КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 415622 томов
Объем библиотеки - 558 Гб.
Всего авторов - 153898
Пользователей - 94668

Впечатления

кирилл789 про Голотвина: Бондиана (Детективная фантастика)

варианты: "бондиада", "мозгоеды на нереиде" и "мистер и миссис бонд" мадам голотвиной понравились мне гораздо больше, чем у автора-первоисточницы громыки. гораздо добрее, смешнее и КОРОЧЕ.)
пишите ещё, мадам, интересно.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Мамлеева: Свадьба правителя драконов, или Потусторонняя невеста (Фэнтези)

автора в черный список.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Мамлеева: Превращение Гадкого утенка (СИ) (Любовная фантастика)

после первых нескольких предложений, когда на девку младший брат опрокинул ведро с краской, а ей на работу, а он - "пошутил", я начал проглядывать - а где же родители? родителей не нашёл, зато увидел, как эта ненормальная, отправившись на работу, сначала нарушила ппд и разбила чужой бампер, а потом, вылезя из машины и поленившись дойти до урны, с нескольких метров в час пик кинула туда бутылку, попав и испачкав содержимым того же мужика. и нахамила ему и обхамила его.
если бы кто-то из моих детей додумался опрокинуть ВЕДРО с краской на чужую постель, испачкав спящего, бельё, матрас, заляпав краской пол, сидорова коза тихо бы, плача, курила в сторонке, ему не завидуя. другое дело, что мои дети воспитаны уважать чужой труд и чужую жизнь. до подобного им не додуматься.
а, увидев такое и промолчать??? ничего не сказав родителям и спустив с рук самой? тем более, что "подобная выходка была не первая!". чего ещё ждём-то, мозгами убогая, как милый маленький братик включит бензопилу, желая посмотреть: а правда, что длина кишок у человека 5 метров?
слушайте, за ЭТО правда деньги платят, чтобы приобрести???
нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Мамлеева: Легко ли стать королевой? (Любовная фантастика)

потрясно. нищая девка-сирота из приюта попала во фрейлины королевы-матери. эта мамлейкина, видать, ни историю в школе не учила, а уж книг не читала точно. для того, чтобы стать не то, что королевской фрейлиной, а герцогской, просто за попадание в список "на рассмотрение" бешенные бабки платят. не говоря уже о длинном списке родовитости. а тут с улицы и - к королеве!
а потом читателей уведомляют, что соседская принцесса выходит замуж за "нашего" короля. но почему-то в газетах портрет его РАЗМЫТ, потому что "портреты кронпринцев" не выставляют на обозрение. блеск! он - УЖЕ король!!! это, во-первых.
во-вторых, понятно, что мамлейкина разницы между кронпринцами и королям не знает напрочь. так же, как и где поисковики в инете находятся. хотя, о чём я, чтобы узнать, надо ещё и вопрос сформулировать суметь.
в третьих, это с какой же такой надобности народ не может увидеть в газетах лицо своего монарха? красавчика, бабника, ОФИЦИАЛЬНОГО правителя?
простите, дамка, но вы - бредите. нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Мамлеева: Мой враг, зачет и приворот (СИ) (Фэнтези)

принцы, сыновья графов, баронов, и уж точно - сыновья герцогов, умеют ухаживать. просто, если дворянин нахамит "нежной и трепетной", которую ему нужно очаровать, то, во-первых, второй раз он и близко не подойдёт: и сама не подпустит, и родня не даст. а, во-вторых, заполучит славу хама моментально. а это и позор семье, и статус жениха рухнет ниже нижнего. тем более, если ты третий или даже пятый герцогский сын.
как вы надоели, кошёлки, описывая сыновей алкашей-сантехников своего круг общения и пришлёпывая ему: "принц" или "сын герцога".

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Мамлеева: Любовь по закону подлости (Фэнтези)

будущее, ты теле-журналистка, которая выехала на задание, утром, и вечером у тебя РАЗРЯЖАЕТСЯ мобила!
ты, скорбная, выехала НА РА-БО-ТУ! и не зарадила мобильник? не проверила заряд? зная, что полезешь в горы, с обнулённой связью? в пещеры?
вопрос: почему это в нашем реале мобилы спокойно держат заряд от 3х до 7 дней, а в будущем - ни фига, я себе лично задавать не стал. потому что начало этого чтива ознаменовалось тем, что ЖУРНАЛИСТКА признаётся, что НЕ ЗАПОМИНАЕТ лица и имена. ЖУРНАЛИСТКА!
какая мерзость.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Мамлеева: Интерполирую прошлое - Экстраполирую будущее (дилогия) (СИ) (Фэнтези)

она пялилась по сторонам и споткнулась о чьи-то чемоданы, и "распласталась на полу". а потом она: "активно замахала руками", чтобы подняться.
это может сделать каждый: лечь на пол и "активно махая руками" попробовать подняться. получилось?
значит, она споткнулась, потом бегала с травматом по космопорту, потом в корабле на неё наскочила девка со стаканчиком кофе. всех проскочила только на эту, скорбную мозгом, наскочила. а скорбная мозгом САМА ОТСКОЧИТЬ не догадалась???
кстати, стакан с кофе был закрыт. но - открылся! наскочив на скорбную.))) тут, в реале, ногти обломаешь, чтобы его открыть, а тут - сам!
я тут подумал: не хватает тортиком в лицо. и сглазил.)
потому что, выскочив из лифта, скорбная головой начала кидаться пирожными.
на этом чтиво читать закончил. не любитель.


Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Маша и Медведь (СИ) (fb2)

- Маша и Медведь (СИ) 878 Кб, 202с. (скачать fb2) - Ольга Пожидаева (Оле Адлер)

Настройки текста:



Оле Адлер МАША И МЕДВЕДЬ

Пролог

Солнце тускло светило, обещая скорые сумерки и малиновые разводы заката в отражении реки. Одноклассники разбрелись по скамейкам, провожая нервы экзаменов хмельными градусами огненной воды. Из наших мало кто действительно заканчивал в этом году школу. Но многие переходили в другие классы по профилю, готовясь к поступлению. Моя лучшая подруга вообще решила сменить школу. Уверяла, что в нашей никаких перспектив по химии, которая нужна в каждом техническом вузе.

Пойми, Мань, в сотый раз объясняла мне Кристина, В любом случае нужно поступить на техническую специальность, где одни парни. Знаю, это сложно, но надо!

Зачем? я, как всегда, не хотела ее слышать.

Будешь среди них королевой, выберешь самого перспективного. А в гуманитарных одни бабы и неудачники. И эти неудачники выбирают среди одаренных самую классную.

То есть ты предлагаешь мне быть той самой неудачницей среди парней?

Мне так понравилась собственная шутка, что я хрюкнула, захлебнувшись глотком пива.

Я тебе предлагаю с головой подойти к вопросам, которые сформируют твое будущее, дуреха, огрызнулась Крис.

Но увидев, как у меня пузыриться из носа Клинское, рассмеялась, угостила платком.

Не, Крись. Химия мне не дается. Завалюсь, если попаду к сильному учителю. Наша ставит вроде как авансом. На докладах заработаю свое хорошо и ладно.

Лентяйка ты, Машка.

Лентяйка, подтвердила я.

Ничего нет в этой химии сложного. Пару вечеров посидеть и разберешься.

Не хочу.

А мужа приличного хочешь?

Хочу.

Вот и я. Поэтому буду сидеть эти два над проклятыми валентностями, чтобы потом поступить, охомутать какого-нибудь смазливого гения и пить пина-колладу под пальмой, Крис передернула плечами, но и смазливый богатенький засранец тоже сойдет. Я не брезгую династическим капиталом.

Теперь я расхохоталась. Крис всегда была честна с собой и со мной. А вот парням и другим девчонкам умело пускала пыль в глаза.

Долгий план, Крис, я продолжала веселиться, А можно пальму и смазливого с бабками прямо сейчас?

Нельзя, она опять окрысилась, Мы серости, Маш. Предки у нас обычные работяги, поэтому придется пахать, чтобы вынырнуть из нашего болота.

Нормальное у нас болото, я пожала плечами.

Деревня, фыркнула подруга, Вон смотри, Корнеева и Петраковым сосутся. Сейчас в кустах переспят, после школы поженятся, после универа детей родят. Лет через десять он изменит с ее подругой. Подумают, и решат не разводиться, чтобы квартиру не делить. Хочешь так же?

Я взглянула на одноклассников, которые действительно влюблялись на соседней лавке. Какой бы наивной и романтичной я ни была, но Кристинины слова отдавали суровой правдой.

Не хочу, помотала головой, словно отгоняла от себя незавидную судьбу.

Поэтому, Мах, сейчас надо забыть про все эти любовные глупости. Никаких интрижек. Никаких парней. Только учиться! Учиться, Маня!

Как завещал товарищ Ленин? я совсем развеселилась.

Именно, подтвердила Крис, стукнув своей бутылкой о мою.

Мы синхронно глотнули. Я хотела продолжить разговор об учебе и парнях в саркастическом ключе, но не пришлось. Кристина смотрела мне через плечо куда-то вдаль прогулочной дорожки парка. И определенно она разглядывала не наших поддатых в честь праздника одноклассников. Этот взгляд я отлично знала. Почти сразу за взглядом последовал вопрос, который вдребезги разносил Кристинкину теорию:

Это кто там? Геллер что ли?

Я повернула голову, не сдерживая ехидного смешка, ответила:

Он самый. Гроза девиц Глебушка Геллер и его верная пара-тамара Мишенька Симонов.

Они мне не нравились. Никогда. Особенно Геллер. Высокий, атлетичный, красивый блондин. И заносчивый, самовлюбленный бабник в одном лице. Эх, может с заносчивостью я и хватила. Мы с ним никогда не общались, но вид у него был под стать этим определениям. Каждый месяц новая подружка. Никогда не понимала, что в нем девчонки находят Наверно, у меня иммунитет, потому что в детстве мы жили в одном доме, а еще у родителей были дачи по соседству. Вернее, это у нас была огородная каторга, а у его отца участок земли на выселках, который потом он превратил в крутую спортивную базу. Но мне запомнилось больше ветхое строение и турники, которые его папа вкопал, как только купил участок. И Глеб, который с этих турников не слезал. Обезьяна, прости господи.

Машк, а чего они сюда приперлись, а? поинтересовалась Крис.

Я фыркнула.

Так пьяных девочек снимать. Ты как вчера родилась.

Геллер классный. Жаль, что мы в разные смены учились.

Вот она вся в этом. Битый час мне доказывала теорему безбрачия, но стоит на горизонте появиться смазливому парню все, поплыла Кристинка.

Да кобель он блудливый, Крис, фыркнула я пренебрежительно, Шалава в штанах.

Погромче скажи, чтобы он услышал, огрызнулась подруга.

Пивные градусы заиграли во мне дерзостью.

КОБЕЛЬ ОН, заорала я во все горло на весь парк.

Народ стал оборачиваться, а я собиралась просветить зрителей, кто есть собака мужского пола, но Крис закрыла мне рот рукой. Она хохотала, оценив мою жажду оповещения.

Глеб кстати тоже на нас взглянул, а вот его адъютант Михаил посмотрел не на нас, а именно на меня. Улыбнулся и подмигнул. Так задорно, словно знал, о ком я говорила, и разделял мнение. От его внимания стало неудобно.

Девчонки, до туалета сходите со мной? подошла наша одноклассница.

Я тут же согласилась, чтобы взять тайм-аут. Кристина осталась.

Пока мы болтали, прогуливаясь до деревянного чудо-сартира, волнение поутихло. Однако вся кровь ударила в голову, когда, вернувшись, я обнаружила, что мое место на лавке рядом с Кристиной занял Симонов, а Геллер стоит напротив подруги, распушив перья и все свое обаяние по ее адресу.

Глава 1 Богатой будешь

Миша, как обычно, собирался на работу. Ранний подъем, чтобы успеть за час до первой тренировки, и позаниматься самому. Алиса налила ему кофе, вернулась к овсянке на плите, чтобы помешать.

Спасибо, проговорил Миша, поднося к губам чашку.

На здоровье, улыбнулась Алиса.

Как обычно.

Изюм, мед? спрашивала она, хотя заранее знала ответ.

Да, как обычно, ответил Миша, провожая глазами ложку янтарного меда и горсть изюма, которые Алиса добавила в овсянку.

Допив кофе, Симонов смешал себе протеиновый коктейль и выпил. Пока остывала каша, он листал в телефоне новости и публикации, лениво отвечая на вопросы подруги.

Что на тренировке сегодня?

У меня толчок, а народу рывок дам и кондицию минут на десять.

Классно. Жаль не смогу. Работы навалили. Останусь после шести, наверно.

Ммм, ну в следующий раз, зай. Не переживай.

Домой как обычно?

Ааа нет.

Алиса вздернула бровь, а Миша оторвался от телефона и овсянки, наконец, взглянул на нее, чтобы ответить.

Джедай говорил, сегодня ребята знакомые заглянут. Наверно, позарубаемся. Сама понимаешь, болтовней не отделаемся.

Ммм, понимающе протянула Алиса, А что за ребята? Местные?

Нет, мотнул головой Симонов, сделал паузу, только потом уточнил, Из Тулы.

Понятно, кивнула подруга и сама утопила взгляд в тарелке с овсянкой.

Напряжение, которое поселилось в их квартире и отношениях после отъезда Глеба, налилось тяжёлым молчаливым свинцом, повисло в воздухе, встало стеной посреди стола, разделяя Мишу и Алису. Но в очередной раз, проглотив последнюю ложку каши и обиду, Симонов поднялся, обошел стол, приобнял Алису за плечи, поцеловал в макушку.

Все вкусно, зай. Спасибо. Подбросить тебя до метро?

Дойду, пробормотала она, Я еще не собралась.

Миша знал, что она откажется. Долго копается по утрам. Как обычно.

Ладно, тогда до вечера. Набери, если припозднишься.

Хорошо, откликнулась тихо.

Миша уже выходил, когда Алиса подлетела в прихожую, чтобы обнять его и поцеловать. Он подставил губы и ответил на объятия.

Люблю тебя, прошептала Алиса, словно саму себя уговаривала.

И я тебя, откликнулся Мишка как обычно.

Хорошего дня.

Он прикрыл дверь, выходя из дома. Словно улитка, которая нашла силы избавиться от раковины, веселым червяком пополз в сторону ДжедайКроссфит.

Зал всегда был его вторым домом. Миша проводил в Джедае большую часть времени. Он любил грохот железа, запах пота, который пропитал стены, и тяжелый рок. Одно время Симонов отвлекся от всего этого, растворился в Алисе, как рафинад в горячем крепком кофе. Только потом оказалось, что этот напиток хорош и без сахара. И теперь Мишка словно лежал рядом, как те куски рафинада, что всегда клали в кафе на блюдце, но Алиса не притрагивалась к ним.

И снова зал стал для него отдушиной. Только со штангой Мишка мог забыть слова Глеба, брошенные в запале:

«Потому что я спал с твоей Алисой. И знаешь, в чем беда? Если она здесь будет жить, то мы опять переспим. Потому что я не смогу оставить ее в покое. И она мне обязательно снова даст.»

Старался забыть Симонов и откровения Алисы, которые сам вытянул из нее вперемешку со слезами и бесконечными извинениями. Физическая боль притупляла все остальные чувства. Мишка тренировался от рассвета до закрытия клуба. Иногда Ви приходилось выгонять его, запрещая начинать новый комплекс. Даже Андрею Джедаю жаловалась. Только после этого Миша перестал задерживать администратора.

Прекрати убиваться, Симонов. Травмируешься, что будешь делать?

Я аккуратно, оправдывался он на претензии Ви и начальства.

Сгоришь. Перерен схватишь.

Не бывает перетрена. Это сказки для слабаков, упрямился Симонов.

Марш домой, я сказал. А то уволю к херам, вскипал Джедай.

Мишка знал, что уволит, и знал, что может сгореть. Он все знал, но не мог перестать изводить себя. Только на тренировках получалось не думать о них, не представлять. И не задавать себе крамольный вопрос: что я делал не так? Каждый вечер на этот вопрос отвечала Алиса. Она брала всю вину на себя, умоляла простить, дать еще один шанс.

Мишка уступил. Сам не знал почему. Возможно, потому что продолжал любить ее вопреки всему. Возможно, потому что устал лелеять острую, колкую обиду. Возможно, потому что искал и находил в себе причины произошедшего. Да, вопреки здравому смыслу, он чувствовал себя виноватым в том, что любимая изменила ему с лучшим другом.

Когда-то Миша, не думая, порвал с Ви по тому же поводу. Но она не извинялась, не умоляла простить, вернуться. Отпустила его. А Алиса не могла. И Миша перешагнул через свои принципы. Он дал ей шанс исправить ошибку, но при этом каждый день задавался вопросом, а не ошибся ли сам?

Вроде все у них было хорошо, ровно. Но Мише казалось, что Алиса превратилась в куклу, стэпфордскую жену. Она словно неживая бродила по квартире, улыбалась натянуто, смеялась фальшиво, целовала слишком старательно и сладко, отдавалась с каким-то отчаянием.

Миша все чаще ловил себя на мысли, что они живут скорее, как соседи, а не как пара. И каждый раз после этого он вспоминал Глеба. Злился на него и скучал. По другу, по соседу, по раскиданным носкам, редким, но метким попойкам, взаимным шутливым оскорблениям, вечному соперничеству, даже по девчонкам, которые шумели, украдкой убегая ночью из комнаты Геллера.

Непонятно, кто был ему дороже: старый друг, почти брат, или девушка. Пожалуй, Миша сделал этот выбор в тот самый день, когда впервые пошел провожать Алису домой после тренировки. Он знал, что Глебу это не нравится, знал, что никогда до этого Геллер так не реагировал на девчонку. Но Миша посчитал, что все это пройдет, что Геллер перебесится.

Ошибся.

Кто-то из них действительно ошибся. И все чаще Симонов приходил к выводу, что не Алиса и Глеб оступились, а он сам. Именно себя Мишка никак не мог простить. На себя он злился сильнее, чем на тех, кто его предал. Самое паршивое, что он все понимал, но абсолютно не знал, что с этим делать. Потому и доверился рвению Алисы, продолжал жить, как она хотела, делая вид, что все нормально.

Но друзья все видели лучше, чем он сам. Поэтому в очередной раз, застав Мишку рано утром под штангой в сотню килограмм, Андрей Жданов, он же основатель клуба по кличке Джедай, остановился и нахмурился. Симонов вроде без проблем и с хорошей техникой подсел под вес, вытолкнул и зафиксировал над годовой. Но Джедай прочитал по сбросу, что далось это его ведущему тренеру с трудом.

Миш, давай аккуратней. Сгоришь, отчитал, как всегда, начальник, Кого мне тульским пряникам показывать?

Тебе лишь бы повыпендриваться, Джедай, усмехнулся Мишка, подкатывая штангу обратно, собираясь толкнуть еще раз.

Не только. Могу и на других посмотреть, но и своих показать надо. Ты у меня лучший, Симонов. Только попробуй сейчас травмануться урою.

Хах, но не уволишь ведь?

А вдруг?

Слабо.

Не надо брать меня на слабо. Заканчивай тут. Чтобы свежий был к вечеру. Понял?

Слушаюсь и повинуюсь, хозяин, спасяничал Мишка.

Пользуясь паузой в разговоре, он принял позицию, натянулся, взял на плечи, вдохнул, вытолкнул, сбросил.

Ну ты и отмороженный, закатил глаза Джедай, собираясь уходить, но для проформы, как всегда поинтересовался, С Алиской все хорошо?

Нормально, кивнул Миша.

Давно ее не видел.

Работы много. По выходным она тренироуется, когда ты в запой уходишь.

На это Андрей не стал отвечать, только махнул рукой и ушел в кабинет разгребать финансовую волокиту клуба. Краем глаза Симонов отметил, что он остановился у стойки бара, что-то сказал Ви. Наверно, просил присмотреть. Часто так делал, а она почему-то разделяла мнение Андрея, что за ведущим тренером нужен глаз да глаз.

Однако вместо того, чтобы обменяться репликами и понимающими взглядами начальник и бармен о чем-то заспорили, бурно жестикулируя. Мишка приподнял бровь, но решил, что тренировка важнее и толкнул штангу еще разок.

После тяжелой разминки он немного поработал над гимнастикой, помахал гирей, сделал табату ситапов. Немного взмок, но почти не устал. Такое состояние было идеальным для начала дня, который должен был закончиться небольшим соревнованием с тульскими гостями. Прежде, чем пойти в душ, Мишка заверну к Ви.

Та без лишних слов сразу потянулась к его любимой марке протеина, замешала на молоке, вылила в стакан.

Спасибо, красотка. Ты золото, Миша чмокнул губами, посылая воздушный поцелуй.

Ты тоже не очень мерзкий, чуть натянуто пошутила Ви в ответ.

Симонов не мог это не заметить. И в этот раз уже не удержался спросил:

Чего грустная? Начальство наехало?

Типа того, нейтрально ответила она.

Подобный ответ от Ви, которая всегда более чем откровенна, Симонова напряг. Плохой знак. И повод проявить настойчивость.

Не пугай меня, Вилюш. У тебя с Джедаем проблемы? Прессует? Ты накосячила?

После таких наводящих вопросов Ви снова стала собой.

Какой ты пугливый, Мишань, сегодня, ухмыльнулась она, Нет у меня проблем с Джедаем. У него проблемы со своим пенисом, который отчаянно желает познакомиться со мной поближе, многократно и безотлагательно.

Ух, выдохнул Мишка, Это, получается, принуждение подчиненного. Или как там называется правильно?

Приставучий мужик вот как это называется. Где были мозги, когда дала? Ви потерла переносицу, словно эта мысль там засела и сводила ее с ума.

А Мишу неожиданно увлекли отношения начальства и бывшей, он продолжил расспрашивать.

Он хочет повторить, а тебя не тянет?

Именно.

Все было так плохо?

Нормально было.

Так чего ж ты?

Ви посмотрела на него с явным раздражением.

Он мой начальник, Миш. Оно мне надо? Чтобы все трындели, каким местом я себе должность заработала?

Симонова расхохотался.

Вилюш, ты тут торчишь с утра и до ночи. Выходные, когда повезет. Это скорее Джедай тебя приворожил. Какие разговоры? Не сходи с ума.

Вот и я говорю, нечего меня зажимать по углам. Лучше бы зарплату поднял, гад.

Мишка приподнял бровь, впервые видя, чтобы Ви волновалась о том, что скажут люди. Она часто давала повод для сплетен, и ее это забавляло, а иногда искренне радовало. Ей нравилось эпатировать, шокировать, привлекать к себе внимание. Да и просто жить так, как хочется, не оглядываясь на общественное порицание в виде мнения людей, которых не спрашивали. И тут какие-то глупые отговорки. Словно она искала повод отказать Джедаю и никак не могла найти подходящий. Вот и выдумывала всякие глупости.

Как знаешь, улыбнулся ей Мишка, решив оставить скользкую тему, однако брякнул напоследок, Но вообще Джедай мужик хороший, добрый, надежный. Опять же клубом владеет при деньгах.

Иди в баню, Симонов, Ви бросила в него салфеткой.

Пошел-пошел, продолжал посмеиваться Мишка, отправляясь в сторону раздевалки.

Весь день до приезда гостей Миша подкалывал то хмурую Ви, то дерганного Андрея. Последний велся на каждый прикол о потенции и мужской силе, как дитя. Симонов едва сдерживал смех. Настроение его улучшилось благодаря этим двум чудикам. А еще он заметил, что в час дневной сиесты, когда в клубе почти никого не было, Ви и Джедай куда-то синхронно исчезли.

Бармен вернулась за стойку растрепанная и с отпечатком зубов на плече. Миша не смог сдержаться.

Детка, у тебя татушка смазалась? спросил он нарочито обеспокоенным тоном.

Дурак что ли? уставилась на него Ви, Это невозможно.

Ну как же вон между рогов.

Миша мотнул головой в сторону хулиганистой чертовки, что красовалась на плече его бывшей девушки. Ви скосила взгляд, охнула, а потом быстренько соврала.

Это я ударилась.

Об Андрюхины зубы? Надо же, джедай и вампир в одном лице. Темная сторона силы о нем, наверно просто мечтает.

Иди отсюда, Симонов, процедила Ви сквозь зубы, понимая, что крыть ей нечем.

Куда же я пойду? Тренировка через полчаса, а потом Тула приедет.

С глаз моих уйди. Задрал своими шуточками тупыми. Клоун, мать твою. Лучше б в койке изощрялся, а не не закончив, она махнула рукой.

Но Миша и так понял, что Ви имела в виду. С свое время, когда они были вместе, она не раз ему откровенно признавалась, что хочет больше страсти, всяких затей в сексе. Они хорошо ладили по жизни, но категорически не подходили друг другу по темпераменту в постели. Все быльем поросло и забылось, но Мишке все равно было обидно, если Ви изредка огрызалась в подобном ключе. Но сейчас он в принципе заслужил эту шпильку, изведя ее намеками на Джедая.

Решив не дразнить гусей, Мишка отправился в зал, чтобы приготовить зону для группового занятия. А Ви потерла укус, плюнула в сердцах и нырнула за стойку, где быстренько сменила открытую майку на фирменную клубную футболку, которая прикрывала плечи. Она в очередной раз зареклась трахаться с Джедаем. Хотя бы на работе. Она старалась не замечать ехидные смешки и издевательские взгляды Симонова. Благо, когда приехали гости, Мишка все свое внимание обратил на них.

Владелец единственного в Туле кроссфит зала был хорошо знаком с подоплечными Джедая. Он давно собирался приехать посмотреть ДжедайКроссфит, и вот свершилось. Прихватив с собой тренера и какую-то худенькую девчонку, Антон Тульский, заявился в Москву. Забавно, что никто не знал его фамилию. Может только Джедай. Все звали его Тоха Тульский. А иногда просто ТТ.

Миша вообще очень любил их сообщество. Небольшая, но сплоченная тусовка сильных и доброжелательных атлетов. С ними было приятно посоревноваться и весело потрындеть между комплексами. Правда, когда Миша понял, что именно во время его ночевки в Туле Алиса переспала с Глебом, пряничный город стал нравиться чему чуть меньше. Он понимал, что это бредово, но на подсознании все равно вылезал негатив, если заходила речь о Туле.

Вот и в этот раз, даже на своей территории, Миша чувствовал себя немного некомфортно, волнительно. Правда он умел превратить это чувство в азартное предвкушение соревнования, которое любил и всегда будил в себе перед такими вот зарубами.

Гости недолго рассматривали зал, много общались с Джедаем, который рассказывал о тонкостях привлечения клиентов, закупке оборудования, нюансах амортизации и прочих тонкостях, связанных с фитнес-бизнесом. Мишка слушал в пол-уха, от нечего делать, рассматривал девчонку, которую привез с собой Тоха. Он не видел ее раньше. Но если бы и видел, то вряд ли бы запомнил. Совершенно обычная. Худенькая. Пожалуй, даже слишком для атлета. Неплохие плечи и спина, но попа и ноги не для тяжелых комплексов. Да и вообще она была какая-то обычная. Мышиный цвет волос, невыразительный макияж, очень простое лицо. Без изюминки. Обычная.

«Шорты из прошлогодней коллекции», по-снобски мысленно резюмировал Мишка, набалованный модными столичными нравами, которые просочились даже в спорт.

Он отвел взгляд, пытаясь снова послушать разговор Антона и Андрея, но тут девчонка опять привлекла его внимание. Она отошла от мужчин, чтобы рассмотреть кольца. Ласково изучила пальцем деревянную поверхность, положила всю ладонь, сжимая. Подтянула корпус несколько раз, потом отжалась. Миша вздернул брови, потому что упражнение она исполнила чисто и красиво. Потерев ладони друг о друга, зацепив немного магнезии, девушка вернулась к снаряду, подтянула кольца выше, легко запрыгнула, раскачалась и без особых усилий сделала пять выходов киппингом*.

Миша аж глаза протер. Он редко видел подобное даже среди профи. Кольца ненавидели все. Слишком травматичный снаряд. Очень неудобный после турника. И вообще Сам Симонов мог сделать только три выхода за раз. Уделала его худышка. Он не мог не отметить это, поспешил подойти, чтобы выразить почтение.

Офигеть, выпалил Мишка без преамбул, едва она спрыгнула на пол после второй пятерки, Как ты это делаешь?

Детский навык, призналась девчонка, Пять лет спортивной гимнастики в школе.

Мда, в моей школе тоже была такая секция, но я не ходил, припомнил Симонов.

Ну конечно была. Мы же в одной школе учились, огорошила его гостья из Тулы.

Что? Как так? Ты же из Тулы!

Ага. Точно так же, как ты из Москвы, Симонов, бросила она с легким пренебрежением и с таким же апломбом сделала еще пять выходов. Словно специально указывала Мише на его слабое кроссфит-место.

Нет, погоди! Быть этого не может, никак не мог поверить Симонов в такое совпадение.

Ты учился в математическом классе, сорок пятой школы. В КВНе как-то изображал пьяную белку, на переменах то покуривал, то висел на турниках. Твой лучший друг Глеб Геллер. Редкий придурок, к слову.

Согласен, расхохотался Симонов.

Кстати, я думала, он тоже тут работает.

Перешел в Идол, сухо оповестил Миша, теряя веселье.

Ммм, понятно. Смотрю, ты прям расстроился. Что не узнал меня. Я Маша.

О, прости Я все еще не могу поверить. Это шутка какая-то. Откуда ты все обо мне знаешь?

Говорю, же учились в одной школе.

Офигеть.

Забавное совпадение, да?

С минуту Миша переваривал все, что услышал, а потом без лишних слов приобнял девушку за плечи, повел к бару:

Пойдем, душа моя, угощу тебя протеиновым коктейлем, а ты мне подробно расскажешь, откуда такая шустрая взялась.

Ты прям пикапер от кроссфита, Миш, поддела Маша.

Она позволила и угостить себя, и выслушала тонну вопросов от Мишки, на которые с радостью отвечала, хоть и часто сбивалась. Они действительно учились в одной школе, но и в разные смены. Маша была моложе на год, и Миша категорически не помнил ее. В общем, она и сейчас не шибко выделялась, наверно и детстве была серой мышкой. Вот только потрясающе чувствовала себя на кольцах, выглядела, как звезда. Это Мишка вставлял при каждом удобном моменте, да и просто перебивал.

Оказывается, у них было море общих знакомых. Миша даже помнил лучшую подругу Маши Кристину, которая встречалась с Глебом несколько страстных летних недель. В разговоре то и дело всплывал Геллер, но Симонов не обращал внимания. Уж слишком он увлекся школьными воспоминаниями. Ему было чертовски весело и интересно болтать с землячкой. Да и сама Маша понравилась ему в общении гораздо больше, чем со стороны. Ее простое лицо преображалось, когда она начинала увлеченно рассказывать о тренировках по гимнастике или школьных подругах. Она была очень миленькой в этих детских откровениях и взрослых шуточках, которые то и дело отпускала по Мишкиному адресу.

Они так увлеклись беседой, что не сразу услышали, как их зовут на разминку перед зарубой. Миша понятия не имел, какой комплекс придумали Антон и Андрей. Он припомнил, что собирался участвовать в его составлении, но сейчас ни капли не жалел, что профукал момент. Маша своим появлением вдохновила его намного сильнее. Симонов даже готов был делать те же проклятые выходы на кольцах, лишь бы еще раз взглянуть, как их исполняет она.

Но ему повезло еще сильнее. Вместо колец решили выполнять выходы на перекладине с махами гирей. Мишка был морально готов отдать Маше победу, но прогадал. Она стала второй, уступив Джедаю. Тот был быстрее на гире и хорош на перекладине. В итоге показал лучшее время. Однако Машу поздравили и свои, и чужие с потрясающим результатом.

Бросьте, это же мой конек, скромно отмахивалась от похвал, Что дальше делаем? Фрэн? Ой, а можно мне с грифом для девочек** вне зачета? Ну чего ржете? Тяжело мне, да. Это не на турник залетать.

Мужики посмеивались, подбадривая ее во время исполнения комплекса, а потом сами навесили положенный вес и ударились в настоящее соперничество. Лучшим оказался Мишка. Он обожал Фрэн***. Это был легкий комплекс для него, как прогулка в парке. Краем глаза Симонов даже умудрился заметить, что Маша смотрела на него во все глаза. Казалось, даже болела. Правда под конец куда-то пропала. Стряхивая руки, Миша спрыгнул с турника.

Блин, мозоли сорвал, пожаловался он Джедаю.

Эх, скривил лицо Андрей, увидев кровь, Иди обработай.

В клубе было очень жестко с этим. Джедай поощрял рвение до крови, но при этом не выносил, когда атлеты пренебрегали пластырем. Не очень приятно держаться за турник, который вымазан чужой кровью. Миша был полностью солидарен с начальством, поэтому прошел в туалет, чтобы вымыть руки. Ближайший санузел оказался занят, пришлось идти в сторону бывшего кабинета Геллера, где была запасная служебная уборная.

Увлекшись изучением содранных рук, Миша не заметил в дверях узкого коридора Машу. Она как раз вышла из туалета, налетела на него. Симонов поймал ее за плечи, тут же отпустил, понимая, что может испачкать. Девушка вздрогнула, сделал шаг влево, чтобы обойти его, но Мишка посторонился вправо, и они снова столкнулись. По закону подлости, оба выбирали одно и то же направление несколько раз, так и не сумев разойтись. А потом Миша понял, что совсем не хочет пропускать ее. Это было как озарение. Вспышка. Искра. Ослепила на миг, запретив думать. Вместо того чтобы дать дорогу, он притянул Машу к себе, проталкивая в узкую комнатку уборной. Не дав ей и пискнуть, накрыл девичьи мягкие губы своими искусанными, обветренными.

Не понимал, что делает. Совершенно. Просто хотел ее целовать. И целовал.

Возможно, его вдохновил пример Ви и Джедая. А может брошенные в запале слова бывшей, что он скучный в постели. Или то, что у него уже некоторое время не было секса. Маша, возродившая в нем воспоминания о лихих школьных днях. И ее потрясающие навыки в гимнастике. Все сразу напало на Мишку, помутило разум и заставило повернуть замок на двери, запирая туалет.

Как ни странно, но Маша не сопротивлялась. Она целовала в ответ, прижималась к нему, удивляя и распаляя.

Хочу тебя, прохрипел Симонов, запуская ладони под короткие шортики, чтобы сжать попу.

Она подалась вперед, потерлась своим пахом о его, поощряя без слов, потянула вниз его штаны вместе с бельем. Изучая губами изгибы ее шеи, Миша помогал ей тоже избавиться от одежды ниже пояса. Он был чуть выше ее, поэтому пришлось немного присесть, чтобы найти точку соприкосновения. Оказалось, это чертовки неудобно. Именно по этой причине Симонов не любил все эти стихийные вспышки желания. Ему нравилось раздевать девушку, медленно, не спеша, ласкать ее, целовать каждую клеточку. А что ему оставалось в туалете только вставить и кончить по быстрому.

Однако задний ход он дать не мог. Да и не хотел. Острое возбуждение притупило сопротивление разума и старые привычки. Тихий Машин стон окончательно отменил дезертирские потуги. К тому же она пришла на помощь.

Плохая идея, прошептала она на выдохе, имея в виду их позицию.

Оттолкнула Мишу, развернулась спиной, взявшись руками за раковину, на которую только что неудобно опиралась спиной.

Иди ко мне, позвала она, качнув бедрами.

Симонову не нужно было иного приглашения. Надавив на ее спину, заставляя чуть прогнуться, он сократил расстояние между ними. Почувствовав медленное проникновение, Маша задрала голову, приоткрыла рот в немом крике блаженства. Миша в свою очередь не выдержал, крепко выругался.

Чертовски здорово, пояснил он свои эмоции, встретив в зеркале удивленный взгляд девушки.

Да, согласилась она, подавшись чуть назад, снова безмолвно прося двигаться.

Она больше не прикрывала глаза, не стесняясь смотрела на их отражение в зеркале. И Миша, беря с нее пример, не отводил взгляда. Еще не потухший после комплекса адреналин, яркое впечатление от встречи и банальная похоть перемешались в нем, грозя взорвать слишком скоро. Он двигался быстро и мощно, наполняя ее целиком, заставляя всхлипывать и вздрагивать от каждого толчка. Миша накрыл ее ладони своими, вцепившись мертвой хваткой в раковину, дернулся последний раз, теряя зрение на несколько мгновений. Он уронил голову, прижавшись потным лбом к Машиной спине.

Едва сознание вернулось, он понял, что сжимает не холодный фаянс. Правда, его пальцы затекли так, что он не смог разжать их сразу и освободить девичьи маленькие ладони.

Проклятье! Тебе больно? забормотал он, наконец отпустив Машины руки, сразу заметил свою кровь на тыльной стороне ее ладоней, Прости, перепачкал тебя всю.

Это да, неожиданно ехидно проговорила она, И руки это меньшее из зол.

Симонов нашел это замечание забавным, усмехнулся.

Так получилось.

Она едва заметно вздрогнула, когда Миша аккуратно отнял ее руки от раковины и поднес вместе со своими к крану, который сработал автоматически, пустив теплую воду. Он смыл с ее кожи следы крови, ласково поглаживая.

Миленько.

С остальными запачканными местами помочь? предложил с полуулыбкой, кивая на автомат с бумажными полотенцами.

Сама справлюсь, Маша выдернула руки, потянулась к салфетками, Думаю, самое время тебе выйти отсюда.

Мишка кивнул, взялся за ручку двери, но остановился, не спеша открывать.

Маш, я начал он.

Но она прервала его свистящем шепотом:

Шшш, Миш. Не надо ничего говорить. В таких случаях все сказанное обязательно будет использовано против вас.

Она подмигнула. Симонов кивнул то ли ей, то ли сам себе и вышел из туалета. Он еще был в каком-то трансе, пока шел до тренерской, где вытащил из своей сумки лейкопластырь, чтобы залепить содранные мозоли. И тут он вспомнил, что не в его правилах трахать едва знакомую девушку в общественном туалете, что дома его ждет подруга, а еще он даже не позаботился о презервативе.

* Выход силой на кольцах стал своеобразным Святым Граалем кроссфита. Новички смотрят на него, как на что-то мифическое, подвластное только лучшим из лучших и мечтают когда-нибудь овладеть этим навыком.

**Более тонкая, по сравнению с мужским грифом для кроссфит, ручка даёт возможность девушкам, с их миниатюрными ладошками, уверенно держать олимпийскую штангу. Именно олимпийские грифы 15 кг используются для женщин в крупных соревнованиях.

*** Кроссфит WOD Фран (Fran) 21-15-9 повторений (на время): трастеры (выброс штанги над головой) 43/29 кг и подтягивания

Глава 2 Ничего особенного

Едва за Симоновым закрылась, Маша начала осознавать случившееся. Крупная дрожь гуляла по телу, пока она убирала мокрыми руками и бумажными полотенцами с бедер пряную влагу. Не верилось, что вот так запросто взяла и отдалась ему. Даже заговорить с Мишей, изображая пренебрежение и ехидство было подвигом, а уж секс В туалете клуба, после двух часов знакомства заново, даже не по пьяной лавке. Хотя, кажется, Симонов был немного не в себе после комплекса. Иногда адреналин играл шутки веселее алкоголя. Маша была уверена, что это как раз их случай. Она тоже была не очень адекватна там, в зале, пока смотрела, как он приседает со штангой, а потом взлетает «бабочкой»* на турник. Поэтому и удрала раньше, чем Миша закончил. Но он догнал ее. Догнал и усугубил все, что Маша чувствовала, начиная с самого утра. А может и с самого детства.

В отличие от Симонова их встреча не была для Маши сюрпризом. Вернее была, но она хорошо его переварила и подготовилась. Когда Антон заявил, что поедет в Москву к Джедаю и возьмет с собой всех желающих, его бухгалтер Маша Крылова только глаза закатила. Тренеры и завсегдатаи клуба «ТТ» регулярно мотались по городам и весям, а иногда и сами принимали друзей по кроссфиту. Были это соревнования, семинары или визиты вежливости неважно. Каждая такая поездка заканчивалась зарубой между атлетами. И в этот раз желающих было хоть отбавляй. Но ближе к дате почти все отказались.

Машка, выручай, взмолился начальник, Поехали со мной к Джедаю. А то и показать некого. Как я один?

Возьми Гутова. Гутов едет с тобой! припомнила Маша недавний разговор с ведущим тренером клуба.

Гутов мужик. А что я из красоты предъявлю? Самовар что ли брать?

Пряник возьми, сострила Крылова, Пряник лучше меня. Он и компактнее, и слаще.

Ну и уксус ты, Мария!

О том и речь, Антош.

Мне очень надо. Пожалуйста. Поехали.

Заискивающий тон начальника и волшебное слово задели Машу за живое. Очень редко он так вежливо и настоятельно просил. Разве что выйти в новогодние праздники поработать. Лишний выходной и поездка на комфортабельном авто показались не такой уж бредовой идеей.

С меня приемы пищи в приличных местах, добил Тульский.

Купишь мне френч-дог на заправке? снова не удержалась Маша.

Язва, буркнул начальник.

Будешь обзываться не поеду.

Молчу.

Он подмигнул и удрал в зал, чтобы она не передумала.

А Маша полезла в интернет. Она знала, что есть такой клуб в Москве «ДжедайКроссфит». Знала, что хозяин там Андрей Джедай, который обозвал свой зал так же нескромно, как Антон, собственным прозвищем «ТТ». Вот только не знала Маша, что там работает Миша Симонов.

Она подпрыгнула на стуле, когда прогрузилась галерея фоток тренеров Джедая. Он смотрел на нее своими веселыми карими глазами. Этот озорной и добрый взгляд, словно у щенка, Маша не могла забыть. Но и верить глазам не спешила. Промотав фото, прочитала подпись: Михаил Симонов, тренер по кроссфиту, первый уровень. Это не могло быть совпадением.

Машкино глупое сердце сжалось, а разум наполнился наивными, неуютными воспоминаниями из школьной юности. Комплексы, с которыми она так отчаянно боролась, преодолевала, побеждала, снова повылазили наружу, заставили сжаться, спрятаться.

Первая мысль была отказаться от поездки. Вторая: вот это совпадение. Третья: он меня не помнит. Последняя: напомню сама.

Она давно перестала быть трепетной мнительной серой мышкой. Маша еще в универе научилась плевать на мнение окружающих. Ведь это не более, чем мнение тех, кого не спрашивали. Она перестала молчать, когда хотелось высказаться, перестала краснеть, когда на нее обращали внимание, перестала стесняться собственного мнения. Но иногда все же в ней просыпалась закомплексованная девчонка, которая осмелилась быть собой лишь под действием алкоголя.

Теперь Маше не нужно было пиво для смелости. Она знала, что в ней есть сила и отвага, чтобы встретиться с Симоновым. В ней есть дерзость, чтобы обвинить его в амнезии, попенять, что не помнит ее. И в ней даже нашлась дерзость, чтобы изобразить свои коронные упражнения на кольцах.

В итоге она имела преимущество не только в том, что узнала его и обескуражила подробной личной информацией, но и утерла нос в гимнастике. Конечно, кряжистый, мускулистый Симонов был крут в тяжелой атлетике, но отставал в упражнениях с собственным весом. Он смог выровнять подтягивания, однако такой снаряд как кольца был сущим наказанием. А Маша напротив ненавидела штангу. Конечно, она занималась кроссфитом. Работая в фитнес-индустрии, имея какое-никакое спортивное прошлое за плечами, невозможно игнорировать наличие зала и возможность бесплатных тренировок. Маша занималась всем понемногу, но отдавала предпочтение старой доброй гимнастике. Тульский часто ругал ее за игнор штанги, ненависть к приседаниям, выпадам, гантелям и гирям. Угрожал, что она мужика не найдет на свою плоскую задницу. Врал, конечно. Тылы у Маши были не сказать, что выдающиеся, но вполне сносные.

Мясистые попки сейчас в моде, Мах, уговаривал ее Антон.

Ради бога, но не всем же надо отращивать комод ниже спины. Давай я буду классической, а за модой пусть другие гонятся, подмигивала она в ответ.

Маша действительно прекрасно чувствовала себя в той форме, в которой пребывала. Она не питала иллюзий. Да, тощая. Да, лицо невыразительное. Зато прыщи прошли и волосы стали лучше, как бросила курить и объедаться чипсами. За лекции о правильном питании она была начальству признательна намного больше, чем за попытки нацепить на женский гриф пятерки. Исключительно красоты и удобства ради.

Ее повторное знакомство с Мишей прошло, как по маслу, если бы не инцидент в туалете. Но и там все оказалось неожиданно позитивно для Марии. Она не чувствовала себя использованной. Скорее наоборот. Сама дорвалась, сама соблазнила, сама воплотила в жизнь свои юношеские грезы. Она не мечтала о туалете в общественном месте, но о Симонове регулярно. Маленькое хулиганство в уборной было намного интереснее для зрелой Марии, чем томная возня в кровати из детских представлений об идеальном сексе.

Приведя себя в порядок, она с цветущим видом и гордо задранным носом вернулась в зал. Смело встретила взгляд Миши, который, напротив, посмотрел на нее украдкой, словно случайно. Машка нагло подмигнула ему. Симонов отвернулся.

Однако даже его кислая мина не испортила Крыловой настроение. Только потом она сникла, когда поняла, что Миша ушел из клуба. Скорее даже подходило определение сбежал. К моменту отъезда Маша поняла почему. Она сидела на диванчике, дожидаясь своих, и нечаянно услышала разговор Джедая и девчонки бармена.

Зай, звякни в шашлычную нашу, попроси столик придержать. Надо народ покормить, а то не доедут, просил Андрей.

У Маши заурчало в животе и слегка закружилась голова при мысли о горячем мясе, только с углей.

Я тебе секретарша что ли? Сам звони, не очень вежливо отказалась барменша.

Кисуль, мне еще зал прибрать, ну.

А Симонов?

Он домой давно ушел. Отпросился.

Алиска, наверно, попросила встретить, вот и умчался, предположила Ви.

У них все хорошо? Не ругаются?

Почем мне знать? снова огрызнулась девчонка, Я с ними не живу.

Ты все всегда знаешь, рыба моя золотая.

Убери руки, Джедай. Достал. И хватит уже приклеивать мне эти звериные клички, вскипела девица.

Ладно-ладно. Ну мы договорились о шашлычной, да?

Прежде, чем Ви снова послала его, Джедай усвистал в зал, чтобы расставить по местам наспех брошенный после комплексов инвентарь. По дороге он увидел тульскую гостью, чуть вздернул брови, понимая, что она все слышала, но не стал оправдываться, лишь улыбнулся. Ошарашенная Маша криво улыбнулась в ответ.

Все встало на свои места. У Симонова есть подруга. Похоже, давняя и серьезная, если они вместе живут. Сама не понимая до конца, зачем, Маша поднялась и отправилась к стойке, где барменша таки договаривалась о столике.

А можно кофе? просила она, когда девица положила трубку.

Конечно. Черный?

Да.

В кофеварке есть. Ничего, если просто разогрею?

Конечно. Без проблем. Я кстати Маша, представилась она.

Ага, помню. Андрей говорил. Я Виолетта, но все зовут меня Ви.

Прикольно.

Ага.

Ви поставила перед Машей горячий кофе. Девушки обменялись вежливыми улыбками.

Давно здесь работаешь?

Как будто всю жизнь, закатила глаза Ви, Меня Мишка привел. Мы с ним тогда еще встречались.

Маша захлебнулась кофе.

Ты и Симонов?

Она задержала взгляд на колечке в носу Ви, изучила фрагменты тату, что виднелись ниже рукава футболки. Ну и дела.

Несерьезно и недолго, сразу пояснила новая знакомая.

Прикольно, второй раз выдавила Маша, не зная, как еще среагировать.

Проницательная Ви сразу почувствовала подвох.

Ты на него запала что ли, Мань?

Крылова чуть со стула не упала, так истово замотала головой, отрицая. Ви усмехнулась и в своей бесхитростной манере вывалила всю концептуальную информацию о приятеле:

Не мечтай даже, Маш. Подруга у него есть. Живут вместе. Он в нее влюблен, как пацан. И пережили они дофига всего. Вряд ли теперь разбегутся. Не такой Симонов человек.

Какой не такой? уточнила Маша больше для поддержания беседы, чем из любопытства.

Верный он до мозга костей. Паталогически порядочный.

Мария сжала губы, чтобы не рассмеяться. Ей стало до ужаса интересно, как бы вписала Ви в концепцию Мишиной порядочности секс в туалете. Как-то не очень сочеталось это действо с образом положительного, почти семейного мужчины, которым пыталась представить Симонова эта разрисованная девица.

От разговора о старом знакомом Машу отвлек Тульский, который вышел из раздевалки, тоже направился в бар. А несколькими минутами позже они всей компанией поехали есть шашлык. Крылова больше не вспоминала о Мише. У нее уже давно выработался иммунитет против беспочвенных иллюзий. Здорово зажгли у зеркала. Не зря поехала в дурацкую Москву. Забавно, что он сбежал, как нашкодивший щенок. С этими мыслями Маша возвращалась домой. Движок машины убаюкивал, заставляя глаза закрываться. Задремывая почему-то вспомнила, как Миша заботливо смывал с ее рук свою кровь, извиняясь, что запачкал. В груди кольнуло. Что-то далекое, почти забытое, брызнуло горячими каплями на девичье сердце. Маша отогнала эти опасные ощущения, но не смогла избавиться от мысли, что прикосновения его рук произвели на нее больше впечатления, чем сам секс.

А Миша тем временем бродил в районе дома, не решаясь войти. Он время от времени подходил к подъезду, видел свет в окне и разворачивался, чтобы бесцельно скитаться дальше. На телефон пришли смски от Джедая, который трижды звал в шашлычную, предлагая прихватить и Алису. И сама Алиса написала, что ждет его дома, а во втором сообщении дразнила овощным рагу и сочным стейком.

Мишка сглотнул. Есть хотелось ужасно. Мясное издевательство от подруги и начальника отозвалось урчанием в животе и неприятными ощущениями, которые грозили перерасти в изжогу. Он пошел домой. Как обычно. Подставил Алисе губы для поцелуя, вымыл руки, прошел на кухню. Там его ждал ужин. Миша закидал в себя еду, как в бочку. Почти не жевал. Алиса даже перепугалась и разозлилась.

Миш, ты весь день что ли голодаешь? Джедай обычно вас кормит, когда гости приезжают. Да и сам брал еду.

Времени не было, буркнул Симонов.

Разве можно? Алиса хихикнула, пригрозив самым страшным для атлета, Так и похудеешь.

