КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424312 томов
Объем библиотеки - 578 Гб.
Всего авторов - 202098
Пользователей - 96210

Последние комментарии

Впечатления

Shcola про Мушкетик: Белая тень. Жестокое милосердие (Советская классическая проза)

Сама книга не плоха, но как же можно испортить впечатление переводом. Изида Зиновьевна Новосельцева - эта не к ночи будет помянута, "переводчица", после идиша и иврита, которой с большим трудом даётся великий и могучий русский язык. Читать лучше в оригинале.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Петровичева: Дорога по облакам (Любовная фантастика)

да нет, в целом мадам петровичева и её муж (брат?) пишут нормально. то есть есть сюжет, есть интриги, нет тупых затянутостей: произошло событие, и расхлёбывание его не тянется нескончаемо до конца второй, третьей, десятой книги. что так раздражает, например, у звёздной, с её "адепткой" и её девственностью.
но уж очень надоело в пятьсот пятьдесят пятый раз читать о дыбах, на которых опять висят герои. в каждом опусе - про дыбу, щипцы, какие-то растяжки. повторяться-то всё время зачем? устаёшь.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Serg55 про Назимов: Маг-сыскарь. Призвание (Детективная фантастика)

содержание аннотации соответствует

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

автору респект за продолжение. но,как-то динамичность пропала изложения.ГГ больше по инерции действует

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про Терников: Приключения бриллиантового менеджера (Альтернативная история)

Спасибо автору за информацию, почти 70% текста, на мой взгляд, можно было бы и в Википедии прочитать. До конца не прочёл, но осталось впечатление, если убрать нудные описания природы, географии, и исторического развития страны, то, думаю получится брошюрка страниц на тридцать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про Михайловский: Война за проливы. Операция прикрытия (Альтернативная история)

Почитал аннотацию... Интересно, такое г... кто-то читает?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Олег про Рене: Арв-3 (ЛП) (Боевая фантастика)

Очередной роман для подростков типа голодных игр

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Кольцо Событий. Одобренный брак (fb2)

- Кольцо Событий. Одобренный брак (а.с. Хранители Вселенной (Миленина)-2) 2.15 Мб, 626с. (скачать fb2) - Лидия Миленина

Настройки текста:



Лидия Миленина КНИГА 2. ХРАНИТЕЛЬ ВСЕЛЕННОЙ

Часть 1. Игра продолжается

Глава 1. Без сна


Пропал. Исчез. Его нет поблизости, и где он, одному Богу известно. Нет, известно еще и ему самому, но от этого не легче. Карина глубоко вздохнула, пытаясь выгнать тревогу, непонятный шок, что она испытала, когда осознала, что инфоблок Тарро вне зоны действия. В комнате было темно. Вдруг перед глазами пронесся по дуге серый космический корабль, настолько реалистичный, что Карине захотелось от него уклониться. Но до Карины корабль не долетел, внезапно он уперся в черную стену. И исчез. А стена придвинулась к Карине, стала еще чернее… Она была ужасна, кошмарна, наплывая, она пробуждала животный, неконтролируемый страх, страх смерти, как будто она сама и была смертью.

— Свет! — испуганно скомандовала Карина. Мягкий свет, постепенно, чтобы глаза успели привыкнуть, наполнил тайванскую комнату. Стена исчезла. Перед глазами не было ничего, кроме двери в коридор. «Слава Богу, почудилось! — с облегчением подумала Карина. Сердце громко билось, пальцы мелко подергивались. Впрочем, утешительного было мало. Похоже, у нее галлюцинации. Доигралась, усмехнулась Карина. Пора заканчивать с этими размышлениями на тему Тарро Рональда.

Она еще раз глубоко вздохнула и плавно выдохнула, чтобы прийти в себя, встала и решительно направилась к двери. Так нельзя. Нужно проветриться. Тихонько прокралась через гостиную, вышла в сад и вдохнула полной грудью. На улице сразу стало легче. Воздух прохладным потоком врывался в ноздри и уносил черное видение.

В небе не было ни облачка, глубокий космос горел множеством крупных звезд. Справа блестела голубая с серебром спираль соседней галактики. Подсвеченные фонарями листья растений слегка колыхались на легком ветерке. Карина подошла к кусту с огромными листьями, похожими на кленовые, и тот словно специально коснулся ее ноги колышущимся листом. Как будто успокаивал. «Что я, собственно говоря, так разволновалась, — подумала она. — Подумаешь, инфоблок вне зоны действия! И на Земле такое было, например, когда абонент ехал в метро. А Тарро мог отправиться и в другой мир или просто в отдаленный уголок космоса. Ничего страшного, скоро он вернется, может быть, даже к утру».

Но вдруг он убежал от нее, чтобы проветриться, прийти в себя? Понял, что в какой-то момент не справится с чувствами, и отправился разобраться с собой или снять стресс с иномирными красотками… Но она тут же осознала, что дело не в этом. Она боится, что он отправился куда-то далеко, в другой мир, на другую планету, и там с ним произошло что-то ужасное. Что он… погиб, исчез навсегда. Пропал.

Карина нервно засмеялась. О ком она волнуется?! Ему две тысячи лет, и все эти годы он ходит по мирам, хранит их (или думает, что хранит). Все это время он успешно справлялся с опасностями, раз дожил до такого возраста. Волноваться о нем — все равно что переживать, что гранитная скала не устоит под порывами ветра и упадет в море. Но сердце громко билось, а в душе тонко звенело: с ним что-то случилось. И эта мысль рождала панику.

Карина тряхнула головой, чтобы согнать наваждение, похожее на паранойю, и посмотрела на небо. Красиво, подумала она. Чуждо, не как на Земле, но красиво. Небо было чужое, не земное, и даже не коралийское, она еще не успела к нему привыкнуть. На месте галактики все время хотелось увидеть Луну или хотя бы розоватый диск Арктуруса, хорошо видный на Коралии. Но это было тайванское небо, и другого ей не предлагалось. Чужие, незнакомые звезды переливались перед глазами. Может быть, у самой дальней из этих звезд Тарро Рональд сейчас плетет свои интриги, играет в свои игры… Карина снова тряхнула головой, чтобы отбросить видение высокой фигуры в черном универсале, появившееся среди звезд.

А вот союзные галактики отсюда вообще не видны, подумала она. Не видны те звезды, у которых может быть Артур. Ее любимый Артур… И при мысли об Артуре на глаза вдруг навернулись слезы, душу пронзила острая боль потери. Артур… Как же она по нему соскучилась! Теперь она сквозь призму набухших слез смотрела на звезды, и, как наяву, видела, что Артур мечется меж этих звезд, ищет ее, сходит с ума от тревоги. И не может найти. Жалость смешалась с почти физической потребностью увидеть его открытое лицо и мощную фигуру прямо сейчас, здесь, рядом. Прижаться, обнять и не отпускать уже никогда. А вслед за этим пришел гнев на себя: о ком она волнуется, вместо того чтобы думать об Артуре?! О Тарро, который похитил ее и разлучил с Артуром?! Это просто глупо. Глупо и стыдно.

Теперь смотреть на звезды было больно. Они слишком остро напоминали о любимом, и о том, что все эти дни она почти не вспоминала о нем. Она повела плечами и решительно пошла обратно в комнату. Выключила свет, залезла в кровать и унеслась в новом потоке неконтролируемых мыслей.

* * *

Ки’Айли проснулась легко и радостно. Смуглый черноволосый Древний рядом еще спал, но она точно знала, что стоит ей пошевелиться, и он тоже проснется. Сон Древних очень чуток. «Иначе, какие из нас Хранители Вселенной, — весело подумала она. — Просыпаемся от каждого шороха, звука, вспышки света». Вот и ее разбудил лучик Арейа, он пробежал от окна и коснулся лица. Это было весело и хорошо.

Предсказательница огляделась по сторонам. Вчера было не до этого… Вчера он принес ее к себе, и вихрь, давно притаившийся в их душах и телах, закружил целиком. Ки’Айли с удовольствием вспоминала отдельные мгновенья, когда единение становилось почти полным и казалось, они стали единым миром. Миром, созданным из них двоих, где нити каждого — импульсы душ, свойства характеров, внутренние порывы, да и тела, в конце концов, — переплетались, создавая новый узор, но не сливаясь при этом до конца. Теперь они были вместе, и это рождало новое, общую новую жизнь, какой еще не было.

В спальне Рон’Альда было светло и просторно. Стены, потолок — белые, как почти везде в Белом Замке. Несколько узорчатых барельефов на исторические темы, огромное окно с видом на сад. Через приоткрытую щель прохладный ветерок колыхал бежевые портьеры и приносил в комнату свежесть. Просто, красиво, лаконично, ничего лишнего. Простор и уют. Пожалуй, ей нравится. Все было так, как надо. И она, Предсказательница Ки’Айли, была с тем, с кем надо и там, где надо. Ки’Айли вдохнула полной грудью, ощущая восхитительную правильность происходящего и полноту жизни.

Она рассмеялась вслух, решительно села и с наслаждением провела рукой по смуглой гладкой спине Рон’Альда. Сон Древнего тут же прервался. Он резко перевернулся и устремил на нее взгляд блестящих черных глаз. В них теплым бархатом сквозила глубокая нежность, от которой они сходили с ума всю ночь, так долго, что оба уснули, хоть спят Древние редко и мало.

— Ты смеешься, как будто звенят колокольчики, — с улыбкой сказал он, закинув руки за голову, — или как будто звенит роса. Доброе утро, антеоли.

— Да? Доброе утро, антео, — улыбнулась Предсказательница. И вдруг посерьезнела. Был один вопрос, который волновал ее не на шутку.

— Рон’Альд… — сказала она, и с наслаждением повторила твердое строгое имя. — Рон’Альд… Вчера ты сказал, что мы будем жить, как сами захотим, как сочтем нужным. Но мы в системе, — она имела в виду систему жизни Древних под властью одного Правителя. — И Правитель может наложить на нас Запрет, если мы станем ему перечить …

Рон’Альд улыбнулся краем рта:

— Правитель не сделает этого. Знаешь, я ведь всегда был в системе не до конца. С тридцати лет я веду проекты, а со ста — веду их под своим собственным руководством. Предпочитаю действовать на свое усмотрение, возможности одаренного телепата это позволяют. А с отцом мы договариваемся и помогаем друг другу. И отец знает, что если лишить меня свободы, то я могу выйти из системы, он давно этого опасается. А представь себе нас вместе? Предсказательница и одаренный телепат. Мы можем выйти из системы в любой момент. Можем даже хранить другие миры самостоятельно, вне связи с другими Древними. В перспективе можем и вовсе основать новую династию. Отец понимает это. Мы оба слишком нужны Древним, чтобы провоцировать наш выход. Разве ты никогда не хотела выйти из системы?

— Хотела, конечно, — усмехнулась Ки’Айли. — Но всегда думала о долге, что я нужна Древним…

— Я меньше думаю о долге, и в целом система меня устраивает. Но не важно, выходим мы из нее или нет. Важно, что такая возможность существует, и отец не помешает нам. Поэтому мы будем жить без особых ограничений, исполняя долг, насколько сами его видим. С чего бы ты хотела начать?

Ки’Айли на секунду задумалась, и идея выплыла из души теплым перламутровым облачком.

— Я хочу помогать тебе с твоими проектами. И чтобы у меня была парочка собственных… Но это все потом. В первую очередь давай построим дом! — рассмеялась она. — В другом мире, в тихом красивом месте. Такой, как нам захочется, и только для нас двоих. Там мы сможем отдыхать, быть вдвоем и рисовать. Ты ведь решил стать художником! — лукаво улыбнулась Предсказательница.

— Отличная идея! — согласился Рон’Альд. — Тогда в ближайшее время этим и займемся! Подберем мир и место, ты нарисуешь дом, я его построю… А сейчас… иди ко мне, антеоли…

Он обнял и притянул к себе маленькую светлокожую предсказательницу, Ки’Айли подалась ему навстречу, и горячий вихрь снова закрутил их в прохладных струях утреннего ветра.


* * *

Теперь она думала об Артуре и, словно в реальности, видела их на Коралии. Высокий светловолосый парень и худенькая черноволосая девушка, взявшись за руки, идут по прекрасной древней планете. Вот они носятся в элеонете и смеются, закладывая крутые виражи. А вот, сидя на полу, играют в коралийскую настольную игру, подначивают друг друга и в итоге целуются… Ходят по мирам, смотрят на динозавров, обсуждают их повадки… Выглядывают из-за куста, рассматривая единорогов, и гуляют под звездами в волшебном мире… Сидят на скалистом уступе на Беншайзе. А вот самое начало — она лезет на скалу, замучившись до изнеможения, пальцы стерты в кровь, колени трясутся. Вдруг горячая рука ловит ее запястье, Карина оказывается уступе, и надежные руки уверенно ставят ее на ноги. А вот еще раньше… она пытается занять голову географией этой планеты. Коралия вроде называется? Неудержимо хочется спать, но она знает, что стоит сомкнуть веки, и снова будет зеленый туман, тягучая боль, рыдания и метания во сне. Она растеряна, ей страшно и одиноко, а все попытки быть смелой и самостоятельно осваивать новый мир — лишь фарс. И вдруг рядом появляется веселый, надежный и внимательный парень с открытой улыбкой и решительным выражением лица. И сразу становится теплее, не так одиноко… А вот их первая ночь…

Господи! Они так подходили друг другу… Дополняли друг друга, им было так хорошо вместе! Проклятый Тарро! Как можно было так бесчеловечно разлучить их! Карина снова перевернулась на спину и попробовала успокоиться. Ее душила ярость. Надо же было все испортить, сломать им жизнь!! Как можно было так поступить! Теперь она почти ненавидела Рональда. Карина глубоко вздохнула. Ненавидеть нельзя, это грех. В конце концов, на ней самой свет клином не сошелся. А вот то, что он похитил землян — это безнравственно, это плохо. И нужно не о себе думать, а о том, как отсюда выбраться.

Карина повернулась на бок. В теле появилось усталое напряжение от долгого лежания без сна. Каждая поза была неудобной, ее хотелось почаще менять. Надо хоть немного поспать. Она постаралась расслабиться, и тело почти полностью успокоилось, дискомфорт ушел.

И снова увидела их с Артуром. Высокий светловолосый парень любит черноволосую девушку. Он часто улетает на другие планеты, хранит их… но всегда возвращается. А девушка (она увидела себя сидящей с ногами в кресле в комнате Артура) тоже любит его и ждет. И когда он возвращается, они снова вместе, взявшись за руки, идут по древней Коралии… Карина видела это со стороны, и в ее сознании играла яркая, бравурная, но с романтичной ноткой музыка. Любовь, преодоление и победа молодости над сомнениями звучали в ней. Словно она видела клип, посвященный им с Артуром, трейлер к фильму о них. Вдруг ей показалось, что это не образ, подбрасываемый подсознанием, а это на самом деле происходит в другой реальности, а она смотрит со стороны. А может быть, Тарро прав — подумала она — существует множество реальностей, вариантов одного и того же… И в другой, альтернативной реальности она не дала Артуру улететь с Криала… Но здесь, в своей реальности, она может только смотреть со стороны и ощущать горечь ошибки… и желать, чтобы тогда на Криале она не была такой гордой. Сейчас она бы снова ждала, а он бы прилетал, они снова были бы вместе… Она никогда не встретила бы Рональда. И все было бы просто… Слишком просто.

«Долбанный Тарро!.. А вот ты, если бы была Хранителем Вселенной, и тебе надо было ради исполнения предсказания и выполнения каких-то глобальных целей похитить пятерых инопланетян, сделала бы это? — поинтересовалась холодная и отрешенная часть Карины. — Причем разместить их в хороших условиях, дать то, что они хотят… — Карина задумалась. — Нет, не сделала бы. Потому что у них не было выбора. Плохо не давать людям выбора, менять их судьбу… А если это изменение к лучшему? — снова спросила отрешенная часть Карины. — Все равно, у людей должен быть выбор, а похищение — это нарушение законов нравственности. Я бы не сделала… Вот поэтому ты и не Хранитель Вселенной», — едко заметила холодная и разумная часть Карины и замолчала.

В инфоблоке сработал будильник. «Восемь часов» — сообщил приятный женский голос. И добавил: «Сегодня ночью вы не спали, вам необходимо выспаться и отдохнуть!» «Без тебя знаю!» — раздраженно сказала Карина и неверной рукой отключила сканирование физиологического состояния. Затем скомандовала «Свет», и в комнате стало светло. Надо было вставать и собираться на работу. Мозг еще раз прокрутил «ролик» про них с Артуром под романтично-бравурную музыку. «Господи! — подумала Карина, — сегодня ночью я не спала ни минуты, ни секунды!». Такого в ее жизни еще не было. И все из-за Тарро!

Она села на кровати. Странно, но чувствовала она себя неплохо. Разве что теперь наконец-то очень хотелось спать, в теле ощущалась приятная слабость, а разум настигли покой и отрешенность. В голове промелькнула мысль попробовать поспать пару часов, и только потом поехать на работу. Это ничего не даст, решила она. «Одна бессонная ночь, как правило, не наносит существенного вреда человеческому здоровью», — пробежала в голове фраза еще из земного курса Психофизиологии и высшей нервной деятельности. Ладно, надо дожить до вечера, а там уж выспаться хорошенько, решила Карина и встала. Несмотря на то, что ее слегка знобило, она приняла холодный душ и немного взбодрилась. Есть совершенно не хотелось, но она заставила себя позавтракать (все той же яичницей), решив, что, если не только не спать, но еще и не есть, до вечера она точно не доживет. Выпила и манио. Напиток произвел чудодейственный эффект. Мысли собрались в кучку и в ближайшее время не собирались разбегаться или уходить на покой. «Вот мое спасение! — подумала Карина. — Даже лучше кофе!» И поехала на работу.

В первую половину дня планировалось закончить работу с алгоритмами спасательской деятельности и начать их внедрять. А во второй половине Карина собиралась поехать с Грайне на осмотр кораблей. Справлялась она неплохо. Блаженная апатия успокаивала, не давала думать о взаимоотношениях с Древними, и в то же время позволяла сконцентрировать силы на рабочей задаче. Она с удивлением обнаружила, что думается ей даже лучше, чем обычно. Правда, иногда она забывала такие простые слова, как «стол», «стул» или «чашка». И тогда понимала, что надо выпить новую порцию манио…

День прошел не зря, Карина была очень довольна. По их с Грайне и Вейрро наметкам за два дня они закончат набор персонала и рассчитают стратегию размещения установок «Голос жизни». Установки уже были спроектированы, технари приступили к сборке, и со следующей недели можно начать размещение.

Теперь сдать отчет и… спать? Да нет, не обязательно! Манио работал очень хорошо, и во второй половине дня Карина чувствовала себя почти бодрой. Осталось сдать отчет, наверняка, Тарро уже вернулся. На этот раз ей было почти безразлично, что она снова встретится с ним, но, идя по коридору, ощутила, что в груди распустилась легкая цветочная радость, словно там засияла радуга. Однако за седьмой дверью направо его не было, ее встретила Кеарра со своей широкой профессиональной улыбкой.

— Его нет, — сообщила она.

— А когда будет? — удивилась Карина. Она уверила себя, что Тарро давно вернулся, и при мысли, что его нет, ее снова охватила паника. Но нужно держать себя в руках, чтобы противная секретарша не догадалась об этом. — Арра Кеарра, я спрашиваю, потому что мне нужно сдать отчет.

— Я понимаю, — вежливым тоном ответила Кеарра, но во взгляде темных глаз Карине почудились хищные огоньки. — Тарро не сказал мне. Вам виднее.

«На что она намекает!» — раздраженно подумала Карина.

— Хорошо, спасибо, — холодно ответила Карина и направилась к двери.

— Я могу сообщить вам, когда он вернется, — формально-деловым тоном сказала ей вслед Кеарра.

— Буду очень признательна. Доброго вечера, арра Кеарра, — с ледяной вежливостью ответила Карина и вышла в коридор.

С Кеаррой нужно что-то делать! Она становится невыносимой! И явно… теперь это стало очевидно: Кеарра ревнует шефа к ней, Карине. «Вот только этого мне не хватало!» — подумала Карина. А часть ее возликовала, ведь Кеарра неплохо знает его, а значит, есть к чему ревновать! Интересные открытия. Но открытия открытиями, а нужно что-то делать. Сил после бессонной ночи было немного, но Карина решила спуститься в спортзал, потренироваться, пока друзья не вернулись, и заодно проверить, вдруг он там, а Кеарра просто не знает.

Невыспавшийся мозг быстро убедил себя, что она найдет его в спортзале и продемонстрировал яркую картинку, как она входит и так же, как несколько дней назад, наблюдает уникальное сражение одним невидимым мечом с восемью тренировочными роботами. Поэтому, придя в спортзал, она очень удивилась, не обнаружив там Тарро. Однако в зале кто-то тренировался. Удары тренировочного робота отражал большой двуручный меч. Приглядевшись, Карина поняла, что этот кто-то был Кеурро Найр, глава военного ведомства. Зрелище по красоте и эффектности сильно уступало тренировке Тарро, но Кеурро был неплохим мастером. У робота работали четыре руки: две с небольшими мечами и две с саблями.

— Добрый вечер! — поздоровалась Карина.

— Добрый вечер, арра Карина! — Кеурро остановил тренировку. — Буду рад, если составите мне компанию.

— Да, спасибо, — растерянно согласилась Карина и спросила, — а вы не знаете, где можно найти Тарро?

— Я не знаю, Тарро Рональд уехал, — спокойно сказал Кеурро.

Сердце Карины упало вниз. «Мог бы и предупредить», — подумала она. И поймала себя на этой мысли: с чего вдруг правитель планеты должен предупреждать ее, когда собирается отлучиться.

— А когда вернется? — спросила она и пояснила, — мне нужно ежедневно сдавать ему отчет. Это его распоряжение.

— Не знаю. Тарро время от времени уезжает и не всегда указывает точные сроки возвращения, — Кеурро был по-военному четок.

— А кто в это время его замещает? — поинтересовалась Карина. Может быть, она должна сдавать отчет тому, кто остается главным на Тайвани?

— Я, — так же спокойно сказал Кеурро, — совместно с главой кабинета министров арро Дейнно Виаром. Вы можете сдать отчет любому из нас, либо дождаться Тарро. Однако у меня не было никаких распоряжений на этот счет. Поэтому, на мой взгляд, вы можете не беспокоиться: отчитаетесь Тарро, когда он вернется.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила Карина. Снова подумала и спросила как можно более непринужденно, — то есть вы не знаете, когда он вернется и куда уехал?

— Понятия не имею, — сказал Кеурро и улыбнулся, — не беспокойтесь. Тарро всегда возвращается вовремя.

«Н-да, утешительно…» — подумала Карина.

— Так составите мне компанию? — снова улыбнулся Кеурро. Вообще-то он Карине нравится: четкий, вежливый и надежный. «Почему бы и нет», — подумала она и сняла со стены рапиру. Кеурро с уважением посмотрел на нее, видимо, он встречал мало людей, владеющих невидимым оружием. Карина включила своего тренировочного робота и задала программу на пятнадцать минут. Этого оказалось более чем достаточно… Через пять минут она начала задыхаться, а к концу тренировки ее трясло от усталости, в глазах темнело. «Ничего себе!» — подумала она, утирая со лба пот.

— С вами все в порядке, арра Карина? — спросил чуткий Кеурро.

— Да, спасибо, — задыхаясь, ответила Карина. Зато, даже не выспавшаяся, она загнала робота в угол! Карина повесила на место рапиру, и, пожелав Кеурро доброго вечера, направилась к себе. Пожалуй, пора отдыхать. И пить манио. И подумать, куда же делся Тарро и как ей сдать отчет. Не мог другое время найти для своих поездок!

Друзья еще не вернулись. Карина, ожидая их, устроилась в кресле в гостиной. Снова попробовала позвонить Рональду. С уже знакомой ностальгией в груди произнесла «Вызов. Тарро Рональд Эль». И снова, как и ночью, услышала, что в радиусе связи абонент отсутствует. Что и требовалось доказать, с паникой в сердце подумала она.

«Точно по мирам шляется!.. — она устало откинула голову на спинку кресла, стараясь успокоиться. — Ну шляется, и шляется, тебя это вообще не должно волновать. Но вдруг с ним что-то случилось!» — снова закричала странная ее часть, волновавшаяся о Тарро, словно он был ее мужем или братом. Та часть, что просто боялась его потерять, не думая о том, что он ведь как-то выживал в мирах все бессчетные годы своей жизни. От рефлексии ее спасло появление друзей. Сначала объявился Дух.

— О! Здорово! Рано ты сегодня! — обрадовался он.

— Привет-привет, — Карина привстала и чмокнула его в щеку.

— Ты чего такая пришибленная? — удивился Игорь.

— А что, заметно? — спросила Карина. — У меня начальник пропал.

— Как пропал?

— Да смылся куда-то, на звонки не отвечает, а мне отчет надо сдать.

— Ну и забей, не твои проблемы… Ты ж не виновата, что его нет и сдавать некому.

— Ну да, — согласилась Карина. — Манио будешь? Заказать тебе?

— Да, давай! И не переживай ты! Сегодня в клубешник пойдем, развеемся… Помнишь, вчера говорили… Только дождемся Андрея и пойдем, Анька с Ванькой не хотят, я им звонил…

«Только «клубешника» мне не хватало», — подумала Карина, — «зачем я вчера согласилась?!». В этот момент дверь снова открылась, и появились Анька с Ванькой. Анька была в новом желто-коричневом платье, о котором сообщила, что платье сшито по ее проекту. Она была безмерно довольна своей дизайнерской работой. Наконец, когда четверо землян уже заканчивали обмениваться впечатлениями, на пороге появился Андрей.

— О! Только тебя ждем! Привет! — сказал Игорь. — Сегодня в клубешник поедем!

— Ну вообще четкой договоренности не было, — заметил Андрей, — но я за.

— Лучше бы в театр какой местный сходили, — сказала Карина с улыбкой, — приобщились бы к здешней культуре…

— Ну на выходных можно в театр! А на сегодня я уже просто все организовал… Сейчас позвоню Кеарре, заберем ее и поедем!

Внутри у Карины все опустилось от расстройства. Только Кеарры в свободное от работы время ей не хватало! Отказаться, что ли? Но это слишком сильно будет похоже на побег от неприятного общества, можно подумать она боится Кеарру!

— Зачем Кеарре? — напряженно спросила она.

— Ну… — протянул Дух, — с кем-то же нам надо общаться… Вот я и болтаю иной раз с ней, если встречу. Она приятная девушка, и наша ровесница, если перевести с их возраста на наш. Утром встретил ее, рассказал, что мы в клубешник хотим. А она предложила с нами поехать, сказала, знает нормальный и с удовольствием покажет. Кроме того, — Дух улыбнулся, — она очень хороша собой. Она тебе не нравится что ли, Карина? Чем? Ты бы раньше сказала…

— Да в общем-то ничем, — ответила Карина. Никаких разумных доводов против Кеарры у нее не было. Вот ведь мерзкая тайванка! Теперь она к Духу и к ним ко всем клинья подбивает! И возможно, — по поручению шефа.

— Кроме того что она ногти на работе красит! — усмехнулась Карина. — Ладно, звони!

Похоже, придется присмотреть за секретаршей и потерпеть ее общество. Хоть вечер, обещавший быть приятным, теперь превращался в не пойми что. Хорошо хоть манио действует безотказно, и спать совсем не хочется.

Глава 2. Тайванские пляски


Белые занавески колыхались на легком ветерке. Ор'Лайт протянула свою волшебную белую руку, провела по струящейся ткани, погладила ветерок. Эл'Боурн, подперев голову, смотрел на красавицу, лежавшую рядом. Он любовался гладкой восхитительной кожей, чарующими изгибами фигуры, летящими чертами лица. Изящество и тонкость сочеталось в них со строгостью. Ее красота была почти безупречна. Она затягивала, завораживала, заставляла тонуть в физическом совершенстве.

И в этом было много для души. Эл'Боурн не знал как именно, но связь с этой женщиной, ее прикосновения, ее глубокая чувственность, ее наслаждение близостью — лечили душу. Это было удивительно, ведь он знал, что тысячу лет назад Ор’Лайт чуть не сошла с ума, когда погиб ее муж, с которым она была связана Одобренным браком. Откуда в ней эта способность растворять, рассеивать боль… Может быть как раз из-за того, что она смогла справиться с потерей, которой нет равных среди пережитых Древними?

