, сам только не ухни на дно, – угрюмо хмыкнул спутник, оскорбленный намеком на свою слабость, а главное тем, что в глубине души сознавал его правоту. – Ну, чего же ты? Действуй!

Гальверон постоял у края, в последний раз оценил положение, прошел приличное расстояние назад по коридору, развернулся, побежал – и совершил гигантский летящий прыжок. Командир неуклюже обрушился на платформу, пошатнулся и ударился коленом об пол. Услышав громкий хруст, Серый Призрак поморщился.

– А ты грациозен, как горная козочка! – проорал он, не желая упускать случая поддеть товарища.

Воин тут же вскочил на ноги. Когда он обернулся к обидчику, то беззвучно зашевелил губами, и по сумрачному выражению лица Алестан смекнул, что Меч Божий шепчет вовсе не святые молитвы.

– Хорошо хоть руку не сломал! – крикнул Гальверон в ответ.

Воришка пробормотал нечто неразборчивое о ближайших Родичах командира и заковылял прочь. Убедившись, что разбег взят достаточный, брат Алианны успокоил дыхание, сосредоточился на предстоящем испытании, затем, почти не касаясь земли, достиг нужной точки – и оторвался от пола в самый подходящий миг.

Для того, кто провел годы на крышах Тиаронда, удирая от преследователей, подобная проверка не представляла никакой сложности. Алестан с легкостью птицы опустился на площадку. Удержал равновесие, повернулся, отвесил спутнику изящный поклон:

– Если понадобятся уроки, в любое время к твоим услугам.

– Надо было оставить тебя в темнице! – прорычал Гальверон. Но тотчас широко ухмыльнулся и похлопал товарища по спине. – Отменно летаешь, дружище.

Брат Алианны разинул рот для ответа, но тут под ногами послышался страшный гул. Чутье заставило Серого Призрака отпрянуть в сторону; там, где он только что стоял, из-под решетки вырвалось мощное пламя. Мгновение спустя точно такая же огненная струя чуть не опалила нос командиру.

– Уходим! – взревел Алестан. – Сейчас же! – И сам не медля бросился над бездонным провалом.

Этот прыжок, разумеется, не мог похвастать красотой и силой первого, но по крайней мере вынес воришку к спасению. Едва почуяв под ногами твердыню, брат Алианны развернулся обратно: как там товарищ? Гальверон взлетел над пропастью. Спутник прочел на его лице обреченность смертника; ах, как нескладно тот двигался!

«Не осилит!» Глаза воришки широко распахнулись. Он с ужасом ожидал гибели командира. Но Меч Божий совершил настоящее чудо и приземлился точно на грани обрыва. Зашатавшись, он повалился на пол коридора. Раздался громкий треск: командир снова ударился тем же коленом. Алестан даже вздрогнул. Побледнев точно мел, воин медленно, с большим усилием поднялся и посмотрел на спутника.

– Как только доберусь до твоей сестрицы, – произнес он ровным, почти ласковым тоном, – собственноручно сверну ей шею.

Утирая пот со лба, Серый Призрак взглянул на маленькую площадку: над решеткой по-прежнему яростно взметались языки пламени.

– Займи очередь, командир.

Товарищи сделали передышку и немного подкрепились, радуясь тому, что пол и стены перестали наконец мерцать. И зачем вообще нужны были глупые вспышки?

– Думаю, они предупреждали об опасности, – предположил Меч Божий. – Или наоборот, стоит кому-нибудь ступить в этот свет, очередная ловушка сама наводится на цель?

Воришка пожал плечами.

– А хоть бы и так. Не ищи смысла там, где его нет. Тут кругом сплошной бред и несуразица. Тот, кто изобрел эти западни, явно с головой не ладил.

Гальверон оторвал от рубашки длинную полосу ткани и теперь пытался перебинтовать пострадавшее колено, размышляя о чем-то своем.

– Я и не надеюсь, что каждый раз будет то же самое, – удрученно промолвил он, исступленно потирая ушибленное место. – Но хотелось бы верить, что скакать через пропасти больше не придется.

– Уповая на лучшее – готовься к худшему, – проворчал Серый Призрак. – Прыжки могут заменить чем-нибудь и покруче.

Долгое время казалось, что создатели таинственного лабиринта исчерпали свое болезненное воображение. Путники шагали час или два, и вокруг совершенно ничего не менялось. Алестан уже начал подумывать, что самое страшное, чем грозят здешние места, – это гибель от скуки, когда спутник, протянув руку, жестом остановил его:

– Погоди-ка. Видишь?

В нескольких ярдах от них стену покрывала мозаика из крупных, не менее фута в длину и в ширину, изразцов. Каждая плитка представляла взору наивные изображения человечков, занятых всякий своим делом. Брат Алианны подошел поближе.


– Ах вы, зубы и когти Мириаля! Они шевелятся!

Фигурки на изразцах и впрямь двигались в определенной последовательности и, дойдя до некой точки, начинали сначала. Вот огромная рыба глотает человечка; а вот тот же самый герой покидает родной дом на холме, машет на прощание плачущей женушке и детям; а здесь он возвращается к ним, ведя ослика, нагруженного сокровищами; теперь фигурка под землею сражается с драконом, на другой же плитке бьется с тремя великанами-людоедами, а на третьей участвует в кровавой сече с морскими пиратами, захватившими корабль. Диковинные картинки были налеплены как попало, без всякого порядка.

Гальверон смотрел на них словно завороженный; да и его спутник застыл словно вкопанный, не в силах оторвать глаз от невиданного чуда. Затем робко протянул руку и коснулся гладкого, прохладного изразца пальцем. Человечек продолжал двигаться как ни в чем не бывало – будто рыба, что резвится под толщей прозрачного льда.

Со временем, однако, Серого Призрака взяло раздумье. Все это занятно: живые картинки, увлекательные приключения маленького храбреца. Но для чего здесь, в глубоком подземелье, вешать волшебные изразцы? С какой целью? Не на потеху же публике! Наморщив лоб, воришка принялся озираться по сторонам.

Там, где кончалась плитка, снова тянулись голубоватые металлические стены – зато пол превращался в подобие шахматной доски. Клетки того же размера, что и картинки, сияли белизной, и лишь некоторые, утопленные глубже прочих, отдавали в синеву. Последних Алестан заметил меньше; разбросаны они были беспорядочно, но всегда на приличном удалении друг от друга. Клетчатый участок тянулся ярдов тридцать, далее коридор принимал свой обычный вид.

Гальверон расхохотался над очередной картинкой – той, где человечек, пытаясь подстрелить перепелку на ужин, сбивает с дерева гнездо шершней и забавно улепетывает по лесу от разъяренного роя. Воришка закатил глаза к потолку: что за ребячество! Между прочим, не за этим ли здесь повешены изразцы? Заманить путников, отвлечь внимание, а потом – оаз! _– и обрушится что-нибудь похуже треклятых огней?

Правда, пока признаков опасности не наблюдалось. Разве что командир вспылил, когда спутник похлопал его по плечу, пытаясь поговорить.

– Чего тебе?! – рявкнул Гальверон.

Напомнить ему, зачем они тут, или не стоит? Алестан поборол искушение и просто указал на странные клеточки на полу:

– Не знаю, как кому, а мне это не по душе. Что скажешь?

– Действительно, – посерьезнел воин. – Очень подозрительный рисуночек.

Отстегнув походный ранец, он извлек на свет зачерствевшую лепешку.

– Ну-ка отойди, – негромко бросил командир через плечо и с размаху швырнул ее на одну из белых плиток.

Обе стены одновременно разразились раскаленными молниями, что пронзили рее «шахматное» пространство от пола до потолка. Но вот шипение и взрывы стихли, и в наступившей тишине коридор принял прежнюю безобидную наружность.

– Так и знал, – вполголоса изрек Меч Божий. – Новая западня. Похоже, нам лучше держаться синих квадратов…

– Подожди! – остановил его спутник. – Слишком уж все просто. Не вышло бы подвоха, как в прошлый раз, помнишь?

Не долго думая воришка вытащил из кармана недоеденный хлебец и с поразительной меткостью запустил им в синюю клетку. Гальверон изрыгнул проклятие и отпрянул назад, когда туннель вновь наполнился огненными зигзагами.

– Ух ты! – восхитился Серый Призрак. – Сроду не подозревал, что ты умеешь ругаться!

– Научишься здесь… – буркнул воин. – Что дальше-то делать?

– А ты начни думать как вор, – подмигнул Алестан. – Знаешь, сколько всяких силков и ловушек измышляют люди, лишь бы уберечь пожитки от нашего брата? Тут или наловчишься, или околеешь с голоду.

– 

– Ага, или угодишь за решетку, – рассердился командир.

– Да, всякое случается… Но не так часто, как мнится гвардейцам! – хохотнул Серый Призрак.

В ответ Меч Божий опустился на пол, поудобней откинулся на стену, самым оскорбительным образом задрал ноги на собственный ранец, а руки заложил за голову.

– Ну-ну, разбуди, когда закончишь.

Алестан заскрежетал зубами. Мерзкий плут! Ах, если б он и вправду заснул! Тогда воришка раскусил бы загадку, и лови его потом глупый вояка, сколько душе угодно.

«Скажи еще, что ты поверил хоть слову этого законника. Как же – бывает, и вошь кашляет!»

Притворившись, что не видит, как товарищ подсматривает за ним из-под полуопущенных ресниц, брат Алианны принялся ломать голову над хитроумной задачкой. Значит, по белым нельзя, и по голубым неможно? Наверное, ступать надо в каком-то порядке, вот только где ж его разузнать? Тут никаких лепешек-сухарей не напасешься! Серый Призрак принялся расхаживать по коридору, хмуро бормоча себе под нос. Мысли то и дело возвращались к чудным настенным картинкам. Воришка нутром чуял: они как-то связаны с разгадкой, но вот каким боком?

«Давай же, Алестан, шевели извилинами! Пока ты здесь прохлаждаешься, Алианна уходит все дальше».

Тем временем Гальверон, решив, что хватит уже сердить товарища, бросил прикидываться спящим и вернулся к волшебным изразцам – чем окончательно взбесил спутника. Алестан вышагивал все быстрее и бросал на таинственные клетки все более угрюмые взгляды. Должен же быть ответ! Непременно должен быть!

– Сдается мне, я понял, – промолвил вдруг командир.

– Что? Ты-ы?! – недоверчиво уставился на него Алестан.

– Неплохо для простого трудяги-гвардейца, а? – Меч Божий злорадно ухмыльнулся во весь рот. – Может, мы гораздо чаще опережаем вас, преступников, чем кажется на первый взгляд?

– Да ладно тебе, – отмахнулся воришка. – Выкладывай, раз такой умный, что ты там родил?

– Смотри. – Гальверон легонько нажал на изразец. Раздался щелчок, и, к удивлению Алестана, плитка отскочила от стены. – Они вынимаются и переворачиваются!

– Я потрясен. А теперь, если ты уже наигрался, сообщишь мне, как пройти ловушку?

– Да это и есть ответ!

У Серого Призрака зачесались кулаки при виде самодовольной физиономии товарища.

– Разве не видишь? – продолжал тот. – Эти картинки складываются в целую историю. То есть сейчас они перемешаны, но если разложить их в правильном порядке…

– И что с того?

– Попробуем закрыть изразцами синие прогалы и пройти по ним. Если не ошибаюсь, это должно остановить молнии!

– История?! – возмутился воришка. – Выкладывать сказку из квадратиков? Ты сам-то понимаешь, что несешь?

– Есть другие предложения?

– Если бы! Клянусь Мириалем, эта заумь уже невыносима! Что же такое они запрятали в конце коридора? Верно, что-нибудь очень ценное.

В голосе бывшего узника появились нотки задумчивости.

– Прямо сейчас где-то там находятся перстень иерарха и, кстати, твоя ненаглядная сестрица! – осадил его командир. – Насколько я понимаю, все прочее не имеет значения. Ну же, помоги мне снять эти плитки, и начнем раскладывать. Посмотрим, что у нас получится.

Алестан нерешительно потоптался рядом, но заняться все равно было нечем. Отрывая изразцы от стены, он поразился тому, что рисунки на них продолжали жить своей жизнью. Серый Призрак перевернул плитку: ровная, беленькая, ничего особенного. Теперь он начал понимать, почему Меч Божий пялился на картинки точно баран на новые ворота.

«Как же это… кому же это под силу?! Чудеса, да и только!»

Гальверон поднял два изразца:

– Вот, это первый и последний. Гляди, тут человечек уходит из дому побродить по белу свету, а здесь возвращается с добытыми сокровищами.

– Для начала неплохо. – Алестан сморщил лоб. – А как разложить все остальное? Ну вот скажи, что сперва – большая рыба или битва с чудищем? А шершней куда девать? Лопни моя селезенка, нам никогда не справиться с этим!

Он безнадежно развел руками.

– Ничего, дело мастера боится. – Командир принялся ходить вдоль длинного ряда плиток. – Так, посмотрим… Пираты, без сомнения, напали раньше, чем корабль пошел на дно, а уж потом герой угодил в брюхо к рыбе. Ага, вот он садится на борт – значит, это впереди. Лес, лес… Ну да, в лесу человечек весь мокрый, с него каплет! Получается, неудачная охота и прочее идет после рыбы, но перед логовом дракона. Алестан, будешь ты помогать или нет?

Воришка сдался и подошел поближе. Теперь уже история выглядела более связной.

– А почему это чудище после пиратов? – спросил он.

– Да ведь от дракона герой убегает с мешком сокровищ, а на корабле их нет и в помине. Видишь?

– Может, пираты отняли?

– Не будь ребенком. Домой-то он едет с богатством! Вон оно, все на осле.

Серый Призрак заскрежетал зубами.

– Ненавижу головоломки!

– По мне, так даже забавно, – усмехнулся воин.

– Подумать только, мы тут развлекаемся, а моя сестра уходит все дальше!

– Да нет же. Не забывай, беглянке тоже пришлось распутывать эту задачку. Если не будем считать ворон, мы ведь не потеряем больше времени, чем Алианна?

– Постой! – Лицо воришки вытянулось. – Гальверон, боюсь, мы еще кое-что не учли.

– В чем дело?

Меч Божий нехотя оторвался от увлекательных картинок.

– Понимаешь, сестра уже осилила это задание, так? Разложила изразцы по порядку, ушла вперед.

– Ну?

– Почему же тогда плитки не на полу, а на стенке?!

Гальверон переменился в лице. Глядя на него, Алестан вспомнил свое с Алианной детство – точнее, тот праздничный день, когда они оба вскрыли подарки, а вместо желанных игрушек увидели новую одежду.

Наконец командир взял себя в руки.

– Ерунда. Я уверен, что не ошибся. Понятия не имею, как эти картинки вернулись обратно. Меня это совершенно не волнует.

– А меня на твоем месте волновало бы. Если все так, как ты говоришь, лично я вижу только один ответ. Кто-нибудь пришел следом и повесил изразцы на прежнее место! Значит, в туннелях бродит еще кто-то. И лучше нам заранее подготовиться к теплой встрече.

– Отличная мысль. Я уже готов. Прямо не терпится потолковать с умником, который расставил все эти капканы! – зловеще изрек Меч Божий, снова склоняясь над плитками.

Воришка пожал плечами и присоединился к нему. Другого выбора все равно нет, рассудил он. К тому же удивительная загадка потихоньку начинала втягивать и его.

– Смотри-ка! – воскликнул наконец Алестан. – Осел-то принадлежал великанам, наш ловкач увел скотинку, когда перехитрил их! Всю сказку герой топает пешком, стало быть, вот предпоследняя картинка.

– Молодчина!

Командир похлопал спутника по плечу. Алестан расцвел от гордости. А ведь и вправду, что-то в этом есть!

– Остался еще один изразец, с ведьмой. – Воришка поднял картинку и хмыкнул: – Одежка, кое-где прожженная, сокровища у человечка с собой, а вот ослика нет. Кладем между чудовищем и людоедами. Баста! Управились.

Мужчины довольно ухмыльнулись друг другу.


– Что же мы? – спохватился Гальверон. – Пора испытать, правильно я придумал или нет.

Присев на корточки у края ловушки, воин слегка вздрогнул от боли в колене.

– Давай сюда первую.

Он не глядя протянул руку назад.

Серый Призрак протянул товарищу волшебную плитку, на которой маленький храбрец покидает родной дом, отправляясь в дальние странствия. Меч Божий склонился и бережно положил изразец в синее углубление. Раздался громкий щелчок, рисунок безупречно вписался в нужную клетку.

– Надо бы проверить, – промолвил командир. – Что у тебя там, сухарь или как это называется?