Симонов из последних сил улыбнулся, поднимая глаза от тарелки на подругу. Алиса смотрела на него, как верная собака на хозяина. Но это доброжелательное выражение словно было нарисовано на ее лице. Она была, как неживая. Словно посмертная маска с той девчонки, которую он полюбил.

Что? спросила Алиса, чуть ежась от его пристального взгляда.

Ее приклеенная улыбка стала отваливаться, сжимая губы нервным напряжением.

У тебя все нормально, Миш? Что-то случилась?

Да, прохрипел он не своим голосом, У меня сегодня был секс в туалете.

Губы Алисы расслабились, рот приоткрылся.

С девушкой, зачем-то добавил Миша.

Ммм, протянула Миронова, Ну это хорошо что не с парнем. С парнем было б обидно да.

А так не обидно? Симонов задрал бровь.

Не знаю. И как?

Что как?

Как секс? Понравился?

Если скажу, что да, будет обидно.

Не факт. Так понравился?

Не очень.

Ммм обидно.

Ты серьезно?

Я не знаю. А ты?

Алис Миша потер глаза пальцами, О чем мы разговариваем?

О том, что ты мне, похоже, изменил.

Я этого не чувствую.

Чего?

Что изменил тебе.

Ммм, это хорошо.

Почему?

Потому что я тоже этого не чувствую. Добавки хочешь?

Не дождавшись ответа, Алиса встала, чтобы пойти к плите. Мишка поймал ее за руку, притянул к себе. Усадить на колени показалось неуместным, поэтому он просто уткнулся лицом ей в живот, обнимая за ноги. Ее рука легла на его голову, ласково гладя короткие жесткие волосы.

Не убивайся, проговорила Алиса.

Мишка задрал голову, посмотрел на нее. Она погладила его по щеке.

Не буду, пообещал он.

Алиса сделала шаг назад, тряхнула головой.

Пойду спать, ладно? проговорила она, Что-то устала совсем. А ты все-таки поешь еще.

Хорошо, отозвался Мишка.

Некоторое время он сидел один на кухне, потом встал, чтобы положить себе еще кусок мяса. Краем глаза увидел, как Алиса застилает постель в комнате Глеба. Это не выглядело, как показательное выступление или обиженная поза. Ее место было там. Всегда. Мише понадобилось слишком много времени, чтобы это понять, принять и смириться.

Выпускной Маши

С ума сойти, пробормотала я себе под нос.

Стоило на минуту отойти, а Крис уже в малине. Рядом с ней сидел Симонов, крутил пачку сигарет, но не спешил закуривать. А напротив стоял Геллер. Он что-то красочно рассказывал, бурно жестикулируя. Кристина смотрела на него, задрав голову и открыв рот. При этому она умудрялась улыбаться, отчего выглядела, как душевнобольная.

Я закатила глаза, но попыталась спасти вечер.

Это мое место, сварливо заявила, уперев руки в бока.

Симонов тут же вскочил.

Прости, пожалуйста.

Бог простит, буркнула я.

Прежде, чем вернуть зад на законное место, я своровала у Мишки из пачки сигарету, сунула в рот, уселась.

Симонов слегка ошалел от такой прыти и наглости. Геллер сморщился. Кристина настороженно сощурилась.

Будешь стоять? не дала я очнуться Симонову, Батальоны просят огня, ну!

Он достал зажигалку, дал прикурить. Геллера прорвало.

Курить вредно. Тебе еще детей рожать, назидательно проговорил блондин.

Не от тебя же расслабься.

Маш, одернула меня подруга, Чего завелась?

Я не успела ответить, потому что Геллер продолжил лекцию.

Кстати пассивное курение не менее опасно. Ты понимаешь, что травишь не только себя, но и нас?

Ой Твой дружок курит. Это его сигарета, парировала я.

Он воспитан чуть лучше и всегда отходит в сторону, не уступал Глеб.

На этом месте я решила обидеться.

Ну и счастливо оставаться.

Встала с лавки и побрела глубже в парк. Кристина и не подумала меня остановить. Собственно, это не удивило. Подруга никогда не упускала случай зацепить годного мужика, а Геллер считался более чем приличным. У нас даже договоренность была мужики святое. Если у кого-то наклёвывалось, вторая без претензий отстранялась. Почти всегда глотать претензии приходилось мне.

Озираясь по сторонам, я выбирала себе попутчиков на танцы. Хотелось продолжения вечера, благо родители разрешили. Но прямо сейчас собиралась сесть и докурить. Одна. Выходка Геллера и молчаливая поза Кристины все же вздернули нервы.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Стой, подожди, услышала я за спиной голос Симонова.

Даже не думала слушаться. Как и собиралась, дошла до лавки у старого фонтана, присела, затянулась. Он как раз догнал.

Ну вы, леди, и звезда.

Вы мне льстите, сэр, фыркнула я в ответ.

Не обижайся на Глебыча, сразу начал Миша оправдывать друга.

Ему от моих обид не тепло, не холодно.

Это да, подтвердил Симонов, Странно, что подружка за тебя не заступилась.

Это не в ее правилах.

Занятно. Вообще, курить действительно плохо. Особенно девушке.

Эй, это твоя сигарета, умник! возмутилась Маша.

Мишка уселся рядом, усмехнулся, как бы признавая свой промах. Его улыбка и взгляд были такими теплыми, добрыми, даже ласковыми, что я растеряла все свои шипы.

Знаешь, я ведь не особенно курящий человек, призналась рассеянно, крутнув в пальцах сигарету.

Миша забрал ее, затянулся разок, затушил и выбросил в урну.

Если честно, я тоже, ответил он откровенностью на откровенность, У вас выпускной сегодня, да?

Угу.

Меня Миша зовут.

Я опять закатила глаза. Решила не устраивать цирк.

Знаю, честно призналась я, Мы же в одной школе. Только я на год младше. И Глеба твоего знаю. У нас дачи в одном поселке.

Хм, забавно. Ты Маша, да?

Ага.

Нет, я видел тебя вроде в школе, но.

Но как-то не замечал, да? Не парься, это нормально, я опять начала заводиться, Вообще, ты чего пришел?

Ну а чего мне там с ними сидеть? Я сто раз видел Геллеровский брачный танец.

Я не сдержалась, рассмеялась.

Да и вообще.

Что вообще?

Эээ, Миша не мог подобрать слова, поэтому начал светскую беседу, А ты в каком классе? В «а»?

Вот еще. Как и ты математический «б».

Симонов скорчил уважительную физиономию, и я снова засмеялась. Не помню, о чем мы болтали. Просто говорили и говорили. Искали общих знакомых, сравнивали учителей, даже выпускные. С ним оказалось так легко и весело. Он постоянно отпускал шуточки. Не сальные мерзости, которые обычно считались среди парней юмором, а действительно забавные замечания. Мог посмеяться над собой легко. Но, похоже, предпочитал издеваться над своим другом Геллером. Меня это, разумеется, подкупило. Предвзятое мнение о Мише менялось с каждой проведенной рядом с ним минутой. Он был милым. Действительно милым. И, кажется, хорошим. Действительно хорошим парнем.

Все шло прекрасно, пока я не решила, что нужно встать, размять ноги. Встать сразу не смогла. Не потому что выпила. Пиво почти выветрилось из мозгов. Я прилипла. Просто приклеилась к чугунному подлокотнику лавки.

О, боже, я-таки отодралась, вскочила.

Мои светлые брюки украшало несколько черных пятен. Ну кто выдумал красить чугунные основания перед выпускным. И даже табличек не повесили. Гады! В пору было завыть, что я и сделала.

Испачкалась что ли? спросил Симонов, пристально изучая мои ноги.

Да! взвизгнула я, как истеричка, Как я в таком виде пойду?

Темно уже. Никто твой вид и не увидит.

Умник! снова не сдержала я крика, Я на танцы собиралась.

Ты маленькая. Не пустят в клуб, продолжал издеваться Миша.

Много ты понимаешь. Я с братом в Туле ходила пустили. Даже на стриптизе была. Вот.

Симонов вместо того, чтобы позавидовать, расхохотался. Я воинственно запыхтела и развернулась в сторону одноклассников, которые уже начали расходиться.

Маш, постой. Извини. Не обижайся. Хочешь выведу твою краску?

Как?

Я не верила, что есть способ. Пока пререкалась с Мишкой успела и послюнявить, и потереть, и поскрести ногтем. Но чернота въелась намертво.

Есть способ. Пошли.

Он схватил меня за руку, словно имел на это право. А я при этом пошла, словно хотела. В общем, сопротивляться желания не было. Имею слабость к решительным парням, но вредная натура и остатки пива велели пыхтеть до победного.

Сдурел, Симонов? Пусти. Никуда не пойду с тобой.

Мы проходили мимо моих одноклассников, и я схватилась за одного из них.

Ванька, он меня.

Договорить не дал Миша, который поручкался с моим потенциальным спасителем и объяснил:

Там лавки у фонтана крашенные. Перемазалась вся. Отведу ее к Геллеру в гараж, выведем бензином. Вы куда потом?

В «Таганку» хотели, без сомнений сдал маршрут Иван.

Отлично. Отведу. Встретите у входа?

Да, без проблем, Мих.

И Симонов потащил меня к выходу из парка. Я продолжала упираться, но уже не так рьяно. У меня остался последний довод:

Я даже Кристинке не сказала, что ухожу.

Проверь, Маш, насколько я знаю Глеба, Кристина сегодня вряд ли о тебе вспомнит.

Я поморщилась, но должна была признать, что он прав. Растеряв последние возражения, плелась следом за Мишей. Через парк и темные улицы в сторону гаражей. Там стало жутковато, и я очень радовалась, что Миша так и ведет меня за руку. Очень скоро я сжимала его пальцы изо всех сил и старалась идти след в след.

Для яркой и независимой девушки, которая была с братом в Туле на стриптизе, тебя слишком сильно трясет, насмешливо отметил Миша.

Тут как будто за каждым углом маньяк какой-нибудь, честно призналась я.

Брось. Нет тут никого.

Миша отпустил мою руку, вытащил связку ключей, открыл навесной замок, распахнул ворота, щедро предложил:

Заходи.

Глава 3 Покой нам только снится

Алиса и Миша расстались, но продолжали жить вместе. Симонов извергом не был, да и за квартиру они платили пополам, потому выставлять Мирону на мороз с чемоданом даже не думал. Пока Алиса искала новое жилье, они жили, как соседи. В общем, примерно так же они жили и последние полгода. Только теперь она целовала его в щеку и не стало того странного, но обязательного секса раз в неделю, который поддерживал миф о том, что они пара.

Миша приходил домой с работы, и стол был так же накрыт. Утром его всегда ждал кофе. Только вот Алиса теперь спала в другой комнате и все чаще он видел на ее ноутбуке сайты типа Авито.

Может к Ви попроситься? однажды подумала вслух Алиса.

Не чуди, Алис, только махнул рукой Миша, Ищи нормальную квартиру, не торопись. Зачем тебе к Ви? Сто раз шмотки таскать?

Она кивала, соглашаясь и снова серфила просторы съемного жилья столицы.

Отчасти Симонов держался за Алису, потому что боялся одиночества. Банально и глупо. Тридцатилетний детина, вполне состоявшийся, независимый, но боялся остаться один. Всю свою жизнь Мишка жил с кем-то. Первый год в общаге. Потом пошел работать, смог позволить себе квартиру пополам с приятелем. Затем к ним прибился Глеб. Через некоторое время приятель съехал, оставив их с Геллером. Дальше А дальше была Алиса. Сначала в комнате Глеба, потом в Мишкиной. И опять у Глеба, и снова у Мишки.

По итогу Геллер выиграл. Алиса снова спала в его постели, хотя тот уже давно не жил в этой квартире. С каждым днем Мишка сильнее осознавал, что Алиса уезжает. А он остается один. Его пугал не денежный вопрос. Симонов решил, что не будет искать соседа, вполне потянет оплату квартиры сам. Но пустые комнаты и тишина это совсем не нравилось. С другой стороны, чужие люди ему нравились еще меньше, поэтому он изо всех сил готовился к неминуемому отъезду Алисы. Даже умудрялся заранее скучать по ней.

Наверно, Симонов должен был злиться на нее, но он не мог. Было время, когда с трудом мог выносить присутствие Алисы, даже мысль о ней отзывалась болью. Но она просила, и он простил. Не признавался ни себе, ни Мироновой, но даже Глеба простил, хотя общаться более не имел желания. Полагал, что лучше никакого друга, чем такой. Многое они пережили с Глебом, много значили друг для друга, но все в одночасье перестало иметь значение для Миши. Такой уж он был человек. С Алисой пытался быть другим. Наверно, потому что любил ее сильно. А может просто хотел что-то доказать. Или опять же из страха остаться в одиночестве.

На этом фоне приближающийся отъезд Мироновой все больше нервировал. А еще он часто думал о Маше. Пожалуй, впервые в жизни Мишке было стыдно. Похожие чувства он испытывал, когда мать застукала в детстве с сигаретой, а потом еще и выяснилось, что он стащил дым у нее же. Вот уж стыдно было Мишке в тот день. Но эти воспоминания и рядом не стояли с чувством вины перед землячкой. Уж очень грязно и недостойно он с ней обошелся. Мало того, что не узнал, так еще и поимел, словно путану какую-то. А потом сбежал. Удрал, как трусливый, шелудивый пес. Потому что смотреть на нее не мог. Потому что не заслуживала она такого обращения. Потому что найти подходящие слова после эпизода в уборной просто не мог.

Мишка никогда не позволял себе так обращаться с девушками. Тем более с такими, как Маша. Он повидал этот типаж. Очень часто серые мышки приходили в кроссфит, чтобы хоть в чем-то стать лучше других. И пахали усерднее остальных. И часто добивались отличных результатов, обретая уверенность в себе, избавляясь от комплексом. Маша была из этой породы. Ее пижонство на кольцах это подтверждало.

Видимо секс в туалете для нее был интересным опытом. Чем-то новым и ярким. Миша не заметил, чтобы она была в восторге, но ведь не отталкивала его. Напротив.

Это утешало. Немного. Недостаточно, чтобы прекратить винить себя. Даже не за Машу он переживал, а за самого себя. Собственная совесть не давала покоя.

Не будь у Мишки Алисы, в тот злополучный день он обязательно бы пошел со всеми в шашлычную, там обязательно бы не отпускал Машу от себя, а потом возможно, уговорил бы на продолжение вечера, остаться у него. Симонов не был против секса на первом свидании. Он был против скотского обращения с девушками. Такое безобразие мог позволить себе Глеб, но не он. Даже тем девчонкам, которые появлялись в его жизни на одну ночь, Миша потом честно отказывал. Он не оставлял недосказанности. «Прости, у нас ничего не получится», казалось ему достойнее и честнее, чем сбрасывание звонков и не отвеченных смсок.

Но у Миши была Алиса, про которую он Маше ничего не сказала. И у Миши были принципы, которые он лично растоптал. А теперь эти изуродованные материи преследовали его каждый день, не давая покоя. Вперемешку с неврозом из-за Алисиного переезда и вовсе сводили с ума.

Симонов решил действовать, но с этим решением тоже не заладилось. Сначала он хотел написать Маше, извиниться. Даже нашел ее через Тульского ВКонтакте, добавил в друзья. Она приняла заявку. Мишка сто раз начинал писать сообщение и столько же стирал. Извинения выглядели какими-то жалкими, когда он обращал из в слова из букв. А иногда казались и вовсе оскорбительными.

Ну что, не может молодая, приятная девчонка трахнуться в туалете с не менее приятным парнем? Может, конечно. Имеет право. А у Мишки выходило, что они едва ли не убили кого-то вместе, и он был главным. Потом вообще из под пера вышло что-то жалкое и мерзкое. Словно Машу и захотеть никто не мог так стихийно. В конце Симонов скатился на пространные рассуждения.

В итоге, все стер. Писать не стал. Хотел попросить номер телефона, чтобы поговорить. Но и тут не смог решиться, потому что снова и снова представал, что Маше скажет и его речь каждый раз походила на варианты сообщений.

Мишка забил. Плюнул. Но спокойствия не обрел.

Звезды сошлись в день, когда Алиса собрала вещи. Миша любезно предложил помощь ей, перевезти все на машине. Она ерзала на сиденье, словно нервничала. Но прощалась с ним тепло, по-дружески. Они не держали зла друг на друга. Как ни странно. Миша велел ей звонить, если что, и укатил домой.

Войдя в квартиру, решил поесть, отметив Алискиным прощальным провиантом ее же отъезд. Но пока мыл руки, заметил полоску полиэтилена с буквами.

Вот коза забывчивая, беззлобно забубнил Симонов, узнавая упаковку от тампона.

И тут его словно кто-то ударил в живот коленом. Стало тяжело дышать.

Месячные. У Алисы были месячные. Она всегда пила таблетки, и Мишка привык к отсутствию презерватива. В Алисе он был уверен. А Маша? Что если она беременна? Не зря же его терзают эти предчувствия и жуткие угрызения совести. Симонов умылся, чтобы прийти в себя.

Он прошел на кухню, открыл ноутбук, пролистал ленту Джедая, чтобы найти точную дату приезда компании из Тулы. Это было проще простого. Фотки имелись и даже результаты комплексов Андрей не поленился выложить.

Прошло больше месяца. Если да, она знает. Должна знать. Обязана. И он обязан.

И снова на Мишку напала эпистолярная немощь. Сто раз он начинал писать сообщение Маше и сто раз стирал. В итоге написал самое простое и тупое одновременно: «Привет. Как дела?».

Ответ пришел почти сразу.

Пока не родила.

И смайлик. Мишка застонал вслух. Пока он думал, как спросить покультурнее, Маша написала.

Привет. Ты сам как?

Нормально.

Он опять погряз в растерянности, пытаясь подобрать слова. Но Маша снова взяла быка за рога.

Миш, ты нормально зарабатываешь?

Нормально. А что?

Да вот думаю, придется тебе немного нам помогать. Хотя бы первое время.

Нам?

Ну да. Я беременна. Ты ведь об этом хотел спросить.

Симонов вскочил, заметался по кухне. Уговорил себя успокоиться минут через пять. Сел обратно за ноут, чтобы забросать Машу вопросами, но ее уже не было в сети. Он отправил несколько сообщений, но они не были прочитаны. Маша отключилась.

Мишка снова забегал по квартире. Ума не мог приложить, что делать с полученной информацией. Следуя какому-то мгновенному импульсу, он оделся, вылетел из дома, сел в машину, поехал, куда глаза глядят. По странному совпадению, глаза глядели в сторону МКАДа. Миша более менее пришел в себя на своротке с указателем Тула.

Пренебрегая правилами дорожного движения, Симонов все время проверял диалог ВКонтакте. Отправил тонну повелений Маше откликнуться, но та так и не отзывалась. Мишка ехал, можно сказать, вслепую. Он не знал ее адреса. Даже фамилию не помнил. Просто мчался к Маше в Тулу. Почти как «на деревню дедушке». Ну а что? Она же будущая мать его будущего ребенка. Сидеть и ждать он не мог.

Благо Симонов был обладателем не только развитой мускулатуры, но и какого-никакого ума. Поэтому он достаточно быстро (часа три, учитывая острый невроз) составил план, по которому можно было достать Машу без ее прямого участия и желания.

Тульский, привет. Есть минутка? Это Симонов из Джедая, проговорил Миша в трубку, набрав номер хозяина «ТТ».

Конечно, Мих. Даже две минутки для тебя. Излагай.

Мы можем лично пообщаться?

Эээ, конечно. Только как? Скайп?

Нет. Прям совсем лично. Я в Туле.

Ого. Клуб помнишь где?

Да.

Подъезжай. Я тут.

Круто. Сейчас буду.

Выходной, вторая половина дня. Где еще мог быть Тульский? Конечно, в клубе.

Дорогу до «ТТ» Миша помнил хорошо. Часто ездил туда и с Джедаем, и на своих колесах. Но снова его догнали воспоминания о дне, когда он был в Туле последний раз. Сел телефон, смог дозвониться только до Глеба. Мишке было весело заночевать у старшего тренера «ТТ». Тот был мужик холостой и веселый, за компанию позвал еще ребят, и они всю ночь смотрели кроссфит-видюшки и перетирали кости друг другу и топовым атлетам. Было весело. И не только Мишке. Глеб и Алиса в ту ночь тоже, видимо, не пожелали скучать.

Когда он решил, что простит Алису, то долго уверял самого себя, что нужно все забыть, не держать зла, перевернуть страницу. Иногда получалось, иногда нет. Сначала его одолевала брезгливость, потом злость. Но они постепенно сошли на нет. А вот глупая обида и ощущение, что он круглый дурак не желали исчезать. Особенно они донимали его, когда кто-то вспоминал Тулу. Ну а будучи в ней, Мишка и вовсе расклеился.

Но заглушив мотор у «ТТ», он велел себе собраться. Зажмурился сильно-сильно. Открыл глаза. Отмел все лишнее и неважное сейчас. Главное, что он здесь ради Маши. Из-за Маши. Потому что Маша беременна. У нее будет ребенок. У Мишки будет ребенок.

Это новость свалилась на него осознанием именно в этот момент. Мишка не считался тугодумом и обычно схватывал все налету, но сейчас был не тот случай. Он быстро сориентировался, принял решение (единственное возможное по его мнению), но вот устаканилась информация в его разуме только сейчас. Она легла на плечи не грузом, но ответственностью и тревожным волнением. Миша не боялся, но переживал. Полагая, что равнодушие по такому вопросу удел дебилов и подонков, он посчитал, что реагирует нормально, правильно. Заставил себя собраться, вышел из машины, уверенным шагом направился в «ТТ».

Сам ТТшник встретил Мишу в баре. Вернее в подобии бара. Если в столичном даже не в самом пафосном Джедае иметь бар и девчонку за стойкой считалось само-собой, то в Туле с этим этикетом не заморачивались. Сразу от входа длинная начиналась стойка, где была кофеварка, чашки, вазочки с нехитрыми сладостями и фруктами. Самообслуживание. Да и сам клуб располагался на мансардном этаже склада. Без отделки, без пафоса. Граффити на стенах, инвентарь, рамы, раздевалки и крошечный кабинет начальства, больше похожий на шкаф. Это помещение принадлежало самому Антону. Он был человеком по провинциальным, да и московским, меркам не бедным, мог позволить съем более приличного помещения, даже покупку оного. Но кроссфит великий уравнитель. Проникнувшись этой теорией, Антон приспособил под клуб то, что было. И всегда повторял: «Главное не где, а как. Важнее не, кто ты, а что ты умеешь делать».

Такой подход Мишке был очень близок. В общем, поэтому он и в Москве жил на окраине, работал в простеньком клубе, но деньги получал столичные.

Сбросив куртку на стул, Миша звонко хлопнул Антона по ладони, а потом они даже обнялись, будучи хорошими приятелями.

Кофе, Мишк? сразу радушно предложил Тоха.

Не откажусь.

Тульский разлил по чашкам с логотипом клуба ароматную черную жидкость. «Свежий сварил», понял Симонов, «Как мило».

Молока нет, но есть сахар.

Спасибо. Сойдет, покивал Миша благодарно, бросая в кофе три куба рафинада.

Присаживайся, раз уж приехал, подмигнул Антон, указывая взглядом на высокий стул, который заняла Мишкина куртка.

Эээ, Миша замялся, озираясь вокруг.

Народу в зале было немного, шла групповая тренировка, поэтому знакомый тренер поздороваться не подошел. Хотя орала музыка, Миша не хотел откровенничать на людях.

Деликатное дело у меня, Тох, скривил он лицо, прося войти в положение, Можем с глазу на глаз?

Хм Хорошо.

Тульский встал, прихватил кофе и направился к кабинету. Миша последовал его примеру. Дверь была не заперта. Они вошли в крошечную комнату, где чуть ли не друг на друге стояли два стола, два кресла и самый маленький в мире диванчик. Мишка с трудом поместился бы на нем один. Но выбирать не пришлось, потому что Тульский предложил сесть прямо туда, а сам демократично привалился задом к столу.

Внимательно, Мишань, подбодрил он слегка растерявшегося гостя.

Симонов отхлебнул кофе, окинул взглядом хозяина клуба. Идея попросить Машкин номер и адрес как-то резко перестала ему нравиться. Но отступать было некуда. Позади только Москва, в которую возвращаться без общения с Машей он не хотел.

Мне нужен адрес и телефон Маши, выпалил Мишка на одном дыхании, добавил на выдохе, Пожалуйста. Очень нужен.

Какой Маши? не понял Тульский.

Твоей Маши, Тох. У тебя много Маш?

У меня жена Маша, Антон стал подозрительно коситься.

Ох, нет! поднял руки кверху Симонов, Нет! Маша, которая приезжала в Джедай с вами последний раз. На кольцах чудеса вытворяла.

Машка? теперь уже Антон недоумевал, Зачем она тебе?

Ээээ, к этому вопросу Мишка был готов, но все равно замялся, Обидел я ее накосячил. Хочу извиниться и вообще.

Усмешка искривила губы Тульского. Именно такой реакции Мишка боялся больше всего. Проще было б, пошли его Антон в задницу. Окончательно и бесповоротно. Мишка бы принял это, попытался бы найти Машу другими способами. Но ехидство на лице хозяина ТТ сулило Мише много стеба, провокаций и расспросов.

А я то думал, чего ты удрал от нас. Всегда же классно потом в шашлычке сидели. А тут Значит обиде Марию мою, сложил руки на груди Антон.

Обидел.

Небось и фамилию ее не знаешь.

Не знаю, каялся Мишка.

И явился, как Сивка-Бурка, вещий каурка требовать у меня дивчину гарную.

Антоооон! заныл Миша.

Это же неэтично, Миша. Я бы голову оторвал, если б мой телефон и адрес черти кому дали.

Я же не черти кто! почти обиделся Симонов.

Не черти, подтвердил ТТшник, Однако девочек обижаешь Ай-ай-ай, Мишань.

Тохааааа, взмолился Мишка снова, Кончай издеваться, а? Дай адрес. Мне правда очень надо.

Вижу, что надо. И что очень. Прикатил из столицы ветер в поле искать. А я собирался семью на лыжную базу вывезти в эти выходные. Дочка приболела, вот и остался. Повезло тебе, считай.

Повезло ли? насупился Симонов, понимая, что скабрезностям приятеля ни конца, ни края.

Повезло, конечно. А если б уехал я?

Антон включил ноутбук, деловито присел за стол, глядя в экран загружающейся операционной системы.

Гутову бы позвонил, нашелся Миша. Он был в хороших отношениях с тренером ТТ, но знал его не так давно, как самого хозяина.

О, Гутов и так по уши в залетах. Не стал бы он тебе выкладывать конфиденциальную инфу.

Да брось, ТТ, ну какая конфиденциальность? Мне просто нужен Машкин телефон. В идеале адрес. Я же не маньяк.

А очень похож сейчас на маньяка, снова поддел Антон.

Миша закрыл глаза руками, бормоча в пальцы:

За что мне это, господи?

За дело, отозвался вместо творца Тульский, Не будешь больше хороших девочек обижать. Как вообще посмел. Была бы стервь какая шикарно змеевидная а тут Машка, божий одуван, мышонок серенький. Стыдно, Миша. Очень стыдно тебе должно быть.

Симонов фыркнул. На мышонка-одуванчика Маша тянула с трудом. Антон опять над ним издевался.

Тульский вбивал что-то на клавиатуре и кликал мышкой, отчитывая столичного гостя. Гость кивал, призывая все терпение из заначек, потому что вид ТТшника начал его бесить. В косынку он там что ли резался, пока пенял ему за плохое поведение.

На, Антон протянул клочок бумаги.

Мишка рванул с дивана, чтобы схватить, но Тульский тут же убрал руку, не позволяя завладеть заветным призом.

Должен мне будешь, предупредил Тоха.

Сколько? Миша не мог поверить, что речь о деньгах.

Тренировку завтра проведешь в ТТ.

Не вопрос.

И не дай бог вместо извинений опять обидишь ее.

Морду набьешь?

Я? Тульский рассмеялся, Нет. Но я дам ее брату твой телефон и адрес.

Мишка сглотнул, но отступать все еще было некуда. За спиной только проклятая Москва.

Ладно, Антох. Напугал до мокрых штанишек. В пору уборщицу звать, пол за мной мыть. Я все понял. Не дебил.

И Мишка выхвалил у него из рук заветный стикер.

Шустрый ты, Михалыч, ухмыльнулся Тоха в спину Симонову, крикнул, Даже кофе не допьешь?

И так заболтал до смерти, черт Тульский. Чтоб ты жрал одни пряники, мать твою, не выдержал Симонов.

Антон рассмеялся, напоминая сквозь хохот:

Завтра в семь твоя тренировка. Только попробуй прокатить!

Он еще посидел немного в кабинете, размышляя, стоит ли предупредить Машу. Но решил, что не надо. Уж больно забавно психовал Симонов, что говорило о его серьезных намерениях. Тульский решил, что его скромный бухгалтер приятно встряхнется от визита московского гостя. Антон и сам частенько хотел ее встряхнуть, но приличия не позволяли. Да и не его это было дело. А вот Мишка, кажется, положил болт и на дела, и на приличия. Антон полагал, что это хорошая примета.

Пока хозяин ТТ предавался недолгим раздумьям, Симонов лихорадочно вбивал в навигатор Машин адрес. Маршрут был проложен десять минут пути. Мишка благословил провинцию без пробок и расстояний в сотню километров. По дороге он хотел позвонить Маше, предупредить о визите, но опять растерял все слова и смелость. Не знал, что сказать. Боялся, что пошлет. Хотя она сама призналась и заявила, что будет нуждаться в помощи. Но Мишка все равно трусил.

А еще на него снова давила ответственность. Мысли о ребенке все сильнее приникали под кожу, впитывались в нервы и грели душу. Он всегда хотел ребенка. Серьезно думал об этом с Алисой, хотел сделать ей предложение. Они бы поженились, сложили свои накопления, не отказались бы от помощи родителей и взяли ипотеку. На сто лет. Но это было бы не важно. Для Мишки точно. Он хотел семью. Его воспитали в классическом стиле. Мужчина добытчик и наставник, муж и отец. Именно в такой роли он себя и видел. А не быка-осеменителя, который только и думает, в какую бы дырку присунуть. Такое бы лучше подошло Глебу. А ведь случилось и с Мишкой.

Он притормозил у типовой пятиэтажки, потер виски пальцами. Пусть он сделал ребенка в туалете. Не станет же его сын или дочь от этого хуже.

«Главное, воспитать хорошим человеком», уверил себя Миша и вышел из машины навстречу светлому будущему.

Он так и не нашел слов, чтобы позвонить, вообще долго мялся у домофона, не зная, что сказать даже в него. Как по волшебству, открылась дверь, и Симонов проскользнул в подъезд, воспользовавшись случаем. Он поднялся на третий этаж, еще постоял у заветной двери. Недолго. Не было уже сил тянуть. Мишка нажал звонок.

Послышались торопливые шаги скрежет глазка. Миша мог поклясться, что услышал девичий вздох.

Миша?! услышал он свое имя, пока открывалась дверь.

Чтобы отрезать себе пути к отступлению и не дать возможности выставить за порог, Симонов сразу зашел внутрь, прикрыв за собой дверь.

Выпускной Маши

Ух ты! вырвалось у меня, едва вошла в гараж, Святая святых?

Миша рассмеялся.

Нет, конечно. Святое место это у Геллеров на базе. Здесь хлам остался, но мы с Глебом иногда занимаемся.

Я не могла прекратить озираться. Повсюду валялся спортивный инвентарь: гири, гантели, скакалки, разноцветные блины для тяжелоатлетической штанги, большие мячи, которых раньше никогда не видела. Снаряды именно валялись. Похоже, мальчишки не отличались тягой к порядку. Лишь гордо и аккуратно в стороне стояла какая-то скамья, а над ней была пристроена рама. Видимо, для жима лежа.

Что за штука? я толкнула носком туфли красный кожаный мяч размером с добрую тыкву.

Медбол, тут же пояснил Мишка, Этот девять килограмм. Вон тот желтый шесть. Бывают и тяжелее.

Для чего он? меня одолело любопытство.

Чаще используют для бросков в стену. Упражнение называется воллболл*. Здесь самое важное хорошо подпрыгнуть.

С этими словами Миша присел, резко поднялся, выбрасывая мяч вверх. Тот шаркнул об стену, вернулся в руки. Симонов поймал, повторил несколько раз. Мне показалось, что это до безобразия легко. Смогу.

Дай попробую, попросила я.

Однако сразу поняла, что дала маху. Мяча весил огого и имел неудобную, совсем не круглую форму. Он больше походил на кожаный мешок, набитый песком. Но давать заднюю не хотелось. Помня Мишкин пример, я присела и выбросила мячик вверх, резко вставая.

Катастрофа.

Мало того, что не подкинула его током, так и не смогла поймать. Мяч ударил мне в лицо со всей своей шестикилограммовой серьезностью. Я пискнула, не сдержавшись, и покачнулась на каблуках.

Ой, брось его. Не надо, Маш. Сейчас еще и покалечишься. Мало, что испачкалась, Миша тут же вспомнил о цели визита, Давай бензин поищем. Был тут где-то. Я помню.

Бензин? Тут даже машины нет, я развела руками, Тебя заправим, и я верхом поскачу на дикач?

Бензин выведет краску, глупая, засмеялся Симонов.

Но не зло загоготал, а как-то по-доброму.

Он нашел канистру и схватил какую-то грязную тряпку.

О, нет! Даже не думай, остановила я его попытки намочить ветошь, Так я еще и в мазуте перепачкаюсь. Вот.

Протянула ему свой носовой платок. Впервые в жизни мне пригодилось, что мама вечно заставляла брать с собой это предмет личной гигиены. Симонов принял платочек, намочил его. Сразу противно запахло.

Иди сюда, позвал он, присев на скамейку для жима.

Я, как зачарованная, опустилась рядом. Прежде чем поняла, что происходит, Миша начал оттирать мои светлые брюки от черных пятен. Удачно, но все же оставались разводы и отвратительный запах. Но я почти не ощущала его, потому что слишком остро чувствовала прикосновения Мишиных пальцев.

Дыхание перехватило, а бедро в ом месте буквально горело огнем. Может потому что ко мне впервые так интимно прикасался парень, а может просто бензин пропитал тонкую ткань. Еще и Симонов очень старался тереть посильнее. Странно, что моя нога не задымилась.

Я подняла глаза и встретила его взгляд. Добрый, теплый, открытый. Он улыбнулся, и мои губы растянулись в ответ. Наверно, выглядела, как дурочка, смутилась тут же, прикрыла глаза, отворачиваясь. Но тут же его дыхание опалило мою щеку. Миша приблизил свое лицо к моему, я поняла, что сейчас получу свой первый поцелуй. Сердце замерло. Воздух застрял в легких. Я чуть приоткрыла губы, которые дрожали от волнения.

Ничего.

Его нос, словно нечаянно скользнул по моей щеке. Миша отстранился, а потом и отодвинулся, встал.

Ещё есть где-то краска? спросил он, деловито обсматривая мои ноги в свете тусклой лампочки гаража.

Я не знала, что ответить, поэтому просто покачала головой.

Хорошо, проговорил Миша.

И тут я поняла, что никуда не хочу идти. Я буквально чувствовала, что нравлюсь ему. Он почти меня поцеловал. Это было так ново и приятно, что хотелось продолжить вечер рядом с ним, а не среди датых одноклассников в тесном клубе.

А вот Миша, видимо собирался исполнить обещание. Он проговорил рассеянно:

Тогда пошли. Провожу до клуба. Здесь близко.

Поддавшись порыву, я закатила сцену.

Какой клуб, Миша? Я же вся воняю бензином. Меня же могут не пустить.

Пойдем и проверим, не сдавался он.

Нет, спасибо. Не имею желания позориться. Домой пойду, буркнула я, обиженно засопев.

Я провожу, тут же вызвался Симонов.

Он закрывал гараж, когда из-за угла выехала машина. Я подпрыгнула и вцепилась в Мишкину руку.

Конечно, проводишь, заворчала сварливо, Привел черти-куда. Только попробуй бросить. Я сразу умру от страха.

Мишка снова засмеялся, и я опять растаяла. А еще даже не думала отпускать его руку.

Пока мы шли мимо гаражей, все время сжимала его пальцы, а он в ответ сжимал мои и косился со снисходительно-покровительственной усмешкой.

Не бойся, Маш. Вон и дорога, уговаривал он, Ты где живешь кстати?

Я назвала адрес.

Ух-ты. Недалеко от меня совсем.

Я закатила глаза.

Мы учимся в одной школе, Симонов. Конечно, в одной районе и живем.

Какая ты умная, хохотнул он.

Я обычная. Это скорее ты тупишь.

Он не обиделся, опять рассмеялся.

Заноза ты, Машка.

Угу, я не спорила, А еще у меня штаны с ароматом «Лукойл». Последний писк.

Симонов продолжал веселиться. Я продолжала дерзить. Мы болтали, как старые знакомые, не замолкая. С ним было так тепло. Правда, сразу похолодало, когда он отпустил мою руку. Я обняла себя за плечи, чуть дрожа от странного чувства потери и разочарования. Миша тут же заметил это.

Замерзла?

Не дожидаясь ответа, он снял свою джинсовую куртку, накинул на меня, а для верности еще и потер плечи.

Так лучше?

Намного. Спасибо.

Я попыталась улыбнуться так же добро и тепло, как он. Вряд ли получилось, но попытаться стоило. А то все рычу. Могу же быть милой. Я вообще милая. Просто как-то не задалось изначально.

Слишком быстро мы пришли к дому. Я закуталась в его огромную куртку, пытаясь сжаться в комок и нахохлиться, как ежик.

Не отдам, заявила я.

А если я замерзну насмерть?

А ты беги бегом.

Я умудрилась тихонька достать ключ из сумки, открыла домофон и скользнула в подъезд. Знала, что удрать не удастся. Но ведь я и не хотела.

Мишка поймал меня у почтовых ящиков, обнял, крепко прижал к себе.

Попалась?

Попалась.

Я прижалась крепче, подняла руки, обняла за шею.

Нет. Это я попался, проговорил он, прижимая меня к стене.

А потом был поцелуй. Сначала яростный, неистовый. Мишины губы буквально смяли мои. Я растерялась, не зная, что делать, но очень скоро он понял, что погорячился.

Прости, пробормотал он отстраняясь, Совсем я что-то.

Я не дала ему договорить, сама поцеловала. Как смогла. Аккуратно, несмело коснулась его губ. Это было так сладко. Пьянило лучше любого вина. Вся кровь, что была в теле, ударила в голову. Щеки наверно стали алыми, но я игнорировала стыд, продолжая изучать его рот. Миша тихо охнул, сжал мою талию крепче, привлек к себе теснее. Он стал отвечать. Целовал теперь нежно, но умело. Не знаю, как я это поняла. Возможно, потому что это было очень приятно. Он то водил губами по моим, то посасывал их, иногда мимолетно касаясь языком. А потом поцелуй стал глубже. Я раскрыла губы, пуская его внутрь, позволяя найти свой язык, коснуться его. Отступила сразу, но он не настаивал. Снова вернулся к мои губам, чтобы чуть позже опять попроситься внутрь. И я пустила.

Не знаю, сколько времени прошло. Нас заставил прерваться перезвон домофона и открывающаяся дверь. Сосед с верхнего этажа пробежал мимо, обернулся на нас.

Привет, бросил мне кратко, ухмыляясь.

Привет, прохрипела я, зарываясь лицом Мишино плечо.

И захихикала, как дурочка, находя ситуацию отчего-то забавной. Миша в этот раз не понял юмора. Он убрал руки, аккуратно стянул с меня джинсовку.

Тебе домой надо, проговорил тихо, обреченно даже.

Но.

Я хотела сказать, что меня отпустили надолго и спешки нет, но он не дал продолжить.

Иди домой, Маш, обрубил Симонов, Спокойно ночи.

Он почти выбежал из подъезда, на ходу натягивая куртку. Я осталась стоять, открывая и закрывая рот, недоумевая. Я мечтала о таком первом поцелуе. Но дальше все пошло не по сценарию из моих девичьих грез.

* Воллболл, WB (wall-balls) броски мяча в стену на определенную высоту

Глава 4 Врать плохо

Маша стояла посреди прихожей, всем своим видом изображая картину Репина «Не ждали». Она хлопала глазами так часто, что Мишка сам заморгал. Выглядела хозяйка дома очень миленько. Кроткие шорты и длинные, выше колена, гольфы. Или гетры. Мишка не очень разбирался во всем этом чулочно-носочном, девчачьем трикотаже. А вот в ногах девичьих разбирался очень даже неплохо. У Машки они были красивые. Может чуть тонковаты на его вкус, но это можно было легко поправить тренировками. И лукавила девчонка, когда говорила, что не приседает ни с чем тяжелее грифа. Квадрицепс у нее был. Хороший такой, рабочий квадрик. Даже на глаз Мишка прикинул, что она легко присядет с шестьюдесятью килограммами. Возможно, и фронтально.*

Пока он ее бессовестно разглядывал, Маша немного пришла в себя, обрела дар речи, чтобы задать сакраментальный вопрос.

Ты откуда тут взялся?

Приехал, просто ответил Миша, разуваясь.

Я тебя не звала.

Дождешься от тебя, заворчал он, снимая куртку, вешая на крючок возле Машиного пальто.

Как бы между прочим отметил, что вещи присутствуют только женские, а значит скорее всего живет одна. Бойфренд все бы еще больше запутал. Миша понадеялся, что такового нет не только в Машином жилище, но и в жизни.

Пресекая ее попытки устроить разнос, Миша заговорил сам. Спокойно, уверенно, убедительно.

Понимаю твое возмущение, Мария, но у нас сейчас нет времени на это. Давай постараемся унять твои гормоны и спокойно поговорить. Это ведь нас обоих касается.

Что касается? она словно не понимала, Зачем ты приехал?

Как зачем? Миша начал злиться, Хотел увидеться нормально. По телефону такие вещи не обсуждают.

Да какие вещи, Миш?

Ребенок, беременность, врачи, узи Что еще там? Анализы? И вообще, мы будем родителями. Разве это не повод мне тебя навестить?

Ответом ему был сначала смешок, а потом нервный, переходящий в истеричный смех.

Миш, я Я не захлебывалась Маша икотой и хохотом, не в силах прекратить, Не будет у нас никакого ребенка.

Аборт? Ты аборт сделала? тут же озвучил первую мысль Миша.

Неееееет, Маша продолжала всхлипывать, Не было никакой беременности. Я пошутила.

Что? теперь пришла очередь Симонова выкатывать глаза из орбит, Ты ЧТО?

Он повысил голос на последнем слове. Машу его крик словно отрезвил. Она последний раз шмыгнула, утерла слезы, вздернула нос.

А ты и примчался сразу, усмехнулась зло, Вот уж не думала, что поведешься так легко.

Миша сделал два шага вперед, схватил ее за плечи, хорошенько встряхнул.

Это неправда. Скажи, что врешь.

Наврала, что беременна. Сейчас не вру.

МАША! рявкнул Симонов, снова встряхнув ее сильнее прежнего, Разве так можно?

А почему нет? дерзко отвечала она, Тебе же можно подождать месяц после перепихона и только потом объявляться с тупыми вопросами.

Я начал Мишка, но не нашел слов, только повторил опять, Я.

Головка от патефона «Заря». Перетрухал, да? А вдруг залетела эта дуреха и не сделала аборт? Лучше ведь проконтролировать, да?

Нет, господи, нет, оправдывался он, продолжая трясти ее для убедительности, словно куклу, Все не так.

А выглядит именно так. Ты, Симонов, выглядишь последим слизняком. Впрочем ты всегда им и был.

Замолчи, процедил он сквозь зубы, сильнее сжимая девичьи плечи.

Правда глаза колет? Вон отсюда! Проваливай назад в свою Москву. Мудак!

Последнее слово Маша буквально выплюнула ему в лицо. С таким удовольствием и злостью, что Мишка вскипел. Он мог, наверно, сунуть ее головой под холодную воду, чтобы остыла, а потом популярно и спокойно объяснить, как Маша неправа. Ну или частично неправа. Но он не нашел сил. Хладнокровие в кои то веки отказало ему.

Миша просто поцеловал ее. Прижал к себе покрепче и впился в ядовитые губы поцелуем. Она, конечно, попыталась вырваться, врезала ему в грудь кулаком, но на этом и успокоилась. Маша перестала дергаться, раскрыла губы, встретила его язык своим, так яростно и неистово, словно ждала этого всю жизнь. Миша не сдержал гортанного стона. Он прижал Машу к стене, понимая, что одними поцелуями вряд ли ограничится. Кровь забурлила, будя животные рефлексы и первобытные потребности.

Что ж ты за ведьма, прорычал Симонов, целуя ее шею, расстегивая пуговки на вытянутой домашней кофточке.

Сам козел, не сталась в долгу Маша, но повернула голову, чтобы ему было удобнее водить языком от уха к ключице.

Хочу тебя, продолжал признания Мишка, с трудом отрываясь от горячей, уже чуть влажной кожи.

Избавившись от кофточки, он с удовольствием обнаружил отсутствие лифчика. В туалете «ДжедайКроссфит» не успел ее даже раздеть. А вот сейчас с удовольствием осматривал груди, плечи, плоский живот с еле заметными выпуклостями кубиков. Несколько раз провел ладонями от Машиной шеи до резинки шорт. Ему нравилось трогать ее, прикасаться. Даже голова немного закружилась. Лекарство от этого недуга он решил поискать у Маши в трусиках.

Она вскрикнула, когда он коснулся ее там, но опять была не против. Вцепившись в Симонова мертвой хваткой, Маша буквально повисла на нем. Для верности еще и ногу закинула ему на бедро и тихо поскуливала от невероятных ощущений, который дарили его пальцы. Но ее счастье не было долгим. Очень скоро Миша убрал руку, быстро расстегнул джинсы.

Не могу хочу тебя, заноза, снова признался он. Вроде как извиняясь.

Маша ухватилась покрепче, помня, как все было интенсивно в прошлый раз. Миша не разочаровал. Он снова торопился, был почти грубым. Но так сладко прижимал губы к ее щекам, векам, касался поцелуями виска, лба, что Маша принимала неистовство с радостью. Даже с какой-то гордостью. Второй раз ведь довела человека.

Уже закончив, он долго стоял, не отпуская ее. Маша попыталась опустить ногу, но Мишка промычал что-то недовольно. Вроде попросил не шевелиться. Она послушалась. Благо тренировки позволяли достаточно долго сохранять статическое положение. Cлушать Мишкино дыхание было приятно. Он не сразу смог его выровнять. Видимо поэтому и нуждался в паузе.

Я я опять в тебя, зашептал он Маше в ухо, не смея поднять глаз и встретиться взглядом.

Она уже пришла в себя, поэтому ответила в своем духе:

Я таблетки пью, чудо. Это вы мужики безмозглые: сунул-вынул-все дела.

Ммм, неопределенно замычал Симонов.

Он еще решал, должен ли обидеться, возмутиться или покивать, как Маша заявила:

Ты как хочешь, а я иду в душ.

Тут уж Мишка долго не думал.

Я тоже хочу в душ, обнаглел и улыбнулся, с тобой.

Больше ничего не хочешь? закатила она глаза.

Еще поесть, но это подождет.

Маша только ехидно хмыкнула. Симонов посчитал, что отсутствие посыла знак согласия. Не ошибся. Он галантно помог даме забраться в ванну, придержав за локоть. Правда снова нарвался на снисходительно колкий взгляд, но его опять же не гнали. Это плюс.

Пристроившись сзади Маши под струями душа, он какое то время просто стоял, наслаждаясь теплой водой. Она тоже не двигалась. Лишь подняла голову, подставляя лицо, словно летнему дождю. Миша вспомнил, что у него есть руки и решил, что зря они висят вдоль тела без дела. Он положил ладони на Машины плечи, потер, привлек к себе. Она прижалась спиной к его груди, откинув голову назад. Было в этом что-то доверчивое, наивное. Словно он был стеной, а она былинкой на ветру. И только он мог защитить ее, не дать улететь в черную даль.

Мишка потерся щекой о мокрые волосы Маши, скользнул рукой вверх, обхватывая пальцами шею. Она была такой тонкой, хрупкой, маленькой. Его большая мозолистая ладонь лежала громоздким ожерельем. Надави он чуть сильнее, придушил бы легко. Но рука словно знала, как сильно можно сжать. Миша чувствовал ее комфорт, рассчитывал силу. Сам не знал, почему, но был уверен, что не сможет сделать этой девочке больно. Словно он знал ее всю жизнь. Словно всю жизнь изучал ее тело.

Его вторая рука обхватила грудь Маши. Ей богу, он хотел просто помыться, но ее близость, нагота, податливость и гипнотический шум воды поменяли планы. Оказалось, что Маша не против. Она тихо постанывала, отзываясь на его ласки. Мишка полагал, что на втором раунде сможет нечто большее, чем сомнительный подвиг в туалете и в прихожей. Но куда там. Очень скоро выдержка его покинула. Потребность оказаться внутри была столь острой, что все в паху заныло. Он надавил Маше на спину, безмолвно прося наклониться. Она снова послушалась, уперлась руками в стену, прогнулась.

И снова все кончилось слишком быстро. Он ощущал ее так остро, почти болезненно. Хотел сдержаться, но не нашел сил. В этот раз Симонов был уверен на все сто, что кончил только он. И начал подозревать, что и до этого играл в одни ворота.

Чтобы хоть как-то загладить вину, он потянулся рукой вниз. Маша шлепнула его по пальцам.

Может, мы уже помоемся?

Стоит попробовать, хохотнул Мишка.

Маша протянула ему цветочный гель со злорадной усмешкой. Симонов принял его без брезгливости. Он частенько пользовался Алискиным, почти привык пахнуть розами или клубникой какой-нибудь. Что ему станется от аромата альпийских полевых цветов.

Спинку потереть? услужливо предложил он Маше.

Обойдусь, бросила она через плечо.

Но Мишка все равно забрал у нее губку и прошелся несколько раз по спине. Маше ничего не осталось, как оказать услугу в ответ. Она всплеснула руками, покрутила пальцем, веля ему повернуться, смыла губку, добавила еще геля. Ей пришлось попотеть, чтобы хорошенько отдраить Мишкину широкую спину.

Вернувшись под душ, оба задумчиво водили пальцами по телам друг друга, провожая мыльную пену. В одночасье стало как-то неловко. Мишка вылез первым, снова подал Маше руку.

Поехали поедим куда-нибудь. В центре вроде была уютная пиццерия.

Маша скривила лицо, заныла.

Волосы сушить, укладывать, краситься перечисляла она.

Зачем? не понял Миша.

Затем, что на улице зима. Как с мокрой головой?

Симонов оценил Машины волосы до поясницы, скептически приподнял бровь.