— Зачем тебе это? — поинтересовался Эл'Боурн продолжая любоваться чувственной красавицей рядом.

— Чтобы не так остро ощущать одиночество, — искренне ответила она, привстала на локтях и обратила на Эл'Боурна свой манящий, обволакивающей взгляд. — Мы все очень одиноки, Эл'Боурн. Ты даже не представляешь себе насколько. Чувственная близость дает возможность ненадолго отрешиться от этого, дает иллюзию, что ты не один. Мы все одиноки от рождения. Но если ты не знаешь, как может быть по-другому, то и не догадываешься о том, насколько ты одинок. Ты не знаешь, что значит быть вместе по-настоящему. Когда другое живое существо всегда рядом с тобой, даже, если вы находитесь в разных мирах. Когда он в тебе, и ты в нем. Знаешь, что такое тысяча лет одиночества после этого? После того, как ты это узнал? — Ор'Лайт тоже оперлась головой на руку и пристально посмотрела Эл'Боурну в лицо. Глаза у нее стали холодные, резкие и пустые. От такого взгляда по коже бежали мурашки, теперь она была, как звезда вдалеке — холодная, красивая, равнодушная.

— Это тысяча лет пустоты, — продолжила Древняя резко и четко. — Как будто от твоей души постепенно отрезают по куску ледяным ножом. И на месте своего, живого, появляется холодная резкая пустота. Холод режет тебе душу, ты один на один с этой пустотой. Она не зарастает, как не может вырасти у нас рука взамен утраченной. Только это не рука, скорее это половина тебя. И ты можешь только прикоснуться к душе другого — через его тело — и ненадолго ощутить себя не столь одиноким. Я беру себе, и дарю мужчинам, иллюзию не одиночества.

Эл'Боурн протянул руку и нежно коснулся мягкой гладкой щеки. Такой глубокой откровенности он не ожидал. Но и сейчас Ор’Лайт была недостижимой и неуязвимой в своем одиночестве. Она не вызывала жалости, только уважительное сочувствие.

— Я даже не представляю, как это тяжело. То, что тебе пришлось пережить… — прошептал Эл'Боурн.

— И не представляй! — вдруг тепло улыбнулась она, обняла ладонями его плечи и слегка потянула на себя. — Дай Бог, чтобы никто не мог даже представить! И кстати… — она резко отпустила его плечи и откинулась на спину. Податливо-соблазнительная, смотреть равнодушно было невозможно, в голове сразу появлялась муть, туман вожделения застилал взгляд.

— Кстати, — повторила Ор’Лайт и томно потянулась. Она явно ощущала его мысли и настроение. — есть и такие, кто от рождения чувствует это одиночество… Например, твоя Ки'Айли и ее избранник.

Эл'Боурн сел. Туман не развеялся, но упоминание любимой девушки разбудило чудовище боли, спавшее в нем все время, что он был с Ор'Лайт.

— Я должен что-то сделать, — сказал Эл'Боурн, уперся локтями в колени и опустил голову на ладони. Притворяться неуязвимым с Ор’Лайт было бесполезно. — Я не могу бездействовать. Но я не знаю что.

Ор'Лайт нежно заскользила рукой по его спине, растирая боль и досаду.

— Ты сам знаешь, что сейчас ты ничего не сможешь сделать. Это невозможно. Они больше не одиноки, и в этом вся проблема. Они не одиноки друг с другом, и для этого им не нужен Одобренный брак.

— Ты хочешь утешить меня этим? Я и так понимаю, что проиграл. — удивился Эл'Боурн и поднял голову.

— Я не собиралась утешать тебя, — Ор'Лайт прижалась к его спине обнаженной грудью, мир в очередной раз поплыл перед глазами. — Я обещала помочь тебе — и помогаю. И себе тоже. Ты ничего не можешь изменить прямо сейчас, — последнюю фразу она промурлыкала, скользя обнаженным телом по боку Эл'Боурна. Мужчина сжал зубы, чтобы не накинуться на нее. — Но ты проиграл лишь битву, а не войну. И ты можешь сделать кое-что на будущее, — Ор'Лайт неожиданно отстранилась. Тело Эл'Боурна разочарованно простонало. Телу не хотелось думать о будущем. В отличие от его владельца, ему хотелось сразу — здесь и сейчас. Ор'Лайт отсела подальше:

— Поговори с ней. Скажи о своих чувствах и дай понять, что в будущем у нее есть выбор. Это будет подарком, это будет против твоего самолюбия, но это полезно вам обоим. Зная, что у нее есть выбор — Рон’Альд или ты — она не отдаст ему одну неуловимую, крохотную часть души. Эта часть будет принадлежать тебе и ждать своего часа.

— Ты думаешь, стоит так сделать? — Эл'Боурн внимательно посмотрел на свою советчицу. Любовницу, подругу, женщину, которая заполняет им пустоту. И заполняет чистой водой бездонный колодец его ревности и боли.

— Думаю да, — серьезно ответила Ор'Лайт, — сделай это на будущее. Когда-нибудь эта часть может прорасти. Сохрани ее.

— Я попробую, — сказал Эл'Боурн. — Хоть это и больно. Спасибо, Ор'Лайт!

Эл'Боурн наклонился к ней, заскользил руками по изящным плечам, коснулся губами трепетной шеи… «Ее сыновья во много раз старше меня!» — подумал он на секунду, вспомнив, что его любовнице пять тысяч лет. Краем сознания Эл’Боурн удивлялся тому, что происходило между ними. Это было и утешением, и внезапно сбывшейся мечтой юности. О том, чтобы его выбрала Ор'Лайт — на время, надолго рядом с ней никто не задерживался — мечтали все юные Древние. О ней ходили легенды и слухи, сплетни и шепотки. Но теперь Эл’Боурн знал, что ни один из этих слухов даже близко не касался той бездны наслаждения, что дарило общение с Ор’Лайт.

— Обожаю влюбленных мужчин. В вас столько нереализованной страсти, желания близости… Я могла бы сделать так, что ты думал бы будто влюблен в меня, — прошептала Древняя, выгибаясь, крепче прижимаясь гибким телом к его твердой плоти. Теплые губы оказались у его уха. — Но это было бы слишком иллюзорно даже для меня… Поэтому, так реальней, нам хватит этого…

Мир стянулся в одну точку и растворился в мягких губах под его губами и обволакивающем наслаждении блаженной иллюзорной близости.

* * *

Спустя четверть часа приодевшиеся Дух, Андрей и Карина встретились с Кеаррой на стоянке беало. Кеарра доброжелательно поздоровалась с парнями, обменялась холодным кивком с Кариной, поинтересовалась, где еще двое землян. Карина присмотрелась к ней. Откровенное платье Кеарры вполне подходило для походов в ночной клуб, и та вполне могла отправиться туда сразу после работы. Сама Карина надела облегающее черное с серебром платье спортивного покроя, обнаруженное среди предоставленной Анькой одежды. Пожалуй, в самый раз для ночного клуба. Впрочем, в платье в ночной клуб она шла в первый раз. Да и вообще в ночном клубе она была всего трижды в жизни, и каждый раз в джинсах. Карина не слишком любила подобное времяпрепровождение. Ничего интересного, если только подвигаться, потанцевать и тем самым разгрузить мозги, например, после сессии… Почему бы не сходить иногда, особенно в хорошей компании. Правда, сейчас нужно еще присмотреть за Кеаррой. Что это она ребятам в друзья набивается…

За руль села Кеарра, рядом устроился Дух и тут же принялся непринужденно болтать. Андрей и Карина сели сзади.

— Чем она тебе не нравится? — шепотом спросил Андрей.

— Я думаю, она спит с начальником, — доверительно сообщила Карина.

— А тебе-то что? — удивился Андрей. — У тебя ксенофобия? Противно, что он спит с гуманоидшей?

— Нет, — улыбнулась Карина, — у меня морально-этические принципы.

— А-а… — протянул Карасев, — буду знать, Карина Александровна. Я ничего такого в этом не вижу.

Неожиданно Дух замолчал, а Кеарра слегка обернулась назад:

— Арра Карина, вам так и не удалось узнать, когда вернется Тарро? — поинтересовалась она тоном, в котором только глухой не услышал бы ехидства.

— Нет, арра Кеарра, — не менее ехидным тоном ответила Карина. Противника лучше бить его же оружием, подумала она, хоть терпеть не могла игру в холодную вежливость с поддевками, — боюсь, я не очень старалась.

— Вы чего? — изумился Дух, — может, на «ты» перейдете? Мы не на работе!

— Арра Карина, — Кеарра наигранно вздохнула, — занимает очень высокое положение в нашем обществе, я просто не смею обращаться к ней как к простой смертной.

— А мне не хотелось бы ставить арру Кеарру в неудобное положение. Арра Кеарра, должно быть, опасается нарушения субординации, мне не хотелось бы провоцировать ее подобной либеральностью, — парировала Карина.

Дух и Андрей переглянулась. Небось, жалеют теперь, что затеяли эту поездку вчетвером, подумала Карина. Но Дух снова начал развлекать Кеарру разговором, расспросами о жизни на Тайвани, шутками и байками, и обстановка разрядилась. Они пролетели над озером, добрались до города и вскоре приземлились возле эклектичного, красно-зеленого здания, которое Андрей шепотом охарактеризовал как «бред пьяного кубиста» Карине на ухо.

Карина думала, что весь вечер будет бороться со сном, однако присутствие Кеарры вызвало новый всплеск адреналина, да и действие не так давно выпитого манио еще не закончилось. Она чувствовала себя нормально, не считая нервной вздернутости, тонким стержнем засевшей в солнечном сплетении.

В клуб вела красно-желтая дверь («шизофреническое сочетание цветов» — прошептала Карина Андрею). Внутри все было как в земных клубах. Царил полумрак, мелькали разноцветные огни, подсвечивающие танцпол. Вдоль стен стояли столики со стульями на силовой подушке и удобные диваны с красной или зеленой обивкой. На большой танцплощадке в центре огромного зала под вполне «вменяемую», как охарактеризовала ее Карина, музыку отплясывали молодые тайванцы. В дальнем конце зала располагалась большая сцена, где, по словам Кеарры, вскоре должно было начаться шоу. Клуб считался хорошим и либеральным, Кеарра рассказала, что здесь она порой расслабляется после работы.

Подошел официант, по рекомендации Кеарры, Дух с Андреем заказали местный «веселящий» напиток. Кеарра тоже выбрала его, а официант и друзья вопросительно посмотрели на Карину. Карина решила не пить ничего веселящего, опасаясь, что это сильно повлияет на невыспавшийся организм.

— Манио, — сказала Карина.

— Бодрящий или вечерний? — вежливо осведомился официант.

— Бодрящий, — твердо ответила Карина.

— А если спать не будешь? — поинтересовался Дух, когда официант отошел. — На тебя вроде и кофе всегда сильно действовал…

— Да не, думаю, буду, — сказала Карина.

Заказанный ребятами напиток оказался ярко-желтой жидкостью с плотным голубым слоем сверху. Кеарра сказала, что как раз он и обеспечивает веселящий эффект напитка. А назывался напиток «слеза радости». Название Карине понравилось, но попробовать из Андреева бокала она отказалась. По словам друзей, было очень вкусно, но совершенно без «градуса». Вскоре Кеарра, которая несколько подобрела от выпитого, и чуть ли не оттаяла даже к Карине, предложила пойти потанцевать, Дух отправился с ней.

Карина и Андрей сидели рядом, чтобы можно было разговаривать под громкую музыку. Карина попивала манио, Андрей — «слезу радости», и они обсуждали, как одета молодежь в клубе, какие из песен им нравятся, какого цвета бывают глаза у тайванцев, чем интересным заняться на выходных. Посетители клуба были одеты разнообразно и ярко. Мимо продефилировал высокий худой тайванец в желтых брюках в мелкий зеленый горошек, а сверху на нем была оранжевая рубашка в синюю клеточку.

— На земле это был бы великолепный костюм клоуна, — заметил Андрей. — А им вот нормально…

Большинство мужчин были в брючных костюмах и рубашках — с высокими воротниками, без воротника, с разрезом до живота, или в длинных плащах колоритного вида. Женщины — в платьях и юбках всевозможных фасонов, в таких же, как у мужчин, плащах, брючных костюмах и облегающих футболках. Карина заметила даже нескольких в коротких юбках с… кринолином и шутливо сообщила Андрею, что тут есть костюмы по типу «баба на чайник». Так Карина и Андрей знакомились с местным «бескультурьем», пока к ним не пританцевала разгоряченная довольная Кеарра, таща за руку Духа. Несмотря на приподнятое настроение, она подчеркнуто вызывающе посмотрела на Карину:

— Арра Карина, а вы почему не танцуете? — спросила секретарша. — Вам не нравится наша музыка?

— Нравится, — спокойно ответила Карина. У Карины настроение тоже поднялось, и она была более добродушно настроена даже к Кеарре. В конце концов, секретарша, по-видимому, просто глупая ревнивая девица, лучше не обращать внимания на ее выпады, а отвечать спокойно и доброжелательно. — Музыка хорошая, я просто не хочу.

— А-а, а то я уж подумала, что наши танцы недостаточно хороши для вас, — многозначительно сказала Кеарра.

Каринину доброту как рукой сняло. А ведь эта дура ее на слабо берет! Ну она ей покажет! Какого-то универсального стиля в танцах здесь не было. Все танцевали кто как мог под быструю динамичную музыку. По одному, в парах, небольшими кружочками. Карина никогда не занималась бальными танцами, зато еще в школе год прозанималась спортивными — это было как раз в ее духе. Потом ей надоело, но навыки сохранились вместе с хорошей физической подготовкой и позволяли иногда произвести впечатление на танцплощадке. Но почему она ведется, как подросток, на такой простенький, дешевый развод?! «Неужели одна ночь без сна напрочь отшибла у меня здравомыслие, — подумала Карина, — или это влияние долбанного Тарро? Надо было спокойно ответить и продолжить сидеть на диванчике». Но возмущение и желание доказать Кеарре, что она, Карина, неплохо смотрится на танцполе, не дали остановиться.

Она протанцевала на танцпол, аккуратно пролезла между двумя высокими парнями и выложилась, как могла, под задорную и энергичную музыку. Танцевала Карина хорошо. Вероятно, ее движения произвели впечатление на тайванцев, потому что вскоре вокруг нее собрался большой круг наблюдателей, которые порой даже аплодировали, похлопывая себя по бедру. Наверно, и на Тайвани не каждый может присесть в полушпагате и красиво выйти из него, не потеряв ритм… Но вскоре бессонная ночь опять дала о себе знать. Карина поняла, что с трудом сохраняет координацию движений. Голова начала кружиться, дыхание сбилось, сердце колотилось быстро и громко в груди и в голове, разрывая ее на части. Дождавшись окончания песни, Карина улыбнулась тайванцам вокруг, и пошла обратно к Андрею.

По пути ее поймал за руку Дух, другой — он держал руку Кеарры:

— Все? А я думал, во время следующей песни мы с тобой исполним «танец страсти», и они совсем обалдеют… — признался он.

— У тебя есть прекрасная партнерша, — добродушно сказала Карина. Кеарре она показала! Пожалуй, никто в этом зале еще не вызвал большего ажиотажа! И этого достаточно. Пусть теперь наслаждается общением с Духом, если ей так надо. Посмотрим, как она дальше будет себя вести, а пока надо отдохнуть. Тем более что взгляд, которым тайванка смотрела на Карину, был теперь задумчиво-уважительным. По пути к столику Карину еще несколько раз пригласили танцевать, но она отказалась жестами (ни у одного из потенциальных партнеров не было адаптера), и облегченно упала на диванчик рядом с Карасевым.

— Чего-то ты замученная, — заметил Карасев. — Но фурор произвела! Завтра в местных СМИ, наверняка, будет много сообщений, как проводит свободное время глава Космической службы спасения!

— О Господи! — простонала Карина. — Я об этом не подумала… Для тайванцев очень важно реноме…

— Ну я бы не переживал, Карина Александровна, — заметил Карасев, — ничего скандального ты не сделала. Танцевала одна, так что скомпрометировать тебя никто не мог. Танцевала хорошо, а это разве что поднять твой статус может. Так что, я думаю, переживать не стоит. А вот проверить завтра местные СМИ — просто из интереса — смысл есть.

— Н-да… Спасибо, Андрей, — сказала Карина. — Надоумил. Больше я туда не полезу.

А может быть, Кеарра этого и хотела? Спровоцировать ее и получить компромат? Может, для этого поездка в клуб и затеяна? Под эти предположения Карина погрузилась в отрешенную апатию, сердце перестало выскакивать из груди, и ей снова захотелось спать. А апатия опять принесла доброту. У Кеарры свои интриги, свои амбиции… Может, она просто хотела поставить ее, Карину, на место, ведь со стороны она вполне похожа на выскочку, которую Тарро непонятно за что назначил на высокую должность. Пускай. Всегда можно разобраться — острыми фразами или прямой честной конкуренцией. А еще лучше — непрошибаемой добротой и вежливостью. Нужно только выспаться, чтобы обрести их.

— Манио, — сказала Карина, когда к ним снова подошел официант забрать пустые бокалы.

— Ну ты даешь! — изумился Андрей. — Скоро он у них закончится, и нам придется переехать в другое место.

— А ты сам поплясать не хочешь? — спросила Карина.

— Возможно, — улыбнулся Карасев. — Только не знаю, какую из тех тайванок выбрать…

— Выбирай любую, — зевнула Карина, — они все одинаковые.

Карасев рассмеялся и пошел танцевать… с первой попавшейся из «тех» тайванок.

Карина выпила в одиночестве манио, от этого сердце снова громко забилось. «Похоже, у меня легкая тахикардия с положительным инотропным эффектом на почве недосыпа и избытка манио», — подумала Карина. Невыспавшийся мозг почему-то лучше помнил термины, чем простые слова. Да, пожалуй, на сегодня с манио надо заканчивать.

Вскоре началось шоу, друзья с Кеаррой вернулись за столик. Кеарра выглядела растерянной и больше не цеплялась к Карине. Должно быть, поняла, что на любую выходку встретит достойный отпор. На сцене танцевали пары, выскакивали тайванцы в костюмах птиц, музыка сменялась диалогами двух ведущих… Наверное, было интересно, но уставший мозг Карины отказывался понимать общую нить шоу, да и вообще отказывался что-либо воспринимать. Цветные огни слились в одну разноцветную пляску, шоу закончилось, и Дух с Кеаррой снова отправились танцевать.

— Поехали-ка домой, — сказал Карине Андрей.

— Поехали, — согласилась Карина. Только вот вставать совсем лень, так бы и заснуть здесь на диванчике.


Глава 3. Личный ад Карины Ландской


Дома Карина с облегчением опустилась на кровать. Голова кружилась, виски сдавливало, руки и ноги были невесомыми от слабости. Не только разум, но и тело отчаянно требовало отдыха. Казалось, оно облегченно растаяло, едва опустилось на опору. Можно было не держать себя и расслабиться… Сейчас вот заснуть и все. Гори оно все синим пламенем. Карина помолилась, собрав в кулак расплывающееся сознание, и собралась спать. Господи, как хорошо! Голову тоже больше не нужно было держать, и она упоенно слилась с подушкой.

Карина думала, что сразу заснет, уплыв в ночь на крыльях усталости. Но через некоторое время обнаружила, что снова не может заснуть. Ощущение было странное. Разум словно боялся отключиться и цеплялся на окружающий мир. Мысли-ощущения обвевали липким веером, не давали расстаться с реальностью и погрузиться в блаженную ночную тьму.

Можно поспать… Но не тут-то было. Видимо, разум вознамерился за две ночи решить все накопившиеся задачи. Теперь он сфокусировался на том, почему Артур не сказал, что Древние не могут иметь детей с обычными людьми. Нет, конечно, она не сердилась на него, но что-то в душе саднило, как мелкая заноза.

Артур любил ее и не хотел ей зла. Вряд ли он боялся, что она его бросит, узнав, что детей у них не будет. Артур понимал, что Карина не из тех девушек, которые считают рождение детей смыслом жизни или «обязательной частью программы». Не то чтобы Карина не хотела иметь детей. Она просто не очень об этом думала. Ей было и так интересно жить. А вопрос самореализации, стоявший перед ней не только на Земле, но и на Коралии, собиралась решать профессиональной деятельностью, занимаясь полезной работой. Поэтому о детях Карина, как правило, не думала. Конечно, она предполагала, что когда-нибудь ей захочется иметь детей, и она станет мамой. Даже на Земле пятерка друзей была слишком молодой, чтобы заводить детей (хотя две Каринины приятельницы того же возраста уже обрели родительское счастье). А уж на Коралии пятеро друзей и вовсе считались почти детьми. В двадцать лет коралийцы только заканчивали школу…

Она, конечно, допускала, что детей у нее может и не быть. Но именно допускала, думала, что все же будут. И вот теперь надо было осознать, что да, она не родит ребенка, потому что ни при каких условиях не изменит Артуру, не уйдет к другому, не нарушит обетов человеческой любви…

Но почему же Артур ничего ей не сказал? Душа, обретшая шарообразную плотность и целостность, внезапно ощутила ответ. Нет, он не боялся, что она уйдет, не собирался ей врать или умалчивать. Он просто тоже не думал об этом. У него-то и вовсе были тысячи лет, за которые он все успеет. А никто другой не сказал, потому что предполагали, что Артур ей давно все сообщил. Карина облегченно вздохнула. Все хорошо. Артур хороший, он не хотел ничего плохого. И обратилась к самой себе с вопросом: «ну что, теперь мне можно поспать?».

Подсознание злорадно усмехнулось: а теперь на повестке дня главный вопрос, неразрешимый — куда делся Рональд и почему. Вот это был действительно сложный вопрос. Так же, как и то, хотел ли он ее целовать, и если хотел, то почему не поцеловал… Карина повернулась на другой бок и ощутила, что голова кружится. Причем очень сильно, такого она еще никогда не чувствовала — словно описывала большие круги широкого радиуса. Ну когда же она заснет! Она попробовала отключить мысли. Но мысли были волнующими, вызывали живой, тонкий отклик в душе, и вовсе не собирались прекращаться.

Куда делся, еще ладно — либо в других мирах, либо где-то далеко в этом мире. Например, в Союзе шпионит. А вот связано ли его исчезновение с тем, что у них произошло на море? Может быть, она его действительно задела, и он отправился залечить душевную рану? Или он …эээ… мысль показалась Карине очень красивой и привлекательной… любит ее, но не хочет с ней связываться, поскольку она такая недолговечная, и теперь ушел в другие миры, чтобы забыть ее. Как она вначале и подумала. Но зачем забывать! Это же трусость! Страх перед болью! Карина повернулась на спину, задыхаясь. Да нет, вряд ли. Не похоже на него, не тот человек. Слишком долго он прожил, слишком опытный и сильный, чтобы бежать из-за девушки. «Что ты выдумываешь? — сказала Карина самой себе. — Вы с ним знакомы шесть дней! Какая тут может быть любовь. Спать».

«…Понятно, что не тот человек, чтобы «бежать». А какой он человек? «Что, Карина Александровна, — сказала Карина самой себе, — «встроенный рентген» сломался? Какой он человек? Что скажешь? И давай скажи-ка еще, что в нем от Древнего, а что просто его человеческие качества? Ты же всегда все знаешь об этом!» Подсознание уже открыто глумилось над ней, усмехалось во весь свой черный бездонный рот. Карина вздохнула. Пока она не разрешит эту загадку, она спать не будет, есть не будет… Мозг пытался понять это, словно это было самым важным в ее жизни. «Ну… начнем с доброты. Для тебя всегда это было важно. Вот добрый он или злой? Вроде очевидно, что какой-то откровенной злости в нем нет. Жесткий порой — это да, но не злой. А добрый? Порой — да, только не добрый, а скорее добродушный и снисходительный. И часто — откровенно теплый. Уже что-то. Ну и умный. Такой умный, что с ума сойти! Самый умный человек в мире, и тут ничего не скажешь. Ну хорошо, согласилось подсознание, но путано ты как-то излагаешь. Где былая четкость и уверенность?.. Ну где? — удивилась Карина. — Где-то там, в прошлом, до Тарро Рональда. А еще он сильный духом, четкий, строгий и невероятно, глубинно спокойный. И все это вряд ли связано только с тем, что Древний». Она видела, что он сам такой, хотя без опыта, даваемого парой тысяч прожитых коралийских лет, тут не обошлось. Такое спокойствие, такая бездонность могут быть только следствием бесконечных осознаний и проживаний, упавших в его душу за бессчетные годы.

Подумав об этом, Карина ясно увидела перед собой бесконечную бархатно-теплую бездну его взгляда и не смогла отвести внутренний взор. Потонув в ней, она почувствовала, как наконец-то начинает по-настоящему успокаиваться. Ей даже думать об этом было приятно и хорошо. Разум уплывал в бездонный космос, звезды мерцали, горели, играли… Как хорошо. Как спокойно. Можно заснуть и знать, что все всегда хорошо. Надо же, космос, а в нем тепло… — зевнул Каринин разум.

В этот момент инфоблок пикнул и сообщил, что пора просыпаться. Однако на этом его заявления не закончились. Видимо, вчера ей все же не удалось отключить сканирование фаз сна, и его голос (ехидно, как показалось Карине) сообщил:

— Сегодня вы спали пять минут. Быстрый сон — пять минут, глубокий сон — ноль минут. Общее время сна за последние двое суток — пять минут. Вам необходимо срочно выспаться!

— Без тебя знаю, сволочь! — в сердцах сказала она инфоблоку и стукнула по нему рукой. Инфоблок, вероятно, испугался, и замолчал.

Карина с трудом села на кровати. Тело словно растворялось, было очень слабым, ватным и невесомым. Несколько минут она тупо вглядывалась в темноту перед собой. Потом вздохнула и сказала себе: нужно признать, что у меня бессонница. Первый раз в жизни. От переживаний и размышлений и, вероятно, от выпитого на ночь манио. А на работу ехать надо. Там же собеседования с самого утра! Она встала и отправилась в гостиную завтракать. Голова продолжала выделывать круги. По пути пол внезапно выгнулся бугром, и ее шатнуло к стене. Карина испуганно оперлась за стенку. Вздохнула. Ну что ж… Пороемся в аптечке. Только сначала в душ.

После душа Карина поплелась к аптечке, встроенной в буфет, где заказывали еду, и подобрала набор стимуляторов и поддерживающих препаратов. Физиология и биохимия тайванцев мало отличались от человеческой, поэтому химические вещества были практически те же, что применялись на Коралии и даже на Земле. Карина заказала себе аскорбиновую кислоту, набор других витаминов, включая В1, необходимый для нервной системы, янтарную кислоту и какой-то общестимулирующий препарат. Подумала и заказала на вечер снотворное.

Фармакологические средства помогли. Практически сразу она почувствовала, что более-менее превращается в человека. Головокружение существенно уменьшилось, в теле появились силы, мир перед глазами перестал кружиться и расплываться. Но тошнило по-прежнему сильно. А хочется ли спать, она уже не понимала. Вроде бы привалится где-то — и заснет… Но в то же время казалось, что мозг утратил способность спать, и, может быть, уже не хочется…

По пути к беало стало еще лучше. Она снова могла решать тактические задачи, думать о чем-то конкретном и действовать, например, сообразила на всякий случай включить автопилот в беало — на случай, если заснет за рулем.

Работалось не так уж плохо. Правда, ощущение отрешенности и апатии тоже присутствовало. Стоило хоть немного отвлечься от размышлений о конкретных вещах, как оно накатывало в полной мере. Голоса звучали издалека, мир казался далеким и расплывчатым. Грайне и Вейрро переглядывались, украдкой бросая на нее взгляды. Карина замечала, но сил хватало только игнорировать. Время от времени кто-нибудь якобы незаметно пододвигал ей стул или убирал препятствия с пути ее следования. Впрочем, она и сама знала, что ее шатает. Хорошо, что вокруг нее такие корректные сотрудники, не выспрашивающие, что с ней случилось. Карина подумала, что, вероятно, они тоже смотрели ленту новостей и связывают ее состояние с обильными возлияниями и танцами предыдущей ночью.