Брат Алианны нашарил в сумке еще одну лепешку.

– Так и пробросаться недолго, – проворчал он. – Вот опухнем с голоду…

Гальверон пренебрежительно осмотрел засохший кусок теста и разломил пополам.

– А что с ним еще делать? Ты же не собираешься грызть булыжники?

– Я передам Телимону твои слова. Убежден, ему будет приятно.

– Только попробуй – слопаешь у меня на глазах все, что уцелеет, – припугнул воин и подался чуть назад. – Береги-ись!

Половина лепешки полетела на белую клетку. И снова полыхнули послушные чьей-то злой воле молнии. В воздухе запахло, будто после грозы. Воин кивнул:

– Западню мы не обезвредили, да я не очень-то и надеялся. А как насчет второй догадки? – Точно прицелившись, он швырнул остатком «сухаря» в живую картинку.

Ничего не изменилось. Лицо командира озарила широченная улыбка.

– Что я говорил! Продолжим! – И он с опаской шагнул на вставленный в пол изразец.

Вокруг по-прежнему было тихо. Чтобы наклониться вперед, Гальверону пришлось встать на клетку обеими ногами.

– М-да, неудобно, – пробормотал он, возвратился обратно скинул сапоги, а затем накрепко привязал их к походному ранцу. – Разулся бы и ты, – обратился воин к спутнику, – идти-то нам вместе.

– А мне и так хорошо, – отозвался тот, указывая взглядом на собственную обувь: мягкую, невесомую, словно вторая кожа. Воришке по-иному ходить нельзя. – Ну что, собрался? Когда начинаем?

– Давно пора! – Меч Божий поднялся и расправил плечи. – Вперед.

Шаг за шагом пробирались путники через «шахматную доску», обливаясь потом при мысли о том, чтобы сорваться и неосторожно ступить на запретную клетку. Серый Призрак осторожно прижимал к себе стопку изразцов, поочередно подавая их товарищу. Командир присаживался на корточки, пристраивал новую картинку в ее углублении, после чего медленно выпрямлялся. Алестана, которому досталась самая легкая часть работы, восхитили стойкость и мужество этого человека. Невозможно было и представить, что за чудовищную боль причиняли движения его пострадавшему колену. К тому же воришка стоял одновременно на двух плитках – непозволительная роскошь для воина, ступни которого чуть ли не вплотную прижимались друг к другу.

Минуты превратились в вечность. Алестан кусал губы от нетерпения. Но вот наконец товарищи достигли цели. Ступив на гладкий металлический пол коридора, каждый вздохнул с глубочайшим облегчением. Меч Божий с наслаждением потянулся и начал растирать онемевшие от натуги бедра.

– Хвала небесам. Я уж беспокоился.

– Гальверон, обернись! Скорее!

Брат Алианны изумленно смотрел назад. Один за другим изразцы с одушевленными рисунками уходили вниз и оставляли после себя темно-голубые выемки. Воришка перевел взгляд на стену, заранее зная, что он там увидит. Картинки по очереди проявлялись там же, где путники впервые нашли их вскоре все стало по-прежнему.


– Чтоб мне пусто было! – выдохнул Серый Призрак. – Ну хоть одна загадка разрешилась.

– Вот и прекрасно, – откликнулся командир. – А то ведь ты у нас горазд сочинять: «ходит кто-то, развешивает»!..

– Как твое колено? – повернулся к нему Алестан. – Сразу пойдем или сперва передохнешь?

– Сразу. Может, по дороге расхожусь, оно и полегчает.

Гальверон закинул ранец за плечи и с решительным видом захромал по туннелю. Товарищ неодобрительно хмыкнул, но отправился следом. На сей раз новое препятствие не заставило себя долго ждать.

– Только не это! Опять! – простонал воин.

Коридор пересекала новая шахта. Ругаясь вполголоса, воришка приблизился к самому краю, осмотрелся – и совершенно пал духом.

– Да эта яма раза в два шире прежней! – тоскливо протянул он. – И ни столба тебе в середине, ничегошеньки! Сплошной колодец, чтоб ему несдобровать! Слезай, друг, приехали!

Алестан разгневанно бросил свои вещи, уселся на пол и спрятал пылающее лицо в ладонях. Командир подковылял ближе.

– Что ж, здесь хотя бы дно можно разглядеть. Слабое, конечно, утешение: пока вниз долетишь, смерть за тобой раз десять прийти успеет.

Он опустился рядом с товарищем, хмурый и пасмурный, словно грозовое небо.

– Неправильно это все! – вслух пожаловался воин. – Из любого положения был выход, а тут его нет!

– Знаешь, что? – встрепенулся воришка. – А ведь ты верно сказал: что-то здесь не так. Если шахту не пересечь, то где же Алианна?

Гальверон просветлел.

– О звезды, благословите нашу беглянку! Я всегда думал: эта с чем угодно справится! Значит, и мы выберемся.

Серый Призрак недоуменно покосился на спутника.

– А мне казалось, ты на нее сердит?

– Ну да, разумеется, – перебил его Меч Божий. – С чего ты взял, что нет?

– Я-то верю, – хихикнул бывший узник. – Ты бы еще бабушке своей рассказал!

Командир метнул на него рассерженный взгляд.

– Хватит уже трепать языком, помоги лучше выход найти.

Товарищи взялись обшаривать каждый дюйм коридора – они чуть ли не носом водили по стенам, ощупывали гладкий металл пальцами, измерили шагами пол, даже с опасностью для жизни свешивались над пропастью: может, с внутренней стороны что-нибудь спрятано?

Поиски ни к чему не привели.

Наконец Гальверон сдался.

– Не знаю, что и делать, – покачал он головой. – Сдаваться нельзя, а умные мысли все иссякли. Болячку ей в бок, твоей сестрице! Клянусь Мириалем, зачем только я ей верил этой девчонке? Но раз уж не могла без обмана – пряталась бы где-нибудь еще.

Терпение Алестана лопнуло.

– Не тронь сестру! – заорал он. – Сам-то больно хорош! Кто обещал взять нас под защиту? Все вы одним миром мазаны: гвардейцы, Гиларра, только и умеете чваниться! Чистенькие, да? А чем вы лучше простых воров-то?..

– ТИХО!!!– гаркнул воин, и товарищ онемел от неожиданности. – Слышишь? Вода!

Путники одновременно повернулись. Прямо у них под ногами разверзлись четыре шлюза, и колодец начало затапливать. Влага хлестала с такой ужасной силой, что бурлящие волны поднимались кверху прямо на глазах.

Внезапно Меч Божий расхохотался.

– Превосходная работа, воришка!

– О чем ты, дуй тебя горой?! – растерялся спутник, все еще не остывший от гнева. – Ну вижу, вода. Я-то тут при чем?

– Да это ж ты ее запустил!– веселился Гальверон.– Трудно сказать, чего им было надо: то ли просто завопить, как резаный, то ли слово какое прокричать; в общем, сработало! – Он утер выступившие слезы. – Теперь дождемся, пока шахта заполнится, и переплывем себе на тот берег.

У Серого Призрака отвисла челюсть. А ведь верно! Не будь он так зол на гвардейца, сам бы уже додумался.

– А вот интересно, – произнес Алестан. – Из тех, кто шел впереди, заорал Пакрат или…

– Ты еще сомневаешься? – холодно парировал командир. – Вы же близнецы, одна кровь.

Вода стремительно прибывала, подбираясь к шлюзам. И вдруг воришке пришла в голову новая мысль.

– Эй, а как быть с этим? – Он кивнул на свою сломанную руку. – Тебе-то легко, взял да поплыл, а я…

– Что ж, – задумчиво протянул воин, – подожди тут, пока я вернусь.

– Еще чего!

– Забавно, – пожал плечами командир. – Не ты ли предлагал мне то же самое? А как положение изменилось, не хочется в мою шкуру? Хорош бы ты сейчас был, если б добрался до колодца в одиночку! Впрочем, сомневаюсь, что кое-кто из нас прошел бы западню с картинками!

– Ладно-ладно, твоя взяла, – отмахнулся товарищ.

– Кстати, а ты умеешь плавать? – удивился Гальверон. – Я имею в виду…

– Ты имеешь в виду мое прошлое, – угрюмо закончил за него спутник. – Сказать по правде, могу, хотя и давно не упражнялся. Мы ведь не в трущобах родились, я и Алианна. Наш отец торговал – на первых порах успешно, потом потерял все состояние и покончил с собой. В тот год нам с сестрою исполнилось по девять. А матери мы не помнили, она уже умерла. Вот и пришлось как-то крутиться, чтобы не подохнуть на улице.

– Прости. – Меч Божий отвел взгляд. – Я не знал.

– А то что? – Глаза воришки дерзко заблестели. – Изменил бы отношение к таким, как мы?

– В общем, на волнах продержишься? – поспешил сменить тему воин. – Тогда я перетащил бы тебя на ту сторону.

Избавившись от верхней одежды, путники сложили ее в заплечные ранцы и плотно привязали к ним обувь. Тяжелые вещи решили оставить на «берегу», привязав их длинной веревкой к поясу Алестана, и лишь потом перетянуть за собой. Да, но как спустить воришку на воду? Гальверон спрыгнул первым и поймал скатившееся через край тело, затем поддерживал товарища, пока тот не освоился. Было немного холодновато, но терпимо. Чересчур явно осознавая разверстые под ногами глубины, несчастный все не мог расслабиться, как должно. Да и попробуй успокоиться, когда тебя тащит какой-то гвардеец! Однако выход нашелся: Алестан начал думать о том, что скажет дорогой сестрице при встрече, и, увлекшись, забыл обо всем на свете.

Переплыть пучину не составило труда – особенно в сравнении с предыдущими препятствиями. Разве что на сушу выбрались не сразу: командир то и дело соскальзывал обратно. Громкий плеск почти заглушал его недовольное ворчание. Алестан уворачивался от фонтанов холодных брызг и терпеливо качался на волнах, дожидаясь, пока товарищ вылезет и втащит его за собой. После того как воин отдышался – все-таки ему пришлось выполнять самую сложную работу, – путники подтянули на бечевке оставленные на той стороне вещи. Вода, конечно, слегка просочилась в ранцы, но промасленная холстина, которой пользуются Мечи Божьи, явилась неплохой защитой для содержимого.

На полу темнела непросохшая лужица, от нее по коридору тянулась влажная дорожка. Воришка подумал о сестре, и его лицо расплылось в довольной ухмылке. Небось шлепает теперь как мокрая курица, одежда противно липнет к телу, обувка хлюпает. Может, хоть это научит некоторых уму-разуму!

Гальверон размышлял примерно о том же.

– Бедная Алианна. Несладко ей, наверное, пришлось.

Серый Призрак возвел глаза к потолку, но, удержавшись, чтобы не сказать лишнего, промолвил только:

– Зато Пакрат хоть раз в жизни, да помылся.

– А я и забыл о нем. Думаешь, этот парень умеет плавать?

– Он же вырос на Мусорных кучах. Представляешь, как их заливает каждый год? Будь ты взрослый или ребенок, а не держишься на воде – нипочем не выживешь.

– Святой Мириаль! – вполголоса откликнулся командир. – Похоже, я многого не знал о вас. Прости меня, Алестан. Оказывается, так легко поспешить с выводами, впасть в предрассудки… Нет, я вовсе не оправдываю воровство, но все же… Как это обидно и неправильно! Дети, подростки – иногда жизнь сама толкает их на скользкую дорожку. Когда отстроим город заново, непременно позабочусь, чтобы ни один малыш не прозябал в нищете.

Воришка ошеломленно уставился на спутника.

«Вот чумовой! Нам бы самим дожить до завтрашнего дня, а он уже «отстраивает», «заботится»! Может, сестрица и не ошиблась: такой иерарх Тиаронду и нужен?»

Путники взвалили ранцы на плечи и зашагали дальше; оба молчали, погрузившись каждый в свои думы.

20 НОВИЧОК

Чем ближе к поселению Тайного Совета, тем сильнее радовался Дарк тому, что у него есть проводник. Сразу после битвы с летучими убийцами – ак'загарами, как называли этих тварей в этих краях – феникс разместила новичка со спутниками в палатке и велела оставаться на месте, ведь сама Вауре не могла покинуть пост. Впрочем, она заверила, что провожатый не заставит себя долго ждать. Колдун, разумеется, понимал: истинная причина ее беспокойства – вовсе не удобство гостя, просто сказочная птаха не желает, чтобы он без наблюдения разгуливал по Гендивалю. Молодого человека вполне устраивала эта маленькая хитрость. Туманные намеки наставника на неожиданные встречи с дивными обитателями здешних мест слабо подготовили ученика к действительности. Одно лишь причудливое существо из огня, рассыпающее за собою долгий хвост искр, поразило Дарка до глубины души, и он одозревал, что это далеко не последнее потрясение на сегодняшний день.

Однако, как ни крути, бедняге Сколлю приходилось куда хуже. Выглядел он прямо-таки ужасно. Колдун страстно жаждал развязать пленника, но боялся, как бы тот ни сбежал до появления проводника. Перепуганный парнишка не слушал никаких объяснений или извинений, лишь молча бросал на своего мучителя красноречивые, полные ненависти взгляды. В конце концов ученик Грима сдался и попытался вместо безуспешных оправданий устроить Сколля поудобнее. В этот миг некто окликнул Дарка снаружи – к великой радости молодого колдуна, не только мысленно, но и вслух, по-человечески.

Провожатый оказался жизнерадостным юношей не слишком высокого роста, с длинными белокурыми локонами, рассыпанными по плечам. Прискакал он на резвом гнедом коне, во лбу которого горела белая звездочка, а над тремя копытами красовались меловые «носочки». Гость разглядел за его спиной незнакомое оружие: нечто вроде усложненного арбалета, соединенного с вытянутой сияющей трубкой из неведомого вещества, – и подумал, что удивительные находки Сколля будут здесь весьма кстати.

– Чародей Кер к твоим услугам, – учтиво кивнул проводник. – Правду сказать, мне уже наскучило слоняться вдоль Завесы, так что с удовольствием прокачусь вместе с тобой до поселения.

Он соскочил на землю, и гость заметил, как сильно тот хромает. Чтобы пройти в палатку, чародей высвободил из петли у седла некий жезл, на который и опирался при ходьбе. Глаза провожатого округлились.

– Так Вауре не морочила меня! Ты и впрямь изловил живого ак'загара!

Крепко связанная крылатая тварь лежала в углу и наполняла палатку мерзким зловонием. Колдун и не внес бы чудовище внутрь, но опасался, как бы другие охотники не прилетели освободить сородича – или поживиться его мясом. Дарк вздохнул с сожалением:

– Феникс полагает, что Тайный Совет не примет моего дара. А я-то надеялся принести пользу.

– Понимаешь, – задумался Кер, – останься прежний архимаг у власти, страшно подумать, как он отнесся бы к подобному замыслу. А теперь – кто знает? Для всех, а особенно для нас, молодежи, Аморн – темная лошадка. Может, он и согласится с твоими доводами. Надежда умирает последней, верно ведь? – широко улыбнулся он. – По мне, так ты чудесно подойдешь Тайному Совету.

Тут внимание вошедшего привлек парнишка, лежащий на постели.

– А это кто?

Дарк открыл было рот, но разгневанный юноша перебил колдуна:

– Я Сколль! Я жил в крепости горцев, пока этот притворный друг не украл меня, причем самым бесцеремонным образом!

– Но я ничего не мог поделать! – ввязался в разговор тот. – Парень обнаружил в подземельях Тиаронда очень интересные артефакты, и ваш архимаг приказал доставить их в Гендиваль, а заодно и самого Сколля. Так передал мне наставник – чародей по имени Грим, старинный друг Аморна.-

Сердце молодого человека вновь сдавил гнет неутешной беды. – Перед смертью учитель завещал мне исполнить волю нового правителя, и вот я здесь.

Лицо Кера отразило искреннее участие.

– Хоть мне и не довелось познакомиться с этим чародеем, я сердечно скорблю о твоей потере. Осуществить желание погибшего друга – дело чести. Но как же случилось, что он ушел из жизни?

– Убит. Вон его товарищем, – с горечью молвил Дарк, кивнув на пленника.

– Я не виноват! – возмутился Сколль. – Грим сам налетел на нож, что я мог.

– Довольно! – вдруг властно остановил его чародей. Некоторое время он переводил глаза с одного собеседника на другого. – Значит, так, парень. Ты в иной земле, за магическим барьером. Хочешь выжить, держись поближе к нам. Понимаешь?

Пленник угрюмо кивнул.