Тебе сушиться сто лет, даже феном.

Укладываться, Миш. Краситься, напомнила она пункты в списки для выхода из дома.

Зачем? повторил он вопрос.

Затем, что мне почти тридцать. Не девочка уже. Чего людей пугать.

Симонов не сдержался:

Дурында ты, Машка.

Он оглядел ее лицо, на котором не нашел ни одной морщинки. Может совсем чуть-чуть в уголках глаз, но они ему даже нравились.

Ты сейчас очень красивая, честно признался он.

Это потому что я голая, нашлась Крылова.

Она кое-как вытерлась, отдала Мишке полотенце и пошлепала босыми ногами в прихожую, чтобы подобрать и надеть наспех сброшенную одежду.

Симонов промокнул кожу влажным полотенцем, поспешил за Машей.

Голая ты вообще бесподобна, подтвердил он, Боюсь, если увижу тебя без одежды на кольцах, то упаду на колени и начну молиться прекрасной богине.

Не бойся, фыркнула Маша, не увидишь.

Ну ты не зарекайся. И давай уже пошевеливайся со своей косметикой и укладкой, если это так уж необходимо. Я правда есть хочу, снова вернулся к вопросу питания Мишка.

Но Маша не разделила его печали, даже не посочувствовала. Наоборот, выпустила иглы.

Никуда я с тобой не поеду, ощетинилась Крылова, К жене возвращайся. Пусть она и кормит.

Мишка аж крякнул от такого занятного посыла.

Я не женат, Маш, признался он проникновенно, И никогда не был.

Ой, ну к подружке. Ты же с ней живешь считай жена. Кого сейчас волнуют паспортные штампы.

Тебя, похоже, подколол Симонов.

Если б волновали, я бы тебе не дала.

Логично.

Давай, Миш, проваливай, подгоняла она его, неуютно переминаясь с ноги на ногу.

Но он и не думал слушаться, подошел к Маше вплотную, почти впечатывая ее в стену, возле которой недавно отлюбил.

Нет у меня девушки, Маш, снова честно признался.

Не ври.

Не вру.

Еще скажи, что не было, когда мы в Джедай приезжали. Мне Ви все рассказала.

Миша выдохнул раздраженно, процедил сквозь зубы:

Трепушка размалеванная.

А Маша продолжала убивать его фактами, даже уперлась ладонью в грудь, чтобы немного увеличить между ними расстояние. Для убедительности и трезвости мыслей.

Ты и с этой размалеванной тоже спал. Брось, Миш. Не надо тут изображать праведника. Тебе не идет.

Ох, все ты знаешь, девочка.

Предпочла бы не знать, но как-то так вышло.

Понятно, кивнул Симонов, накрывая ее ладонь своей, Было у нас с Ви. Так давно, что почти уже и не помню. А Алиса.

Ах, да. Алиса, прокривлялась Маша, изображая с придыханием его доверительные интонации, Так что же с ней?

Мы расстались в тот самый день, когда ты приезжала.

Ох, надеюсь, не из-за меня. Право, не стоило, Миш, продолжала она паясничать.

Отчасти, Миша решил быть честным, Я пришел домой и рассказал ей.

Ой, дурак, присвистнула Маша.

Симонов подумал и решил, что вряд ли прорвется сквозь ее скепсис и цинизм, поэтому решил воспользоваться оружием помощнее вызвать жалость.

Знаешь, после того, как она мне изменила с Глебом, все к этому и шло. Давно нужно было прекращать.

Она? С Глебом? Маша даже чуть взвизгнула от удивления, С Геллером?

С ним, кивнул Мишка.

Он же твой лучший друг.

Был. Ладно, Маш, забудь, он сделал шаг назад, позволяя ей вдохнуть полной грудью.

Маша снова переступила с ноги на ногу, посмотрела на него исподлобья.

Ладно, повторила она, словно соглашаясь.

Что ладно? уточнил Симонов.

Накормлю тебя, раз уж жены нет.

Она прошла на кухню. Мишка расплылся в улыбке и отправился следом. В общем, именно на это он и рассчитывал. Как бы ни любил пиццу, а домашняя еда всегда вкуснее. К тому же им с Машей требовалось о многом поговорить. Вернее, Симонов имел многое ей сказать.

Он присел на табуретку, наблюдая, как хозяйка вынимает из холодильника кастрюли-сковородки. Хотелось проникнуться уютом теплых тонов кухни, но в этот момент на Мишку накатило осознание, что Маша ему соврала. Она не беременна. Не будет никакого ребенка. Родителями они соответственно тоже не станут. Переваривание этой мысли вопреки Машиным прогнозам вызвало не облегчение, а странное чувство потери. Мишка успел проникнуться идеей отцовства и оказалось неожиданно больно отпускать волнительное предвкушение большого события в его жизни.

Изысканной кухней не владею. Ешь, что есть.

С этими словами Маша продемонстрировала тарелку с картофельным пюре и котлетой. Мишка кивнул, и она поставила еду разогреваться в микроволновку.

Печально. А я думал эскарго или фуа гра отведать.

Не завезли сегодня в гастроном. А то бы обязательно, фыркнула Маша в ответ.

Пискнул звоночек, и перед Мишей выросла тарелка с доброй порцией еды. Пахло вкусно, но он поморщился, отодвинул.

Зачем ты мне наврала? выпалил он, сверля Машу пронзительным взглядом.

Что? не поняла она.

Про ребенка, Маш. Это было жестоко.

Она сверкнула глазами, прищурилась.

Серьезно? Ты вот прямо серьезно сейчас говоришь?

Да. Такими вещами не шутят.

Невероятно, Симонов! Ты умудрился поинтересоваться моими делами аккурат через месяц. А вдруг она залетела? А вдруг не сделала аборт? Потом еще алименты платить, да? кричала на него Маша, Потрясающий цинизм, Миш. Хочешь знать, почему я наврала? Потому что меня выбесило твое идиотское сообщение. Как дела? Мать твою! Ну ты нормальный сам?

Нормальный, буркнул Симонов.

А повел себя, как дебил, честное слово.

Согласен, неохотно подтвердил Миша, продолжая признаваться свои ошибки, Если честно, я не подумал сразу о беременности. Это все так неожиданно произошло. Я я ведь не каждый день девчонок в туалете трахаю.

Правда? Через день что ли? ввернула она.

Ты первая.

Ох, ну с почином.

Перестань. Я не любитель всего этого экстрима. Еще и Алиска Рассказал ей, потом долго думал, почему мне не стыдно. Изменил же по факту.

Маша фыркнула.

Совестливый какой. Да все мужики гуляют. Подумаешь.

Ну я не гулял. Не в моих правилах.

Медаль себе на шею повесь.

Вместо гадостей, которые очень просились на язык, Миша выдохнул, сосчитал до пяти, спокойно произнес:

Я обрадовался, что ты беременна. Об аборте и не думал. Правда, Маш. Тугодум я, наверно. Долго доходит. Поэтому чертовски задела меня твоя шутка.

Его искренность, какая-то почти детская обида в голосе и взгляде растопили Машины ледяные стены. Она тоже шумно выпустила воздух через нос, проговорила:

Прости. Я разозлилась очень. Не думала, что ты так все воспримешь.

Плохо с тобой поступил. Ты имела право злиться. Обычно не веду себя так с девушками. Я не мерзавец.

Хочется верить, откликнулась она тихо, подвинула тарелку ближе, Поешь уже. Почти остыло.

Глава 5 Еда и прочие удовольствия

Миша не стал спорить, все свое внимание обратил на еду. Сам уже устал выяснять отношения, но какая-то странная сила заставляла его говорить, говорить и говорить. Он никогда не общался так с девчонками, предпочитал хохмить, шутить, редко бывал серьезным. Балагур и весельчак. Он привык быть таким.

С Машей же все пошло не по сценарию. Как-то сразу на них навалилось что-то тяжелое и темное. Словно в прошлом их связывал какой-то страшный или противный секрет. Мишка действительно ее не помнил, разве что тот фантомный запах бензина или ацетона Но вряд ли они угнали машину или сожгли чей-то труп. Такое не вдруг забудешь. Однако ощущения были похожие. Миша априори чувствовал себя виноватым. Вроде не обижалась на него Маша за Алису, вроде и за месячное молчание сняла грех, но Мишка все равно не мог расслабиться. Грудную клетку словно сдавило невидимыми ремнями.

Симонов жевал молча, изредка косясь на хозяйку дома. Она в свою очередь не прятала взгляд сидела и смотрела, как он ест. Миша старался быть аккуратным, хотя изголодавшийся организм побуждал смести пищу побыстрее. Но он сдерживался, изображая спокойствие и хорошие манеры.

Когда тарелка опустела, Маша моргнула, словно вышла из транса.

Чай? спросила она.

С удовольствием, разве он мог отказаться.

«Меня не гонят это плюс», подумал Мишка снова. Эта мысль немного успокоила. Он не хотел уходить. Совсем.

Маша поставила чайник на плиту, чашки на стол, высыпала на блюдце пакетики заварки и пристроила рядом плетеную корзинку с сахарным печеньем.

Сейчас вскипит, пообещала она, забрала пустую тарелку, чтобы помыть.

Миша повернул голову, чтобы рассмотреть спину хозяйки дома. Она казалась ему такой хрупкой, маленькой. Очередная волна стыда накрыла с головой. Как он мог что-то ей выговаривать, осуждать? Как осмелился предъявить претензии, когда сам наделал дел.

Ведомый все той же виной и легким флером эгоизма, Мишка поднялся, встал позади Маши, обнял.

Что ты делаешь? проговорила она тихо, Мешаешь ведь.

Симонов не отреагировал. Лишь прижался губами к почти белой коже шеи.

Сам помою, пробормотал он, не прекращая целовать.

Миша аккуратно забрал из ее рук тарелку, губку, занялся делом. Поглядывал на раковину, но не забывал о поцелуях, даже не думая отпустить Машу или отстраниться.

Когда тарелка и вилка были отмыты, Симонов позволил ей повернуться лицом. Маша хотела что-то сказать, но он не дал, закрыл ее рот поцелуем. Нежным, глубоким, чувственным. Именно таким, каким должен быть первый поцелуй с девушкой, которая нравится. Разумеется, ему сразу захотелось большего: сжать ее волосы в кулаке, избавиться от одежды, усадить на столешницу Но Миша изо всех сил давил на тормоз, понимая, что уже много раз превысил скорость. Это было так ему не свойственно. Так странно и интенсивно. Он ведь ждал чертову вечность с Алисой. И вообще никогда не был повернут на сексе. А с Машкой все летело к чертям. Миша бесился от этого, желая быть собой, а не одержимым маньяком. Потому что именно Маша заслуживала всего того, что он мог дать. Только теперь поди докажи, что он именно тот, кто ей нужен.

Почему-то Мишка был уверен, что он ей нужен. А еще в нем с каждой минутой крепло понимание, что сам он нуждается в Маше.

Можно у тебя на ночь останусь?

Он давно хотел напроситься, но не знал, как лучше сказать. Маша тихо засмеялась. Она подняла руки, обнимая Мишу за шею. Ее улыбка озарила лицо каким-то волшебным светом. Симонов заулыбался в ответ, млея.

Ты такой наглец. Накорми, в баньке попарь, спать уложи. Я тебе Баба-Яга что ли?

Ты лучше. Да и с очередностью мы немного напутали. Сначала мылись, потом есть пошли, нашелся он.

Что это меняет?

Хотя бы то, что ты точно не Баба-Яга.

Ох, спасибо, Симонов. Успокоил.

На плите засвистел чайник, и Маша поспешила выбраться из медвежьих объятий, чтобы разлить по чашкам кипяток. Они снова присели за стол, изображая культурных людей. Ели печенье, пили чай, вели светскую беседу, в ходе которой Мишка снова стал напрашиваться на постой.

Езжай домой, Миш, в очередной раз послала его Мария, Зачем тебе вообще оставаться в Туле?

Я обещал в «ТТ» завтра утром тренировку провести.

Она тут же встрепенулась, напряглась, сверкнула глазами.

Ах, вот почему ты примчался начала кипятиться Маша.

Нет, тут же обрубил Симонов, Я ехал к тебе, но адреса не знал. Вот и пришлось заложить твоему боссу свой талант в обмен на информацию.

Что? взвизгнула Крылова, Ты Тульскому сказал, что я беременна?!!

Нет-нет, снова пришлось объясняться Мишке, Конечно, нет. Просто сказал, что ты мне нужна, что я тебя обидел. Он проникся, слава богу. А то пришлось бы, наверно да. Рассказал бы про беременность.

О, господи.

Маша уронила голову на стол, накрылась сверху руками, изображая домик. Миша едва разбирал, как она бормочет:

Это ужасно. Он же меня теперь изведет. Стыдоба какая.

Брось, Маш, перестань, уговаривал он ее, Я все на себя взял. Ничего не случится плохого.

Она не переставала. Симонову пришлось отодрать ее от стола и усадить к себе на колени. Он поглаживал ее по спине, крепко обнимая, говорил какие-то глупости, извинялся в сотый раз. А потом все эти утешительные ласки снова превратились в поцелуи. Губы притягивались, словно магниты. Едва расстояние между ними сокращалось, они начинали целоваться. Потом Маша снова ругалась, Мишка все признавал и опять целовал ее. Губы болели, голова кружилась. Он безумно хотел отнести ее в кровать, чтобы продолжить в горизонтальной плоскости, но не посмел. Что-то щелкнуло в голове рано, не сейчас. Словно он и так взял слишком много, не дав ничего взамен. Сейчас отдавал долг поцелуями, объятиями.

Маша очнулась, когда за окном горели звезды, а часы запрещали выгонять вон даже не очень желанного гостя. Но и праздника Мишке она не собиралась устраивать.

Раскладушки у меня нет, объявила она, спи тут, на диване.

Симонов оценил узкий кухонный диванчик, на котором даже его задница с трудом помещалась.

Или проваливай в Москву, резюмировала Маша, оценив страдание в его взгляде.

Тренировка же напомнил он.

Тогда в гостиницу.

Нет. У тебя, доблестно принял решение.

Окей.

Маша сходила в комнату, принесла чистое белье. Миша в это время прикидывал, не будет ли лучше постелить себе прямо на полу. Решил, что не лучше. Бросил подушку на диванчик, попытался улечься. Не понравилось.

Издевательство, пробормотал он.

Вдвоем на таком помещались, со страной улыбкой ответила Маша.

Она задержала взгляд на Мише, словно ждала от него каких-то важных слов, но на ум приходили одни ругательства.

Свежо преданье, буркнул он, стягивая джинсы с таким видом, словно собирался прыгнуть в прорубь.

Маша не стала досматривать его стриптиз, печально вздохнула и ушла в комнату.

Спокойной ночи, крикнула она через минуту, туша свет.

Ага, сварливо отозвался Симонов, скрипя диваном.

Это была пытка. Мишка пробовал на боку и на спине, свешивал ногу и руку, возился, словно его кусали, но заснуть не мог. Он старался изо всех сил, но слишком уж неудобная лежанка досталась. Наверно, прошло уже несколько часов. Глаза слипались, но тело ныло, не желая дать разуму отключиться.

Через какое-то время он провалился в забытье. Вроде и в сознании был, потому что старался удержать равновесие и не свалиться с узкого дивана, а вроде и сон видел. С Машей. Они были в гараже у Геллеров, пахло бензином. Мишка смотрел на девочку в светлых брюках, изо всех сил желая прижать к себе и никогда не отпускать, но.

Ладно вставай, услышал он приказной шепот.

Миша открыл глаза, с трудом различая в темноте Машин силуэт.

Дурацкая шутка была. Почти как про беременность, проговорила она, Пошли со мной на диван.

Сон, как рукой сняло. От радости, вставая, Мишка все-таки свалился. Маша хихикнула, но протянула ему руку. Не только, чтобы помочь подняться, но и провести в комнату.

Улегшись на разобранный диван, Мишка заскулил от удовольствия.

Машуль, ты святая, прошептал он, притягивая ее к себе.

Об этом мы не договаривались, огрызнулась она.

Ничего не знаю. Обнимашки идут в комплекте.

Уф, фыркнула Маша, но вырываться и протестовать не стала, Странный ты. Нет бы развалиться после кухонной лавки, все равно жмешься.

Нравишься ты мне.

Ой скептически.

Миша придвинул ее попу к своему паху, чтобы доказать правдивость слов.

Спи, неугомонный, Маша поверила.

Ты сама чего не спала?

Совесть заела.

Повезло мне.

А мне нет.

Они замолчали. Миша хоть и устроился очень удобно и уютно, растерял весь сон. Он ласково поглаживал Машу, слушая ее дыхание. Руки изучили шелковые пижамные шортики и такой же топ. Тихий стон обрадовал его сильнее, чем ровное дыхание сна.

Миш, на работу же завтра. Вставать рано.

Он игнорировал ее вопрос, но задал свой.

Тебе хорошо со мной?

Было бы плохо, ты бы сейчас ехал домой.

Во время близости, уточнил Миша, проталкивая руку под топ, чтобы погладить живот и грудь.

Миш Маша снова захлебнулась воздухом.

Скажи. Честно.

Мне хорошо, ей не было смысла врать.

Но не настолько, да?

Он продолжал дразнить грудь, добавив еще и легкие касания губ к спине, плечам, шее.

Маша с трудом, но поняла о чем он.

Оргазма не было, честно призналась она.

Прости.

За что?

Что не было.

Брось. Зато весело.

Он хмыкнул.

Та еще смехопанорама. Давай для разнообразия попробуем развеселить тебя.

Ладонь скользнула в шортики, нашла горячую влагу. Его давно ждали там.

Не надо, Маша начала отодвигаться, слабо протестуя, Уже поздно.

Уснешь потом, как пристреленная. Обещаю. Дай мне пять минут.

Не дожидаясь ее согласия, перекатил на спину, сам навис сверху, чтобы целовать губы, щеки, шею, продолжая поглаживать, ласкать.

Маша металась на подушках, искала его губы, цеплялась за плечи. Мишка не засекал, но кажется справился даже быстрее заявленного времени. Вздрагивая, она сжимала его ладонь между бедер так крепко, что стало почти больно. Он терпел и ликовал. Потрясающее самоудовлетворение и лёгкость заполнили душу. Первобытные рефлексы велели стащить с Маши шорты и взять. Вряд ли она была бы против. Но Миша сдержался. Слишком много раз за столь малое время он не сдерживался с ней. Ни к чему хорошему это не привело. А он хотел много хорошего с Машей. Сам еще не понимал к чему это желание и зачем.

Получив в награду глубокий сладкий поцелуй, Симонов снова уложил Машу на бок, пристроился к ней ложкой, потерся носом о волосы.

Пойдем завтра ко мне на тренировку.

В семь? сонно промямлила Маша, Это жесть.

Пойдём-пойдем. Будет весело, неуклюже уговаривал он.

Ну раз весело зевнула, ладно.

Круто.

Мишка уткнулся ей в волосы и провалился в сон.

Будильник пел где-то вдалеке, ненавязчиво, мелодично. Миша не сразу вспомнил, что оставил телефон на кухне. Однако не забыл, что сам спал с Машей. Она лежала на животе, перекинув через него руку, уткнувшись в подушку, сладко спала, не реагируя на песни с кухни. Миша поцеловал ее в щеку, погладил по спине, зашептал:

Мааааш, встаем.

Будильник не звонил. Сколько времени? сонно отозвалась она.

Пять тридцать.

Ты сдурел? Мне к девяти на работу.

Мне-то к семи, Мишка не преминул напомнить, Ты обещала, что пойдешь на тренировку.

Я была пьяна.

Возможно. От чувств.

От каких еще чувств?

Которые я в тебе бужу. Нежность, трепет, желание.

Сейчас во мне просыпается желание заехать тебе по лицу, Мишань.

Он тихо засмеялся.

Ладно, поспи еще, милостиво разрешил, прикрыв одеялом.

Маша не стала спорить, свернулась калачиком, укрывшись до самого носа.

Сам Симонов пошел на кухню. Благодаря Алисе привык, что кофе стынет и завтрак накрыт, но еще не забыл, как готовить. Отыскав у Маши на крупяной полке пачку быстрой овсянки, он поставил кастрюльку на плиту, рядом пристроил кипятиться чайник. Приличного кофе не нашёл, но был согласен и на растворимый. Пока все воды грелись, сгонял в ванную: умылся и почистил пальцем зубы.

Маша не спала. Ей очень хотелось, но само присутствие Миши в доме, а уж тем более его хлопоты на кухне, не позволяли отключиться на сладкие минуты перед подъемом. Она лежала и слушала, как он гремит посудой, журчит водой в ванной, сплёвывает пасту. Вернувшись на кухню, Симонов первым делом залил кипятком кофе. Маша поняла это по запаху, который сразу пробрался в комнату, окончательно разбудив. Она закрыла глаза, услышав, что он идет к ней.

Просыпайся, девочка. Пора, нежно, но очень уверенно проговорил Миша, снова целуя ее лицо, Твой кофе ждет. Завтрак почти готов.

Маша села в кровати, протянула руки к горячей чашке.

Я добавил молока и сахара. Полагаю, ты не сидишь на диете.

Не страдаю лишним весом, хрипло ответила Маша.

Она глотнула, снова прикрыла глаза, но уже от удовольствия.

Ммм, спасибо, Миш.

Мне не сложно.

Он залез к ней под одеяло со своей чашкой. Нашел прохладными ногами ее теплые ступни, прижал греясь. Маша захихикала отстраняясь.

Как спала? поинтересовался он.

Как пристреленная.

Я же говорил, самодовольно подмигнул Симонов.

Он сделал большой глоток, стал выбираться из кровати.

Не сиди долго, поторопил он хозяйку дома, Завтрак готов уже.

Расчесывая волосы пальцами, Маша вошла на кухню. Мишка не обманул. На столе дымились две тарелки с овсянкой.

Ты нашел овес? подозрительно уточнила Маша.

Нашел, кивнул в ответ утренний повар, А что?

Он там года два гниет. Я его терпеть не могу.

Зачем же покупала?

Не помню уже.

Ну не знал.

Маша присела за стол, опустила ложку в кашу, зачерпнула, подула, осторожно попробовала.

Вкусно, оценила она.

Стандартный рецепт: овес, молоко, мед, изюм довести до кипения, дать постоять.

Ты просто клад, а не мужик, Симонов. Или у вас качков это норма?

Сама ты качок, огрызнулся Мишка.

Как все кроссфиттеры он относился к посетителям тренажерного зала и билдерам с легким предубеждением и брезгливостью. Маша об этом знала, конечно, поэтому и дразнила.

Заноза ты Машка. Редкостная, надулся он, Мне же приятное сделать хотелось.

Так молодец, пожала плечами Крылова, Кофе в постель, кашка горячая вкусная. Я тронута.

Хвалишь, а такое чувство, что издеваешься.

Экий ты мнительный, Миш. Как девочка. Вам качкам это не к лицу.

Он надул щеки, чтобы фыркнуть на нее, но сдулся, понимая, что вряд ли одержит победу в этой словесной перепалке.

Ешь давай и поедем, скомандовал Симонов и усиленно заработал ложкой.

Он, конечно, закончил с кашей первым, встал, чтобы помыть посуду. Маша собиралась сполоснуть свою тарелку, но он забрал, кивнув в сторону ванной комнаты.

Умывайся, одевайся. Скоро выходим.

Хорошо, она слегка опешила, но послушалась.

Миша засчитал себе очко. Краткие, четкие указания с Машей работали лучше витиеватых бесед на пространные темы. Он сразу понял, что на тренировке с ней будет легко.

Управившись с посудой, Симонов натянул толстовку, провел рукой по волосам, причесываясь. Слава богу, в машине валялась сумка со спортивной одеждой и кроссовками. Иначе вести урок пришлось бы в носках, трусах и бахилах. Выглянул в окно машина была на месте. Посмотрев на часы, Миша понял, что почти опаздывает. Он пошел в ванную, чтобы поторопить Машу, и буквально замер у двери. Одной рукой она приглаживала непослушный локон на лбу, а второй выкладывала из объемной косметички на полочку тюбик за тюбиком. Среди них Симонов опознал тональный крем, тушь, пудру. Остальной хлам он мог бы угадать, наверно, но вряд ли с первого раза.

Маш, ты прикалываешься? вскипел он моментально, едва пришел в себя.

Чего? она очень натурально удивилась, округлив глаза.

Это что за палитра художника Цветика? Миша ткнул пальцем в полку.

Мне работать потом весь день. Не страшком же сидеть.

Симонов скрипнул зубами, призвал на помощь терпение, объяснил популярно и как можно более спокойным голосом.

Весь твой марафет потечет через пять минут. Какой смысл? Примешь душ после тренировки, уложишься-накрасишь. Бери все с собой и поехали.

Чего это он потечет? Машка подбоченилась, как воинственный мышонок.

Потому что со мной все текут.

Поняв, какую меткую двусмысленность ляпнул, Мишка довольно оскалился.

Ресницы накрашу, уперлась Маша, закатывая глаза на его бахвальство.

Ладно, он не возражал, только проницательно добавил, Сразу форму спортивную надевай. Я машину прогрею, не замерзнешь.

Ладно, почти не огрызнулась.

Симонов оделся и вышел во двор. Как и обещал, завел мотор, крутнул на максимум печку, пока чистил стекла от инея, не успел замерзнуть, но успел психануть. Пришлось набрать Машу и еще раз поторопить. Через минуту она вышла из подъезда с объемной сумкой через плечо. Миша мигнул фарами, чтобы она узнала машину.

Не дав ему разразиться тирадой о женских привычках, проговорила быстро:

Не психуй. Тут ехать пять минут. Город пустой. Успеваем.

Миша сузил глаза, решая, стоит ли вставить пять копеек для порядка.

Поехали уже, снова прервала его сомнения Маша.

Он чуть раздраженно причмокнул губами и стал выезжать со двора.

Глава 6 Планы и обещания

Маша оказалась права. Они добрались быстро и в срок. Даже чуть раньше. Мишка сразу пошел в раздевалку, где встретил Женьку Гутова, главного теренера «ТТ». Они обнялись. Симонов быстро переоделся, вышел в зал и замер. Там уже разминались клиенты клуба. На первый взгляд было человек десять-двенадцать. Для крошечного «ТТ» почти толпа.

Да-да, все твои, подтвердил Гутов, выходя следом за Мишкой в зал.

У вас всегда так в понедельник утром? Перерожденцы?

А? Женька не понял юмора.

Новую жизнь с понедельника начинают? уточнил Миша термин.

Не, это Тоха вчера кипиш устроил, всех на уши поднял, велел быть. Сам Симонов же приехал тяжелку провести.

Я прям готов зазнаться.

Потом. После трены.

Гутов хлопнул Мишаню по спине и сам пошел в зону тяжелой атлетики, чтобы присоединиться к страждущим. Симонов поплелся следом, стараясь настроиться на рабочий лад. Он сразу увидел, что Маша тоже в зале. Она вращала плечами, делала наклоны, приседала, разминаясь по-быстрому. Возле нее стоял какой-то мужик в красных шортах, что-то говорил. Мишка насторожился, но решил, что это подождет.

Всем доброе утро. Меня зовут Михаил Симонов, поздоровался и представился Миша, Я тренер клуба «ДжедайКроссфит» города Москвы, сегодня проведу занятие по тяжелой атлетике.

Аминь, выкрикнул Женька.

Все засмеялись. Миша тоже хохотнул.

Ага, с богом. Над чем хотите поработать, атлеты?

Народ тут же притих. Что-то невнятно бормотали, пока тот самый мужик в красных шортах, который терся возле Маши, не крикнул громко:

Рывок.

Да, Мих, давай рывок. Он у всех проседает, поддержал Гутов.

У тебя так вообще ниже плинтуса, не сдержался от стеба Симонов, Ладно, орлы и милые птички, рывок одобряю. Красивый и сложный элемент. Берем все нулевые палки и начнем.

Гутов сразу бросился раздавать народу обучающие снаряды. И только «красные шорты» упрямо вцепились в гриф. Миша подошел к нему, тихо проговорил:

Не стоит. Успеешь и гриф взять и диски повесить.

Пф фыркнул тот, Легкотня.

Ну спорить не хотелось, занятие все скажет за него, Хозяин-барин.

Показывая исходные положения, Миша просил задерживаться в каждом на несколько секунд. Он знал, что даже с палкой удерживать эти позиции очень и очень непросто. Лихач с грифом потел и тихо поскуливал. Мишка понял, что он помрет, но не бросит свою ношу. Девочки же смотрят. Да и перед мужиками не хочется выглядеть слабаком. Пришлось самому принести палку, забрать гриф.

Мне понадобится, подмигнул он, как бы оправдывая своего подопечного.

В ответ получил благодарный взгляд с тонной облегчения.

Ухмыляясь, Симонов вернулся в центр зала, разрешая перейти к протяжкам и прочим подводящим упражнениям. Только после этого распорядился брать грифы и пробовать постепенно наращивать нагрузку.

Миша старался подойти к каждому: поправлял, подбадривал. Вроде это была обычная тренировка, но все же на Машу он смотрел чаше и внимательнее.

Нос не задирай, спинку прогни получше, провел рукой вдоль позвоночника. С другими девушками себе такого никогда не позволял. А Машку хотелось трогать. Словно пытался надышаться перед смертью. Вернее, перед отъездом. Но обязанности звали его, и Миша убежал к тому самому мужику в красном, чтобы объяснить, как лучше принять исходное положение.

В конце тренировки народ расслабился. Только самые упорные продолжали рвать штанги. Маша установила личный рекорд и успокоилась. Миша сам посоветовал ей не гнаться за цифрами, а оттачивать технику. Довольная, она разбирала свою штангу, Мишка поторопился помочь и еще раз похвалить.

Не думала выступать? оригинально начал он, немного углубиться и вполне сможешь конкурировать в scaled-категории.

Отстань, Миш. Куда мне? Я старая.

Симонов расхохотался.

Я древнее тебя, но меня это не пугает.

Ты отмороженный.

Ну да.

Он сгреб за раз все ее блины и без труда повесил на стойку.

Серьезно, Маш. Давай я займусь твоим лифтингом и тяжелкой. На фоне блестящих навыков в гимнастике сделаю чемпионкой за полгода.

Отстань, снова махнула она рукой, но Миша и не думал. Пришлось шлепнуть его по груди за настырность. Не сильно, но внимание они привлекли. Флирт был очевиден.

Чего тот чувак в красных трусах нас так пялится? не сдержался Симонов. Он наклонился к Маше близко-близко, чтобы проговорить ей на ухо негромко, но чтобы она его услышала через грохот музыки.

Крылова хихикнула вместо ответа, пожала плечами.

Твой бывший? Миша и в этом решил не отставать.

Ты чего! возмутилась Маша, Нет, конечно.

Поклонник?

Нет.

Но ты ему нравишься.

Надеюсь.

Он ревнует?

Может ты ему нравишься, Мишк? снова хихикнула Маша, Может тебя он ревнует?

Ой, замолчи, бога ради. Гадость какая.

Теперь пришла очередь Миши махать руками, отгоняя ее бредовые предположения, как мерзкую муху.

Больше похоже, что он меня побьет, чем отымеет.

Не бойся, заступлюсь, смилостивилась Маша, Это брат мой.

Брат? Мишка вытаращил глаза, Какой еще брат?

Двоюродный.

А сразу не могла сказать?

Зачем?

Она лукаво подмигнула, махнула рукой и пошла к раздевалке. А Мишка еще десять минут смотрел, как брат Маши делает рывок. И даже сказать теперь боялся, что он плохо подрывает, так как помнил угрозы Тульского. Симонов не боялся получить по лицу, но совсем не хотелось портить отношения с этим типом заранее.

«Как будто жениться на ней собрался», отчитался сам себя он мысленно, но глаз с большого брата так и не отводил до самого конца тренировки.

Потом в раздевалке Гутов представил брата официально, назвав Ромой. Миша приветливо улыбнулся, заверяя, что ему приятно. Но сразу за приятностью от родственника последовал вопрос:

Ты Машу знаешь?

Мы учились в одной школе, брякнул Мишка.

О-о-о, ничего себе. Я думал, ты москвич.

Гастарбайтер он, как все, хохотнул Гутов.

Миша развел руками подтверждая.

А я смотрю, вы вроде, как близко знакомы, не унимался Рома.

Не близко на самом деле. Но мы не так давно в Джедае общались. Можно сказать заново подружились, продолжал отчаянно врать Симонов.

Понятно, Рома склонил голову, давая понять, что ничего ему непонятно.

Какие-то проблемы?

Симонов притомился от его пронзительного взгляда и недосказанности, поэтому ощетинился сам.

Без проблем, Миш. Просто она моя сестра, и я лично уговорил ее переехать сюда. Отвечаю как бы.

Ей тридцать лет, Ром. Она прекрасно сама за себя отвечает.

Эта реплика осталась без ответа. Роман забросил сумку на плечо, попрощался со всеми и вышел. Мишка же спокойно пошел в душ, помылся без спешки, переоделся, вышел в зал. Гутов уже готовился к следующему занятию. Вот он был Мишке благодарен без сомнений. Обнял его от души.

Спасибо, Медвед, классный трен. Ты крут. И переработать не боишься. Почти два часа занимались.

Мишка только рукой махнул.

Ерунда, Жень. Обращайтесь.

Обратимся по случаю, будь уверен. В Новый год.

А? не понял Миша.

Мы же все собираемся на Новый год к вам. Джедай пригласил.

Все?

Ну не все, конечно. Человек пять компания собралась. Ты не знал? Вчера в общем чате обсуждали.

Не был вчера в сети, честно признался Симонов.

Как будешь, почитай. Ну давай, мне пора.

Ага, мне тоже. Был рад.

Взаимно.

Они еще раз хлопнули ладонями и разошлись.

Гутов пошел в зал преподавать кроссфит, а Миша качнулся на пятках у двери на выход, развернулся и постучал в дверь напротив кабинет Тульского.

Открыто же, крикнула Маша.

Это хорошо, улыбнулся Симонов, заходя.

Я думала, ты уже уехал.

Она сидела за крохотным столиком, прячась за крохотным ноутбуком. Мишке это не помешало пройти чуть дальше порога, рассмотреть Машу хорошенько. Темные брюки, рубашка шелковая со строгим галстуком. Волосы забраны в хвост. Просто мечта руководителя и пошлая фантазия о сексе с секретаршей на столе. Миша не смог игнорировать ее деловой вид, уж очень аппетитно выглядела Маша, хотя всем видом своим показывала, что готова бежать от Симонова быстро и далеко. Наверно Мишка не смог бы внятно объяснить, по каким знакам прочел это ее желание. Возможно, он просто чувствовал ее страх. Именно страх. Чего она боялась не понятно. Они уже спали не раз. Он даже ночевал у нее и не убил, не обворовал, даже вроде не обидел. Это она постоянно метала в него словесные кинжалы.

Как я мог уехать, не попрощавшись? задал Мишка риторический вопрос.

Ответа ждать не стал, разумеется. Он потянул Машу за руку, заставляя подняться с кресла, заключил ее в свои объятия.

Уф, задушишь, Медведь, заворчала она, но попыток вырваться не предпринимала.

Скучать буду, шепнул ей на ухо Мишка, прижимая губы к нежной коже.

Миш, я же работаю, попыталась призвать Маша свой и его здравый смысл.

Я знаю, знаю, бормотал он, покрывая легкими поцелуями румяные щеки, Мне тоже ехать надо. Тренировка в два.

Но целовать не переставал. Обнимать тоже. Наоборот, сильнее прижимал к себе, а наткнувшись на Машины теплые губы своими, не смог отказаться от глубокого, медленного поцелуя.

Скоро новый год, Маша с туром, но отстранилась, У меня куча работы, отчеты.

Новый год, да! Миша вспомнил основную цель визита, Ты же приедешь в Джедай на Новый год.

А?

Ваши собираются в Москву, встречать новый год. К нам так однажды с Мурманска народ приезжал. Было весело.

О, я слышала, подтвердила Маша, Но как-то не тянет ночевать на матах. И вообще Не люблю я Москву.

Зачем на матах? Будешь у меня ночевать. Даже гостевая комната есть. Хотя вряд ли разрешу тебе там спать.

Ты такой радушный, усмехнулась Крылова.

Я-то? А как же. Вообще на каникулы приезжай. Погуляем по новогодней столице это красиво.

Не люблю я Москву, повторила Маша.

Ко мне приезжай тогда. Будем сидеть дома. Или лежать. Шторы задерну, ты той Москвы и не увидишь.

Маша хитро прищурилась.

А ты Новый год на Красной площади встречал?

Нет. С ума сошла? Туда не прорвешься. Если и отстоишь все очереди и контроли, то вымерзнешь. Надо оно?

Я хочу, уперлась Маша, Обещай, что сводишь Куранты послушать, тогда приеду.

Мишка выдохнул обреченно. Словно собирался подписать контракт на душу кровью. Но Маша была в его объятиях, улыбалась хитренько, смотрела с вызовом. Не мог он отказать ей. И себе в удовольствии заманить в гости.

Ладно, сдался он, Но ты же не любишь Москву.

Ну и что? Это же Красная площадь и Куранты.

Мишка закатил глаза, но спорить с потрясающей женской логикой не стал. Просто притянул к себе, чтобы снова зацеловать. И шептать сквози поцелуи:

Скучать буду. Еще две недели. Приезжай ко мне.

Ненавижу Москву.

Тогда я сам.

Работы много, Миш, конец года.

Он выдохнул и снова поцеловал, смиряясь, прощаясь.

Ух ты, раздалось сзади.

Маша тут же отпрыгнула, снова прячась в своем укромном рабочем углу от веселых глаз Тульского.

Антон. Доброе утро, промямлила она, облизывая губы.

У тебя так точно, Марья, хохотнул Тульский, Михалыч.

Они пожали руки.

Все прошло хорошо?

Тренировка? уточнил Миша, Да, отлично.

Смотрю и другие планы сбылись, продолжал издеваться Антон, Ромке не придется тебе морду бить?

Тох, ты Рому не впутывай. Хватит, что и ты по колено во все это влез, подала голос Крылова.

Маш, я не хотел. Это все он, оправдывался Антон и ткнул пальцем на Симонова.

Да-да, это все я, подтвердил Мишка, Рад был повидать, Тох.

Он снова протянул руку, теперь уже прощаясь.

Взаимно, принял рукопожатие Тульский.

Маш, позвоню, ага? уточнил на всякий случай.

У тебя есть мой номер? она скосилась на шефа, Ты ведь понимаешь, что это редкое свинство раздавать телефоны сотрудников.

Ой, Маш, прекращай. Свинство сосаться на рабочем месте. Хорошо еще, что я только поцелуи застал.

Да ты да я у Маши не хватало слов.

Мишка и Тульский захохотали.

Не злись, малыш, Симонов быстро чмокнул ее в губы, Я позвоню.

И быстро вышел, боясь, что будет сидеть тут и до обеда трепаться с Тульским, целоваться с Машкой. А в Москве его ждал Джедай и работа.

На выезде Миша взял себе кофе, зная, что обязательно устанет даже от не очень долгой дороги. Как ни странно, но напиток оказался очень даже сносным, в меру крепким. Обычно на периферии умельцы разбавляли. Да и в столице тоже. Нужно было знать места. Поэтому заправку под Тулой Миша сразу определил, как годное заведение.

Столица встретила пробками. Миша сто лет не был в час пик на МКАДЕ, и ему совсем не нравилось то, во что он вляпался. Благо выехал заранее.

Домой заскочить не успел. Заказал себе еды на адрес клуба, и она даже не успела к его появлению.

Ви, как всегда, стояла за стойкой, протирала стакан.

Солнце, сделай прот. Голодный как волк.

Да и выглядишь таким же мохнатым, не могла не отметить она Мишкину небритость, Дома не ночевал?

А что? Симонов хитро прищурился, уже зная, что задаст подруге трепку.

А то. С Алиской помирился? Обратно съедетесь?

Если я скажу да, ты разнесешь эту новость со скоростью света?

Миш, ты чего?

Ничего, Вилюш. Какого черта ты разболтала Маше про меня и Алису?

Она весьма натурально удивилась: брови взлетели вверх, глаза округлились.

Какой еще Маше?

Из Тулы.

Я знать ее не знаю.

Ну как же, ага. Хочешь сказать, когда она приезжала, ты не чесала языком о моей личной жизни.

Когда приезжала? Это месяц назад что ли?

Ну да.

Ну ты даешь, Миш, она выдохнула, Сто лет же прошло. Прям должна я помнить какую-то Машу.

Лучше запомни, душа моя. И еще запомни, что моя личная жизнь это не твое дело.

Да и ради бога!

Ви с хлопком поставила на столешницу стакан, надулась, отвернулась от Симонова. Тот тоже не горел желанием продолжать разговор, потягивал коктейль через трубочку, наслаждаясь хоть какой-то едой.

Минут через пятнадцать бармен не выдержала. Оны вышла из-за стойки, села рядом с Мишей.

Маша, которая с Тульским тут была? уточнила Ви.

Да, Мишка кивнул.

Она про тебя что-то спросила. Я ей велела не раскатывать губу.

Симонов сдвинул брови.

Ви.

Миш, ну ты же с Алисой.

Я расстался с Алисой в тот же день.

Я же не знала.

Тебе и не надо знать, Ви. И болтать лишнего тоже. Зачем? Сложно промолчать?

Он знал, что сложно. Для Ви невыносимо молчать. Она та еще болтушка и сплетница. Миша всегда считал это почти милым в ее безбашенной натуре. Хоть что-то девчачье в ней было. Но сейчас эта дурная привычка вызывала лишь раздражение.

Просто я не хотела, чтобы она к тебе клеилась. Ты и Алиса И после Глеба не знаю, Миш. Я так надеялась, что у вас все сложится.

Не сложилось, буркнул Симонов.

Но сменил гнев на милость, читая на лице подруги настоящие переживания.

Чего ты зациклилась на нас, Вилюш? Всякое бывает. Подумаешь, разбежались.

Просто, она сжала губы, Просто хочу, чтобы ты был счастлив.

Я буду, пообещал Миша, Неужели ты в этом сомневаешься?

Ви не ответила, лишь опустила глаза, поморщилась.

Только не говори, что все еще паришься из-за нашего расставания, догадался он о причине ее мучений, нееее, Вилюш, заканчивай с этим. Сто лет прошло.

Я знаю, знаю, она снова скривила лицо, как будто ей было больно, Просто тебе нужна хорошая девчонка, Миш. Не такая, как я. Думала, Алиска Но Глеб.

Завязывай, Миша притянул ее к себе, чувствуя, что дело пахнет слезами раскаяния, Реветь еще вздумала. ПМС что ли? Или гормоны? Тест делала? Вдруг залетела?

Тьфу на тебя, Ви хлопнула его по груди, отстраняясь, Не каркай.

Она стерла слезы, поцеловала Мишку в щеку.

Люблю я тебя, Симонов. Родной ты мне. Найди уже девку приличную, а то нервов не хватает.

Ты хуже моей мамы, закатил глава Миша.

Глава 7 Новый год

Миша боялся верить до самого кануна, что Крылова его не прокатит. Он звонил ей, постоянно писал в Контакт и Вайбер, чтобы напомнить о себе и ее обещании. Маша отвечала. Сдержанно, но вроде доброжелательно. Лишь раз она сбросила его звонок, объяснив потом, что была в налоговой. Миша поверил, но бдительность не терял. Две недели до Нового года он буквально держал ее на невидимом поводке обещания.

Даже когда Тульская компания отзвонилась, что выехали всей бандой, Миша все равно не верил своему счастью. Только, когда Маша вошла вместе со всеми в зал, он облегченно выдохнул. Стоял и смотрел на нее с глупой улыбкой. Едва не проморгал момент, когда Джедай потянулся к Маше, чтобы галантно помочь избавиться от пальто. Мишка, как Флеш, подлетел, толкнул плечом начальника, который, мягко говоря, удивился.

Мих, ты чего? ошалел Джедай.

Сам, только и бросил Симонов, стягивая с Машиных плеч пальто, придвинулся к ней ближе, проговорил на ухо, Привет.

Привет, улыбнулась она, поворачиваясь, С Наступающим.

И тебя.

Симонов не заметил, как выкатил глаза Андрей, а потом обменялся взглядами с Ви. Та улыбнулась, давай понять, что ведущий тренер потерян для общественного веселья и будет весь вечер обхаживать даму.

Машины румяные щеки с мороза, взгляд с поволокой и аромат шампанского вскружили Мишке голову. Даже немного пожалел, что не может пить, потому что хотелось расслабиться и ловить кайф, а он словно лом проглотил. Так ждал ее, места себе не находил, а приехала и все, что может сказать это привет. Но Маша взяла инициативу на себя. Она весело рассказывала, как кони пели песни на всю электричку, наливали попутчикам и всучили бутылку шампанского тетке-контролёру. Правда Гутов уверял, что она не настучала на них дежурному полицейскому, потому что он зажал ее в тамбуре и поцеловал в засос.

Мишка смеялся, но как-то деланно и наиграно. Не очень ему хотелось, чтобы Маша прониклась компанейским весельем и осталась ночевать со своими в Джедае. Она была единственной девчонкой среди парней, а в новогоднюю ночь разные чудеса случаются. Даже с ним разок было. В школе и по пьяни, но.

Миша задумался на миг, но тут же отогнал эти воспоминания. Не было в них ничего хорошего. А вот в настоящем было. Была Маша и перспектива провести с ней ночь. На своей территории. Не очень хотелось ради всего этого тащиться в центр, но Мишка обещал. Да и увезти Крылову от поддатых атлетов сам бог велел. Мало ли. Только Джедай в эту ночь не внушал Мишке опасений. Все внимание шефа было обращено на Ви.

Гулянье только началось, а Симонов уже начал поторапливать Машу на выход. Народ, конечно, загудел, не желая расставаться с ними, но насильно запирать в клубе не стали. Дважды машину остановили постовые, припарковались с трудом. Пришлось тащиться пешком. Маша изнылась, что холодно и голодно, требовала то еды, то воды, то выпивки, то тепла. Мишка не догадался взять ни того, ни другого. Чтобы согреть лишь прибавлял ходу, таща девушку за руку вдоль набережной.

Почти дошли, повторял он каждый две минуты.

Кремль и правда замаячил почти сразу, но пришлось сотню раз сворачивать, чтобы добраться до светофора или пешеходного перехода.

Надоело. Не хочу уже ничего, скулила Маша, но послушно семенила за своим провожатым.

Новый год застал их на Васильевском спуске. Куранты пробили полночь и тут же небо разукрасили огненные цветы салюта. Маша как шла, так и застыла. Открыв рот и задрав голову, она глазела на небо, не в силах даже орать, как остальные, кто присутствовал в этот час в центре. Мишка улыбался. Он тоже впервые видел салют на Красной площади своими глазами, а не по телеку. Но больше его впечатляло не рассвеченное огнями чернильное небо, а девчонка, которая не скрывала восхищенного потрясения. Не зря он наобещал ей этих глупостей. Ох, не зря.

Едва залпы стихли, Миша притянул ее к себе, прошептал в губы:

С Новым Годом, Маш.

И поцеловал. Его не волновал мороз и ветер с реки. Он не обращал внимание на людей, которые свистели им и просто орали в честь праздника. Ничего не было важно сейчас. Только Маша, которая вдруг перестала дрожать и отвечала на его поцелуй пылко и нежно одновременно.

Торжественность момента зашкаливала. Мишка не хотел прекращать целовать ее, потому что боялся, что едва его рот освободится, он признается Маше в любви или попросит выйти за него. Или все сразу. Поэтому инициатором прекращения поцелуя стала Маша. Она аккуратно отстранилась, и Миша сжал губы, чтобы не ляпнуть лишнего.

С Новым Счастьем, Миш, проговорила она еле слышно, Спасибо тебе.

Маша обняла его крепко-крепко. Ее щеку царапала молния его куртки, но она этого не замечала. Было так приятно, так здорово просто обнимать, не помня прошлого, не просчитывая на будущее. Наверно она могла бы простоять так всю ночь, но ее ноги были против. Без движения мороз слишком быстро пробрался под куртку и сквозь толстую подошву ботинок.

Поехали? проговорила Маша аккуратно.

Серьезно? хохотнул Симонов, Уже все?

Примерзла немного, она поежилась для иллюстрации.

Тогда поехали.

Он снова тянул ее за руку, Маша не сопротивлялась, не возражала, хотя Миша почти бежал. Она не знала, куда он так торопился. Все же не настолько было холодно, чтобы так гнать. Оглядывая по дороге мелькающие огни новогодней Москвы, Крылова сначала захихикала, а потом захохотала в голос. Заразившись ее весельем Мишка тоже рассмеялся. Он не спрашивал, что послужило поводом. Ему просто было так же здорово и хорошо. Хотелось смеяться, бежать и целоваться. Что он и делал, останавливаясь на светофорах или просто посреди улицы. Мишка ласкал ее губы своими, обнимал так крепко, насколько позволяли пуховые куртки, и кружил, приподнимая над землей, смеясь в ответ, греясь от лучистого взгляда.

Сев в машину, они снова принялись целоваться, но холодный салон заморозил сильнее улицы с ветром, оба застучали зубами, синхронно заржали снова. Миша вывернул печку на полную, стал выруливать с парковки.

К черту все эти народные гулянья, ругался он, стараюсь быть серьезным, Дом, одеяло, салат, глинтвейн и телек вот как надо встречать новый год.

Старпер, не спустила ему Маша.

Ага. Всеми фибрами души. Конченый старикашка. Научу тебя сейчас. Спорим понравится?

Вряд ли сильнее того, что было на площади.

Ты про мои поцелуи?

Про салют, дурак, она легонько пихнула его кулаком в плечо.

Обманывай себя и дальше, девочка, хохотнул Мишка.

Всю дорогу подкалывали друг друга и смеялись. По закону подлости машину опять остановили. Симонов не мог перестать хихикать, даже разговаривая с суровым гайцом. Пришлось пройти тест на алкоголь. Разумеется, трубка показала отрицательный результат, но Маша почувствовала себя виноватой раньше, чем Мишка был оправдан прибором. Крылова выскочила из машины и затараторила:

Товарищ, полицейский, не пил он. Клянусь не пил. Я пила, а потом мы целовались. Много. Поэтому и запах. А так он не пил. Он вообще спортсмен. Ни капли в рот.

Ни сантиметра в жопу, не сдержался Симонов, продолжая присказку, которую очень любил Джедай и вворачивал по случаю и без.

Постовой не выдержал и расхохотался.

С Новым годом, гражданочка, он козырнул и вернул Мишке права, подмигнув, Доброй дороги.

Они отъезжали, а дпсник все еще посмеивался, качая головой, бормоча в шарф: «Молодежь, вашу мать. Одни трезвенники кругом с бухими бабами. Счастливчик».