Есть все это время совершено не хотелось, немного подташнивало, поэтому аппетит отсутствовал. Но под внимательным взглядом Вейрро и Грайне отказываться от еды было нельзя. Карина поковыряла желто-красную лепешку, разрекламированную как очень вкусную, заставила себя съесть какой-то буро-оранжевый салат. От запаха и вида еды тошнило еще сильнее, но есть было надо, чтобы избежать лишних вопросов.

Под самый вечер технари продемонстрировали первую собранную установку «голос жизни», что было встречено взрывом аплодисментов. Завтра планировалось разобраться с расчетами и составить план работ — теперь уже нередко выездных — на следующую неделю. В итоге день получился длинный, тяжелый даже для выспавшегося человека, но крайне продуктивный.

* * *

А вечером Дух вколол ей снотворное. Карина собиралась сделать это сама, но, как ни старалась скрыть изможденное состояние и неровную походку, друзья заметили. Она хотела позаботиться об Игоре с Андреем, заказала им манио и бутерброды в буфете, а когда подошла забрать заказ, ее в очередной раз мотнуло. Дух резко встал, придержал ее за плечи одной рукой, а другой подхватил стакан с манио из ее руки. Но часть напитка все же вылилась Карине на юбку.

— Чего-то тебя шатает… — заботливо сказал Дух, а Андрей и Ванька с Анькой переглянулись. — Ты как себя чувствуешь, биг босс? Что с тобой?

Андрей придвинул кресло, и Карина без сил опустилась в него.

— Да ничего страшного… Засыпаю плохо, сплю мало, а день насыщенно проходит. Видать, недосып накопился… — врать не было смысла, но она приуменьшила размах проблемы. Ей было немного стыдно за свое состояние и не хотелось, чтобы друзьям пришлось с ней возиться.

— Плохо дело, — сказал Карасев, — ты давай уж это… Выспись!

— Вопрос — как! — усмехнулась Карина.

— Так, может, тебе снотворное? — спросил Дух. — От активной работы мозг будоражится и не спишь.

— Ага, уже думала об этом. Сегодня вколю снотворное..

— Давай я тебе вколю, — предложил Игорь, — а то ты совсем серая, еще вену продырявишь.

— Да местными шприцами сложно не вколоть, все ведь автоматическое. Но давай, — согласилась Карина.

— Или, Карина Александровна, причина в том, что вы злоупотребляете волшебным манио, — широко улыбнулся Андрей.

— Ты меня раскусил, Карасев! — рассмеялась Карина. — Все дело в волшебном манио!

— Щаз… бутерброд доем и пойдем делать укол, — сказал Дух.

Карина пожелала всем доброй ночи, и они с Игорем пошли к ней в комнату. На столике лежало приготовленное утром снотворное — разовая доза, обещавшая крепкий сон на ближайшие девять часов. Автоматический шприц нужно было поднести к вене на руке и нажать на нем кнопочку.

— Эх… давно уколов не делал… — вздохнул Дух. — Даже приятно! Закатайте рукав, мадам…

Карина послушно закатала рукав белой кофточки, которую носила второй день. Дух мельком прочитал инструкцию, и, приложив шприц к руке, нажал кнопку. Уколы, как и на Коралии, тут были совершенно безболезненные.

— Ну вот, спи на здоровье. Расскажешь завтра как впечатления от местных фармпрепаратов! — улыбнулся Игорь.

— Хорошо. Спасибо тебе огромное! — с улыбкой зевнула Карина. — Доброй ночи!

* * *

В имении Рода Энио было тихо и спокойно. Щебетали птицы, едва слышно журчала вода. Свежесть легкой прохлады обвевала обнаженные руки девушки, задумчиво сложенные на коленях. Ки'Айли сидела спиной к почти оконченной картине и непривычно спокойно смотрела на Эл'Боурна. Ее лицо на фоне темного лилового неба казалось воплощением печальной прозрачной тишины. А вокруг ее головы резвились нарисованные драконы. Теперь к их силе и мощи прибавилась мудрость. Картина стала глубже, красивее, а до завершения оставался один штрих — крошечная белая полоска на горизонте.

Эл'Боурн сидел напротив Ки’Айли, опираясь руками на колени, и тоже молчал. Мысли повисли в тишине. Они казались такими же ощутимыми и реальными, как произнесенные вслух слова. На секунду ему подумалось: должно быть, ее избранник живет как раз в таком мире. В мире, где мысли столь же ощутимы, видимы, реальны, где их невозможно скрыть или скрыться от них.

Но если он не нарушит тишину, то недоговоренности так и останутся, так и повиснут между ними на всю оставшуюся жизнь. Не для того он пришел, чтобы промолчать. Решение было принято. Да и слишком редко теперь Ки'Айли бывала в имении своего Рода. По большей части она жила в Белом Замке или пропадала в других мирах с Рон'Альдом. Только звонок Эл'Боурна и незавершенная картина привели ее сегодня сюда.

— Я люблю тебя, Ки'Айли, — в полголоса произнес он, — не только как брат…

— Я знаю, — Ки'Айли сказала это очень тихо, не поднимая глаз. Необычно тихо, и неожиданно грустно.

— Знаешь? — изумленно прошептал Эл'Боурн.

— И всегда знала. Теперь я это поняла, у меня словно открылись глаза, — тихо продолжила девушка. Неожиданно она подняла на него взгляд. В нем читалось странное чувство: то ли жалость, то ли мольба. И еще в нем были понимание и печаль, спокойные и тихие.

— Знаешь, — продолжила Ки'Айли, — когда мне было семнадцать лет, я была влюблена в тебя. Ты был для меня смелым, умным и сильным старшим другом, в которого я не могла не влюбиться. Я писала тебе стихи — они до сих пор лежат где-то у меня в столе. Мечтала, что я повзрослею, и мы вместе будем ходить по мирам, спасать Вселенную, вести проекты. И я буду сражаться бок о бок с тобой! Мы будем два любящие друг друга Хранителей, совершающие подвиги и предающиеся безумной любви в перерывах между ними! Это были юношеские, детские мечты… Я краснела, когда ты приходил к нам — наверно, ты этого не замечал — хранила память о наших встречах и снова, снова писала стихи…

Эл'Боурн в изумлении смотрел на нее. Прошедшая жизнь встала вверх ногами.

— Я отдавала себе отчет, что ты видишь во мне лишь веселого ребенка, мечтающего об авантюрах. Сестренку, которую приятно и интересно развлекать, с которой забавно провести время. И я давала тебе это, а сама мечтала, что однажды ты увидишь какая я прекрасная девушка! — Ки'Айли рассмеялась. Долго хранить спокойствие и тишину она не могла. — Но ты не видел во мне женщину тогда. Не подпитываемая взаимностью, детская мечта быстро угасла.

— А потом я повзрослела, — серьезно продолжила Предсказательница. — Ты снова стал для меня любимым братом. Я ценила твою доброту ко мне. Ты ведь всегда заботился обо мне, развлекал, находил на меня время. Знаешь, порой ты был для меня самым близким человеком… Хоть я прекрасно знала, что и ты не понимаешь меня с моими Предсказаниями, — Ки’Айли неожиданно горько усмехнулась. — Ты не понимал меня, но всегда принимал такой, как я есть. И это неоценимо. Спасибо тебе.

— Я любил тебя, Ки'Айли, — простонал Эл'Боурн, — просто любил!

— Не сразу. Ты полюбил меня, когда я повзрослела. Сейчас я думаю, может быть так сбылась моя мечта детства… Ты зачастил к нам, все чаще проводил со мной время. Иногда мне думалось, что, если бы ты любил меня не только как брат, то все было бы по-другому. Что я, может быть…, давно обрела бы то, что искала. Или что-то другое, нежданное, но тоже настоящее. Порой мне казалось, что ты действительно неравнодушен ко мне. Но это лишь неуловимое ощущение, ты ведь всегда вел себя только как брат и друг, ни словами, ни действиями не показывая чего-либо большего. Я разубеждалась в своих ощущениях. В итоге я пришла к выводу, что, либо мне только кажется, либо, если я и интересна тебе как женщина, то братская твоя любовь сильнее, и ты сознательно выбираешь быть мне братом и другом. Я уважала твой выбор.

— Сейчас же, — Ки'Айли пристально, проницательно смотрела на него. Ее искренность стала режуще-ясной, — когда я встретила его, все встало на свои места. Я поняла, что ты любишь меня, а я всегда это знала. Всегда ощущала, не признаваясь себе до конца. Потому что, если бы я призналась себе в этом, то мне пришлось бы сомневаться и мучить нас обоих. А ты слишком дорог для меня, чтобы делать тебя тем, «с кем все не понятно».

— Но знаешь, я сомневаюсь, стоит ли говорить тебе это… — в ее голосе вдруг послышалось волнение. — Но я скажу, чтобы никакая неискренность не стояла между нами! Я думаю, что…, если бы я не встретила Рон’Альда, то в итоге я была бы с тобой. Не сейчас, прошло бы много лет, может быть, сотни лет… Но в итоге то, что было между нами, проросло бы.

— Ки'Айли… — Эл'Боурн в отчаяньи сжал ее руки. Ему хотелось кинуться на колени перед ней, обнять ее ноги и умолять вернуть все обратно. Вернуть ее былую юношескую мечту, ее смутные подозрения, ее надежды обрести с ним это загадочное «то, что искала». Он едва сдерживал себя, чтобы не сделать так. — Прости меня! Да, я… Я все испортил! Я тридцать лет любил тебя и ни разу не сказал тебе об этом, не показал, не намекнул! Я просто трус! Неужели ничего нельзя исправить…?! Я хотел..

— Не надо, Эл'Боурн, — Ки'Айли аккуратно высвободила руки и мягко погладила его кисть. Ласково, ненавязчиво, но выставила дистанцию. — За что тебе просить прощения? За то, что ты не хотел быть одним из многих? За то, что не хотел услышать мой отказ? За то, что ты надеялся вниманием и братской любовью заслужить мою взаимность вместо того, чтобы начать безнадежное ухаживание? Мне кажется, здесь не за что просить прощения. Ты все сделал правильно. Я не могла бы не сомневаться. Я не знала, смог бы любимый брат стать бо́льшим для меня или нет. Я лишь дала бы надежду, но не более того. И эта неопределенность мучила бы нас. Я бы сказала «я не знаю…», и этот намек на будущее мучил бы нас обоих. А теперь все ясно, и мы избежали многих мучений благодаря твоему молчанию и деликатности… Спасибо, Эл'Боурн.

Эл'Боурн убрал от нее руки. Его любимая расставила все по местам, разрушила его мир и собрала из него новую мозаику. Мозаику, в которой многое открылось, полную сожаления и безнадежности. Но он слишком сильно любил ее, чтобы упрекать или досадовать на нее. Он мог досадовать только на себя. Ки’Айли была невиновна — во всем.

— А теперь уже поздно! И нет ни этой надежды, ни этой неопределенности! Нет ничего! — с отчаяньем сказал Эл'Боурн. — Что осталось у меня?!

— У тебя осталось то, что всегда принадлежало тебе. Моя любовь сестры, — сказала Ки'Айли. — Моя дружба и доверие. Моя вера в тебя, мои мысли о тебе.

Эл’Боурн собрался. Вдохнул поглубже и взял себя в руки, как он умел. Как делал это на поле боя, когда нужно забыть о чувствах, отключить их и делать то, что следует. Было то, что он должен, обязан сказать ей. То, что советовала Ор’Лайт.

— Ки’Айли, я, в отличие от тебя, не вижу будущего и ничего в нем не понимаю. Сейчас ты с Рон’Альдом. Ты любишь его. Но ты знай, что у тебя всегда есть и будет выбор, — сказал он. — Между…

— Я знаю, — быстро ответила девушка, — спасибо тебе. Ни у кого нет такого великодушия и решимости, как у тебя.

— Толку то от него, — грустно усмехнулся Эл’Боурн.

— Знаешь, у меня в душе навсегда останется эта печаль, — Ки’Айли вдруг грустно улыбнулась, в ее глазах стояла горечь. — Печаль о несбывшемся. О том, что могло быть (или не могло, но думалось, что могло), а не сбылось.

Вот она эта часть, о которой говорила Ор’Лайт, та часть, что будет принадлежать ему. И эта часть — всего лишь печаль о несбывшемся. Так мало, так смешно, так незначительно…

Эл'Боурн встал. Разговор был окончен, мозаика сложилась.

— Ты расскажешь ему о нашем разговоре? — спросил он по-деловому жестко. Его сердце заледенело. В центре души любовь смешалась с болью, а вокруг корочкой льда сомкнулось самообладание. Самое лучшее для нее, чтобы он ее отпустил. Самое лучшее для него — сохранить эту крохотную искру несбывшегося, что только и принадлежит ему в ее душе. Все было ясно.

— Нет, если ты этого не хочешь, — спокойно сказала Ки'Айли.

— Хорошо, пусть это останется между нами. Хотя он ведь телепат. Вряд ли ты сможешь что-то скрыть, если он это не позволит. Мне все равно. — Эл'Боурн отошел к выходу с веранды, скрестил руки на груди и невидящим взглядом посмотрел в сад. — Спасибо, Ки'Айли, ты внесла ясность. Я буду на Коралии через неделю, если захочешь увидеться — позвони мне. И, поверь, я не буду тебе докучать. Тем более, что ты теперь такая неуловимая, — он усмехнулся, и, впервые не обняв сестренку на прощание, пошел по дорожке. Не оборачиваясь, с решимостью отчаявшегося человека. Обнимать Ки’Айли теперь было слишком больно, хоть хотелось даже сильнее, чем всегда. Это могло сломать ледяной панцирь его самообладания. Чужая женщина, его любимая женщина. И будет такой всегда. Недостижимая, живущая в реальном мире. В том мире, что остался снаружи, за его ледяным панцирем.

— Хорошо, — спокойно кивнула Ки’Айли и больше ничего не ответила. Она молча смотрела ему вслед. В ее взгляде была печаль. И неуловимое, как запах чистого воздуха, сомнение.


* * *

Впоследствии Карина вспоминала эту ночь как самую ужасную в жизни. Даже первые ночи на Коралии, когда она просыпалась в холодном поту и в слезах, с раздирающей душу болью были не столь мучительны. А эта ночь была настоящей, неприкрытой пыткой. Вероятно, с местным снотворным оказалось что-то не так. Стоило Карине поплыть в сон на волне успокоения, как другая волна подхватывала ее и выносила обратно. Волны чередовались, тело немело, голова кружилась.

Это был ад. Оформленных мыслей не было, только навязчивые затягивающие образы. Карина не знала, сколько времени прошло. Казалось, уже несколько часов волны швыряют ее туда-обратно между сном и бодрствованием. Она начала вспоминать разные способы успокоения… Попробовала считать овец, как учила в детстве бабушка. Но на двухсотой овце ее затошнило от этого. Овцы прыгали перед глазами, веселились и, напротив, будоражили разум. А стоило какой-нибудь особо покладистой овечке застыть и кротким взглядом позвать в негу сна, как накатывала будоражащая волна и уносила обратно. Разум просто боялся спать, словно заснуть означало умереть… Карина протянула руку, посмотрела время на инфоблоке: три часа по местному времени. На сон оставалось максимум пять часов. В итоге ей надоело бороться с собой.

…Ну что ж, остается признать, теперь, когда уже нет смысла сопротивляться, что… Тарро Рональд волнует ее. Что она… влюблена в него? Нет, это чувство сложно назвать просто влюбленностью. Это нечто большее, странное, но необыкновенно глубокое и широкое. И острое. Он сказал тогда в ресторане, что испытывает острую потребность в ее обществе. Вот и она тоже… Пора признаться себе в этом. Общение с ним — это что-то немыслимое, непередаваемое, затягивающее. Это самое интересное из всего, что было в ее далеко не скучной жизни. Это вообще самое лучшее, что с ней когда-либо происходило! Она просто физически ощущает нехватку его присутствия — здесь в правительственной полусфере, на Тайвани, да и вообще в этом мире! И если он не вернется, ее жизнь останется пустой и смятенной. В голове возник образ новогодней елки, с которой падают блестящие украшения, а потом чьи-то руки метелкой сметают звездочки в совок и выбрасывают на помойку… Так же будет и с ее жизнью. Праздник, наполненность закончатся, мишура облетит…

Признаю, окончательно признаю, что Тарро Рональд мне небезразличен. Только можно мне поспать? — подумала Карина, чувствуя, как руки и ноги немеют, а голову снова сжимает обруч. Подсознание усмехнулось. Ну и что? Признавай что хочешь, а сна не будет. Эти волны будут кружить тебя, бросать туда обратно, и в конце концов разобьют о скалы. Или ты разобьешься о невозмутимость и спокойствие Тарро. Итог один.

Карина повернулась на спину. Сердце колотилось, и она знала: если бы свет был включен, то перед глазами бы темнело. Хуже пытки еще не было. Она посмотрела на часы: пять утра. Лучше совсем не спать, чем так мучиться.

— Свет! — дрожащим голосом сказала Карана. В комнате стало светло. Она попробовала сесть. Получилось. Все было как вчера, только еще хуже. Голова кружилась, периодически ее сдавливало жестким обручем, перед глазами мельтешили темные круги. Любое, даже небольшое движение, вызывало сердцебиение, и начинало не хватать воздуха. «Третьи сутки без сна приносят с собой галлюцинации», — прозвучала в голове очередная фраза из земного курса ВНД и психофизиологии. Да, действительно, словно издалека, ей слышался шум, навязчивое гудение, мягкое, но неприятное. Ага, и функции мозга уменьшаются на сколько-то там процентов, больше шестидесяти, вспомнилось ей. Карина помолилась, как могла, и неровной походкой отправилась приводить себя в порядок.

Пару часов до прихода сотрудников она писала план работ на следующую неделю. Над каждым пунктом думала очень долго. А в какой-то момент решила, что первым делом нужно проверить, не построена ли в окрестностях Тайвани «Звезда смерти». Если да, то сначала нужно заслать туда десант и уничтожить ее, прежде чем имперцы приведут в действие свое страшное оружие… В общем, в голову приходили идеи одна бредовее другой…

Весь день Грайне с Вейрро и технари продолжали переглядываться. Карину это раздражало, но сил что-то с этим делать не было. Все силы уходили на то, чтобы продолжать функционировать и участвовать в рабочем процессе — издалека, как сомнамбула. Единственной целью стало дожить до вечера. А там… А что там? Может, она вообще разучилась спать и скоро помрет. Вот вернется Тарро на Тайвань через неделю, и ему сообщат, что глава Космической службы спасения безвременно померла от недосыпа… Карине стало смешно от этой мысли. И одновременно очень жалко себя, в правом глазу даже зародилась слезинка.

От обеда она отказалась, а в шестнадцать часов при попытке встать со стула чуть не потеряла сознание. Вроде бы в последний, восьмой, рабочий день тайванской недели принято работать не полный день? Больше она просто не выдержит, упадет в обморок, а тогда избежать госпитализации и докладов Тарро будет невозможно. Да и сообщения в прессе…

— На сегодня заканчиваем, — слабым голосом сказала она, собирая остатки воли в кулак, чтобы не заснуть или не потерять сознание прямо сейчас. Сотрудники переглянулись, а Грайне выразительно посмотрел на Вейрро, словно давая знак.

— Карина Александровна, разрешите, я отвезу вас домой? — просящим голосом сказал Вейрро.

— Хорошо, спасибо, Вейрро, — вздохнула Карина и встала. Пожалуй, сама она и верно не доберется. Муть перед глазами развеялась только для того, чтобы взор атаковали черные летающие круги.

Вейрро быстро отвез ее домой, еще раз предложил обратиться к врачу, покачал головой на ее отказ, посоветовал лечебную траву от бессонницы, довел ее до кровати и отбыл.

Карина присела на край кровати. И стала медленно думать, что же ей делать. Она уже не надеялась уснуть и боялась снова попасть в тот ад, что мучил ее последние три ночи. Пойти что ли к аптечке заказать эту траву? Но для этого нужно встать… А ей явно надо лечь! И пусть будет не сон, а обморок… Вот помрет она, тогда Тарро пожалеет, что не предупредил ее, когда уезжал… Да, точно пожалеет! В этот момент просигналил инфоблок.

— Вам звонит Тарро! Принять? — вежливо осведомился он.

Измученное сердце скакнуло в груди и замерло в шее, мешая дышать. Господи! Ну и что ей делать!

— Принять! — обреченно скомандовала Карина и дрожащим пальцем нажала на экране запрет видеосвязи. Увидев ее в таком виде, он сразу все поймет. И неизвестно, что подумает! Надо как-то отмазаться, сейчас она сдать отчет не сможет.

— Добрый день, Карина, — смуглое лицо в инфоблоке было, как всегда, спокойное и надежно-родное, а голос — такой же глубокий, чуть бархатный.

— Добрый день, — с напряжением ответила Карина.

— Жду твоего отчета за три дня. И, кстати, я достал для вас коньяк, — лицо на экране улыбнулось краем рта.

— Спасибо, — сказала Карина дрожащим голосом. — Можно, я завтра заберу и сдам отчет? На сегодня… — Карина подумала, что бы соврать.

— Ты уже у себя, не в Службе? — осведомился Тарро серьезно.

— Да…

— Включи видеосвязь, — властно сказал он.

— Зачем? — в панике спросила Карина.

— Хочу посмотреть, что с тобой произошло.

— Ээээ…. — Карина обреченно нажала на кнопку.

— И не надо отодвигаться, не поможет.

Карина устало вздохнула и приготовилась, что сейчас произойдет конец света. Ну, конец и конец. Ей стало все равно. Когда она слышала его голос, когда знала, что он где-то тут, неподалеку, под ногами появлялась почва, возникала опора. Все вернулось на круги своя.

— Жду тебя через десять минут, — сказал он, глядя на нее с экрана.

— Эээ… Я …

— Либо через десять минут ты будешь у меня, либо через десять с половиной я буду у тебя, — с усмешкой сообщил он.

— Хорошо, — вздохнула Карина и обреченно выключила связь. Интересно, как это он собирается оказаться у нее за полминуты, если она не придет вовремя… И что сейчас будет, непонятно. Дойдет ли она до седьмого кабинета направо, тоже неясно. И будет ли там эта Кеарра, перед которой совершенно не хотелось светиться в таком виде. Но сейчас она увидит его. И гори оно все… Хотя это самый неподходящий момент, чтобы встречаться с Тарро! Неужели ей нельзя спокойно поспать сейчас, когда она точно знает, что он вернулся и все стало хорошо?

Карина кинулась к зеркалу. Ясно, что он разглядел ее изможденный болезненный вид даже через инфоблок. А может, и мысли прочитал… Карина в панике потянулась за оставленной Анькой косметичкой. Но дрожащими руками она себе такое лицо нарисует, что лучше и не пробовать. И поплелась к двери.

Каждый шаг давался с трудом. От того, что она посидела спокойно, стало еще хуже. Пол постоянно прогибался, ноги были ватные, она их почти не чувствовала. Видела только прямо перед собой, на периферии зрения мелькали мошки, в ушах гудело, тошнота волнами подкатывала к горлу. Перед глазами то возникала серая паутинная мгла, то наплывали черные пульсирующие круги. После пятой двери она почти потеряла сознание. Постояла, подышала и поплелась дальше. В итоге десяти минут хватило едва-едва.

Карина не успела назвать свое имя перед дверью, да и вообще забыла об этом, основной задачей было устоять на ногах. Дверь сама отъехала в сторону, она сделала шаг внутрь. Застилаемый серой пеленой взгляд отметил, что Кеарры нет, и уперся в высокую сильную фигуру в черном универсале. «Хорош», — подумало ускользающее сознание. Пошатнувшись, она сделала еще один шаг внутрь, он быстро придвинул ей кресло, и она упала в него.

— Я-а-а… — протянула Карина, распластываясь в кресле и стараясь не ускользнуть ни в сон, ни в обморок.

Рональд присел напротив, и Карина встретилась с ним глазами. От взгляда в бездонный космический колодец перед взором вдруг прояснилось, серую паутину разнесло в клочья.

— Карина, — спокойно и вкрадчиво сказал он, словно собирался объяснить что-то обиженному ребенку, — мне нужно было срочно кое-что проверить и кое-что найти в одном весьма отдаленном мире. И заодно я забрал коньяк для вас.

— Нашел «кое-что»? — апатично спросила Карина.

— Нет, — он с улыбкой покачал головой.

— А почему тогда вернулся? — спросила она.

— По ряду причин.

«Интересно, отношусь ли я к этому ряду? — подумала Карина. — Ну и плевать, если он читает мысли … Надоело!»

— А скажешь, что именно найти и в каком мире?

— Не скажу, — снова улыбнулся он. «Гад!» — подумала Карина. А вслух апатично согласилась:

— Хорошо… А откуда коньяк, скажешь?

— Не скажу.

«Точно гад!» — подумала Карина и повторила:

— Хорошо.

— Карина, скажи, когда ты последний раз ела? — спросил он в ответ.

— Не скажу! — с наслаждением отомстила Карина.

— Хорошо, — сказал он и усмехнулся:

— Тогда ешь.

Он поднялся и направился к буфету. Каринин мозг, утративший чувство самосохранения, залюбовался его движениями. Упругими, мягкими и в то же время уверенными. «Ты прекрасен, гад!» — подумала Карина, утратившая и способность к сопротивлению. Он что-то налил в высокий стакан, подошел, снова сел рядом и вложил стакан ей в руку. Шейк, не шейк, что-то непонятное, серого цвета, по консистенции действительно напоминающее густые шейки или жидкую кашу.

— Не могу, — призналась Карина, чувствуя, что ее вытошнит после первого же глотка.

— Ешь, а то уволю! — усмехнулся Рональд.

— За что? — ужаснулась Карина и сжала стакан.

— За непрофессиональное поведение, — ответил он и убрал руку, убедившись, что она хорошо держит стакан.

Карина, мучительно преодолевая тошноту, сделала глоток. Как же это было здорово! С первым глотком она почувствовала, как глюкоза или что-то еще всасывается в кровь, разносится по организму, а чувство сдавленности в голове и мелькающие круги сменяются сонливостью и опьянением, какое ощущаешь, когда поешь после большого перерыва. Карина сделала еще глоток, а затем жадно выпила весь стакан. Ей явно стало лучше…

— Спасибо! — искренне поблагодарила она и посмотрела ему в лицо, стараясь не заснуть прямо здесь. Он теплого космоса его взгляда становилось еще лучше, из него не хотелось уходить… Рональд забрал у нее пустой стакан и спросил:

— Скажи, а когда ты последний раз спала?

— Не скажу, — снова, но уже с улыбкой, отомстила Карина.

— Тогда спи, — сказал он.

— Ну, я пошла… — протянула Карина, с трудом заставила себя встать и сделала шаг к двери.

— Подожди, я тебя провожу, — Карина почувствовала, как горячая сильная рука обхватила ее спину. Краем вновь обретенного бокового зрения она заметила, что другой рукой он взял со стола две бутылки коньяка. Ну, это уже было слишком, слишком позорно…

— Не, я сама… — Карина вывернулась из-под руки и тут же снова за нее ухватилась, одновременно прислонившись спиной к стенке — слишком сильно ее качнуло. Перед глазами снова проплыла пара черных пульсирующих кругов, мир вокруг опять поблек и посерел. Рональд оперся правой рукой о стену сбоку от нее, чтобы ей было удобнее держаться — как за поручень. Чувствуя, что она просто висит на его руке, ощущая стыд, желая провалиться сквозь землю, Карина запрокинула голову и безнадежно посмотрела ему в лицо.

— Тебя отнести? — с явным интересом спросил он.

В черном космосе плясали бесенята. От них в голове прояснилось, мир обрел краски, а круги лопнули и разлетелись, как мыльные пузыри.

— Нет! — почти простонала Карина, она представила лица правительственных работников при виде местного Тарро, который тащит куда-то бездыханное тело директора Космической службы спасения.

— Поспишь здесь? — он удивленно поднял брови, очень похоже на то, как это делала сама Карина. Бесенята кувыркались и подпрыгивали, разгоняя из Карининой головы муть и тошноту.

— Нет, пожалуйста… — взмолилась Карина, представив, как ее разыскивают друзья. Ищут, и, может быть, даже находят… спящей в апартаментах Тарро.

— Тогда пошли, — серьезно сказал он и снова крепко обхватил ее спину.