– Отлично. Слушай дальше. Ты можешь поехать привязанным к седлу, точно дорожный мешок, или же скакать как все и не причинять нам лишних забот. Что скажешь?

Помедлив, Сколль хмуро проворчал:

– Ладно, ваша взяла.

– Умница, – произнес Кер. – Сейчас развяжу тебя, и отправимся в поселение. Как только архимаг выяснит все, что ему нужно, ты вернешься в привычные края. По рукам?

– А ты уверен? – просиял юноша.

Кер, который уже распутывал хитроумные узлы, похлопал его по плечу:

– Обещать не могу, но зачем ему держать тебя здесь? Запомни одно: без нас тебе нипочем не пересечь Завесу. Отобьешься – застрянешь тут навеки.

– Ясно, – откликнулся Сколль и снова метнул сердитый взгляд на Дарка. – Мог бы объяснить, а то сразу – веревки. Напугал до полусмерти, сукин ты сын. А я еще спасал его от крылатой твари!

– Мне действительно жаль, дружище. Но сам посуди, разве у меня было время на рассказы? И потом, отравился бы ты сюда по собственной воле? Только честно?

Собеседник вспыхнул и отвел глаза.

– Наверное, нет, – промямлил он.

– Пора, – вмешался чародей. – Поездка предстоит не близкая. Лично я предпочел бы попасть в Гендиваль засветло, пока ак'загары не вылетели на охоту.

Кер оказался весьма занятным попутчиком. Оживленная беседа наконец отвлекла Дарка от унылых раздумий, и даже колль, поначалу подчеркнуто державшийся на расстоянии, вскоре присоединился к своим спутникам, чтобы послушать о невероятных похождениях чародея.


– В седле я еще ничего, – беззаботно рассказывал тот, – а вот на земле ноги почти не держат. Я ведь для того и вернулся с задания в Гендиваль, чтобы скорее поправиться. Это случилось в Облачных горах: на нас напали йети, мой напарник едва оттащил одного.

– А кто такие… как ты их назвал? Йети? – полюбопытствовал колдун.

– Ну, что-то среднее между медведем и обезьяной.

– Обезьяной? Там, откуда я прибыл, таких существ не водится.

– Ах да, – вздохнул Кер. – В общем, йети – огромные и очень косматые, обычно сизые или белесые. Ниже границы вечных снегов они не спускаются, а там пищи до того мало, что поневоле начнешь охотиться на все, что движется. Но их такая жизнь устраивала. Да вот беда – в последнее время из-за этих трудностей с магическими Завесами снеговая граница опустилась. И стали йети озорничать, разоряют кладки ангелов.

– Ангелов? – растерянно переспросил колдун.

Чародей беспомощно развел руками.

– Извини, все забываю. Вауре предупредила, что ты владеешь языком мыслей, вот я и решил: в помощи нуждается участник Тайного Совета. Но за этим-то дело не станет. Пару дней назад, при Кергорне, еще могли бы возникнуть неприятности, но Аморн – тот все переменил. Ходят слухи, архимаг намеревается ускорить выпуск учащихся чародеев, сразу доверить им серьезные задания, так что новые люди скоро потребуются, даже не сомневайся! Думаю, тебя правитель примет с распростертыми объятиями.

– Твоими бы устами мед пить! – отозвался молодой человек. – Грим собирался поехать со мной и лично поговорить с архимагом, но теперь, когда наставник…

– Тебе очень его не хватает, да?

– Больше, чем могу сказать. – Дарк сглотнул ком, застрявший в горле. – Единственный близкий человек. С тех пор как я избрал путь колдуна, Грим был мне роднее отца.

Между бровями Кера появилась легкая морщинка.

– Впервые слышу это слово: колдун.

Молодой человек залился краской.

– Должно быть, тебе все это покажется ужасно примитивным. Дело вот в чем…

Но ученик Грима беспокоился напрасно: чародей выслушал его рассказ без тени насмешки, скорее с большим интересом. Увлекшись беседой, всадники забыли о времени, постепенно Дарк осознал, как остро нуждался он все эти годы в товарище своего возраста.


– Приятная перемена, скажу я вам. – Стоя на носу ялика рядом с Вельдан, Тулак одобрительно провожала глазами проплывающие мимо берега. – Сколько уж лет не поднималась на борт! Совсем забыла, как это: не скакать, не бегать, сидишь себе на лодочке.

Друзья достигли порта Неймис довольно скоро: успели точно к завтраку. За трактирным столом больше всех усердствовали Тулак и Заваль, а в это время изголодавшиеся на корабле добарки опустошали рыбный рынок на пристани. Сразу же после еды путешественники благодарно попрощались с Арнондом и Ровен и перебрались в ялик. Плавание проходило спокойно, без приключений; разве что на самых узких участках, где встречное течение бурлило, точно рыбацкая уха в котелке, Вельдан и Элион несколько раз едва не полетели в воду, помогая капитанше проталкивать лодку длинными баграми. Но теперь и эти заботы миновали; берега снова раздвинулись, и весь труд принял на себя высокий остроконечный парус. До поселения Тайного Совета оставалось уже совсем чуть-чуть.

– Когда прибываем? – спросила наемница.

– Скоро, – пожала плечами Вельдан. – Примерно через час будет рынок, а оттуда почти столько же скакать до поселка.

Тулак смерила подругу проницательным взглядом.

– Так ты собираешься тянуть еще два часа? Или все же расскажешь, что тебя изводит? Давай уж, выкладывай!


Вельдан вспыхнула, при этом ее белый шрам обозначился особенно ярко. Она открыла рот, захлопнула его, тяжко вздохнула.

– А что, так заметно?

– Я бы сказала: с твоим лицом только в карты на деньги играть, – усмехнулась старуха, но тут же посерьезнела: – Нет, правда, детка, в чем дело? Из вас с Элионом и клещами не вытянешь ни слова о Гендивале. Это новый архимаг, да? Вы из-за него места себе не находите?

Помолчав, девушка выпалила:

– Верно! – и устремила взгляд на убегающий берег, словно разглядела там нечто ужасно интересное. – Рано или поздно все раскроется, но говорю сразу: тебе это придется не по вкусу.

– Подумаешь, – фыркнула Тулак. – Переживу, не впервой. Что случилось-то?

Подруга развернулась и посмотрела ей прямо в глаза:

– Ты действительно так ненавидишь лорда Блейда?

– Он-то здесь при чем? Не увиливай, Вельдан.

– И не думаю. – Чародейка принялась рассматривать свои руки. – Видишь ли, ты многого не знаешь об этом человеке. Прежде чем попасть в Каллисиору, он обитал в Гендивале и был чародеем вроде меня.

– Как?! Мерзавец явился отсюда?!

– Он считал, что Кергорн неправильно управляет Советом.

– Вот уж не чаяла, но тут я с ним согласна.

– Так вот, Блейд поднял восстание, – продолжала девушка. – И кентавр осудил мятежника на смерть. Но моя мама помогла устроить побег, и все эти годы отступник скрывался в Тиаронде. Но ждал возможности вернуться.

– О Мириаль в сточной канаве! – ахнула старуха. – Только не говори, что ему удалось!

– Боюсь, что так. Мятежник одолел Кергорна и занял его место. Но это еще не все. Мы помогали ему – Элион, Каз и я.

– Да вы что?!

Тулак даже затрясло от ярости.

– Все так. Мы его поддержали. – Теперь, когда правда вышла наружу, говорилось гораздо легче. – Кентавр и слышать не хотел о том, чтобы выручить вас. Он ни на миг не поверил, что Заваль приютил в голове драконьего Провидца, а сами по себе вы ничего для Кергорна не значили. Но Аморн – это настоящее имя лорда Блейда – тут же послал нас на поиски. Послушай, он хочет использовать знания Тайного Совета, чтобы помочь всем пострадавшим от ужасов, обрушившихся на наш мир. Бессердечный человек, которого ты видела в Каллисиоре, утратил все, что ему было дорого, и видел перед собой лишь одну цель – возвратить похищенное. Теперь он сам желает искупить грехи лорда Блейда.

– И вы поверили в эту наглую ложь? Куда подевались твои мозги, дорогуша? Переместились пониже спины? Пойми, он – чудовище! Хладнокровный, безжалостный убийца!

– Да знаю я! – Вельдан с трудом взяла себя в руки. – Да, именно так он и поступал; согласна, люди не меняются за ночь, но неужели Аморн всегда был таким? Он дружил с моей матерью, а та хорошо разбиралась в людях. И вот что я тебе скажу: отступник нашел среди чародеев самую горячую поддержку. Никто не справится с ролью архимага лучше него! Ты еще слабо разбираешься во всех передрягах Тайного Совета, Тулак. Именно сейчас нам нужен сильный вождь, который не боится риска. Ты понятия не имеешь, чем грозит всему миру падение таких могущественных защитных барьеров, как Завесы! Аморн – наша последняя надежда.

– Я еще не слепая, деточка, – проворчала наемница. – Однако надеюсь, твой новый избавитель планеты отпустит невежественную старуху восвояси?

– Как, ты нас бросаешь? – задохнулась от обиды девушка. – Но, послушай…

– Говори что хочешь! Ни минуты не останусь там, где правит этот злодей. Спасибо и на том, что он пытался разрушить мою жизнь в Каллисиоре. Второй возможности я негодяю не дам. Может, мне и вправду неизвестно о внутренних редрягах Тайного Совета, зато в Каллисиоре мы с иерархом хлебнули этих самых передряг с лихвой. Кстати, Заваля вы уже обрадовали? Блейд годами подрывал его власть, чуть не сжег беднягу на костре – то-то несчастный утешится, услыхав, что его смертельный враг стал правителем чародеев!

– Элион как раз беседует с твоим приятелем, – процедила сквозь зубы Вельдан. – Тебе-то что за дело? Решила уйти – так уходи.

– Может, Заваль захочет отправиться со мной?

– И оставить Аили? Забудь. Приготовься к одиночеству. Кто-нибудь проводит тебя к магическому барьеру – и можешь наслаждаться жизнью в Каллисиоре. Или горевать обо всех возможностях, упущенных из-за глупого предубеждения. Аморн принял бы тебя с радостью. В дни Кергорна об этом нельзя было и мечтать!

Девушка повернулась и ушла прочь.


Заваль весь похолодел.

– Не может быть, – только и выдавил он.

Как же так? За что подобная несправедливость? В течение этих ужасных дней – да нет же, лет! – иерарх столько испытал, так многое понял, и жизнь вроде бы пошла на лад.

Пугающий дух, вторгшийся в его разум, оказался прекрасным и мудрым существом из древней расы, с которым всегда интересно поговорить, но которому хватает учтивости не вмешиваться в чужие мысли, когда его не просят.

Заваль по-настоящему сдружился с Тулак, и наемница научила его выживать.

Кергорн, желавший изгнать бывшего иерарха из Гендиваля, устранен от власти.

И вот Заваль сидит в маленькой каюте на постели рядом с милой сердцу девушкой, что даже на миг не выпускает его ладони, – и молодой чародей, которого иерарх тоже втайне начинал считать своим другом, обрушивает на него злейшую весть. Все надежды, планы, желания – все рухнуло в одночасье.

– Проклятие! – вспылил несчастный. – Этот негодяй уже пытался отнять у меня все, даже мою жизнь! И что же, опять?! Не позволю, ни за что!

– Молодчина, Заваль! – ухмыльнулся Элион. – Не сдавайся! Можешь на нас рассчитывать, даю слово. Аморн не посмеет пойти против союзников, особенно против Вельдан. Его положение сейчас слишком шатко, чтобы так рисковать.

– С жителями деревни он и подавно не станет связываться! – пылко воскликнула Аили. – Мы кормим, поим, одеваем чародеев, где бы они были без нашей заботы и помощи! Посмотрим, как архимаг запляшет, если раздразнит деревенских.

– Не забудь обо мне, – негромко раздалось в голове иерарха. – Кажется, Аморн рассчитывает получить от меня кое-какие ответы? Ничего, подождет! Я прекрасно помню, как этот лорд Блейд обращался с тобой: на том костре мы оба чуть не лишились жизни по его прихоти. Так что пусть вначале убедит меня, что изменился. И возместит сполна за каждое свое злодеяние!

Заваля так растрогало это неожиданное дружеское участие, что он чуть не расплакался. Ему припомнилось собственное прошлое: каким удрученным, затравленным, сломленным существом покидал он Каллисиору! Разумеется, прежнее чувство достоинства не вернуть за ночь, но все же… Свежий ветер новой жизни манил чудесными, невероятными возможностями, и Заваль, казалось, начинал ее совсем неплохо. Горький стыд охватил его существо, стоило подумать о том, как грубо отталкивал иерарх Тулак и Вельдан – двух замечательных женщин, подаривших ему это восхитительное будущее. Нужно будет непременно принести им свою благодарность, а также искренние извинения.

Внезапно Заваль осознал гнетущую тишину, повисшую в воздухе. Друзья смотрели на него, выжидая.

– Ну так что? – не выдержал чародей.

– Никакие страхи не выгонят меня отсюда, – решительно произнес иерарх. – Я готов взглянуть в лицо опасности. Сколько можно быть рабом ненависти и боязни? Наконец-то я нашел свое место в жизни; точно домой вернулся.

Аили завизжала от восторга и заключила возлюбленного в объятия.


– Я горжусь тобой, дружище, – улыбнулся Элион. – Ну что же, главное улажено. Оставляю вас наедине. – У самой двери он обернулся. – Нет, вправду, Заваль: думаю, вернувшись из Каллисиоры, Аморн решил направить стопы по другой дорожке. Тебе нечего страшиться нового правителя.

«Возможно. А ему меня?» – зловещая мысль застала иерарха врасплох. Однако никто не услышал ее – один лишь Этон, да и тот остался при своем мнении.

– Ну почему она такая твердолобая? – возмущалась Вельдан.

– Не знаю, – покачал головой Элион. – Знаешь, в одном Тулак права: мы не можем понять, каково пришлось жителям Каллисиоры под началом лорда Блейда. Он и сам признал, что отнюдь не гордится собственными свершениями. Легко прощать, когда тебя и твоих близких его злодейства никак не коснулись.

– Ах, значит, дело только в Аморне? – заспорила девушка. – Не может же командир Мечей Божьих нести ответственность за все, что творилось в стране! Завалю хорошо прикидываться жертвой: «обманули», «ниспровергли», «едва не убили»… но ведь настоящим главой был он. Пусть и отвечает теперь за свою слабость.

– Осторожней, хозяйка, – вмешался дракен. – Что-то ты увлеклась, оправдывая Блейда. Спору нет, иерарху так просто не отвертеться, он тоже виноват, но мы-то знаем, кто в самом деле правил страной. И потом, наемница упоминала какие-то личные обиды, а тут положение и власть ни при чем.

– Это да, – вздохнула Вельдан. – Но она же мой друг. Мне будет не хватать великовозрастной упрямицы, хотя сейчас я и готова придушить ее.

– Я тоже буду скучать без старой перечницы, – признался Каз.

– И я, – согласился Элион. – Хоть она и зовет меня сынком!

– Значит, так, – решил дракен. - Вельдан к наемнице больше не посылаем – дадим обеим поостыть, тем более толку все равно ничуть. А вот мы с тобой, Элион, могли бы всерьез взяться за Тулак. Путешествие ведь еще не окончено! Главное – действовать нежно.

– Нежно? Это ты про себя?

Чародей разразился смехом.

Казарл сверкнул глазами, хищно обнажил клыки и хлестнул по палубе мощным хвостом, по чистой случайности не задев мачту.

– Тебя что-то не устраивает?

– Нет-нет, все нормально, – поспешил заверить Элион, выставив руки перед собой и пятясь к перилам.

Вельдан сгибалась пополам от беззвучного хохота. Дракен удовлетворился последним зловещим взглядом на обидчика.

– То-то же. Нежно, именно так. Кто первым пойдет уламывать строптивую каргу? Ты или я?

Настроение девушки сразу же улучшилось. Нет, с этой парочкой Тулак точно не совладать. Сдастся, как миленькая! Предоставив друзьям обсуждать план нападения, Вельдан прошла на корму. Поговорить, что ли, с Меглин? Однако не годится отвлекать капитаншу, когда та стоит у руля. Тогда чародейка облокотилась на поручни и принялась смотреть на воду, клокочущую за бортом, на луга и леса, плавно скользящие мимо. Рассеянный взор вскоре подернулся дымкой; после всех бессонных ночей так сладко ни о чем не думать, упиваясь кратким покоем.

Вдруг Аморн заговорил с ней и разбудил задремавшее было сознание. Кратко сообщив о неудавшемся покушении на свою жизнь, он попросил девушку держаться настороже по возвращении в поселок.