Мишка именно счастливчиком себя и ощущал. Он вез чуть пьяненькую Машу домой, имея на нее весьма объёмные планы. Она хорошо захмелела в клубе, но пока они гуляли шампанское стало выветриваться, уступая место легкому тонусу веселья и раскрепощенной. Именно такой она и нужна была ему. Дома. Наедине. В постели. До утра.

Войдя в квартиру, он все же проявил гостеприимство. Снимая с Маши куртку, вежливо поинтересовался:

Хочешь чего-нибудь?

Тебя, ответила на кратко.

Маша развернулась, закинула руки ему на шею, притянула к себе. Не просила, буквально требовала поцелуя. Миша не был против. Он завладел обветренными губами, прижал девушку к себе крепче. Маша запустила ладони ему под куртку, заставляя ее упасть на пол. На полминуты они оторвались друг от друга, чтобы избавиться от обуви. В голос материли шнурки и зиму, которая заставляла утепляться. Мишка управился первый, помог Маше стащить ботинок, уволок в комнату.

Диван он не собирал, нагло надеясь на отличную новогоднюю ночь, просто набросил сверху покрывало, от которого легко сейчас избавился. Крылова снова потянулась к его губам, тихонько поскуливая от нетерпения. Она жалась к Мише, льнула, ластилась, как кошка, задрала его свитер, едва не оторвала вместе с ним Мишкину голову, а потом вцепилась в пуговицы рубашки, пытаясь то ли расстегнуть, то ли вырвать их с мясом.

Мишку словно пыльным мешком шарахнуло. Он замер на миг, даже не пытаясь помочь ей, потом накрыл дрожащие пальчики своей ладонью.

Ну-ка тихо, велел Миша.

Маша замерла, не смея ослушаться, подняла на него глаза. Казалось, сейчас расплачется. Она смотрела на него, моргая изредка, прикусила губу, подняла руку, погладила его по лицу. Мишка потерся щекой о ее ладонь, поймал за запястье, поцеловал нежную кожу.

Куда ты спешишь, девочка?

Хочу тебя, проскулила Маша.

Я твой.

Миша закинул ее руку себе на шею.

Давай не будем торопиться? Здесь только мы, он склонился, чтобы поцеловать ее в шею, Позволь мне.

Его пальцы нырнули под кофточку, нашли груди, прикрытые кружевом белья, задержались там поглаживая. Медленно, дразняще, аккуратно, ласково.

Что? выдохнула Маша, Что позволить?

Быть собой, ответил Симонов, Ты меня совсем не знаешь.

Мы уже не раз, Миш, напомнила она, постанывая от продолжающихся манипуляций под кофточкой.

Ты меня совсем не знаешь, повторил он и щелкнул застежкой лифчика.

Он изводил ее ласками, медленно раздевая, избавлялся от каждой вещи неспешно, словно она была ему невероятно дорога. Маша не сопротивлялась, хотя в ней кипел адреналин и страсть, требуя выхода, взрыва. Она вздрагивала от Мишиных прикосновений, стонала или вскрикивала. Он улыбался, ликуя от ее реакции.

Когда она осталась в одних трусиках, то уже не стояла, а буквально висела на Мишке. Симонов присел на кровать, попросил:

Раздень меня.

Маша почти рухнула рядом.

Не торопись, пожалуйста, попросил Миша, Мы все успеем.

Она покивала, положила ладони ему на грудь. Старалась аккуратно расстегивать пуговицы, но пальцы подводили, дрожали. Получалось медленнее, чем ей хотелось, но быстрее, чем желал Симонов. Он смотрел, как она колдует с рубашкой, кайфуя, как махровый извращенец от этой вынужденной заминки. Ему нравилась прелюдия. Он любил больше кульминации это томное предвкушение, которое впервые делил с Машей. Это было словно откровение. Не туалет, не у стены, не стоя в ванной, где вместо прелюдии надеешься не свернуть шею. Они были в кровати, на знакомой и любимой территории.

Когда Маша справилась с рубашкой и джинсами, он уложил ее на спину, нависая сверху. Она была уверена, что сейчас все и случится, но ошиблась. Это было только начало. Губы Миши гуляли по всему ее телу, обжигая поцелуями. Ладони скользили следом, даря ласки и легкий массаж. Очень скоро Маша превратилась в какую-то дрожащую субстанцию без воли и голоса. Кости словно размякли, кровь кипела, плоть требовала соединиться с Мишкой. И когда Маша подумала, что сейчас умрет, просто выключится от этого блаженного перенапряжения, Симонов дал ей желанную близость. Очень быстро томление сменилось бурным взрывом, который затих, чтобы уступить место новому желанию. Это повторялось снова и снова, пока оба они не уснули, обнявшись. Вымотанные, почти убитые собственной ненасытностью, но безумно счастливые.

Мой лучший новый год, пробормотал Миша, засыпая.

Согласна, Маша не спорила.

Хотя была в ее жизни потрясающая незабываемая новогодняя ночь. Ее она тоже провела с Мишей. А потом.

Маша вздохнула и прикрыла глаза.

Она понимала, что сейчас все иначе. Мозгов у нее побольше, шкура потолще. Утро не станет потрясением, даже если она опять проснется одна. Выводы сделаны уже давно. Миша совсем не тот, кем кажется, и совсем не тот, кто ей нужен. Пускай ее тело отзывается на его близость еще сильнее, чем прежде. Это не повод растекаться лужей и мечтать, что он ее полюбит. С этими невеселыми мыслями Маша уснула.

Проснулась она одна, как и ожидала, но возня на кухне сигналила, что в доме кто-то есть. Завернувшись в одеяло, (не от стыда, а тепла ради) Маша прошлепала на кухню. Симонов стоял напротив открытой двери холодильника, изучая его содержимое.

Ты так смотришь, словно это телевизор, не могла не поддеть Маша.

И толку от него столько же, усмехнулся Миша в ответ, сразу признался, Есть нечего.

Маша чуть подвинула его попой, оценила масштаб трагедии.

Можно сделать французские тосты. Для них все есть.

На один зуб, пожаловался Мишка, Перекусим, но потом придется все равно ехать куда-то обедать и в магазин.

Обедать? Маша вскинула бровь.

Первый час, пояснил он.

Ее брови поползли еще выше.

Я же должна была с ребятами поехать на электричке.

Звонили ребята на твой мобильный. Я отменил твой отъезд.

Наглец.

Есть немного.

Маша надула щеки, но Мишка улыбался так мило и шкодно, что она не смогла разозлиться. А еще он уже резал хлеб, приготовил яйца и молоко для тостов. Крылова только выдохнула раздраженно:

Отвезешь меня вечером на вокзал тогда, умник.

Она фыркнула, сдувая с глаз выбившуюся прядь волос. Мишка истово кивал, посмеиваясь, взбивая вилкой яйца.

Иди в душ, послал он ее, А то опять будешь ныть, что голова без укладки, а я проголодаюсь быстро.

У меня фена нет, пискнула Маша.

На гвозде в ванной висит. Полотенце белое чистое.

Оценив такое внимание, Маша не могла не поцеловать его.

Я прелесть, знаю, хохотнул Симонов.

Он дернул за одеяло, и оно упало на пол. Маша ахнула, но прикрываться и не думала. Миша плотоядно облизнулся, наблюдая, как она уходит в ванную, соблазнительно покачивая бедрами. Он хотел плюнуть на тосты и пойти следом, но передумал. У него был коварный план, который обязывал Машу чуть проголодаться. Не только по части еды.

Скудно позавтракав, парочка отправилась в центр. Миша специально выбрал заведение подальше от дома, чтобы потянуть время. По дороге он рассказывал Маше интересные факты о старой Москве. Знал не так уж много, но достаточно, чтобы удивить гостью столицы. Посетовал, что сейчас зима. Как настоящий Медведь, он не любил зиму и ее снежные забавы. Но вот летом умел развлекаться по полной. Заранее пригласил Машу потусоваться к себе на недельку, чтобы хорошо повеселиться в теплое время года. Она кивала всю дорогу. Миша не очень то верил ее набережным утверждениям. Потом она снова соглашалась, когда он заказывал еду. И опять не возражала по части напитков. Ей было все равно, когда Миша советовался по части продуктов в магазине.

Какая разница, Миш? Покупай, что хочешь. У меня поезд. И уже пора поторапливаться.

Она постучала пальцем по циферблату часов, и теперь уже Мишка небрежно кивнул. Он тянул время. Маша нервничала, потому что они слишком задержались в магазине. У Мишки в квартире осталась ее небольшая сумка с бельем и косметикой, поэтому рвануть прямо на поезд она не могла. К тому времени, когда они вернулись домой, Маша была вне себя от волнения. Она мысленно перебрала все варианты, чтобы добраться до поезда вовремя. Решила, что рванет на метро, потому что движение в центр было так себе. И куда народ поперся первого января?

Идеально было вы вызвать вертолет, но тогда уже можно было и лететь на нем до Тулы, а не до вокзала. Миша видел, как ее колбасит, делал вид, что не замечает. Лишь мысленно посмеивался, лелея коварный план.

Едва они вошли в квартиру, Миша схватил Машу за руку, не давая ей рвануть в комнату к сумке. Положив ладонь ей на шею сзади, притянул к себе, чтобы поцеловать.

Миш, я опоздаю, пробормотала Маша, пытаясь говорить и целовать его одновременно. Отказаться от его губ она не могла.

Ты уже опоздала, успокоил ее Симонов.

На метро попыталась возразить она.

Минут сорок трястись. До поезда меньше получаса.

Вертолёт, последняя надежда.

На нашей крыше нет сигнальных огней.

А если прямо до Тулы?

Тысяч в сорок встанет. Зачем тебе так тратиться?

Домой надо.

Дела?

Нет. Просто ее аргументы иссякли.

Мишка решил добить.

Останься, Маш. Еще на одну ночь. Выходные же. Побудь со мной.

Его руки уговаривали, избавляя от одежды. Губы соблазняли сладкими поцелуями. Крепкое горячее тело требовало ее ласк. Вкрадчивый низкий голос гипнотизировал.

Не было у нее причин отказываться. Не было повода мчаться домой в пустую квартиру. Не было желания сопротивляться соблазну.

Маша осталась, взяв с Миши обещание, что завтра он обязательно довезет до вокзала ко времени. Они действительно выехали заранее. Маша не волновалась, лишь немного злилась на себя за то, что не нашла сил или наглости напроситься на продление гостевой визы в апартаментах Симонова. Однако она нашла повод погордиться собой. И так позволила себе больше, чем отмерила изначально. Не следует привыкать.

Симонов тоже злился, что не нашел в себе смелости уговорить Машу остаться подольше. Его немного настораживала ее холодность и отчужденность. Она была горяча в постели. Отзывчивая, пылкая, внимательная. Но все это гасло, едва они вставали с кровати. Мишка не стал противиться, когда Маша напомнила о поезде.

Шальная идея посетила его по дороге. Вставив телефон в держатель, он включил навигатор, проверяя загруженность тульского направления. Дороги окрасились в зеленый свет, давая добро Мишкиному авантюрному решению. На следующей своротке Симонов вывернул руль, едва успев перестроиться.

Ты чего? Маша схватилась за ручку над головой, перепугавшись от его маневра.

Сдался тебе этот поезд, Маш, развязно проговорил Симонов, Дороги пустые. Довезу я тебя быстрее и комфортнее.

Она открыла рот, но опять не нашла, чем крыть его аргументы.

И сосиску мне на заправке купишь? зачем-то брякнула она, как и Антону перед первой поездкой в Москву, Без сосиски я не согласна.

Даже кофе куплю, подмигну Миша, улыбаясь широко-широко.

Он сдержал обещание. Накормил заправочной сосиской, доставил до дома. Когда Миша потянулся за поцелуем прощания и благодарности, Мария не смогла не сказать:

Зайди что ли? Отдохни от педалей, чайку попей.

Миша, конечно, был рад ее приглашению. В конце концов, она уговорила его остаться на ночь. Ну куда бы выгнала в дорогу по темноте. Не гуманно. В итоге Мишка остался у нее еще на два дня. Может и неделю бы провел в Туле, но Джедай слезно ныл в трубку, что народ устал квасить и хочет тренить. Миша согласился выйти работать раньше на один день. Да и Машу так же истово уговаривал Тульский появиться на работе.

Миша уехал, твердо уверенный, что через неделю обязательно вырвется к ней.

Маша махала рукой отъезжающей машине, надеясь, что он больше ее не побеспокоит.

Новый год Маши

Он поцеловал меня, и все преграды рухнули. Ничего больше не имело значения. Только его губы на моих губах. Кровь помчалась по телу, закипая и будоража, прогоняя сонливость. Я не могла сопротивляться. Наверно в его слюне было что-то ядовитое или волшебное. Эта чудесная отрава лишила меня воли, разбудив желание.

Я прижалась к нему крепче, желая чувствовать всем телом, каждой клеточкой. Даже легкая пижама мешала мне. Хотелось избавиться от нее. Или хотя бы от Мишиной майки. Компромисса ради я засунула руки под хлопок, чтобы погладить его грудь. Симонов застонал, разрывая поцелуй. Я испугалась и одернула ладони, ругая себя за глупую смелость. Но он прижал мои пальцы к себе, не давая вынуть.

Нет-нет, пожалуйста, забормотал он шепотом, Так приятно. Продолжай.

Теперь настала моя очередь застонать от его слов. Я осторожно касалась его, потом стала поглаживать. Миша продолжил меня целовать, но теперь отрывался, чтобы откликнуться на каждое мое действие.

Погладь еще, Маш. Девочка, ты такая ласковая, горячая. С ума меня сводишь.

Его губы переместились на мою шею, а руки заскользили по телу, задирая майку пижамы сзади, чтобы оголить спину. Он не делал ничего особенного, просто водил, едва касаясь пальцами, вдоль позвоночника. Но меня словно жгло током. Я вздрагивала и выгибалась навстречу. Уже сама искала его губы, бормоча бессвязно.

Миш я Миш, что ты..?

Нравится? уточнял он, прежде, чем поймать мои губы, Тебе приятно, солнце?

Да-да, выдыхала я, корчась от удовольствия.

Миша улыбался, целуя меня. Очевидно, ему нравилось это не меньше.

Но когда его рука пробралась под шортики, а коленом он стал аккуратно раздвигать мои ноги, я сжалась и напряглась. Прежде, чем он спросил, в чем дело, я выпалила:

Нет.

Он тут же замер, сдвинул брови, открыл рот, но я снова перебила.

Я девственница.

Сказала, как отрезала. И очень сурово. Наверно по лбу у меня пронеслась светящаяся бегущая строчка: «Я тебе не дам, Симонов». Миша улыбнулся кривовато, проговорил:

Понятно.

Я собралась повернуться к нему спиной. Ясно, что на этом все закончится, раз секс не светит. Но Симонов опередил меня, снова поцеловав.

Я не сделаю, больно, Маш. Обещаю. Ничего не будет, заворковал он мне в ухо, Позволь Немного Чуть-чуть. Тебе ведь хорошо, и снова добавил для убедительности, Ничего не будет.

Вместо ответа я опять прижалась к нему. Он был таким сильным и горячим, надежным и красивым. Все это время даже мечтать не смела, что мы окажемся рядом. Даже почти пожалела, что заявила этот девственный меморандум. Про себя решила, что если он еще раз попробует, то не буду сопротивляться.

Но Миша не пробовал. Он целовал и гладил меня. Осторожнее и ласковее, чем раньше. Словно моя невинность была хрустальной и могла разбиться от любого неосторожного движения. Но постепенно его руки стали смелее, а губы настойчивее. И касания уже не были невинными. Он гладил мои бедра и живот, медленно поднимаясь к груди. А сверху вниз, от шеи по плечам и ключицам двигались его губы. Я выгнулась, подставляя себя его ласкам, отчаянно желая слиться, соединиться. Он осыпал меня поцелуями, отодвигая мешающую пижаму. Его рука снова вернулась на бедро, скользнула под шортики.

Я тихо пискнула, а он видимо принял это за страх.

Я поглажу. Немножко, проговорил Миша, отрываясь от моей груди, Можно?

Я только смогла покивать.

Потом все слилось в поток удовольствия и возбуждения. Его руки, губы, шепот. Он спрашивал, хорошо ли мне, а я кусала костяшки пальцев, не рискуя открывать рот, дабы не закричать. Миша принимал этот ответ за утвердительный, продолжая дарить мне блаженное напряжение, которое через некоторое время, взорвалось внизу живота, раскатившись по телу горячим цунами. Я тяжело дышала, уткнувшись ему в грудь, нечаянно задела его пах. Только на миг, но этого хватило, чтобы ощутить твердость. Мишка тихо заскулил, начал выбираться с нашей лежанки.

На минутку, Маш, бросил он и скрылся в туалете.

Он вернулся действительно через минуту. Расслабленный и улыбающийся. Лег с краю, приставив еще стулья, чтобы не свалиться. Миша прижал меня к себе, поцеловал.

Спи, Маш.

Сработало, как приказ. Я мгновенно погрузилась в сон.

Проснулась одна. Снова разбудили голоса. Те же самые, но уже из прихожей.

Башка трещит, жаловался Миша, И чего так напоролись.

Новый год же, отозвался Геллер, Хотя наверно и правда зря. Опять с Кристинкой вот я дал. Но хоть секс был. А у тебя?

Чего? буркнул Симонов.

Ты же к Машке пошел.

И что? Спать негде было.

Не дала?

Глеб, хорош. У меня Вера.

Сам говорил, не дает она тебе толком. Хотя любовь у вас Глеб хохотнул, Любовь она зла. Даже не потискал Машку что ли?

Нет Не помню. Разве что немного.

Глеб вздохнул, ставя на друге жирный крест. Наверно он продолжил что-то доказывать Мише о пользе случайных связей на новый год, но дверь хлопнула. Больше я их не слышала. Ушли.

Я изо всех сил старалась не плакать, но слезы так и текли ручьями по ее щекам. Взглянув на часы, поняла, что время раннее, разрешила себе хорошенько прореветься, кусая кулак и глуша рыдания. Через час встала, умылась, оделась, оставила записку Кристине и ушла домой. Долго бродила по пустым утренним улицам, пока не замерзла. Дома решила, что вырасту, станет успешной, блестящей, потрясающей. Чтобы он увидел меня через много лет и потерял голову.

Годы прошли. Я выросла, закончила институт, встречалась с парнем, рассталась. Брат позвал переехать, подыскал хорошую работу, грех было не воспользоваться его предложением. Знала бы я, что это решение приведет к Мише. И он действительно потеряет голову. А я я не будет знать, что с этим делать.

Глава 8 Сложности

Очень скоро Миша привык, что в его жизни есть Маша. Он звонил ей, писал, приезжал. Не каждую неделю получалось вырваться, но он старался. Как-то случайно брякнул в кроссфит-чате, что едет в Тулу на выходные, и Тоха уговорил его опять провести тренировку в «ТТ». Скрепя сердцем, Мишка согласился. Так же и Маша согласилась пойти с ним. Теперь каждую неделю Антон, уточнял, не собирается ли Симонов в их края. Врать Миша не любил, поэтому к каждому романтическому визиту теперь прибавлялась и дополнительная работа. Благо свое дело он любил и не раздражался по части наглости Тульского.

Маша никогда не приезжала к нему сама. Несколько раз Мишка звал ее в гости, когда сам не мог вырваться из-за подменок или неотложных дел, но Крылова всегда отказывала в резкой форме. Она вещала, что ненавидит поездки, которые только выматывают, что ненавидит Москву. И вообще выходные придуманы, чтобы лежать перед телеком и помыть пол. Мишу такой расклад расстраивал, но он был из тех, чей стакан наполовину полон. Был счастлив, что Машка разрешала приезжать к ней. Радовался, что в постели у них каждый раз огонь и искры, даже без акробатики в туалете или у стены. Ему доставляло неописуемое удовольствие понимать, что Машу он удовлетворяет более чем. Это чувствовалось. С Алисой всегда было что-то не так. Ви прямо говорила, что все не так. А другие были недолго, чтобы понять, насколько все запущено.

Однако даже такого прожжённого оптимиста, как Симонов терзали подозрения, сомнения. Если на интимной стороне отношений он не чувствовал подвоха, то вот в плане доверия и душевной близости у них с Машей были проблемы. Она все время держала его на расстоянии вытянутой руки. Едва Миша спрашивал о чем-то личном, Маша уходила от темы или заявляла, что не хочет об этом говорить. Несколько раз он спрашивал о Кристине, других общих знакомых, но тщетно. Она закрывалась. Словно залезала в раковину-домик. Вернуть Машу в благостное расположение духа после этого можно было только шутками, поцелуями, а то и тяжелой артиллерией в виде щекотки.

Лишь однажды она позволила себе чуть больше откровения, чем обычно. Маша прибывала в блаженной сонливости. Миша приехал чуть позже обычного, но привез бутылку вина и пиццу, которую пожелал съесть прежде, чем доберется до Маши. Вина они едва пригубили. Да и поели чисто символически. Зато насытившись друг другом, лениво жевали остатки итальянского пиршества, потягивая вино прямо в постели.

Как ты вообще оказалась в Туле? спросил Миша.

Переехала, хихикнула Мария, слизывая соус с уголка губ.

Правда, Маш. Расскажи, мне интересно. Ты вроде говорила, что у нас в городе училась.

У нас, подтвердила она, Но брат нашел здесь хорошее место. Это было еще до «ТТ».

Вы близки с Ромой?

Миша неплохо ладил с Крыловым, но тот, как и Маша, не спешил открывать душу или набиваться в друзья столичному тренеру. Роман был человеком достаточно серьезным и закрытым. Собственно, как и его сестра. Видимо, это семейная особенность. Потому Миша ожидал, что Маша его отошьёт, как всегда. Но неожиданно, она ответила на вопрос, еще и распространенными предложениями.

У Ромки пунктик по части семьи. Мы с ним единственные дети. Родных братьев и сестер ни у него, ни у меня нет. В детстве летом нас сдавали бабушке. Она здесь жила, в Туле. Он, хоть и старше меня, но всегда таскал с собой. На велике катал, шалаши мы строили, да в войну играли. Я всех его друзей знала. Потом мы немного отдалились. Переходный возраст. Ему девчонки стали нравиться, и тут уж я была не в тему. Я и ездить перестала к бабушке. С Кристинкой подружилась, летом с ней гуляла. Но Ромыч все равно про меня не забывал. Поддерживали связь. Созванивались в дни рождения и новый год. Потом проще стало через интернет, Маша вздохнула, переведя дух, глотнула вина, Все как-то совпало Я с женихом рассталась и одновременно институт закончила. Предложений о работе не было нормальных. Ромке рассказала, а он так близко к сердцу все принял. Велел менять жизнь кардинально. Предложил переехать. Его приятель нуждался в экономисте. Меня ничего не держало. Я решила, что попробую. Тем более было, где жить.

Это как? не удержался от вопроса Миша, хотя жутко боялся перебивать.

Эта квартира Она Ромкина была. Он мне разрешил пожить за символическую плату. Я нормально зарабатывала, могла себе позволить съем, но Но это же Рома.

Молодец, не удержался от похвалы Симонов, Заботится о тебе.

Дааааа. А потом фирма, где я работала, развалилась. И вот уж тогда Ромыча вообще переклинило. Всю вину взял на себя. Дурак такой. Подумаешь работа. Я к тому времени уже на бухгалтера курсы прошла, могла спокойно найти другое место. Но брательник опять не дал. Пристроил к Тульскому. Еще и денег дал в долг, чтобы я смога в ипотеку эту квартиру у него купить. К слову, за копейки.

Повезло тебе.

Пожалуй. Только вот приятелей своих мне сватает теперь. Не знаю, как от них отбиваться.

Скажи, что у тебя бойфренд тяжелоатлет.

Маша заливисто рассмеялась, чуть громче обычного.

Так и скажу, конечно, хохотала она.

Мише не понравилось ее веселье. Он решил доказать на деле, что с ним шутки плохи. Зарычал как Медведь и кинулся душить объятиями и поцелуями. Маша смеялась, вырывалась, но в итоге капитулировала. Утром она проснулась хмурая, немного похмельная, хотя они и выпили всего ничего. Может вино было так себе, а может Маша жалела, что наговорила лишнего. Как ни пытался Мишка, не смог ее растормошить. Только к вечеру она оттаяла, даже согласилась на романтический ужин в ресторане, в платье, но без спиртного. Утром понедельника они, как обычно, вместе поехали на тренировку в «ТТ». Где Симонов постоянно поглядывал на Рому, пытаясь представить, как тот отреагирует на их отношения. Пока все указывало на то, что брат не в курсе. Вообще, как ни странно, никто из посвященных не трепался об их отношениях. Гутов знал, Тульский тоже, несколько ребят, которые приезжали в Москву на новый год. Но на людях Маша и Миша не афишировали свою близость. Возможно, потому и сплетен не было.

Миша считал, что им это на руку. Лишние разговоры скорее всего раздражали бы Машу. Он и так чувствовал себя с ней, как на минном поле. Особенно в этот день. Как назло Джедай попросил приехать в клуб пораньше, и Миша торопился. Машу в кабинете он не нашел. Видимо задержалась в душе или раздевалке. Пришлось уехать, не прощаясь, только сбросил смс, что спешил на работу. В ответ пришло лаконичное «Ок». Симонову это не понравилось. Он решил позвонить, как приедет. Но в клубе на него навалилось много мелких дел, потом занятия и собственная тренировка почти ночью. Миша даже задремал на матах во время заключительной растяжки. Ви не дала заночевать в клубе, разбудила его, влила почти насильно протеиновый коктейль, затолкала в машину и сама довезла до дома. Симонов так устал, что позволил ей все эти заботливые хлопоты.

Следующий день был попроще, но вспомнил о Маше он только к обеду. Она скинула звонок, прислала смс: «Не могу говорить, перезвоню».

Не обманула, но разговор вышел странный. Да и все последующее их общение стало каким-то натянутым. Даже ВКонтакте Маша отвечала кратко и неохотно, хотя обычно рассказывала Мишке, как прошел день, как достал Тульский, как надоело мотаться в налоговую. Теперь она чаще писала, что все хорошо, дела нормально, в конторе все спокойно. Миша не имел повода ей не верить, но все время ощущал, как неприятно сжимается сфинктер. Он был на стреме, буквально ждал чего-то плохого.

Две недели спустя он, наконец, смог вырваться в Тулу. Обычно они с Машей созванивались намедни, но в этот раз она опять скидывала его звонки, ссылаясь на занятость. С самой среды. Мишка планировал выехать в субботу утром, однако, Маша так и не выходила на связь. Мобильный не брала, смс игнорировала, соцсети тоже, хотя частенько ее статус подмигивал зеленым глазком онлайна. Мишка не на шутку занервничал. Ко всему прочему, ему еще подкинули две дополнительных тренировки на субботу, и онс мог выехать только к вечеру.

Садясь в машину, уставший и дерганый, сам не понимал, куда едет. Словно в первый раз, когда Маша так жестоко над ним пошутила. Теперь он знал ее адрес и телефон, толку от этого? Симонов был готов, что поцелует закрытую дверь. Посетила даже шальная мысль позвонить Тохе, спросить, здоров ли его бухгалтер. Мало ли Но он решил придержать опцию «помощь друга» до более отчаянного момента. Почему-то вопрос ехать или нет, казался ему решённым. Конечно, ехать. Миша хотел разобраться во всем на месте. Какая муха ее укусила, что за глупые игры в игнор.

Как и ожидал, приехал к закрытой двери. Домофон издевательски пиликал без ответа. Окна квартиры были темными, без света. Голова у Мишки пошла кругом. Он так спешил, что даже ничего не поел толком, только выхлебал два стакана кофе по дороге. Развернув машину, Симонов доехал до какой-то забегаловки, заказал себе сэндвич, молясь, чтобы не травануться. На вкус оказалось сносно, и он повторил, запивая все тем же кофе. Решив еще раз попытать счастье, Миша вернулся к дому подруги. Счастье улыбнулось ему, но какое-то сомнительное. Перед ним у Машиного подъезда остановилось такси, откуда вышла и она сама. А с другой стороны открыл дверь незнакомый мужчина. Он обогнул машину и по-хозяйски приобнял Машу, ведя ее к подъезду. Они остановились. Маша искала в сумке ключи, а ее спутник что-то говорил.

Миша глазам своим не поверил, когда мужчина взял Машу за подбородок, приподнял, а сам стал склоняться к ее лицу, желая поцеловать. Симонов больше не мог смотреть на это спокойно. Он выскочил из машины, рванув к парочке.

Что здесь происходит? пробасил он.

Маша вздрогнула и отпрыгнула от своего кавалера, а тот в свою очередь недовольно поморщился, явно не желая отпускать девушку.

Миша, проговорила она растерянно, Ты откуда тут?

Приехал, как видишь, огрызнулся Симонов, очевидно, ты меня не ждала.

Не ждала, эхом повторила Маша.

Очередной приятель твоего брата, я полагаю, продолжал задавать вопросы Мишка, едва сдерживаясь, чтобы не перейти не начать орать.

Так точно, за Машу ответил ее кавалер, А вы кто будете, молодой человек?

Приятель Крыловой был от силы на два-три года старше Симонова, но он был одет в строгое пальто и отглаженные брюки, щегольски сверкали лаковые ботинки. На его фоне небритый Мишка в куртке и трениках смотрелся очень несерьезно. Именно это и подчеркивал незнакомый мужчина, обращаясь на вы, но снисходительно. Однако Симонов и не думал пасовать. Мало ли шмотки, осанка, надменность. Хлюпик конторский. Видал он таких.

Я ее гребаный бойфренд, между прочим. А ты кто? Миша произнес, как в лицо плюнул.

Алексей Андреевич Казарин, представился мужчина, но руку не протянул. Да и надменность слегка растерял, явно озадаченный Мишиным заявлением и тем, что Маша его не оспаривала.

Миш, а лучше определения не нашел? наконец подала она голос. Маша терла переносицу пальцем, выдавая нервы и волнение.

А как еще, родная? огрызнулся Симонов на нее, Любовник? Друг по койке? Гость с приведениями?

Уж лучше бойфренд, выдохнула Крылова и взглянула на Алексея, Леш.

Да, я пойду, он вроде как все понял, Ты позвони.

После дождичка в четверг она позвонит, крикнул вдогонку Миша.

А вот и позвоню, неожиданно вышла из ступора Мария.

Ты издеваешься, Маш?

Это ты издеваешься, Симонов! Опять приперся незваный. Свидание мне испоганил.

Ах, извините. Какое несчастье. Прости, но мне не жаль ни капли. Зато мужик все понял. Ты с нами обоими крутила, да?

Ни с кем я не крутила, выдохнула Маша и ткнула ключом в домофон, Не твое дело вообще. Вали откуда приехал.

Она дернула дверь на себя и поспешила скрыться в подъезде, но Симонов настырно пер за ней.

Нифига подобно. Сначала ты мне объяснишь, дорогая.

Ничего я не собираюсь объяснять, отстань.

Маша влетела вверх по ступенькам, попыталась проскользнуть в квартиру, но Мишка прорвался следом.

Я тебя не ждала. Уезжай, заладила она, как заевшая пластинка.

Объясни мне, черт подери, орали Симонов, разуваясь, скидывая куртку и проходя вслед за ней на кухню.

Маша встала у окна, спиной к нему, обхватила себя за плечи, словно защищалась. Она рвано дышала, словно ей не хватало воздуха.

Маш, объясни, настаивал Миша, положив ладонь ей на плечо.

Она стряхнула его руку, обернулась. Глаза сверкнули, как угли на ветру.

Ты все правильно понял. Леша друг моего брата. У нас было свидание. Ты его испортил. Доволен?

Если честно, да, признался Миша, Очень доволен, что испортил. Но я вообще не понимаю, почему ты пошла. Зачем, Маш? Я что-то сделал? Обидел тебя?

Нет, помотала головой.

Что тогда?

Я же девочка, Миш. Я хочу, как все.

Что как все? он не понимал.

Хочу замуж, детей. Для начала просто мужчину, который будет рядом.

Понятно. А я на эту роль не подхожу? спросил Миша обижено.

Маша задрала нос и кратко ответила:

Нет.

Потому что я в Москве, а ты в Туле? В этом дело?

Да. Нет Не только, она путалась в ответах и мыслях.

Переезжай ко мне, выпалил Мишка и ни капли не пожалел о скоропалительном предложении.

Маша впечатлилась.

Ты сдурел что ли?

У меня квартира больше. В Москве работа тебе найдется. Маш.

Нет, обрезала она.

Почему?

Не хочу я. Ненавижу твою Москву. У меня голова там болеть начинает от газов и шума. И вообще.

Что вообще?

Вообще! резюмировала она и снова отвернулась.

Отговорки у тебя одни. Не хочешь ты ничего, Крылова. Голову морочишь мне, мужику этому, брату своему. Устраивает тебя все. Квартира, работа, трахальщик по выходным. А что? Любовник он и не надоедает и жрет меньше мужа.

Да что ты знаешь обо мне! закричала она, выходя из себя и снова поворачиваясь.

Так почти ничего не знаю, Маш. Потому что ты ни черта не говоришь о себе. Живешь, как улитка в ракушке. Наверно раз в месяц ноешь, что одиноко и тяжело без мужика, но он тебе нафиг не нужен. Ты же сама по себе. Такая колючая и классная.

Заткнись! взвизгнула Маша, Заткнись, Симонов. Не смей все на меня валить. Да, я привыкла жить одна, мне комфортно. Но то, что между нами Ты и я Не во мне дело, ясно?

Во мне что ли? расхохотался Симонов.

Да. В тебе!

Серьезно? Это вроде я за тобой, как дурак, бегаю. Мотаюсь за сто верст киселя хлебать. Названиваю регулярно. Все ли у Маши моей хорошо? Разок приехал без приглашение а она тут с мужиком у подъезда собралась сосаться. И я после этого козел? Мило. Предложил переехать, черт подери. Обозначил серьезность намерений, но опять отговорки, кипел Мишка, После этого дело во мне? Серьезно?

В тебе, она стояла на своем.

Да почему, Маш? Что тебе еще надо, а? Жениться? Так поженимся. Когда ты хочешь? Через год? Через месяц?

Никогда я не хочу, всхлипнула, Ничего я с тобой не хочу вообще.

Чем же я так плох?

Ты ты ты же Миша Симонов. Ты все время врешь. Все время меня бросаешь, она заплакала.

Что? Когда?

В школе. У меня был выпускной. Я испачкалась, а ты повел меня в гараж, потом домой проводил. Поцеловал и сбежал.

Миша нахмурился, а Маша истерично засмеялась сквозь слезы.

Не помнишь, да? Неудивительно. А Новый год у Кристинки тоже не помнишь? Я просила не трогать меня, не ложиться со мной, но ты же был бухой и любвеобильный!

Я я что? Миша не верил своим ушам и оооочень смутно помнил те времена, о которых говорила Маша, Я что С тобой..? Мы..?

Нет. Мы не спали. Но она всплеснула руками, Но у тебя все время была подружка, и это не мешало ко мне подкатывать.

Теперь пришла Мишина очередь тереть переносицу. Он смутно припоминал образ девчонки, которая заставляла его забывать о Вере. Сейчас был единственный аргумент, который его оправдывал:

Маш, я же пацаном был. Чего ты зациклилась?

Правда? Пацаном? Маша стерла слезы со щек, А несколько месяцев назад ты тоже был пацаном, когда трахал меня в сартире, забывая про любовь всей своей жизни? Алиса, да? Я не ошибаюсь?

Маша

И не смей говорить, что это другое. Это то же самое. Как под копирку. Теперь хочешь, чтобы я стала той самой, которой вы будешь наставлять рога? Хрена с два, Симонов. Я на такое не подписывалась. Хорошо повеселились, но пора заканчивать. Ты свободен.

Миша потянул к ней руки, но Маша отпрыгнула, как от огня.

Свободен, я сказала, закричала она не своим голосом, Убирайся вон и дорогу забудь. Знать тебя не желаю.

Не в силах сдержаться она топнула ногой. Миша вздрогнул, и как запрограммированный робот пошел к двери. Он обулся, накинул куртку, вышел подъезд, спустился по лестнице, сел в машину. На том же автопилоте доехал до Москвы.

Все это время Маша рыдала, оплакивая свою наивность, глупость, длинный язык и послушного Симонова. Под утро они оба пришли к выводу, что действительно лучше будет больше никогда не встречаться.

Глава 9 Прошлое в настоящем

Жизнь шла своим чередом. Мишка тренировал, тренировался, ел, спал, иногда выпивал с приятелями. Ви и Джедай не замечали в нем перемен, не били тревогу, как в случае с Алисой. Лишь иногда кто-то из них подходил, спросить: «Все хорошо, Миш?». «Отлично», отзывался он бодро, «Лучше всех». Врал. Хотя сам себе почти верил.

Собственно, что такого случилось? Подумаешь, какая-то Маша. Опять.

Жил он без нее, еще проживет. Возомнила о себе невесть что. И о нем. Глупости какие-то детские.

От тех глупостей Мишкино сердце сжималось. Он изо всех сил старался не вспоминать. Но своим признанием Крылова словно вскрыла ящик Пандоры с его грехами. Не такими уж и страшными, но все же. Мише было все это до ужаса неприятно даже сейчас. Он гнал от себя мысли о прошлом, старался жить и радоваться, но иногда накатывало, словно волна, снежный ком, кружило в вихре воспоминаний из беззаботного школьного юношества.

Даже в школе Мишка не позволял себе вольностей, как Глеб. Геллер быстро наигрался отношения и менял девчонок чуть ли не каждый месяц. А Миша был не такой. Ему нравилась девочка из параллельного класса. Она была милой и доброй, немного зажатой, но Симонова это не смущало. Его привлекала скромность, которую он считал достоинством. На школьной дискотеке Миша набрался смелости и пригласил ее танцевать, потом проводил до дома и Планировал больше не расставаться. Это была любовь. Сама настоящая. Самая сильная и прекрасная. Симонов действительно любил Веру, планировал жить с ней всю жизнь, нарожать детей, состариться и умереть в один день.


Конечно, через год бурные чувства утихли, но коней на переправе Мишка решил не менять. Он заглядывался на других девчонок. Бывало с ним такое. Но обычно этим все и заканчивалось. Исключая случай с Машей.

Симонов смутно помнил скабрезную худышку, которая отшила Геллера так эпично, что он сразу проникся к ней симпатией. Симпатия росла, пока они гуляли до гаража, а потом и до Машиного дома. Все это было как в тумане. Сколько лет-то прошло? Пятнадцать вроде. Но вот поцелуй Миша помнил. Сладкий и горький одновременно. Помнил, что почти сразу себя одернул, что не мог отстраниться, когда Маша сама потянулась к его губам. Это было прекрасно и ужасно одновременно. Словно мед, отравленный каким-то жутким ядом. Вкус ее губ, шелк волос, прохладная кожа, тихий смех. У Мишки отросли крылья, но ноги налились свинцом, не пуская в небо. Вряд ли он удержался бы от более откровенных поцелуев и ласк, не нарушь их уединение Машин сосед. Благодаря ему Мишка протрезвел и сбежал.

У Миши было две недели до приезда Веры с моря, чтобы понять, как быть дальше. По- честному, нужно было рассказать, но Мишка трусил. В общем, и криминала никакого не было. Ну проводил, ну чмокнул. Даже почти не сам. Почти не хотел ее целовать. Разве что самую малость.

Для совета был привлечен Глеб, который долго ржал из-за Мишкиной виноватой физиономии, а в итоге выдал, что проблема выеденного яйца не стоит.

Забудь, Михалыч. Ничего Верке не говори. Ты же не хочешь с ней расстаться?

Не хочу, истово помотал головой Мишка.

Вот и молчи. Меньше знает, крепче спит. И сам забудь. Ничего ты не сделал криминального.

Совет друга показался Симонову стоящим.

Разум забавная штука. Со временем Миша уверил себя, что и правда ничего плохого не сделал. Забылись Машины теплые губы и острые шутки. Он снова всецело отдал себя Вере. Лишь, когда случайно виделся с Машей, встречал ее цепкий взгляд, все накатывало заново. Поэтому он старался делать вид, что ее не существует. Так было проще. Подло, но проще. Спокойствие и Вера были ему дороже.

К тому же выпускной класс не особенно давал время на терзания. Как и все Миша готовился к экзаменам, посещал репетиторов, просиживал над книгами. Плюс к этому часто пропадал на базе Геллеров, где отец Глеба хорошенько гонял их. Симонов собирался на физкультурный в Москву, поэтому офп* уделял не меньше внимания, чем другим предметам. Только в новый год они с Геллером позволили себе расслабиться, хорошенько накачались коньяком, который Глеб стащил то ли у отца, то ли у его приятеля.

Пойло было по всей видимости не дешёвым, потому что почти не жгло горло, но хорошенько давало в голову. Правда, не сразу. Миша понял, что он пьян в дрова только, когда осознал себя в незнакомом доме. Глеб раз десять ему напоминал, что это квартира Кристины. Нетрезвый подростковый разум, как ни странно, очень быстро вспомнил Кристину, а потом и ее подружку.

Пыльный подъезд, летняя прохлада, волосы, пахнущие цветами лета, мягкие губы и доверчивое девичье тело, что прижималось к нему.

Все это всплыло в памяти и разлилось по телу сладким теплом. Поэтому Симонов совершенно не возражал, когда Глеб послал его к Маше на кухонный узкий диванчик.

Утром он смутно помнил, что обнимал ее, гладил, целовал. При этом совершенно отчетливо отпечаталось удовольствие и волнение, какой-то трепет и огромное, всепоглощающее счастье, которое подарила ему Маша ночью. Ни капли стыда Миша не испытывал. Возможно из-за слов Глеба, который, как обычно, не придавал значения легким эротическим эпизодам, как в своей, так и в чужой жизни. Возможно, потому что Миша не помнил ничего толком, словно ему снилось это блаженство.

Симонов снова забыл Машу. У него была Вера, поступление, экзамены, спорт. Слишком много констант, чтобы отвлекаться на переменную, пусть и с очень привлекательным множителем.

Все сбылось. Он поступил в Москву, как и хотел, а вот Вера провалилась. Ей пришлось довольствоваться местным институтом, в который она на всякий случай тоже задала документы. Трагедия для нее. Крушение иллюзий и вынужденная разлука с парнем. Вера была безутешна. А Мише было стыдно, потому что в нем играл азарт предвкушения новой жизни в столице. Он, конечно, расстроился за подругу, но мыслил позитивно.

Будешь приезжать в гости. Да и мне до дома не так и далеко. Все будет хорошо, Верок, утешал он ее.

Вера не слушала. Все время рыдала. Лишь ближе к осени она смирилась и попыталась воодушевиться Мишиным планами. Она приезжала к нему раз в месяц. Мишка тоже ездил домой. Они переписывались, созванивались, но очень скоро решили расстаться. Почти одновременно пришли к этому выводу. Каждого закружило студенчество с неповторимыми соблазнами. Остались друзьями, и до сих пор Миша кивал ей с улыбкой, если встречал на улице родного города во время отпуска.

Забылась Вера быстро. Тем более стерлась из памяти и неудобная Маша. Вообще все школьное теперь казалось Мишке мутным фильмом с туманной рябью. Отчетливее он помнил гулянки с Глебом, тренировки на базе Геллеров, ведь эти места и люди так и оставались очень важными в его жизни.

Теперь важным человеком стала для него и Маша. Рад был бы Мишка забыть Геллера, с которым он делил слишком много девушек. Не хотел он вспоминать и Крылову, которая навешала на него каких-то нелепых ярлыков и выставила за дверь, как грязного, наглого пса, который пришел просить еду в чужой дом. Но разум в этот раз отказывался затирать неугодных людей и неудобные эмоции.

Так и варился Мишка в этом компоте из отравленных ягод каждый день. Если Глеба он вполне пережил, даже простил, то с Машей все было сложнее. Она засела занозой в голове. Регулярно всплывало в памяти ее лицо или скабрезные шуточки. По ночам Мишке слышались эхом стоны и тихие просьбы девичьим голосом. А уж когда кто-то заикался о Туле, Симонова перекашивало так, что даже посторонние замечали.

Чего это он? уточняли клиенты, когда Миша в прямом смысле уходил от разговора о соревнованиях в пряничном городе.

Не любит Тулу, оправдывался Джедай, едва сдерживая злость на ведущего тренера.

Это была последняя капля в чаше терпения босса. Мишка сидел за стойкой, игнорируя внимательный взгляд Ви. Он изо всех сил старался смотреть только на бутылку с водой, которую крутил в руках.

Поговорить надо, рявкнул Андрей, проходя мимо к своему кабинету.

Со мной что ли? бросил Мишка ему вдогонку.

Что ли с тобой, рыцарь печального образа, обернулся начальник, открыл дверь и демонстративно ждал, приглашая.

Тут нельзя?

Нельзя.

Мишка не сдержал вздоха, стек с высокого барного стула, поплелся на казнь.

Чего за дела, Симонов? сразу наехал босс, прикрыв дверь кабинета.

Ничего, развел руками Миша.

Что происходит?

Ничего, повторил он, прикидываясь дурачком.

Хватит, а! повысил голос Андрей, Я по горло сыт своей кислой медвежьей мордой. Теперь еще и в позу встаешь, едва речь о Туле заходит. Это ни в какие ворота, Миш. Какого лешего? Мы же команду собирали, а ты взял и слился по-английски. Мне что людям говорить? Как будто не знаешь, что у них и так энтузиазма немного.

Мишка опять вздохнул, осел кулем на диван.

Прости, Андрюх. Как-то я не подумал.

Ага, вот именно. Я за тебя что ли думать и оправдываться буду? Хрен. Это, пожалуйста, к маме. Или еще к кому, но со мной такие шутки не надо шутить.

Ладно. Понял. Не повторится.

А то схватил звезду! продолжал кипеть Джедай, Я тебе быстро звезды отшибу, прима-балерина.

Да понял я, Андрюх. Не пыли. Говорю же, не повторится.

Вот и хорошо, взял себя в руки начальник, Чего у тебя с Тулой?

Ничего, опять буркнул Мишка, насупившись.

Этого хватило, чтобы Джедай заново завелся.

Брось мне эти ничего. Ничего было, когда Алиска с Геллером загуляла. Сейчас уже ни разу твое ничего не проходит кастинг на ничего.

Мишка подавился смешком. Уж больно занятно его отчитывал босс.

Нечего фыркать, Мишань. Выкладывай все, как есть, если рассчитываешь на мое понимание и толерантность.

Я тебе не педик, чтобы в толерантности нуждаться.

Значит опять в бабе дело! сделал вывод Андрей и не ошибся.

Но Миша поспешил убедить его в обратном, истово мотая головой.

Я ведь могу ТТшнику позвонить, пригрозил Жданов, совсем уже теряя нервы от Мишкиной несознанки, Он кстати часто поминает твои тренировки и сетует, что ты к ним больше не ездок.

Блин, Андрюх, руки выворачиваешь.

Так и ты мне, Мишань. Говори, как есть, уже.

Вилюхе не рассказывай.

С чего ты.

Ой, Жданов, ваша интрижка дело ясное. Ты ж к ней жмешься прямо на работе.

Ну.

Ну мне в принципе пофиг. Ты только ей не рассказывай. Трепушка же Не со зла, а брякнет где-нибудь в неудобный момент. Плавали знаем.

Не скажу, пообещал Андрей.

Была у меня подруга в Туле, признался Миша.

Ну я так и знал.

Была и сплыла. Расстались. Конец истории. Доволен?

Она из «ТТ»? уточнил Джедай.

Типа того.

Теперь тебе там морду нельзя светить? Запретила что ли? Или криминал какой?

Да господь с тобой, Андрюх. Какой криминал?

Ну у Тульского разные дела. Бизнес всякое бывает.

Тьфу на тебя. Тульский тут вообще ни при чем. Это между нами. Видеться с ней не очень хочу. Все бесит в этой Туле проклятой.

А ребята из ТТ?

А что ребята?

С ними не ссорился?

Нет, конечно.

И с Тульским норм?

Норм. Говорю же, личное это.

Ладно. Я тебя понял. Раз норм, то личное не помешает тебе поехать к Геллеру на базу с командой от клуба.

Миша так и сел.

К Геллеру? переспросил он.

Именно. Отец Глеба. Ты вроде бывал у него на базе?

Бывал, усмехнулся Мишка, Да я там вырос, можно сказать.

Тем лучше, расплылся в улыбке Джедай.

Симонов не мог разделить его радости. Ехать к Геллерам ему хотелось чуть больше, чем вспоминать, как в детстве динамил Машу. Родной город, родная база, отец бывшего лучшего друга да еще и тульские морды, которые если не знали, то подозревали о его романе с Крыловой. Так себе перспективы. Но судя по решительному виду Джедая, отказываться ему никак нельзя. Последнее время Симонов и правда испытывал терпение начальства на прочность. Настал момент, задобрить Жданова согласием и победой.

Чтобы отвлечься от негативных мыслей, Миша решил сосредоточиться на самих соревнованиях.

Какие комплексы? Кто в команде? Почему именно у Геллера? закидал он вопросами босса.

Тульский последнее время плотно с Сашей общается. Они что-то там порешали, на месте все подробности узнаешь. В команде Тульский, Гутов. Света и Таня из девочек.

Чего? не понял Миша, Я не про их команду спрашивал. Про нашу.

Наши не едут. Ты всех распугал своей кислой мордой.

Не понял.

Что непонятного, Мих?

А я то зачем еду?

Пятым в команду Тульского. Он просил тебя в прокат.

Охренеть, тут уж Симонов снова вскочил, И ты не послал его в задницу?

Нет. С чего бы? Мы дружим. Да и у вас, как выяснилось, все в норме, передернул плечами Джедай.

Андрюх Да это Я же.

Ты вроде отпуск в мае хотел, добивал его Жданов, Как раз и поедешь туда пораньше. Семью навестишь, отдохнешь, восстановишься хорошенько. Последнее время опять как дурак без тормозов тренируешься.

Я в мае хотел, буркнул Миша.

Так аккурат в концу мая соревнования и будут. Можешь хоть с первого числа отчаливать. Или с середины, чтобы июнь захватить. Обещают отличную погоду.

Андрей подмигнул и опять усмехнулся, словно знал, что Миша не сможет отказаться.

Миша и не мог. Да и до лета ждать еще сто лет.

Май июнь проговорил он, Долго еще, Андрюх. Давай ближе к теме поговорим.

Куда уж ближе, Миш? Конец апреля. До первого мая нужно оформить заявку и заплатить взнос.

Симонов медленно повернул голову к окну. На улице действительно была весна. Снег сошел. Было хмуро и слякотно, но все же теплее, чем зимой. Миша припомнил, что на днях вспотел в парке и достал демисезонную куртку. Действительно весна. За рулем и с интенсивными тренировками он толком и не заметил, как холод отступил.