Дорогу до апартаментов землян она прошла как пьяная. Старалась не заснуть на ходу, собирала остатки воли. Пару раз перед глазами снова промелькнуло по гадкому черному кругу, но в целом ее одолевала простая сонливость. Здоровая, глубокая, без тошноты, дурноты и вздернутого напряжения.

Рука оказалась очень удобная. Сильная, надежная, горячая. Это было особенно приятно, потому что в последние дни она постоянно мерзла. Оставалось только делать вид, что переставляешь ноги и стараться не заснуть на ходу. Иногда им навстречу попадались правительственные служащие, которые почтительно кланялись Тарро. Тот кивал им, весело помахивая зажатыми в другой руке бутылками коньяка. «Ну вот, теперь они думают, что мы с ним идем бухать», — подумала Карина. Тоже не здорово и материал для СМИ! Это была последняя полностью оформленная мысль, прежде чем разум Карины окончательно заскользил в блаженную негу сна. Открылась первая дверь — усилием воли зафиксировала Карина — а должно быть две… Открылась вторая — в ее комнату.

«Кровать, — подумала Карина, упершись взглядом в собственную постель, — счастье», — и заснула.

* * *

Тарро Рональд Эль аккуратно опустил заснувшую девушку на кровать и поставил коньяк на столик. Затем снял с девушки туфли и поставил их на пол. Не слишком ровно, так, словно она сама скинула их прежде, чем броситься на кровать. Присел рядом на край кровати, бережно приподнял ее левую руку и что-то набрал на ее инфоблоке. Еще несколько мгновений после этого он держал Каринину руку, потом встал и долго, внимательно смотрел в ее успокоенное лицо. Невесомо коснулся ее щеки, так же легко провел рукой по волосам. Отвернулся, и, заметив на столике описание снотворного, включил его. Быстро прокрутил пальцем появившуюся голограмму, невесело усмехнулся, бросил на спящую девушку еще один долгий взгляд и вышел.

Глава 4. Лабиринт


Проснулась Карина отдохнувшей. Раздетая и под одеялом. В голове постепенно восстанавливались события последних четырех суток. Чувствовала она себя, как после долгой болезни. Или — после запоя… Казалось, в предыдущие дни она столкнулась с неуправляемой стихией в виде мучительной бессонницы. Словно упала в бурную реку, и ее понесло потоком, из которого не выбраться, пока не выловят. А выловил-то ее, похоже, именно Тарро, подумала Карина. Вытащил, как котенка из воды…

Карина села на постели. С рефлексией на тему Тарро пора заканчивать, а то, не дай Бог, еще в какой-нибудь поток свалишься. И вообще лучше в ближайшие дни с ним не видеться. Ей было стыдно за «непрофессиональное поведение», а еще больше — за сцену в его апартаментах. Посмотрев на инфоблок, Карина обнаружила, что уже шестнадцать часов следующего дня. Она привела себя в порядок и вышла в гостиную. Четверо друзей расположились вокруг столика и, попивая сок, увлеченно играли в настольную игру: на большом экране мелькали силуэты космических кораблей, а друзья водили по экрану пальцами. Какие-то местные «Звездные войны», наверно, подумала Карина.

— Привет всем! — поздоровалась она.

— О! Доброе утро, Карина Александровна! — Дух оторвался от игры. — Мы уж думали, ты до вечера не проснешься! Похоже, местное снотворное свалит и лошадь — тебе аж на два дня хватило! Я это понял, еще когда мне пришло сообщение твое, что ты ложишься спать раньше девятнадцати. Мы проверили, уж больно странно это было — и верно спишь — даже дверь не закрыла!

Карина улыбнулась и никак не стала комментировать Духовы выводы. Никакого сообщения она не отправляла, и сомнений, кто это сделал и не закрыл дверь в ее комнату, у нее не было.

— Выспалась? — поинтересовался Андрей.

— Еще как!

— Ну садись тогда, присоединяйся, если хочешь, — заметил Дух, — в общем, правила такие…

— Я позволю себе сначала позавтракать! — рассмеялась Карина и направилась к буфету. Есть хотелось так, что ей казалось, она съела бы пять небольших слонов. Впрочем, слонов на Тайвани не было, поэтому пришлось ограничиться гигантскими малиновыми котлетами из буфета. А манио Карина не взяла. Теперь ее тошнило при одной мысли о волшебном напитке тайванцев.

Земляне отдыхали, пили сок, болтали. Дух предложил распланировать выходные.

И вдруг прозвонил его инфоблок:

— Вам звонит Тарро. Принять? — инфоблок Игоря говорил приятным девичьим голосом, чем-то похожим на голос Изабеллы.

— Ничего себе! — изумился Дух и согласился на прием звонка.

Лицо Тарро, возникшее на экране инфоблока, лучилось спокойной доброжелательностью.

— Доброго дня, Игорь.

— Хм… Доброго дня…

— Хорошего отдыха. Надеюсь, первый выходной день проходит хорошо.

— А, да… Спасибо. Тебе тоже, — Дух немного растерялся.

— Предлагаю завтра совершить экскурсию по планете. Если не возражаете, заеду за вами в десять. Обсуди, пожалуйста, с друзьями.

Карина, украдкой всмотрелась в экран инфоблока и заметила на лице Тарро знакомый слегка озорной блеск на фоне общего спокойствия. Земляне усиленно закивали.

— Да, конечно! — растерянно согласился Дух, и более уверенно добавил: — Мы поедем, конечно!

— Хорошо. Доброго дня!

— Доброго дня.

Экран погас. Земляне изумленно переглянулись.

— Экскурсия от самого Тарро! Что это с ним, вроде он всю неделю не баловал нас вниманием, — ошарашенно сказал Дух. — Наверное, занят был. А теперь у него тоже выходные и он вспомнил о… эээ… гостеприимстве.

— И мы уже согласились, — усмехнулся Карасев.

— Ну, так глупо отказываться! А может быть, и опасно! — заметил Игорь. — Кстати, я сам его обо всем и расспрошу, про баланс, Древних и прочее!

«Интересно как, — подумала Карина, — что ему теперь нужно? Вряд ли просто хочет нас развлечь». Впрочем, она ведь решила не думать о Тарро и не рассуждать о его намерениях. Все равно она их не понимает.

— Все, граждане! Предлагаю сворачиваться и ехать на озеро! Надо проветрить мозг! — заключил Дух.

Когда земляне собрались и направились к выходу, Карина как бы невзначай поравнялась с Анькой.

— Анька, извини, пожалуйста… — она решила найти ответ на животрепещущий вопрос, — скажи…

— Да? — Анька доброжелательно посмотрела на нее.

— Скажи пожалуйста, а кто… эээ… меня вчера раздел… Я помню, что вроде легла в одежде…

— Не волнуйся, это я, — улыбнулась Анька, — ну с небольшой Ванькиной помощью…

— А ты думала, кто?! — заржал и обернулся Дух, обладавший феноменальным слухом. — Начальник?!

* * *

На следующий день Тарро заехал за ними на белом шестиместном беало. Одет он был в бежевую облегающую рубашку с косыми лацканами и такого же цвета брюки. Карина отметила, что он предпочитает однотонную одежду и очень далек от эклектичных тенденций тайванской моды. Она немного опасалась выговора за свое «непрофессиональное поведение» (да еще и при друзьях!) и вообще в его присутствии чувствовала себя смущенно. Поэтому села с Карасевым во втором ряду, совершенно не претендуя на место рядом с пилотом. Анька и Ванька устроились сзади, а переднее пассажирское кресло занял Дух. Экскурсия началась…

Они пролетели над городом и держали путь на северо-запад, огибая горы. Рональд рассказывал им об истории Таи-Ванно, о том, что интересного можно посмотреть на планете, что именно они увидят сегодня.

Как и на Земле, здесь когда-то существовали древние цивилизации, от которых сохранились только памятники архитектуры и разрозненные сведения из старинных свитков и каменных пластин. Достоверная, известная нынешним тайванцам история планеты началась примерно пять тысяч лет назад. Рождались и гибли государства, правители делили территорию, так продолжалось почти четыре тысячи лет до тех пор пока страна под названием Маори-Гэй не сделала большой шаг вперед. Развивалось все: техника, культура, религия, искусство, военное дело… Со временем это государство обрело несколько колоний на островах, завоевало пять соседних и стало лидирующей нацией на планете. А еще чуть позже в этой стране родился древний король, сумевший частично войной, частично — переговорами объединить все страны на континенте и за его пределами. Этот король впервые в истории планеты получил титул Тарро. Правил он около пятидесяти лет. Благодаря гениальному уму и железной воле гуманоид полсотни лет держал планету в единстве.

Однако всегда есть недовольные. Среди семей, претендовавших на престол, созрел заговор. Короля отравили. Но заговорщики не смогли удержать единство планеты. Серия войн за независимость привела к тому, что всепланетное государство распалось, произошел очередной раздел границ. Их так и продолжали делить из века в век до тех пор, пока не появился некто Рональд с неизвестной планеты.

— Обидно, что того дядечку отравили, — заметил Дух.

Рональд рассмеялся:

— Да, таких правителей всегда мало, не только в истории Таи-Ванно, но и в истории любой планеты. Однако государство не распалось бы, если бы ему удалось ввести и закрепить законы, поддерживающие общепланетарное единство независимо от того, кто правит. Это сложная задача. У Тарро это не получилось. Только его воля и культ личности удерживали единство на планете в те времена. А культ личности сам по себе не стоек. Всегда есть недовольные.

— А ты? — спросил Дух. Карина заметила, что друг чувствует себя совершенно непринужденно. Карину тоже отпустило. Отчитывать ее Тарро, видимо, не собирался. Он вообще не выделял ее на фоне остальных землян, даже не смотрел в ее сторону. С одной стороны, это расслабляло, а с другой… Лучше об этом не думать. Просто наслаждаться приятным днем, интересной экскурсией и легкой атмосферой, которая лечила душу, измученную переживаниями и мыслями.

— Когда тебе надоест… заниматься Тайванью, она останется единой? Сможет удержать уровень технического и культурного развития? — продолжал расспрашивать Дух.

— Думаю, да, — ответил Рональд. — Уже сейчас на Таи-Ванно система поддерживает себя сама. Прямое вмешательство требуется редко. И когда мне, как ты говоришь, «надоест», система останется. А культ моей личности превратится в легенду, в базовый политико-социальный миф, который тоже будет работать на ее поддержание. Кроме того, я собираюсь посещать Тайвань и направлять течение событий даже в те времена, когда она уже не будет представлять интерес для общекосмической истории.

— А сейчас представляет? — спросил Андрей.

— Несомненно. И очень большой. Таи-Ванно — это вторая сила во Вселенной, отличная от Коралии с Союзом.

— К тому же, — усмехнулся он, — меня не так просто отравить.

Неожиданно беало стало спускаться, и земляне увидели нечто невообразимое. На высоком холме стояло строение, не похожее ни на что, когда-либо виденное ими. Сооружение было огромным, широким и высоким одновременно. В нем сочетались несочетаемые цвета: красный соседствовал с зеленым, синий с серым и желтым. Состояло оно из бесконечного количества треугольных, круглых, пирамидальных, тороидальных, кубических и прямоугольных частей. Они наслаивались друг на друга, как разноцветные модули в фантастическом доме, собранном ребенком из деталей конструктора. В центре эти модули стояли друг на друге и уступами поднимались вверх, на огромную высоту. К зданию подлетали и парковались беало, выходили тайванцы, подходили к зданию и пропадали в дебрях фантастического сочетания формы и цвета.

— Что это? — изумилась Карина.

— Поражает, да? — улыбнулся Рональд. — Сразу видно, что строили не люди. Это первый монотеистический храм Таи-Ванно, выстроенный еще во времена первого Тарро. Понятно, что с тех пор здание много раз перестраивали и усовершенствовали. В центре находится зал, где по сей день идут службы. А остальные детали создают весьма интересные лабиринты. Согласно вероучению Тэй-хо, самому распространенному на планете: прежде чем живое существо приходит к Богу, оно должно преодолеть лабиринт воплощений и лабиринт отдельно взятой жизни. Там ему встречаются испытания, награды, наслаждения и потери — все, чем обычно наполнена жизнь. А задача существа — не увлечься этим, не заблудиться в лабиринте и найти путь к Единому. При этом только вера в Единого и любовь к нему может вывести из лабиринта. Считается, что, если существо искренне обращается к Богу, то Он берет его за руку и проводит по лабиринту. Лабиринт моделирует эти воззрения. Таи-ваннцы заходят в лабиринты, каждый из которых оканчивается в центральном молитвенном зале. И молясь, идут через них. Надо сказать, лабиринты весьма запутаны, не всегда легко их преодолеть. Кроме того, в них содержится много картин и голограмм, искушающих или пугающих. Таи-ваннцы постарались создать модель вероучения наиболее приближенно к жизни. Сейчас мы спустимся, и при желании вы можете посетить этот храм. Это интересно хотя бы с точки зрения знакомства с таи-ваннскими лабиринтами — достаточно характерной особенностью их культуры.

Беало причалило вблизи эклектичного строения, земляне вслед за Рональдом высыпали наружу. Тайванцы в восторге оглядывались на правителя, почтительно здоровались, кивали землянам. Рональд приветственно поднимал руку и улыбался.

— Можете сходить туда, — сказал он землянам.

— А ты? — спросил Дух.

— Возможно, позднее я присоединюсь к вам. Но я слишком хорошо знаю эти лабиринты, что бы вам было интересно в моем присутствии, — усмехнулся он. А Карина заметила, что в нем снова промелькнуло что-то от жесткого и загадочного правителя.

— Ну что, полезли? — спросил Дух.

— Ну, слазать-то надо обязательно! — заметил Карасев. — Раз это важная местная достопримечательность! Да и сама концепция, я так понимаю, не лишена смысла. Правда, Карина Александровна?

— Несомненно, Андрей Александрович, — улыбнулась Карина, — предлагаю вот тот зеленый куб в качестве входа. Только очень прошу вас, давайте вести себя прилично! Тайванцы приходят сюда молиться. Может быть, и нам не грех…

— Скакать и визжать точно не будем! — рассмеялся Дух. — Пойдемте..

Анька с Ванькой лезть в лабиринт отказались, взяли себе сок в автомате поблизости и устроились на травке. Карина бросила взгляд на Тарро. Правитель спокойно смотрел, как они с Духом и Карасевым заходят в лабиринт.

Вход был сделан в виде небольшого круглого отверстия в метре над землей. Трое землян во главе с Духом пролезли в эту дыру и оказались в пустой комнате с зелеными стенами. Лишь в дальнем углу виднелась следующая дыра. Ничего страшного или «искушающего», как сказал Тарро, пока что им не встретилось. Друзья бодро отправились дальше. Они прошли еще несколько модулей — красный, желтый и серый, затем проползли в совсем уж миниатюрную дыру и оказались в абсолютно темном пространстве, стоя на четвереньках.

— Ну, вот и первое испытание! — во весь голос сказал Дух. — Они что, темнотой нас хотят напугать? Или, может быть, искусить?! Кхм…

— Похоже на то! — согласилась Карина. — Я думаю, стоит на ощупь поискать выход, через который можно пройти дальше. Не обратно же ползти!

— Да уж! — согласился Дух, он был где-то впереди, именно оттуда раздавался его громкий голос. — Давайте попробуем встать на ноги и пошарим по стенам! Беремся за руки, чтобы не потеряться в темноте, Карина посередине. Мы с тобой, Андрей, свободной рукой шарим по стенам, я — по правой, ты — по левой!

Земляне аккуратно, чтобы не удариться головой, поднялись на ноги. Карина поймала руку Духа и попробовала нащупать в темноте ладонь Карасева, шедшего сзади.

— Кхм… Карина Александровна, это не рука! — рассмеялся Карасев. — Не думаю, что сейчас самое время! Вот рука, держи!

В этот момент темноту вдруг прорезала серия голубоватых вспышек, и пространство вокруг наполнилось голубой пылью.

— Это же визуализационный туман! — сказала Карина. — Или что-то вроде того!

Туман сгустился в две фигуры: двое тайванцев стояли в центре зала и беззвучно разговаривали. Внезапно один из них ударил другого в живот, тот согнулся пополам и отчаянно ловил ртом воздух. Картинка была отвратительной в своей реалистичности. Ударивший тайванец вынул из-за пазухи нож…

— Сцена убийства, что ли, — без всякого страха задумчиво сказал Дух.

— Видимо, это должно деморализовать нас! — предположил Карасев. — Неприятное шоу, ничего не скажешь! Не страшно, но противно!

— Давайте-ка выбираться отсюда! — заметила Карина. — Дух, может, ты пошаришь там?

Краем глаза они наблюдали, как вооруженный тайванец расправляется со своим противником. Дух принялся ощупывать стену, и вскоре его рука провалилась в пустоту.

— Ну вот, пожалуй, нам сюда…

— Или сюда, — заметил Карасев, нащупавший недалеко от входа еще одну небольшую дыру. — Куда пойдем?

— Давайте вперед, — предложила Карина, — то есть в Духову дырку! Брр… Мерзкая картинка, пошли…

— Ну, давайте, один за другим… — сказал Дух и сделал шаг вперед. — Ой, блин!..

Карину рвануло вперед, и вслед за Духом она покатилась куда-то вниз. В следующее мгновение ее правую руку вывернуло, и, оторвавшись от Духа, она, как по трубе в аквапарке, заскользила вниз. Андрееву руку тоже пришлось отпустить, и он налетел на нее сверху. Хватая друг друга за что придется, они неслись вниз, сердце стучало, как колеса поезда… Затем Карину неожиданно мотнуло влево, опора исчезла, и она ухнула куда-то вниз. Инстинктивно попробовала схватиться за Карасева, зацепила край его рубашки, но поняла, что скользит уже по другой трубе, совершенно одна. Она попробовала уцепиться за что-нибудь, остановить движение, но ничего не получилось. Она скользила вниз, быстрее и быстрее. Спустя несколько мгновений впереди забрезжил зеленый свет, и ее вынесло в зеленый зал с конусообразным потолком.

Отдышавшись, Карина встала на ноги. Она не ушиблась — стены в лабиринте были абсолютно гладкие, да и приземлилась она удачно. И даже не очень испугалось. В зеленом зале не было ничего особенного, кроме того, что на всех стенах висели изображения обнаженных и полуобнаженных тайванок. Некоторые из них двигались, на некоторых появлялись другие фигуры, и происходило то, что даже по раскрепощенным тайванским меркам можно было назвать развратом. «Ну, в качестве искушения это не ко мне, — про себя усмехнулась Карина, — вот Духу, может быть, было бы интересно! Куда же свалились ребята?!»

Надо было искать выход. Помня, что все пути рано или поздно приводят в молитвенный зал и еще не до конца утратив чувство направления, Карина прошла в один из двух треугольных проходов на противоположной стене. Взгляду предстал длинный коридор с голубыми зеркальными стенами. Она надеялась увидеть здесь посетителей храма и пойти за ними, но в коридоре не было никого, кроме нее и ее бесчисленных отражений.

Сначала она просто шла вперед. Но затем любопытство взяло верх, и она остановилась посмотреть в зеркало внимательнее — не просто так ведь здесь все зеркальное. В голубоватом свете она увидела свое отражение. Худая черноволосая девушка с решительным выражением лица привычно смотрела на нее со стены. Ничего особенного… И вдруг изображение начало меняться. На гладком лице обозначились глубокие морщины, блеск глаз потух… Лицо приобрело изможденное, тусклое выражение, а волосы прямо на глазах поседели. Спина сгорбилась…

Сердце забилось сильнее. Не то, чтобы ее очень тронула картина собственного старения, но это было так неожиданно, что недоумение граничило со страхом. «А вдруг это на самом деле?» — пронеслось в голове. Карина зажмурилась на несколько секунд, открыла глаза и снова посмотрела в зеркало. На нее опять смотрело молодое лицо, обрамленное черными волосами. Затем все повторилось. Карина поднесла к глазам руку, чтобы убедиться, что та по-прежнему молодая. Да, кожа была гладкая и нежная, а зеркало отражало узловатые пальцы, сухую кожу и темно-лиловые старческие вены. «Вот, значит, как это работает, — подумала Карина, — есть от чего испугаться!» Вздохнув поглубже, чтобы выгнать волнение, Карина пошла дальше.

Спустя пару десятков шагов, ее опять одолело любопытство. Она снова остановилась и посмотрела в другую зеркальную стену. Там отразилось лишь ее лицо и тонкая фигура в белом универсале. Вроде ничего, — подумала Карина и собралась идти дальше, как вдруг заметила, что изображение опять начинает меняться. Глаза Карины в зеркале сузились и приобрели жесткое, даже жестокое выражение. Теперь это был взгляд, готовый резать по живому. Складка губ стала напряженной, в чертах появилось что-то хищное, а волосы взлохматились. Ничего себе, — улыбнулась Карина, — я превращаюсь в Бабу Ягу! Но в следующее мгновение стало не до смеха.

В правой руке отражения появился нож. Затем Карина в зеркале поднесла нож к запястью другой руки и четко, вдоль прорезала кожу. Темно-красная кровь струйками потекла по руке, по белому универсалу, частыми каплями усеяла пол… Отражение усмехнулось и снова направило нож в руку… Карина замерла от ужаса, настолько это было реалистично. Словно это она сама хладнокровно, с жестокостью к себе совершала самоубийство. Не чувствуя боли или даже стремясь причинить себе эту боль. «Стой! Что же ты делаешь! — закричала она в зеркало и выбросила ладонь, чтобы удержать руку отражения, сжимающую нож. — Самоубийство — это грех! Стой!» Рука наткнулась на холодную и гладкую поверхность, а Карина в зеркале усмехнулась, взглянув ей в глаза… Во взгляде читалось: ну что ж… не хочешь так, тогда… То, что произошло вслед за этим, было совсем фантастичным. Рука отражения, вооруженная ножом, вылетела из зеркала, направив клинок живой Карине прямо в сердце. Карина отпрыгнула к противоположной стене. На всякий случай посмотрела на свою руку — в ней ничего не было. Взглянула и на грудь в области сердца — никаких зияющих ран. А стена напротив опять отражала бледную черноволосую девушку, испуганную, растерянную, а не кровожадного монстра.

Вот теперь Карине стало по-настоящему страшно. Она одна, как найти выход — не ясно, да и что и друзьями — не ясно. И самое ужасное, что ей еще покажут эти зеркальные стены. Пожалуй, одного такого видения достаточно. Может быть, с нее хватит, не нужно других испытаний?..

Стараясь не смотреть по сторонам, Карина бросилась вперед по коридору. Он сделал поворот, и она оказалась почти в полной темноте. Зеркальные стены красиво сияли мрачной синевой.

Это что еще за мрачное великолепие, подумала Карина. Темный зеркальный коридор был зловещим, но очень красивым. Она быстро пошла по нему. Нужно поскорее пройти его, не глядя по сторонам, слишком подозрительно выглядело это место.


Казалось, коридору не будет конца, Карина запаниковала. Молилась, шептала, что принимает от Бога это испытание, просила помочь его пройти. Не зря ведь тайванцы идут через лабиринт, молясь. Видимо в их религиозных традициях есть смысл! Да и ждать помощи, кроме как от Бога, было неоткуда. Вдруг Карина опять увидела себя: коридор поворачивал на девяносто градусов, и прямо перед ней оказалась зеркальная стена. Карина замерла. Отвести взгляд она не могла, зеркало затягивало почти так же сильно, как глаза Тарро Рональда.

Отраженная Карина была красивой. В длинном белом платье, тонкие пальцы унизаны кольцами, на запястьях изящные браслеты. Волосы распущены, но пара прядок изящно прихвачена жемчужными заколками. Лицо казалось немного капризным. Отраженная девушка была женственной, томной, загадочной. Не такой, как Карина себя считала.

Карина в зеркале томно провела рукой по виску и доброжелательно улыбнулась Карине настоящей. Вокруг отражения выросли деревья, неподалеку возник город с высокими старинными башнями, появились люди. Много людей, вооруженных мечами, секирами, арбалетами. Некоторые, как бурлаки, тянули на веревках большие стенобитные орудия. Они выстроились у стен города. А возле Карины неожиданно возникла еще одна фигура. Высокая, сильная, в черном универсале, с сияющими черными глазами…

Зеркальный Рональд ослепительно улыбнулся и взял отраженную Карину за руку. Они развернулись и посмотрели на город. Тарро махнул рукой, и правый фланг выстроившейся армии пошел на штурм. Отраженная Карина с интересом смотрела, как воины бежали к стенам… Потом с таким же интересом она наблюдала, как город горел, рушились башни, с криками выбегали люди… Как воины выводили горожан на луга и отрубали им головы. Она стояла рядом с Рональдом и наслаждалась этим зрелищем. «Останови его! — закричала Карина настоящая. — Люди гибнут! Останови его!» Но Карина в зеркале лишь бросила на нее презрительный взгляд и под руку с Рональдом пошла влево. Не в силах отвести от них глаз, Карина пошла следом, вдоль стены.

Пара оживленно беседовала, иногда они касались друг друга — легко и игриво. Глаза зеркальной Карины сияли обожанием и вожделением. А их путь был усеян отрубленными головами горожан, которые тут же превращались в черепа. И вот уже отраженная Карина, опираясь на руку спутника, шла по полю черепов и даже не замечала, что у нее под ногами. «Что ты делаешь! Посмотри, на что ты наступаешь! — истошно закричала Карина настоящая. — Отойди от него! Он монстр! Он все это устроил!»

Карина ударила ладонью по зеркальной поверхности. Пара обернулась и с недоумением посмотрела на нее. Потом они переглянулись, и средневековый антураж исчез, растаял в синей тьме зеркала.

Несколько мгновений они стояли в полной темноте, а затем вокруг них стали появляться яркие сияющие звезды. Три планеты закружились по широким орбитам. С них взлетали космические корабли, описывали дугу и возвращались обратно. Отраженная Карина с восторгом подняла взгляд на своего спутника, словно он это все устроил. И вдруг она прижалась к нему и начала тереться о него волнообразными похотливыми движениями… «Нет!!» — в ужасе закричала Карина. Но девушка в зеркале не слышала, запрокинув голову с закрытыми глазами, она ждала, когда высокий человек в черном наклонится и поцелует ее. Одна рука Тарро скользнула вниз и обхватила ногу зеркальной Карины, та со стоном закинула ногу ему на бедро… Другой рукой Тарро щелкнул пальцами, и одна из планет взорвалась яркими зелеными брызгами… «Нет…» — в безнадежном отчаянье прошептала Карина настоящая.

Отвести взгляд она не могла. Зеркало словно навсегда забрало ее внимание. Она приложила обе ладони к стене и обессилено заплакала. Двое в зеркале удивленно обернулись к ней, опять переглянулись, Тарро поднял руку, чтобы сделать еще один щелчок… «Нет! Да останови же его! Пожалуйста!» — закричала Карина, теперь уже в полном отчаянии. Ей захотелось биться головой об эту стену, разбить, достучаться до своей копии в зазеркалье. Но отраженной Карине было все равно, она обняла спутника за шею и снова принялась тереться о него всем телом. Снова раздался щелчок пальцами, и еще одна планета разлетелась вдребезги, разбрасывая по космосу осколки… «Да что ж вы делаете, уроды проклятые! Перестаньте!» — Карина с размаху ударила кулаком и ногой по зеркалу. И даже не почувствовала боли. Тарро не взглянул на нее, а девушка в зеркале наконец оторвалась от спутника. Гневно взглянула на Карину и вдруг схватила ее за запястья.

Карине показалось, что сердце остановилось от ужаса. Она посмотрела на свои руки. Это было на самом деле: две худые ладони, точно такие же, как ее собственные, высовывались из зеркала и крепко держали ее запястья. Непередаваемый ужас охватил Карину, но она решила… драться… Так просто она не сдастся этим… этим уродам! Этой ужасной части самой себя! Карина отпрянула назад и попробовала вырвать руки. Но девушка из зазеркалья была сильнее. С необоримой силой Карину потянуло к зеркалу, и она ощутила, что тонет в нем, как в липкой густой массе. «Все, это конец, — подумала Карина. — Господи, прости меня за все! Я люблю Тебя! — сказала она мысленно, понимая, что сейчас умрет, задохнется в странной липкой жиже. — И если можно, если я заслужила — помоги!» И приготовилась умереть. Или драться до последнего.