– Не хочу, чтобы такуру подменил одного из вас, – озабоченно проговорил архимаг. – Наемница и Заваль не должны ничего узнать: разве им, новичкам, объяснишь? А вот Элиона и твоего приятеля-дракена предупреди обязательно.

– Как насчет Аили? Она поймет и к тому же присмотрит за иерархом и Тулак.


– Нет, не стоит. Никакой лишней огласки. Прочие чародеи ни о чем не узнают, пока Кирре не подлатает мои раны. Она уже в пути. Сейчас я в логове Маскулу, это самое безопасное и укромное место в Гендивале. Прежде чем идти домой, непременно загляните ко мне: надо поговорить. Но будьте осторожны. Пусть ни одна живая душа…

– Хорошо. Да, кстати, о Кирре! Для нее отличные новости. Тулак и Заваль наткнулись на группку выживших добарков. Чародей Мраинил провел своих соплеменников сквозь магическую Завесу в надежде найти укрытие здесь, в Гендивале. Правда, как ни прискорбно, он же полагает, что прочим уцелеть не удалось.

– Буду счастлив приветствовать их на нашей земле, – откликнулся Аморн. – Воды Гендиваля не так теплы и приветливы, как на родине добарков, но мы сделаем все возможное, чтобы гостям жилось удобно. Надеюсь, они едут с тобой?

– Да! – с облегчением выдохнула Вельдан. – Мы тоже решили, что это лучший выход. Передай Кирре, Мраинил хочет побеседовать с ней, как только окажется ближе к поселению. Теперь он еще не в силах: утомлен долгим и опасным путешествием. Трудно представить, чего натерпелись добарки, пока пересекали океанские воды и волшебные барьеры!

– Они настоящие герои. Можешь заверить дорогих гостей, что здесь они под нашей защитой. Тайный Совет почтет за честь взять на себя их заботы.

– Кстати о героях: ты как, в порядке? Только начистоту!

Почему-то у девушки возникло чувство, что Аморн скрывает от нее свою боль. Странно, с какой стати ей об этом волноваться? Но чародейку и впрямь огорчала мысль о том, как он прячется там, в неудобном для человека подземном тоннеле, раненый, истекающий кровью.

– Ничего, выживу, – отвечал архимаг. – Но прошу тебя, поспеши, Вельдан. Ты нужна мне. На свете так мало тех, кому я мог бы доверять!

С этими загадочными словами мысленный голос исчез, оставив девушку в полном недоумении смотреть на волны, разбегающиеся за кормой.

21 ДОРОГА ОТРАЖЕНИЙ

Гельвериен в жизни не думала, что так быстро устанет от общения. Плакать ей или смеяться над переменчивостью собственной души? Веками, эрами отчаянно желать хоть какой-то компании… и вот, когда друг наконец-то появился, все, чего хочет магиня, – это немного тишины и покоя, побыть наедине со своими мыслями!

Не то чтобы фея воздуха оказалась скучной собеседницей – заключенные без устали обсуждали прошлое, каким его видела она, и настоящее, известное Шри. Можно сказать, обе слушали друг друга с раскрытым ртом.

«Дело в другом. Мы не в состоянии говорить о будущем. Оно вообще не наступит, если не выбраться из этого заклятого места. А здесь ну совершенно нечем заняться, кроме болтовни. Для нас обеих Зто непереносимая пытка: нам нужно действовать, вмешиваться, влиять на события! Боюсь, еще немного – и мы начнем срывать накопившуюся злость друг на друге, лишь бы не сойти с ума».

Похоже, думы Тиришри двигались в том же направлении, потому что вскоре затихла и она.

Узницы погрузились в созерцание пейзажа, сотворенного неуемным воображением и дотошной памятью магини. Серебристо-изумрудные рощицы ласково шелестели под вечно ясными небесами, и на волнах расцветки павлиньего хвоста перекатывались ослепительные искорки.

– А нельзя ли сделать ночь – просто так, для разнообразия? – спросила наконец фея. – Один ум хорошо, а два лучше. Напряглись бы вместе и выдумали звезды, а то и месяц. Нет, это и в самом деле милое местечко, но, признайся, капелька новизны ему не повредит.

Гельвериен ощутила укол самолюбия.

– Ну, знаешь ли, на всех не угодишь! Скажи еще, что ты создала бы вид красивее! Хотелось бы взглянуть!


– А что? И правда, – задумалась Шри. – Займу-ка я кусочек этого несуществующего пространства и воздвигну… Хотя бы горы, к примеру. Все веселее жить!

– Давай-давай, фея, – подначила подруга. – Покажи, на что способна.

Состязание! Неужели? Наконец-то! Гельвериен тут же ободрилась, предвкушая потеху.

– Отлично! Тогда я… – Тиришри умолкла на полуслове. – Ты тоже это слышала или мне почудилось?

Магиня кивнула; возбуждение охватывало все ее существо, будто лесной пожар.

– Что-то произошло с нашей тюрьмой, словно бы дверь где-то приоткрылась. – Она выразительно посмотрела на воздушную фею, сотканную из танцующих, мерцающих отблесков. – В последний раз я чувствовала что-то подобное, когда появилась ты.

Подруги замолчали, не смея облечь свои надежды в слова. Первой нарушила тишину Шри:

– Как думаешь, нас хотят освободить?

– Сомневаюсь, – покачала головой Гельвериен. – Мы бы знали, верно? Скорее всего к нам забросили еще кого-то или что-то. – Она вздохнула. – Вот ведь как бывает: тысячу лет не видишь ни души, и вдруг полон дом гостей!


Гальверон и Алестан шагали так долго, что из одежды, вымокшей во время плавания, испарились остатки влаги. Путники останавливались, чтобы передохнуть и поесть, а затем продолжали брести дальше. Что гнало их – упрямство или неумирающая надежда? Они не знали. Но ведь рано или поздно товарищи должны наткнуться на тех, кого ищут? Правда же? В любом случае охотники понимали, что долго так не продержатся.

К ловушкам уже начинали привыкать, поэтому очередная «веселая затея» хозяев лабиринта не доставила особых трудностей. Прелестное сочетание: с полдюжины вращающихся лезвий, вылетающих из стен как раз на уровне человеческого горла, да пучки смертоносных отточенных шипов, неожиданно выскакивающих сквозь маленькие отверстия в полу. Страшновато? Да, но, приглядевшись повнимательнее, воришка и командир заметили, что и шипы, и лезвия срабатывают в определенном, раз и навсегда установленном ритме. Осталось лишь просчитать длину временных отрезков: когда бежать, когда замереть, когда пригнуться – а затем сделать первый шаг. Сказать, конечно, легче, чем сделать. Любая ошибка могла оказаться роковой. Пока товарищи преодолевали гибельную зону, каждый думал, что поседеет до кончиков волос. Но ничего подобного не произошло, и невредимые путники отправились дальше, чуть не лопаясь от гордости за собственные подвиги.

Теперь оба чувствовали себя гораздо лучше и уже не сомневались, что скоро настигнут беглецов. О неминуемом возвращении старались не заговаривать.

Коридор все не менялся – не считая парочки острых углов да редких подъемов и крутых откосов пола, – поэтому Гальверон и Алестан постепенно утратили остатки бдительности. К тому, что произошло далее, оказались не готовы оба. Товарищи беспечно свернули за угол – и чуть не уперлись в гладкую черную стену.

– Какого?..

Воришка недолго думая шагнул вперед.

– Осторожней! – крикнул командир, но опоздал.

Часть пола – квадрат со стороной футов в пять – рухнула вниз, увлекая за собой опрометчивого брата Алианны. Гальверон на четвереньках подобрался к самому краю и заглянул в черное отверстие.

– Алестан? Алестан!

– Порядок! – донесся далекий голос, отраженный эхом.

Послышался странный металлический визг; засвистел, растрепал волосы ветер. Исчезнувший кусок пола чудесным образом вознесся из непроглядных глубин, и Меч Божий увидел бледное как мел, но ухмыляющееся лицо товарища.

– Запрыгивай скорее! – заорал тот. – Эта штука выносит на следующий уровень!


Дважды повторять не пришлось. Командир метнулся стре-той, поскольку устройство снова поехало вниз. Желудки обоих взлетели куда-то к небесам; мимо помчались ровные стены из уже знакомого металла. Новый механизм перемещался несравнимо быстрее первого, на котором искателям приключений пришлось опускаться вначале. Внезапно одна из стен пропала, пол резко дернулся, вынудив Гальверона с размаху сесть, и застыл на месте. Алестан, удержавшийся на широко расставленных ногах, взглянул на товарища сверху вниз.

– Ну что, выбираемся отсюда или ты надумал кататься до вечера?

Ощутив новый рывок, командир предпочел не мешкать ни секунды – вскочил и спрыгнул на твердый, надежный пол, в то время как непонятное приспособление взмыло в темноту, чтобы неразличимо скрыться в потолке тесной комнаты, где очутились путники. Больше устройство не возвращалось. Товарищи подождали, затем обменялись тревожными взглядами.

– Кажется, оно срабатывает, только если на нем стоять, – произнес Алестан. – А все остальное время поджидает пассажиров.

– Замечательно! – помрачнел Меч Божий. – И как же быть, когда мы соберемся обратно?

– Кто его знает, – почесал в затылке воришка.

В мгновение ока обшарив крохотное, совершенно безликое помещение, путешественники не нашли никаких рычагов или потайных кнопок и сдались, решив позаботиться об этом позже. К тому же где-то там, впереди, их мог ожидать еще один выход. По крайней мере так предположил неунывающий Серый Призрак. В ответ Гальверон вздохнул и мудро промолчал.

Из комнаты в разные стороны вели два коридора: первый не отличался по виду от привычного туннеля, другой же не имел с ним ничего общего. Скорее он напоминал внутренности безупречно круглой трубы. Командир прикоснулся к стенам, и его передернуло: теплые, мягкие, упругие на ощупь, они наводили на смятенные мысли о живой плоти. Потустороннее сияние, вновь напомнившее о начале опасного пути, трепетало, словно человеческое сердце, переливалось в расплывчатой дымке, изменяя краски: лиловый, лазурный, зеленый, янтарный, рубиновый…

«Только не сюда!» – отшатнулись разом оба товарища.

– Сдается мне, – несмело начал воришка, – эта дорожка ведет к новому капкану, а то и не к одному. Видали мы такие огоньки, ничего доброго они не предвещают.

Меч Божий кивнул.

– Каким коридором пришли, тем и двинемся дальше. По-моему, это разумно. Как считаешь?

– Почти уверен.

– Теперь скажи, твоя сестра подумала бы так же?

– Можешь не сомневаться, наши мысли всегда сходились. Э-э… я имею в виду, прежде… А теперь – даже не знаю.

– Достаточно. Оставим это. Тронулись!

И мужчины с неподобающей скоростью устремились подальше от пугающего туннеля с его непонятным свечением и жутким сходством с внутренностями одушевленного существа. Однако знакомый с виду коридор припас для путников собственный подарочек. Как обычно, путники добрались до ближайшего угла и круто свернули направо. Алестан тотчас завопил от ужаса. Меч командира с железным присвистом выскользнул из ножен.

Навстречу товарищам шли двое. И это явно не были Пакрат с Алианной.

Гальверон и его спутник застыли на месте. Чужаки замерли тоже; один из них – тот, что повыше – обнажил клинок. До командира наконец начала доходить правда. Он сделал еще шаг – и схватился за живот, согнувшись пополам от хохота. Воришка, в свою очередь, вспылил с досады:

– Это надо же, два болвана! Нашли от чего струхнуть – от собственных отражений!

– Когда вернемся… Пожалуй, не стоит рассказывать всем и каждому об этом случае. – Меч Божий покраснел с головы до пят.– Согласен?

– Как бы здесь не оказалось какой-нибудь хитрой ловушки, – призадумался Алестан. – Лично меня жизнь уже научила. Надо вести себя поосторожней.

Товарищи опасливо подкрались к зеркалу, зорко высматривая любую перемену в гладкой поверхности пола, стен, потолка, чутко прислушиваясь к звуку собственных шагов. Но пока ничто не предвещало беды. И вот друзья уткнулись в препятствие.

Гальверон поглядел на себя: достойное зрелище, нечего сказать! Впалые, поросшие щетиной щеки, темные прогалы вокруг глаз, плюс ко всему полузатянувшиеся шрамы, отнюдь не добавившие лицу прелести, и мятая-перемятая одежда, несколько часов назад извлеченная из походного ранца. Мороз по коже!

– Так и будем любоваться собой? – съехидничал воришка. – Позволь напомнить: мы пришли вовсе не за этим. Давай размышлять, есть ли отсюда выход или пора возвращаться в тот омерзительный туннель?

При упоминании о другом пути воин встрепенулся.

– Ищем, конечно же!

Друзья бойко захлопали по стене, надавливая ладонями, тыча пальцами, так что на стекле оставались мутные отпечатки.

Позади нечто зашипело, рассекая воздух. Товарищи развернулись и подпрыгнули от неожиданности. Из потолка стремительно выдвинулось еще одно зеркало-стена. Незадачливые путники оказались отрезаны от коридора. Перед глазами командира поплыл шальной вихрь красок и пятен, все чувства разом смешались, отказываясь воспринимать хоть что-нибудь, потом свет померк окончательно.


«Так вот каково это – умереть? А я-то все думала!» Если у Алианны и осталось какое-то тело, девушка совершенно его не ощущала. Паря в темном безмолвии преисподней, она размышляла о том, что должна бы хоть немного бояться. Но душа девушки сразу же наполнилась удивительным покоем. Может быть, это от потрясения и скоро пройдет? Да нет же, это происходит не с ней! Волшебный полет, грезы наяву… рано или поздно всему придет конец – наслаждайся же теперь, несчастная! Впереди вечность, успеешь еще обезуметь от ужаса.

А что же Пакрат? Если он тоже мертв, вина целиком на ней.

Ясную безмятежность жестоко нарушили первые муки стыда. Видите ли, девчонка не решалась показаться на глаза Гальверону и Гиларре, пока не спрячет перстень! Уважительная причина, чтобы рисковать жизнью более благоразумного друга, который на каждом шагу умолял ее вернуться! Так нет же – тащила беднягу дальше, торчала у каждой западни, пока не раскусит, в чем секрет.

И вот не раскусила.

Однако что все-таки случилось?

Беглянка смутно припомнила коридор, какую-то яркую серебристую поверхность, а потом девушка очутилась тут, где бы это загадочное тут ни находилось.

Но брат, Алестан… Неужели им не суждено больше свидеться? Сердце пронзила острая боль. Где он – по-прежнему в тюрьме? Или выпущен на волю и разыскивает сгинувшую сестру? Что, если он угодит в тот же капкан? Еще одна загубленная жизнь на ее совести? А потом бесстрашный Гальверон, перерыв храм сверху донизу, спустится в темное подземелье, обнаружит ее хладное тело, снимет с пальца драгоценный перстень и покорно отнесет иерарху. Что же, все старания тщетны?! И ее безвременная смерть – две смерти – ничего не значит?

Но может обернуться и хуже. Пройдет ли западню сам командир? О нет! Сожаление обрушилось на девушку невыносимым бременем. Всю свою недолгую жизнь любимица Серых Призраков как-то избегала серьезных последствий собственной опрометчивости. Но то было в привычном, изученном до тонкостей мире. А в храмовых подземельях иные, неведомые законы. И теперь за ее невежество поплатятся самые близкие люди. Раскаяние пришло слишком поздно. Бездна вины и самобичевания, ты глубже и чернее самых мрачных глубин преисподней!

Но с другой стороны, когда вокруг полное Ничто, трудно сосредоточиться на определенной думе и поддерживать здравый ход мыслей. Перед внутренним взором разума вспыхивали видения, разлетаясь и вновь перемешиваясь, точно стая красочных рыб. Бессмысленные цветы сиюминутного воображения невозвратимо увядали; однако прочие картины всплывали из потаенных бездн ее памяти – как, например, драгоценный облик отца, позабытый много лет назад, едва клубящиеся тучи времени затянули пеленой обратную дорогу в детство.

Но вот явился новый призрак, отчетливей и ярче всех остальных: царственная женщина с мудрыми синими очами, в темных волосах которой мерцали серебряные пряди. Одежды незнакомки отливали небесной лазурью. Протянув руку по направлению к девушке, она повелела:

– Следуй за мной.