Машину что ли пора переобуть? задал он вопрос куда-то в космос.

Ответил ему все тот же Джедай, а не мироздание.

Я на той неделе сменил колеса. Содрали втридорога. Так я тебя зарегистрирую?

Да, конечно, отвечал Мишка не своим голосом.

Заявление на отпуск напишешь? Или так скатаешься?

Напишу, тем же бесцветным тоном.

Примерно, когда хочешь отдохнуть?

Наверно, с середины мая. На месяц.

Хорошо. Будем планировать в эти сроки твои замены. У тебя тренировка через десять минут. Иди.

Ага.

Как ударенный пыльным мешком Миша вышел от начальства. Он игнорировал заботливо взволнованные взгляд Ви, прошел в зал. Там, готовя инвентарь, вспоминая предстоящую тренировку, немного очухался. Но все равно поглядывал в окно, пока не стемнело и недоумевал про себя: «Надо же весна. Я и не заметил».

С этого дня ему как-то неожиданно полегчало. Оставив машину на стоянке, Миша ходил до клуба пешком. Дышал свежей прохладой, не застегивал куртку. Даже несколько раз бегал в Терлецком парке, хотя жутко не любил это дело. Особенно на свежем воздухе. Он скорректировал нагрузки тренировок, чтобы выйти к соревнованиям на пике формы.

Джедай смотрел на него и гладил себя по голове за вовремя отвешенные люли.

В общем чате во всю шло обсуждение предстоящих соревнований. Многие собирались не только участвовать, но и хорошенько подготовиться на базе Геллеров. Полагая, что и ему не грех навестить старых друзей, мишка набрал номер отца Глеба.

Миша, осторожно поприветствовал его Александр.

Привет, дядь Саш. Сто зим, да?

Что-то вроде, усмехнулся в трубку старший Геллер, Как жизнь парень?

Отлично. Сами как? Настя? Мелкие?

Растут мелкие. Настя тоже хорошо. Очень рад тебя слышать, если честно.

Я тоже, дядь Саш, и ведь не врал Миша, действительно было приятно поболтать со старшим наставником, который во многом повлиял на его жизненные решения.

Ты поболтать или по делу?

По делу, если честно. Но не против и поболтать.

Давай тогда с важного, а там разберемся.

Я к вам на турнир записался.

Знаю. Видел. Отказаться хочешь?

Нет. Скорее наоборот усугубить.

Хах, это как? хохотнул Геллер.

Тренироваться у вас хочу перед соревнованиями. Тула вроде уже койки забронировала, а я как раз у родителей буду. Вот хочу нагло напроситься на дневной стационар по посещению базы.

Александр смеялся долго и громко.

Завернул как, Мишань, выдохнул он, успокоившись, Приезжай, конечно. Когда удобно. Звякни только заранее, чтобы еды на тебя рассчитали, а то эти кроссфиттеры жрут, как кони.

Они и пашут так же, усмехнулся и Мишка, Спасибо, дядь Саш. Я позвоню обязательно. И по деньгам.

Не надо меня обижать, Миш. Отработаешь все и без денег.

Спорить было бесполезно. В общем, Мишка уже на всю жизнь вперед отработал у Геллеров. Он каждое лето торчал там почти по месяцу, помогая с трассой, новичками, инвентарем, просто по хозяйству и тренируясь на халяву. Вставать в позу из-за Глеба и Алисы, настаивать на оплате показалось глупым. Со старшим Геллером он прекрасно общался даже, когда Глеб отказывался контактировать с отцом.

В итоге Миша спорить не стал, перевел тему на новости, новшества и прочие события, которые произошли за последнее врем в родном городе и на базе Геллеров. Проболтали больше часа. Симонов повесил трубку, понимая, что улыбается. Он вообще последнее время много улыбался без особой причины. Словно чувствовал, что должно произойти нечто приятное.

Намыливая лыжи в сторону родного города, предвкушая отпуск, Мишка все чаще вспоминал Машу. Не молодую женщину, которую он встретил в Джедае зимой, а девочку, с которой он учился в одной школе. Которая так смело смешивала с фекалиями его самоуверенного друга. Которую он утащил в гараж, чтобы очистить ее светлые брюки от краски. Которую провожал и целовал в подъезде. Которая прятала глаза, как и он. Но не от стыда, а от разочарования. Которая не прогнала его с узкого дивана, а одарила поцелуями и ласками. Теперь эти мысли не вызывали раздражения или боли. Миша купался в них, словно в облаке едва уловимого парфюма. Он хотел все вспомнить. Хотел позвонить ей, но не решался. Пытался писать, но снова стирал. Один раз даже чуть не поехал в Тулу. Струсил. Повернул назад уже на МКАДе, сделав крюк, вернулся домой.

По большей части его остановило обещание, данное Джедаю. Он клялся, что выступит хорошо, без сюрпризов. Новый виток в отношениях с Машей мог либо окрылить его, либо снова выбить почву из-под ног. Поэтому Миша решил, что все личные дела будет решать после соревнований.

Но его планы не сбылись.

Он действительно взял отпуск и поехал в родной город чуть раньше, чем туда должны были прибыть остальные. Первый день Миша провел с родными. Второй тусовался с сестрой и друзьями. А на третий разрешил себе только пробежку, тренировку на улице и звонок Геллеру, чтобы договориться о скором визите на базу. Прежде чем набрать дядю Сашу, Миша залез в чат команды. Он едва не выронил телефон, увидев, что вместо Тани появилась замена. На базу к Геллерам собиралась Маша Крылова.

Глава 10 Проще, чем кажется

Миша почти не удивился таким новостям. Он словно ждал, что она опять появится в его жизни. Вредная и блистательная. Скабрезная и успешная. Шикарная и неприступная. Именно в том месте и в то время, когда он целиком и полностью осознает, как ошибся тогда.

Рука сама потянулась за телефоном. Он не думал, что скажет, не прокручивал в голове фразы. Потребность позвонить, поговорить была в этот момент сильнее, чем страх выглядеть дураком.

Маша сняла почти сразу. Мишка вздрогнул услышав в трубке прозаическое: «алло». Как же давно они не виделись. Он уже начал забывать ее голос.

Привет, не помешал? начал Симонов разговор с вежливых вопросов, Есть минутка?

Привет. Найдется, так же сдержанно, чуть настороженно отвечала Маша.

Я узнал, что ты к Геллеру едешь на базу.

Да, мигом ощетинилась она, Это проблема для тебя? Не хочешь меня видеть?

Нет! Нет, конечно. Я буду рад тебя видеть.

Правда? проговорила, словно боялась в это поверить.

Правда, выдохнул Миша.

Они замолчали на минуту, растерявшись. Оба готовились к взрыву, хоть к маленькому конфликту. Оба не знали, что сказать, когда гроза так и не прогремела. Маша первая пришла в себя.

Значит, должны хорошо выступить. Антону очень важны эти соревнования. Нехорошо его подводить.

Да, я понимаю, покивал Миша и вспомнил важный вопрос, который хотел задать, Ты вместе с Тульским приедешь или с ребятами на базе поживешь?

С ребятами, откликнулась Маша эхом.

«Йес», мысленно выкрикнул Симонов, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс.

Здорово, значит в понедельник приедешь? попытался сделать голос спокойным, но все равно чуть дребезжал от возбуждения.

Они же увидятся совсем скоро.

Если честно, я уже приехала, Миш, призналась Маша.

Симонов заметался по комнате.

Уже? он не верил такой удаче, А работа?

Я в отпуске. Решила заодно маму навестить.

Представляешь, я тоже, засмеялся Мишка.

Что тоже?

Отпуск взял, приехал к родителям. Ты дома сейчас? Очень занята?

Н-нет, проговорила Маша, запнувшись, Не занята. А что?

Давай погуляем. Погода классная. Мои все на службе делать нечего. Можно я зайду за тобой.

М-можно, так же с запинкой и не очень уверенно.

Мишка слышал колебания в е голосе и чувствовал, что она опешила от его напора, но даже не думал отступать.

Напомни дом и квартиру, он пер вперед, напролом, не желая снова отпускать хвост своего счастья.

Маша сказала цифры, и Миша спешно попрощался, обещая скоро быть. Он быстро оделся и выскочил на улицу, по ходу отправляя матери смс, чтоб не ждали к ужину. Маша жила рядом. Меньше пяти минут для быстрых ног и неугомонной головы.

Поднимись, откликнулась она в домофон.

Миша дернул дверь и взлетел по лестнице на третий этаж. Он вошел в открытую дверь. Теплые тона обоев прихожей сразу согрели глаз. Маша стояла у зеркала, забирала волосы в хвост.

Ты так быстро, попеняла она, Я едва успела одеться.

Только не говори, что сейчас еще будешь мыть голову и укладываться, заныл Симонов, а сам впитывал, буквально пожирал ее глазами. Сто лет не видел, а она все такая же. Может чуть более настороженная, чем обычно. Менее дерзкая. Или показалось?

Маша провела по губам помадой, а Мишка облизал свои. Ему хотелось сказать, что зря она. Не будет скоро на ее губах ни капли краски. Он собирался целовать ее. Много. Долго. Даже не сомневался, что Машкин рот будет алым к концу их прогулки.

Не буду я ничего мыть. Пойдем.

Симонов картинно выдохнул, изображая облегчение.

Они вышли на улицу, побрели, куда глаза глядят. Родной город словно сделал их снова детьми, заставив забыть все, что было. Гуляли и болтали. Об общих знакомых, которых была тонна. О родителях. О школе. О любимых местах.

Впервые за долгое время Маше было легко. Она не искала повода прицепится к Мишке, огреть тяжелым словцом, послать куда подальше. Ей нравилось идти с ним рядом, говорить о всякой ерунде, смеяться его шуткам. И когда их пальцы случайно столкнулись, Миша взял ее за руку. Крепко. Ясно давай понять, что не отпустит. Маша и не думала вырываться. Слишком приятно было ощущать его горячую мозолистую ладонь своей.

Не сговариваясь, они пришли к парку. К тому самому, где познакомились, где Машка грубила Глебу и пачкалась о свежеокрашенную лавку. Вечерело. Детей уводили домой, оставались преимущественно парочки. Миша повел подругу к реке. Он всегда любил сидеть на лавочке и смотреть, как извивается меж полей и лугов голубая лента. Но, дойдя до вала Симонов так и встал. Маша тоже замерла. Парковая зона оказалась огорожена железным забором-решеткой.

Ну и дебилы, не сдержался Мишка.

Да уж, крякнула Маша, тоже неприятно удивленная таким новшестом.

Давно так?

Понятия не имею. Сто лет тут не была.

Вот и я. Жесть. Надо же так испохабить потрясающий вид. Как будто в тюрьме. Ужас.

Согласна, откликнулась Маша снова, Но придется наверно.

Она отступила чуть назад, намереваясь присесть на лавочку.

Даже не думай, огрызнулся Симонов.

Он дернул ее за руку, потащил куда-то вдоль забора. Маша почему-то нашла это очень смешным. Словно они мчались искать конец этой радуги строгого режима, чтобы выкорчевать ее ко всем чертям. Конец нашли. Вернее калитку. Мишка протолкнул Машу за территорию парка, и они потихоньку пошли назад вдоль того же забора по валу. Терь лавочки и и дорожка были за решеткой, а вид ничего не портило.

Выбрав лучший обзор на панораму, Мишка остановился, снял свою джинсовую куртку, бросил на траву.

Садись, велел он.

Ты замерзнешь, Маша уверенно замотала головой, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Она облизала губы, оценив, как эффектно Симонов выглядит в простой трикотажной майке с длинным рукавом. Тонкий хлопок потрясающ обтягивал широкие плечи и мощную грудь.

Ты меня погреешь, если что, ухмыльнулся он.

Сел сам и потянул ее за руку вниз, не принимая более возражений. Разве могла она отказаться? Присела рядом. Места было мало, поэтому они сразу прижались друг к другу.

Хорошо же, проговорил Миша тихо.

Идеально, откликнулась Маша, впитывая жар его тела, вдыхая едва уловимый аромат терпкого парфюма.

В этот момент она менее всего обращала внимание на живописный вид с холма. Намного важнее, приятнее было чувствовать, что Мишка рядом. Как он дышит ей в макушку и чуть меняет позу, чтобы оказаться к ней чуть ближе, прижаться теснее.

Маша за эти месяцы тоже измучилась, истосковалась по сильным рукам и низкому ласковому голосу, по бессонным ночам в его объятиях и предательскому желанию никогда и никуда не отпускать своего Медведя.

Услышав, что Симонов подписался на участие в соревнованиях за их команду, она сразу объявила Тульскому, что хочет в отпуск и за компанию пожить с ребятами на знаменитой базе Геллера, которая считалась колыбелью русского кроссфита. Когда Таня отказалась от участия, Маша заменила ее с радостью, зная что сможет быть еще ближе к Мишке.

Иногда она ненавидела себя за эти уловки, слабость, интриги. Время от времени казалось, что нужно все вернуть на круги своя. Маша вспоминала свою пламенную речь после инцидента с Алексеем, вспоминала детские обиды и все препятствия, что велели забыть о Симонове раз и навсегда. Но ее не хватало надолго. Накатывала такая тоска и безнадега, что выть хотелось. Маша ненавидела себя слабость, но быть гордой и одинокой сил в себе не находила.

Увидев Мишин вызов на дисплее телефона, она едва не завизжала от радости. С трудом себя одернула, собралась и даже не набросилась на него в прихожей. На улице было проще. Люди все таки. Неудобно. Но сейчас он сидел так близко, и его рука обнимала так крепко, что у Маши кружилась голова.

Они давно уже не разговаривали. Сначала оба делали вид, что любуются видом. Мише надоело первому. Он уткнулся Маше в шею, жадно вдыхая аромат ее кожи и волос. Водил носом по нежной коже, заставляя девушку дрожать и прижиматься теснее спиной к его груди. Маша склонила голову, чтобы предоставить ему лучший доступ. Симонов не мог игнорировать такую щедрость. Он изучил губами ее шею, целовал, чуть приоткрыв рот, касаясь иногда кончиком языка. Улыбался каждый раз, когда Маша вздрагивала от его легкой ласки.

Солнце начало клониться к закату, рисуя пожаром на кронах деревьев леса вдали и расписывая крыши частного сектора. Время словно остановилось, а потом понеслось галопом назад, возвращая двух взрослых людей в детство. Словно подростки они сидели на вершине холма, дерзко игнорируя забор и другие правила приличия. Двое растворялись друг в друге, словно яркие чернила вечерней зари в реке.

Чувства, ощущения, все усилилось в миллион раз. Тридцатилетним этого не понять. Такая острота и сладость на грани с болью возможны лишь в пятнадцать, шестнадцать, семнадцать лет. Нет речи о сексе или даже откровенных ласках. Одна жажда поцелуя сводит с ума. Близость губ пьянит лучше крепленого вина.

Мишка чувствовал, как кружится голова и пересохло в горле. Он сам себя не помнил, ничего вокруг не видел, не слышал. Только она.

Чуть развернув Машины ноги, он закинул их на свои, чтобы они стали еще ближе, буквально вжались друг в друга.

Я люблю тебя, проговорил он, прежде, чем коснулся ее губ.

Миш, Маша вся сразу напряглась, вытянулась в струнку.

Он помотал головой и накрыл ее рот поцелуем, не давая говорить. Тут же отстранился, чтобы взглянуть на нее. Глаза прикрыты, губы дрожат.

Не надо ничего говорить, прошептал Миша, Просто я люблю тебя. И все.

Она покивала, так и не взглянув на него, наоборот сильнее зажмурилась. Он усмехнулся и снова завладел теплыми губами.

Кажется, целовались сто лет. То глубоко и страстно, срываясь на стоны, то легко, едва касаясь губ друг друга. Чтобы перевести дух, Мишка целовал ее лицо или просто утыкался носом в волосы Маши. Но потом снова приподнимал ее голову за подбородок и снова ласкал ее рот своим. Пока губы не заболели. Пока солнце не скрылось за горизонтом. Пока Маша не начала дрожать и ежиться от холода.

Встаем, мягко скомандовал Миша.

Май месяц, конечно, но и его зад слегка примерз из-за сидения на почти голой еще не прогревшейся земле.

Он чуть подтолкнут Машу вверх, встал сам, поднял куртку, которую тут же накинул ей на плечи.

А ты? она попыталась отказаться от его услуги, Замерзнешь ведь.

Меня любовь греет, подмигнул Симонов, обнял ее крепко и повел обратно к решетке, на территорию парка.

Пока они медленно брели по узкой дорожке, Маша начала паниковать. Любовь, поцелуи, закат все это здорово и весело в шестнадцать, но ведь это не шутки, когда тебе под тридцать. Она не хотела принимать Мишину нежность, Мишину близость, Мишино признание. Все это давило ей на плечи, как его тяжелая рука, что по-хозяйски обнимала. Маша буквально начала чесаться от его куртки. Словно он пытался запихнуть ее в чужую шкуру, сделать из нее нечто удобное, покладистое.

Симонов же превратился в радар и прекрасно улавливал Машины панические настроения. Он был готов, что она остановится посреди аллеи, посмотрит на него и задаст сакраментальный вопрос:

Миш, что мы делаем?

Он улыбнулся, с легкой издевкой ответил:

Гуляем.

Нет-нет-нет, Маша замотала головой, словно пыталась что-то вытрясти из нее, Не надо сейчас твоих шуточек. Ты же понимаешь, что это тупик. Мы все равно упремся. У нас нет перспектив.

Все-то ты знаешь наперед, пробурчал Мишка, Ясновидящая что ли?

Прекрати паясничать.

Не могу. Роль серьезного человека с кучей логических причин уже занята тобой. А я просто хочу наслаждаться потрясающим вечером рядом с любимой девушкой.

Миииишаааа, взмолилась она, Хоть на минутку стань серьезней.

Не хочу, вспылил он, повышая голос, Не буду я серьезным, Маш. Хочу пацаном быть, шестнадцатилетним. Вот встретил девчонку в парке. Вредную, но симпатичную. Гулять с ней хочу, целоваться, за руку держать. Не смог я в шестнадцать себе этого позволить сейчас буду наверстывать. Посмотри.

Миша повернул ее лицом к скамейке, которая опять блестела свежей краской на чугунных ножках.

Смотри, Маш, здесь ты испачкалась, здесь мы болтали. Ты мне понравилась, едва рот открыла, но я как дебил думал, что это плохо. Смелости не хватило быть с тобой. Обидеть тебя смог, а полюбить нет. Давай ты не будешь сейчас топтать мои грабли. Не думай. Брось ты этого друга брата Я лучше.

От его пламенной речи Маша готова была разреветься, но концовка о друге брата заставила прыснуть со смеху.

Я с другом брата больше не виделась, честно выпалила она.

Мишка поднял глаза к небу, благодаря высшие сил.

Так это же прекрасно, рассмеялся он, Хотя мне было бы приятно, если бы ты его бросила ради меня.

Замолчи.

Ну а что? Я вот сам предложил Вере расстаться еще на первом курсе универа. Разве не приятно тебе об этом узнать?

Не так приятно, как наткнуться на ее фотки. Она теперь под центнер весит. Надо же так разожраться.

Симонов хохотал долго и громко. Женщины. Он ей о возмездии и высоком, а она кайфует, что былая соперница толстой стала.

Я знаю, плохо злорадствовать, но мне все равно. У нее был ты, а у меня Нет, она мне лично ничего плохого не сделала, но В общем, мне плевать. Но она жирная. Вот.

Пойдем, Миша снова обнял ее, уводя из парка, признал, отсмеявшись, Личный тренер Вере не помешал бы. Теперь у тебя он есть, а у нее нету.

Симонов подмигнул, а Машка вздернула нос, гордо вякнула:

Да.

На улице становилось все прохладнее, а еще хотелось есть. Маша была бы не против заглянуть в кафе или ресторанчик перекусить, но у Миши были другие планы. Он вел ее к дому. Сначала она думала, что к своему. Ну не мог Симонов, который регулярно летал на своей потрепанной тачке из Москвы в Тулу, чтобы заняться сексом, остановиться на подростковых поцелуйчиках во время заката.

Ошиблась. Миша действительно проводил ее до дома. Можно сказать, вернул туда, где взял.

До двери провожу, ладно? проговорил он, протискиваясь за чуть растерянной и разочарованной Машей в подъезд, Поздно уже. Мало ли.

Ага, откликнулась она, взглянула на время, Еще и десяти нет.

Значит, мама ругать не будет.

Машка прыснула.

У нас есть еще несколько минут, проговорил Миша, привлекая ее к себе.

Все те же почтовые ящики и его поцелуи. У Маши кружилась голова. Даже джинсовка под пальцами вызывала эффект дежавю. Она была готова, что сейчас хлопнет дверь подъезда, сосед хохотнет и скажет: «Привет». А Мишка придет в себя и умчится, сверкая пятками. Но не сбылось.

Симонов долго и как-то слишком нежно целовал ее, потом прижал к груди. Обнимал тоже долго. Молча. Но все-таки решился сказать.

Я так виноват перед тобой, Маш. Прости меня.

Хорошо, она покивала, неожиданно осознав, что не злится больше.

Родной город, теплый вечер и Мишкины поцелуи излечили ее душу от ядовитой обиды, которая столько лет никак не желала рассосаться.

Мы увидимся завтра? Свободна вечером?

Да кажется, да.

Зайду за тобой, наверно, как сегодня.

Она засмеялась тихонько:

Это действительно по-детски. Будем опять гулять?

Ну да. Возможно послезавтра я наберусь смелости и заманю тебя к себе в гости, пока мама с папой на работе, а сестра в универе, Мишка подмигнул, Может быть даже буду приставать и склонять к интиму.

Ох, какой ты коварный.

А то.

Маша одновременно и расстроилась, и воодушевилась его мальчишечьими планами. Захотелось усугубить игру в ребячество. Она быстро чмокнула Мишу в губы, вывернулась из его рук и бегом побежала вверх по лестнице.

До завтра тогда. Уже десять. Мне надо домой, бросила через плечо.

Симонов засмеялся, направляя к выходу. Он приготовился забросать Машку сообщениями в соцсети, чтобы ее пыл не угас. За свой он не волновался. Запала там хватило бы на роту солдат.

А Маша, зайдя в квартиру, прижалась спиной к двери и стояла, вспоминая все, что подарил ей этот вечер. Она зажмурилась, чтобы сохранить, запомнить навсегда, обняла себя руками, еле слышно прошептала:

Я тебя тоже люблю.

Глава 11 Закон целомудрия

Миша позвонил, как и обещал, на следующий день. А потом пришел. Снова увел гулять. Кормил Машу сладкой ватой, сводил с ума поцелуями, смешил до колик историями из детства, студенчества и тренерской практики.

Маша каждый раз с трудом сдерживалась, чтобы вместе с поцелуем на ночь не признаться ему в любви. Обида и злость оставили ее сердце, но никуда не делся страх. Слишком глубоко засела в ней привычка быть осторожной, чтобы со всей душой открыться Симонову. Да он, в общем, ее и не торопил. Держал за руку, целовал, обнимал. Даже, держа слово, затащил к себе в гости, когда никого не было дома.

Маше было немного неуютно и неудобно, но естественные потребности, обострённые постоянным присутствием рядом Миши, брали свое. Она не сопротивлялась, когда его ласки стали смелее, руки нырнули под одежду, губы из, нежных стали жадными, страстными. Мишка уложил ее на свою старую кровать, которая скрипнула. Оба захихикали, как подростки.

Толком не раздев Машу, Симонов полез под юбку платья. Он довольно выдохнул, обнаружив на белье влагу.

Миш, она вскрикнула.

Нет? он убрал руку, но продолжал поглаживать внутреннюю сторону бедра.

Даааа! закричала на него Маша опять, а потом захныкала, Я взорвусь сейчас Пожалуйста.

Мишка довольно улыбнулся, вернул руку.

Тебе хорошо со мной? этот вопрос не давал ему покоя. Казалась, он снова и снова готов был задавать его Маше.

Хорошо Очень, запиналась она, притягивая к себе его голову и толкаясь бедрами навстречу Мишиной руке, Сними их, пожалуйста.

Но Миша не спешил избавляться от ее трусиков. Ему нравилось водить пальцем по мокрому атласу, нравилось, как напрягается и постанывает Маша, когда он надавливает. Увлекся всем эти. Пожалуй даже слишком.

О, боже, всхлипнула она, вцепилась в его плечи изо всех сил.

Мишка чувствовал, как вибрация ее удовольствия впитывается в него. Он был невероятно рад делить с ней эти ощущения.

Маша почти сразу пришла в себя и потянулась к пуговице на его джинсах. Но ее планам не суждено было сбыться. Скрежет ключа в замке и скрип открывающейся двери, заставил их обоих вскочить и привести себя в порядок.

Боже мой, боже мой, боже мой, тараторила Маша, одергивая платье и приглаживая волосы, Только не говори, что это твои родители.

Мих, ты дома? послышался громкий девичий голос из прихожей.

Дома. Погоди секунду, гаркнул он, и уже Маше тихо, Сестра моя. Прогуляла пару, похоже. Козявка бессовестная.

Маша прыснула.

Прости, не думал, что она припрется так рано, продолжал оправдываться шепотом Симонов, Я сейчас попробую, чтобы не слишком тебе досталось.

Досталось? не поняла Маша.

Миша только глаза закатил, словно это должно было все объяснить.

Потом, он дернул щекой и вышел из комнаты.

Маша навострила уши, но так и не услышала, что он сказал сестре. А вот саму сестрицу было слышно прекрасно.

Девчонку привел? Домой? Серьезно, Мих? раскатистый смех, Ты шутишь? Алиса что ли мириться приехала?

Да какая в баню Алиса, Кать? Ты в своем уме? возмутился Симонов громко, не сдержав эмоций, Забудь уже. Разошлись мы.

Ладно-ладно. Разорался. Просто чудеса, Мишань. Ты с Алиской год был, а то и больше, но вы так до родного дома и не дошли. А тут.

А тут приперлась сопливая прогульщица и сует свой буратиний нос в чужие дела, перевел стрелки суровый брат, У тебя сегодня четыре пары.

Все ты знаешь, причмокнула Катя, Отменили последнюю.

Врешь.

Не нуди, бразер.

Свали погуляй часок, систер. Денег на мороженку дать?

Лучше бери свою тайную любовь и пошли пивка накатим в пабе за знакомство.

Хрена с два.

Слушай, ну я же не мама.

Ты хуже.

Мииииииих.

Ладно.

Пьем пиво?

Нет. Мы сами уйдем. А ты коза.

Сам дурак. Как ее зовут?

Изабелла.

Врешь.

Ну ты же врешь про отмененную пару.

Она красотка, да? Знаменитость столичная?

Кать, уйди в туман, а?

Нееееее, ни за что на свете.

Уф, ладно, коза безрогая. Припомню тебе.

По тяжелым Мишкиным шагам Маша поняла, что он злится. Топал как слон, пока шел обратно в комнату, где она сидела, слушая разговор брата с сестрой и тихо хихикая. Маша была единственным ребенком в семье и такое веселье ей перепадало очень редко, когда они что-то пытались поделить с Ромкой. Он тоже обычно пыхтел, как паровозик из Ромашово, доказывая свою правду, а Машка вредничала. Чаще из чувства противоречия, чем справедливости ради. Но это было в детстве. Последнее время брат стал серьезным и важным, знял какую-то нелепую позицию опекуна. Маша пыталась снять его с этих рельсов, но безуспешно. В итоге плюнула, почти смирилась. Поэтому шутливая перепалка Симоновых показалось ей очень милой. А злой Мишка еще привлекательнее, чем обычно.

Пошли, буркнул он, дернув ее за руку, заставляя встать с кровати.

Маша продолжала хихикать, семеня за ним в прихожую, где парочку уже поджидала Катя. Крылова кивнула ей и улыбнулась, изображая какое-то подобие приветствия и доброжелательности.

ЭтоМашаэтоКатяоченьприятно, сливая слова, на одном дыхании выпалил Мишка.

Все понятно, хохотнула сестрица, Лицо у тебя, Маш, знакомое. Ты из наших краев что ли?

Маша открыла рот, чтобы сознаться, но Мишка не дал ей и слова сказать.

Не твое дело, буркнул он, выталкивая подругу за дверь, Не приставай к ней.

Ты же знаешь, это неизбежно, уже в открытую дверь крикнула Катя на весь подъезд.

Оказавшись на улице, Маша рассмеялась во весь голос, а Мишка напротив сник и насупился.

Прости за это. Она приставучая очень.

Перестань, сквозь смех говорила Маша, Вы такие смешные. А Катя милая, мне кажется.

Тебе кажется, фыркнул Симонов, Она, как беркут, вцепится и не отпустит, пока не выпотрошит всю информацию.

Ты нагнетаешь.

Если бы.

Ну что она мне бы сделала, Миш? Попили бы пивка, поболтали.

Вот-вот. С этого все и начинается. А потом ты бы ей выложила все про нас. Включая подробности из туалета Джедая. Она мало, что липучая, так еще и на психологии учится. Даже предки на ее зомбирующие штучки ведутся.

Думаешь и я бы повелась?

Знаю. А еще знаю, что ты сейчас не очень готова вываливать нашу историю чужому человеку.

Ну она тебе совсем не чужая.

Тем более.

Маша обязана была согласиться.

Пожалуй, ты прав.

Мишка потрепал ее по плечам.

Давай сами разберемся, а потом будем знакомиться с родственниками родителями.

И снова ты прав, хмыкнула Маша.

Симонов смеясь воздел руки к небу:

Сегодня мой день. Пойдем съедим какую-нибудь вредную дрянь, чтобы лучше гулялось, уговаривал он, оседлав волну.

Опять гулять? Маша скривила лицо.

Погода же классная. Хотя есть вариант.

Мишка порылся в кармане, нашел ключ от машины, пикнул сигналкой, затолкал Машу в салон, сел сам. Через секунду выскочил, как ужаленный обратно, бросил:

Пять сек, Маш, и умчался к подъезду.

Прошло минут пять, и Маша уже начала подумывать, чтобы набрать его мобильный, но Симонов появился с объемной ношей. Из большой сумки торчали шампура, и Маша с детским предвкушением поняла, что они едут на шашлыки. Весь скарб Симонов бросил в багажник, наконец вернулся на водительское место.

В магазин за мясом и углем, обозначил он план.

Есть, Маша козырнула с энтузиазмом штурмана.

Они затарились в ближайшем супермаркете всем необходимым. Симонов всю дорогу ныл, что покупать магазинный готовый шашлык это грань катастрофы. Маша помалкивала, только улыбалась. Ей нравилась сама идея пикника, плевать, если будут кости и жилы в мясе. Главное антураж.

Очередным разочарованием была толпа народу в секретном месте Симонова. Он прожужжал Маше все уши об укромной поляне у реки, а в итоге привез ее к народному гулянию.

Не переживай, подбодрила его Маша, как могла, Я бы все рано не стала заниматься с тобой тут сексом.

Я и не хотел, пробормотал Мишка, Думал, просто посидим в тихом месте.

Можно пройти вон туда.

Маша указала на более менее безлюдный пятачок, и Мише ничего не осталось, как отнести все вещи туда.

Вопреки толпе народа они отлично посидели. Оказывается Миша взял из дома не только шампуры и мангал, но и толстый широкий плед, на котором они могли валяться даже вдвоем. Пока мясо жарилось под пристальным мужским вниманием, Маша намыла овощи, фрукты, приготовила одноразовые тарелки.

Запах шашлыка щекотал нос, птички пели, вода журчала, солнце баловало майским ласковым теплом. Даже поддатый народ не раздражал, а смешил. Веселее всего было наблюдать, как пьяные герои пытались залезть в воду и очень быстро передумали.

К вечеру стало холодать. Под закат весь честной народ начал паковаться. Только Маша с Мишей не торопились. Слишком хорошо им было тут вдвоем. Они прижались друг к другу, обмотались пледом как коконом. Целовались, тихо разговаривали. Им было тепло и сладко в объятиях сумерек поздней весны. Едва последняя машина уехала, Симонов начал шептать Маше на ухо:

Я понял твою асексуальную позицию по части интима на природе. Клещи там и настыть можно. Но может в машине?

Маша рассмеялась.

Нет.

Ну, Мааааааш.

Не уговаривай. Мне не пятнадцать лет. Я не настолько гуттаперчевая для разврата в твоей скромной узенькой тачке. Купишь что-нибудь посвободнее, тогда вернемся к этому вопросу.

Ну и злыдня ты.

А ты извращенец.

Ну и ладно.

Ладно.

Домой пора, да?

Пожалуй. Попа начала мерзнуть.

Едва она это сказала, Миша вскочил и заставил подняться ее.

Ну-ка живо в машину, скомандовал он, Чего молчала?

Да вроде нормально было. Вот только что, слегка растерялась Маша от его командного тона и напора.

Только что передразнил Мишка, собирая вещи, Врубай печку и грейся. Тебе мне еще детей рожать.

Маша уже села в машину, но последняя фраза заставила ее буквально выпасть обратно на улицу.

Детей? Серьезно, Симонов? Вот это заявка на победу!

А я не участвую в соревнованиях, если не планирую победить.

Значит у нас соревнования? И какие же?

У тебя забег на длинную дистанцию. А у меня, похоже, гонка с преследованием.

Маша тихо засмеялась, но тут же возмутилась.

Хочешь сказать, я пытаюсь от тебя удрать?

С переменным успехом, подтвердил Симонов.

Это не так, она обиженно надула губы, наблюдая, как он укладывает в багажник вещи.

Брось, Маш. Я же вижу, как тебя иногда перемыкает, и ты отстраняешься. Словно закрываешься от меня, но.

Но что? едко уточнила Маша.

Но я тебя целую, и ты вроде оттаиваешь, Миша забрался в машину, Надеюсь, за отпуск я смогу добраться до твоего недоверчивого сердечка.

Зачем оно тебе?

Это приз. Я люблю призы, он подмигнул и завел мотор, А этот, пожалуй, самый важный и желанный.

Маша никак не прокомментировала его реплику. Глаза защипало, и она поспешила отвернуться к окну. Смотрела на темный лес и окна домов у дороги. Вся сжалась в комок, снова почувствовав эту панику. Захотелось выпрыгнуть из машины на ходу и бежать куда-нибудь. Не важно, в какую сторону. Главное, подальше и побыстрее. От него.

Она очнулась, когда Миша заглушил мотор около ее дома.

Маш, он избавился от ремня, повернулся к ней, чтобы тоже отстегнуть, потянул за плечо, Посмотри на меня.

Встретил перепуганный взгляд, чертыхнулся, привлек к себе.

Чувствую себя зверюшкой, которую приручают, чтобы потом выбросить на улицу, призналась она честно и смело, хотя голос дрожал.

Я знаю, девочка, знаю, тихо заговорил Симонов, притягивая ее к себе, насколько это было возможно в салоне автомобиля, Я понимаю. Ты мне не веришь. Имеешь полное право на это.

Я пытаюсь, но иногда кажется, что легче просто оттолкнуть тебя.

Неее, засмеялся Мишка, Не легче. Я тяжелый. Тебе не по плечу такой вес. Толкать надо начинать двадцаточки, а лучше технику отточить на пустой палке.*

Дурак, пихнула его Маша в грудь, шмыгнув носом, подняла влажные глаза, спросила, Зачем я тебе, Миш?

Я люблю тебя, повторил он самую важную причину.

Тебе кажется. Наш город. Чувство вины. И мы словно подростки. Все пройдет.

Нет.

Почему ты так уверен?

Потому что я чувствовал это еще тогда. Тебя. Так остро. Ты была словно наказание. Я не мог устоять. И сейчас не могу. Не хочу. Я думал, ты моя аномалия. Ты все рушила одним своим появлением. Мое детское счастье с Верой. Потом изжившие себя отношения с Алисой. Я думал, ты разрушаешь, Маш. А вот теперь понимаю, что сам все разрушил. Самого себя обманул. Ты то, что мне нужно. Ты самая потрясающая девчонка, девушка, женщина. Я не знаю, почему. Не спрашивай. Просто уверен в этом. Столько лет прошло, а я уверен только сейчас. Дурак, знаю.

Дурак, не спорила Маша, но может так лучше? Скорее всего мы бы так же расстались после школы. И вряд ли я бы пожелала ностальгировать в туалете ДжедайКроссфит. Хотя.

Он пыталась заставить Мишу съехать с этого серьезно-торжественного тона, который был к лицу героям Шекспира. Не хотела Маша клятв и признаний. Ее и так мутило от всей этой милой ванили. Она с трудом уговаривала себя не убегать от Миши. От его честных, добрых глаз, от ласкового голоса, от горячих рук и поцелуев с тонной обещаний. Хотя последние ей нравились так сильно, что страх отступал. В этом Симонов был прав. Самосохранение у нее отказывало на фоне похоти.

Не знаю, проговорил Миша тихо.

Он снова почувствовал ее дезертирское настроение, притянул к себе.

Иди-ка сюда.

И снова руки, губы. Объятия, поцелуи. Горячее дыхание, тихие стоны.

Маше наконец стало тепло, а потом и горячо. Разрядка, что подарил ей Миша днем, не помогла. Она снова его хотела. До дрожи, до боли, до крика.

Ее ладони скользнули под его майку, поглаживая, растирая. Миша замычал что-то мученически-одобрительное, подавшись навстречу ее ласкам.

Девочка выдохнул он, С ума меня сводишь, Маш.

Я знаю, знаю, отвечала она с теми же интонациями.

Откуда.

Сама уже на грани, Маша поерзала, Похоже, мне придется взять назад все нелестные слова о твоей тачке. И снять мораторий с секса в машине. Погорячилась я.

Что? Миша ушам своим не поверил.

Заднее сиденье вроде и ничего.

Симонов рвано засмеялся, чуть отстраняясь.

Давай не будем делать глупостей. Ага? проговорил он аккуратно, стараясь не обидеть.

Отстань. Мы как раз в том возрасте, когда глупости делать приятно и уже не страшно.

В подтверждение своей смелости Маша расстегнула пуговицу у него на джинсах и просунула руку, минуя белье.

Воу-воу, Маш.

Он перехватил ее инициативу, сковав сильными пальцами запястье.

Не надо, покачал головой, вытаскивая ее руку из своих штанов, целуя шаловливые пальчики один за другим.

Ты же хочешь.

Разумеется, хочу, спорить было глупо.

Тогда почему? она надулась и пыталась вырвать руку, которую Симонов продолжал целовать.

Мы в твоем дворе.

И что? Уже темно.

Стоим под фонарем.

Давай отъедем.

Нет.

Да почему!? не выдержала Маша, взвизгнула от возмущения и выдрала наконец ладонь из его хватки.

Миша сдвинул брови.

Потому что ты не случайная девчонка, с которой мне может перепасть секс на заднем сиденье. Да, это будет быстро и весело. Особенно для меня. А тебе будет обидно. Нет, не мотай головой. В любом случае будет. Так всегда бывает, когда девушка не успевает. Сейчас ты точно не успеешь. Поэтому давай оставим до более комфортной обстановки, чтобы нам обоим было хорошо.

Маша хватала ртом воздух, не зная, что сказать. Он отчитал ее. Он заботился о ней. Он готов был все отложить, чтобы сделать, как следует, позже.

У меня завтра все работают до шести, выпалила Маша, чувствуя себя школьницей.

Симонов засмеялся.

Мы завтра на базу едем. Забыла?

Забыла, кивнула она.

Он снова притянул ее к себе, целуя и шепча в губы:

Так приятно заставлять тебя забывать.

Вот значит на базе я тебя и буду соблазнять, злобно посмеивалась Маша, Там твои отмазки не прокатят.

Прокатят, по-скотски спокойно выдал Мишка, У Геллеров закон целомудрия. Мальчики отдельно спят. Девочки отдельно. У дяди Саши пунктик по этой части.

О, нет.

Да-да.

Я покончу жизнь самоубийством. И тебя убью.

Меня за что?

За компанию.

А. Ну ладно.

Дурак.

Да, знаю. Хватит болтать уже. Мне нужен сладкий поцелуй на ночь и немножко потискать твою грудь, чтобы подрочить по памяти.

Маша захохотала, но очень быстро Миша угомонил ее веселье тем самым поцелуем. И она позволила залезть себе под кофту, чтобы обеспечить качественным воспоминанием.

Глава 12 На базе. Часть 1

Утром Симонов заехал за Машей, чтобы вместе отправиться на базу. Оба немного нервничали. Мишка не виделся с Геллерами почти год и напряжение из-за Глеба никак не отпускало. Вопреки приятному разговору с его отцом накануне. А Маша просто волновалась, потому что очень давно мечтала побывать в этом месте.

Не переживай. Они классные. Очень радушные и веселые, успокаивал Миша подругу и себя заодно.

Он погладил ее по колену, получил теплый взгляд, улыбнулся.

Просто волнуюсь. Первый раз все-таки.

Конечно.

Загнав машину на стоянку, они поспешили выйти. Маша осматривалась. Она и раньше видела базу, но со стороны, а не изнутри. Со времен школы многое здесь изменилось. Инвентарь, турники, даже покрытие на беговом круге.

Что это там? Маша указала на круглую, похожую на теплицу конструкцию.

Был бассейн раньше, Симонов тоже не очень узнавал окрестности, Странно, что он закрыт. Обещали ведь комплекс с плаванием.

Маша так перепугалась, что забыла о волнение в новом месте.

Плавать?! Миш, ты шутишь?

Нет. Разве тебе не сказали? Купальник нужен.

Я плаваю, как топор.

Совсем никак?

Держусь на воде, конечно, но с трудом. И вообще.

Все-таки купальник не взяла? посмеивался над ее паникой Симонов, не воспринимая страх всерьез.

Не взяла, Маша двинула ему рукой в грудь, Прекрати ржать!

Привет, молодежь, прозвучал позади мужской голос.

За перепалкой о купальнике они не заметили, как из дома вышел хозяин и направился к ним.

Дядь Саш Миша сделал два шага навстречу и с удовольствием обнял Геллера, Привет.

Привет-привет, Саша хлопал парня по спине изо всех сил, тоже радуясь встрече, такой здоровый Медведь, а прокрался, я и не услышал. Как жизнь, Миш?

Лучше всех, дядь Саш, он сто раз репетировал эту фразу, а по факту и не пришлось задирать показатели счастья в голосе.

Это хорошо, улыбнулся Геллер, поворачиваясь к Маше.

Она чуть засмущалась от внимательного взгляда голубых глаз отца Глеба, но тоже не раз представляла эту встречу, была к ней готова. Протянула руку.

Я Маша Крылова. Тульская команда, представилась она.

О, Тула. А я думал, вы все к вечеру подъедете, Геллер тряс ее руку, мягко сжимая, Лицо у тебя знакомое.

Ну я местная, если честно. В Туле не так давно живу.

Очень знакомое лицо, продолжал покачивать ее руку хозяин базы, не отпуская, разглядывая все внимательнее.

Маше ничего не осталось, как признаваться и дальше:

Дед и бабушка по соседству тут жили. Я у них часто бывала в детстве.

Никита Ильич твой дед?

Да. Он

Умер два года назад. Я знаю. Был на похоронах.

Простите, я вас там совсем не помню.

Маша действительно смутно помнила похороны деда. Она все время что-то готовила, мыла, убирала, протирала, бегала в магазин. Дел хватало, и она взяла на себя, что могла, дабы помочь отцу. Ей так было легче, помогало не расклеиться.

А я тебя помню, печально улыбнулся Саша, наконец отпустив ее руку, Еще подумал, как внучка выросла, а ведь бегала, кур гоняла недавно.

Маша покраснела, опустила глаза. Геллер усмехнулся, ущипнул ее за щеку.

Ну не смущайся, милая. Лучше скажи, как вы с Симоновым вместе оказались?

Мы в одной школе учились, поспешил просветить Мишка.

Ага, хохотнула Маша, И так близко дружили, что он, встретив меня в «Джедае», не узнал.

Тупой качок, отвесил Геллер подзатыльник Мишке, Как можно такую девчонку забыть?

Сам ты качок, дядь Саш.

На вопрос по существу ему было решительно нечего ответить.

Ну пошли во внутренний двор, Саша повел носом, ибо запахло мясом, Настя уже стейк на решетку кинула. Поедим, поболтаем, пока ваша отсталая команда трясется в пути.

В нашу честь барбекю? Круто.

Миша приобнял Машу за плечи и повел вслед за Геллером к дому, через кухню и во внутренний двор.

Как бабушка, Маш? Отец? спрашивал по дороге хозяин дома, открывая им двери.

Ничего. Бабуля городе теперь, у тетки. Папа тоже нормально. А дом мы продали.

Знаю. Витька заглядывал перед сделкой, предупреждал Ох, Насть, отойди от мяса, бога ради.

Они дошли до внутреннего дворика, где у решетки барбекю с умным видом и большой двузубой вилкой стояла жена Геллера. Саша поспешил вырвать у нее кулинарное орудие, отогнал от решетки. Настя, закатила глаза, поспешила исполнить просьбу мужа и поприветствовать гостей.

Она крепко обняла Мишку, которому пришлось отстраниться от подруги. Машу даже кольнуло в сердце что-то острое и неприятное. Очень похожее на ревность. Но быстро отпустило, как и Настя Мишу.

Это Маша, без проволочек представил подругу Симонов.

Прежде, чем Настя уточнила, кем Маша приходится Мише (а по внимательному взгляду было понятно, что уточнять она будет), Геллер небрежно бросил:

Витьки Крылова дочка.

Крылов, который бывший сосед? Настя приподняла бровь, обернувшись на мужа, который втянул голову, изображая полную поглощенность процессом приготовления мяса.

Он, буркнул Саша.

С которым ты напился по случаю продажи дома?

Ну посидели, он раздраженно причмокнул, Что такого?

Серьезно? Ничего такого.

Ну злоупотребили немного Не будь сварливой женой, Настюш.

Маша, хоть и удивилась, такому близкому знакомству Геллера и отца, но все же комизм победил любопытство. Они с Мишкой переглянулись, синхронно сжали губы, чтобы не прыснуть. Уж больно забавными выглядели эти легкие семейные разборки.

А Настя в это время пошла на мировую.

Ну да, я отвыкла от алкоголя совсем. Особенно дома, объяснила молодежи, вроде как оправдываясь, Он обычно в гостях выпивает. А тут весь вечер квасили и вспоминали бурную юность.

Не знала, что вы с папой так близко знакомы, наконец поинтересовалась Маша у хозяина дома.

Не очень близко. Да и последнее время почти не общались. Но по молодости зависали в одной компании. Рок-концерты, алкоголь, доступные девочки романтика.

Девочки, фыркнула Настя, И этот человек заклевал сына за неразборчивость в связях.

Никто его не клевал, тихонько откликнулся Геллер, зыркнув на Мишку.

Тот не подал виду, что ему интересна тема отцов и детей, но все как-то сразу напряглись.

Развеял неуютную тишину тот же Симонов.

Чего у тебя с бассейном, дядь Саш. Я думал, будем плавать, а там какая-то конструкция.

Саша сжал губы, раздражаясь. Настя подошла к мужу, погладила по спине. Видимо, это была больная тема.

Я вот тоже думал, Миш, начал рассказывать Геллер, Хотел бассейн всесезонным сделать. Проект заказал. Вроде все шло хорошо, но прораб чего-то накосячил. Идиот. Теперь там что-то с насосами и очистительной системой. Каким макаром они все это задели, я без понятия. Избушку теперь сносить придется. Понятно, что за их счет, но время В общем.

Не будет плавания? робко понадеялась Маша.

Саша аж возмутился.

Как не будет? Будет, конечно. Я же анонсировал ивенты. Куда его теперь это плавание засунешь?

Маша могла бы без купюр предложить место для засовывания плавания, но Геллер бодро продолжал:

В городском бассейне снимем дорожки для тренировок и на сами соревнования. Там неплохо. Паршиво, конечно, что везти вас всех придется, но Это единственный вариант.

Маша шумно выдохнула, опускаясь в плетёное кресло.

Не переживай, Мишка потрепал ее по плечу, Купим мы тебе купальник. Времени вагон еще. Магазины работают. Все будет хорошо.

Новые легкие ты мне тоже купишь? Нет! Лучше круг. Можно я с кругом, Александр Германович?

Геллер поморщился.

Машенька, давай без этих Германовичей, ладно? Я не такой уж и старый.

Такой-такой, пропела Настя.

Он зыркнул на нее угрожающе, и Машке с Мишей сразу стало немного неудобно, потому что во взгляде хозяина дома было слишком много обещаний неприличного характера. Хорошо, что на этом он и остановился, опять взглянул на гостью.

Зови, как Мишка зовет. Или Сашей. Но без отчества. А то я как на работе.

Так ведь вы на работе, напомнила Маша.

Нееее, это хобби.

Все рассмеялись. Двадцать гектаров, тонны оборудования, команда тренеров и почти круглосуточная круговерть не очень была похожа на хобби. Но все понимали, что это доставляет больше удовольствия, чем хлопот, поэтому с Геллером никто не спорил. Даже Настя. Особенно Настя, которая любила базу не меньше мужа, разделяя его болезнь спортом в полной мере.

Будут тренировки по плаванию, вернулся к Машиной проблеме Геллер, У нас тренер классный. Сделаем из тебя рыбку. Не переживай.

Маша не разделила его оптимизма.

Почему мне вообще не сказали про бассейн, продолжала сокрушаться она, Я же завалю весь командный зачет.

Все будет хорошо, подбодрил ее и Миша, И вообще поплавать, это же круто.

Маша не успела выдать порцию скепсиса и сарказма, потому что Геллер всех пригласил к готовому мясу. Разложив стейки на огромном блюде, он присел за стол. Настя быстро расставила тарелки, принесла с кухни овощи, зелень, хлеб.

За едой Геллер начал расспрашивать о клубах. Миша рассказывал о «Джедае», Маша о «ТТ». Саша кивал и внимательно слушал, иногда задавал вопросы. Настя быстро поела и убежала в дом. Она вернулась через час. Уже в другой одежде, с ключами от машины на пальце.

Я в магазин за покупками и детей из школы заберу. У Макса сегодня карате. Лизу подхватить после кино, она вроде как сообщала всем, но одновременно повторяла для себя, чтобы ничего не забыть, Саш, прибери тут, ладно? И позвони Токареву, не забудь.

Я забыл. Зачем? поднял глаза на жену Геллер.

Он мужиков же обещал контакты дать, которые нам раму новую сварят.

А да. Спасибо, Настюш. Чтоб я без тебя делал.

Пропал бы, улыбнулась она, целуя мужа в губы не очень целомудренно, Молодежь, если купальник будете покупать, то лучше тоже собирайтесь в город. Завтра уже тренировка утренняя, объемная. И вечером бассейн.