Уже полтела затянуло в зеркало, похожее на жидкий металл, густая масса сжимала грудь, мешая дышать, как вдруг ей в голову пришла четкая мысль: «Закрой глаза». А, может быть, она ее услышала: фраза прозвучала в голове, но словно извне. А ведь, правда, удивилась она, так просто. И с трудом — словно ей что-то мешало — сомкнула веки.

Все ощущения исчезли. Ничто не сжимало грудь. Вокруг не было ничего липкого и густого. Никто не держит за запястья. Только тишина. Лишь сердце стучит гулко и сильно. Карина выдохнула и с опаской открыла глаза. Коридор был таким же зеркальным и темным, но стены сейчас отражали лишь друг друга. «Спасибо тебе, Господи!» — прошептала Карина, снова выдохнула и бросилась бегом в сторону отдаленного просвета.

Краем глаза она заметила, что в обеих стенах снова отражается красивая брюнетка с белом платье. Она бежала на полшага позади Карины, пытаясь догнать… Сердце снова зашлось ужасом. «Закрыть глаза», — вспомнила она и закрыла. Сделала три шага с закрытыми глазами и ударилась обо что-то гладкое и прохладное. Очередная стена, возможно тупик, поняла она. Разум тут же вспомнил о руках, затягивающих в зеркальную поверхность. Так и не открывая глаз, теперь это казалось самым страшным, Карина резко отпрянула, ударилась боком о соседнюю стену, отскочила в сторону — и уткнулась головой во что-то твердое и горячее.

Горячие руки обняли ее, большая ладонь накрыла голову, мягко погладила, другая бережно обняла ее спину. Карину потряхивало, она боялась открыть глаза и снова увидеть чудовище в собственном обличии. А эта новая, тактильная, галлюцинация была прекрасна, из нее не хотелось уходить…

— Все, все… Это закончилось. Все хорошо, — услышала она знакомый глубокий голос и на нее опустился теплый покой. Она перестала дрожать, прижалась головой к твердой груди, думая, что эта иллюзия слишком хороша, чтобы ее потерять. «Нет, не открою глаза, — подумала она. — Стоит их открыть, и тебя не станет, или ты превратишься в чудовище, сжигающее города и взрывающее планеты». Послышалась легкая усмешка, рука, гладившая ее голову, остановилась, и пол ушел вниз: сильная рука подхватила ее под колени, и невидимый Тарро куда-то понес ее. Карине было все равно. Лишь бы это продолжалось, лишь бы этот призрачный покой никуда не делся. Так и не открывая глаз, она прислонила голову к его плечу и подумала, что хорошо бы вот так заснуть. И проснуться в своей комнате на Тайвани, а еще лучше — на Земле, у бабушки на даче… Но в следующий момент сквозь закрытые веки она ощутила яркий свет, теплое тело отодвинулось, и она поняла, что полулежит на чем-то мягком.

— Карина, открой глаза, — услышала она.

— Нет, — покачала головой Карина. — Если я открою глаза, ты исчезнешь или превратишься в монстра.

Одновременно Карина подумала о том, что ведь и он верно может быть монстром. Но голосу, рукам… человеку, что чудился ей рядом, так хотелось верить.

— В некоторых уголках Вселенной я и так считаюсь монстром, — усмехнулся Рональд. — Открой глаза и выпей воды.

Теперь голос звучал непререкаемо властно, ослушаться было невозможно.

Карина с опаской разомкнула веки. Она полулежала в мягком удобном кресле в просторной комнате со светлыми стенами и ярким освещением, а напротив стоял Тарро и протягивал ей стакан с водой. Уфф, надо же не исчез, подумала она. Значит это не галлюцинация?

— Это не иллюзия, Карина, — улыбнулся Рональд и поднес стакан к ее губам. «Зануда», — подумала Карина, взяла стакан и залпом выпила. Ей тут же захотелось еще, она оглянулась в поисках воды. Рональд взял у нее стакан, отошел к стене и налил воды из небольшого автомата, похожего на кулер.

— Где мы? — спросила Карина, выпив второй стакан.

— Это комната отдыха. Мастера лабиринта предусмотрели ее перед самой сложной частью этого лабиринта.

— А что, дальше еще сложнее? — Карину передернуло.

— Да, дальше самая сложная, но, к счастью, сама короткая часть. До этого были в основном зрительные ощущения. А в той части в полной мере подключаются тактильные, звуковые, вкусовые… Происходит полное погружение.

«Ужас!» — подумала Карина. Это значит, как в конце, когда ее собственное отражение тащило ее внутрь зеркала. Как же ей пройти дальше? Или, может быть, он не собирается ее бросать? Зачем тогда пришел? Попоит водичкой и бросит?

— Не волнуйся, Карина, дальше мы пойдем вместе, — краем губ улыбнулся он.

— Ээээ…Спасибо! — у Карины отлегло от сердца. Когда он рядом, бояться нечего. Лучше всего вообще все время быть рядом с ним… Это что еще такое, — поймала она себя на этих мыслях.

— А где мои друзья? Что с ними?

— Не волнуйся, твои друзья гуляют в парке аттракционов. Только ты провалилась в чистилище, — невесело усмехнулся Тарро.

— В смысле? То есть не весь лабиринт такой?

— Не весь, — Рональд устроился во втором кресле, и, как всегда, внимательно смотрел на нее. — Ты, наверное, заметила, что здесь никого нет, хоть каждую минуту в храм заходит множество тайванцев. Так вот, сюда действительно почти никто не ходит. Эта часть лабиринта считается самой серьезной. Тайванцы долго готовятся, чтобы пройти ее. Кстати, надо отдать тебе должное, для неподготовленного человека ты держалась на редкость хорошо. Большинство ломается уже на «ускоренном старении», начинает паниковать, бестолково метаться. И спустя несколько часов мастера выводят их, так и не нашедших выход.

«По крайней мере, я неплохо держалась», — подумала Карина.

— Но сюда можно попасть и другим путем — как будто случайно, — продолжил Рональд. — В начале той «трубы», куда упали вы с друзьями, производится сканирование базовой эмоции посетителя. И если его основное желание — совершить великое дело, выполнить миссию, служить высшей цели, то силовое поле мягкое затягивает его в ту дыру, куда ты свалилась. Считается, что таким людям особенно важно встретиться со своими страхами, пройти очищение. Ты ведь хочешь спасать жизнь во Вселенной, служить Высшей воле через это? — улыбнулся он.

Карина рассмеялась.

— Да, более чем! Но как так? Получается, миссионеру не дается выбора? Хочешь — не хочешь, а если у тебя такой психологический профиль, то пойти в лабиринт тебе придется?

— Выбор дается. В том конусообразном зале, где все начинается, два треугольных прохода. Левый — это просто выход, дальше лестница наверх, в обычную часть лабиринта. А правый ведет в зеркальный лабиринт. Об этом знают все взрослые тайванцы, это преподается в школе. Но ты не знала и интуитивно выбрала правый.

Интуитивно, усмехнулась Карина про себя. Да она всю дорогу интуитивно выбирала именно тот путь, который должен привести в этот лабиринт! Ведь именно она предложила тот вход в здание, потом она же предложила ту дыру, что нащупал Дух…

— Так что у них есть выбор, пойти в зеркальный лабиринт или уйти в обычную часть. Там, кстати, ничего подобного нет и в помине. Скоро ты встретишься с друзьями, они расскажут много увлекательного и совершенно не страшного.

— Хорошо. А как работает это все? В начале ускоренное старение, потом… самоубийство.

— По мере углубления в лабиринт задача усложняется. Вначале зеркала транслируют общие страхи и агрессивные эмоции живых существ. Ты неплохо шла, поэтому увидела только два пункта: ускоренное старение и убийство-самоубийство. Зеркала считывают уровень агрессии, куда она направлена в большей степени: на других и окружающий мир или на себя самого. А дальше транслируют тот или иной вектор агрессии, ты видишь убийство или самоубийство. В твоем случае вектор очевиден…

«Да уж», — подумала Карина. Стыдно признаться, но после гибели Земли она несколько раз спонтанно думала о самоубийстве, мучаясь острым непониманием, почему именно она выжила, и какое право она имеет жить, когда все погибли.

— Следующая часть лабиринта считывает уже личные негативные эмоции, усиливает их, транслирует, и каждый видит нечто свое. Свои собственные страхи и мучения.

— Кошмар! — искренне сказала Карина. — И как его нужно проходить?

— Тайванцы готовятся, молятся, медитируют, а потом с молитвой идут по этому лабиринту. Те, кто отважится пройти испытание. Техника та же, что в других частях лабиринта. Но мало у кого получается пройти до конца этот.

— Да, наверное, такой уровень веры встречается редко, — задумчиво сказала Карина.

— Это механика, Карина, — улыбнулся Рональд. — Тайванцы придают лабиринту сакральное значение. И он действительно помогает духовной работе. Но по техническому исполнению — это просто механика. Тонкая, современная техника, считывающая электромагнитные волны мозга. Поэтому я думаю, вопрос не столько в вере, сколько в концентрации. Молитва заставляет концентрироваться на высших устремлениях и высоких чувствах, они забивают «эфир», и зеркала просто не могут считать твои страхи. Как я понимаю, именно обращение к Богу помогло и тебе. Однако у меня есть подозрение, что пройти зеркальный лабиринт можно, если просто хорошо сконцентрироваться на чем-нибудь, например, повторять таблицу умножения, — он улыбнулся.

— А я думаю, что все по-настоящему, и Бог помогает тем, кто идет через лабиринт с молитвой! — сказала Карина. «Вот и тебя мне послал Бог, — подумала Карина, — иначе как ты здесь оказался…» — А как ты здесь оказался?

— Вообще-то я совершенно не собирался мешать вам наслаждаться достопримечательностью, — с усмешкой ответил он. Но я видел, что вы использовали именно этот вход… А дальше было не сложно догадаться, что ты окажешься именно здесь.

— Спасибо большое! — Карина благодарно посмотрела на него. То, что он полез «спасать» ее, позаботился было безумно приятно. Она была готова даже еще раз пройти эти круги ада, только чтобы в конце был Тарро.

— Пойдем Карина, нам пора к выходу…

— Но… — не хотелось этого говорить, но гордость брала свое. — Я… я очень тебе признательна! Но если это такое важное испытание и очищение, то не следует ли мне все же пройти этот лабиринт самой?

При этом ее внутренне передернуло, а душа сжалась от страха, что он согласится.

— Ты же не хочешь этого! — рассмеялся Рональд. — Знаешь, если бы у тебя в недавнем прошлом не было четырех суток без сна, я бы, возможно, согласился! Но с учетом этого — нет.

Он протянул ей руку, помог встать. Когда шок прошел, от его прикосновение обдавало горячей волной. А когда его ладонь сомкнулась вокруг ее ладони, и Рональд повел ее ко входу в следующий лабиринт, голова кружилась, ноги слегка подгибались и сложно было дышать, но далеко не от ужаса.

— Не волнуйся, я буду транслировать образы развлечений и удовольствий, зеркала усилят именно их. А что увидишь ты в ответ на это, я уж не знаю. Но это точно будет что-то приятное.

Он держал ее за руку и вел по зеркальному коридору. Теперь Карина видела себя, как она качалась на качелях, взлетала вверх, и душа замирала от восторга… Как читала книги, ощущая острый интерес узнавания нового. Как лезла на высокую скалу, чувствуя ни с чем несравнимый азарт преодоления, как сидела с друзьями у костра, смеялась и пела под гитару… Образы были объемные, некоторые из них касались ее — подошел Дух и легко ударил по плечу, Карина улыбнулась ему в ответ. В какой-то момент она увидела героев мультфильма из детства — Алладин со своей обезьянкой подлетел к ней на ковре-самолете и предложил старинную амфору (с джином, что ли!), Карина отрицательно покачала головой… Потом она увидела вечер на озере. Они с тремя друзьями детства приехали искупаться после дождя, стояли под соснами и вдыхали аромат мокрой сосновой хвои. Потом разделись и, разбрасывая брызги, кинулись в прохладную воду… Карина остановилась. От этого образа не хотелось уходить, хотелось вдыхать сосновый запах, ощущать касание прохладной воды… Рональд улыбнулся:

— Пожалуй, я перестарался. Так мы будем медленно идти, а нам следует поторопиться. Не хотелось бы сломать местную технику, а долго моего излучения она не выдержит.

— Как ты это делаешь? — спросила Карина, обернувшись к нему. И вдруг осознала, что самым сногсшибательным чувством было то, как горячая ладонь надежно держит ее руку. И ведь, наверняка, он мог просто заблокировать излучение этой техники, подумалось ей, но решил развлечь ее, сделать приятно.

— Излучаю нужный спектр образов и эмоций, — усмехнулся он. — Ты же можешь приказать своей руке или ноге, что ей делать. Так же можно и голове.

— Не так-то это легко, — ответила Карина.

— Вопрос отрешенности и концентрации, ты уже это знаешь.

— А что видишь ты сам? — Карине это было необыкновенно интересно.

— Ничего, — улыбнулся Тарро. Перед ними открылась дверь, и они подошли к началу светлой широкой лестницы. — Этой технике не хватает мощности, чтобы ее излучение подействовало на меня. Даже обидно, было бы интересно посмотреть, какие образы подкинет мой разум! — Он рассмеялся, заглянув на секунду обратно в коридор, — вроде ничего не сломал, — и повел Карину вверх по лестнице.

Затем перед ними оказался небольшой светлый коридор. Так и не отпуская ее руку, Рональд довел ее до входа в комнату, из которой лился желто-зеленый свет, остановился и отпустил ее руку:

— В этой комнате тебя ждут друзья. Правый выход открывает прямой путь в молитвенный зал. Выйти из него можно через центральный выход, без блужданий по лабиринту. Через полчаса жду вас у беало. Удачи.

— Ээээ… Спасибо, — обалдело прошептала Карина. Больше всего на свете ей сейчас не хотелось расставаться с Тарро. Кем бы ни был он в ее зеркальном кошмаре, в жизни он был самым надежным, самым умным, самым… тем, кому хочется доверять.

Рональд улыбнулся, в очередной раз пристально посмотрев в ее растерянное лицо, и исчез. «Мир поменял, зараза!» — подумала Карина. И шагнула в желто-зеленый зал, из которого слышался громкий голос Духа, внушавшего Карасеву, что надо срочно лезть куда-то обратно на поиски Карины.

* * *

В молитвенном зале было людно. Высокие своды сияли белизной и напоминали скорее прекрасный Центральный Храм Коралии, нежели странные хитросплетения лабиринтов. Сложно было представить, что снаружи это помещение выглядит как нелепое нагромождение геометрических форм экзотической расцветки. Дневной свет, лившийся из-под потолка, лучами расходился по залу.

Молились тайванцы весьма экзальтированно, даже фанатично. Многие вставали на колени и били поклоны не хуже особо ретивых прихожан земных храмов. Другие обращали вверх глаза, наполненные слезами. Судя по всему, подготовительное путешествие по лабиринтам способствовало религиозным чувствам.

У Карины молитва тоже пошла. В этом храме молились Единому, Создателю, и ее ничто не смущало. Она благодарила Бога за благополучный выход из лабиринта, за данное испытание, за все уроки последних дней… Еще на Коралии Карина привыкла больше благодарить Бога, чем просить о чем-то, и теперь благодарственная молитва внезапно полилась потоком. Да, похоже, «круги ада» подготовили ее к искреннему обращению к Всевышнему. А еще они очистили ее и придали странной, давно забытой уверенности в будущем. Уверенности в том, что все будет хорошо, а если нет — то ей есть на Кого положиться. И на кого тоже.

Дух и Карасев с любопытством понаблюдали за происходящим. Возможно, кто-то из них тоже обратился к Всевышнему с молитвой, но Карина этого не знала. Для друзей путешествие по Центральному Храму Тайвани оказалось скорее культурно-ознакомительным мероприятием, чем актом веры.

По пути к беало земляне делились впечатлениями. По словам Духа и Карасева, ничего особо страшного они так и не увидели. Скорее, им было интересно — пролетев по темной трубе, они вывалились в светло-синий тор, в котором их немного покружило потоком воздуха. После чего на внутренней стене тора появились интересные движущиеся изображения, как они поняли — из истории Тайвани. Одни из них были полны благостных моментов, призывающих расслабиться и не думать о вечном. Другие были страшными, жестокими, призывающими усомниться в справедливости Высшей воли, раз на планете возможны войны и лишения. Друзья с интересом понаблюдали картинки и пошли дальше.

В других местах им попалось еще много подобных движущихся картин — и на стенах, и в визуализационном тумане, наплывавшем тут и там, словно из ниоткуда. Порой они сталкивались с эротической темой, а пару раз с гастрономической — причем настолько реалистичной, что хотелось похватать всю представленную еду и срочно съесть. Эротические сцены тоже вызывали весьма интенсивные эмоции, особенно, когда голографическая гуманоидша подходила прямо к тебе и… Дух с Карасевым ржали, переглядывались и отказывались сообщить Карине подробности.

В результате не очень длительных блужданий и постоянного обсуждения, как бы найти Карину, Дух с Андреем пришли в желто-зеленый зал, где в итоге с Кариной и встретились.

Карина вдоволь посмеялась над забавными моментами в рассказе друзей. Порадовалась, что им «досталось» намного меньше. И рассказала о своем путешествии на нижних ярусах лабиринта, про встречу с Тарро она сообщила тоже, умолчала лишь о содержании своих видений во второй части лабиринта.

— Все-таки, сдается мне, он к тебе неровно дышит, — протянул Дух, — вот интересно, если бы кто-то из нас туда провалился, он бы тоже явился спасать? Что-то я сомневаюсь.

— Не знаю, — улыбнулась Карина. Она действительно не знала, но интуиция, обострившаяся от пережитого сегодня, безошибочно подсказывала, что в какой-то степени Дух прав. А ладонь хранила тепло, горячий отпечаток касания Древнего.

— Вечно тебе везет на приключения, — проворчал Дух. — Хотел бы я тоже…

— Лучше не надо, — одернула его Карина. — Если честно — врагу не поже

Глава 5. Ответы


Правитель Древних Эл’Троун встал и налил три бокала из прозрачного графина на столике у окна. Два он галантно отнес женщинам, расположившимся в креслах, один взял себе и сел напротив них.

— Прекрасно, — произнесла Ор’Лайт, пригубив темно-зеленый напиток. — Энерианская кухня по-прежнему не знает равных.

— А этот напиток — один из немногих, что вызывает в Древних веселящий эффект, — слегка улыбнулся Правитель. — Один из трех известных мне во Вселенной.

— Испытать на себе самом — иначе мой муж не может! — с серебристым смехом сказала Л’Анисс. Несравненная и изящная одобренная жена Эл’Троуна. Среди Древних ходили слухи, что только легкость нрава одобренной жены смягчает строгость Правителя, он ведь находится в неразрывной связи с ней, как все одобренные пары. Ор’Лайт поддержала шутку подруги — ее смех был более низким, густым, но не терял от этого женственности. Как и все в ней — позы, движения, голос — этот смех содержал чувственные нотки, сводящие с ума любого мужчину-Древнего. Любого, кроме тех, кто состоял в Одобренном браке, поэтому Л’Анисс никогда не ревновала мужа к подруге. К тому же Ор’Лайт действительно была им обоим добрым другом. Когда-то Эл’Троун попросил Ор’Лайт потренировать молодую жену с силовым мечом — Древняя считалась отличной фехтовальщицей. К тому же она владела особой, «женской», как она говорила, техникой боя, неведомой никому из мужчин-Древних. С тех пор две Древние подружились, да и Эл’Троун глубоко уважал Ор’Лайт и доверял ей по многим вопросам.

— Ну что ж… — задумчиво произнес Правитель, отхлебывая из бокала энерианский напиток. — Рон’Альд и маленькая Предсказательница… — Ки’Айли была самая невысокая среди Древних, славившихся большим ростом и статностью. Поэтому за глаза ее часто называли именно так. — И не похоже, что это просто увлечение …

— Только не говори, что ты не рад, — улыбнулась Л’Анисс. На самом деле она прекрасно знала, что муж рад, неразрывная связь Одобренного брака давала возможность каждую секунду, пусть не в полной мере, но ощущать чувства партнера. Даже если он находился далеко.

— Несомненно, рад, — ответил Эл’Троун. — А представьте себе, какими могут быть их дети… Одаренный телепат и Предсказательница… А что, если их потомкам передастся дар обоих? Ведь это, как помесь уалеолеа с их даром предсказаний и… Истинных драконов, что, по преданию, поголовно были мощными телепатами…

— Я знаю, ты давно озабочен селекцией Древних, — с кривой улыбкой произнесла Ор’Лайт, а потом вдруг резко взглянула на Правителя поверх бокала. — Но вряд ли в ближайшие сотни лет они захотят реализовать твой план…

— Да, но есть способы спровоцировать, ускорить, — парировал Правитель. — Сделать так, чтоб они не затягивали это на тысячи лет, как мы все…

— И что же это? — с интересом спросила Л’Анисс и отставила опустевший бокал.

— Еще? — спросил Эл’Троун. Получив в ответ кивок, он принес жене еще один бокал веселящего напитка бессмертных энериа.

А на вопрос Л’Анисс ответила Ор’Лайт:

— Я понимаю, к чему ты клонишь, друг… — мягко произнесла она, и еще более мягко, глубоко добавила, устремив на Правителя взгляд бархатных голубых глаз. В глубине этой мягкости таилась несгибаемая, решительная твердость тысячелетней Древней. — Но я прошу тебя, не провоцируй их на Одобренный… Тем более, что девочка дала предсказание, будто они должны погибнуть. Она, твой сын и Эл’Боурн. И Предсказательница, и сильный телепат нужны нам, а смерть одного из них сделает другого одобренным вдовцом или вдовой. Это может надолго вывести его из строя. Я знаю, о чем говорю…

— Ты, как никто, знаешь, — спокойно согласился Эл’Троун и пронзительно посмотрел на подругу. — Но есть что-то еще… Почему ты вдруг стала противницей Одобренного брака?

— Я не противница, Эл’Троун, — мягко произнесла Ор’Лайт. — Я действительно, как никто, знаю все его достоинства и недостатки. И даже если бы мне пришлось повторить все мучения после смерти Ар’Сиго… — голос не дрогнул, ничего не изменилось, когда Древняя произнесла имя погибшего мужа, только в уголках глаз мелькнула вспышка ностальгии, тонкой, острой, неизживаемой… — Но если бы была возможность снова испытать наше счастье, я бы согласилась, не раздумывая. Мне не нравится другое… — неожиданно Ор’Лайт поморщилась, как обыкновенный человек, не привыкший скрывать эмоции, оттачивать их, делать красивыми и сдержанными. — Мне не нравится, что женщин Древних всегда провоцировали вступить в Одобренный брак. Почти принуждали. Понятно, что Древним это выгодно: выгоднее иметь устойчивую неразрывную пару, рожающую детей, чем свободную Древнюю, способную менять мужчин и даже выйти из системы. При нашем соотношении полов это более чем понятно. Но… Оставь девочке свободу. Особенно с учетом ее предсказания. Мое сердце чует, что придут непростые времена, а все эти отрывочные пророчества — первые ласточки, которые налетят стаей лет через сто… И когда это начнется, свободная Предсказательница может оказаться полезнее Предсказательницы, связанной неразрывным союзом…

— Я согласна с Ор’Лайт, — сказала Л’Анисс. — Одобренный брак принес нам с тобой необыкновенное счастье. Но вспомни, сколько давления было оказано на меня, чтобы я дала согласие…

— Хорошо, я не буду настаивать, — неожиданно просто согласился Эл’Троун. — Тем более что сейчас еще рано, они вместе лишь несколько недель. Но спустя некоторое время я все же скажу сыну, что мог бы одобрить их брак… И буду предлагать это время от времени. Возможно, однажды они созреют…


* * *

— Вот здесь удачное место, — сказал Рон’Альд. — Я сам иногда здесь тренируюсь.

Ки’Айли увидела во фронтальном окне корабля пояс астероидов. Корявые глыбы проносились перед взглядом, двигались по невидимым орбитам. Иногда они сталкивались, и тогда направление их движения менялось. Пояс был густым, он производил впечатление мешанины множества разнокалиберных скал, роящихся, как мухи. Казалось, что пролететь сквозь него невозможно. Но ее учитель, и любимый, обещавший обучить ее всем премудростям пилотирования, предложил потренироваться именно здесь. Управление космическим кораблем она освоила быстро, теперь предстояло научиться приемам высшего пилотажа.

Ки’Айли смело посмотрела на скопление небесных тел:

— Ну, я начинаю! — сказала она и решительно провела указательным пальцем по экрану навигации на пульте управления.

— Хорошо. Если станет слишком жарко, переноси нас в соседний мир.

— Слушаюсь, мой генерал! — рассмеялась Предсказательница и начала набирать скорость, ей тут же пришлось увернуться от огромной глыбы с неровными кратерами.

Как у всех Древних, у Ки’Айли была отличная реакция, ей удавалось проложить путь между несущимися глыбами. Но порой у нее начинало мельтешить в глазах, и силовое поле корабля нет-нет да и задевало какой-нибудь астероид. Самым сложным было увернуться от астероидов, что только что столкнулись друг с другом и изменили траекторию движения. Считала Ки’Айли хуже других Древних, она просто не успевала рассчитать, куда дальше двинутся эти глыбы.

— Если не успеваешь рассчитать, действуй интуитивно, — сказал Рон’Альд. Предсказательница облегченно вздохнула, словно ей внезапно позволили сделать нечто запретное. Слишком часто она слышала, что ей нужно тренировать способность к молниеносному расчету, присущую другим Древних от рождения. Сама же предпочитала действовать интуитивно, по наитию. Вот и сейчас, получив разрешение, она включила чутье на полную мощность, после чего столкновения прекратились. Корабль, закладывая крутые виражи, стал выходить из пояса. Ки’Айли сбавила скорость, и вскоре они вылетели туда, где царил полный космический покой, лишь местная звезда — они были в другом мире — светила во фронтальном окне. Ки’Айли развернула корабль так, чтобы свет не слепил глаза, и кромка пояса астероидов со всей его мешаниной снова предстала во всей красе.

— Потрясающе! — воскликнула она. — Нужно повторить!

— Хорошо, только не прямо сейчас… — во взгляде черных глаз, устремленном на нее, сквозило обжигающее, почти хищное, желание. — Для первого раза очень хорошо! Сейчас отдохнем, после этого можно повторить…

Рон’Альд подхватил ее за талию и посадил перед собой на пульт управления, его рука скользнула на затылок, коснулась шеи…

— Подожди! — рассмеялась Ки’Айли. — А работа над ошибками?! Что мне нужно учесть?

Рон’Альд улыбнулся:

— Только одно — ты действительно плохо рассчитываешь. Тебе следует всегда опираться на интуицию или чувствование пространства.

— А ты опираешься не на них? Как вообще вы это рассчитываете? — удивилась Ки’Айли, хоть и знала, что большинство Древних молниеносно анализирует факты.

— Хочешь, покажу? — краем губ улыбнулся он.

— Давай!

Мягкое касание его разума, и Ки’Айли увидела фрагмент путешествия сквозь пояс астероидов, момент, когда две глыбы столкнулись и разлетелись в разные стороны под непредсказуемыми для нее углами. Она могла лишь ощутить, предположить, как полетят они дальше, а в сознании Рон’Альда тут же пробежала цепочка расчетов, с высокой точностью показывающая примерную скорость и траекторию их движений.

— Ничего себе! — надулась Ки’Айли. — Вот, значит, как вы все живете!

— А у тебя?

— Хочешь, покажу?

— Разумеется!

Ки’Айли выстроила в голове тот же участок и свои интуитивные ощущения при его прохождении, и, как картинку, показала ее, когда разум любимого вновь коснулся ее сознания.

— Красиво, — вдруг сказал Рон’Альд. — Спасибо! Большинству из нас недоступно как раз это! На это тебе и следует опираться. А в сложных случаях — смотри будущее…

— Мы же договорились этого не делать!

— В реальной ситуации у тебя не будет такого правила, — заметил Рон’Айльд.

— Хорошо, — Ки’Айли задумчиво взглянула на пройденный пояс астероидов, наполовину обернувшись к окну.

— Слушай, а ведь какое интересное место… — сказала она. — Этот пояс расположен так, словно здесь когда-то была планета…

— Да, думаю, так оно и было, — заметил Рон’Альд.