Сама не зная как, Алианна заскользила к ней. Женщина развернулась и двинулась прочь; воровка послушно поплыла следом, словно бумажный змей на нитке. Внезапно тьму прорезала ослепительная вспышка, и беглянка полетела куда-то вниз. Жесткое падение сотрясло каждую кость во вновь обретенном теле. Оглядевшись, девушка обнаружила, что стоит на четвереньках посреди усеянного галькой морского пляжа. Всего лишь раз, в самом юном возрасте, Алианна была на море с отцом. Но тусклые воспоминания о клочьях пены и бесцветных медузах не шли ни в какое сравнение с чудесным переживанием, открывшимся ей в этот миг. Бурные волны с шумом перекатывали круглые камешки, то захлестывая берег, то отползая прочь. Заливались трелями птицы, звенела мошкара, в рощице ласково шелестел ветер. Полуденное солнце тут же напекло девушке спину. В воздухе носились пряные ароматы просоленного бриза, луговых цветов, летних трав и раскаленной земли.

Неужто холодная, непроглядная пучина осталась позади? Девушка затряслась всем телом и прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Но слезы радости уже текли неудержимым потоком. Так она и плакала, не вставая с колен, обратив лицо к ясным небесам.

– Ну во-от еще выдумала! – язвительно протянул знакомый голос. – Чего реветь-то? Совсем на тебя не похоже.

– Пакрат!

Не прошло и мгновения, как беглянка вскочила на ноги, бросилась к товарищу и заключила его в жаркие объятия.

– Я думала, что убила тебя! – смеялась она, размазывая песок по мокрым щекам. – Я думала, мы оба умерли!

Серый Призрак вырвался и сердито взглянул на отчаянную сумасбродку.

– И как это ты недоглядела, а?! Слушай внимательно: в следующий раз, когда я скажу «хватит», поворачиваем обратно без разговоров! Даже если придется тащить тебя волоком.

– В следующий раз вышиби из меня дух, прежде чем я сделаю хоть шаг, ладно? – примирительно сказала она.

– С превеликим удовольствием! – Воришка усмехнулся, показывая редкие, правда, не по красоте, зубы. – Ну все, наигралась в бедную родственницу? Нас там ждут. Какая-то леди хочет с тобой поговорить.

Алианна впервые заметила ступени белого мрамора, взбегающие вверх по крутому склону, туда, где в прекрасном саду утопал домик с террасой из того же благородного камня. У перил стояла темноволосая женщина в одеянии, ниспадающем бирюзовыми волнами. Девушка без труда узнала таинственную провожатую, что указала ей путь из глубокого мрака. А рядом – рядом с нею витало непонятное сияние, переливающиеся искорки, то ли реальные, то ли порожденные обманом зрения. У воровки тут же разболелась голова и заслезились глаза, так что она скорее перевела взгляд опять на величественную незнакомку.

– Идите сюда, – позвала та, и невозможно было не повиноваться этому голосу. – Нам нужно побеседовать.

Взявшись за руки, друзья тронулись к белоснежной лестнице.


Гельвериен сгорала от любопытства, хоть и отлично скрывала свои чувства.

– Добро пожаловать, – бесстрастно произнесла она, дождавшись, пока пришельцы поднялись к ней. – Располагайтесь, будьте как дома.

Маг с нарочитой небрежностью повела рукой в сторону стола – на террасе буквально из ниоткуда возникли два удобных стула и две новые чаши. Гости ахнули от восторга. Хозяйка едва сдержала самодовольную улыбку.

– Эй, они всего лишь люди! – уколола ее фея. – Нашла кого удивлять!

– Что ж, меня это вполне устраивает, – не смутилась Гельвериен. – Знала бы ты, как много столетий мое искусство никого не изумляло!

Тем временем новички робко присели на краешки стульев, опасаясь, как бы те не растаяли в воздухе.

– А теперь, – любезно улыбнулась магиня, – не пора ли познакомиться? Кто вы и как сюда попали?

Алианна открыла рот, но не успела промолвить ни звука.

Пространство загадочного Иномирья заколебалось, будто потревоженная водная гладь. Хозяйка оцепенела, беспомощно глядя на Тиришри.

– Тебе не померещилось, – подтвердила фея. – Сюда пробился кто-то еще.

Гельвериен ощутила укол раздражения – и неожиданного интереса.

– Да как же они все к нам проникают?!

– Трудно сказать, но это значит: ворота где-то рядом, – мечтательно изрекла Шри. – Осталось только найти и открыть их.


Самый жуткий кошмар Кайты исполнился наяву. С первого дня в храме целительница ждала этого. Когда толпу людей запирают в тесных, душных стенах надолго, а за воротами разлагаются горы мертвой плоти, иначе и быть не может. И все же начало стало для нее настоящим ударом. Ужасное открытие заставило Кайту окаменеть; под ложечкой омерзительно засосало, в ушах зашумел участившийся пульс.

Милосердный поступок Меча Божьего навлек на уцелевших тиарондцев беду. Спасенная женщина, Керелла, принесла с собою болезнь. Почти обескровленное тело до вечера сотрясалось от безудержной рвоты, затем проявились диарея, и через пару часов несчастную прикончила горячка. Опасаясь распространения заразы, целительница приказала помощникам обернуть труп чистой простыней, как можно осторожнее вынести его к потайным воротам храма и сбросить со скалы. Лучше бы сразу предать останки огню, но на сегодняшний день у Кайты не оказалось иного выбора.

Не успела она отдать последние распоряжения, как в лазарет влетел запыхавшийся Шелон.

– Младенца Кереллы тоже тошнит! Кормилицу что-то зазнобило; ее собственный малыш то и дело плачет, я пощупала ему лобик – пылает огнем.

Целительница все поняла. Почившая женщина пряталась в погребе, в Священных Пределах – там, где рыщут крысы и жирные мухи, что откормились разлагающимся человеческим мясом. Они заразили Кереллу и ее дочку, та передала болезнь Ирлин, кормилица разделила инфекцию с ребенком, и если бы только с одним! У нее есть и другие дети, которые свободно играли с остальными весь день напролет, а те отправились потом к своим родителям.

У Кайты подкосились ноги. Она опустилась на стул и отдышалась. Постепенно слабость улеглась. Помощница не сводила с целительницы озабоченного взгляда. Затем, оглянувшись – нет ли кого поблизости, негромко произнесла:

– Это эпидемия?

Кайта взяла себя в руки.

– Да. Найдешь, с кем послать весточку прочим целителям и каждому, в чьи обязанности входит работа с больными? Передай, собираемся здесь, и как можно, скорее. А ты, Шелон, поспеши за Гиларрой. Скажи, это очень срочно.

Помощники торопливо покинули лазарет. Невеселые думы Кайты отчаянно закружились вокруг одного – как остановить смертельную заразу?

Время от времени женщина печально вздыхала: «Ах, Гальверон, Гальверон, где же ты?»

22 НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Сколль наслаждался отличной погодой, что царила за магической Завесой: жители Каллисиоры уже и забыли, когда в последний раз видели нечто подобное. Высоко в небе летучие облака то сбивались в стаи, обряжая зеленые склоны холмов резным кружевом теней, то расступались в стороны, и тогда солнце протягивало земле ослепительные руки-лучи. Бодрящий ветер слегка покусывал за щеки, однако давал отдых после унылой промозглости суровых торфяников. Возможно ли тосковать в такой день? Чародей Кер сумел рассеять последние страхи, заверив юношу, что тот непременно вернется домой. А коли так, и его пребывание в этой земле временно – следует уповать на лучшее, радуясь тому, что есть.

На душе у Сколля прояснялось с каждой минутой, он даже почти простил Дарка. За время этой скачки по просторным, обдуваемым вольными ветрами возвышенностям и покрытым буйной зеленой травой долинам смущенный колдун так часто приносил извинения, что, слушая его, парнишка с трудом сохранял серьезное выражение. Ученик Грима полюбился невольному спутнику еще в ту пору, когда таил человеческое лицо под загадочной, вселяющей ужас маской мертвеца. Устрашающая наружность не обманула юношу, ведь ее обладатель так радушно обошелся с незваным гостем!

Впрочем, пока что истинное обличье Дарка не сильно разнилось от прежнего образа. Впервые лишенная непроницаемого покрова кожа имела столь же бледный оттенок. Будто наведенные углем брови порою хмурились, предвещая грозу, а крохотные черточки у глаз выдавали чуть большее количество прожитых лет, чем казалось вначале. Теперь улыбка редко освещала этот аскетический лик, однако вскоре даже Сколль догадался, что морщинки появились именно от смеха. Стоило осиротевшему ученику забыться в увлекательной беседе хотя бы на миг, в уголках глаз появлялись добродушные «куриные лапки», а само лицо загоралось неотразимым мальчишеским воодушевлением.

Сколль наконец-то получил возможность по-иному взглянуть на то, что выглядело как вероломное похищение. Разве заслужил упреки бедняга, исполнивший последнюю волю мудрого наставника, о котором столь глубоко и безутешно горюет? Вот только жаль находиться в такой дали от Рохаллы и Тормона. Но этот жизнерадостный молодой человек, Кер, обещал новичку благополучное возвращение! Если в здешних краях все похожи на него, тревожиться больше не о чем. Первоначальные страхи исподволь покинули парнишку; он совершенно расслабился, усматривая в происходящем не более чем захватывающее приключение. Будет что порассказать Рохалле!

Ну и обставит же он этого выскочку-горожанина, ха-ха! Трусишка Пресвел и за ворота без опаски не ступит, куда ему пересекать Завесы.

Тут Кер начал новую историю, и Сколль навострил уши. Парень прямо-таки глотал каждое слово. Вот это жизнь: подвиги, опасности, невероятные твари! Кстати, уж не приукрашивает ли чародей, рисуясь перед новичками? Но это ничего, парнишка тоже слегка приврет, когда станет передавать все эти небылицы друзьям. Для начала слегка изменит имя главного персонажа – на свое, разумеется.

На землю незаметно опускался вечер. Солнцу предстоял еще долгий путь, но камни, холмы и даже само небо приобретали все более насыщенный золотой оттенок. Спустившись по змеящейся тропке с поросшего вереском холма, три всадника и конь на привязи, в седле которого колыхалась мерзкая крылатая тварь, очутились в зеленой лощине. С обеих сторон вздымались крутые склоны, а впереди, над деревьями высилась громадная башня с остроконечной крышей.

Дорога резко вильнула вправо, к возделанным нивам, за которыми начиналась деревенька в одну прямую улицу. Скол-ля еще издалека поразили необычные дома, выстроенные из опрятного сероватого камня – не то что столетние прокопченные здания Тиаронда. Постройки самой разнообразной величины и формы удивительно красиво сочетались в единое целое. Яркие двери и ставни радовали глаз, как и пестрые цветы в длинных ящичках на окнах. Не только ребятишки, игравшие у дороги, но и взрослые, куда-то шагавшие по делам, останавливались подивиться на странную троицу, зачем-то везущую с собой жуткого хищника с перепончатыми крыльями. От внимательного тиарондца не ускользнуло, что прохожие сгорали от любопытства, однако лишь расступались перед провожатым Кером в почтительном молчании.

– Вот и приехали, – сказал чародей, указывая жестом на трактир. – Сколль, ты останешься здесь. Подкрепись и отдохни как следует. Набирайся сил после бессонной ночи. Дарк, поедешь со мной. Архимаг желает видеть тебя немедленно.

Парнишка сглотнул ком, подступивший к горлу. Вся его напускная смелость разом улетучилась при мысли о том, чтобы ночевать в этом чуждом месте, в то время как единственные знакомые люди ускачут неизвестно куда.

– Не вешай носа, старина! – Кер наклонился и шутливо потрепал его по плечу. – Ослам и его милая дочка не кусаются. Знаешь, как стряпает Аили? Лучше даже не пробуй ее фирменный пирог с черешней, а то пожелаешь поселиться у них навечно! Ручаюсь, тебе тут понравится.

Сколль выдавил ответную улыбку. Вообще-то говоря, могло бы сложиться и хуже. Взять хотя бы Дарка – вон как волнуется, бедняга, так и озирается по сторонам, чуть не лишил скакуна гривы, всю дорогу накручивая тонкие пряди на неугомонные пальцы. И мертвенно-бледное лицо как будто даже позеленело. Юноше стало искренне жаль друга, однако от сердца отлегло.

«Понятия не имею, кто таков этот архимаг – но пусть уж беседует с колдуном, а не со мной! Стоп, я ведь тоже на очереди? А, ладно! С меня-то спрос невелик: не по своей же воле приехал!»

Здание трактира возвышалось в конце улицы. Сколль с усилием разобрал на вывеске затейливую надпись «Грифон» и ошеломленно уставился на сказочное создание, изображенное ниже, – внушительного полульва, полуорла.

Чародей осторожно спешился.

– Не спускай глаз со своего чудища, Дарк, – наказал он, отвязывая костыль от седла. – Я только устрою Сколля и сразу назад.

Колдун деланно усмехнулся:

– Можешь не торопиться, я подожду.

– Выше голову, дружище! Архимаг не питается новичками.

– Тебе-то почем известно? – Голос молодого человека предательски дрогнул. – Вы ведь даже не встречались!

Кер посмотрел ему в глаза и тихо проговорил:

– Но Аморн был товарищем твоего наставника. Помяни мое слово, тебя ждет благосклонный прием. Ну, Сколль, готов?

Юноша стоял, прижавшись к своей гнедой, и не решался выпустить из рук поводья.

– А кто приглядит за моей Огневицей? – насупился он.

– Оставь ее с Дарком. В конюшнях Тайного Совета о твоем сокровище прекрасно позаботятся.

Тиарондец лишь крепче перехватил поводья.

– А если я не доверяю чужакам? – заупрямился он. – Лучше уж все делать самому.

Кер с шумом втянул воздух. До сих пор чародей был сплошная любезность, но всякому терпению приходит конец!

– Слушай внимательно, мальчик. Мне больше некогда нянчиться с тобой. Успокойся, Харраль с этой красотки будет пылинки сдувать. А теперь – марш, кому говорят!

Сколль и глазом моргнуть не успел, как чародей втащил его за руку в трактир. Перед ними тянулся чисто выбеленный коридор.

– Ослам! Аили! – позвал Кер. – Куда вы все подевались?!

– Иду-иду, – донеслось откуда-то из-под ног.

Еще через мгновение дверь под лестницей отворилась, и навстречу гостям засеменил невысокий седоватый мужчина.

– А, это ты, чем могу услужить? – только и сказал он.

– Помилуй, разве так приветствуют лучшего посетителя?

Если в тоне говорящего и прозвучала обида, то настолько прозрачная, что Сколль усомнился, не послышалось ли ему. Трактирщик ничуть не смутился.

– Не нравится? Скатертью дорога. Поезжай к Рутхару хлебать его черное варево.

Брови постояльца изумленно выгнулись.

– Здешний эль много лучше, спору нет. Не его ли ты, часом, перебрал? Какая муха тебя укусила?

– Не до выпивки тут, – отмахнулся хозяин, смягчаясь. – Голова кругом идет. Аили, будто нарочно, уплыла вчера по делам – с ней Элион, Вельдан и ее ручное чудище. А тут, как назло, дирканы разнесли весь трактир, понаделали дыр в стенах. Теперь вся работа на мне, а рук-то всего две.

Поняв, что разговор затягивается, Кер поспешил вмешаться:

– Боюсь, я привез тебе новые хлопоты, Ослам. Вот это Сколль, он прибыл из Каллисиоры, из-за магической преграды. Мальчишка здесь по приглашению самого архимага, так что прими как полагается.

– А то ты не знаешь: мне все равно, кто чей гость, я всех привечаю от сердца! – сердито сверкнул глазами трактирщик.

– Ну вот и отлично, – вставил чародей. – Покорми парня, он со вчерашнего дня ни крошки не ел. Аморну, да и нам этот герой нужен живым. Да, приятель? Отдыхай, а я вернусь, как только выясню, что к чему. О кобылице не горюй, Харраль – конюх что надо. У него у самого точь-в-точь такая же краля. Видел бы ты, как он над ней трясется! В общем, Огневица попадет в надежные руки, можешь быть уверен. До скорого!

Он отступил к двери.

Глаза Сколля округлились от ужаса. Элион? Так он из этих мест? И неведомый Харраль содержит в конюшнях точь-в-точь такую же…

– Нет, Кер! Погоди!

Мальчишка ринулся следом. Ослам едва поймал его за рукав.

– Идемте, молодой человек, – строго промолвил он. – Чужестранцам не разрешается бродить по Гендивалю самим по себе. Вот вернется чародей…

И он подтолкнул гостя вперед, к ступеням. Очутившись на широкой лестничной площадке, юноша заметил сквозь приоткрытую дверь каменщиков – те заделывали пребольшой пролом в стене – и плотника, мастерящего новую раму взамен расщепленной прежней.