Да-да, покивал Саша, Расписание в комнатах. Комнаты раздельные.

Он напомнил вроде как на всякий случай.

Знаю я про комнаты, не сдержался Мишка от пренебрежительного тона.

Ну и молодец, хлопнул его по спине Геллер.

Маше покажешь?

Конечно. Даже экскурсию проведу по дому.

Я сам хотел.

За вещами лучше в машину сходи, пострел. Дай мне побыть в компании юной девы, подмигнул Геллер Маше, приобнимая за плечи.

Настя посмеивалась, уходя, а Мишка насупился, но пошел в гараж за сумками.

Саша повел Крылову по дому, рассказывая, как все устроено.

Первый этаж это общежитие. Кухня общая. Ешь, что хочешь. Продукты входят в стоимость заезда. Завтрак, обед, ужин по расписанию, но можно и между ними перекусить, если время найдешь. Проспект с расписанием дня на тумбочке, он открыл дверь в комнату девочек, Кровать любую выбирай по праву первой прибывшей.

Поддавшись слабости детства, Маша забросила джинсовку на верхнюю койку. Саша улыбнулся.

И Мишку слушай. Он парень толковый. И железки тягает, и плавает хорошо. Утонуть не даст. Даже если в отписанное время не уложишься на соревнованиях ничего страшного. У вас отличная команда, они помогут.

Спасибо, дядь Саш.

Маша так легко назвала его дядей, словно знала Геллера всю жизнь. Было в нем что-то притягательно позитивное, очень располагающее к доверию. Может улыбка? Или глаза, которые горели азартом молодости. Интонации в голосе. Или все сразу.

Миша принес ее сумку, и Маша наскоро разложила вещи в шкафу. Симонов тоже разобрал багаж, и уже через полчаса вел подругу обратно к машине, чтобы успеть сгонять в город до прибытия Тульской банды.

Он уговорил ее поехать в Рибок. Маша отпиралась как могла, но сдалась. Мишка был за рулем, и у нее собственно не было особенного выбора, когда он притормозил у фирменного магазина.

Мы только посмотрим, настаивала на своем Маша.

Посмотрим и примерим, подмигивал Симонов, Скорее всего, и купим. У них отличные купальники.

Огромная растяжка у входа предупреждала о хороших скидках. Машу это немного успокоило. Не хотела она тратить кучу денег на купальник. Могла, но прагматизм велел экономить.

Миша вел себя странновато. Он приставлял к Маше не только купальники, но и шорты, лосины, майки даже предложил померить кроссовки. Крылова только у виска успевала крутить.

Симонов, ты выпил что ли за обедом? Чего взбудоражился?

Он игнорировал ее издевку, сунул в руки несколько вещей, велел:

Иди примерь.

Миша!

Надевай, я сказал.

Но.

И шорты с майкой тоже. Они классные.

Мне не надо.

Мне надо. Давай. Меньше слов.

Маша надулась, но решила не спорить. Сначала из вредности натянула купальник, который присмотрела сама. На него была хорошая скидка. Да и сидел неплохо. Правда, для пляжа он был слишком скромным, но в бассейн в самый раз. Маша сто лет не выбиралась купаться, поэтому решила взять именно его.

Симонов бесцеремонно сунул нос за занавеску, когда она поправляла лямки.

Миша, ну я же почти голая, возмутилась она.

Тогда вот так, он зашел к ней в примерочную.

Сразу стало тесно. Маша как-то автоматически прижалась спиной к его груди, а Мишка обнял ее сзади, привыкая к себе, как можно теснее.

Тебе идет, оценил он, целуя ее в шею, поглядывая в зеркало.

Мне тоже нравится, выдохнула Маша, чуть громче, чем требовали приличия, потому что ладонь Симонова плыла, как корабль по нейлону купальника.

Раздельный тоже примерь, хрипло попросил Миша.

Тогда тебе нужно выйти.

Разве?

Он снова провел губами по шее, и Маша не сдержала стона. Услышав его словно со стороны, увидев в зеркале, как поднимается к груди Мишина рука, она с трудом, но пришла в себя.

Выйди, Симонов. Что за разврат устроил! отчитала его Маша, выставляя за занавеску.

Он засмеялся и вышел из кабинки. Стало сразу проще дышать, но руки не слушались, пока она переодевалась. К Машиному разочарованию раздельный купальник в виде спортивного топа и крошечных шортиков сел на нее лучше предыдущего. Морщась, она крутилась перед зеркалом, стараясь найти изъян, чтобы отказаться от этой покупки.

Ну чего там? Мишка снова не выдержал, сунул нос за занавеску, Ух.

Он тоже оценил второй вариант лучше прежнего, это было видно по сверкнувшим глазам и молниеносному сближению. Симонов снова загреб Машу в объятия, не теряя времени на слова, поцеловал. Глубоко, страстно.

Этот еще лучше, проговорил он, наконец насытившись ее губами, Давай оба возьмем.

Нет, пискнула Маша.

Беря с него пример, она закрыла Мишин рот новым поцелуем, чтобы не спорил. Сработало. Он напрочь забыл, на чем собирался настаивать, а очнулся уже снова за занавеской, потому что Маша выставила его, когда он полез рукой за резинку на шортиках.

Голова кружилась, в паху ломило, словно сквозь туман Миша слышал голос подруги:

Лосины не буду надевать. Зачем они мне летом? А шорты прикольные. Правда уж слишком короткие.

Угу, только и выдавил Миша, уговаривая себя не возвращаться в кабинку. Третий заход точно кончился бы плохо для них обоих. Или наоборот слишком хорошо.

Титанические усилия воли понадобились, чтобы дождаться, когда Маша сама отодвинет шторку примерочной.

Очень короткие шорты, приговорила она пестрый клочок ткани, который едва прикрывал попу.

Прекрати, Мишка уставился на аппетитные округлости, пытался заставить себя поднять глаза, но никак не мог перестать таращиться на ее задницу, Тебе идет невероятно. Не очень и короткие. Все в таких занимаются.

В твоей развратной Москве? Может быть.

Ой, не надо поминать Москву. У Тани вашей, которая не смогла приехать, такие есть. В них не жарко.

У Тани нет комплексов.

И от твоих пора избавляться.

Маша вздохнула, не в силах спорить с ним. В общем, ей нравились шорты, но не нравилась цена.

Я не планировала тратиться, Миш. У меня и так есть спортивная одежда.

Таких шортиков нет, резюмировал Симонов, наконец, сумел поднять глаза выше предмета торга, А вот майка, как не по тебе сшита. Снимай.

Он едва не упал, когда Маша потянула вверх забракованную вещь. Схватился за сердце, ожидая увидеть грудь или белье, но под майкой у Маши был все тот же топ от купальника. Она сэкономила время и мерила прямо на него. Подиумной походкой, размахивая майкой над головой, Крылова пошла обратно в кабинку, чтобы все снять и вернуть свое. Мишка рассмеялся.

Прежде, чем она задернула занавеску, он отметил, что шорты отлично смотрятся с топом. Закатил сам на себя глаза. За последние годы стал уже каким-то модным экспертом по спортивным шмоткам. Особенно из линейки Рибок. Иногда ему приходилось ждать своей тренировки несколько часов из-за разрывов в расписании. Убивал время, потягивая кофе и рассматривая девочек, которые изо всех сил старались выглядеть модно, даже помирая от интенсивного кроссфита. Мишка не особенно интересовался юбками-шпильками, а вот лосинки-шортики на девочках любил и ценил. И сейчас ему хотелось, чтобы Маша во время тренировок и соревнований выглядела лучше всех. Конечно, он будет на нее все время отвлекаться, но так хотелось принарядить ее в красивые и функциональные вещички. В конце концов, Рибок разработал линейки специально для кроссфита. Грех было игнорировать их заботу об атлетах.

Миш, можешь повесить там эти вещи? Маша протянула ему забракованный товар, Что-то мне мешает все, сумку некуда повесить. Да и девочки не рвутся поработать.

Давай и купальник тоже, Миша сам снял вещи с крючков, на кассу отнесу.

Спасибо. Я через минуту уже. Тут так душно и тесно. Ужас.

Да, жду.

Симонов повесил у входа в примерочные майку, а остальное отнес на кассу. Когда Маша вышла, он уже стоял с фирменным пакетом в руках, улыбаясь от уха до уха. Не дав подруге и рта раскрыть, взял за руку, потащил к выходу. Предупреждая ее возмущение, заявил:

Да, я оплатил покупки. Давай в машине на меня поорешь. Не будем устраивать цирк для сотрудников магазина.

Ллллладно, процедила Маша, сверкая глазами.

До парковки она больше ни слова не сказала, да и в машине не спешила активировать громкоговоритель, как ожидал Миша. Она просто залезла в пакет.

Я отдам тебе деньги, буркнула она, прикидывая, если ли в кошельке нужная сумма наличными, и где поблизости банкомат.

Чек Маша не нашла, зато обнаружила в пакете не только купальник, но шорты и еще второй купальник. И тут она уже не сдержалась.

Миша, я же хотела, только купальник. Один купальник! Что ты себе позволяешь вообще?

Да, кошмар. Купил подруге шорты расстрелять! усмехнулся он, тоже начиная злиться.

Не надо ерничать. За эти деньги я себе могла джинсы купить. А то и костюм для работы. Ты же прекрасно знаешь, что чертов Рибок крутит в десять раз наценку. Не стоят того эти шмотки. Зачем переплачивать?

Он услышал в ее тоне привычки махрового экономиста.

Знаю я все, отмахнулся Мишка, А тебе джинсы нужны? Или костюм? Давай вернемся купим.

Миша! она взвизгнула, едва сдерживаюсь, чтобы не начать колотить его.

Ну ладно-ладно, поехали на базу. В общем, и времени уже нет для покупок.

Он завел мотор, а Маша потянулась за ремнем безопасности, продолжая соображать и злиться. Она припомнила, сколько примерно стоила каждая вещь, сложила. Сумма вышла приличная, но она была намерена отдать Мише все.

Останови на углу Герцена, попросила она, Там есть банкомат.

Мишка остановил, но при этом нажал кнопку блокировки замков на двери. Маша поняла его маневр и уставилась исподлобья, в ожидании реплики.

Не надо никуда ходить, Маш. Не возьму я у тебя денег.

Я хочу рассчитаться, настаивала она.

Окей, он улыбнулся задорно, Для этого деньги тебе не понадобятся.

Миша она снова повысила голос.

Чи!

Не дав больше и слова сказать, он поцеловал. Маша, хоть и злилась, но не могла его оттолкнуть. Не хотела, да и была пристегнута. Она лишь нашла силы яростно покусывать его губы, почти до крови. Хоть как-то выразить протест. Но Мишке, кажется, даже нравилось ее злость в поцелуе, потому что он начал тихо постанывать и крепко сжал Машину коленку.

Прекращай, он наконец смог оторваться от ее рта, прекратив сладкую экзекуцию.

Ты первый начал, так же с придыханием проговорила она, имея в виду то ли поцелуй, то ли оплаченный чек.

Я сейчас очень близко к тому, чтобы увезти тебя в лес.

И что мы там будем делать? не могла сдержать остроту Маша, Закопаем проклятые шорты? Ягоды еще рано собирать. Грибы тем более.

Мишка рассмеялся. Она снова поцеловал ее и на этот раз губы были мягкими и ласковыми.

Я люблю тебя, он не мог этого не сказать.

Маша тут же открыла рот, но он снова не дал ей высказаться.

У меня тренерский дисконт в Рибоке. Я же их официальный тренер. Плюс, осталась с дня рождения подарочная карта от Джедая. Все это суммировалось и вышло за копейки, попытался успокоить он, А еще у меня зарплата столичная, поэтому вообще даром. А еще я никогда тебе ничего не дарил. Хотя это я скорее самому себе подарок сделал. Правда, Маш. Даже извиняться не буду.

Когда он все это озвучил, Маша уже почти не злилась. Остыла, да и поцелуи сделали свое дело. Больше ее волновало, что тоже хочется в лес. Она было подумала все же потребовать чек, но потом плюнула, махнула рукой.

Ладно, примирительно проговорила, погладив Мишку по щетинистой щеке.

Я буду жить? Серьезно?

Возможно, даже долго и счастливо.

Возможно даже с тобой? подмигнул.

Не исключено.

Чтобы не накинуться на нее снова из-за такого потрясающего ответа, Миша поскорее завел мотор. Как ни поглядывала Маша на лесистые окрестности по дороге к базе, а Мишка, проехал мимо. Только в гараже его прорвало. Он открыл Маше дверь, помог выйти из машины, но тут же прижал к крылу.

Наденешь завтра раздельный в бассейн? попросил Миша между поцелуями.

Может не надо? пискнула Маша, стараясь прижаться к нему крепче, ты же меня прямо там изнасилуешь.

Не исключено. Но толпа народа, скорее всего, удержит меня от криминала.

Похоже, стоит рискнуть. Проверим твою выдержку.

Она царапнула ногтями кожу головы у него на затылке. Симонов тихо взвыл, прижимаясь пахом к ее бедру.

Почему мы не свернули в лес? поинтересовалась Маша, чуть двигая ногой, чтобы дать ему немного трения.

Потому что у нас период свиданий, ромашек и целомудрия, напомнил Миша.

Ах-да, все время забываю.

Маша пискнула, потому что он прикусил чувствительную кожу за ухом и одновременно сжал сосок через тонкую ткань майки.

Я постараюсь помнить. Хотя это тяжело.

Мишка чуть отодвинулся, мягким поцелуем коснулся ее губ, погладил грудь, опуская руки на талию. Он прижался своим лбом к ее, проговорил:

Мне понравилось ходить с тобой по магазинам.

Маша хихикнула, как пьяная, не зная, что ответить на такое заявление. Этого и не требовалось, Миша сам начал мечтать вслух:

Давай как-нибудь повторим.

Например, сходим в магазин нижнего белья вместе? не удержалась Маша, У тебя там, наверно, тоже тренерский дисконт.

Миша тихо засмеялся.

Дисконта нет. И боюсь, меня там совсем размажет. Но мысль отличная. Придержи ее.

Хорошо.

Он быстро размечтался об уютных примерочных в таких магазинах, о Маше, которая примеряет кружевные и атласные развратные штучки. Снова прижал ее к машине, потянулся к губам, но тут к гаражу подъехала машина. Оттуда сразу, как горох посыпались люди, послышались знакомые голоса. Это приехали тульские. Мише пришлось взять себя в руки и отложить грязные мысли и намерения на потом.

Глава 12 На базе. Часть 2

С приездом команды на базе началась шумная круговерть, которую всегда обожал Симонов. Маша впервые такое наблюдала и была несколько ошарашена. Она знала всех, кто прибыл. Взрослые и серьезные в обычной жизни люди вели себя, как дети в лагере. Торговались за кровати, ругались из-за очередности в душ, пытались отжать друг у друга котлеты с более румяной корочкой.

Маша находила это весьма забавным. Особенно отличился Женя Гутов, который распушил перья: задирал приятелей и отчаянно флиртовал с девчонками. Мишке даже пришлось что-то шепнуть ему на ухо после не самой приличной шуточки в Машину сторону. После этого Женя немного унялся. Правда до того момента, как приехали еще постояльцы. Кажется, из Орла.

Разумеется, никто пока не думал о тренировках, соревнованиях. Народ предавался безделью и обжорству. Во двор вытащили большой мангал и стол. Мясом пахло, наверно, на всю деревню. А слышали атлетов, похоже, и в городе. Хозяева дома с удовольствием тусовались вместе с гостями. Между ног то и дело сновал, хохоча, белобрысый мальчишка. Макс, младший сын Геллера. Старшая Лиза напротив, почти не показывалась. Видимо сказывался подростковый период.

Хотя все прибывшие устали с дороги, разошлись только после полуночи. А в семь утра уже пришлось подниматься. Завтрак, зарядка, пробежка, небольшой отдых с перекусом и объемная тренировка из трех блоков. Маша так устала, что после обеда рухнула в кровать и проспала больше часа. Больше она не задавала вопросов о распорядке дня, в котором дневной отдых был включен обязательным пунктом.

Вечером, когда объявили, что пора выезжать к бассейну, Маша не сдержалась и заныла.

Я не смогу еще и плавать. Я вообще с трудом шевелюсь. Миииииш, можно не поеду?

Нельзя, ответил за Симонова Гутов и припомнил вчерашние откровения Маши, Ты же сама говорила, что плаваешь паршиво. Даже не думай пропускать!

Правильно Женька говорит, поддержал приятеля Миша, буквально заталкивая Крылову в машину.

Ты просто хочешь поглазеть на меня в купальнике, заворчала она, чуть упираясь для порядку.

Конечно, она не собиралась ничего пропускать, давно собрала сумку для бассейна, но не могла не поскрипеть.

Конечно, хочу, Симонов наоборот, не упирался, Может даже потискаю тебя, если повезет.

Извращенец, фыркнула Маша, но тут же поймала себя на мысли, чтоб будет ооочень за такое везение.

Они специально решили поехать чуть раньше, чтобы Маша хоть немного вспомнила, как держаться на воде. Она не плавала лет десять, и Миша поддержал ее желание начать чуть раньше. Геллер уверил, что проблем с этим не будет, потому что атлеты, как всегда опоздают к назначенному часу.

Так и вышло. Пока народ сортировался по машинам и бегал обратно в хостел за забытыми очками-шапочками, Маша и Миша уже парковались у бассейна. Их пропустили, и через несколько минут Миша уже ждал подругу, сидя на бортике.

Не брызгать и не лапать, сразу напомнила Маша условия посещения бассейна парой.

Постараюсь, хохотнул Симонов, если что вытащу тебя багром. Круг взяла? Или отдрать тебе вон тот?

Он кивнул головой на муляж спасательного круга, который был прибит для красоты и антуража. Маша напряженно рассмеялась.

Ха-ха-ха, как смешно.

Она скинула шлепки и аккуратно стала входить в воду, которая оказалась теплой, очень приятной. Голубая глубина немного пугала, но Маша старалась не думать о плохом. Она аккуратно спустилась, погрузившись до плеч, легла на воду и сделала несколько осторожных гребков. Мишка разразился аплодисментами.

Ну вот. А ты боялась. Все хорошо.

Маша не была так уверена. Она быстро устала. Не осилила дорожку даже в один конец. Как с такими навыками соревноваться понятия не имела. Стала готовиться к позору. Немного обнадеживали слова Геллера, что команда сможет наверстать то, что упустил пловец-топор.

Не усердствуй особо. Устанешь, посоветовал Миша, заметив, что она тяжело дышит, возвращаясь с того конца дорожки.

Маша, конечно, не послушала. Едва дышала, но доплыла до борта. Она так старалась преодолеть себя, что не заметила, как Миша скользнул в воду, чтобы встретить ее. Практически врезавшись в него, поняла, что дистанцию преодолела. Хотелось поругаться, потому что он тут же прижал ее к себе, но все силы уходили на восстановление дыхания.

Ругаться неожиданно начал Миша.

Зачем? Вот что ты за человек? Сейчас тут два часа и так будем булькаться, а ты уже никакая.

Сам ты начала Маша, но закашлялась.

Дышать нужно нормально, а то сгоришь во время комплекса, вообще ничего не сможешь. Силы есть у тебя, а вот мозгов.

Очередная порция кашля не помешала Маше зыркнуть на него сердито и грозно. Миша почувствовал, что ей и без его лекций несладко, решил сменить тактику. Он прижался грудью к ее спине, чуть приобнял, зашептал в ухо:

Носом вдох, выдох через рот. Давай. Вдох-выдох.

Маша последовала его совету. Дыхание стало выравниваться, пульс перестал молотить по вискам. Однако близость Мишкиного голого тела еще сильнее взбудоражила. Снова почувствовав ее настроение, Симонов скользнул губами по уху, задел шею языком, едва коснувшись. Маша пискнула, глуша стон удовольствия.

Они были одни в бассейне. Вода качала их так уютно. Миша развернул ее к себе лицом, желая поцеловать. Это желание было взаимным до боли. Губы встретились в поцелуе со вкусом хлорки.

Эй, Симонов, за непотребные жидкости в воде бассейна будешь штраф платить, настиг их насмешливый голос.

Это прибыл тренер по плаванию, который был в штате базы Геллеров. Нехотя оторвавшись от Маши, Мишка крикнул в ответ:

Не бойся, Колян, я не писаю в бассейн принципиально.

Я не за эту жидкость волновался, если честно. Хотя.

Он специально не договорил, заржал, махнув рукой, тактично добавил:

Завязывайте. Народ уже в раздевалках.

И вышел куда-то.

Вся красная Маша выбралась из Мишкиных объятий, из воды, присела на лавочку. Симонов последовал ее примеру. Бросил на вздыбленную паховую область полотенце, радуясь, что они только начали, и он не успел сильно завестись. Приди Коля минутой позже, все могла быть гораздо хуже.

Это тоже часть конфетного периода? ехидно поинтересовалась Маша, кивая на полотенце.

Угу, буркнул Мишка в ответ, Прости, как-то само вышло. Проклятый купальник.

Маша хихикнула. Симонов ждал от нее шутливых нотаций и угроз, но она лишь растормошила его мокрые волосы, поцеловала в щеку.

На соревнования надену другой. А то мало ли.

Будь так любезна, вторил он ей, А то да.

Больше они не разговаривали, решив успокоиться до начала тренировки. Которая прошла отлично. Маша невероятно нервничала, но у нее все получилось. Тренер попался шикарный, наставлял с самых азов, объясняя просто и доступно. Потом уже Маша узнала, что он в этом бассейне учит плавать детей. Отсюда и его педагогический гений.

К концу занятия Крылова смогла проплыть сносным кролем стометровку. Не быстро, конечно, но и не позорно. Еще трижды устраивали выездные тренировки в бассейне, готовя атлетов к комплексу. На финальной водной репетиции Маша окончательно поверила, что не подведет команду. Единственное, что ее пугало длинная дистанция.

Километр я не проплыву, заверила она Мишку и Гутова как-то вечером.

Они одни остались на диване в гостиной, заболтавшись после ужина. Остальные уже расползлись по комнатам.

Не будет километра, махнул рукой Женька, Кому это надо? Дадут короткие отрезки, сто пудов.

Тоже так думаю, кивнул Мишка, пододвигая Машу к себе ближе.

Он старался не распускать руки при людях после бассейна. Сам себе не доверял, да и Машу смущать не хотел. Но вечером, на мягком диване, после хорошего ужина и убийственных тренировок хотелось ее тепла даже сильнее, чем спать. Гутова Миша считал своим человеком и решил его не стесняться. Маша тоже не сопротивлялась. Видимо у нее не были ни желания, ни сил.

Женя увидел, как уставшая Маша кладет голову на плечо Симонову, прикрывает глаза.

Вы такие милые, он расплылся в улыбке, Я рад, что помирились, прежде, чем они оба засмущались, добавил, Завтра вроде только пробежка утром, да?

Ага, подхватил Мишка, Отдых перед соревнованиями. Тоха когда приедет? В субботу?

Неа, прям завтра вечером. Чтобы свеженьким.

Это правильно.

Ладно, я спать. Не сидите долго. Говорят, Геллер зажимает протеиновые батоны тем, кто тискается на диване по ночам.

Мишка заржал. Они с Глебом сами придумали эту шутку. Кто бы знал, что она уйдет в народ. А Маша повелась.

Правда что ли?

Симонов неоднозначно повел бровью.

Кто его знает. Но я рискну батоном.

Он подался вперед, чтобы поцеловать ее. Хотел лишь немного подразнить, но Маша заразилась его авантюризмом, а может просто не могла сопротивляться. Она раскрыла губы, сама нашла его язык своим, заставляя Симонова крепче прижать ее к себе и увлечься поцелуем. Он не заметил, как усадил Машу на колени. Возможно, она забралась сама. И теперь ерзала, явно нуждаясь в большем, чем поцелуи и легкие поглаживания по спине.

Девочки и мальчики, расходимся. Отбой. Завтра с петухами встаем.

Маша свалилась обратно на диван, услышав голос хозяина базы.

Да ладно, дядь Саш. Еще и полуночи нет.

В полночь я тебя превращу в тыкву. Давай-давай, отчаливай в кроватку. Машенька, ты же спишь уже на ходу. Не стыдно девчонку мучить, Симонов?

Машенька вся красная пыталась отползти от Мишки подальше, но он не отпустил ее далеко, хотя помог подняться с дивана. Знал, что спорить с Геллером бесполезно.

Стыдно, дядь Саш, но ничего не могу с собой поделать.

Вот поэтому я поделаю. Топайте спать.

На этом Геллер выключил свет, и гостиная погрузилась в чернильный мрак. Маша с Мишей так и не успели дойти до комнат. Остановились как раз между дверями в женскую и мужскую спальню.

Спокойной ночи, попрощался Саша, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где жила его семья.

Спокойной, прохрипела Маша.

До завтра, крикнул вдогонку Симонов.

Господи, мне так стыдно, пробормотала Маша, когда шаги хозяина дома стихли наверху.

Мы ничего плохого не делали.

Но собирались.

Мишка отстранился. Даже впотьмах Маша увидела, как он демонстративно возмутился и прижал ладонь к груди, заверяя:

Я? Да ты что! Никогда. А ты?

Маша покачала головой, призналась в том же ерническом ключе:

Может капельку.

Ну и ну. С кем я связался. Надо заняться твоим воспитанием.

Обязательно, Маша притянула его обратно, целуя на ночь, Мной давно пора заняться. Если не сдохну после этих соревнований, то заставлю тебя заниматься вплотную.

Это и есть обещанное соблазнение?

Примерно.

Ждал от тебя большего, дразнил ее Мишка, отворачиваясь от губ и целуя щеки.

Скажи спасибо, что я вообще нахожу силы с тобой разговаривать. Режим адский.

Ничего. Скоро закончим.

Да уж. Скорей бы кончить.

Симонов расхохотался.

Спать ложитесь уже! гаркнул кто-то из мужской спальни, Достали.

Тут уже и Маша прыснула. Она чмокнула Мишу в губы, шепнула:

Пока.

И убежала в девчачью комнату. Расплывшийся в улыбке Медведь неровной походкой отправился спать.

На следующий день после пробежки и легкой зарядки с растяжкой народ бездельничал. Маша немного переживала, что не занимается, уже привыкла пахать на базе до обморока. Но Миша, а потом и сам Геллер категорически запретили активность любого рода перед соревнованиями.

Перегоришь, Маш. Нужен день, чтобы набраться сил, наставлял ее Александр.

Мишка кивал, подтверждая:

Вот-вот. Дай мышцам отдых, а на следующий день уже рви изо всех сил.

Ей пришлось уступить и вычеркнуть из планов даже легкий комплекс на кольцах.

К вечеру приехал Тульский. Какой-то помятый, уставший и злой. Но с тонной лично замаринованного мяса. Геллер выдал мангал и сам присоединился к обеду, который плавно перетек в ужин. Вторая партия мяса как раз была готова к объявлению ивентов первого соревновательного дня. Утром назначили беговое испытание, а после обеда плавание. Маша выдохнула, узнав, что дистанции для забегов и заплывов достаточно короткие. Ей даже пришлось немного успокаивать Мишу, который был не в восторге от такого обилия энергозатратных комплексов.

Ненавижу это бег поганый, ворчал он, Почему нельзя сделать проходку становой тяги*?

Потому что я на ней опозорюсь, привела аргумент Маша. У нее было плоховато как раз с тяжелыми элементами.,

А плыть потом как? не унимался Мишка даже не удосужившись польстить подруге по части не самых выдающихся достижений в становой, И так все закиснем** к чертям на беге.

Всего три километра бежать.

Вот именно. Поэтому все втопят со старта.

Ты всегда такой психованый перед соревнованием? догадалась Маша.

Она не узнавала Симонова. Таких нервов не видела у него даже, когда примчался к ней «беременной» из Москвы.

Да, подтвердил Миша ее опасения, Прости. Просто крышу сносит. Хочу победить.

Все хотят, пожала она плечами, Кажется, даже я.

Серьезно? его заинтересовал ее внезапно обнаружившийся азарт, Я думал, ты сюда развлечься приехала. Ну и меня совратить.

Миша наконец вернулся в привычный образ балагура и добряка, Маша выдохнула.

Вообще да, но как-то захватила меня движуха. Да и жаль такие жуткие тренировки спускать коту под хвост. Зря меня тут что ли гоняли?

Даже если завалимся, то не зря. Все пойдет на пользу. Вот увидишь.

Надеюсь.

Маша выдохнула, стараясь видеть все в позитивном ключе. Если не победа, то опыт. В конце концов, это ее первые соревнования по кроссфиту.

Разошлись рано, желая выспаться. Утро встретило ярким солнцем, вкусной кашей на завтрак и нервным мандражом, которым болели все без исключения.

Прямо утром на базу приехали еще три команды из близлежащих городов и две местных. Везде, куда ни взгляни, сновали атлеты. Спортивный муравейник какой-то. Они громко хлопали друг друга по спинам, приветствуя, знакомясь. Смех, разговоры и характерный звук воды, смешивавшейся с протеином в шейкере. Маша впервые оказалась на соревнованиях с таким размахом, и была очень рада, что рядом с ней был именно Мишка. Он видимо отпсиховал свое накануне и теперь изо всех сил мониторил ее нервы, отвечал на каждый вопрос и вовремя подбадривал:

Не дергайся. Все хорошо будет. Просто беги.

Маша кивала, вытирая влажные ладони о шорты, которые Симонов заставил ее надеть.

Твоя попа лучше всякого финиша, мотивировал он свое желание.

Моя попа вряд ли будет маячить впереди, скорее плестись сзади, не разделяла его энтузиазма Маша. Но шорты надела.

И не пожалела.

Солнце палило нещадно, девчонки запарились в лосинах еще до старта, а уж когда побежали, стало совсем невыносимо. Дистанция проходила по трассе Геллеров, правда исключая препятствия, но не вычитая кочек, пыли и прочих прелестей натурального земляного покрытия. Машка опять была благодарена Мише, который заставил надеть какой-то свой специальный тонкий шарф. Кажется, он назывался баф. Уже в начале дистанции она натянула его на нос, как фильтр. Не сказать, что он ее спас, но все же помог.

Маша прибежала в серединке. Симонов, вопреки своим опасениям был в первой десятке. Вообще все, кто был в Тульской команде, показали хорошие результаты. По итогам забега они оказались на пятом месте из десяти. Маше результат не очень понравился, но Тоха уверял, что для начала сойдет.

На бассейне, наверно, вообще просядем. Я так себе пловец, признался он.

Да и бегун из тебя аховый, босс, любя поддел Гутов.

Антон обжег его яростным взглядом, но тут же расхохотался:

Да уж. Это правда. Симонов вон тоже не любит бегать, а я за ним пыль нюхал.

Симонов самодовольно крякнул.

Никто не любит это бег. Разве что вон те дрищи из местных.

А легкоатлеты, махнул рукой Гутов, Они завтра кряхтеть будут. Видел, как приседают? У меня так на первом занятии народ халявить пытается.

За подобными разговорами прошел перерыв на обед, и атлеты погрузились в автобус, который повез всю честную компанию к городскому бассейну. Там всем было, мягко говоря, некомфортно. Если к бегу относились со снисходительным призрением, то комплекс с плаванием просто пугал. Маша была не единственная, кто боялся воды. Двое атлетов вообще заранее отказались участвовать, так как совсем не умели плавать. Тульский потирал руки, уверяя, что это прибавит очки.

Очков прибавилось. Но главное, что Маша все сделала и не умерла. Она, конечно, не показала олимпийского результата, но и не утонула, как боялась. Правда из-за желания выжать скорость по максимуму, опять сильно сбила дыхание. Долго не могла восстановиться, кашляла и едва могла пошевелить конечностями. Ей снова помог Миша, который вывел на улицу из душного помещения бассейна, усадил в тенечке и отпаивал сладким соком.

Ты молодец, девочка, хвалил он ее, гладя по мокрым волосам, Но не делай так больше. На пределе ведь это чревато проблемами.

Не чувствовала, хрипела Маша в ответ, Просто старалась изо всех сил.

Ничего. Научишься просчитывать.

После первого соревновательного дня команда из Тулы занимала пятое место. Антон был очень доволен и уверял, что завтра всех порвут. Он не сомневался, что взойдет на пьедестал. Особенно после того, как объявили комплексы второго дня. Первая часть тяжелый комплекс. Вторая с упором на гимнастику.

Плечи убьем, сванговал Мишка, услышав, что в одном комплексе будут выходы на кольцах и выпады с гантелей над головой.

Кольца мне оставьте, попросила Маша, чувствуя, что ее звездный час настанет под закат соревнований.

Давай только без подвигов, попросил Тульский.

Он, как и Мишка впрочем, заметил нездоровый блеск в глазах своего бухгалтера. Симонов поддержал капитана команды:

Да, Маш. Сотня на команду это не так много. Сам точно сразу десять смогу.

После гантели? задрала бровь Маша.

Они долго обсуждали стратегию и планы на грядущий день. Тульский в итоге раздал всем наставления и разогнал по кроватям.

Вопреки Машиным ожиданиям второй день встретил напряжением выше вчерашнего. Все тот же смех, разговоры и протеин в шейкерах, но все чаще говорили о цифрах, а смеялись натянуто. Сама Крылова почти не нервничала. Она ждала свои кольца, зная, что в первом комплексе может показать средний результат. Так и вышло. Мощные Мишка и Антон отлично сработали, показав в рывках свой максимум. Суммарный вес, взятый командой, отправил их на строчку выше по таблице. Чтобы взойти на пьедестал, им непременно надо было ставить рекорд на заключительном этапе.

С гантелей не топи, советовал Миша подруге в сотый раз за последний час, Лучше передохни лишний раз, руки стряхивай. Ты нам у колец нужна свежая.

Я знаю, Миш. Знаю, уже с легким раздражением отмахивалсь Маша, которую только что об этом же просил Тульский.

Поберегись, пожалуйста. Ты.

Да хватит уже, не выдержала она, Заколебали учить. Все помню.

Симонов прикусил язык и больше не повторялся.

За минуту до объявления их старта, Маша решила извиниться:

Прости, что накричала.

Ничего, улыбнулся Мишка, потрепав ее по плечу, Все психуем, понимаю.

Очень хочу выиграть, призналась она.

Симонов понимающе улыбнулся, но ему не очень понравился азартный блеск в глазах подруги. Он отлично знал симптомы болезни под названием: «я первый». Сам болел. И жил с человеком, который так же страдал этим недугом. Вспомнился день, когда они с Глебом зарубились в Терлецком на Мерфе. Геллер тогда был, как никогда, настроен на победу. Даже Симонова передергивало от его кровавых ладоней на финише.

Мише не нравилось видеть сейчас на Машином лице тень того же безумия. Любой ценой. Она была готова выдрать победу вопреки всему и всем. Себя жалеть точно не будет. И времени отговаривать ее уже не осталось. Да и не позволила бы она петь новые песни о безопасности.

Прозвучала сирена начала, и они рванули. Всей командой топили и сразу вышли в отрыв. Маша, как обещала, побереглась на выпадах. Отдохнула лишний раз. Мишка принял ее эстафету, сам без труда преодолел дистанцию, но все же плечи уже ныли. У них была хорошая передышка, пока Гутов бомбил серию ситапов с мячиком. Это был его коронный номер. Пресс у Женьки был просто железным. Лишь двадцать повторений из ста он оставил команде. Их без проблем добили Тульский и Света.

К кольцам решили подойти стратегически. Первым пошел Симонов, потом Тульский, несколько повторений смог сделать Женя. Света даже пытаться не стала, ей было сложно подтягиваться, не то что выходить. Маша за раз сделала семнадцать и спрыгнула, ибо Антон орал на нее не своим голосом, что нельзя больше пятнадцати за раз.

Это тебе нельзя, а мне можно, буркнула Маша себе под нос, глядя, как капитан снова примеривается к снаряду.

Миша услышал ее реплику и приказал себе выжаться по максимуму, потому что злой Машин голос не сулил ничего хорошего. Он сделал все, что мог, оставив команде семнадцать повторов. Гутов собирался приступить, но Машка как-то ловко подрезала его и запрыгнула сама.

Крылова, мать твою, выругался Тульский.

Но она уже раскачивалась, чтобы набрать амплитуду и вытянуться, как струнка на руках. Судья считал повторения, не веря своим глазам, мотал головой в восхищении. А Маша взлетала и взлетала. Падала вниз, раскачивалась и снова фиксировалась наверху. Но уже после десяти повторений все увидели, что ей стало тяжело.

Мишка зажмуривался каждый раз, когда она уходила вниз. Однажды он таким образом травмировал плечо. Тоже геройствовал. Потом было очень больно. Подобной участи он не пожелал бы и врагу, не то что любимой девушке. Но он даже крикнуть не мог, чтобы она остановилась. В горле пересохло. Только и мог, что хватать ртом воздух.

А вот Тульский орал, как резаный.

Маша, хватит, вопил он, Пять мы доделаем. Слезай! Плечи уже убила.

Нет, выдохнула она упрямо, Я сама.

К Тульскому присоединился и Гутов, который мог вполне доделать несколько раз. Света стояла такая же безмолвная и потрясенная рядом с Мишей. Маша игнорировала их всех. Она смогла, доделала. И с торжествующей улыбкой вышла на крайнее повторение. Судья поднял руку и зафиксировал время.

В этот самый момент плечо подвело. Из-за него Маша приземлилась как-то неудачно, чуть подвернув стопу. Боли она толком и не почувствовала, потому что намного сильнее ощущался неповторимый вкус победы. Они первыми закрыли комплекс.

Глава 13 Травма

Маша буквально упала Мишке на руки. Он оттащил ее в сторону, усадил на траву.

Что за девка сплошная головная боль, ругался Тульский, но только для порядка. Он с трудом скрывал ликование в голосе.

Гутов и Света рассыпались в восторгах, простив Крыловой непослушание. В конце концов, она обеспечила им пьедестал. Не было пока понятно, какое место, но точно в тройке лидеров. И только Мише было плевать на результат соревнований. Он облил Машу водой, разминал ей плечи, ощупывал руки и ноги.

Ну ты как? спросил он осторожно, когда она более менее восстановила дыхание.

Нормально, кивнула Крылова.

Миша имел иные критерии понимания нормальности, но решил воздержаться.

Нога как? Ты плохо спрыгнула. Я думал, сознание потеряешь.

Подвернула чуть-чуть. Ничего страшного.

Маша покрутила стопой действительно почти не болело. Самую малость. Она решила, что это пройдет.

Потом к ним подходили другие атлеты, выражали респект и уважуху. Больше всего, конечно, досталось Маше за ее геройство. Здоровые мужики хлопали ее по мокрой от пота спине, девочки давали пять, даже сам Геллер лично выразил восхищение и капельку зависти.

По итогам соревнований, после всех подсчетов, объявили, что Тульская команда стала второй. Во многом благодаря Маше и ее кольцам, а еще Мишкиному личному рекорду, который он показал в тяжелом комплексе с рывками.

Симонова бегать научим, и будет золото, ржал Гутов, довольно потирая серебряную медаль на груди.

Ты лучше рвать сам научись, с тем же стебом поддел его Мишка.

Спускаясь с пьедестала, Маша заметила легкую боль в ноге, но снова отмахнулась. Пройдет. Намного приятнее было сосредоточиться на позировании для фото, интервью местной газете, шутках и обсуждениях соревнований.

Маша была словно пьяная от всего этого шума, гвалта, движухи. И шампанское, которое она пригубила после награждения не при чем. Пьянил успех и вкус победы. Похвалы будоражили. Поддержка друзей окрыляла. Ну а присутствие рядом Миши и вовсе делало ее самой счастливой на земле.

Возможно, поэтому она снова и снова игнорировала боль в ноге, которая усиливалась с каждым часом. Сначала просто ныла, потом стало больно наступать, а к вечеру Маша просто не смогла подняться с плетеного кресла на веранде. Попытавшись второй раз, она едва сдержала крик. В этот момент она перепугалась не на шутку. Наверно ее лицо исказила гримаса боли, потому что Миша моментально подлетел к ней, подхватил за талию, заставил сесть обратно.

Нога? угадал он.

Маша покивала.

Что-то странное, не понимала она собственные ощущения, Так больно. Может затекла.

А Мишка уже стягивал с нее кроссовку и носок.

Мииииш!

Маша попыталась выдернуть ногу, но это оказалось еще больнее, чем попытка встать. Она взвизгнула, сама от себя не ожидая такой реакции. Обычно боль переносила спокойно, терпела, а тут просто не смогла сдержаться. Симонов аж вздрогнул от ее крика.

Чего тут у вас, подоспел на звук и Тульский.

Не могу понять, Миша аккуратно ощупывал Машину стопу.

Она морщилась, потому что даже легкие прикосновения казались болезненными.

Отек вроде небольшой есть, но синяка не вижу.

Тульский покивал:

Да вряд ли перелом. Она бы ходить не могла.

Она и не может, огрызнулся Мишка.

Да, больно на ногу встать, подтвердила Маша.

Подошел Геллер, увидев, что на веранде идет осмотр.

После колец прыжок аукается? уточнил он, тоже присматриваясь к Машиной ноге.

Похоже, снова согласилась она, уже утомленная таким повышенным взиманием, Да пройдет. Не надо со мной нянчиться. Правда.

Последнее слово она произнесла с явной угрозой в голосе и смотрела прямо Мише в глаза. Игру в гляделки Симонов проиграл, отвел взгляд, поднял руки.

Окей.

Он сел в соседнее кресло, хлебнул воды из бутылки, демонстративно отстраняясь. Подошел Гутов, чтобы в сотый раз обсудить соревнования и похвастаться, что подружился с победителями. Геллер стал рассказывать о ребятах из Владимира, которые взяли первое место. Все как-то дружно забыли о Машиной ноге. Только Миша заметил, как она надела носок, морщась от боли, и попыталась залезть в кроссовок, но быстро отказалась от этой идеи. Взяв все эти нюансы на заметку, он успевал слушать о владимирцах, которые за последний год очень выросли и стали серьезными конкурентами. Терпение Симонов потерял, когда Машка, изображая на лице невозмутимость, все-таки влезла в обувь, встала и сделала шаг. Она схватилась за перилла и намеревалась пойти вдоль веранды.

Гутов замолчал на полуслове. Миша подлетел к ней, подставляя плечо, обнимая за талию. Вопреки гордости и желанию выглядеть огурцом, Маша схватилась за него, принимая дополнительную опору, как благословение. Она даже представить не могла, как сделать еще один шаг.

Куда собралась? поцедил Симонов сквозь зубы.

В туалет хочу, пискнула Крылова.

Не тратя больше время на слова, Мишка поднял ее на руки, понес в дом. Он игнорировал заинтересованные взгляды и смешки в спину.

Я там сама, заверила Маша, когда он поставил ее у двери в уборную и намеревался тоже зайти.

Уверена? Давай без геройств.

Смогу, кивнула она, Я бы и дойти смогла потихоньку. Просто больно.

Миша решил, что сейчас не лучшее время ругаться и проглотил все свои возмущения.

Как только Маша вышла, он подхватил ее на руки и понес к гаражу.

Миш, куда ты? мотала она головой, озираясь. Попыток вырваться не предпринимала, так как даже небольшое передвижение в туалете измотало болью.

Едем на осмотр. Тебе врач нужен, бросил он кратко.

Как меня примут? Полис, паспорт.

Не надо, только и ответил Симонов отрывисто.

Он усадил Машу на лавку возле гаража, а сам помчался бегом за ключами от машины. Обратно Миша шел быстрым шагом. Его провожал Геллер.

Конечно, надо показаться, одобрял хозяин базы план, Травма это не шутки. Надеюсь, обойдется. Черт переживаю.

И я, кратко откликнулся Миша.

Дождусь вас. Позвони если что.

Симонов взглянул на Сашу как-то тревожно, нехорошо, просто кивнул.

Маше оставалось только догадываться про «если что».

«Если что? Если положат в больницу? Разве могут? Точно ведь не перелом, а то бы сразу болело сильно», думала она, начиная немного паниковать. Вспомнился случай, когда сильно потянула запястье на тренировке еще в школе. Было больно, очень. Даже на уроки не ходила один день. Но Маша никак не могла сопоставить те ощущение с теперешними.

Миша подогнал машину и помог ей сесть. Он был хмур и молчалив, что еще сильнее испугало Машу. Дабы снять напряжение она начала болтать обо всем, что приходило в голову. О соревнованиях, о новых знакомствах, о Геллерах и базе. Миша кивал, не пытаясь прервать ее. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, везя Машу в город. А она все никак не могла перестать говорить. Переключилась на собственные впечатления от соревнований и так увлеклась этой терапией, что почти перестала думать о ноге. Размечталась о новых победах и даже попросила Мишку помочь подтянуть тяжелую атлетику.

В этот момент Симонов не выдержал.

Ты шутишь что ли, Маш? Хочешь, чтобы я тебя тренировал после таких выходок? вскипел он моментально.

Каких выходок? она захлопала глазами, недоумевая.

Каких? Ты еще спрашиваешь?! Ну окей, я отвечу. Глупых, безрассудных, совершенно неприемлемых выходок, отбарабанил он.

Миш, но я же.

Ты все доделала, да! Выложилась и вытащила команду, продолжал на повышенном тоне, И что мы имеем?

Но ведь.

Ты ходить не можешь, Маш! Это же не шутки. Тебя просили слезть с проклятых колец. Тульский, который между делом капитан. Я, в конце концов, тоже не первый день в кроссфите. Но ты же у нас самая умная.

Маша сжала губы и отвернулась к окну, одновременно понимая, что он прав и ненавидя за правоту и резкость.

Я всего лишь неудачно приземлилась, буркнула она обижено.

Возможно, что это как раз удачное приземление, не унимался Симонов, А если бы плечо подвело? Или вообще отключилась бы? Куда бы я тебя сейчас вез? В морг?

Не нагнетай.

А я тебе без нагнетения говорю, Маш, что так не делается. Думать надо. Такой спорт. Мы работает на пределе, и ты его пока ни черта не чувствуешь. Если хочешь побед, тренировок со мной, то научись слушать, что тебе говорят.

Миша не оставил ей возможности для ответа, резко вывернул руль, подъехав к закрытой территории больницы, затормозил у шлагбаума.

Любопытство пересилило обиду, и Маша спросила:

Куда ты меня привез?

На осмотр, рявкнул Симонов, отстегивая ремень, вылезая, Я сейчас.

Маша не успела ничего сказать, а он уже вышел из машины, направился к будке пропускного пункта. «Спасибо», прочитала она по его губам благодарность, адресованную кому то за стеклом. Миша достал мобильный, набрал, возвращаясь за руль. Открылся шлагбаум, и они въехали на территорию больницы.

Я думала, мы в травмпункт, озадачено пролепетала Маша.

Она совсем перестала что-то понимать и даже начала всерьез полагать, что сейчас Мишка насильно ее сдаст в больницу, откуда не выпустят сто лет.

Был я в том травмпункте, снова заворчал Симонов.

Он перестал рычать, и это уже было неплохим знаком для перепуганной Машки, нога которой разболелась еще сильнее.

Клеща надо было вытащить. Врач бухой, сестричка чуть не в обмороке сама была, пока пинцетом тянула тварь. Нахрен этот экстрим.

Но это же больница. Как нас пропустили на территорию?

Вежливо попросил.

Более не объясняя ничего, Миша остановил машину на служебной парковке, снова достал телефон, который загудел прямо у него в руке.

Да, проговорил он в трубку, Да, знаю. Сейчас. Мы на месте уже. Ждем.

С этими словами он убрал мобильный в карман, снова вышел из машины и теперь направился к Маше, чтобы вытащить и ее.

Что ты делаешь? возмутилась она наконец, Что вообще происходит?

Передислокация раненого, кратко ответствовал Симонов.

Сил сопротивляться у Маши не было. Даже спорить не хотелось. Хотелось отрубить ногу, которая даже от легкой качки в Мишиных объятиях дьявольски ныла.

Куда ты меня тащишь? запищала она, из последних сил сдерживая слезы.

Сюда.

Миша аккуратно опустил ее на лавку в небольшом больничном сквере.

Зачем? продолжала задавать вопросы Маша, Обещал же осмотр. Я тяжелая, да? Санитаров позовешь?

Симонов нервно рассмеялся, проводя ладонью по коротким волосам.

Будет тебе осмотр, пообещал он, присаживаясь рядом.

Заметил, что ей больно сидеть, свесив ноги, аккуратно закинул их на скамейку.

Ну где она? проговорил Миша куда-то в сторону больничных корпусов.

Она здесь, послышался женский голос с другой стороны.

Он обернулся и весь как-то сразу поменялся в лице.

Вот, только и сказал Мишка, чуть кивая на сидящую, поникшую Машу, Глянешь?

Гляну, ответила женщина так же кратко.

Маша отметила, что она очень приятная. Миниатюрная, с приветливым лицом, забранными в пучок каштановыми волосами и морщинками вокруг глаз. Лет пятьдесят. Форменные больничные брюки и сорочка фиалкового цвета.

Крылова какими-то кусками вырывала отличительные особенности врача, а женщина была именно врачом, в этом не было сомнения. Маша редко обращалась к медиками, болела раз в год и никогда не брала больничный, а всегда договаривалась с Тульским по-хорошему. Людей в белых халатах она побаивалась. Что-то было в них пугающее.

Но эта Мишина знакомая страха не вызывала. Ну как можно бояться человека в сиреневой форме?

Показывай ножку, милая, обратилась к ней женщина.

Маша решила не спорить. Она развязала кроссовок, ослабила шнурки, морщась избавилась от обуви. Даже немного всхлипнула, не сдержавшись, а потом сразу ойкнула, потому что Мишка сжал ее руку (оказывается он взял ее за руку, а Маша и не заметила, увлекшись загадочным доктором) так сильно, что пальцы хрустнули. Ее пальцы, не Симонова.

Не сломай девочке руку, присоветовала фиалковый врач.

Мишка еле слышно чертыхнулся, ослабив хватку.

Едва Маша избавилась от носка, прохладные пальцы стали ощупывать ее ногу.

Тут больно? А тут? А если так? Терпимо? Понятно. Как получила травму?

Наверно подвернула ногу, прыгая с колец, ответила Маша.

Наверно?

Я не уверена. Сначала было не больно. Почти.

Ясно.

Что ясно? нетерпеливо вклинился Мишка.

Перелома нет. Разрыва тоже. Скорее всего, растяжение. Кроссовки снимала после прыжка того неудачного?

Вроде нет. А что? включилась и Маша.

Усугубилось перегревом. Обувь не самая удачная, день жаркий. Советую приложить холод. Все стандартно.

Точно без перелома? А если трещина? не унимался Симонов.

Можем сделать рентген, чтобы ты успокоился, но я не вижу смысла. Расслабься.