— И не просто планета, а точно такая же, как Коралия. Все астрономические условия здесь те же… Можешь просчитать, но чтобы понять это, хватает даже моих способностей к анализу. Смотри, если бы здесь не было этих дурацких глыб, то можно было бы просто взять Коралию и переставь сюда — и ничего не изменится! Уникальное совпадение!

Рон’Альд внимательно смотрел на нее, словно что-то взвешивая про себя.

— Ты мое рыжее чудо! — вдруг рассмеялся он. — Это же отличная идея! Послушай, Ки’Айли! Именно так мы и сделаем — если потребуется! Твое предсказание… Вселенная предлагает нам жесткую игру, но у нас есть время подготовиться. И мы начнем свою, ответную игру. Когда-нибудь нам может понадобиться новый дом. Если хорошо рассчитать мелкие воздействия: где-то взрывы, где-то направленное изменение траектории — лет за семьдесят этот пояс можно «разобрать». И тогда, если потребуется — перетащим сюда Коралию. На эту, точно такую же, как у нас, орбиту вокруг точно такой же звезды. Объединенной силы всех Древних хватит, чтобы перенести в другой мир планету вроде нашей.

Ки’Айли расхохоталась:

— Подожди, ты хочешь перетащить сюда целую планету? Нашу Коралию?

— Не то чтобы хочу… Но если потребуется — когда-нибудь мы сможем это сделать. Главное — все подготовить. Ты просто маленькое догадливое рыжее чудо!

— Ты опять назвал меня рыжей! — наигранно надулась Ки’Айли. — Я не рыжая!

— Рыжая…

— Быстро признай, что я не рыжая, иначе … — она обняла его бедра ногами.

— Хорошо, ты не рыжая… — прошептал Рон’Айльд, закопавшись рукой в ее волосы. Ты мое маленькое любимое рыжее чудо…

— А ты мой любимый, упрямый, своевольный телепат… — прошептала Ки’Айли в ответ. Рон’Альд левой рукой на ощупь включил автопилот и мягко опрокинул ее прямо на пульт управления…


* * *

Следующие несколько часов Тарро показывал им три наиболее значимых города континента Аз-Корне. Все они поражали эклектичностью, контрастностью и снова наводили на мысль о различии в менталитете людей и тайванцев. Земляне увлеклись экскурсией. Даже Дух, собиравшийся закидать Древнего вопросами об истории Коралии, Союза и роли Древних, как Хранителей Миров, совершенно забыл об этом. Он задавал Рональду вопросы об истории и традициях Тайвани. Карина в очередной раз заметила, что все, о чем говорит Рональд, просто и легко проникает в разум, органично падает на дно памяти и остается там.

В третьем городе они пообедали в ресторане на открытой террасе высотного здания. Сидели за парящим столиком на парящих стульях, что позволяло подлетать к разным сторонам террасы и любоваться видами на город и окрестности. Тайванское желтое солнце стояло в зените и заливало светом яркие крыши городских домов и кроны деревьев в окрестностях. Рональд рассказывал им о кулинарных традициях разных областей Тайвани, о праздничной и обыденной кухне. Земляне шутили, смеялись, словно были знакомы с ним еще с прежних, земных времен и наконец-то встретили соотечественника.

После обеда он направил беало за облака, набрал скорость и заложил круг в сторону океана. Они держали путь к До-Веро — второму континенту Тайвани.

* * *

В центре До-Веро простиралась пустыня. А посреди пустыни причаливали и улетали беало с тайванцами, посетившими главную достопримечательность континента. Это был огромный памятник гуманоиду — тому самому предыдущему Тарро Тайвани. Еще сверху земляне разглядели высеченные из камня твердые черты лица, широко расставленные раскосые глаза и необычный головной убор в виде длинного тюрбана с массивным шаром, налепленным сверху. По словам нынешнего Тарро, шар символизировал планету и тот факт, что впервые в истории этот гуманоид, Аргеарро Великий, объединил и возглавил всю Тайвань. В правой руке гуманоид держал каменную ветвь мира, а левая рука словно описывала круг, что означало мир на всей планете. На уровне пояса статуя заканчивалась, и даже сверху было хорошо видно, что она… парит в воздухе.

— Этот памятник построили еще при жизни Тарро, — пояснил Рональд, когда они высадились на смотровой площадке — на возвышении напротив памятника, — в последние годы его правления. Благодарные жители До-Веро впервые в истории обрели мир и воздвигли памятник. По преданию, сам Тарро смеялся, когда увидел его. Такие гигантские формы и величие казались ему излишним и смешным пафосом. Однако усилия местных жителей он оценил и урезал налоги на воду, дефицит которой всегда наблюдался в этом засушливом районе.

— А в воздух ее подняли уже в наше время? — поинтересовался Ванька. — Когда появились соответствующие технологии?

— А вот это самая интересная часть легенды, — улыбнулся Рональд. — Изначально он был высечен из священного камня Мон достаточно далеко отсюда — в горах, где этот камень добывали и добывают по сей день. Там же его единственный раз увидел и сам правитель. Однако статуя терялась посреди горного ландшафта. Поэтому ее было решено перенести в пустыню, где она будет видна со всех сторон, символизируя истинное величие, не скрытое ничем. Когда ценой невероятных усилий и долгой работы статую перевезли сюда, то она сама поднялась в воздух и парит в нем по сей день. Причем произошло это в день смерти Тарро. Поэтому считалось, что Всевышний по великой милости поднял памятник в воздух в тот день, когда дух безвинно отравленного правителя воспарил над грешной Таи-Ванно. Сейчас же известно, что в этом месте всегда присутствовало уникальное природное явление — горячие восходящие потоки воздуха, бьющие из-под коры планеты. Таких мест на Таи-Ванно несколько, и это одно из них. Было ли это совпадением, или же кто-то просчитал и специально водрузил здесь памятник в день смерти правителя, неизвестно.

— Интересно, — сказал Карасев. — А тебе есть памятники на Тайвани?

— Разумеется, — усмехнулся Рональд, — во всех крупных городах нет-нет да и наткнешься на собственную физиономию. Однако такие монументальные формы, к счастью, сейчас не в моде. Но, думаю, когда-нибудь таи-ваннцы обязательно воздвигнут в мою честь что-нибудь подобное. Жители Таи-Ванно любят своих правителей. Если хотите — осмотритесь, погуляйте четверть часа. Можно подойти поближе. Только не рекомендую засовывать руки в струи воздуха под памятником — там стоит щит, предупреждающий, что их температура может вызвать «кипение жизненных жидкостей в организме». А потом отправимся на один из островов, — закончил Тарро и отошел к противоположному бортику площадки.

Земляне полюбовались на памятник и стали обсуждать, стоит ли подойти поближе.

— А это что там такое в стороне, интересно? — полюбопытствовал Дух.

— Похоже, аттракцион какой-то, — сказал Карасев, вглядевшись вдаль. Справа, недалеко от памятника пролетали непонятные овальные конструкции. Присмотревшись, друзья разглядели, что каждый овал состоял из небольших кабинок, в которых сидели тайванцы. Время от времени скорость движения летающих овалов увеличивалась, и тогда даже на площадке можно было расслышать крики посетителей аттракциона, как на земных «американских горках».

— Ничего себе! — изумился Дух. — Такой аттракцион возле культового памятника!

— Да уж, — согласился Андрей, — сочетание несочетаемого — вероятно, одна из характерных черт тайванцев.

— Вот бы там покататься! — мечтательно произнесла Анька. — Вы поприключались в лабиринте, а нам с Ванькой не хватает развлечений. Эта штука вроде не очень страшная, движется хоть и быстро, но плавно. И с высоты, наверняка, шикарный вид на пустыню! Смотрите, они останавливаются, чтобы полюбоваться видом! Я бы покаталась…

— Согласен, — Дух вздохнул, — но вроде нам этого не предлагалось. Карина, ты как?

— А что, я как? — удивилась Карина. — Я — за!

— Я к тому, что это займет время… Сходи, что ли, спроси, нельзя ли нам прокатиться на этой штуковине.

— А почему я? — удивилась Карина. — Самому слабо?

— Ну, ты главный специалист по Тарро, — улыбнулся Дух, — кроме того, тебе он не откажет…

— Ладно, — Карина рассмеялась, — но за результат я не отвечаю!

Она и сама была не против хотя бы минуту провести вдвоем с Тарро.

Друзья продолжили обсуждать памятник и аттракцион, а Карина подошла к Рональду, стоявшему у ограждения площадки спиной к землянам. Карина встала рядом.

— Слушаю тебя, Карина.

— Ты сказал, что здесь можно недолго погулять… Это займет больше времени, но, можно, мы покатаемся на аттракционе рядом с памятником?

— Нет, — спокойно ответил Рональд.

— Почему? — изумленно спросила Карина. Отпроситься у Тарро казалось ей простой формальностью, с чего бы вдруг ему запрещать.

— Потому что у тебя кружится голова, — внимательно глядя на нее сверху вниз, ответил он. В космосе его глаз мелькало озорство вперемешку с заботливым теплом, но голос был совершенно серьезным. Карина опешила.

— Откуда ты знаешь? — слегка раздраженно спросила она. Голова у нее действительно кружилась, не переставая, с самого утра. Она увлеклась интересным времяпрепровождением и перестала замечать головокружение, но иногда симптомы усиливались, и ее немного мотало. — Мысли читаешь, да?

— Нет, в этом по-прежнему нет необходимости, — усмехнулся он. — Она не может не кружиться после стольких ночей без сна. К тому же тебя чуть не доконал наш фирменный тайванский аттракцион с лабиринтом, а ты хочешь еще нагрузить вестибулярный аппарат. Поэтому — нет.

«Тоже мне, заботливый папочка», — подумала Карина. Ей не нравилось обсуждать ее недосып, потому что было за него стыдно. Стыдно, что не смогла справиться сама, и дай Бог, чтобы не совершила ошибок на работе в таком-то состоянии. «То же мне директор службы спасения. Сама себя не могу спасти от простой бессонницы!» — думала она.

— Откуда ты знаешь, что должна кружиться? Вы, Древние, так мало спите, что вряд ли для вас это проблема… — Карина знала, что в голосе звучит вызов.

— Врачу не обязательно болеть той же болезнью, что и пациент, чтобы точно поставить диагноз, — снова едва уловимо усмехнулся Рональд. — Кроме того, если Древний не спит дней двадцать, то будут абсолютно те же симптомы…

— Ты не спал 20 дней? — изумилась Карина, и ехидство разбилось об удивление.

— Да, несколько раз такое случалось, — ответил он. — А еще я знал Древнюю, которая однажды не спала около 30 дней. Поверь, симптомы мало отличались от твоих…

— А остальным-то за что страдать? — спросила Карина. — У них голова не кружится. Ты не оставляешь нам выбора.…

— Ты спросила «можно мы», — улыбнулся Рональд, — вам всем вместе — нельзя. А твои друзья без тебя, разумеется, могут покататься на аттракционе. А ты в это время можешь составить мне компанию и выпить сока на том конце площадки, — он указал на кафе неподалеку, — или как-то еще провести время. Так что выбирать тебе.

Выбор был сомнительный, и Карина чувствовала возмущение, что он решил за нее. Но с другой стороны… Он о ней заботится, и это так приятно. Да и перспектива побыть с ним наедине казалась крайне привлекательной. В конечном счете, он заслужил ее благодарность. И из лабиринта вытащил, и… уложил спать позавчера. Какими бы мотивами он ни руководствовался, а забота о ней была налицо. Кстати, еще нужно поблагодарить.

— Хорошо, — согласилась Карина. — Я скажу ребятам, что они могут и покататься, и погулять подольше без меня?

— Разумеется, — улыбнулся он.

Но ущемленная гордость все же требовала выхода. Да и что-то странное творилось с ней после лабиринта. Она словно стала увереннее в себе. Он ведет с ней свою непонятную игру: то помогает, то говорит неоднозначности… Что ж. Она тоже может.

— А знаешь, — искоса взглянув на Рональда, сказала она, — я думаю, ты просто хочешь посидеть со мной… вдвоем.

Рональд добродушно рассмеялся.

— Разве мне нужно прибегать к уловкам ради этого? — он так же лукаво взглянул на нее. Игра продолжалась. — Не забывай, что ко всему прочему ты моя пленница! — снова рассмеялся и совершенно серьезно добавил, — Карина, мне действительно не все равно, что у тебя с головой. Я не для того назначил тебя на эту должность, чтобы ты слегла через неделю работы. К тому же, я по-прежнему испытываю острую потребность в твоем обществе и всегда рад посидеть с тобой … вдвоем, — улыбнулся краем рта с заговорщицкими искрами в глазах. — Но провести время ты можешь как угодно.

Было не до конца понятно, что сказано серьезно, а что в шутку, но Карина рассмеялась. У нее вдруг как-то отлегло. Да и дешевый развод спровоцировать его высказать какое-либо к ней отношение, похоже, сработал. Острую потребность… по-прежнему… что же неплохо!

— А я ума не приложу чем еще заняться! — ответила она.

Но в ту же секунду ей стало совестно. Она почти заигрывает с Тарро… А Артур, наверняка, все еще носится по космосу, ищет ее. Но сказанного не воротишь. И не то, чтобы она об этом жалела.

* * *

— Все желающие могут покататься и погулять подольше, — сообщила Карина друзьям. И осторожно добавила, — а я выпью сока с Тарро.

— Первый раз вижу, чтобы ты отказывалась от аттракционов! — заметил Дух. — Наверное, аттракцион выпить сока с Тарро наедине — намного интереснее…

— Ну, вообще он нас весь день развлекает, да и помог мне в лабиринте. Поэтому, может быть, кому-то из нас стоит составить ему компанию, чтобы он не скучал. Хотя бы из благодарности, — резонно ответила Карина.

— Ладно, мы пошли, а ты как хочешь. Хочешь — развлекай Тарро, хочешь — катайся… — В голосе Духа прозвучали нотки обиды. Он махнул рукой, и друзья направились к выходу со смотровой площадки.

Карина подошла к улыбающемуся Рональду — оказывается, на протяжении ее разговора с ребятами он пристально наблюдал за ней. Они молча пошли в сторону кафе. А на полпути их неожиданно догнал запыхавшийся Дух.

— А, ну его! — прошептал он на ухо Карине, махнув рукой на аттракцион. — Пожалуй, ты права, пообщаться с Тарро в более тесном кругу куда интереснее! И я, наконец, расспрошу его обо всем!

Карина ощутила досаду. Побыть наедине с Тарро не получалось. Хотя с Духом, конечно, будет проще, можно не бояться неоднозначных выходок Рональда. Скорее всего. Но! Эти неоднозначные выходки начали ей нравиться…

— Я тоже составлю вам компанию, если можно, — громко сказал Дух.

— Я рад, Игорь, — сказал Рональд, устраиваясь за круглым летающим столиком, и придвинул Карине стул.

— Похоже, мне предстоит допрос с пристрастием, — с доброжелательной усмешкой прошептал он на ухо Карине, пока Дух отлавливал летающий стул себе. Карина тихонько рассмеялась:

— Точно! Но думаю, при съемках этого фильма ни один Древний не пострадает!

Рональд и земляне заказали у официантки, буквально прыгавшей от счастья лицезреть самого Тарро с его таинственными «гостями», красный сок из экзотических островных фруктов. Дух этим не ограничился и решил попробовать какой-то до-верийский салатик. Рональд одобрил выбор, заметив, что кухня на этом материке несколько отличается от уже привычной землянам аз-корнийской.

— Рональд, а я вот давно хотел спросить, — светским голосом, попивая оранжевый кисло-сладкий сок, спросил Дух.

— Я весь внимание, — ответил Рональд. Карина про себя улыбнулась. Посмотрим, как у Духа получится вызнать сведения Вселенской важности. И поймет ли он что-нибудь.

— Вот никто не может сказать, говорят, что не знают. Ни Брайтон, ни Артур, никто… Я и подумал, может быть, ты знаешь, ты ведь жил среди Древних. Куда они ушли? — последнее Дух выпалил так, словно опасался, что больше никогда не решится спросить об этом.

Карина заметила, что в глазах Тарро опять проскользнули знакомые бесенята.

— Это очень просто, Игорь, — с едва заметной полуулыбкой ответил он. — Они ушли в другой шкаф.

Дух замер с открытым ртом и вилкой в руке.

— В какой шкаф? — растерянно переспросил он.

— Я уже рассказывал Карине, что Вселенную можно представить как шкаф, в котором есть полки — разные уровни организации, — ответил Рональд. — Верхние полки — это менее плотный уровень, где материи нет, или она более тонкая, чем у нас. Нижние полки — более плотные миры. А книги на полках — это отдельные миры. Книг в шкафу огромное количество, но все же оно конечно, и есть «место», где они заканчиваются, граница шкафа. Так вот, Древние ушли в другой шкаф — в другую систему миров. То есть в другую Вселенную с множеством миров.

— То есть еще и другие Вселенные существуют? — изумленно переспросила Карина.

— Да, — слегка улыбнулся Рональд.

— Получается, целая «библиотека» с разными шкафами-вселенными? — снова жадно спросила она, пока Дух ошарашенно молчал.

— Именно так.

— Тогда, может быть, есть и другие библиотеки?

— Этого я не знаю, как не знал никто из Древних, — сказал Рональд. — Размер всего сущего и количество уровней организации нам не известно.

— И что, Древние могут перемещаться еще и между Вселенными? — спросил Дух, придя в себя.

Мироздание в очередной раз расширилась до невообразимых пределов. На Земле для Карины с Духом оно ограничивалось одним миром, одним космосом — огромным, с миллиардами звезд, но только одним. А параллельные миры были всего лишь мечтой из фантастических книг. На Коралии они узнали, что миров действительно много. А теперь оказалось, что мироздание еще грандиознее, что и Вселенных существует, по крайней мере, несколько. К этому нужно было привыкнуть. Когда Карина попробовала это представить, голова, переставшая кружиться в присутствии Рональда, снова принялась выделывать круги. Впрочем, ощущение было скорее приятным, вызывающим восторг, подобный тому, что возникает, когда смотришь с вершины на необъятный простор внизу и небо на горизонте.

— Так же запросто, как по мирам — не могут, — ответил Рональд, допивая сок. — Тело Древнего может вынести одно перемещение в другую Вселенную за всю жизнь. Поэтому это билет в один конец.

— Но почему Древние ушли? — продолжил расспросы Дух.

— Потому что, когда была одержана победа в войне с геар, обезврежена большая часть снарядов смерти и организован Союз, Древним стало нечего хранить. Во Вселенной установилась относительная гармония. И на Древних стала накатывать тоска, пришло осознание, что основную миссию в нашей Вселенной они выполнили. Что, победив главного противника, угрожавшего жизни во всех мирах, геар, они выполнили свою цель. Проекты Древних становились все «мельче» и скучнее. Союз в нашем мире процветал. И Древние решили перейти в другую Вселенную, где у них начнется новая жизнь, а их «работа» будет необходима. Дело в том, что Древние «заточены» на то, чтобы быть хранителями миров. Это и способность ходить по мирам, и возможность быстрого просчета ситуации и перспектив ее развития, это физические данные, дающие шанс выжить в суровых условиях. Все это требует реализации. Поэтому, когда система перестает нуждаться в хранителях баланса, Древние уходят в другую систему. Возможно, когда-то Древние так же пришли в нашу Вселенную из другой. Лично я в этом уверен. Однако об этом есть лишь отрывочные мифы. Ни одного из Древних, кто помнил бы что-то такое, к моменту моего рождения на Коралии уже не было.

— А что за баланс хранят Древние? — спросил Дух. И наивно добавил, — между добром и злом?

Как и Карине когда-то, ничего другого ему, видимо, не пришло в голову. Карина усмехнулась. Посмотрим, что скажет Тарро на этот раз. Похоже, у них действительно появилась возможность узнать ответы на животрепещущие вопросы про Древних и Вселенную. Отвечал Тарро охотно.

— Нет, Игорь, — Рональд усмехнулся краем рта, — баланс необходим между всеми компонентами системы. А добро и зло — это лишь два из них, и представления о них сильно отличаются в разных мирах, на разных планетах и в разные времена. Поверь мне, я и сам видел, как понятия добра и зла менялись неоднократно даже на одной планете в течение нескольких сотен лет, или даже быстрее. Древние хранят баланс между единством и разъединением, необходимый для сохранения целостности системы, то есть Вселенной и миров, ее составляющих.

— Чего? — переспросил обалдевший Дух. А вот Карина, к собственному удивлению, поняла. По крайней мере, интуитивное ощущение, что Тарро говорит правду, что именно так все и есть, было четким. Мысль была простой, странно, что она раньше не приходила ей в голову.

Рональд улыбнулся.

— Для того чтобы что-то существовало, оно должно быть «целым». Думаю, как медикам, вам хорошо знакомо понятие структурно-функциональной целостности, — Карина с Духом кивнули. — Это касается объектов любого уровня организации. Например, если у чашки отбить ручку, то, конечно, в нее по-прежнему можно будет налить жидкость. Но она потеряет одну из своих функций — возможность, чтобы ее держали за ручку. То есть ее общая структурно-функциональная целостность будет нарушена. А если отбить донышко, то ее структура и функция пострадают еще сильнее. То же самое касается и Вселенной — для нормального существования она должна сохранять целостность.

— Это понятно, — вздохнул Дух. — Но при чем тут единство и разъединение?

Карине же казалось, что она слушает о чем-то знакомом, очевидном, просто давно забытом. При этом она чувствовала, как со словами Рональда она сама словно становится более целостной внутри, и ее охватывает ощущение перламутровой, сияющей полноты существования.

— Для того, чтобы эта целостность сохранялась, необходимо, чтобы в системе присутствовала как раздельность, так и единство. Так, если мы возьмем стакан, — Рональд взял в руку стакан из-под сока, — то, чтобы он был стаканом и в него можно было налить жидкость, у него должны быть отдельные части — стенки и донышко. Это разъединение. В то же время эти части должны быть спаяны друг с другом. Это единство. Так и для того чтобы живые организмы сохраняли целостность, жили и функционировали, в них все должно быть взаимосвязано, все процессы должны проистекать в тонкой кооперации друг с другом под управлением регуляторных систем.

— Конечно, — кивнула Карина. — А с другой стороны, чтобы жить и функционировать, организм должен быть разделен на отдельные части: системы органов, сами органы, ткани и, наконец, отдельные клетки.

— Совершенно верно, — улыбнулся Рональд. — А если баланс между единством и разъединением сдвинется в ту или иную сторону, то существование организма окажется под вопросом. Если органы, ткани и клетки перестанут взаимодействовать друг с другом, будут разобщены, то есть баланс сдвинется в сторону разъединения, организм погибнет. Но и если органы и ткани сольются друг с другом, утратят свою отдельность — сдвиг в сторону единства — то жизнь организма опять же окажется под вопросом.

— Понятно, — сказала Карина. — Но как вы определяли, что баланс нарушен? Неужели просто выявляли, где стало слишком много единства или, наоборот? Наблюдали и рассчитывали? Как ты это делаешь?

— Да, — поддержал ее Дух, — тут ведь можно ошибиться, применить жесткие меры, а сдвига и не было…

Рональд усмехнулся.

— Несомненно. Чтобы заметить сдвиг баланса, Древним не нужно было даже думать об этой концепции. Большинство и не думало, потому что существовала конкретная методика и отлаженный механизм. Когда тот или иной мир находится в балансе, то он не неподвижен.

— Это как? — удивился Дух.

— Миры ведь тоже где-то «находятся», и я уже рассказывал Карине, что это «место» — пространство Вселенной, которое обычно называли «надпространством», в то время как просто «пространство» относилось к пространству отдельно взятого мира. И в этом «надпространстве» сбалансированные миры колеблются. Это красивые, гармонические колебания. Когда вся Вселенная сбалансирована, то создается ощущение, что миры, колеблясь каждый с собственным тембром, высотой и силой, создают музыку, — он улыбнулся.

— Древние могли слушать эту музыку и находить дисгармоничные ноты? — предположила Карина.

— Да, если выразиться образно. С возрастом у Древних развивалась способность частично выходить в надпространство и слышать — вернее ощущать — колебания миров. Разумеется, это духовная способность, выйти в надпространство в физической оболочке проблематично. Если колебания какого-то мира становятся дисгармоничными, значит, баланс в этом мире нарушен. Хранители ничего не видят в надпространстве, они всего лишь ощущают общность миров, чувствуют колебания и их источник — в этом мире, в другом, в отдаленных мирах. Сильные колебания охватывают много миров. Кстати, именно со способностью частично выходить в «надпространство» и ощущать колебания миров и связано особое чутье, или интуиция, Древних, — улыбнулся Рональд, — никакой мистики тут нет, все технически объяснимо. Причем, поскольку самой техникой сейчас владею только я, другие знакомые вам Древние делают это подсознательно, автоматически, сами не понимая, что произошло и воспринимают это просто как сильную интуицию.

— Ааа, ясно… — протянул Дух, — а дальше что? Ну, определили источник колебаний и что?

— А дальше отправлялись туда, рассчитывали ситуацию, диагностировали, что именно сдвинуло баланс — тут тоже нужна определенная тонкость и опыт. И предпринимали меры, чтобы баланс восстановить, — сказал он.

— Какие?

— Меры могут быть самые разные. В каких-то случаях — организовать крепкое объединение, в других, напротив, разобщить нации и страны. А в некоторых — даже развязать войну. Пути достижения цели были разнообразные, это только примеры.

Карина с Духом переглянулись. Заметив это, Рональд улыбнулся своей фирменной улыбкой уголком рта:

— Не волнуйтесь, Древние стараются придерживаться гуманизма, характерного для коралийцев.

— Хм… А можно, еще спрошу? — сказал Дух, потому что Рональд, видимо, не собирался продолжать. — Личный вопрос.

— Разумеется.

— Почему ты не ушел с остальными Древними?

Рональд усмехнулся, и усмешка показалась Карине невеселой.

— Я не разделял убеждений отца, что Вселенная больше не нуждается с Хранителях, что она обрела способность к самобалансировке. Я всегда ощущал, что это обманчивая «тишина». К тому же на Совете Древних было решено, что хотя бы один Хранитель должен остаться, чтобы присматривать за этой системой. И еще один — чтобы заниматься Союзом. Последняя роль, как вы знаете, досталась Б'Райтону, он был рожден для этого. Я же всегда был достаточно силен в перемещении между мирами и проведении «иномировых проектов». Я вызвался остаться, и Совет признал, что я справлюсь. Кроме того, у меня были и личные причины остаться.

— Какие? — осторожно спросила Карина.

— У меня остались здесь близкие, за которыми тоже следует присматривать, — сказал Рональд и слегка усмехнулся, — например брат.

Дух многозначительно посмотрел на Карину — мол, более четкого ответа мы не получим. Карина улыбнулась и утвердительно кивнула, что да, нужно переводить разговор в другое русло. А ведь Дух не понимает, что стояло за его словами, подумала Карина. Не понимает, что значит остаться, когда все Древние ушли. Остаться одному делать то, чем раньше занимались пятьдесят — или сколько их там было — Древних. Расстаться со всеми родственниками, со всеми себе подобными. И обрести огромный труд, огромную ответственность и бесконечное одиночество. Древний человек, человек-космос, абсолютно спокойный, до бесконечности глубокий, немыслимо теплый и, как бритва, жесткий. Она смотрела на него, и в груди раскрывалось нечто необъятное, как тот самый космос в его глазах. Всепроникающее сочувствие и острое интуитивное понимание.

— Ммм… А чем Союз-то мешает в плане баланса? — спросил Дух. — Слишком большое единство, и от этого наш мир колеблется?

— Да, наш мир колеблется из-за Союза, — ответил Рональд. — Но все не так однозначно. В таком крупном объединении, как наш Союз, действительно превалируют процессы единства, Союз становится все более унитарным, здоровая отдельность частей в нем все больше сходит на нет. И если не уравновесить его локальными процессами разъединения, это может привести к резкому и трагическому распаду. Как это произошло, например, на Таи-Ванно после смерти первого Тарро. Правда, подобные трагедии на уровне планеты вполне закономерны и, как правило, не несут опасности для баланса в целом мире. Но, во-вторых, будучи слитым внутри себя, такое объединение становится отдельным от остальной части Вселенной. Его разделение с ней растет. Силы единства и отделенности начинают раскачивать мир, как на качелях. И в какую бы сторону ни склонилась чаша весов, мир может сильно пострадать.