– Прошу прощения за беспорядок, – ворчал трактирщик. – Все эти мерзкие дирканы.

Сколля снедало любопытство. Интересно, кто они такие и каковы на вид, если могут пробить отверстие в камне? Даже страшно представить! Но парень достаточно прослужил в учениках, чтобы понимать: когда у взрослого такое выражение на лице – держись подальше, не отрывай глаз от пола и рот запри на замок.

Хозяин проводил постояльца в просторную, опрятно убранную комнату с окном, выходящим на деревенскую улицу.

– Располагайтесь, молодой человек. Ужин скоро будет.

Даже не оглядевшись, юноша обессиленно рухнул на постель. Непонятные твари уже не занимали его.

«Милая, милая Огневица! Чует мое сердце, я больше не увижу тебя!»

Парнишка выдержал многое – похищение, потерю Тормона и Рохаллы, сражение с крылатыми чудищами, прорыв через Завесу… Но этот последний удар сломил его. Сколль перевернулся на живот и принялся колотить подушку, так что к потолку полетели перья. А затем разразился слезами.


– Все еще больно?

Большинство людей никогда не поверило бы, что громадный, устрашающий Маскулу способен говорить так участливо. Аморн в этом уже не сомневался: в течение всего пути до поселения и потом до собственной глубокой норы верховный чародей проявил к нему столько нежной заботы, что в конце концов начал действовать на нервы.

– Конечно, а ты как думал? – огрызнулся раненый.

Хоть бы на минуту остаться в покое: собраться с мыслями, поспать. Но это-то как раз и невозможно: нельзя дать оборотню ни одной лазейки. Даже сейчас, в обществе грозного георна, архимагу стало не по себе при воспоминании о почти удавшемся убийстве.

– Ну и что ты намерен делать? – опять встрял в его думы Маскулу. – Этого такуру надо срочно выследить! Как можно управлять Тайным Советом, в любую секунду ожидая коварного нападения?!

– Об этом-то я и размышлял. Хорошо бы вышвырнуть их племя из Гендиваля! Да ведь оборотням ничего не стоит прокрасться назад. Поубивать всех до единого? А как мы убедимся, что никто не ускользнул? Нет, должен быть другой выход. Придумал. Пошли сообщение предводителю такуру. Передай, пусть явится незамедлительно. Прошу тебя, говори с ним повежливей. И вели хранителям архивов собрать, что только возможно, про эту расу, будь она неладна.

Верховный чародей недоверчиво уставился на раненого:

– У кого из нас горячка? Мне вдруг послышалось: ты хочешь пригласить вождя такуру сюда?

Архимаг набрал в грудь воздуха и призвал на помощь лорда Блейда. Лицо его тут же приобрело жесткие черты гранитного изваяния. Ледяной взгляд, некогда внушавший трепет всему Тиаронду, вплоть до самого иерарха, устремился прямо на георна.

– Во-первых, никакой горячки у меня нет. Во-вторых, да, я желаю видеть правителя оборотней именно здесь. В-третьих, сведения нужны мне сейчас же, и нечего стоять, разинув пасть, займись делом!

Маскулу что-то проворчал и, отвернувшись, приступил к выполнению приказа. Аморн остался в одиночестве. Теперь главное – не заснуть до появления целителей, которых ховный чародей вызвал под большим секретом, взяв с них клятву молчания. Байлен и Кирре уже торопились к норе, хоть и совершенно неудобной для человека, зато надежной и к тому же имеющей лишь один охраняемый вход.

Архимаг испытал радостное облегчение, увидев друзей, однако те ли они, за кого себя выдают? Георн задал прибывшим несколько личных вопросов, ответить на которые могли бы только истинные чародеи. Способ ненадежный и подходящий далеко не для каждого, но измученному правителю Тайного Совета ничего лучше не пришло в голову. Может, потом – после выздоровления…

Кирре и Байлен принялись выгружать содержимое своих тяжелых сумок и корзин.

– Мы притворились, что идем на пикник, – усмехнулся ослепший молодой человек. – Знал бы ты, сколько нас уговаривали не высовываться на улицу! Мол, кто его разберет, этого отступника, – неровен час подстроит какую-нибудь пакость со своими новыми законами!

Разговаривая, он продолжал ощупывать один извлекаемый предмет за другим.

– Огонь здесь, конечно, не разведешь. Так что мы… э-э-э… одолжили несколько согревающих кристаллов. Никто по сей день не разгадал, как они действуют, поэтому прежний архимаг запрещал…

– Уж я-то точно не против!

Аморн дрожал всем телом, отчасти из-за потери крови, отчасти из-за жуткой сырости, пронизывающей подземное убежище.

Байлен достал две дюжины бесценных кристаллов, завернутых по отдельности в мягкий войлок. Удивительные камни разных форм и величины струили мягкое красновато-золотое свечение, а если их потереть друг о друга, начинали излучать еще и тепло. Целитель на ощупь разложил кристаллы вокруг больного, так чтобы жар шел со всех сторон. Последние четыре пригодились для другой цели: Байлен сильно растер их и сложил в углу, затем, воспользовавшись зрением Кирре, поставил на огненные камни горшок, наполненный водой из подземного ручья, что стекал по стене пещеры.

– Горячий чай тебе сейчас не повредит, – сказал он. – Кстати, еды у нас тоже достаточно.

Тем временем Кирре зажгла несколько фонарей, чему Аморн благодарно порадовался, и взялась расстилать по земле стеганое одеяло. Коротенькие пальцы существа еле управлялись с плотными складками, но, когда архимаг шевельнулся, чтобы помочь ей, добарк сердито прикрикнула:

– Даже не вздумай! Едва остановил кровь какой-то самодельной повязкой, и уже дергается! Лежи смирно, а то рана снова откроется!

Больного бережно уложили на край широкого одеяла.

– В остальное закутаешься, когда выясним, что с тобой делать, – сказала целительница.

Наконец архимаг согрелся до самых костей. Стало неудержимо клонить в сон, но правитель и не сопротивлялся. Действительно, чего бояться в окружении таких друзей? Впервые за долгие-долгие годы он чувствовал себя в полной безопасности.

Бок пронзила нестерпимая боль, да так, что несчастный на миг задохнулся: это Кирре, отвернув полу разорванной рубашки, оторвала присохшую повязку.

– Лезвие попало неглубоко, – пробормотала добарк, поднося фонарь как можно ближе. – Это не смертельно, однако некоторые мускулы задеты. Боюсь, ты не так скоро сможешь свободно передвигаться.

– Ни в коем случае! – простонал архимаг. – Некогда мне разлеживаться.

– Что ж, придется найти время, – отрезала Кирре. – Выбора у тебя нет. Само собой, в лазарете в нашем распоряжении будут и целительные огни, и особые лекарства – они ускорят выздоровление, но пойми, ткани не срастаются так вдруг, по желанию. Чем чаще тревожишь раны, тем медленнее они затягиваются.

Заметив, как она роется в сумке, страдалец произнес:

– Я знаю, что ты хочешь сделать. Не нужно.


– Как скажешь, но мне тебя жаль. Выпей хоть эти порошки: они частично снимут боль.

– А совсем что, нельзя? Такого снадобья нет?

– Почему же, есть. Но ты решил оставаться в сознании.

– Непременно, – подтвердил он. – Будешь зашивать?

Добарк издала некий гортанный треск – так смеялась ее раса.

– Умоляю тебя, мы ведь не в Каллисиоре! Древние оставили на планете и более мощные средства лечения. Ткани срастутся сами, только не мечтай: ждать все равно придется! И еще. Можешь не спрашивать: да, ты все почувствуешь.

– Ну, если иначе никак… – Раненый прерывисто вздохнул. – Приступай, Кирре. Покончим с этим поскорее.

– Я получил сообщение от Кера, – неожиданно вмешался Байлен. – Он привез чужестранца по имени Дарк – того, который непонятным образом пробился через преграду и за одно запустил к нам ак'загаров, чтоб ему! Говорит, этот юнец даже изловил одного и зачем-то притащил к нам. Ничего себе! – присвистнул он.

Аморн покосился на Маскулу.

– Пусть войдет. Он был учеником и помощником моего старого друга. Так и передай Керу.

– А это не опасно? – замялся георн. – Мало тебе главного оборотня, зовешь еще какого-то иноземца.

– Не прятаться же мне вечно. – Архимаг, забывшись, пожал плечами – и побледнел от боли. – Кера тщательно проверь. А насчет нашего гостя… бросится на меня – убей на месте. Предводителя такуру – тоже.

– Да, а если он пошлет вместо себя наемника? С чего ты взял, что я успею опередить оборотня, да еще обученного убийцу?

– Уверен, опередишь, – улыбнулся Аморн. – Я уже привык доверять тебе свою жизнь, Маскулу. Судя по тому, как идут дела, и тебе тоже пора привыкать.

– Ладно, что у новичка спросить-то?

– Это проще простого: пусть расскажет об этих мохнатых посланцах Грима. Никакому оборотню о них не прознать.


– Хотел бы и я про них не знать! – прогромыхал в сердцах георн. – Маленькие-маленькие, а хлопот с ними не оберешься.

При упоминании о погибшем друге у архимага вырвался глубокий вздох.

– Может, оно и к лучшему, что его помощник здесь. Знаешь, если парень окажется тем, за кого себя выдает, разрешаю перепоручить импов его заботам.

– Бегу встречать моего избавителя! Байлен, зажги факел и пойдем вместе. – Верховый чародей ядовито захихикал. – Не стоит до смерти запугивать гостя раньше времени, верно? Оставим устрашения нашему дражайшему архимагу!

Правитель нетерпеливо отмахнулся:

– Ступай-ступай, язва ходячая!.. Ну так что? – обратился он к целителям. – Начнем, пока они не вернулись! Сколько ни откладывай неприятность, а лечиться-то все равно придется.

23 ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Кер помедлил у дверей трактира, видимо, прислушиваясь к новому сообщению.

– Архимаг сейчас на той стороне долины. Обогнем поселок и поедем вон туда. Если уж везти с собой эту связанную тварь, то не на холм же и не на моей спине!

Дарк тоже не имел ничего против скачки. Вот пешком он бы, пожалуй, не дошел: ноги так и подкашивались от усталости и беспокойства.

«Ах, Грим, как жаль, что тебя здесь нет! Совсем, совсем по-иному представляли мы этот день: долгожданное, радостное возвращение в родные для тебя места! Приживусь ли я тут, горюющий одиночка? А если меня и вовсе отвергнут? Что делать тогда?..»

За деревней журчала стремительная речка. Проехав по мостику из камня, всадники увидели перед собой древнюю, потрескавшуюся стену и короткую лестницу, что вела через высокие ворота в бывший туннель – впрочем, давно утративший крышу и поросший косматыми мхами.

– Можно пройти к поселку и здесь, – рассказывал чародей. – Есть дорога более удобная для всадников: нужно объехать стену слева. Но нас с тобой ждут в другом месте, за озером.

Обратившись вправо от гостеприимно распахнутых ворот, Кер и его спутник поскакали по узкой тропинке вдоль реки. Когда миновали заброшенную мельницу, стена по левую руку заметно понизилась и превратилась в более свежую, аккуратную кладку, правда, из тех же камней. Дарк поглядел в другую сторону: меж деревьями заманчиво сверкала зеркальная гладь Нижнего озера. Позади высилась Приливная башня (как рассказал чародей), у подножия которой лепились приземистые серые домики.

– А все-таки, отчего архимаг назначил нам встречу вне поселка? – полюбопытствовал он.

Спутник ответил не сразу: гнедая кобылица Сколля вдруг натянула поводья, будто желала ускакать в обратном направлении. С трудом усмирив заупрямившееся животное, Кер заговорил:

– Сам ничего не понимаю. Подземное логово Маскулу – это наш верховный чародей – не самое подходящее место, где можно принять новичка. Там сыро, холодно и сумрачно – в общем, страсть как неуютно. Если только Аморн решил держать в секрете твой приезд и особенно поимку ак'загара… Хотя нет, не похоже: в деревне страшилище уже видели, так что, я думаю, уже все поселение жужжит как потревоженный улей.

Рощица поредела и закончилась. Всадники продолжали путь по неровному болотистому берегу. Вздохи ветра в листве и птичьи трели затихли в отдалении; у самой воды в камышах и осоке резко насвистывал бриз, на отмелях плескались, хлопали крыльями и скрипуче крякали утки, слышалось гортанное пение лягушек.

Потом река завернула к озеру, и, оставив стену за спиной, Друзья пересекли еще один мост. Тут им пришлось покинуть наезженную дорогу. Дарк с удивлением обнаружил, что прямо за Нижним озером начинается Верхнее. Теперь конские копыта увязали в неверной жиже узкого перешейка и поминутно спотыкались на кочках заливного луга.

Колдун то и дело бросал вокруг недоуменные взгляды. Невозмутимая гладь воды по обе стороны – и ни единой живой души. Пустынные, заброшенные края. Молодого человека пробрал озноб, вызванный явно не прохладой.

– Но архимаг точно звал нас в эту глушь? – снова начал он.

Чародей обернулся.

– Не совсем. Это за озером, на холме. Только не спрашивай почему. Аморн для меня такая же загадка, как и для всякого в Гендивале. Много лет назад, я слышал, этот человек был одним из нас, но затем не поладил с прежним правителем, Кергорном, и куда-то исчез.

– Ну да, Грим кое-что рассказывал, – кивнул спутник. – Аморн пытался захватить власть, и кентавр вынес ему смертный приговор. Но какой-то чародей – женщина скорее всего – устроил узнику побег, и все эти годы изгнанник скрывался в Каллисиоре, ожидая возможности вернуться. Правда, мечтал не, он один: многие тайком поддерживали отступника, в том числе и мой наставник.

Брови Кера изумленно подскочили вверх.

– А ты превосходно осведомлен о наших делах, чужестранец. Я, например, и не знал, что…

Мирную беседу оборвал оглушительный рев. Нижнее озеро взорвалось фонтаном клокочущей пены; мощные волны с плеском обрушились на землю, у ног перепуганных коней закружились яростные водовороты. Гнедая кобылица Сколля выдернула поводья из рук опешившего колдуна и молнией припустила к поселку. Дарк этого даже не заметил. Он едва не зажал себе рот, чтобы не закричать, когда над водой вознеслась жуткая голова с громадными челюстями, увешанная клочьями тины, с которых лило в три ручья. Могучая шея потянулась куда-то к небесам; казалось, ей не будет конца. И вот на поверхность вынырнуло блистающее черно-зеленое тело размером с целый плавучий остров.

– Афанк! Только его не хватало.

Кер тихонько выругался.

– Кто посмел осквернить нашу долину и притащил сюда эту крылатую гадость?!

От этого мысленного вопля у Дарка чуть не лопнула голова. Не будь молодой колдун столь отчаянно настроен сделаться чародеем, он бы непременно пустил коня галопом, не останавливаясь до самого поселка. Потребовалось невообразимое усилие воли, чтобы обуздать собственный испуг. Обезумевшие скакуны храпели и били копытами, поднимая тучи брызг, – особенно тот, на чьей спине колыхалась черная туша.

Кер нахмурился, то ли раздраженно, то ли обеспокоенно, а может, все сразу.

– Нас ожидает архимаг, верховный чародей Бастиар. Дайте проехать, мы и так уже задержались.

Для Дарка слова друга стали настоящим ударом. Вот это… это страшилище – тоже чародей. На такое вы даже не намекали, уважаемый наставник!

Афанку дерзость Кера явно пришлась не по вкусу. Глаза твари холодно сверкнули прямо перед всадниками; людей окутало облако зловонного дыхания.

– Так это самозванец надоумил вас провезти крылатого демона сквозь Завесу? Отвечай!

– Прежде всего я отвечаю перед правителем Тайного Совета. А он приказал доставить и юношу, и ак'загара немедленно, – процедил собеседник. – Но я не слышал ни слова о том, чтобы останавливаться по дороге и болтать с каждым встречным. Ни для кого не тайна, Бастиар, что ты не ладишь с новым архимагом. Если бы он желал посвятить тебя в свои намерения, то уже сделал бы это.

– Да ты забыл, с кем имеешь дело, юнец! – Озерное чудище опустило морду на узкий перешеек, отрезав путь вперед. – Поедешь к отступнику, как только закончим разговор, и не секундой раньше. Я никуда не тороплюсь, чародей Кер. – Тварь угрожающе понизила голос и сощурила глаза, полыхнувшие коварным блеском. – С какой стати бродить здесь, если вам нужен Аморн? Разве он не в поселении? – Жуткая голова повернулась к новичку. – Говори ты, иноземец!