Она погладила Мишу по плечу, что слегка озадачило Крылову. Нет, Маша в принципе была озадачена с тех пор, как их пропустили на территорию, но такой лаковый жест по адресу ее мужчины как-то совсем сбил с толку.

А фиалковый доктор тем временем продолжала:

Будет жить твоя девочка, Медвежонок, и подмигнула, Только уж не издевайся так над ней. Хорошая. Жалко.

Это не он. Я сама, пискнула Маша.

Женщина только улыбнулась.

Мам, это Маша, кстати, словно опомнился Мишка.

Маша так и открыла рот. Мишина мама продолжая улыбаться, протянула ей руку.

Елена Сергеевна, представилась она.

Очень приятно, брякнула Крылова, пожимая тонкие прохладные пальцы.

Я пойду, пожалуй. Смена, проговорила Елена Сергеевна, снова с улыбкой кивая Маше, рада познакомиться, Маш. И не сердись на Мишку. Похоже, он влюблен и неадекватен.

Она быстрым шагом пошла обратно к корпусу больницы, оставив Машу сидеть с открытым ртом. Мишка, казалось, тоже прибывал в отключке, но быстро очнулся, побежал догонять мать.

Мам, окрикнул он.

Догнал быстро и порывисто обнял.

Спасибо.

Спасибо мне твое не поможет, хитро прищурившись, проговорила Елене Сергеевна, Из-за нее ты безвылазно торчишь у Геллеров в этом году?

Мишка врать не стал.

Да.

И домой ее водил?

Катька-коза, буркнул Симонов, тушуясь под внимательным взглядом матери.

Другую? предположила на с тревогой в голосе.

Да какую другую, мам? Ну чего я, Казанова что ли?

Скорее Штирлиц. Все шифруешься. Я даже рада, что покалечил девчонку. Прости Господи. А то бы и не узнала, и добавила сакраментальную фразу, Когда уже женишься? Я внуков быстрее от Катьки дождусь.

Я постараюсь ее обогнать, так же хитро, как мать, прищурившись, пообещал Миша.

Будь добр, усмехнулась она, Может завтра к нам заедете?

Прости, но нет. Другие планы. Как нибудь обязательно.

Когда?

Однажды.

Я это в прошлом году слышала, обреченно вздохнула Елена Сергеевна.

Миша только виновато пожал плечами. Не хотел он матери вываливать свои грандиозные планы на Машку. Даже сама Маша ими еще не прониклась. Все должно быть по очереди.

Ладно, иди к ней. Лед к ноге приложите. Должно полегче стать.

Ты лучше всех, Мишка чмокнул маму в щеку, Спасибо.

Он незаметно залез в карман ее форменных брюк, как ловкий воришка нащупал пачку сигарет, приоткрыл, вытащил одну.

Курить вредно, но папе я не скажу.

Ах ты нахал! не сдержалась мать.

Мишка подмигнул, заложил тонкую сигарету за ухо и поспешил обратно к Маше на лавочку. Она сидела так же открыв рот. Словно памятник безграничному офигеванию. Решив, не портить тишину каким-нибудь неуместным замечанием, Мишка уже привычно поднял подругу на руки, понес к машине. Пришлось немного повозиться с ключами, но он справился. Усадив и пристегнув травмированную Машку, сам сел за руль и дал газу.

Маша отметила, как он благодарно кивнул кому-то в будке пропускного пункта на выезде. Она долго подбирала слова, но так и не могла начать говорить. Еще и нога разболелась сильнее прежнего.

Только когда Симонов остановился на парковке у супермаркета, вышел из машины и закурил, она открыла дверь и почти заорала на него:

Миша! Ты куришь?

Симонов рассмеялся, давясь дымом и кашляя.

Бывает, признался он, совладав с дыханием, Перенервничал, а эта дрянь успокаивает немного.

Я думала, ты спортсмен, а ты КУРИШЬ! продолжала негодовать Маша, Это вообще тонкие сигареты. Где ты их взял?

У мамы.

Твоя мама курит?

Работа нервная. Иногда выпускает пар.

Твоя МАМА!!! Машу наконец прорвало по сути, Твоя мама, Миш! Это была твоя мама.

Ну да.

Зачем ты меня привез к маме?

За тем, что она травматолог. Один из лучших в городе. Поверь, это лучше косого хирурга в травмпункте.

Но это же твоя мама.

И что? Мозги она мне вскроет не тебе.

Разве так делается? У вас так не принято.

Маша отчего-то распереживалась. Из краткого разговора Миши с сестрой и его рассказов, она знала, что в семье у них достаточно серьезно относятся новым людям. Миша так и не познакомил с родителями Алису, хотя они встречались год. Только с сестрой. Поэтому знакомство с Еленой Сергеевной Симоновой при таких обстоятельствах показалось каким-то неправильным. Еще и ее ремарка о влюбленном и неадекватном Мишке добавила бензина в огонь Машкиного негодования.

Миша и сам понимал всю странность своих действий. Он знал, что Маша ни в какую не захочет знакомиться с родителями на этом этапе отношений. Он и сам не хотел форсировать официоз и планировать что-то серьезное на будущее. Хватало с лихвой и оговорок по Фрейду о детях и долгой счастливой жизни вместе.

Но у Маши болела нога, и он не мог понять почему. Единственный человек, чьему мнению он безоговорочно доверял по этой части, была мать. К ней и повез свою травмированную подругу. Не прогадал. Едва мама сказала, что ничего страшного, у него отлегло от сердца, словно камень с души свалился. Сигарета окончательно излечила от панически упаднических настроений. Его. Но не Машу. Она напротив взвинтила себя пуще прежнего.

Затянувшись глубоко, Мишка бросил наполовину выкуренную сигарету на асфальт, затушил. Он присел возле открытой двери пассажирского сиденья, взял Машу за руки и выдал все честно и открыто.

У нас так не принято. Меня обязательно будут пытать и допрашивать. Многое придется им рассказать. Это не страшно, Маш. Страшнее было, когда ты не могла сделать шаг без боли.

Я и сейчас не могу, всхлипнула Крылова, напоминая, что никуда ее нога не делась.

Но это можно поправить. Ничего страшного. Я боялся, что трещина или разрыв связок, но мама уверяет, что нет. Я ей верю.

Я бы тоже хотела. Мне правда больно, Миш.

Симонов успокоил ее. Адреналин после знакомства с родительницей отпускал, возвращая боль. Маша терпела, но крепиться было все сложнее.

Посиди минуту. Я мигом, попросил он и умчался в магазин.

Вернулся быстро. С двумя пакетами замороженных овощей и таблетками.

Зачем это? Удивилась Маша, увидев яркую этикетку мексиканской смеси.

Вот за этим.

Мишка приложил пакет к ее ноге.

Что за фигня, не выдержала Маша.

Холод, авторитетно заявил Симонов.

Миша, она всплеснула руками, но спорить не стала.

Я уж почти тридцать лет Миша, фыркнул Симонов, Приложи пакет и не спорь.

Маша взглянула на него и решила не спорить. Было не очень удобно придерживать то рукой, то здоровой ногой замороженную смесь, но она сразу отметила, что холод помогает.

Когда они подъехали к базе, пакетик уже намок, а его содержимое наполовину растаяло. Но Мишка звонил по дороге Насте, и та уверила, что лед у них найдется. Даже специальная грелка имелась.

Пока они ехали, стемнело. Во дворе базы не было ни души. Остановив машину прямо у порога, Миша опять собирался отнести подругу.

Вроде получше стало. Я сама попробую дойти, заявила Маша, аккуратно выбираясь из машины.

Симонов не стал спорить, но едва она ступила на ногу и сморщилась, подавив крик, который превратился в очередной страдальческий стон, поднял на руки и понес дом, ворча под нос:

Получше ей. Сама она.

В гостиной горел свет. Их ждала команда и хозяева дома. Остальные видимо разошлись спать после сложного дня.

Ну как оно? спросил сразу Тульский, наблюдая, как Мишка усаживает Машу на диван. Она выглядела немного потерянной в одном кроссовке и с пакетиком подтаявшей мексиканской смеси.

Все нормально, рассеянно проговорила она.

Растяжение. Пройдет, коротко подытожил Мишка.

Мы спать тогда, решил за всех Антон, Завтра трассу хотели посмотреть, если силы будут.

Будут, пообещал Геллер, К вечеру точно очнетесь.

Они скрылись в комнатах, и Миша обратился к Геллеру без свидетелей.

Дядь Саш, у Машки верхняя койка. Она не залезет.

Саша покивал соглашаясь:

Да-да. Комната Глеба на втором этаже свободна. Белье в нижнем ящике шкафа, он вопросительно посмотрел на Настю, Не путаю?

Жена утвердительно кивнула.

В нижнем-в нижнем. Может помочь застелить? засуетилась она.

Но Миша уже поднял Машу на руки, понес вверх по лестнице, бросив через плечо.

Не надо, Насть. Справлюсь.

Справится, поддакнул Геллер и у же Мише вдогонку крикнул, Помоги устроиться и возвращайся к себе, а то поздно уже. Народ попадал. Разбудишь всех.

Мишка, как был на верхней ступеньке, так и замер, не веря своим ушам. Он развернулся, продолжая держать Машу, которая тут же покраснела до корней волос, понимая, о чем сейчас пойдет разговор.

Дядь Саш, ты шутишь что ли? Я с ней лягу, он не спрашивал разрешения, утверждал.

Не ляжешь, гнул свое с тем же непоколебимым упрямством Саша.

Лягу. И если не у тебя, то у себя дома.

Симонов начал осторожно спускаться вниз, заставляя Машу проглотить комок и затараторить:

Миш, ты с ума сошел? Посплю я одна, ничего страшного.

Ей совсем не хотелось знакомиться сегодня еще и с папой Симонова. А от этого вряд ли удалось бы улизнуть, если бы Миша увез ее к себе. А увезти он собирался. Маша уже неплохо знала амплитуду его упрямства. Подобный тон говорил о крайней степени принципиальности в поднятом вопросе. Наверно Симонов бы увез ее, как грозился, если бы не вмешалась Настя.

Ну-ка стоять, Симонов, скомандовала она мастерски.

Мишка, как ни странно, замер.

Будете спать в комнате Глеба вдвоем. Никто от этого не умрет.

Но встрял Геллер.

Даже знать ничего не хочу о твоих правилах, Саш. Она же еле ходит. А если ночью в туалет и там упадет, расшибет голову о кафель. Включи мозги. Маша под нашей ответственностью была, когда травмировалась. Наши соревнования. И вообще Мишка почти родственник. Сколько он тебе помогал, а? Сделаешь разок исключение. К тому же я очень сомневаюсь, что им захочется воспользоваться случаем. Не школьники же.

Геллер выдохнул, фыркнув.

Ладно.

Не тратя более время на препирательства, Мишка закончил подъем по лестнице. Он без особого труда держал травмированную Машу, но за время споров даже его мышцы начали ныть.

Вспомнив, что комната Глеба в самом начале коридора, Симонов пнул первую дверь и внес драгоценную ношу. Едва он опустил Машу на кресло возле кровати, она закрыла лицо руками.

Господи, как стыдно.

Тебе-то за что?

Столько хлопот.

Переживем, кратко бросил все еще раздражённый глупыми разговорами Миша.

Он сразу полез в ящик шкафа, чтобы побыстрее лечь. Бурный день и суматошный вечер с нервотрепкой и дорогой выжали из него все соки. Настя была абсолютно права: единственное, на что он был сейчас способен это лечь рядом и уснуть.

Маша смотрела, как он ловко управляется с простыней и пододеяльником, стараясь не думать о том, что сказал Геллер. Такое утрированное желание сохранить базу в целомудрии даже немного смешило. В конце концов, все атлеты были совершеннолетние, даже скорее за двадцать пять. Какой смысл гонять взрослых людей, как школьников. Спортивный режим? Она вздохнула.

Миша быстро просек ее стеклянный взгляд и судорожный вдох.

В такие моменты понимаю, почему Глеб несколько лет с ним практически не общался, проговорил Симонов.

Он здесь хозяин. Это его правила, дипломатично отметила Маша.

Не в нашем случае а, Мишка махнул рукой, Пофиг. Пусть хоть тягач вызывает. Я сегодня буду спать здесь. С тобой.

Он ведь согласился.

Из-за Насти.

В дверь постучали.

Смотри, неужели передумал и вызвал тягач, хмыкнул Симонов, бросив подушку, пошел открывать.

В коридоре мялся хозяин дома. Вид у него был весьма виноватый. Видимо жена промыла ему мозг дополнительно. Миша вопросительно вздернул бровь, едва сдерживаясь, чтобы не начать грубить.

Дай ключи от машины, попросил Саша, В гараж отгоню.

Всю воинственность с Симонова моментально смыло его заботой.

А, да. Я бросил посреди двора. Торопился. Извини, дядь Саша.

Нормально, махнул он рукой, принимая брелок, Ты на меня тоже не злись. Правила Привычки Заносит.

Угу, буркнул Миша, На кухне ключи оставишь? Я сейчас все равно спущусь за льдом и зубными щетками.

Конечно, кивнул Геллер, уходя, Доброй ночи.

Доброй, буркнул Мишка, прикрывая дверь.

Он встретил Машин взгляд.

«Ну видишь!» говорили ее глаза, «Он не такой уж и злыдня».

Симонов только руками развёл. Он помог Маше пересесть на кровать, поцеловал в щеку и пошел вниз за льдом и щетками.

На кухне его встретила Настя. Она выдала ключи, лед и грелку.

Обезболивающее поискать? Я что-то только сейчас догадалась, проговорила она, переживая за Машу все сильнее.

Есть у меня. Купил, отмахнулся Мишка, но бутылку воды благодарно принял.

Миш, можно идиотский вопрос задам? Одновременно очень наглый.

Симонов напрягся, ожидая и от нее чего то раздражающего. Огрызнулся:

Не буду я с ней спать. В смысле, спать буду, но не.

Ой, я не об этом, замахала на него Настя руками, Даже знать не хочу ничего. Я ж не Саша, мне пофиг.

О, Мишка вздернул брови, А чего тогда?

Ты пакет привез с заморозкой. Мексиканская смесь.

Ну да, он кивнул, Первое, что в голову пришло. Можно было, наверно, сухой лед в аптеке купить. Но я что-то даже не подумал.

Да я не об этом, Настя аж приплясывала от нетерпения, Можно я эту смесь зажарю и съем?

Симонов смотрел на нее с минуту, а потом расхохотался.

Шиииии, зашипела на него хозяйка дома, Уйми свой гогот. Люди спят.

Ему пришлось сунуть кулак в рот, чтобы не ржать. Когда чуть успокоился и вытер слезы, чмокнул насупленную Настю в щеку.

Кушай на здоровье. Ни в чем себе не отказывай.

Ох, спасибо. А то что-то я увлеклась брокколи и фасолью. А ты привез Я только об этой чертовой смеси и думаю с тех пор, как увидела на Машкиной ноге. Ничего не говори. Я конченая, знаю.

Мишка и не сказал. Он еще раз поцеловал ее, потрепал по плечу, благословляя на поздний ужин, подхватил свою ношу и вернулся в комнату Глеба, где уже клевала носов Машка. Проводив ее в ванную, где вместе почистили зубы, рассказал о Настиной шизе. Маша аж фыркнула, заплевав пастой зеркало. Протерев его и прополоскав рот, она сказала Мишке:

Знаешь, такие милые люди. Я рядом с ними чувствую себя почти нормальной.

Та же история, согласился Симонов, подхватывая на руки, чтобы вернуть обратно в спальню на кровать.

Когда легли, не смог отказать себе в удовольствии провести ладонью по всем Машиным изгибам. Она громко выдохнула.

Сумасшедший день, проговорил Миша, протягивая ей таблетку и воду, чувствуя, как тяжелеют веки.

Безумный, согласилась Маша, запив обезболивающее.

Какие у тебя планы на завтра и вообще на отпуск?

Хотела остаться, чтобы пробежаться по трассе.

Но теперь это точно не вариант, отметил Симонов.

Точно, согласилась Маша.

Значит до пятницы абсолютно свободна?

До среды, поправила она его.

Это хорошо.

Он прижал ее к себе теснее, уткнулся носом между лопаток и почти сразу уснул.

А Маша еще долго ворочалась. Нога болела. Как бы не приятна ей была Мишкина близость, но она отодвинулась, пытаясь у строиться поудобнее, не беспокоить ноющую конечность. Конечность ныла даже в покое, изводя до тихой истерики. Маша так сильно устала, что выключилась вопреки боли, но из-за нее же проснулась несколько раз за десять минут. Лишь через полчаса она смогла забыться нормальным сном таблетка подействовала.

Глава 14 Возвращение

На следующий день Маша проснулась поздно. Она сразу вспомнила он ноге и старалась двигаться аккуратно, ожидая болезненные ощущения. Но их почти не было. Крылова потянулась, поерзала. Нога отозвалась легким дискомфортом, но это было более чем терпимо. Маша встала с кровати, переоделась, с приятным удивление обнаружила, что вполне может передвигаться сама. Болело совсем немного и по привычке уже старалась не наступать на ногу. Однако, радости это прибавило. Мишина мама оказалась права растяжение, ничего серьезного. Маша благословила небеса за такой чудесный подарок.

Едва она отликовала, как сразу задалась вопросом: где Миша?

Записка на тумбочке дала ответ: «На пробежке. Не вставай». Маша фыркнула. Сразу пришли на ум печальные сценарии с острым желанием посетить туалет. Как только она подумала об этом, сразу сбылся и печальный прогноз. Благо, она помнила, где ванная. Захватив щетку, пошла. Нога позволила.

Маша почистила зубы, вернулась в комнату, где нашла растерянного Мишку, который рассеянно смотрел на пустую постель. Чем-то вкусно пахло. На тумбочке Крылова заметила поднос с едой и кофе. Не сдержав порыва, она подошла к Мише сзади, обняла за пояс, потерлась носом о плечо, проговорила:

Не ругайся. Я ходила в туалет. Спасибо за завтрак.

Я подумал, что мы можем здесь поесть, проговорил Мишка, поворачиваясь к ней лицом, Доброе утро.

Доброе.

Их губы встретились в легком приветственном поцелуе.

Как нога? тут же вспомнил Миша, стряхивая любовную пудру с мозгов.

Знаешь, а хорошо, лучисто улыбнулась Маша.

Серьезно?

Ага.

Словно не веря, Мишка заставил ее присесть и осмотрел больную конечность.

Вчера был небольшой отек, а сегодня вроде и правда все в норме. Не болит?

Почти нет.

Здорово. Просто камень с души.

А как твоя пробежка? вспомнила Маша о записке.

Плохо, скривился Симонов, Забил. Решил пожертвовать в пользу завтрака. Отругаешь?

Неа, буду есть. Голодная, как волк.

Маша действительно была зверски голодной. Во всей суматохе они толком не ели вчера, а калорий и нервов потратили кучу.

Спуститься не хочешь? поинтересовался Мишка, видя, что ей действительно лучше.

Нет, хочу с тобой побыть.

После этих слов навалилась какая-то безнадега. Они уютно устроились на кровати с едой, Мишка рассказывал, как практически украл яйца из холодильника, потому что Настя не разрешала есть утром что-то кроме каши. Он отпил кофе, облизнулся, и тут Крылова поняла, что им придется расстаться. На базе ей делать точно больше нечего. Даже если нога пройдет окончательно за пару дней, нагружать ее ближайшее время точно не стоит. А значит и тренировки отменяются.

Миша же говорил, что хочет остаться еще на неделю, помочь Геллерам. Он всегда так делал. Соответственно видеться они вряд ли смогут. Во всяком случае, не так часто, как Маша уже привыкла видеть Симонова. Очень быстро она втянулась в существование рядом с ним. Наверно в начале отпуска ее бы до смерти перепугала такая сильная зависимость, привязанность, но сейчас страшнее было с ним расстаться. Что-то изменилось. Маша не заметила, как растеряла все свои детские страх и взрослую подозрительность.

«Просто хочу провести остаток отпуска с ним», уверила она себя, «Это будет правильно».

Словно прочитав ее мысли, Миша прожевал кусок яичницы, предложил:

Давай завтра махнем куда-нибудь вместе.

Что? Маша не донесла вилку до рта, так и застыла.

Хочу с тобой побыть эту неделю. Или сколько там осталось до конца отпуска?

Десять дней, поправила его Крылова, опустила вилку на тарелку, Но ты же обещал Геллерам.

Сделаю исключение. Я же не в рабстве у них. Не на ставке даже.

Не обидятся?

Мишка махнул рукой, уверяя этим жестом, что нет. Он продолжил мечтать и планировать.

Сегодня по домам разъедемся. Мать меня запытает. Да и вещи надо собрать. Тебе тоже со своими побыть не повредит. А завтра утром махнем навстречу солнцу. Хочешь?

Хочу, кивнула Маша с энтузиазмом, поражаясь, как он все складно придумал, и как она шустро согласилась, без капли сомнения.

Супер! Симонов чмокнул ее в губы, доедай, я посуду отнесу, попрощаемся и поедем.

Маша поспешила последовать указаниям тренера. Она быстро привела в порядок комнату, спустилась в хостел за своими вещами. Быстро упаковалась. Долго прощалась с командой и другими ребятами, которые стали почти родными за эту неделю и очень-очень дорогими сердцу людьми во время самих соревнований. Обменивались контактами, обещаниями надрать зад в следующий раз и прочими шуточками.

Еще дольше Маша прощалась с хозяевами базы, которые сначала расспрашивали об ощущениях в ноге, а потом щедро угощали советами беречься. Под занавес Саша в красках рассказывал о бассейне и других новшествах, которые будут внедрены уже скоро. Зазывал, заманивал и ни разу не попенял Мишке об обещании помочь, которое он взял назад. Геллеры все прекрасно поняли. Они отпустили Машу и Мишу с чистым сердцем, взяв с них новое обещание обязательно вернуться.

У Маши слезы на глаза наворачивались, когда они выезжали за ворота базы. Всю дорогу она старалась не разреветься, но когда Мишка остановил машину у ее дома, не сдержалась и заплакала.

Ну что такое, Маш? Все хорошо ведь. Чего ты? спрашивал он, поглаживая ее по волосам.

Не хочу тебя отпускать, призналась она, Все эти прощания, расставания слишком много эмоций. Боюсь с тобой расставаться.

Я завтра утром вернусь. Буду как штык.

Обещаешь?

Клянусь. Ты от меня не избавишься.

Он стер слезы с ее щек, расцеловал мокрое лицо.

Я люблю тебя, проговорил Миша, глядя в печальные глаза.

Если бы у Маши не стоял ком в горле, она бы ответила ему взаимностью, но язык словно распух и не ворочался. Она попыталась выдавить слова, но получилось только икнуть. Пришлось просто покивать и скорее удрать из машины.

Дома никого не было, и она могла успокоиться без расспросов. Но они догнали ее через час, когда мама пришла на обед. И продолжились вечером уже при участии отца.

Как, говоришь, его фамилия? спрашивал в сотый раз папа, крутя спагетти на вилку.

Симонов, отвечала Маша.

А Елена Сергеевна не его мать? Врач из седьмой городской.

Она, да.

Толковая женщина и отличный врач.

Маша изумилась такой оценке от отца. Он был махровым шовинистом и очень редко отзывался о женщинах с уважением, тем более о женщинах-врачах. В ответ на ее большие изумленные глаза отец пояснил:

Я тетку твою возил к ней на прием, когда она тазовый сустав меняла. Пожалели, что первую операцию у нее не делали. Тот мужик вроде тоже нормально сделал, но он же ей для гемоглобина советовал гвозди пососать.

Маша рассмеялась.

Шутишь, пап?

Нееееет, сам обалдел. Хотя может сестрица моя привирает. Но Симонова мне понравилась. Вроде с ноготок сама, а толковая.

Маша представила, как эта маленькая, но токовая женщина режет людей, и ей стало дурно. А потом в очередной раз удивилась, как у такой крохи мог родиться здоровяк-Мишка.

А что же Миша этот, вернула разговор в нужное русло мать, в Москве сейчас?

Да, он в Москве, тренер, отвечала Маша кратко и по делу.

И много зарабатывает?

Мам! Я откуда знаю? Но нищим не выглядит.

В Москве только лентяи и дебилы не зарабатывают, Надь, выдал отец, Квартира есть у него?

Снимает.

Мама поморщилась, но ничего не сказала. Отец передернул плечами.

Лучше б домой вернулся, заметил Виктор, Вон к Саньке бы его пропихнули а базу, где вы занимались.

Маша закатила глаза.

Да его и пропихивать не надо. Они с дядей Сашей почти родственники. Мишка лучший друг Глеба. Они же в школе, как братья были. Да и Геллерам он каждый год помогает по тренерской части и вообще.

Так чего с концами не переберется? поддержала и мать, Тут и квартиру бы быстрее купил, и родители рядом.

У Маши не было ответа, но имелось предположение:

Наверно, ему нравится в Москве.

Все равно эта ваше внезапная поездка меня беспокоит, продолжала переживать мама.

Отец фыркнул.

Все лучше, чем одна или с девками такими. Не чуди, Надь. Может и сладится у них. Пора уже Машке замуж. И нам внуков. Можно даже просто внуков, заявил он, испачкал макароны в соусе и отправил в рот.

Папа! почти взвизгнула Маша.

А что? возмутился родитель с полным ртом, прожевал и добавил, Зачем мне чужой мужик в семью? Мужиков я не очень люблю. Привык уж с вами бабами всю жизнь маяться. Вот малявку понянчить с радостью. Но если очень надо, то можно и через мужа внуков. А лучше внучек. Авось и вернетесь оба на родину. Ты со своей Тулой уже утомила нас скучать, дочь.

Мне там нравится, папа. Работа хорошая, квартира. Да и Ромка.

Похоже, Ромка всех мужиков от тебя и отваживает, мама не могла не поднять эту тему.

Я же тебе говорила, что наоборот. Мне его приятели уже осточертели.

И они в сотый раз обсудили навязчивое желание брата сосватать ей всех своих холостых приятелей, Машкину разборчивость, Мишкину загадочность и прочие насущные и вечные проблемы. Спать ее отпустили, благословив на каникулы Симоновым. В его копилке позитивной оценки была мама-отличный врач и Геллер отличный мужик.

Маша была несказанно рада, что Миша заехал не так рано, и не пришлось знакомить его с родителями. Он поднялся, одарил поцелуем, забрал сумки, понес вниз. Маша семенила за ним, чувствуя себя свободной и дикой. Едва они выехали за город, это чувство усилилось, защекотав где-то в животе бабочками.

Сейчас развязка будет, проговорил Мишка, Куда хочешь? Можно в Казань рвануть. Говорят, там невероятно красиво. Или в Нижний, если поближе. Владимир, Кострома, Ярославль.

Он перечислял, а Маша посмеивалась, потому что не могла выбрать.

Хочешь в Питер? А? Я там вечно только по работе бываю. Город и не видел толком. Одни стены клубов.

Крылова продолжала хихикать, как дурочка.

Машка, прекращай, шутливо пригрозил Симонов, А то сверну в Москву, забив на все свои обещания и приключения.

Он зыркнул на нее голодными глазами и клацнул зубами.

От этого игривого жеста у Маши вдруг все перевернулось в душе и в голове. Она была в Питере лишь однажды и хотела бы съездить еще. Казань всегда казалась далекой и чужой, но манила загадочность. В остальных городах Маша тоже побывала, но было бы здорово навестить их вместе с Мишкой: снять квартиру или номер в необычной гостинице, попробовать местную еду, покататься на кораблике по реке. Но на самом деле ей хотелось иного.

Останови, попросила она хрипло.

Что? Мишка повернулся к ней, отвлекаясь от дороги.

Останови, пожалуйста, повторила Маша чуть громче.

Симонов тут же съехал на обочину, включи аварийку, взял подругу за плечи.

Что-то случилось? Нога болит? Ты же говорила прошло, сразу закидал он ее беспокойными вопросами.

Маша хихикнула, представив, как скажет, что одно место у нее ноет и чешется, но решила воздержаться от пошлости. Она схватила Мишку за майку, притягивая к себе ближе.

Ничего не болит, прошептала ему в губы, прежде чем поцеловать.

Машка, ты чего вытворяешь? Миша отпрянул, поняв, что слишком увлекся ее губами и почти мурлычет, чувствуя, как она гладит его пресс под майкой.

Игнорировав его прямой вопрос, она ответила:

Не хочу никуда. Поехали в Москву.

Ты же не выносишь Москву, напомнил Мишка, смеясь.

Терпеть не могу, Маша снова обожгла его губы требовательными поцелуями-укусами, Но там твой дом, твоя кровать, и до нее ближе, чем до Тулы. Поехали.

Для убедительности она просунула ладонь за пояс джинсов, чуть царапнув ногтями чувствительную кожу.

Твою ж взвыл Симонов, закатывая глаза от нетерпения, удовольствия и острого предвкушения.

Поехали, повторила Маша, убирая руки отстраняясь.

И он, как зомби отжал аварийку, поставил ноги на педали, дернул передачу и дал газу.

Все дорогу Маша просила Мишку сбавить скорость. Он сам себя материл, спохватываясь, когда спидометр зашкаливал, но уж слишком торопился добраться домой.

Дорога казалось бесконечной, разговоры не клеились, все время перетекая в темы ниже пояса. Напряжение в машине зашкаливало. Даже вместо любимого хот-дога на заправке Маша взяла мороженое, чтобы хоть как-то остыть. Ей немного помогло, а вот Мишка еще сильнее завелся, косясь, как она облизывает и посасывает быстро тающее эскимо.

Он в очередной раз от всей души радовался, что живет на окраине Москвы. Стоять в пробках сейчас не было не то что желание, а сил. Наверно он накинулся бы на Машу прямо в машине. Но трафик был к ним милостив. Лишь немного задержались на въезде, поймали пару долгих светофоров.

Как зомби Мишка парковался возле дома. О том, чтобы отогнать машину на стоянку и речи не шло. Он был пьян от предвкушения. Давно его так не будоражило. Возможно никогда. И ведь чего ждал? Секс у них уже был. Мишка прекрасно знал, что его ждет. Но ждал он этого так долго и знал теперь, что все совсем иначе между ними. Не просто плотская связь, а больше. Любовь. Он любил Машку и знал, что она тоже его любит. Пока не говорит, но есть в ней это чувство. Как и в нем живет со школы, выдерживаясь и обогащаясь, как элитное вино в погребе.

Не взяв даже вещи из багажника, Мишка потащил Машу домой. Она не сопротивлялась. Еще не войдя в квартиру, начали целоваться. Смеялись как дети.

Опять мы в подъезде, не преминула отметить Крылова между поцелуями, Как в школе.

Нет, помотал головой Миша, Лучше.

Он на удивление быстро справился с замками, затолкал Машу внутрь, пригвоздив к закрытой двери. Сил терпеть больше не было. Даже дойти до кровати Миша не мог. Он начал прямо в прихожей. Раздевал ее, покрывал поцелуями каждую клеточку кожи, спасенную из плена одежды. Хотел ее, себе, без промедления. Снимая вещь за вещью, любуясь стройным телом, Миша все глубже погружался в какой-то катарсис, дзен, нирвану. Он погряз в ощущении блаженства с головой. И для полного счастья ему не хватало только затянуть туда Машу.

Он опустился перед ней на колени, словно рыцарь, просящий свою королеву о милости. Королева не гневалась, благоволила.

Целуя живот, водя языком вокруг пупка, продвигаясь ртом все ниже и ниже, он заставлял ее дрожать, трепетать и корчиться от возбуждения. Маша не сдерживала криков, пока его губы и руки творили с ней нечто невероятное. Мишка ликовал, не замечая, что улыбается, безумно довольный собой и ее реакцией на откровенные ласки.

Он успел подхватить ее на руки, трясущуюся и почти рыдающую после чувственной, невероятной кульминации. Преодолев несколько метров, Миша уложил ее на кровать, осыпая поцелуями, шепча, как любит ее, какая она чудесная и красивая, вся его.

Маша едва ли осознавала реальность вокруг себя. Ее миром стало всепоглощающее наслаждение, вкус его поцелуев, запах тела, ощущение крепких объятий и сладкого слияния.

Я люблю тебя. Люблю. Люблю тебя, слушала она Мишкин голос, как самую прекрасную песню.

И сжимала его крепче, просила держать ее, двигаться быстрее, сильнее.

Между ними не произошло ничего нового. Просто секс. Весьма классический и даже скучный. Но Маша впервые позволила ему познать не только ее тело, но и душу. Она отдавалась ему целиком. Потому что верила. Потому что простила и не таила больше обид. Потому что разрешила самой себе любить Мишку Симонова. Именно поэтому между ними теперь был не просто секс, а больше. Любовь. Доверие. Радость.

Она не сказала о любви вслух. Ее тело признавалось лучше и громче слов. Миша это чувствовал. Ему так нравились эти безмолвные признания, что он заставлял Машу «говорить» снова и снова, пока оба они не упали на кровать, почти убитые передозировкой счастья.

Долго лежали, глядя в потолок, тяжело дыша. Потом просто молча, сплетая пальцы, лениво лаская ладони друг друга. Спустя вечность Маша нашла силы, чтобы подкатиться к Мишке под бок. Он обнял ее, привлекая теснее, ближе.

Мой папа хочет внуков, как бы между прочим заметила Маша, разрывая тишину.

Симонов с минуту переваривал это заявление, а в итоге хмыкнул:

А я тебе давно говорю, слезай с таблеток.

Машка ущипнула его за бок, заставляя забавно ойкнуть.

А папа не против, что я буду отцом, да?

Нет, подбодрила Маша, Ему все равно, кто отец. Лишь бы дети были.

Занятная позиция. А меня вот непременно заставляют жениться. Говорят, все сроки вышли.

Маша вздохнула:

Сочувствую. Мама?

Угу. Весь мозг съела.

Мне показалось, она милая.

Тебе показалось, с легким раздражением отмахнулся Миша, Она же Пиночет в юбке. Как к стенке припрет.

Миша прикусил язык, понимая, что сейчас сам себя закапывает.

Но вообще она милая женщина, хороший врач. Но мне от нее вечно достается то леща, то нотаций. Не знаю, что хуже. В этот раз отец спас.

Солидарность?

Ага. Хотя он с ней согласен, просто не дает заездить меня до смерти расспросами.

Я думала, у вас мама главная в семье.

Она главная, но за отцом всегда последнее слово. Не знаю, как он это делает, но у него есть какой-то мощный незыблемый авторитет. Иногда только глянет и все. Конфликт автоматически сворачивается. Батя крутой, да.

Маша улыбнулась. Она прекрасно представляла, о чем говорит Миша. В нем самом была эта сила. Возможно, он не видел со стороны, но факт оставался фактом. Тренерский авторитет в нем имелся огромный. С ним редко спорили, всегда внимательно слушали. А если Симонов велел взять и сделать, то иного выбора не оставалось. Определенно эту внутреннюю силу Миша унаследовал от отца. Участие и настойчивость от матери. А чувство юмора видимо оттачивал на вредной и наглой сестрице.

Представив семейку Симоновых и Мишу, которого ее собственный папа будет придирчиво изучать со всех сторон, Маша вздохнула.

Что мы со всем этим будем делать?

Симонов передразнил ее страдальческий вздох.

Думаю, придется пожениться, а потом рожать, ответил он.

Похоже на то.

Они нас вынуждают.

Просто руки выворачивают.

У нас не выбора.

Мы можем как следует подготовиться, чтобы уж не разочаровать.

Будем тренироваться делать детей?

И отрабатывать нюансы первой брачной ночи.

Я не против.

Мишка перевернул ее на спину, наваливаясь сверху, глядя в задорные глаза, расцеловывая ямочки улыбки на щеках.

Класс. Отличный отпуск, выдала Маша, смеясь, Всю жизнь о таком мечтала.

Симонов застонал от наслаждения, которые подарили ее слова. Сам он мечтал подарить Маше не только отпуск, но и свадьбу, и детей, семью, дом, себя. Все, что было в ее детских, самых прекрасный и смелых мечтах.

Глава 15 Домой

Маша проснулась и не нашла Мишку в постели. Шумел душ. Оставаться одной, дожидаясь его, совсем не хотелось. Поэтому она прошла в ванную, бесцеремонно залезла к нему, присоединяясь.

Мишка был рад ее инициативе. И они даже использовали ванную по прямому назначению чуть позже.

Есть в доме, разумеется, было нечего. Еще вчера они уничтожили дорожные припасы, которые наготовили их заботливые мамы накануне. Теперь на завтрак годился только протеиновый коктейль из стратегических запасов Симонова.

А и то не завтрак, а перекус, чтобы найти силы добраться до ближайшей забегаловки. Мишка отвел ее в туже шашлычную, куда их водил Жданов во время первого Машиного визита в Джедай. Там было все так же вкусно и уютно. Насытившись, Маша была готова на долгую прогулку по магазину. Помня Мишкину манию затариваться продуктами основательно и с толком, она ожидала именно такого развития событий. Но у Симонова был другой план.

Приняв всерьез Машино желание провести отпуск в Москве, он устроил ей настоящие каникулы в летней столице. Отвез в парк Горького, где они катались на аттракционах, объедались сладкой ватой, хот-догами, мороженым, запивая все это колой.

Потом взяли в прокат велосипеды и проделали путь в несколько километров вдоль Москвы-реки. Недалеко от Красной площади поймали пароход и продолжили путешествие по воде. Целовались на палубе, фоткались, как подростки. Маша визжала, когда Мишка едва не уронил в воду телефон. Сошли на берег у Воробьевых гор. Гуляли, изучая тропинки, которых избегали туристы. На спор вбежали по крутому склону, игнорируя лестницу, которая была в десяти метрах левее. Уже к вечеру вернулись из центра домой.

Пришлось все равно идти в магазин, но не основательно, а по-быстрому, чтобы хот что-то бросить в холодильник и съесть утром. Маша едва нашла силы сполоснуться, упала в кровать и проспала, как бревно, до самого утра.

А утром все повторилось. Только теперь Мишка сам разбудил ее кофе и поцелуями. Благодарность Крыловой за такое приятое начало дня перетекло в интимно чувственную форму. Симонов был только рад такому развитию событий. Правда потом подгонял ее и за завтраком, и в душе. Оказалось, что на этот день у него еще больше планов.

Маша с удовольствием осталась бы дома, продолжа благодарить его за все подряд, но обижать не хотелось. Слишком уж азартно горели Мишкины глаза, когда он расписывал планы на день. Он все рассчитал, но забыл одно. Машка действительно не любила Москву. Нет, она стойко выдержала очередной день активного отдыха на фоне урбании, но по пути домой лимит был исчерпан. В метро ей стало нехорошо. Она склонила голову Мише на плечо, прикрыв глаза. Глова кружилась, немного подташнивало. Возможно от жары и очередной дозы всякой вкусной и вредной еды, возможно от усталости и духоты в вагоне.

Эй, ты в порядке? Миша заметил, что она притихла.

Угу, буркнула Маша, Устала просто.

К концу пути ее совсем развезло. Мишка даже взял такси, чтобы не идти пешком от метро. Добравшись до дома, Маша рухнула на кровать, но заснуть не могла. Ей было душно, не дышалось. Миша открыл окна настежь, но это не помогло. Вместе с вечерней прохладой Маша чувствовала запах выхлопных газов. Она измучилась от головной боли. Даже таблетка не помогла. Мишка предлагал врача, но она отказалась, уверяя, что такое уже бывало. Просто такое неприятие Москвы организмом.

Утром стало лучше. Голова прошла, но Маша все еще была бледной и тихой. Разумеется, идти ей никуда не хотелось. Остались дома. Она взялась приготовить мясо, чтобы занять руки и хоть что-то поесть. Аппетит, правда, обнаружился только у Симонова. Сама повариха лениво ковырялась в спагетти, пачкая в соусе, закапывая кусочки говядины.

Мишке это все надоело. Он встал из-за стола.

Собирайся. Поехали, проговорил тем самым командным тоном, который не оставлял простора для уклонения от приказа.

Куда? Маша подняла на него глаза, не понимая.

Домой, в Тулу. Ты у меня тут загнешься совсем.

Но она пыталась возразить, хотя действительно весь день только и думала, как бы удрать домой.

Давай-давай, Маш. Не надо тратить время на споры. Все уже решено.

На споры не было ни сил, ни желания. Но нужно было уточнить.

Ты ведь не просто отвезешь? Останешься со мной?

Она совсем не хотела сидеть дома одна. Совсем не хотела так скоро расставаться с Мишкой. Они только-только обрели друг друга, не успели насладиться счастьем.

Если ты пригашаешь, я не смею отказаться, усмехнулся Симонов, притягивая ее к себе.

Думаю, если бы я не пригласила, ты бы напросился, прочитала она его мысли по хитрым глазам.

Не исключено, подтвердил Симонов, целуя ее быстро в губы, Давай, девочка, собирайся. Может еще успеем выскочить до вечерних пробок.

Маше не нужно было повторять дважды. Да и вещи она практически не разбирала. Быстро упаковав щетку и одежду, она была готова.

Им повезло выехать из города без особых простоев. Миша остался у Маши до конца отпуска. Она вышла на работу раньше него, но он все равно не спешил уезжать из Тулы. Конечно, Антон опять привлек его к тренировкам, но в этот раз даже заплатил за службу.

Симонов уезжал с тяжелым сердцем. Боялся, потерять в рутине будней все, что они обрели во время каникул. Маша не выдержала и расплакалась, провожая его. Ее слезы почему-то настроили его на позитив. Хотя он стирал соленую влагу с любимых щечек, уговаривая не плакать, но в душе ликовал. Маша впервые проявила эмоции, провожая его. Раньше никогда не плакала, не говорила, что будет скучать, просто целовала щеку, закрывая дверь. А теперь она крепко обнимала, стоя рядом с машиной на улице и не находила сил оторваться. Ей тоже было страшно все потерять, отпустив его.

Чрез неделю приедешь? Спрашивала она сквозь всхлипы.

Я постараюсь, родная, но не факт, обнадеживал Мишка, ненавидя себя за ложь. Он прекрасно знал, что Джедай не даст ему даже полного выходного дня, заставив пахать за себя и всех, кто ушел в отпуск.

Тогда через две недели?

Скорее всего.

Не хочу тебя отпускать.

Я знаю, Маш. Знаю. Сам не хочу. Но надо.

Да-да.

Она приложила титанические усилия, чтобы опустить руки, приняла последний прощальный поцелуй дрожащими губами, отошла.

Мишка сел в машину, вставил ключи, завел, огляделся по сторонам, чтобы выехать со двора. Он поймал Машин взгляд, хотя уже сил не было смотреть на нее. Словно обещая, что все будет хорошо, она сумела улыбнуться, махнула ему рукой. Симонов одними губами проговорил:

Я люблю тебя.

И послал воздушный поцелуй. Маша снова заулыбалась, даже засмеялась. И это тоже значило что-то хорошее. Он был твердо уверен в этом, пока не доехал до дома. Пустая квартира и щемящее чувство потери потрепали оптимизм Симонова. За это месяц он так привык быть то с семьей, то с командой и Машей, а под занавес с одной только Машей. Забыл уже, каково это слушать тишину.

Миша сразу позвонил Крыловой, хотя они договаривались об смс. Ее голос немного успокоил. Она была, конечно, грустной, но строила оптимистичные прогнозы на ближайшие две недели. Он лег спать, стараясь сохранить в себе ее позитивный настрой. Хотя разум настаивал, что после отпуска никакой халявы и спокойствия Мишке не светит.

Так и вышло.

Едва он приступил к тренировка, то практически и не вылезал из клуба. Кроме своих занятий взялся работать за другого отпускника. Едва выкраивал время для собственных тренировок. Возвращался домой ближе к ночи, никакой. Мишка с трудом ворочал языком, пока желала Маше по телефону спокойной ночи. Ему даже скучать по ней было некогда. Только в редкие перерывы между тренировками успевал отписать что-то в ответ на ее сообщения, да звонил перед сном. Если бы Миша был чуть посвободнее, он бы мог понять разницу. Ведь Маша раньше никогда ему не писала сама. Да и трубку брала через раз. Но он завертелся с работой, обязанностями и даже порадоваться не мог. Успел начать скучать к концу недели, когда стало чуть посвободнее с графиком, но не настолько, чтобы сорваться в Тулу.

Утром в пятницу Маша позвонила ему сама, поймав в разрыв между тренировками. Мишка признался, что не сможет приехать. Она расстроилась. Вроде и понимала, что отложится его визит, но все равно вся поникла, едва не расплакалась прямо на работе. Как на зло ей и делать было особо нечего, чтобы отвлечься от личного. Она лишь ждала ответа на несколько писем. Тульский, как заправский эксперт, тут же отметил ее поникшие плечи и пустые глаза.

Маш, не заболела? участливо обратился он.

Нет. Просто она не договорила.

Иди домой, а Или потренируйся. Мне всегда помогает, подмигнул Антон.

Да мне тут надо начала по привычке мямлить Крылова.

До понедельника подождет, уверенно заявил босс, Давай-давай, выметайся. Нечего киснуть, атлет.

Маша хихикнула. Атлетом она себя даже с большой натяжкой не считала, но в словах Антона нашла разумное зерно. Небольшая тренировка пошла бы ей на пользу сейчас. Стоя у личного шкафчика в раздевалке, она достала шорты, которые ей купил Мишка. Проверила, есть ли сменное белье, чтобы переодеться потом И тут ее осенило. Она достала с полки еще и чистую майку, сложила все это в свою сумку и поспешила объявить Антону, что все же уйдет с работы раньше. Он не возражал.

Через полчаса Маша уже была на вокзале, брала билет до Москвы. Ей повезло с электричкой. Почти не пришлось ждать. Правда в столице она оказалась уже вечером, а до Джедая добралась почти к закрытию. Поехала сразу в клуб, помня, что у Миши две поздних тренировки подряд. Она успела к середине первой. Не смогла дождаться, да и Ви настоятельно советовала пойти поздороваться. Мол, там одни свои, никто не будет против, если Симонов отвлечется на минуту. Чуть пьяная от предвкушения встречи, Маша даже не обратила внимания на доброжелательность Ви. По трезвому уму ей бы показалось это подозрительным, но сейчас было все равно.

Мишку она увидела сразу. А вот он был занял наблюдением за подопечным, а потом сам начал показывать правильность движения, скользнул по ней взглядом, не придавая значения, но потом резко донял глаза и чуть не уронил гриф, который держал в руках. Атлет, которого наставлял Миша, проследил за его взглядом, чтобы узнать, отчего у тренера так приоткрылся рот.

Эээээ, ребят, я отойду на минутку. Окей?

Не вопрос.

Иди, Медвед.

Окей-окей, сыпались согласия со всех сторон.

Он пересек зал в несколько огромных шагов, без лишних слов сгреб Машку в медвежьи объятия, прижал к себе крепко-крепко и впился в губы сладким поцелуем. Во всей этой безумной круговерти сам не понимал, как сильно скучал по ней. Пока не увидел, пока не обнял, пока не поцеловал.

Миш, люди же смотрят, одернула его Маша, но не спешила отворачиваться от поцелуев и удирать из стальных объятий.

Нет, не смотрят. Так, поглядывают, и, наконец, спросил, Ты откуда взялась?

Приехала, ответила она в его духе, на электричке.

Благослови бог железную дорогу, поднял глаза к потолку Симонов, заставляя Машу смеяться.

Минутка прошла, крикнули из зала в сторону коридора, где они обнимались.

Блин, ругнулся Симонов.

Продолжать занятие ему категорически расхотелось. Хотелось домой бежать, закинув Машку на плечо. Но расписание тренировок беспощадно отказывало ему в этом желании.

Я посижу там, на матах в уголочке, кивнула она на смежную зону, откуда был прекрасный обзор на Мишку и его подопечных, Не буду тебе мешать.

Иди лучше кофе выпей. Там диваны и столики. Что ты будешь, как бедный родственник, предложил Мишка.

Нет. Не хочу. По дороге уже выпила кофе. Лучше на тебя посмотрю.

У меня потом еще тренировка.

Я знаю, она поцеловала его в губы, выскользнула из рук и стала подталкивать обратно к залу, Я подожду.

Как загипнотизированный, Мишка на ватных ногах пошел в зал. Обернулся по дороге раз пять, а потом все время стрелял взглядом в Машкину сторону. Она, как и обещала, сидела на матах, то читала новости в телефоне, то смотрела на Мишку. Больше на Мишку. К ней подошла Ви, предложила что-нибудь выпить. Маша отказалась. Ничего не хотелось. Только сидеть вот так и смотреть на него, ждать его. Ей вдруг стало так уютно и спокойно в большом пустом зале, в мягком, но не хоть и не очень удобном, углу из матов. Возможно, она бы могла провести так всю жизнь.

«А что?», мысленно хихикала Крылова, «Еду закажу, туалет рядом вроде».

Она поискала глаза уборную и правда наткнулась на нужную дверь совсем рядом. Кровь тут же прилила к щекам, а потом и к более интимным местам. Это был именно тот туалет, где они с Мишкой так мило отметили первую встречу после школы. Маше стало неудобно от порочных мыслей. Она поднялась и пошла умыться, чтобы остыть. Правда, все в туже уборную.

Прохладная вода не очень успокоила, но Маша хотя бы немного привела себя в порядок после дороги. Мишка и воспоминания так сбили ее с толку, что она даже руки не догадалась сразу помыть.

Исправив все оплошности, Маша поспешила обратно в зал. Едва успела открыть дверь и сделать шаг, как натолкнулась на Мишку. Замерев на месте, встретив его голодный взгляд, она тут же заметила, как вспыхнула искра безумия. Возможно, его глаза отразили ее собственное неконтролируемое желание. Маша не поручилась бы за первичный источник. Они одновременно поняли, что сейчас будет. И Крылова шагнула назад, пропуская его внутрь. Мишка закрыл и запер дверь, тут же схватил подругу, пригвоздил к стене, набросился на нее с поцелуями. Как дикий изголодавшийся зверь, терзает свою безвольную добычу, так и Мишка жадно истязал Машины губы. Он шарил руками по ее телу, как безумец. Сжимал крепко, почти до боли, забирался в укромные уголки, чтобы коснуться на мгновение голой кожи, ощутить ее гладкость и мягкость.

Мишка, шептала Маша, задыхаясь, У тебя же Мы успеем?

Я пораньше отпустил. Десять минут точно есть, отрапортовал он кратко, неохотно прекращая покрывать поцелуями шею.

Господи, как же я скучала, проскулила она, сходя с ума от его близости, запаха, торопливых ласк.

И я, родная. Девочка, какая же ты молодец, что приехала. Я и мечтать не смел, бубнил Мишка ей в кожу, Так рад тебя видеть.