— А что делать? — как-то даже испуганно спросил Дух.

— А что можно сделать, как ты думаешь?

— Ну, развалить Союз, например, — заметил Дух, — это было бы самое простое. А как еще?

— Да, можно развалить Союз, это помогло бы. Но у меня нет такой цели, — с улыбкой ответил Рональд. — Не хотелось бы ломать любимую игрушку брата.

— Изменить систему жизни в Союзе, дать больше автономности планетам? Ты говорил, что это было бы хорошо… — предположила Карина.

— Да, это можно сделать, и так, скорее всего, и произойдет — со временем. Но сейчас это не решит проблему целиком.

— Ну, тогда, как сделал ты, — улыбнулась ему Карина. — Создать Союзу противовес, другое объединение. Тогда общая отделенность от Вселенной уменьшится… Я не очень понимаю, почему, но явно это срабатывает так…

— Потому что, создавая противовес, мы создаем систему более высокого порядка, в которой есть две отдельные части, два объединения. В нашем случае это Союз и система Тайвани, — ответил Рональд, внимательно глядя на нее, а в глазах читалось: ты молодец, как я и думал.

— А дальше? — удивился Дух. — Они ведь разрознены! Где элемент единства, нужный для поддержания целостности системы?

— А дальше нужно установить балансирующую форму взаимодействия между ними. Но это не обязательно должна быть война. Тут все тоньше.

— А какую? — спросил Дух. Карина взглянула на его обалдевшее лицо и про себя добродушно усмехнулась: непростые и не совсем понятные вещи рассказывает Тарро Рональд. И разобраться в этом не так легко, как Дух, по-видимому, думал.

— Это они сами решат, в конечном счете. На данный момент достаточно того, что Таи-Ванно, как развитая космической цивилизация, стала вторым элементом системы более высокого порядка.

— Сложно… — признался Дух. — И непонятно, почему Б'Райтон ничего никому не рассказывает? Почему он скрывает от своих детей их истинную роль?

Рональд мягко улыбнулся:

— Б'Райтон делает все в меру своего понимания, своей веры и своих соображений о том, что является правдой. Мой брат был рожден, чтобы присматривать за Союзом. Эл'Троун воспитывал его именно в этом ключе. Можно сказать, что правитель Древних пожертвовал сыновьями ради Вселенной, обрекая себя, возможно, на вечную разлуку с нами. Когда Б'Райтон рос, те недолгие тридцать лет, что он прожил, до ухода Древних, он не видел истинной работы Хранителей Миров. К этому времени только я и еще двое Древних продолжали деятельность в других мирах. При этом мои проекты брат считал причудой, игрой для собственного развлечения. Концепция Хранителей Миров после ухода Древних очень быстро стала видеться ему просто красивой легендой, которая позволяла Древним обосновать смысл существования, смысл их сверхспособностей. Поэтому и детей он вырастил в том русле, которое считал наиболее безопасным для них. Заботиться о Союзе — тут все понятно, это дает смысл жизни, позволяет наслаждаться выполнением высокой миссии, позволяет проявить свои способности. О том, куда ушли Древние, он, разумеется, знает. Но опять же не хочет делиться информацией со своими детьми. Он опасается, что, узнав правду, они могут отправиться вслед за предками. Или, что более вероятно — заняться опасной работой в других мирах.

— А почему ты нам все это рассказываешь? — спросила Карина. — Кто мы такие, чтобы знать о Хранителях Вселенной?

— Может быть, вы просто мне нравитесь? — усмехнулся Рональд, — я всегда питал слабость к Земле и землянам. А может быть, это часть моего хитро задуманного плана, — он с улыбкой наклонился к ней и заговорщицки подмигнул, — а может быть, и то, и то, одно другому не противоречит. Кроме того, я не вижу ни одного повода скрывать правду.

— А может быть, ты рассчитываешь, что мы потом расскажем об этом детям Брайтона, и они узнают свою истинную роль? — высказала предположение Карина, тоже слегка наклоняясь в его сторону и придавая голосу такие же таинственные нотки.

— Не рассчитываю, но, вы, конечно, можете это сделать, если хотите, — с улыбкой ответил Рональд, — в любом случае, вы тоже представляете собой определенную силу во Вселенной, и со всех сторон выгодно, чтобы вы знали правду.

— А зачем ты все-таки нас похитил? — спросил Дух, стараясь звучать непринужденно.

— Все ради того же — ради сохранения баланса во Вселенной, — уголком рта усмехнулся Тарро. — Допивайте сок, ваши друзья, похоже, накатались, — он кивнул в сторону группы из трех человек, что-то обсуждавшей и приближавшейся к смотровой площадке.

— Эээ… — растерянно протянул Дух. Видимо у него осталось еще немало вопросов.

— Включи-ка прием информации на блоке, — сказал ему Рональд и что-то нажал на своем. Блок Тарро отличался от тех, что носили земляне и тех, что они привыкли видеть на запястьях тайванцев. Он был не квадратным или прямоугольным, а ровной круглой формы, черный, с серебряной вязью по краю, и держался на тонком, как лента, ремешке. Кроме блока, на его руке привлекало взгляд совершенно гладкое монолитное кольцо глубокого черного цвета на безымянном пальце. Раньше она его как-то не замечала. Кольцо было красивое, оно необыкновенно подходило смуглой сильной руке. Карина залюбовалась и рукой, и кольцом, и отвлеклась от разговора.

— Что это? — изумился Дух, удивленно глядя на вспыхнувший экран своего инфоблока. Его голос вырвал Карину из задумчивого очарования.

— Запись нашей беседы, — усмехнулся Рональд, — вы, наверняка, захотите пересказать ее содержание вашим друзьям. Поэтому будет лучше, если они тоже услышат все из первых уст.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Дух.

«А нам, шпионам фиговым, это в голову не пришло», — подумала Карина.

— Последний вопрос… — заторопился Дух. Тарро встал:

— Поехали. Когда-нибудь ты узнаешь все ответы, Игорь, — и отодвинул вставшей Карине стул.

Тарро шел впереди, а Карина с Духом медленно плелись за ним, многозначительно переглядываясь. День оказался продуктивным в плане информации, они получили ответы на многие вопросы, но и загадок осталось не мало.

— Как думаешь, он не врет? — тихонько спросил у Карины Дух.

— Не врет! — уверенно ответила она. — Просто, вероятно, открывает не все карты. Подожди-ка… — ей в голову неожиданно пришла новая мысль.

Она ускорила шаг и догнала Рональда. Он с кривой улыбкой взглянул на нее.

— Знаешь, что я подумала? — обратилась она к нему. — Мне кажется, ты зря обесцениваешь понятия добра и зла. Просто на уровне баланса это уже не заповеди по типу «не убий», а добро и зло иного уровня. Добро — это то, что работает на сохранение целостности Вселенной, и это, кстати, как раз будет «не убий» высшего уровня. А зло — то, что наоборот. Разве нет?

Тарро рассмеялся:

— А тебе никогда не приходило в голову, что для земной девушки ты очень хорошо соображаешь в вопросах Вселенского масштаба, Карина?

Карина тоже рассмеялась:

— Ага! Только вот в простых практических вопросах туплю, как последняя дурочка! Наверное, все и правда должно быть в балансе, и одно компенсирует другое!

— И эти твои слова опять подтверждают, что соображаешь ты неплохо. Разумеется, такое понимание добра и зла вполне приемлемо. Почему нет?

* * *

На обратном пути Карина отважилась сделать то, чего ей больше всего хотелось: провести остаток восхитительного дня рядом с Рональдом. И она попросила Духа пустить ее на переднее пассажирское сидение. Дух с готовностью уступил ей престижное место и весь час, что они летели обратно на Аз-Корне, Карина молчала и наслаждалась глубоким бархатным голосом, рассказывавшим о Тайвани, твердым профилем и ощущением необыкновенной надежности.

На закуску Рональд оставил знаменитые Воздушные Леса. Освещение беало он выключил, и земляне замерли от восторга. В свете звезд высокие кроны, простиравшиеся в необъятную даль, отсвечивали золотыми бликами. Легкий ветер шелестел листвой, и Лес словно разбрасывал вокруг яркие искры. Они разлетались в стороны и таяли в глубине звездного космоса.

Насыщенный интересный день заканчивался. Карина смотрела в искрящееся великолепие под черным звездным небом и всей душой ощущала рядом присутствие загадочного Тарро. Что-то глубокое и необъятное снова пролегло между ними и встало тишиной над ярким миром Тайвани. Карине неудержимо хотелось в темноте нащупать его руку, ощутить горячее надежное тепло и невероятную близость. Она даже взяла себя правой рукой за левую, чтобы, не дай Бог, не сделать этого. Рональд повернулся к ней, словно ощущая ее порыв. В темноте черные глаза блестели. И звезды над его головой… как в тогда, за обедом, когда она впервые посмотрела в его лицо. Только теперь это было по-настоящему. Свет звезд смешивался с блеском черных глаз, а тишина ночного доисторического мира сливалась с восхищенным молчанием. Все боялись спугнуть неземную красоту и волшебство момента.

Рональд неотрывно смотрел на нее, как она успела привыкнуть за последнюю неделю, пронзая ощущением всепоглощающей близости и тепла, по которым она так соскучилась за дни и ночи своей бессонницы.

— Очень красиво, — искренне сказала она ему и привычно потонула в космическом туннеле его взгляда.

Глава 6. Вторая угроза


— Все, можешь открывать, — сказал Рон'Альд.

Ки'Айли открыла глаза и тут же моргнула, чтобы убедиться, что ей не почудилось. Они стояли на краю утеса. А под ними, на месте былого запустения, простирались бесконечные сады, полные белых цветочных шапок и раскидистых кустов со светло-зелеными листочками. Если посмотреть левее, по склону змеился упругий речной поток. А справа сады орошались ручейками, они весело прыгали по уступам струистыми водопадиками и журчали, радостно перезванивая птичьи голоса. Внизу же город, что прежде лежал в руинах, теперь высился величественными, извитыми шпилями особняков.

— Невероятно, неужели это он?! — девушка обернулась к любимому. — Так быстро! Это и есть твой загадочный проект, о котором я ничего не знала?

— Да. Все как ты любишь, — улыбнулся Рон'Альд. — Действительно все: в этом мире победило добро и благоденствие.

Мир был интересный. Вместо привычного космоса с разнообразием звездных систем, планет и галактик, основой этого мира была бесконечная поверхность, которая простиралась во все стороны света и не заканчивалась нигде. Огромные стены уходили в небо и разделяли ее на множество секторов разных форм и размеров. Даже не на разные страны, а на разные планеты — природные условия, растительность, гравитация, населяющие их расы — все в них было совершенно разным. Древние, которые бывали здесь, шутили что когда-нибудь местные жители изобретут подпространственные модули (в этом мире — скорее всего, магический прием), которые позволят путешествовать «за стены», и это откроет здесь аналог космической эры. Но шутки шутками, а мир жил по своим законам, и каждый из секторов был отделен от других точно так же, как разные населенные планеты в мирах, где еще никто не додумался до межзвездных перелетов.

— Чудесно! Это самый лучший подарок! — Предсказательница кинулась ему на шею. Рон’Альд со смехом поймал ее на лету. — Я уже и не надеялась, что здесь что-нибудь когда-нибудь изменится! Ты просто волшебник! Древний черноглазый волшебник!

Вообще-то это был подарок на сто лет с тех пор, как они были женаты — совместная жизнь на Коралии приравнивалась к официальному браку. Ки'Айли нравился этот мир. Нравилось его устройство, разнообразие ландшафтов и рас. А единственное, что омрачало его прелесть — это запустение войн и нищеты, что царили в самом центре, в нескольких самых интересных секторах. Она неизменно расстраивалась, что такое замечательное место находится в столь плачевном состоянии. Но вмешательство здесь не предполагалось — до поры до времени, пока царившая разруха не вызывала колебаний системе. А недавно очередной проект как раз коснулся этого мира…

— Теперь даже не знаю, что делать! — рассмеялась Ки’Айли. — Мне только и остается, что предсказать тебе самое блистательное будущее! И обеспечить, чтоб все сбылось!

— Думаю, в этом нет необходимости, — сказал Рон’Альд, опуская Предсказательницу на землю, — самый лучший подарок я получил сто лет назад, когда встретил тебя. И думаю, это не предел…

— И я так думаю, — они, обнявшись, стояли над обрывом. В конце столетия, не омраченного почти ничем, кроме зыбкой памяти о давнем предсказании Ки'Айли. Впрочем, это была такая мелочь… Даже тревожная память и связанная с ней неопределённость будущего не могли по-настоящему омрачить летящее, интересное, проникновенное счастье их жизни.

Об этой паре Древних сложно было что-то сказать, как сложно рассказать о людях, которые по-настоящему счастливы друг с другом. И все же Ки'Айли когда-то раз и навсегда определила особенность их союза. Рон'Альд и Ки'Айли не были созданы друг для друга. В их отношениях не было органичного комфорта, той автоматической сходимости, слияния друг с другом, из-за которых часто говорят, что люди созданы друг для друга. Но они друг друга выбрали. Так определила Ки'Айли когда-то давно, и с тех пор ни разу не сомневалась, что это именно так.

И все же ей казалось, что этот выбор был предрешен. Ки'Айли слишком много знала о предначертанности будущего, которая постепенно стремится из него в настоящий день, подползает и придает определенность уже настоящему, чтобы предполагать возможность случайного выбора. Они выбрали друг друга — сознательно, добровольно, с полным пониманием. И с тех пор были счастливы и преданы друг другу. Но это было предрешено, потому что по-другому быть просто не могло. Как только они встретились — было очевидно, что произойдет именно так, и единственное, что не позволило случиться этому раньше, это то, что они просто почти не виделись. Так происходит с людьми, которые, будучи просто знакомы, внезапно столкнулись в жизни, увидели друг друга — и больше не могут отвести взгляд. И после этого их выбор определен навсегда. Дальше они делают один решительный шаг и идут по жизни вместе.

— Пойдем, там есть на что посмотреть, — сказал Рон'Альд. Взявшись за руки, они не спеша отправились вниз по широкой тропинке. Белой, чуть пыльной змейкой она вилась между садов, рощиц и лужаек, камешков и водопадов, ныряла под сень деревьев. Предсказательница радостно крутила головой, подмечая очередное изменение. Когда она была здесь последний раз? Примерно десять коралийских лет. Десять лет назад всех этих садов и ручейков не было и в помине. Прежде по этому месту буграми и выбоинами, серым пеплом и кусками оплавившейся породы пролегал след магической войны.

— Ну, рассказывай, что именно ты здесь натворил! — улыбнулась Ки'Айли.

Она сделала еще шаг по тропинке и внезапно остановилась. Совершенно неожиданно, как это нередко случалось в ее жизни, взгляд застлала туманная пелена видений. Сияющий в благоденствии окружающий мир померк. Не растаял полностью, но стал далеким и черно-белым, плоским, как картинка на стене. Перед внутренним взором протянулась серая дорога. Она уходила из ниоткуда и шла в никуда, на обочинах ничего нельзя было разглядеть из-за густого серого тумана. А на дорогу по одному выходили высокие статные люди: кто-то в сером плаще, кто-то в коричневом, кто-то в своей обычной одежде. Встав на дорогу, они оглядывались назад — на нее, Ки'Айли, — словно желая попрощаться, и уходили в теряющуюся даль, как серые тени в туманный сумрак. Это были Древние: Эл'Троун, Ор'Лайт, Де'Нейрон… Ар'Сартон… Предсказательница смотрела на знакомые лица, слезы навернулись на глаза, и сквозь них реальный мир совсем исчез и расплылся. Осталась только серая дорога, и высокие фигуры, уходящие далеко-далеко, с печалью, тающие в дали… Вот и последняя спина в серо-коричневом плаще почти скрылась из вида… Ки'Айли обессиленно присела на камешек возле тропинки, не выпуская руки любимого. Острая, как укол тысячи маленьких иголок, боль, резала сердце.

— Что это? Что ты видишь, антеоли? — спросил Рон'Альд, хорошо знавший, как приходят ее видения.

— Посмотри, если хочешь, — грустно сказала Предсказательница и тут же ощутила, как он тихо касается ее разума — Рон’Альд всегда предупреждал ее о своем присутствии. Девушка сознательно еще раз прокрутила в голове только что увиденное и вернулась к мучительному концу, — это Древние, Рон'Альд, они уходят… И это может значить только одно — Древние покинут нашу Вселенную. Посмотри на их лица — никто из них не изменился, они такие же, как сейчас. Значит, это произойдет не через десятки тысяч лет, почему-то намного раньше…

— Значит, появится причина, — заметил Рон'Альд. — Среди них есть мы?

— Ты же видишь, что нет… Эл'Троун, Ар'Сартон… И почти никого из молодых. Ни тебя, ни меня, ни Эл'Боурна, ни Па'Риццы с Ал'Гором..

— Возможно, мы останемся здесь, — заметил Рон'Альд и присел рядом с ней, обнимая за плечи, — возможно, старшие Древние захотят покинуть эту систему раньше. Ты не можешь увидеть причину?

И в это мгновение маленькую руку в его ладони затрясло.

— Не может быть! — почти застонала Ки'Айли.

Стоило ей обратить внутренний взор туда, в начало пути Древних, где она надеялась увидеть причину, как разум захлестнуло давно не виденным ужасом из прошлого. Только теперь этот ужас касался не только ее и двух близких ей людей. Такого в ее видениях еще не было. Древние, покидающие Вселенную, еще не до конца растаяли перед глазами, но сквозь видение серой дороги прорезалось другое, куда страшнее. Страшнее всего, что она когда-либо видела.

Черная стена в видении обрушилась на нее, сметая само существо Ки'Айли, ее будущее, будущее всего, что ей дорого и всех, кто ей дорог. Стена стояла в конце пути, высокая, неизбежная, жесткая и ужасающе черная. Как уголь, который остается, когда сгорает жизнь. Будущее мира, не этого, что расцвел по мановению руки ее любимого, а мира, где все они выросли, мира Коралии и Древних — обрывалось. Именно обрывалось, не упиралось, а обрывалось… Оно просто превращалось в черную стену! Черная стена, подобная тем, что ждала в ее видении троих драконьих всадников сто лет назад, затягивала, засасывала целый мир. От этой картины хотелось выть в голос, сойти с ума, чтобы не видеть этого, кататься по земле, не признавая, не принимая этого, сопротивляясь тому, что не должно, не может произойти!

— Будущее нашего мира… — простонала Ки'Айли. — Сто лет я боялась это увидеть! Мой самый страшный кошмар…

Она закрыла лицо руками. — Не может быть!

Рон'Альд обнимал Предсказательницу, прижимая к груди рыжеватую голову. Он тоже видел все, не первый раз разделяя ее видения. Но такого еще не было. И все, что он мог, не вмешиваясь в ее разум — это смотреть и понимать. Особенность этой пары была в том, что они могли все разделить на двоих по-настоящему, так, как многие мечтают и так, как для большинства недоступно.

— Знаешь, что это может значить? — подняла на него взгляд Ки'Айли, стараясь отрешиться от видения.

— Знаю.

— Гибель нашего мира, — выговорила Ки'Айли. — Жизнь в нем погибнет…

— А потом мир схлопнется, — продолжил Рон'Альд. Он говорил не менее страшные вещи, чем сама Предсказательница, но в его голосе звучало «специальное» спокойствие опытного телепата, которое расслабляло и людей, и Древних. — От этого закачаются другие миры, вся Вселенная окажется под угрозой. И, вероятно, не в силах справиться, Древние уйдут. Скорее всего, так. Два твоих видения говорят об этом. Древние выживут, Ки'Айли. Хоть никогда не простят себе неудачи.

— Да, — Ки'Айли постепенно успокаивалась. Картинка померкла перед глазами — подобные спонтанные видения длились обычно лишь несколько секунд, реже — минут. Черная стена таяла перед взором. Оставалось только послевкусие и память. Картинка становилась контролируемой — теперь это было воспоминание о том, что она видела, а не само видение, неуправляемое и пугающее.

— Только мы не уйдем. Ни ты, ни я, ни мой брат. Теперь Предсказания сложились в один ряд, — прошептала девушка, вытирая слезы. — Как ты и предполагал, — Ки'Айли немного отстранилась, в ее голосе зазвучала решимость, — то, что я увидела тогда, сто лет назад, значило не только нашу смерть, но и опасность для всего нашего мира. Что-то произойдет, а потом Древние уйдут — спасаясь или не в силах изменить что-либо. А мы с тобой до этого не доживем. Поэтому нас нет в видении уходящих Древних. И поэтому я видела нашу смерть тогда.

— Скорее всего, так, — спокойно согласился Рон'Альд.

Ки'Айли грустно усмехнулась:

— Но радует, что мы, вероятно, погибнем не просто так, а пытаясь спасти наш мир! А может, и всю Вселенную! Как и подобает настоящим Хранителям, Древним…

— Слабое утешение, если это окажется бесполезно, — заметил Рон'Альд. — Но теперь мы владеем большей информацией, чем все прошедшие сто лет. Знаешь, что меня настораживает больше всего?

— То, что мы ничего не можем сделать? Что мы так и не нашли ничего, что грозит нашему миру? — предположила Ки'Айли. Когда страшные видения уходили, она ощущала опустошенность и отрешенность, как после долгих рыданий. Двое Древних, только что узнавших о скорой гибели своего мира, обнявшись, сидели на склоне цветущего холма, и задумчиво рассуждали об ужасных вещах… Забавно, подумала Ки'Айли, слегка гладя руку любимого.

— Да. Тогда мы не нашли ничего. И до сегодняшнего дня ты не видела ничего об этом. Ни одно колебание, ни один аккорд дисгармонии не коснулись нашего мира. И знаешь, что это может значить? — смуглая рука ни на секунду не переставала гладить ее плечо.

— Не знаю, — призналась Ки'Айли.

— Что это опасность извне… Не из нашей Вселенной.

— Не может быть! — удивилась Предсказательница. — Как в самых зловещих легендах… И это все объясняет!

— Да, это все объясняет… — задумчиво согласился Рон'Альд.

— Но ведь и тут, наверное, можно что-то сделать… Хотя бы узнать точно и как-нибудь подготовиться?!

— Думаю, Кольцо Событий помогло бы, — Рон'Альд задумчиво смотрел куда-то сквозь красные хвойники и цветущие белые кусты. — Основная проблема с твоими неконтролируемыми видениями — это отсутствие точной даты. Мы даже примерно не можем прикинуть, когда эта черная стена — через десять лет или через пятьдесят. И здесь помогло бы Кольцо Событий. Но среди нас нет больше никого, кто мог бы увидеть его хоть на мгновение.

— Можно научиться, — улыбнулась Ки'Айли. К ней возвращался ее обычный оптимизм, как всегда, стоило лишь найти выход из ситуации, — думаю, кто-нибудь из нас мог бы освоить и это! И кто, если не ты!

— Этому учились тысячи лет, — заметил Рон'Альд. — Мы можем не успеть.

— Тогда, значит, это все неизбежно… Но! — сказала Ки'Айли. — Знаешь, я сотни раз убеждалась в верности своих предсказаний, даже тех, в которые совсем не хотелось верить. Но и сейчас я не хочу признавать их неизбежность… Я и сейчас не поверю в это! Мы будем пытаться… Кольцо Событий, еще что-нибудь! Выход должен быть! И мы его найдем! Выход существует, и уж ты точно справишься, если только мы поймем, что именно необходимо… Только… Рон'Альд, я хочу тебя попросить… — Ки’Айли обернулась к любимому, сжимая его руку. Перед глазами снова стояла туманная серая дорога, спины уходящих и чувство расставания навсегда…

— О чем, Ки'Айли?

— Судя по моим предсказаниям, с нами может произойти что угодно… Мы можем умереть, сгинуть в мирах, погибнуть где-нибудь, сражаясь… Мы не знаем, когда это произойдет и что это будет. Кто из нас уйдет первым — об этом можно говорить, раз уж мы «смертники» уже по двум моим предсказаниям… Неважно, кто из нас умрет первым, или что случится… Я прошу об одном: не уходи из этой Вселенной без меня. Что бы с нами ни случилось. Не оставляй меня здесь одну.

— Хорошо, антеоли[1], - спокойно и серьезно ответил Древний.

— И я сделаю так же.

— Хорошо. И я попрошу тебя, — сказал Рон'Альд, и Ки’Айли знала, это было так же серьезно, как ее просьба, и говорилось с таким же пониманием, — если произойдет так, что я покину эту жизнь первым — не пытайся последовать за мной в кратчайшие сроки.

— Хорошо, антео, — серьезно ответила Ки'Айли. Одна из натянутых во Вселенной струн шевельнулась, словно в космической тишине она ждала момента, который только и может вызвать ее звучание, и вот он произошел — и звонкий аккорд разнесся в бескрайности миров.

— Что-то качнулось… — прошептал Рон'Альд. — На мгновенье.

— Ты чувствуешь все! — вдруг рассмеялась Ки'Айли. — Знаешь старые легенды про Истинных Хранителей? Они чувствовали все, каждый аккорд Вселенной, каждую струну… И я думаю, — девушка обернулась и подмигнула ему, — ты один из них!

К Ки'Айли окончательно вернулась обычная игривость.

— Пойдем, что ли?! Вселенная подождет! Это все произойдет не сегодня. Пока что перед нами этот мир и пушистые цветочки, которые я еще не потрогала! Подарок от моего самого лучшего на свете Древнего! И ничто не помешает мне им насладиться!.. Знаешь, вот все эти расы, не Древние… У них такой короткий срок жизни. Коралийцы за три сотни лет успевают прожить целую жизнь. А все эти быстротечные расы, что живут по 60–90 коралийских лет… И ведь они успевают! И они живут, дышат полной грудью — хоть и умрут в возрасте, в котором мы даже не ощутим в себе никаких изменений. И они не боятся. Так же надо и нам — раз уж наша жизнь теперь ограничена всякими предсказаниями!

Девушка вскочила на ноги и потянула за собой любимого.

— И что именно ты здесь натворил..? — Ки'Айли снова была полна веселого задора.

Рон'Альд расхохотался:

— Магическую революцию — и заодно освоил сельское хозяйство!

[1] Антеоли — любимая. Антео — любимый. (коральск.)


* * *

Карине казалось, что после лабиринта, где она встретилась со своими страхами, касавшимися в том числе Тарро, она могла бы заподозрить его в неблаговидных поступках. Но ничего подобного не произошло. В тот день, когда она побывала в лабиринте, а Рональд ответил на их с Духом вопросы о мироустройстве и Хранителях, она успокоилась. Видимо, столкнувшись лицом к лицу с сомнениями и страхами, а потом получив логичные объяснения, она очистилась, стала целостнее внутри. А Рональд теперь казался понятнее и ближе. Словно от встречи с собой в лабиринте и его слов, что-то внутри нее разжалось и раскрылось.

Да и уверенности в себе прибавилось. В первый день следующей — одиннадцатидневной тайванской недели она шла на работу уверенная и бодрая. Она больше не боялась показаться некомпетентной, не стеснялась, что руководит людьми и даже не испытывала смущения, что на прошлой неделе сотрудники видели ее в неадекватном состоянии. То же самое касалось и отчета вечером. К Рональду она тоже шла уверенная в себе, спокойная и довольная работой, где все получалось. И с радостным предвкушением встречи.

Кеарры не было, а Рональд стоял в середине светящейся голограммы. Это был участок тайванской звездной системы. Время от времени в ней проносились серые вытянутые космические корабли, напоминающие тот, что увез землян из Союза. Другие корабли стояли на изготовке справа и слева комнаты. Карина сообразила, что сине-серебристые и красно-золотые всполохи вокруг кораблей и астероидов означали стрельбу. Тарро время от времени что-то громко говорил, обращаясь к изображению головы Кеурро, периодически всплывавшей у него перед глазами, и касался рукой голограммы — вероятно, она была интерактивной.

— Приветствую, — произнесла она. — А что ты делаешь, у тебя какие-то учения? Или это настоящая война?

— Учения, — улыбнулся Рональд. — У Теарро-Кран, планеты, где, как ты, возможно, помнишь, базируется наш военный флот, проходят учения. Кеурро руководит ими на месте. А я координирую отсюда. Насколько мне помнится, ты задолжала отчет за четыре дня. Слушаю.