У колдуна остановилось дыхание. Краем зрения он увидел настороженное лицо Кера. Мысли заметались в голове, опережая друг друга. На что способно это существо? Нанести им увечья? Вряд ли. Это ведь чародей, да еще верховный. И все же ответ следует серьезно обдумать. На карту поставлена верность правителю и достоинство будущего чародея!

Прикинуться непонимающим язык телепатов– унизительно и может привести к нежелательным последствиям. Запрятав боязнь подальше, ученик Грима посмотрел прямо в узкие, наполненные темной злобой зрачки и равнодушно пожал плечами:

– При чем тут я? Мне ничего не известно. Кер сказал – я и поехал.

Бастиар перевел взгляд.

– Где ты взял этого чужеземца? Что он здесь делает?

Но Кер подхватил игру находчивого спутника на лету.

– Таков приказ архимага. Вот и все, что я знаю.

Афанк с грохотом прочистил горло, но вдруг умолк. Шея озерного чудища вытянулась как струна, морда выжидающе замерла в воздухе. Видимо, верховный чародей принял послание, недоступное для собеседников. Тайные слова произвели ошеломляющее действие. Тварь возмущенно зашипела, так что у людей чуть не полопались барабанные перепонки, затем тяжело отступила и погрузилась обратно в озеро.

– Увидимся еще! – зловеще предостерегла напоследок жуткая голова – и по воде пошли круги.

Наступила тишина. Наконец кони перестали мелко дрожать. Кер испустил глубокий вздох облегчения. Дарк сглотнул ком, застрявший в горле.

– Как ты думаешь, почему он убрался?

– Это я вызвал архимага на помощь, пока ты отвлекал афанка, – признался чародей. И крякнул с досады: – Дорого дал бы, лишь бы услышать, что он сказал!

– Только бы и мне не наслушаться подобного, – помрачнел колдун. – Не хотел бы я стать врагом человека, который способен перепугать такую громадину!

– Я тоже. – Кер поежился. – Слушай, Бастиар может и передумать. Едем скорее.

И всадники пришпорили коней, стараясь держаться подальше от кромки воды. Когда озера остались позади, у друзей будто гора с плеч свалилась. Повеселевшие, они с новыми силами принялись штурмовать ухабистую тропку, что косо пересекала скалистый подъем. Дорожка обогнула пышные заросли ежевики, миновала редкие кустики терна, потом склон сделался совершенно безжизненным и встал перед путниками отвесной стеной. Кер спустился на землю, Дарк последовал его примеру. Рука чародея нажала на какой-то серый, ничем не выделявшийся камень, и огромная плита со скрежетом подалась вбок. В холме показалась длинная черная щель.

– Нам туда, приятель.

– Спасибо, Кер, – прозвучало в головах у обоих. – Теперь, если тебя не затруднит, поезжай к Харралю: скакунам тоже нужен отдых. А гость пускай подождет у входа со своим… трофеем. Сейчас их заберут.

Чародей развел руками:

– Извини, Дарк. Я и сам не прочь хоть одним глазком взглянуть на загадочного архимага, но видишь, как все обернулось.

Вдвоем они осторожно сняли плененного ак'загара со спины белого жеребца и опустили крылатое чудище наземь. Ничуть не ослабевшее существо, словно и не отказывалось от пищи и питья всю дорогу, яростно заметалось, задергалось в своих узах, пытаясь достать людей кривыми клыками. Теперь, когда до встречи с правителем Тайного Совета оставались считанные минуты, колдун начал колебаться.

– Интересно, найдутся ли здесь такие прочные решетки, – пробормотал он. – Надеюсь, я поступил правильно.

– Собрался на попятный? – усмехнулся Кер, отвязывая дорожные сумки товарища. – Не поздновато ли? Да и потом, бесполезную тварь всегда легко прирезать. В чем вопрос? – Друзья хлопнули по рукам на прощание. – Удачи! Тебя обязательно примут, не бери даже в голову. Знаешь, чего стоит человек, не стушевавшийся перед самим афанком? Если у нашего правителя есть хоть капля рассудка – он не упустит возможность заполучить такого чародея!

С этими словами он взобрался в седло и ускакал прочь, уводя за собой уцелевших коней.

Колдун остался на голой скале в полном одиночестве – не считая, конечно, злобного хищника, что корчился у ног. Вид беспросветной трещины в скале наводил смертную тоску. Нечего сказать, многообещающее начало успешной карьеры! Новичка не допустили даже в поселок, вывезли куда-то, словно зачумленного.

Послышались гулкие шаги и шорох осыпающихся камешков. Далеко во мраке вспыхнуло странное зеленоватое пламя. Источник огня приближался, и вскоре Дарк разглядел крепко сложенного юношу с длинными светлыми волосами, аккуратно зачесанными в конский хвост.

Чутье колдуна сразу же напряглось: что-то тут не так. Но что?

Глаза этого человека. Тусклые, незрячие бельма. Это какая-то ошибка, обман! Ведь шагал незнакомец уверенно и обратился к новичку, твердо зная, где тот находится.

– Здравствуй, ученик Грима, – произнес диковинный слепец. – Меня зовут Байлен. А это…

Он отступил на пару шагов и протянул фонарь во тьму пещеры. Тени рассеялись, и глазам гостя предстало самое ужасное зрелище, какое может создать лишь воображение ребенка, брошенного ночью в лесной чаще. Рядом с этим образом даже озерный афанк показался безобидным котенком.

– Так вот, – улыбаясь, продолжил Байлен, – это верховный чародей Маскулу.

Новичок кое-как промямлил приветствие, в глубине души молясь о том, чтобы хоть архимаг выглядел по-человечески: для одного дня потрясений и впрямь многовато!

Внутри тут же ядовито захихикал трескучий, перемежающийся щелчками голос Маскулу:

– Думаешь, правитель симпатичнее меня? Ой, не торопись!


Тулак и не подозревала, как это сложно – сердиться на лучших друзей. Всю дорогу гордячка подчеркнуто держалась особняком, но в глубине ее души размолвка с Вельдан не прекращалась ни на минуту.

«Полно, Тулак, а так ли уж ты права? Разумеется, глупая старуха! Блейд просто несносен. Вспомни, что он творил в Каллисиоре, когда обладал ограниченной властью командира Мечей Божьих! Теперь в этих руках – страшно представить! – судьбы целого мира.

Да, но Вельдан говорит…

А что может знать желторотая девчонка, не изведавшая железное ярмо гнусного деспота? Но пусть не беспокоится, настанет и ее черед. Интересно, как скоро обманщик откроет свое истинное лицо? Прежде всего он, конечно же, избавится от женщин-чародеек, ему не впервой. О, эта змея не пощадит и свою нынешнюю пылкую защитницу!»

Думы бродили по замкнутому кругу, каждый раз возвращаясь к одному и тому же ответу. Прощайте, хрустальные грезы о чудесных возможностях и приключениях, вы были слишком хороши, чтобы стать правдой!

А если и впрямь дать чудовищу испытательный срок, а затем без сожалений удалиться на покой?

Нет, ни за что. Извиняться перед сопливой молодежью? Признать, что поспешила с выводами – это она-то, опытная наемница, повидавшая в жизни всего с лихвой?! Чушь. Ошибки быть не может.

За спиной раздались шаги. Наверное, Вельдан решила загладить свою вину? Старуха украдкой бросила взгляд через плечо: нет, чародейка все еще занята беседой с Казарлом. Вместо нее рядом стоял, переминаясь с ноги на ногу, Элион.

– Я тут подумал, вдруг тебя это заинтересует… Заваль остается с нами.

– Скатертью дорожка! – фыркнула Тулак.

Но под ложечкой неприятно засосало. Даже он? Человек, которого Блейд чуть не спалил заживо на костре, готов начать все заново? В сравнении с таким поступком не покажется ли ее собственное поведение прихотью мелочной трусихи?

«Да мне-то какая разница? Не притворяйся, разница есть».

Наемница горько вздохнула. Зачем так случилось? Жизнь, только-только пошла на лад… Ох этот Блейд! И как он умудряется отравить все, к чему прикоснется?

Элион долго молчал, подбирая нужные слова.

– Пожалуйста, не торопись с решением. Ты же знаешь, для Вельдан ваша разлука – нож по сердцу! Подумай еще раз. Ради нее.

А вот это уже запретный удар!

– Сынок, – надменно проронила старуха, – ради Вельдан я пойду на многое, но вы требуете невозможного. Мне очень жаль.

– Ах ты, упрямая трухлявая колода!

Возмущенный до предела мысленный голос принадлежал, без сомнения, дракену.

– Да отстаньте вы все!!! – Тулак отчаянно сжала виски. Разве это честно – двое на одного?

Но тут неожиданно вступился Элион:

– Уймись, Каз, а то ведь ты у нас сама нежность. Кто-кто, а мы с тобой отлично знаем: бранью дела не исправишь. Послушай, Тулак. Когда сойдем на берег, почему бы тебе не провести ночь в трактире? Поужинай, крепко выспись. Говорят, утро вечера мудренее, трава сена зеленее. Обещаешь?

Он подмигнул и, утратив интерес к дальнейшим пререканиям, удалился на корму со своими приятелями-чародеями.

По выражениям оживленных лиц наемница поняла, что троица горячо спорит.

Уж не о ней ли? Тулак недоверчиво сощурилась, но тут же высмеяла себя за подозрительность.

Вся радость от возвращения бесследно улетучилась. Такого одиночества старуха не испытывала никогда. Поселок приближался; сомнения росли.

На причале пассажиров и команду ялика ждал самый радушный прием. Знойный черноволосый мужчина учтиво помог Вельдан сойти с палубы и заключил чародейку в пылкие объятия. Судя по всему, девушка успела вскружить ему голову. Тулак заметила определенное сходство между незнакомцем и Меглин.

«Так-так-так, у подруги новый поклонник, а она ни словом не обмолвилась. Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось», – огорчилась наемница.

Но тут некий пожилой джентльмен с доброй усмешкой в глазах и посеребренными висками учтиво расшаркался перед старухой и тоже протянул ей руку:

– Прошу вас, леди!

Как же заразительно он улыбался! Тулак ничего не оставалось, кроме как проститься с угрюмостью хотя бы на время.

Обворожительных чужаков звали Скерин и Рутхар. Прибывших захлестнул жаркий шквал нетерпеливых вопросов, но чародеи были неумолимы.

– Как-нибудь в следующий раз, клянусь вам, – отбивался Элион. – А сейчас – ну в самом деле некогда!

– Архимаг уже, наверное, заждался нашего Заваля, – прибавила Вельдан.

При этих словах Аили скорчила недовольную гримаску, а на лицо бывшего иерарха набежала холодная тень. Все это, разумеется, не ускользнуло от зорких глаз наемницы. «Ага! Ты тоже сомневаешься, приятель, – значит, не все потеряно».

Но статная дочь трактирщика уже снова улыбалась соблазнительной белозубой улыбкой, способной отнять здравый смысл и не у такого завзятого отшельника, как иерарх, и хрупкие надежды рухнули в одночасье.

«Не будь смешной, – одернула себя старуха. – Забыла, как сама радовалась, пока строила лучезарные планы на будущее? Да, будущее», – вновь затосковала она.

– Ну ты ведь сама уходишь, никто не гонит, – промолвил внутри знакомый голос.

Тулак одарила дракена свирепым взглядом. Знает, коварный, что наемница разучилась говорить мыслями, вот и рад стараться. Не вслух же ей спорить с этой хитрющей бестией – чего доброго, втянет в перепалку всех остальных!

Правда, оставался еще один выход – вообще не замечать огнедышащее создание. Старуха так и поступила. Когда Рутхар вывел из конюшни за рынком резвых, набравшихся сил скакунов, Тулак изъявила желание поехать в седле, словно и забыла о существовании Казарла. Вельдан промолчала, лишь глаза ее потемнели от обиды. Чтобы отделаться от угрызений совести, наемница мысленно принялась честить Блейда последними словами.

Старухе достался жеребец серой масти – не конь, а заглядение. Но разве мог он даже на миг сравниться с незабвенным погибшим другом!.. Скучное, вышколенное животное, никакого интереса. Тулак совершенно расстроилась. К счастью, вездесущий Казарл решил отвлечь ее, продолжив их странную одностороннюю беседу:

– Ну хоть бы разок поговорила с Аморном, а? Сама посуди, когда еще выпадет возможность высказать ему в лицо все, что думаешь? Пусть ответит за свои темные делишки в Каллисиоре!

Лично я был готов доверять этому парню исключительно в жареном виде, однако хозяйка права: лучшего правителя Тайного Совета не найти. Неужели ты хочешь провести остаток дней, гадая о том, верно ли поступила, не ошиблась ли? Впрочем, твои воспоминания об наших местах все равно будут уничтожены, так что горевать не придется.

Глаза Тулак испуганно округлились. Нет, только не это! Забыть друзей и все чудеса, вернуться в Каллисиору, чтобы кое-как доживать последние унылые годы на лесопилке?..

Дракен выдержал красноречивую паузу и продолжал, глядя прямо на собеседницу:

– Если загвоздка в одном лишь архимаге, предоставь все мне. Посмеет доставить неприятности – испепелю на месте.

Наемница с трудом подавила смешок:

– Вот за это спасибо, Каз, ловлю на слове.

Она и не заметила, как воспользовалась языком телепатов! Дракен радостно вскинулся:

– Я все слышал, Тулак! У тебя получается! Видишь, все само собой разрешилось. Теперь и не заикайся о каком-то там уходе. А то ведь, знаешь, поджарю вместо отступника.

Старуха наконец оценила его блестящий замысел: так этот плут умышленно раздражал ее, чтобы вызвать к жизни уснувшие способности! Действительно, после такого трудно и помыслить об уходе обратно. Чудесный дар, невероятные приключения, крепкая дружба – нет, Блейду не отнять у Тулак всех этих радостей! Решено.

Хотя Вельдан уверена в грядущей разлуке. Можно ли сообщить ей о перемене решения, не уронив собственного достоинства?

Наемница окончательно потерялась, прикидывала и так и сяк. Дракен хранил гордое молчание: он уже сказал, что хотел. Кажется, он сболтнул пару слов и Вельдан, потому что девушка не раз оборачивалась и тайком смотрела на подругу.

Тропинка вывела всадников к чистеньким конюшням Тайного Совета. Вокруг мирно паслись табуны красавцев коней, при взгляде на которых у Тулак снова болезненно сжалось сердце.

Аили, как и Завалю, по понятным причинам не терпелось попасть в уютный трактир. Заметив это, Вельдан вызвалась сберечь их время и лично отвести всех коней к Харралю:

– На спине Каза я еще вернусь раньше вас, вот увидите! – усмехнулась она.

Элион с такой радостью принял предложение чародейки, что в душу старухи закралось смутное подозрение: что-то здесь нечисто, надо бы позже выведать. А пока…

Наемница соскочила с коня, приблизилась к Вельдан и проворчала:

– Ладно уж, на этот раз послушаю тебя. Останусь еще ненадолго. Досадно было бы уехать, не потолковав с вашим бессердечным любимчиком. Но сегодня я ночую в трактире, чтоб вы знали!

Подбородок ее упрямо вздернулся. Независимость прежде всего! Чего доброго, проноют всю ночь над душой: «оставайся да оставайся!..»

– Ну что, довольна, дорогуша?

– Еще как! – просияла чародейка. – Думаю, ты тоже не пожалеешь. Я говорила Кергорну, Аморну твердила и тебе повторю: ты прямо рождена для Тайного Совета!

– Чего ж тогда судьба так медлила? – фыркнула наемница, не в силах скрыть, что на самом деле польщена до глубины души.

– Вот и не теряй времени понапрасну, – лукаво подмигнула девушка и ускакала прочь.

Кони, почуявшие родные стойла, понесли быстрее ветра. Уж кто-кто, а Тулак разделяла их рвение сполна. Скорее бы занять свою комнату и перевести дух с дороги. Троица устало побрела в сторону трактира. Всего лишь через минуту старухе стало ясно: она здесь лишняя. Влюбленные голубки сгорали от нетерпения остаться наедине, а чародей Элион решил вместе с Казом дождаться Вельдан.

Достигнув желанной цели, наемница как можно проворнее рассталась с воркующей парочкой, направившись прямиком на кухню, пока те двое искали Ослама. По странной случайности еда лежала на столе без присмотра. Тулак прихватила хлеба, сыра, мясной пирог и крынку молока и пошагала вверх по лестнице, бережно прижимая к себе добычу. Из комнаты Заваля доносились голоса и перестук молотков. Любопытная старуха заглянула внутрь. Плотник и каменщик суетились, спеша заделать стену, пробитую дирканами. Постоялица поежилась при мысли об этих ужасных созданиях – но тут же злорадно ухмыльнулась: «Надеюсь, спальня Аили достаточно удобна для обоих? Потому что здесь не очень-то порезвишься, дорогие мои».