Маша тихонько засмеялась, потому что в этот момент поглаживала ту часть Мишкиного тела, которая была в особо приподнятом настроении.

Дразнилка, выдохнул Симонов, стягивая Машкины джинсы вместе с бельем.

Они застряли где-то в районе колен. Ее рубашка была наполовину расстегнута, чтобы Миша мог целовать грудь прямо через лифчик.

Он прижимал Машу к стене, схватил ее за попу, чтобы нежная кожа не качалась холодного кафеля уборной. Маша буквально висела на нем, замерев. Она позволила Симонову самому задавать темп. А он двигался в ней, даря невероятные, сильные, яркие ощущения. Это было так хорошо, что Маша даже позволила фантастическую надежду, что успеет с ним. Но тут же отмела. Это невозможно. Стоя, в туалете, в клубе.

Все мысли вылетели из головы. Их прогнало чистое концентрированное удовольствие, которое заставляла крепче стискивать Мишку руками и сжимать его внутри. Она не сдержала стона, вытянувшись, как струна, замерев от ослепительной вспышки экстаза.

Тридцать секунда мысленно отмерила им Маша на восстановление сил. Потом нужно будет отпустить Мишку, а скорее всего выгнать. Судя по тому, как он вцепился в ее попу и не собирался ослаблять хватку, вряд ли сможет добровольно отодраться так скоро.

За эти полминуты Маша позволила себе расслабиться в его руках. На нее навалилось необъятное и одновременно легкое чувство спокойствия, уверенности, глупая радость и огромное счастье. Все вместе. Ее место было здесь. Не в туалете «Джедая», конечно, а рядом с Мишей. Только с этим большим сильным, красивым, мужчиной она чувствовала себя такой счастливой, цельной, любимой.

Прикрыв глаза и улыбнувшись, Маша негромко проговорила:

Я люблю тебя.

Мишкины плечи, и без того напряженные, стали каменными. Маше показалось, что она обнимает гранитный памятник. Даже успела перепугаться, но он практически сразу расслабился, чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

Еще скажи, потребовал Симонов.

Мишка, Маша шлепнула его по груди, обводя взглядом тесную кабинку, давая понять, что не место и не время.

Нет, нет, настаивал Симонов, смеясь, Ты скажи. Или слабо?

Я не хочу в туалете, уже в голос хохотала Маша.

Брось, этот туалет просто медвежий угол какой-то для нас. Самое место.

Времени нет, у тебя тренировка сейчас.

Хрен с ней. Скажи!

Люблю тебя, сдалась Маша.

Еще, еще, подначивал ее Симонов.

Всю жизнь тебя дурака люблю. Не могу без тебя, разошлась она, расцеловывая ямочки улыбки у него на щеках.

Машкаааа, протянул Симонов безумным, счастливым голосом, И я тебя люблю, девочка. Люблю, люблю, люблю.

Он чмокал ее в шею, щеки, нос, колол щетиной, которую в момент встречи и минуту страсти Маша и не заметила толком. Зато сейчас она заметила, как Мишин энтузиазм снова нарастает, грозя вторым раундом.

Тебе надо идти, напомнила она настойчиво, начиная уклоняться от его губ, неохотно размыкая сильные руки, что обнимали ее.

Надо, да, согласился Мишка, морщась, Но не хочу.

Дома, Медведь. Все дома, щедро обещала Маша продолжение банкета.

Боюсь, из дома я тебя не выпущу, пригрозил Симонов, натягивая штаны, чуть отодвигая Машу, чтобы дотянуться до крана и помыть руки, Будешь как в сказке моей пленницей.

На последнем слове он сделал свой бас еще ниже и зарычал для убедительности.

Маша и Медведь? Неееее, пирожки я печь не умею.

Научим, пообещал Мишка и вышел.

Не успела Маша дотянуться до двери, чтобы снова запереться, как она опять открылась. У нее сердце скакнуло к горлу от страха, но это снова был Симонов.

Люблю тебя, быстро сказал он, чмокнул в губы и снова удрал.

На этот раз Маша успела щелкнуть замком, еще минутку постояла, приходя в себя от всего случившегося, только потом принялась приводить себя в порядок. Она пригладила волосы и расправила одежду, но глаза все равно горели. Пришлось выйти так. Она вернулась обратно в свой уголок на маты и больше не вылезала оттуда до окончания тренировки.

Мишка выглядел уставшим, хоть и бодрился. Интенсивное втягивание в трудовые будни сказалось даже на его выносливости. Но сонливость и усталость, как ветром сдуло, едва они оказались дома. Он снова и снова просил Машу сказать, что она его любит, а потом на деле показывал, как это чувство взаимно. У него даже хватило сил дразнить за признание в туалете.

Только ты так можешь, Крылова. В туалете, посмеивался он, Кому рассказать.

Расскажешь хоть кому, и я тебя придушу, угрожала Маша, сжимая его мощную шею пальчиками.

Нееее, жить охота. Лучше сам тебя буду стебать. Ты так забавно бесишься.

Симонов, ты у нее не хватило слов.

Ну что я?

Ты невыносимый! Вот что.

Изображая обиду и возмущение, Маша повернулась к нему спиной, но не сопротивлялась, когда Мишка прижался к ней сзади и обнял, целуя плечи, забормотал:

Но ты же любишь меня, невыносимого?

Люблю, снова не спорила Маша, Только это тебя и спасает.

Эх как же мне с тобой повезло, девочка.

Язык заплетался, а глаза налились свинцом. Уткнувшись ей между лопаток, он заснул, улыбаясь. Маша еще некоторое время лежала, слушая его ровное, спокойное дыхание, ощущая, как горячий воздух греет спину, когда он выдыхает. Хотелось всю ночь так лежать, слушать, чувствовать. Но трудовая неделя измотала не только Мишку ранними подъемами. Очень скоро сон настиг и Машу. И она тоже улыбалась всю ночь.

Глава 16 Предложения

На следующий день Маша заявила, что пойдет с Мишкой в клуб. Он настаивал, чтобы она осталась дома, ведь у него было всего две тренировки: днем и вечером. В разрыв между ними он бы без проблем вернулся домой. Но Машу такой расклад не устроил. Она, наоборот, попросила его позаниматься вместе, хотела подтянуть тяжелую атлетику. Мишку такая просьба сразила наповал. Правда, он заставил ее поклясться, что будет слушать его во всем беспрекословно. Крылова заверила, что так и будет. Однако потом выяснилось, что она забыла кроссовки, и хотела все отменить. Но пользуясь ее клятвой, Миша заставил дойти до ближайшего Рибока и купил ей штангетки*. Маша, конечно, сетовала, что дорого и непрактично, и вообще это не относится к ее клятве, поэтому она имеет право спорить. Но Симонов авторитетно заявил, что правильная обувь во многом облегчает исполнение элемента и оберегает атлета от травмы, а потому он как тренер имеет полное право настаивать, а как бойфренд оплатить.

Маша поворчала для виду и специально не смотрела финальную цену в чеке, пытаясь уверить себя, что тренерская скидка составляет 90 %.

Но все ее душащие жабы и феминистические заскоки испарились, едва она сделала рывок в новой обуви. Устойчивость и фиксация увеличились во сто крат. Маша моментально почувствовала разницу и почти смирилась с ценой, полагая, что не намного она и завышена. Как и обещала, Крылова больше не позволяла себе спорить с тренером. Раньше она частенько этим грешила. То из вредности, то просто капризничала. Миша ощутил разницу и два часа выжимал из нее по полной. В итоге он здорово подправил ей технику, и к концу занятия Маша смогла поставить личный рекорд.

Мишка радовался больше самой Маши и еще сильнее, когда она заявила, что будет, во что бы то ни стало, заниматься с ним каждую неделю. Крылова не наврала. Если Мишка не мог приехать в Тулу, она сама брала билет до Москвы. Разумеется, не только ради тренировок, больше из-за самого Мишки, из-за себя. Больше недели в разлуке не могла выдержать.

В конце лета Миша стал чуть свободнее по части графика, смог бывать у Маши регулярно и долго. Но и эти позитивные перемены не удовлетворяли его. Отрываться от нее каждый раз, даже на несколько дней, уезжать, жить одному, стало почти невыносимо. Масла в огонь подлил Тульский, предложив частичную занятость в своем клубе. Мишка не смог отказаться. Он долго объяснял Жданову, а тот долго отказывался его слушать. Но в итоге они нашли золотую середину. Неделю Мишка работал в Москве, неделю в Туле. Иногда графики смещались в сторону то одного то другого клуба. Но Маша никогда не была против доехать до столицы, если была такая возможность, а Мишка при любом удобном случае мчался в Тулу.

Они практически жили вместе, и это Симонова безумно радовало. Пусть Маша никогда не озвучивала статус сожительства, не намекала на свадьбу и прочие формальности, Миша чувствовал, что все это не за горами и настигнет их само собой.

Не ошибся. Настигло. Симонов собирался превратить в традицию встречу Нового года с Машей. Без Красной Площади и салюта, разумеется, которые хороши раз в жизни, для галочки. Он хотел просто уехать в Тулу, выпить по бокалу шампанского с любимой под звон Курантов, заниматься всю ночь любовью, куда-нибудь поехать поужинать первого числа. А то и вовсе засесть дома и лениться все каникулы.

Его уютные планы в клочья разодрала мать. Она и слышать ничего не хотела, буквально заставила Мишку согласиться приехать встречать новый год домой. Шантажировала, что иначе сама явится к нему в Москву или к Маше в Тулу. Миша даже не сомневался, что она может. В тот же день он все выложил Крыловой. Она повздыхала, конечно, но согласилась, понимая, что выбора у них особого нет.

В итоге праздник они встречали у Крыловых, а после двенадцати дошли до Мишиных родителей, где и остались на ночь. Все прошло достаточно гладко. Отец Маши не особенно доставал Мишку расспросами, решив не пугать парня, который выглядел надежным и положительным. Ну а Мишина мама не лезла в душу подруге сына. Беседу вела исключительно культурно, лишнего любопытства не проявляла, намеков на внуков себе не позволила. Маша, правда, немого растерялась, когда им выделили спальню на двоих.

Я думала, домой вернусь. Или отдельно будем спать, хлопала она глазами, глядя на застеленную постель. Ту самую, где они развлекались этим летом перед приходом Кати.

Мишка фыркнул.

Мы же не в каменном веке, Маш. Они все понимают.

Она покивала, полагая, что в ее доме как раз и царил бы каменный век. Хорошо, что остановиться решили у более толерантных Симоновых.

Но за всех первого числа оторвалась Катерина. Она явилась домой в обед, извела Машу расспросами, неуместными замечаниями и меткими остротами. Даже мать несколько раз осаживала ее, умоляя не приставать, но Катя любила поболтать, поэтому продолжала трещать, как сорока. Машка выжила. Ее потрепала любознательная Катя, которую интересовало все: от знакомства с Мишей до общих друзей.

Каникулы пролетели быстро. Встречи с друзьями и родственниками, визит к Геллерам, редкие прогулки вдвоем. В Тулу возвращались уставшие, но довольные праздниками. У них ещё осталось два дня наедине.

Именно после новогодних праздников Мишка начал замечать, что ему стало не хватать денег. Поиздержавшись за выходные, он понял, что за финансами пора следить более тщательно. Раньше он не задумывался об том. Около тридцати процентов регулярно откладывал на счет, а остальное не успевал истратить. А в этом месяце все оказалось впритык. Особенно напрягла плата за квартиру, в которой он толком и не жил. Ночевал скорее. Машу этими подробностями он, конечно, не стал загружать, полагая, что это ее совсем не касается. Но сам конкретно задумался, что возможно стоит переехать в более скромное жилище или подыскать соседа.

Суета, поездки, работа, конечно, отодвинули эти мысли на задний план. Но чем дальше, тем острее вставал финансовый вопрос. Да и географический. Мишка был бы не против перебраться в Тулу. Пусть Антон платил меньше, но этого бы хватило на жизнь в провинции. К тому же Миша часто получал приглашения провести семинары в других городах, которые хорошо оплачивались. Да и в конце концов, со своим образованием и опытом, он мог легко устроиться в самый престижный клуб. С руками бы оторвали такого специалиста. В общем, варианты были, но все они упирались в разговор с Машей, обсуждение серьезных перемен, перспектив в отношениях. Пусть родители с обеих сторон их уже поженили, но сами помолвленные не спешили что-то менять. Маша молчала, вполне довольная тем, что есть. А Мишка трусил. По большей части он тоже был доволен, но обстоятельства вынуждали его делать шаги и принимать решения.

Каждый день он думал об этом, но никак не мог решить, с кем сначала обговорить, посоветоваться. С Тульским, Джедаем или самой Машей. Так и ходил, сам себя изводя. Масла в огонь последнее время еще и подливал Рома, Машин брат. Он никогда особенно не жаловал Мишу, а когда стало понятно, что двоюродная сестра имеет с ним вполне серьезные отношения, и вовсе принял воинственную позу. Симонова он знать не хотел. Абсолютно, ни с какой стороны. Говорил ему это в глаза и за спиной регулярно увещевал сестру прекратить бестолковые отношения. Уверял, что они не пара, а лучшая партия для нее это все тот же Леша, который так ее и не забыл. Маша сначала отмахивалась, потом игнорировала. Это не помогло. Они даже несколько раз крупно поругались и перестали общаться, оставшись каждый при своем мнении.

Мишу это расстраивало. Ему было в общем плевать на Романа, но Маша переживала из-за их глупой размолвки. Она действительно очень любила брата, дорожила отношениями с ним. Даже чувствовала себя очень многим обязанной ему. Симонов все это видел и понимал, но и успокоить толком не мог. Лишь в тайне подло радовался, что даже любовь и обязательства перед братом ни капли не влияют на их отношения.

Именно с такой кашей в голове как-то днем после тренировки застал его Тульский. Настроение у Мишки было паршивое, потому что только что он провел занятие, на которое пришел тот самый Алексей, лощеный друг Романа, с которым у Маши было свидание. Вроде сто лет назад, и они давно разобрались с этим, но все равно Мишке было неприятно. Этот Алексей последнее время регулярно посещал «ТТ», но к Симонову на занятия явился впервые. Мише не понравилось, как тот смотрел на Машу, которая тоже, как всегда, была на его утренней тренировке.

Но вроде лишнего себе Алексей не позволял. На Машку многие смотрели. Благодаря занятиям с Мишей ее фигура начала меняться. Симонову и раньше она нравилась, но теперь Машка стала еще аппетитнее. Приятели по залу, да и случайные клиенты пялились как-то по-доброму.

Твоя? уточняли обычно, заметив хмурый взгляд тренера, Классная. Повезло.

После таких ремарок Симонова отпускала ревность и брала гордость за подругу. Алексей, разумеется, ничего не уточнял, потому что и так знал, чья девушка Маша. Мишка старался уговорить себя, что мужик ведет себя нормально и нет повода придираться к его сальным взглядам.

Уговаривая себя, он пил кофе, глазея через узкое окно на парковку. Маша сегодня закончила заниматься чуть раньше и уехала на такси в налоговую. У Симонова был еще час до следующей тренировки, который было решительно нечем скрасить. Даже народ сегодня разошелся быстро, не задерживаясь для поболтать о поставленных рекордах, планах, ближайших соревнованиях.

Миш, свободен? спросил Тульский, присаживаясь рядом на высокий барный стул.

Конечно, кивнул Симонов, радуясь компании, Кофе, Тох?

Лей, согласился Тульский и подставил большую чашку с надписью «BigBoss», Как тренировка?

Отлично. Как всегда, отчитался Миша.

Словно прочитав его беспокойство, Антон спросил:

Алексей этот опять приходил? Мне Маша сказала.

Угу, буркнул Симонов, А что?

Тульский набрал в грудь воздуха, собрался сказать, но выдохнул, передумав.

Да ничего особенного, махнул он рукой, Я совсем о другом с тобой потолковать хочу.

Толкуй.

Мишка развернулся к боссу, показывая заинтересованность и наличие интриги, которую посеял Тульский своим намерением.

Дело такое, Медвед, тяжело мне клубом рулить.

Мишка чуть со стула не свалился.

Ты шутишь, Тох? Чего тут тяжелого?

Антон не производил впечатления человека, которому в тягость зал. Напротив, он рвался сюда при любом удобном случае. В будни постоянно заглядывал, проверял, как проходят занятия, все время что-то заказывал из инвентаря, обновляя то, что требовало замены. По выходным в «ТТ» тусовался всей семьей. Даже собаку притаскивал, уверяя, что ей дома скучно, и она тоже обожает кроссфит. Поэтому Миша был реально удивлен упадническим настроением начальства.

Тяжело разрываться, Мишк. Клуб, конечно, давно окупается. И даже прибыль у нас растет. В общем, динамика хорошая, но Но основной капитал у меня, сам понимаешь, не здесь крутится. Пока собой да кроссфитом занимаюсь, другой бизнес проседает. Потихоньку, вроде и не страшно, но мне не нравится, что я замечаю собственные косяки и недоглядки.

Мишка кивал, соглашаясь, но не понимал, куда клонит Тульский. На ум пришло самое мрачное развитие событий.

Только не говори, что закроешь клуб!

Сдурел что ли?! возмутился Антон, Где я тогда тренить буду? В качалке что ли?

Они хором заржали, представив друг друга в качалке среди степенных бодибилдеров.

Нас туда не пустят, резюмировал Мишка.

Вот-вот. А если пустят, то выгонят.

Да-да, Миша припомнил рассказы дяди Саши, Геллер рассказывал, что его за кроссфит прям ненавидели, а управляющий буквально запрещал тяжелкой заниматься.

Ага, и сейчас та же история почти. Вроде десять лет прошло, а прогресс нулевой. Но я же не об этом.

Он махнул рукой на Симонова, затряс головой, чтобы вернуться к сути разговора.

Закрывать я ничего не хочу, но и заниматься клубом так плотно больше не могу. Мне человек нужен, Мишань. Надежный, толковый и со знанием кухни.

Симонов прищурился.

На меня что ли намекаешь? он не очень верил собственным словам.

А Тульский просто ответил:

Да.

Теперь пришла Мишкина очередь мотать головой.

Не-не-не, Тох, фигня какая-то. Я же у тебя даже не на полную ставку. Мотаюсь между городами постоянно. Куда мне клубом заниматься?

Ну вот сидишь же сейчас, штаны протираешь, подметил Антон ухмыляясь.

Сегодня сижу, а завтра в Москву уеду.

Самому не надоело мотаться? бил не в бровь, а в глаз начальник, Я понимаю, у тебя с Джедаем давняя связь, и ты ему многим обязан, да и деньги он хорошие платит. Перебирайся к нам, Миш. Деньгами не обижу. Понимаю, не мое дело, но вряд ли ты особо навариваешься, отдавая там за квартиру с половины тренерской ставки Джедая.

По тому, как Миша сморщился, Антон понял, что попал в яблочко. Он продолжил давить, нажимая все рычаги сразу.

И Машка Она же, как в воду опущенная ходит, когда ты в Москве. Переехал бы уже к ней с концами, там и до свадьбы рукой подать. У вас же серьезно все это видно.

Серьезно, кивнул Миша, Не сомневаясь в этом ни на секунду. Только мы с ней не говорили об этом пока.

Так поговори. Что тебе мешает?

Миша мог бы перечислять бесконечно, что мешает, но предложение Тульского многое упрощало и отметало. Симонов все же сомневался.

Я все же не знаю, Тох. Почему ты вообще мне это предлагаешь, а не Гутову, например?

Потому что ты мужик взрослый, серьезный, а у Женьки на уме бабы да писками помериться на соревнованиях. Тренер он хороший, парень положительный, но молодой и дурной частенько. Махнет хвостом, и ищи его свищи. Мне чехарда не нужна.

Мишка насупился, не спеша радоваться, но и не торопился нагнетать. Антон тем временем продолжал сыпать аргументами в пользу своего предложения.

Машке я опять же доверяю. Она всегда тебе поможет по части цифр. С поставщиками у нее потрясающее взаимопонимание. Не девчонка клад. Если согласишься, я ей даже зарплату смогу прибавить, чтобы вы вдвоем тут заправляли на равных правах. И сам за деньги не переживай, не обижу, повторился, но посчитал, что такие вещи не грех озвучить дважды.

В довершении своей пламенной речи Антон нацарапал карандашом на салфетке цифру, пододвинул Мишке. Тот выкатил глаза. Предложение было более чем щедрое, очень достойное.

Обязанностей тоже много будет, Миш. Не просто так я тебе такие цифры рисую. Мне нужно развитие, прогресс. Организация турниров, постоянное повышение квалификации тренеров. Команда сильных выступающих атлетов опять же необходима клубу это лицо, визитная карточка и лучшая реклама. Как видишь, сейчас это все в заднице, и тебе придется работать. Но я верю, что ты сможешь. Иначе не предлагал бы. Подумай, Медведь. Понимаю, ты бы скорее Машу к себе утащил, но.

Сукин сын, неожиданно взвыл Симонов и сорвался со стула в сторону выхода.

Тульский так и остался сидеть, ни черта не понимая. Взглянул в окно, полагая, что Мишка углядел того самого сына на улице, а не в его лице или предложении. Не ошибся. На парковке среди многих машин стоял большой белый джип, в который какой-то мужик запихивал Машу.

Антон рванул следом за Мишкой. Не столько, чтобы помочь. В том, что Симонов начистит гаду рожу, он не сомневался. Больше боялся, как бы не убил.

Так и вышло. Антон прибежал на парковку, когда Мишка закапывал лицо Алексея кулаком в подтаявший сугроб с грязным снегом. Маша стояла рядом, уговаривая перестать, а сама тряслась, как осиновый лист. Антон поспешил оттащить Мишку. Они были примерно в равных весовых категориях, поэтому это было возможно в принципе.

Все-все, Мих. Уймись. Он и так уже без зубов. Машку успокой.

На Мишу подействовала последняя фраза. Расслабив кулаки и плечи он дал понять боссу, что не будет продолжать мордобой. Антон тут же отпустил, позволяя ему подойти к подруге, обнять. Сам Тульский схватил Алексея (которого уже и сам узнал) за шиворот модного пальто, поволок к его машине, хорошенько приложил лицом о капот, заведя назад руки.

Ты, шафка, хоть знаешь, кто я? процедил сквозь кровь и остатки зубов навязчивый ухажер.

Как же не знать, хмыкнул Тульский, Я в этом городе живу и бабки заколачиваю. Хотя шестерок типа тебя все в лицо знать не обязан. Но знаю, под кем ты ходишь.

Зыть надоело, Тульский? попытался продолжить угрожать Алексей.

Антон рассмеялся.

Езжай к дантисту, недоумок. Чтоб больше тут не видел.

С этими словами Антон засунул его в машину, стряхнул руки, брезгливо вытер кровь о тот же снег.

Мудак, выплюнул Тульский вслед уезжающему джипу.

Мишка тоже проводил машину глазами, только потом повел Машу в помещение. Антон, тактично чуть отстав, шел следом. Он позволил Мише увести подругу в кабинет и дал и им несколько минут наедине. Сам в это время прибрал зал, поставить кипятиться чайник, кинул по чашкам пакетики с чаем. Всем нужно было успокоиться.

Тох, побудь с ней, попросил Миша, выйдя из кабинета, Пойду умоюсь.

У Симонова была рассечена губа. Немного, но кровь перепачкала ему подбородок. Да и костяшки он себе сбил, полируя лицо обидчика.

Антона не нужно было просить дважды. Кратко кивнув Мишке, он сходил за аптечкой, которую принес в свой кабинет. Маша сидела на своем кресле. Бледная, как смерть, совершенно потерянная. Тульский сделал еще ходку за чаем, поставил чашку перед Крыловой.

Пей, велел он, Валерьянки нету. Может корвалола накапать?

Маша отрицательно замотала головой, приложила ладони к горячему фаянсу чашки.

Нет, спасибо, Тош. Я в порядке, проговорила она, как робот.

Какой уж там порядок, буркнул Антон, Он чего от тебя хотел?

Не знаю, Маша хлебнула обжигающего чая, Поговорить?

Звучало вопросом, что заставило Антона шумно и с раздражением выдохнуть.

Ты зачем вообще к нему пошла?

Маша снова отрицательно замотала головой.

Я в налоговую ездила, а он Ждал меня похоже.

Мда И парковка у нас на заднем дворе. Промзона Вот отмороженный черт. Я же тебя говорил, осторожнее с ним.

Осторожнее? Мишка вырос в дверях.

Маша вздрогнула от его внезапного появления, едва не облившись.

Это что еще значит? требовал объяснений Симонов.

Ничего особенного, поспешил ответить за Машу Антон, Просто он уж слишком рьяно посещал тренировки. И так же отчаянно рвался с Машкой пообщаться. Остынь, Медведь, не поощряла она его.

Какого черта я узнаю об этом дерьме только сейчас? продолжал качать права Миша.

Маша не отрывала взгляда от стола, залитого чаем.

Я не думала начала она неуверенно оправдываться.

Это уж точно, согласился Симонов.

Ну ладно, не наседай на нее. И так вся перепуганная, вступился за своего бухгалтера Тульский, Моя вина, наверно. Ты в Москве был, а я все видел. Да и знаю этого мудака. Надо было сразу ему выход показывать.

Кто он такой вообще? никак не успокаивался Миша.

Бандит, будничным тоном отозвался Антон, Мелкий, шестерка, но мнит себя шишкой, как видишь.

А Рома Думаешь знает? подала голос Маша, явно шокированная информацией о друге брата.

Знает, конечно. И лучше бы подальше держался от таких ребят. Тем более сватать их сестре Я поговорю с ним, Маш. Он, конечно, взрослый мужик, и его дело, но ведь это Ромка засранца в клуб привел.

Да, подтвердила Крылова.

Я фигею без баяна, резюмировал Мишка.

По шуму за дверью все поняли, что начал обираться народ на тренировку. Тульский велел Мишке и Маше ехать домой, взяв на себя обязанности обоих.

Отработаете, туманно пообещал он в ответ на Мишкино возмущение.

А ты сам откуда столько про бандитов знаешь? не мог не уточнить Симонов.

Я, Миш, в этом городе давно бизнесом занимаюсь, так что мне положено о них все знать. А им обо мне.

Маша сглотнула. Миша чуть кивнул, принимая ответ Антона.

До дома ехали молча. Симонов злился, сам не зная на что. Маша все еще не пришла в себя. Дома она сразу поставила чайник, заварила чай, достала чашки. Но сама за стол не села. Встала у окна и долго смотрела на серый двор, думая только ей известные мысли. Миша, как самый лучший радар ее чувств, наконец, справился со своим гневом. Он допил чай, встал из-за стола, подошел к ней, обнял сзади, уткнувшись носом Маше в шею.

Прости, выдохнул он.

За что ты извиняешься?

Я так психанул, что даже толком тебя не успокоил. Прости. Испугалась, наверно, а еще я тут со своими наездами.

Она выдохнула воздух прерывисто, чуть задрожав опять.

Ничего, Миш. Я понимаю. Если честно, больше боялась, что ты его убьешь.

Да Я тоже потом. На меня, как затмение нашло, когда вас увидел.

Из окна, да? уточнила Маша.

Угу. Зачем ты вообще с ним встречалась?

Я не встречалась, Миш. Шла назад в офис из налоговой, а он видимо ждал после тренировки.

Урод, буркнул Симонов, Что за урод.

И теперь пришла Машина очередь извиняться.

Прости, что не говорила тебе. Я и подумать не могла, что он будет следить, руки распускать, она потерла запястья, которые ей скручивал Алексей, запихивая в машину, Казался нормальным, да и Ромка.

Маша не договорила, вздохнула опять.

Я как увидел, что он к тебе целоваться полез обезумел. А когда в машину тебя пихал и руки заламывал.

Миш, пожалуйста, не будем это вспоминать.

Да-да, не будем, согласился он, Давай-ка хорошенько поленимся, разу уж господин Тульский выписал нам лишний выходной.

Закажем пиццу и посмотрим кино? угадала Маша его намерения с первого раза.

Читаешь мои мысли, подтвердил Симонов.

Весь день они провели на диване, успокаивая взвинченные неприятным инцидентом нервы. Вроде бы все было хорошо, но к вечеру Миша снова угадал в поведении подруги какую-то натянутую тревогу. Он уже хотел спросить перед сном, что она такое гоняет в голове, но Маша его опередила. Видимо, за вечер мысль в ней созрела для озвучивания.

Миш, перебирайся ко мне уже, а?

Что? не понял Симонов.

Переезжай ко мне, продолжила она увереннее.

Это из-за сегодняшнего? предположил Мишка, не веря, что она сама дошла до подобного предложения.

Нет Да. Отчасти.

Маша нервно зачесала челку пальцами.

Я так устала расставаться с тобой, скучать по тебе. Мне тяжело, Миш. Да и тебе кататься одни нервы и лишние деньги. Еще и квартира в Москве пустая простаивает. Какой в этом смысл? Тебе так важно сохранить ставку у Джедая?

Нет, честно признался Миша, Тульский тебе сказал?

Он подозревал всех и во всем, но только не верил, что счастье само упало на голову. После такого непростого пути к Машиному сердцу он банально не мог принять за чистую монету предложение съехаться.

Чего мне Тульский сказал? а Маша совсем растерлась, Миш, я просто хочу жить с тобой. Это рано что ли? Ты не готов? Я думала.

Я не готов?! перебил он ее, расхохотавшись, Маш, да я тебе это чуть ли не год назад предложил.

Но ты хотел, чтобы я в Москве с тобой жила, и я подумала.

Ой, женщина, ты слишком много думаешь. Мне абсолютно все равно, где жить Главное, что с тобой.

Правда? она подняла на него огромные, восторженные глаза с влажной поволокой волнительного счастья.

Конечно.

Миша притянул ее к себе, чтобы подтвердить слова еще и поцелуем. Маше такие дополнительные аргументы очень понравились, и она заерзала на диване, двигаясь к Мишке ближе, забираясь руками ему под майку. Но он тут же поймал ее пальчики, останавливая.

Нам все надо обсудить, Маш, заявил серьезно.

Прямо сейчас? захныкала она.

Думаю, да. Если займемся сексом, то потом заснем, и будет уже не до разговоров.

Можно подумать, эти разговоры куда-то убегут, заворчала Крылова.

Однако она слишком хорошо изучила Мишкину занудную натуру. Уж если ему что-то пришло в голову, он будет это обсуждать, пока не выдохнется. И даже сексом его не уломаешь заткнуться. Разве что после недельной разлуки он плохо соображал и поддавался самым примитивным женским манипуляциям. Но сейчас Симонов был сыт, спокоен и настроен на разговор. Не свернешь.

Не дожидаясь от нее лучшего одобрения на начало беседы, Миша сразу начал с главного:

Я не хочу жить в этой квартире, он много думал и пришел именно к этому выводу, Знаю, ты купила ее у брата. Он вроде как не имеет отношения и благотворительности не проявлял. Но все равно, не хочу быть ему обязанным. Это твое жилье. Только твое.

Но Маша захлопала глазами, что же мне делать с этой квартирой? Куда я ее дену?

Продашь, без запинки продолжил Симонов, У меня есть накопления все собирался в Москве своим жильем обзавестись. Нам вполне хватит на отличную трешку в новостройке. А может и дом? Признаться, всю жизнь мечтаю о доме. Собака, дети, свежий воздух пригорода, свой зал в гараже.

Воу-воу, Миш! Собака? Дети? Дом? Сбережения? перечисляла Маша, Куда тебя понесло?

Прямиком в долго и счастливо, развел руками Мишка, хитро улыбаясь, А что ты имеешь против? Собак не любишь?

Люблю собак, откликнулась эхом Маша, Но ты все так обрисовал, а мы еще даже не жили вместе. Вдруг.

Что вдруг, Маш? Как мы не жили? Я тут на твоем диване провожу половину жизни. В машинке лежат мои трусы, а в шкафу стоит протеин. И то, что у меня в Москве остались шмотки на квартире и работа, которая, признаться, последнее время только тяготит, не отменяет того, что я живу здесь, с тобой. Уже полгода.

Серьёзно что ли? хихикнула она, Шустрый какой. Я и не заметила, как ты пустил корень.

Сама хороша, фыркнул Симонов, на московской хате сразу трусы свои оставила.

Маша не спорила. Рыльце у нее было в пуху. Однако быстро стряхнула пудру с мозгов, возвращаясь к насущному.

Дети, Миш. Ты детей хочешь?

Конечно. А ты разве нет?

Да, но Это как-то быстро.

Нам скоро тридцать, Маш. Куда тянуть?

Он сразу увидел, как на ее лице отразилась паника, и быстро свернул свой блицкриг.

Нет, нет, родная. Не надо нервничать. Я не давлю.

Ты не давишь?! Ах, ты не давишь? нервно посмеивалась Маша.

Мы же не обязаны прямо сейчас детей делать. Давай поживем вдвоем. Признаться, я тобой еще не очень готов делиться, он убавил голос до соблазнительного шепота, Но я бы очень хотел сделать тебя своей женой как можно скорее.

Миш, она приняла его сладкий поцелуй, понимая, что так он уговаривает ее согласиться, Ты что, делаешь мне предложение?

Да. Выйдешь за меня?

Выйду, не раздумывала ни секунды.

И не страшно? поддразнил Симонов, Вдруг не уживемся?

Проверим, прагматично заявила Маша, Ты же на меня не давишь со сроками?

Не давлю, но хотелось бы летом.

Симонов!

Ладно-ладно, уговорился он, Я тебя к маме весной отвезу. Вот она не давит, а ставит перед фактом. И никуда не денешься.

Хитрец.

Маша засмеялась, полагая, что вряд ли выдержит осаду со стороны Елены Сергеевны. А уж если и ее родители включатся.

Хочу летом выступить сольно на соревнованиях, заявила на Мишке, А в сентябре можно и пожениться.

Симонов вздернул бровь недоверчиво.

Не смотри так, ущипнула его за щеку Маша.

Как?

Как будто я тебя собралась прокатить.

С тебя станется.

Ну а ты сделай так, чтобы не прокатила.

Ох, девочка, я всю жизнь буду это делать. Мне никогда не надоест.

И он уложил ее на диван, чтобы в очередной раз развеять все сомнения и доказать, что счастливы они могут быть только вдвоем. Маша давно уже в этом убедилась, но продолжала прикрываться маской сомнений. Уж слишком хорош был ее Медведь в чувственных уговорах, горячих заверениях и вечных клятвах.

Эпилог

Лето Миша встретил со смешанными чувствами. Он был счастлив и доволен. В ЗАГСе его родного города лежало их с Машей заявление. Решили пожениться в августе, поддавшись уговорам родителей, что осенью слякоть и нет смысла тянуть. В общем, Миша был готов расписаться в любой день, но предки требовали формальностей. Особенно настаивал Машин папа, удивляя этим даже свою дочь.

Раз женитесь, давайте нормально. С цыганами и медведями, требовал Виктор.

Медведь один точно будет, обещал Мишка, охая от незамедлительного тычка локтем в бок от невесты.

На самом деле никаких лишних гуляний не планировали. Роспись решили назначить после обеда, чтобы потом сразу поехать в ресторан. Гостей звали немного, но со всех окрестных городов. Родственники, разумеется, друзья из Москвы и Тулы. Мишка еще думал о Геллерах. Хотел видеть дядю Сашу и Настю, но было как-то неудобно при этом игнорировать Глеба.

Это твоя свадьба, Миш, твои гости, уверяла его Маша, Все удобно. Ты не обязан Глеба звать, если не хочешь.

Да-да, кивал Симонов, соглашаясь.

Маша, безусловно, была права. Но загвоздка в том, что Мишка сам не знал, чего хочет. Он уже давно не злился на старого друга, и смутно представлял свою свадьбу без Глебыча. Однако и звонить ему рука не поднималась. Сколько они не общались? Два года почти. Миша понятия не имел, чем живет и дышит Геллер сегодня. Знал только от общих знаковых, что он обосновался в Идоле.

Поэтому Миша испытывал неуютное волнение, узнав, что Глеб записался на соревнования в Туле. Его имя появилось в списке в последний момент. Как знал, что это первая движуха, которая полностью легла на плечи Симонова по организации. Тульский, как и обещал, наделил его полномочиями управляющего, отошел в сторону и теперь позиционировал себя, как обычного атлета. Миша ушел от Джедая. Расстались мирно, друзьями. Андрей все понял и благословил.

Первые соревнования не составили для Миши особого труда. Да, были некоторые сложности с организацией, но по большей части из-за отсутствия опыта. Однако все нюансы они отлично утрясли вместе с Машей, да и тренеры изо всех сил помогали. Нашлись даже спонсоры и обещали быть местные СМИ. В общем, для первого раза Мишка поставил себе уверенное «хорошо» и с нетерпением ждал гостей.

Единственное было странно самому не участвовать. Настолько он был пропитан соревновательным духом и жаждой побед, что весь чесался, понимая, что придется пропустить этот раз. Кроме логичного отсутствия времени на должную подготовку, Мишка еще и травму заработал. Зарубился с Машкой на кольцах. Дурак. В итоге потянул трапецию. Именно это окончательно вычло его из соревновательного списка участников.

Ты собирался выступать, Миш? Серьезно? негодовала Машка, Да тебя же будут дергать всю дорогу. Давай мы по очереди. Сегодня я. Ты потом. Тем более спина.

Да, знаю-знаю, ворчал Симонов.

В душе он лелеял план, что зарубится с Геллером и И это будет, как в старые добрые времена. Маше он об этом не говорил. Даже не сказал, что Глеб приедет. Сам не знал почему. Скорее всего, потому что эмоции по этому поводу были странными и путанными. Не было смыла перед выступлением загружать Машку собственными глупостями. Ей и личных нервов хватит.

В этом вопросе он был более чем прав. Маша зарегистрировалась в группу начинающих атлетов, много готовилась, еще больше нервничала. Ее регулярные занятия с личным тренером не прошли даром. Она нарастила показатели и не стыдилась теперь продемонстрировать все свои достижения на соревнованиях. Правда, ее немного пугал размах. Даже в scaled версии были весьма серьезные соперники. Миша уговаривал, что главное участие, победить себя, получить кайф. Машу это успокаивало, но на время. Все равно нервничала. И за себя, и за турнир, в который они вложили столько сил. Знать про Геллера ей и правда было лишним.

Но увидела она его почти сразу. Сложно было не заметить высокого, широкоплечего блондина, который едва зашел в зал, привлек внимание многих. Хотя Маша не встречала Глеба с самой школы, без труда узнала его, прервала разминку, подошла к Мишке.

Это Глеб что ли? проговорила она тихо, кивая на Геллера, который весело болтал с Антоном, поправляя сумку на плече.

Он самый, усмехнулся Миша, Не запылился.

В этот момент бывший друг обернулся и нашел Мишку глазами. Симонов склонил голову, приветствуя.

Так на отца стал похож. Ты знал, что он приедет?

Да. Зарегистрировался в последний момент.

Все в порядке? Маша участливо потрепала его по плечу.

Конечно, широко улыбнулся Мишка.

Поговоришь с ним?

Не знаю.

Миша знал, что поговорит. Не получится у него игнорировать Глеба. Глупо лелеять старые обиды, особенно, когда сам счастлив. Но рваться в бой Симонов тоже не спешил, как и посвящать Машу в свои сумбурные чувства. Опять же, чтобы не передергивать соревновательный настрой. Но даже это понимание не удержало Симонова от едкой ремарки:

Сама не хочешь поздороваться? Вы же старые друзья, хохотнул он.

Маша закатила глаза.

Он меня не узнает даже.

Да брось.

Миша искренне верил, что у Глеба память лучше, чем у него.

Симонов, мы с тобой чуть не переспали на новый год, а ты и то забыл. Будет Геллер помнить всяких подружек его подружек, которые под ногами путались.

Мы с тобой и пересекались пару раз, а с Глебом ты вроде чаще общалась.

Хочешь, поспорим?

Симонов фыркнул, но тут же уточнил:

На деньги?

Можно и на деньги, издевалась Машка, пять сотен на кон.

Идет.

Они забились по рукам, оба хихикали, как дети.

Ну, иди к нему, сразу отправил невесту Миша.

Куда? В раздевалку? Успеем проверить, махнула рукой Крылова, Делать мне нечего, бегать за всякими Геллерами. Разминаться надо.

Трясешься? уточнил Миша, хотя сам прекрасно видел, что она и спор то затеяла только, чтобы чуть отвлечься.

А как же! Маша не собиралась отрицать мандраж.

Немного еще поболтали, а потом Мишку закрутили насущные дела: организация спонсорских площадок, инструктаж судей, атлетов. Да и просто обмолвиться парой слов подходил почти каждый прибывший. Как радушный хозяин Симонов с каждым обязан был поболтать, чтобы укрепить связи и дружеский настрой.

Глеб переоделся и сразу пошел разминаться. Мишка узнал выражение его лица: сосредоточенное, серьезное настраивался на победу. Выкроив минутку перед заходом, он подошел и обрисовал Геллеру слабые места его противников. Просто так. Особо та информация ничего не решала в расстановке сил, просто добавила Глебу мотивации и понимания, где нужно прибавить.

Даже если бы хотел, Миша не смог бы уделить старому другу больше времени. Чудом успел посмотреть, как тот выступил в первой части соревнований. По традиции атлеты поддерживали друг друга, но Мишка орал за Глеба громче всех. Сильнее он переживал только за Машу, которая шла следом.

Симонов был рад, что дела крутили его во время соревнований, иначе он свихнулся бы, переживая за Машку, дергаясь из-за Глеба. А так он все время был чем-то занят, вырывая минутку на поболеть за своих. На третьем комплексе, он так распереживался за Геллера, что даже обнял его после сирены. Глеб кашлял и ржал, благодаря Мишку за поддержку. Симонов постебывал его, чуть издеваясь. Как в старые добрые времена. Он сам не заметил, как легко вернулся к былой манере общения. Словно и не было этих двух лет перерыва.

Бензина в огонь подлила Маша, дав понять, что давно знает Глеба. Геллер не вспомнил ее, и Мишка проиграл спор с невестой, чем не преминул попенять Глебу. Они болтали, как старые добрые друзья, которыми собственно друг друга и ощущали. Даже Маше было комфортно с Геллером, как ни странно. Он изменился, конечно, но почему-то не внушал ничего негативного. Разве что желание поддеть его позаковырестей. В этом они с Мишкой сходились. Как и в том, чтобы предложить Геллеру переночевать у них. Само собой вырвалось предложение, которое Глеб вежливо отклонил, сославшись на спешку и одинокую подругу дома, которую не хочет надолго оставлять. Миша уточнил имя, и Маша едва сдержала возглас удивления, понимая, что Глеб живет с бывшей Симонова, Алисой.

Поводив Геллера, они вернулись в зал, где Тульский велел и им катиться домой. Антон с каким-то нездоровым блеском в глазах заявил, что сам Гутовым приведет зал в порядок. Маша подозревала, что он просто скучает по своим былым обязанностям, которые взял на себя Симонов. А Мишка просто знал это, поэтому и не настаивал на помощи. Скорее был рад такому повороту событий, потому что Маша едва держалась на ногах от усталости и переизбытка эмоций. Добравшись до дома, она едва нашла силы принять душ, и упала в кровать. Мишка последовал ее примеру, но долго не мог заснуть. Утром мысли о Глебе и Алисе снова догнали его, заставляя быть странно молчаливым.

Не только у Симонова был встроенный эмоциональный радар. Маша и сама отлично чувствовала его смятение.

Все о Глебе думаешь? предположила она за завтраком, подливая зевающему Мише кофе.

Есть немного, согласился Симонов.

Он в хорошей форме, небрежно бросила Крылова, чтобы продолжить тему.

Не влюбись.

Ой, это сложно. Ничего не могу обещать.

Маша прижала руку к сердцу, и Миша рассмеялся.

Вряд ли тебе что-то светит, если он с Алисой. Похоже, серьезно встрял.

А ты раньше думал иначе?

Симонов не спешил ответить на этот вопрос. Он чуть скривил лицо, посмотрел на Машу уточняя:

Почему мы говорим о них? Это как-то странно.

Он твой друг, Миш. Как ни крути, а вы друзья. И всегда ими будете. Это не отменят даже сто лет и сто баб.

Он тебе не нравится?

Маша закатила глаза.

А должен? Он нормальный. Забавный. Раздражает меньше, чем в школе, хотя так и тянет все время его поддеть.

Это нормально, махнул рукой Мишка, Сам грешен.

Скучаешь по нему, да?

Похоже на то.

Вы вчера еле отлепились друг от друга. Видно было, что он хотел остаться, но уехал из-за Алисы.

Думаешь?

Уверена, Маша покивала, добавляя еще дозу уверенности этим, спросила, Ты на них не злишься?

А смысл? Знаешь, если бы он все так же по бабам шлялся, я бы наверно имел право обижаться. А он ведь с ней. Похоже, мы тогда все дали маху. Знаешь, я ночью все думал, если бы было наоборот.

Это как?

Ну вот была бы ты девушкой Геллера, Мишка увидел, как Маша брезгливо передернула плечами, хмыкнул, но мысль продолжил, Я бы с ума сошел, правда. Знать, что ты с ним почти каждую ночь. Наверно, тоже сорвался бы при первом удобном случае Может даже раньше, чем он.

Да? Маша скептически выгнула бровь, Предал бы лучшего друга?

Симонов вздохнул.

Да. Просто потому что я ничего не помню рядом с тобой. На меня словно находит что-то, Маш. Не могу остановиться, оторваться от тебя. Если Глеб чувствовал к Алиске что-то подобное, я не могу его судить. Да и не хочу.

Чувствуя потребность быть ближе, Маша пересела Мише на колени, обняла за шею.

Вообще, нужно им обоим спасибо сказать. Из-за того случая я даже совестью не мучился, расставаясь из-за тебя с Алисой.

Ах ты, бессовестный изменник, рассмеялась Маша.

Сам в шоке, подтвердил Мишка, хохоча, потому что она тыкала его в ребро.

Ты бы сказал ему это.

Что? не понял Миша.

Оба сразу стали серьезными.

Что не злишься. Он вчера был такой Не знаю, как сказать. Словно каждое слово по сто раз обдумывал, когда с тобой говорил. И мне толком ответить не мог. Стеснялся, похоже.

Ну обычно Геллер в карман за ответом не лезет.

Давай в гости пригласим. Потусуемся, вот и подружитесь заново.

Миша выкатил глаза от удивления.

Ты серьезно?

Да. А что такого? Какой смысл разбрасываться друзьями?

Маш, ты понимаешь, что приглашать придётся вместе с Алисой?

Ответ убил.

Но ты же с ней общаешься.

Миша покраснел, потом побелел, и снова его щеки зарделись. Крылова не сдержала смеха.

Ну чего ты краской залился? Сам же оставляешь вечно на работе окна открытыми. Я видела несколько раз, что вы переписываетесь. Тоже грешна, сунула нос.

Да я как бы не скрывал, но бормотал Миша неуверенно, Ты не злишься?

А чего мне злиться? Это же я тебя соблазнила и увела.

Везет мне на вероломных девиц.

Ага, похоже, ты их бессознательно выбираешь.

Симонов закатил глаза, оставляя ремарку без ответа.

Вечером он набрал Глеба по скайпу, пригласил в гости. Геллер потерял дар речи. Уловив онемение друга, в кадр влезла Алиса, заверив, что они с радостью приедут.

Конечно, первая встреча была немного странной, неловкой. По большей части потому, что девушки не были знакомы, присматривались друг к другу, но уже во время ответного визита в Москву Маша чувствовала себя увереннее и свободнее. Алиса тоже избавилась от скованности. В какой-то степени помог алкоголь. Немного пива под креветки для почти непьющих спортсменов лучший способ разрядить обстановку.

Не верю, ржал Глеб, хлопая себя по колену, Каким ослом нужно быть, чтобы поехать на Красную в Новый год!? Ну ты даешь, Михалыч.

Раз в жизни все должны салют посмотреть и Куранты послушать, вступилась Маша.

Да ну! Чушь это, Маш, не сдавался Геллер.

И ничего не чушь, аккуратно вклинилась Алиса, Я вот сто лет в Москве живу, а не была в новогоднюю ночь в центре.

А хотела бы? подкинул дров в огонь Мишка, хитро ухмыляясь.

Пожалуй. Интересно все глазами посмотреть, а не по телевизору.

Неееет, Лис. Даже не проси! поднял руки Глеб.

Алисе даже просить не пришлось. Она взглянула ласково и улыбнулась, а потом подвинулась к Глебу ближе, склонив голову на плечо.

Ладно. Съездим в этом году, буркнул Геллер хмуро.

Ууууу, запищала Алиска, расцеловывая небритую щеку своего Кота.

Но только один раз, Лис. Тебе и одного будет за глаза.

Мишка с Машей хохотали. Симонов выдал сквозь смех:

Спрашивал, каким ослом надо быть? Пожалуй, очень сильно влюбленным, подкаблучным ослом. Коим ты, Глебыч, и являешься.

Завали, а? отмахнулся Глеб, но слов своих назад не взял, только сменил тему, Знаете, кого не хватает сейчас тут?

Ви, тут же ответила Алиса, помня, как они здорово тусовались вчетвером сто лет назад.

И Джедая, добавил Миша.

А они вместе, да? уточнила Маша. Она не очень печалилась отсутствием этих личностей, но была бы не против познакомиться с ними поближе.

Вместе? Алиса вздернула брови.

Все еще? уточнил Глеб.

Мишка держал связь с обоими, достаточно тесно общался. Он знал, что эти двое наворотили дел и не собирался вываливать их разборки на общий суд, но честно ответил:

У них там все сложно. Но они оба будут на свадьбе. Мы приглашали.

Симонов взглянул на Машку. Она пьяненько улыбнулась. Лучшего момента сложно было придумать.

Вы кстати тоже там будете. Мы приглашаем, выпалила она.

Жених и невеста снова хохотали, наблюдая, как вытянулись лица приглашенных, а потом все кинулись обниматься и поздравлять друг друга. Никто толком не понимал, с чем, но всем было тепло и весело. Наверно потому что счастливым людям не нужен повод для радости.


Оглавление

  • Оле Адлер МАША И МЕДВЕДЬ
  • Глава 1 Богатой будешь
  • Глава 2 Ничего особенного
  • Глава 3 Покой нам только снится
  • Глава 4 Врать плохо
  • Глава 5 Еда и прочие удовольствия
  • Глава 6 Планы и обещания
  • Глава 7 Новый год
  • Глава 8 Сложности
  • Глава 9 Прошлое в настоящем
  • Глава 10 Проще, чем кажется
  • Глава 11 Закон целомудрия
  • Глава 12 На базе. Часть 1
  • Глава 12 На базе. Часть 2
  • Глава 13 Травма
  • Глава 14 Возвращение
  • Глава 15 Домой
  • Глава 16 Предложения
  • Эпилог