Что ж, главное – стены в покоях Тулак целы и невредимы! Старуха вошла к себе гордой победительницей. Милая, разлюбезная кровать, как долго ты манила измученную путешественницу, и вот наконец…

В постели кто-то лежал. Что за притча? Тулак пригляделась повнимательней: вроде бы она не встречала этого парнишку прежде, однако черты его лица неуловимо о чем-то напоминали.

Наемница с грохотом выгрузила еду на стол и уперла кулаки в бока:

– Здрасте, пожалуйста! Ты кто еще такой?

Юноша заморгал спросонок, изумленно уставившись на нее.

– Я Сколль. А вы кто?

24 ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Дарк никогда раньше не видел ничего подобного подземному логову Маскулу. Для привыкшего к просторам и открытым небесам Каллисиоры молодого человека непроглядные коридоры превратились в западню, камень и почва давили на него всей своей толщей, заставляли сердце выпрыгивать из груди. Шагая вслед за слепым чародеем, колдун бережно держал перед собой загадочный светящийся камень – «фонарь», как назвал его Байлен, когда передавал новичку. В любое другое время Дарк как следует изучил бы диковину еще по дороге, но теперь его мысли занимало совсем другое.

Маскулу бесцеремонно волочил за собой ак'загара, зацепив когтистой лапой узел сетки, которой тот был опутан. Молодой человек почти посочувствовал беспощадному хищнику, глядя, как острая голова твари со стуком пересчитывает камни тоннеля. Впрочем, колдуну хватало собственных забот. Что-то ждет его впереди?

Кривые, разветвляющиеся коридоры нескончаемо тянулись; волнение молодого человека перед встречей с архимагом еще удлинило их, наверное, в пять или шесть раз. К счастью, страховидный верховный чародей принялся расспрашивать гостя о том, как же удалось изловить кровожадного ак'загара, о котором в Тайном Совете старались даже не упоминать на ночь. Новичок увлекся рассказом и даже не заметил, как успокоился, забыл тревоги, привел свои мысли в порядок.

В самый разгар истории Маскулу прервал собеседника:

– Вот мы и на месте. Держись подальше от архимага и помни: никаких резких движений. Если, конечно, хочешь уйти живым.

Чудовище протиснулось в грубую арку, по-прежнему таща за собой крылатого демона. У Дарка внезапно отлегло от сердца: вскоре все решится, и не важно, каким образом. Гость гордо вскинул голову и решительно вошел в комнату, вырубленную, как и коридоры, в твердой скале.

Грозный архимаг выглядел именно так, как и представлял его колдун: стриженый ежик седых волос, ледяные серые глаза, лицо, словно высеченное из гранита… Вот только устрашающая личность скорчилась на стеганом одеяле, расстеленном на холодном полу, а рядом хлопотало существо, напоминающее ловкую черную выдру с умной пушистой мордочкой, вставшую на задние лапы.

Тусклые «фонари» струили слабый, тщедушный свет, но зрение новичка, притерпевшегося к полумраку в домишках горцев, служило ему с обычной силой и четкостью. Дарк мгновенно заметил кровавые пятна на одежде правителя и открытую рану в его боку. Похожее на выдру создание – по всей видимости еще один чародей – медленно крутило над рваной плотью короткую трубочку, что испускала узкий луч ослепительно яркого сияния. Сизовато-бледную кожу больного покрывали крупные капли пота, кадык его то и дело вздрагивал: должно быть, лечение причиняло страшные страдания. Колдун из любопытства шагнул вперед, но угрожающий рокот Маскулу вынудил его замереть на месте.

Аморн поднял взгляд на гостя. Дарка ни на миг не обманула его кажущаяся слабость и беспомощность.

«Вот кого следовало назвать Гримом, а не моего учителя», – промелькнуло в голове новичка. О да, теперь он понял, как мудрый наставник мог следовать за этим человеком столько лет. Затолкайте такого в мешок, привяжите неподъемный камень и бросьте в озеро – а его сила по-прежнему не даст ни одному врагу спать спокойно.

– Спасибо за лестный отзыв. – Стальные глаза холодно сверкнули. – Надеюсь, ты не рискнешь проверять его правоту.

Внезапный гнев и смущение заставили гостя залиться краской. Это надо же было настолько забыться, чтобы ослабить мысленный щит! На мгновение колдун пожалел об утраченной маске-черепе, которая помогла бы скрыть обескураженное, пылающее лицо. Однако даже воспоминания о внушительной личине оказалось достаточно, чтобы к нему вернулись уверенность и властность.

– Кто дал вам право пользоваться моей случайной неосторожностью? – резко спросил Дарк.

Его горящие негодованием карие глаза встретили холодный серый взгляд архимага. Взоры схлестнулись, словно клинки на поединке. Никто не собирался уступать. Бескровное сражение длилось бы до бесконечности, но тут какое-то действие мохнатого чародея заставило правителя поморщиться, и замкнутый круг разорвался.

Взгляд Аморна чуть потеплел.

– Я не забрался бы в твои личные мысли, если бы не счел это необходимым. Как видишь, нашей встрече не сопутствуют благоприятные обстоятельства. То, что я сообщу, известно пока очень и очень немногим, поэтому от тебя требуется молчание и, пожалуйста, следи за собственными мыслями, юноша. Сегодня я едва уцелел после покушения. К несчастью, наемник скрылся, а ведь это был такуру из рода оборотней. Преступнику ничего не стоит принять какой угодно вид – например, одного из моих ближайших соратников. Теперь понимаешь, почему мне сложно доверять посетителям до тех пор, пока убийцу не поймают, и почему Кирре ухаживает за мною здесь, глубоко под землей. Не стоит распускать слухи о моей временной уязвимости: а вдруг еще кого-то потянет на подвиги? – Правитель криво усмехнулся, а может, перекосился от боли. – Так что можешь не ждать извинений. Благодаря небольшой хитрости мы уверены: ты именно тот, за кого себя выдаешь. – Голос архимага смягчился. – Мне безумно жаль старину Грима. Таких товарищей встречаешь нечасто. Он давно мечтал вернуться в Гендиваль, и вот не успел.

Аморн на минуту отвел глаза, а затем улыбнулся Дарку искренней, хоть и слегка напряженной улыбкой.

– Но его друг – мой друг вдвойне. Наставник превозносил тебя до небес, и если надумаешь остаться с нами, верный человек мне сейчас совсем не помешает. Кирре! Уберешь ты свою дурацкую трубку или нет? – неожиданно гаркнул он, в который раз передернувшись. – Ну можно ли тут беседовать, когда эта дрянь раздирает меня на кусочки?

– Как скажете, повелитель, – отозвалось существо явно женственным голоском. – Только имейте в виду, чем дольше мы откладываем, тем труднее пойдет заживление. Особенно если вы не прекратите ерзать и пытаться вскочить с одеяла, как сейчас. Я предупреждала, что будет больно, но вы сами не пожелали уснуть.

В душе новичка происходила борьба. Вмешаться, заговорить? Как-то неловко, его тут совсем не знают. С другой стороны, нужно же доказать им, что он достоин сделаться чародеем, да и помочь старому другу наставника – священный долг. Колдун прочистил горло.

– Сэр, может быть, я помогу вам?

– Ты? Поможешь? – Аморн, которого все еще терзала рана, смерил дерзкого гостя негодующим взором. – Уверен, что наставник познакомил тебя с историей Тайного Совета?

– Да, но…

– Тогда ты уже слышал, какую мудрость и чудесные устройства мы унаследовали от могущественной расы Древних. Чем, не в обиду будь сказано, неоперившийся шаман из племени отсталых дикарей собирается превзойти нашу науку?

Новичок скрипнул зубами.

– Хотя бы тем, что уберу вашу боль, не отключая сознание. Шаманы мы или нет, только Грим долгие годы занимался расширением возможностей телепатии, учился влиять с помощью мысли на процессы, происходящие как в собственном, так и в чужом теле. Когда бы не запрет Кергорна, кто ведает, каких вершин мы могли бы достичь. Впрочем, страдать-то вам. Предпочитаете полагаться на невразумительные пережитки знаний давно ушедшего рода? На здоровье. Редко встретишь человека, столь привязанного к страданиям, да ведь это не мое дело.

Правитель открыл рот – и тут же захлопнул его. Подобная наглость застала архимага врасплох. Он даже не сразу нашелся с ответом.

– Хорошо. Объясни, как именно работает твой новый метод и почему ты уверен, что он вообще действует?

Губы Дарка тронула улыбка.

– Теперь уже я читаю ваши мысли. Вы думаете: наставник еще мог изобрести нечто стоящее, а вот кто поручится за ученика? Не напутаю ли я, не наврежу ли? Что ж, решайте сами: верить новичку или нет.

– По-твоему, я боюсь? – вскинулся Аморн.

– Я всего лишь говорю, что понимаю ваши сомнения. Является чужак неизвестно откуда, сразу после попытки убийства, и спустя какие-то минуты обещает золотые горы, требует полного доверия. На вашем месте я и сам вряд ли положился бы на свое слово, – кисло усмехнулся он.

– И все-таки продолжаешь обещать золотые горы?

Молодой человек кивнул.

– В моих силах обезболить лечение, а также немного ускорить заживление и помочь вам одолеть заразу, проникшую в рану. Я, конечно, не обладаю опытом Грима, но вы его друг и понимаете: наставник не из тех людей, кто хранит секреты просто ради таинственности. Он научил меня всему, что знал. По крайней мере на словах, – честно прибавил он.

– Я оценил твою искренность, – помолчав, промолвил архимаг. – Кажется, ты и сам не подозреваешь, какой глубокий отпечаток оставило в сердце ученика общение с наставником. Смотрю на тебя, а вижу его. Ладно, Дарк, убедил. Покажи нам, что умеешь.

– Какая чушь! Не вздумай, Аморн!

– Правитель, вы неоправданно рискуете! – воскликнули Маскулу и Кирре в один голос.

Архимаг только отмахнулся.

– Пусть попробует. Сначала разберись с болью, колдун. Потом поглядим.

У молодого человека пересохло в горле; ответственность легла на его плечи тяжким грузом. Внезапно перед глазами явилось лицо мальчика, которому Дарк помог отойти в мир иной. Вместе с этим видением пришли спокойствие и понимание.

«Я верю в тебя всем сердцем», – прошептал Грим перед смертью.

Теперь и ученик поверил в себя.

– Верно, – сказал он и сделал шаг вперед. – Пора начинать.

Ощущая спиной неодобрительный взгляд Маскулу, колдун осторожно приблизился к Аморну, опустился на колени и легко коснулся лба правителя. Тут новичок заметил, что целительница Кирре тоже не спускает с него глаз, полных сомнения и надежды.

– Не против, если я настроюсь на твои мысли? – спросила она. – Нет, не для того, чтобы вмешиваться, меня лишь интересует новый способ лечения. Это важно для каждого из нас.

– С удовольствием позволяю подслушивать, – улыбнулся Дарк. – Меня тоже заинтриговало ваше странное приспособление. Может быть, позднее мы все подробно обсудим? Поделитесь своим богатым опытом?

– Буду рада, – кивнула выдра, и молодой человек понял: у них неплохие шансы подружиться.

Колдун бережно положил ладонь на голову больного и попытался проникнуть в его разум. Но вместо этого наткнулся на ровную серую стену, твердую и непроницаемую, будто гранит. Проклятие, что дальше? Чародей, владеющий собственным рассудком, – это уже не невежественный горец, работать с таким раненым намного труднее. Хотя, если научить его сотрудничать с целителем, в будущем это принесет немало пользы. Но сейчас лекаря занимали другие заботы.

– Сэр, вы прикрываетесь. Как же я вам помогу?

– О чем ты? – нахмурился архимаг. – Я впускаю тебя, юноша.

– Боюсь, вы ошибаетесь, – терпеливо, но твердо возразил молодой человек.

– О, прости, – спохватился правитель. – Попробуй еще раз. Обещаю сделаться как можно податливее.

Колдун снова коснулся его лба и постарался проникнуть в разум. Как и следовало ожидать, стена никуда не исчезла, зато теперь в ней появилась трещина не толще волоска, чем и не преминул воспользоваться Дарк. Вот они – центры, воспринимающие боль. Ученик Грима искусно перекрыл связь между пострадавшими клетками вокруг раны и окончаниями нервных волокон в мозге Аморна.

Полностью сосредоточившись на своей задаче, колдун кивнул добарку:

– Продолжайте. Он больше ничего не почувствует.

«Надеюсь».

Луч из волшебного устройства Кирре неспешно двигался вдоль зияющей раны. Там, куда он попадал, сперва воссоединялись ткани поврежденных мускулов, затем постепенно срасталась и прикрывающая их плоть. В конце концов на коже оставался лишь коричневый рубец. Аморн лежал неподвижно и настороженно наблюдал за действиями целительницы, но, по-видимому, не испытывал ни малейшего неудобства.

– Эй, что тут происходит?!

Голос, раздавшийся за спиной колдуна, явно принадлежал девушке.

Дарк не поднял глаз. Зато лицо архимага просветлело, внезапно приняв совершенно иное, человечное выражение.

– Вельдан! Как хорошо, что ты вернулась. Казарл, Элион, вам я тоже рад.

Некто опустился на колени рядом с колдуном. Незнакомка что-то произнесла, правитель ответил, и внимание Дарка неумолимо начало ослабевать.

– Да замолчите же вы, ради всего святого! – прорычал он.

В пещере повисла гробовая тишина. Краешком сознания колдун уловил, что беседа между архимагом и девушкой продолжается на мысленном, тщательно сокрытом уровне. Чутье подсказывало: говорят о нем. Новичок то и дело ощущал на себе любопытный взгляд незнакомки. Однако сейчас у него были заботы поважнее. Скорее бы уж целительница оканчивала свои дела! В особенно тяжкие минуты поддерживать защитную преграду становилось просто невмоготу. От напряжения у молодого человека разболелась голова.

Но вот лечение завершилось. Установив не очень мощную охрану для подавления остаточных болей, Дарк с облегчением покинул разум архимага, распрямил затекшую спину – и замер. Прямо на него смотрели бездонные серые глаза на восхитительном личике. Колдун уставился в них, как завороженный. Он потерял счет времени. Пока не получил звонкую оплеуху, от которой голова чуть не слетела с плеч. Лишь тогда Дарк заметил косой шрам на щеке девушки.

О небо! Вероятно, она страдает из-за этого рубца и решила, что дерзкий пришелец пялится на него! Как же быть? Сказать открыто, мол, дело не в шраме, – значит опять же упомянуть о нем вслух. И молчать нельзя: оскорбленная незнакомка ждет объяснений! Мысли заработали с бешеной скоростью.

– Тысяча извинений, – вымолвил ученик Грима. – Конечно, я вел себя непростительно грубо. Но ваши глаза – разве никто не говорил вам, как они изумительны?

Изумительные глаза подозрительно сощурились. Теперь уже девушка растерялась, не зная, что ответить. Если она обвинит нахала, то сама же и привлечет внимание к своему уродству.

В потаенном уголке рассудка Дарк услышал подавленный смешок.

– Вот это удар – сразу на обе лопатки! А ты начинаешь мне нравиться, чужеземец.

Лишь сейчас колдун увидел товарищей девушки – громоздкое драконоподобное существо и мужчину с темной бородкой. Причем говорил явно не последний.

– В таком случае это я прошу прощения, – натянуто сказала та, которую звали Вельдан.

Не поверила, понял новичок. Ни единому слову. Только не хочет выдавать себя.

Все это время архимаг молча переводил заинтересованный взгляд с молодого человека на девушку и обратно и наконец подал голос:

– Благодарю, Дарк. Я потрясен. Совершенно никакой боли. Ты воистину достойный преемник Грима. Тайный Совет с радостью примет в свои ряды такого чародея. Наставник гордился бы тобой. Вельдан, не окажешь мне услугу? – повернулся он к девушке. – Дарк здесь новичок, у него наверняка много вопросов. Покажи будущему чародею наше поселение.

– Почему я? – заартачилась та.– Пусть Элион идет, у него лучше получится.

– Я так не думаю, – мягко возразил архимаг. – А ты что скажешь, Дарк? Не против, если Вельдан проводит тебя в поселение?

– Совершенно не против, – ответил молодой человек.

Аморн лукаво улыбнулся про себя. Он-то сразу смекнул, почему чужеземец таращился на