Карина рассказала о достижениях Службы за отчетные дни и закончила тем, что сейчас они завершают стратегию установки «Голоса жизни» на орбите.

— Хорошо, — похвалил Тарро, в очередной раз проводя рукой по голограмме, после чего три серых корабля отделились от собратьев в левом углу комнаты и стремительно направились к центру, как раз туда, где стоял Тарро. На секунду Карина зажмурилась — картинка была очень реалистичной, и ей показалось, что корабли врежутся в фигуру в черном универсале. — Левый фланг, — сказал он появившемуся перед ним лицу Кеурро.

— Доброго вечера, Карина, — на секунду обернулся к ней.

— Доброго вечера, — растерянно ответила Карина. Все вернулось. Растерянность, непонимание… Он просто отвязывается от нее, потому что занят. Она пошла к двери, но он неожиданно остановил ее.

— Что еще ты хотела, Карина? — Рональд нажал кнопку на столе, и голограмма схлопнулась. Выглядело это так, словно целый мир лопнул, как пузырь, и в комнате восстановилась пустота. Он сел за стол и несколько раз провел по нему пальцем. Карина поняла, что теперь он управляет этим же, но ставшим двухмерным, изображением на небольшом плоском экране.

— В идеале я бы хотела потренироваться с мечом. Но ты занят, поэтому это пожелание лишено смысла, — честно сказала Карина.

— Да, совершенно верно, — улыбнулся Рональд, — я занят.

И вдруг усмехнулся со знакомым бесовским блеском в глазах:

— Кроме того, у тебя до сих пор кружится голова. Через два часа я закончу с учениями, однако сегодня тренироваться не будем. Завтра вечером можешь рассчитывать на тренировку, если у тебя пройдет головокружение. А в последний день недели — он называется «день сумеречного солнца», если ты еще не знала, приглашаю тебя на оперу в центральный театр этого континента.

Карина опешила. То он словно избавляется от нее, то вдруг зовет в театр. А может быть, на свидание? Впрочем, изменения, произошедшие с ней за выходные, давали о себе знать.

— Спасибо, — спокойно ответила она. — А что за опера? Как на Земле?

— Примерно, — усмехнулся Рональд. — Заодно можно лучше изучить разницу между вашим и таи-ваннским менталитетом.

— Хорошо. Спасибо. — Карина улыбнулась, стараясь оставаться нейтрально-спокойной и скрыть радость.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Рональд, снова переводя взгляд на экран.

— И еще… — Карина выдохнула. Она с самого начала собиралась это сделать, но ее сбили с толку голографические учения. — Я хочу извиниться. Я уже извинилась перед сотрудниками. Теперь хочу перед тобой.

— За что? — удивленно, почти игриво поднял брови Тарро, провел пальцем по экрану и опять посмотрел на нее. Теперь прямо из космоса на Карину посыпались искорки доброжелательного и непринужденного веселья.

— За непрофессиональное поведение, — максимально серьезно ответила она, стараясь не рассмеяться. — Я ходила на работу, несмотря на то, что у меня была бессонница. Функции мозга снижены в этом состоянии, и я могла принять неверные решения…

— В чем именно ты, по-твоему, виновата? — спокойно и с интересом спросил Тарро.

— Как в чем?! — удивилась Карина. — В том, что ездила на работу в неадекватном состоянии…

— А почему ты ездила на работу в этом состоянии?

— Да потому что я считала, что так надо! — почти закричала Карина. Ей захотелось плакать, как ребенку, вынужденному отвечать на непонятные вопросы. — Потому что я думала, что я должна!

— То есть ты действовала согласно своим представлениям о том, что ты должна делать? — спокойно и доброжелательно поинтересовался Тарро. — А согласно этим представлениям, ты должна жертвовать своим здоровьем ради важного дела и высокой цели? То есть ты действовала согласно своим благородным, пусть и не самым разумным, убеждениям?

— Я думала, что так правильно…

— Тогда в чем твоя вина? — поинтересовался Тарро.

— Не знаю, — наконец призналась Карина. — Может быть, в том, что я не вколола себе снотворное после первой же бессонной ночи, это не пришло мне в голову.

— Да, как ты верно заметила, при бессоннице снижаются функции мозга. Я думаю, уже после первой бессонной ночи ты очень плохо контролировала свое состояние, растерялась и не знала, что делать. Честно говоря, не вижу, в чем именно заключается твоя вина. Может быть, ты виновата и в том, что снотворное не подействовало?

— Не знаю… — снова растерялась Карина. Он что, до истерики ее хочет довести? — Наверное, нет…

— А ты изучила инструкцию? — спросил он с явным интересом.

— Да. И я, и Игорь, перед тем как сделать мне укол…

— В любом случае, и тут нет твоей вины. Я понимаю, что ты не хочешь отпустить и малую толику своей ответственности за ситуацию и ищешь повод считать себя виноватой, только бы не потерять контроль. Но в данном случае, Карина, ответственные действительно есть, и это не ты. Я провел экспертизу твоего снотворного. Оно не совместимо ни с каким видом манио, а в инструкции это не указано. Так что в одной фармацевтической компании полетит пара голов.

— Каких голов? — удивилась девушка. От растерянности ей снова хотелось плакать. Причем она и сама не могла понять, от чего. Может быть, от облегчения, что она ни в чем не виновата? По крайней мере, самый главный человек во Вселенной так считает, а к его мнению стоит прислушиваться. А может, от того, что она запуталась и растерялась от его вопросов. — О чем ты?

— Это снотворное не совместимо с бодрящим манио. В инструкции об этом сказано не было.

— Ничего себе!! — у Карины вдруг отлегло. Снотворное и не могло подействовать на нее при таком количестве выпитого за день манио.

— Но я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, чтоб полетели головы, как ты говоришь… — с облегчением сказала она.

— Ответственные «пострадают», как ты выразилась, не из-за тебя, а из-за себя. И ровно насколько это необходимо. Ситуация с тобой просто выявила ошибку, — улыбнулся Рональд.

— Но если я ни в чем не виновата, то почему тогда ты сказал, что можешь уволить меня за непрофессиональное поведение?! — возмутилась Карина.

— Потому что человек может проявить непрофессиональное поведение не только по своей вине. Он может не совершить никакой этической ошибки, однако его поведение будет непрофессиональным. В твоем случае можно было бы говорить об отсутствии правильных представлений о том, как необходимо себя вести в подобных ситуациях. А также о личных особенностях твоей нервной системы, из-за которых ты была «вынуждена» вести себя непрофессионально, нервничая и не высыпаясь. В твоем случае самое главное — регулярно есть и спать, как бы тривиально это ни звучало. И не винить себя в том, за что ты не отвечаешь.

— Буду стараться! — неожиданно для себя рассмеялась Карина. Ее, наконец, отпустило окончательно. Это «не винить себя», пусть покровительственное, пусть похожее на поучение отца или совет психолога — оно словно разжало внутри нее давно и прочно скрученный комок. Словно ей разрешили что-то давно желаемое. Что-то, что она не позволяла себе. Считала невозможным и поэтому даже убедила себя, что не хочет этого.

— Доброго вечера, Карина, — тепло улыбнулся Тарро Рональд.

— Доброго вечера, — улыбнулась Карина. Ну и ладно. Пусть он считает ее нервной и чувствительной, пусть смотрит на нее с высоты своих двух тысяч лет, как отец или покровитель. Не так уж это и унизительно… Зато она ни в чем не виновата. В итоге ее не уволили, и даже «разрешили» не мучиться совестью.

— И, кстати, извини, что не предупредил, когда уходил с Таи-Ванно… — услышала она вслед, обернулась и увидела широкую белозубую улыбку под черными улыбающимися глазами.

— А если еще возникнут проблемы со сном, спроси у меня. Я знаю тысячу и один способ, что делать с бессонницей! — рассмеялся он. Дверь закрылась, оставляя улыбающуюся Карину в коридоре, а смеющегося Тарро — наедине с космической баталией. Неожиданно для себя Карина снова встала перед экраном на двери и решительно произнесла:

— Арра Карина Ландская!

Дверь отъехала в сторону. Посреди комнаты снова летали космические корабли, беззвучными яркими всполохами взрывались снаряды, разлетались на куски небольшие астероиды.

— Приветствую снова, арра Карина Ландская! — усмехнулся Тарро. — Что ты хотела?

— А можно, я посмотрю на учения? — спросила Карина. Слишком с ним все правильно, слишком хорошо, чтобы отказать себе в этом.

— Можно. Присаживайся, Карина.

Карина, увернувшись от двух космических кораблей и одного астероида, проскользнула в дальний конец комнаты и села в удобное черное кресло. Сняла туфли, залезла с ногами и, подперев голову рукой, стала смотреть на происходящее. Она не умела водить космический корабль, ничего не понимала в военном деле, но наблюдать было интересно. А еще интереснее было наблюдать за Тарро: любоваться его красивыми, упругими движениями, твердым лицом, четкими спокойными интонациями. И при этом самой успокаиваться и ощущать правильность, безопасность и уют. Ей было хорошо. И легко. Она себе так разрешила.

Учения закончились через два часа. К концу первого часа появилась Кеарра. Сложила в стол принесенные с собой непонятные кубики, с недоумением посмотрела на Карину и, почтительно попрощавшись с шефом, ушла. «Не иначе, я опять произвела на нее неизгладимое впечатление», — подумала Карина и зевнула. А к самому концу учений баталия стала напряженной. Теперь все вокруг вспыхивало и взрывалось, тени кораблей молниеносно проносились перед глазами. Тарро что-то стремительно переставлял в голограмме, он был похож на небольшого бога, играющего в Звездные войны. Это было красиво, символично, захватывающе. По-прежнему ничего не понимая в самой баталии, Карина залюбовалась. И разочарованно вздохнула, когда все закончилось. В комнате зажегся более яркий свет.

— Спасибо, интересно как! — сказала она. — И часто там такие учения? Чтобы с Союзом воевать?

— До конца не исключено, что с Союзом, — спокойно сказал Тарро. — Примерно раз в две недели. Кстати, тебе тоже необходимо будет проводить учения в своей Службе.

— Да, они у нас придуманы. Это вообще одна из первых вещей, о которых я подумала! Например, можно смоделировать…

— Карина, пойдем поужинаем. И я предпочитаю еду не из буфета…

* * *

С того вечера голова у нее больше не кружилась, поэтому на следующий день состоялась тренировка. Да и вообще вчерашний вечер окончательно вернул ей уверенность в себе и подарил глубокое наслаждение жизнью. И общением с Рональдом. Карина не могла не признаться себе, что каждый раз при встрече с ним в ней что-то меняется. И еще, что ей совершенно не хочется с ним расставаться, хочется наслаждаться общением с ним, его проникновенным присутствием, вселяющим спокойствие и уверенность.

Тренироваться с мечом было интересно, это затягивало и цепляло необычностью, особенно если учесть, кто был ее учителем. На этот раз Рональд гонял ее до легкой усталости, пока она не ощутила небольшую, призрачную, но все же уверенность в простейших приемах. С ним было легко учиться. Карине все время казалось, что она не учится, а вспоминает что-то, живущее в ней на уровне инстинкта, может быть, в генетической памяти. Наверное, он так «подает материал», думала она.

Закончилась тренировка как обычно неожиданно.

— Хватит, — сказал Рональд, забрал у нее меч, повесил все на место и, легко коснувшись ее плеча, добавил, — пойдем-ка поужинаем.

— Хорошо, пойдем, — улыбнулась Карина. «Интересно, он теперь каждый вечер собирается кормить меня ужином? — подумала Карина, — если нет, то надо как-то это организовать!» Правда, разумных идей как именно «организовать», у нее пока не было. И вдруг ей стало стыдно… Она думает о том, как больше времени провести с другим мужчиной, наслаждается его обществом и интересной жизнью! А Артур наверняка очень переживает и ищет ее…

— Скажи, пожалуйста, а ты ведь, наверное, знаешь, что происходит в Союзе? Наверняка, вы активно шпионите там! — спросила Карина, когда они шли по длинному коридору, уводившему от спортзала.

— Знаю, — усмехнулся Рональд. — Весьма забавно это наблюдать.

— И что там происходит?

— Союз всполошился, как растревоженный улей. Двое сыновей Б'Райтона подняли на ноги все, что можно было поднять. Уже две коралианские недели вас ищут, где только можно. Одновременно вводят меры безопасности против неизвестной враждебной расы. Ар'Тур, — тут Тарро стрельнул на нее глазами, — проявляет большую, даже чрезмерную активность. Пока что, к счастью, безопасную для себя.

— Ты хочешь сказать, что он может начать проявлять и небезопасную? — заволновалась Карина. Ничего утешительного, бедный Артур… И внезапно стало очевидно, что Тарро знает о ее отношениях с Артуром. Хотя это неудивительно, раз тайванские корабли все время шпионят в Союзе, а личная жизнь «наследника престола» — достояние гласности.

— Когда безопасные формы активности будут исчерпаны, он может перейти к не самым безопасным, — сказал Рональд. — Впрочем, это даже полезно для молодого Древнего. Думаю, тебе не стоит сильно переживать.

— А если …

— Ну, до этого вряд ли дойдет, — добродушно ответил Тарро, — даже учитывая буйный темперамент твоего парня и его юность, инстинкт самосохранения остановит его от отчаянных действий.

Карина обомлела. Рональд открыто назвал Артура ее парнем, но они по-прежнему не спеша идут по коридору ужинать вдвоем. Видимо, его это не смущает. А Артур, возможно, рискует жизнью, как раз по вине этого самого Тарро!

— А мне было бы стыдно! — сказала она. — Брайтон — твой брат, Артур и остальные — твои племянники. Они волнуются и могут рисковать собой. Неужели ты считаешь, что все это целесообразно?

— Несомненно, — Рональд наполовину обернулся к ней. — И крайне полезно для всех сторон, задействованных в операции; включая, целый мир, Брайтона, Артура, вас — землян и прочих.

— И для тебя тоже? — ехидно спросила Карина. Ей хотелось немного поддеть его.

— И для меня тоже, — ответил он. — Даже в первых рядах! Не беспокойся Карина, все в итоге будет хорошо. С Артуром не случится ничего, из-за чего тебе следовало бы испытывать муки совести, — теперь он полностью обернулся к ней и легко, едва ощутимо коснулся рукой ее спины, словно человек, поддерживающий расстроенного друга. По ее телу пробежала искристая горячая волна, пронеслась вниз и заставила сначала замереть от томящего, рвущегося изнутри чувства, а затем выдохнуть и расслабиться. И ей снова стало не до Артура.

* * *

Во фронтальном окне корабля Ар’Тура простирался необъятный космос. Бесконечные звезды, россыпь дальнего отрога галактики, островки звездной пыли. В кабине повисло напряженное молчание. Обоим было нелегко, и ему, и сестре.

— Что будем делать? — спросила Ис’Абель. — Мне кажется, мы сделали все что могли.

— Да, — Ар’Тур вырвался из своих мыслей. Его решимость, выросшая на отчаянии и усталости, окрепла и обрела ясность. — В Союзе их нет. И за его пределами, в ближнем Космосе — тоже. Они где-то далеко, так далеко, что наши корабли не могут туда добраться. Может быть, вообще в другом мире, если отец прав, и все это дело рук его пресловутого брата. Хотел бы я посмотреть ему в глаза…

— Но это неизвестно, — мягко улыбнулась Иc’Абель. «Хочет успокоить меня, — подумал Ар’Тур, — уже догадалась, что я что-то задумал».

— Я могу ответить на твой вопрос, что нам делать, — сказал он. — Тебе — возвращаться на Коралию. А я…

— Ты же не собираешься…?! — ужаснулась Изабелла.

— Собираюсь, — Ар’Тур спокойно посмотрел на нее. — Не волнуйся, я все рассчитал. Даже если мы пошлем разведгруппы, то, учитывая проблемы с перегрузками в подпространстве, они вернутся не раньше чем через шестьдесят дней. Древние могут выдерживать перегрузки в три раза больше, чем другие союзные расы. Кроме того, нам реже нужны перерывы на сон и отдых. Поэтому я смогу сделать это в пять раз быстрее.

— Но как ты собираешься их искать? — изумилась Ис’Абель. — Откуда тебе знать, что именно у этой звезды могут быть они?

— Я буду искать признаки разумной высокотехнологичной жизни. Если в каком-либо секторе космоса есть раса такого уровня развития — то есть и средства космической связи. Я смогу засечь сигналы. А еще у меня на корабле есть сканер «Голоса жизни», — улыбнулся Артур. — Да и не будем забывать про особую интуицию Древних. Так что, Ис'Абель, я во всеоружии!

— А что потом? Если найдешь? — спросила сестра.

— Тогда меня ничто не остановит! — Ар’Тур хотел сказать слова успокоения, что тогда он подумает, что делать, может быть, вернется за подмогой на Коралию, но у него вырвалось то, что было на сердце.

— Нет, Ар'Тур, это слишком опасно!

— Что опасно? Выкрасть землян обратно? Да, опасно. Но для этого мы и Древние, — вдруг широко улыбнулся он. — Для того чтобы хранить. А землян мы не сохранили, как и их планету. Поэтому, если теперь надо рискнуть жизнью ради их спасения — то так тому и быть.

— Да… — шмыгнув носом согласилась Иc’Абель. По ее щекам потекли слезы. — Тогда я с тобой, брат!

Ар’Тур обнял сестренку за плечи.

— Нет, Ис'Абель. Ты должна отправить на Коралию, рассказать отцу, что я затеял. И ты возглавишь поиски, если я не вернусь. Родителям будет слишком тяжело, если они сразу потеряют и старшего сына, и единственную дочь.

— Не вернешься?! Нет, Ар'Тур, пожалуйста, не делай это! Или хотя бы не отсылай меня!

— Риск не столь большой. У меня на корабле рацион на четырнадцать дней. Через пятнадцать и один день я и вернусь. Если не вернусь — тогда начинай бить тревогу.

Ис’Абель совсем расплакалась и насупилась.

— Интересно, смог бы ты отослать отсюда кого-нибудь из наших братьев?! — со злостью и слезами спросила она.

— Не знаю, — улыбнулся Ар’Тур. — Но именно поэтому здесь сейчас ты, а не Мер’Эдит или К’Рон.

— И что я скажу отцу? Что отпустила тебя на край света искать никому не известную враждебную расу?

— Да, так и скажешь. И приведешь мои расчеты. Ну, или вообще скажи, что я насильно запихал тебя в посадочный модуль и выпинал с корабля! Вали все на меня!

— Но я хочу с тобой! Я тоже по ним скучаю. По ним по всем, и по некоторым особенно… — девушка осеклась и добавила, — по твоей Карине, например…

— И еще по Игорю, — Ар’Тур с улыбкой похлопал ее по плечу. Заплаканное лицо Изабеллы залила краска.

— Да, и по нему тоже, — тихо призналась сестра. — И я тоже Древняя, я тоже Хранитель. Почему мне нельзя отправиться с тобой?

— Потому, Изабелла, — Артур посерьезнел, — что одно дело рисковать своей жизнь, а совсем другое — твоей. И еще раз повторю — подумай о родителях! Нельзя допустить, чтобы они потеряли сразу двух детей, а мир — двоих Древних. Тем более, Древнюю… Подумай о долге!

— Вот ты и хочешь нарушить свой долг, — сердито сказала Ис’Абель. — А мне не даешь.

— Тут всегда сложно, — вздохнул Ар’Тур. — Что именно наш долг в такой ситуации? Ты знаешь точно? Я — нет. Я вижу его ровно так, как описал тебе: я должен использовать возможности Древнего и попытаться найти землян в дальнем Космосе, а ты — отправиться на Коралию, продолжать поиски в ближнем. И успокоить наших родителей.

Ис’Абель вздохнула.

— Хорошо. Только обещай, что будешь регулярно питаться и отдыхать.

— Обязательно, — улыбнулся Ар’Тур и поцеловал ее в щеку. — Иди, Ис'Абель.

— Ладно… Ар'Тур, береги себя! Обещай мне! — она обняла брата за шею и крепко поцеловала.

— Обещаю, — прошептал Артур. И добавил громко, — и поцелуй от меня маму!

— Ладно… — улыбнулась Ис’Абель, проглотила навернувшиеся опять слезы и пошла к посадочному модулю.

Когда модуль с Ис’Абель на борту скрылся из глаз, Ар’Тур еще раз просмотрел звездные карты, решая, в какую неизведанную даль он сейчас отправится. Затем покачал головой, включил разгон и запрограммировал подпространственный модуль на трехкратное превышение расстояния, а значит, и на трехкратную перегрузку. В эти четырнадцать дней ему предстояло одиночество. Страшное одиночество космоса, тяжелая, опасная, и, вполне вероятно, — безрезультатная работа. И это было именно то, что он собирался делать.

А если он не вернется… Что ж… Древние тоже иногда гибнут. Если верить старинным легендам, то во время войны с геар они и вовсе гибли, как обычные люди. Значит, так тому и быть… Только еще посмотрим, кто кого! Злая судьба возьмет верх над Ар’Туром, или Древний Ар’Тур — над злой судьбой. Победитель по натуре, он не привык проигрывать. Разгон закончился, Артур привычно откинулся в кресле, включил выход в подпространство, и его сознание погрузилось во тьму.

* * *

Спустя пару часов Рон’Альд и Ки’Айли уютно устроились за столиком кафе на мощеной улочке города. Горожане в длинных одеждах сновали вокруг, время от времени раздавались громкие голоса возниц, призывавших пешеходов освободить дорогу, и смех гуляющей молодежи. Девушка в прямом платье с желтым шитьем принесла им заказанные напитки.

— Я хотела бы с красной пеной, как во-о-н у тех посетителей, — улыбнулась ей Ки'Айли.

— Извините, одну секунду, я не поняла, — официантка провела рукой над стаканом Ки'Айли, и над розовой поверхностью напитка забурлила красная пенка.

— Благодарю.

Предсказательница отпила глоток:

— Очень вкусно, ты был прав, — заметила она. — Неужели они все тут владеют магией, даже официантка в простом кафе?

— Нет, — Рон'Альд тоже отпил из своего стакана, — этот напиток ничем не хуже… Нет, не все. Девушка владеет кулинарной магией ровно насколько ей положено. Каждое утро хозяин раздает им немного магии, достаточной, чтобы быстро удовлетворить запросы клиентов. Но он и сам владеет магией, насколько ему положено по лицензии, и получает ее дозированно, раз в месяц в Лиге Магов. Если не заплатит налоги, то не получит магии или получит ее меньше. Но они и верно раздают магию направо и налево, и за небольшие деньги вполне можно получить все, что необходимо для решения бытовых вопросов.

— То есть все же обычные люди так просто магией не распоряжаются, это ресурс? — поинтересовалась Предсказательница.

— Конечно. Магия здесь — это ресурс, который умеют добывать только маги, умеющие искать магические жилы. Другие Маги ее распределяют. Мне как раз и надо было отдать эту силу в нужные руки, — с улыбкой заметил Древний. — Прежний король объявил магию вне закона, устроил настоящую охоту на ведьм. И в первую очередь захватил все известные магические жилы. Маги сражались, насколько им хватило запасов. Результат войны ты видела: разрушенные города, стертые с лица земли леса и рощи… Когда запасы закончились, отрезанные от магических жил волшебники были уничтожены или бежали. Все маги и колдуны, что выжили, попрятались по деревням и лесам. Кто-то стал простым человеком — навыки остались, но применить-то их было невозможно — и слился с основной массой людей. А потом король решил уничтожить сами жилы… Вот тут баланс и поехал… Видимо, этот мир насквозь магический, потому баланс качнулся, когда король попробовал изменить его суть. Я вообще не видел здесь «немагических» секторов, так что, вероятно, магия в природе этого мира, просто в этом секторе она разлита неравномерно. Вот я и занялся возвращением магии. Собрал подходящих магов, нашел доступ к жилам… Не могу не признать, это было по-своему приятно. Когда мы с Лигой Великих Магов, как они себя назвали, делали революцию, я и сам хватанул изрядно магии. Ты знаешь, интересное ощущение. Этакое всемогущество, кажется, что ты можешь перевернуть мир.

— Ты его и перевернул, — с улыбкой заметила Ки'Айли, допивая необычный напиток. — Я думаю, нам надо заказать еще.

Рон'Альд подозвал официантку и попросил повторить.

— Вот знаешь что, — девушка с загадочной улыбкой нагнулась к спутнику, — я не понимаю одного. Как ты умудряешься ходить тут неузнанным, если ты и сделал эту «революцию»?

— Ну, я делал ее не своими руками, — улыбнулся Рон'Альд. — Непосредственно в военных действиях и общественных мероприятиях участия не принимал. Зачем? Все должно делаться руками тех, кто здесь живет. Ты же знаешь, что я предпочитаю роль серого кардинала.

— Знаю! — рассмеялась Ки'Айли. — Но ты как раз сегодня рассказывал мне, как вы с этим магом Алториусом оглашали на площади новые порядки!

— Да, кое в чем я принял участие. У меня было достаточно магии, чтобы изменить внешность. Для всех я выглядел тогда почтенным седовласым магом с изящным головным убором в виде вытянутой трубы.

— Ну ты даешь! А я уж думала, массовый гипноз…

— Неплохая идея, но удобнее использовать подручные средства.

Официантка принесла вторую порцию напитков. На этот раз в стакане Ки'Айли с самого начала булькала красная пена.

Когда они оказались здесь, было еще утро, и теперь яркий, сияющий день разгорался. Все больше людей выходило на улицу, среди них мелькали фигурки поменьше. Небольшие человечки, худые, с согнутой крючком спиной и зеленоватым оттенком кожи, представляли собой вторую из трех разумных рас, населявших этот сектор «плоского» мира.

— Гоблины какие-то, — пояснил Рон'Альд, заметив заинтересованный взгляд любимой. — Я не вдавался в их генетику. Живут мирно, магией владеют не больше других, но бесценны, когда дело доходит до финансовых операций.

— Ну, тогда точно гоблины! — рассмеялась Ки'Айли.

— Знаешь, что я подумал, — задумчиво сказал Рон'Альд, разглядывая блики на своем стакане.

— Не знаю, но думаю, что-то важное, раз тебя внезапно заинтересовала игра света на стекле!

— Про Кольцо Событий, как Хранители в древности смотрели на Кольцо. Помнишь, мы с тобой обсуждали запрещенную технику «хождения по мирам без тела»?

— Помню, конечно, ты тогда чистосердечно признался, что пробовал…

— И ты тоже, — усмехнулся Древний. — Некоторые уалеолео, избранные Древние, и все Истинные Драконы — по легенде — могли иногда смотреть на Кольцо Событий. И только Истинные драконы умели это с рождения. Остальные учились сотни и тысячи лет. Сейчас техника утрачена. Однако, насколько я понимаю, чтобы увидеть малое Кольцо — то, по которому «катятся» миры в нашей Вселенной, нужно всего лишь выйти в надпространство, в пространство Вселенной, и дальше отрешиться не только от пространства, но и от времени. Вероятно, это легче сделать без физической оболочки, чем в ней. Чтобы увидеть большое Кольцо — то, по которому «катятся» целые Вселенные, нужно сделать то же самое, только выйти уже не в надпространство, а туда, где находятся целые Вселенные, в бесконечное пространство мирозданья. И вот это, я уверен, доступно только в духовной форме.

— Ммм… Думаю, ты прав… Значит, это можно сделать! Вот смотри, мы с тобой оба пробовали запрещенную технику, ходили по мирам без тела, считай «голые»… И это совершенно несложно! Значит, еще немного — и окажешься в пространстве Вселенной.

— Не все так просто, антеоли, — улыбнулся Рон'Альд. — Они учились этому так долго, потому что это очень опасно. Для этого необходим необыкновенный уровень отрешенности, требующий сотен и тысяч лет тренировок. И небольшая ошибка в технике — и уже не сможешь вернуться.

— Думаешь?

— Да, думаю. Как я помню из рассказов старших Древних, было только двое: один Древний и один уалеолеа, кто видел то, большое Кольцо.

— И все Истинные Драконы, — с улыбкой заметила Ки'Айли. — Раз они это могли, значит, и Хранители могут. Просто забыли, как это делается.

— Несомненно. У нас только одна проблема — среди нас нет Истинных Драконов. И никого, имеющего представление, как полностью выйти в пространство Вселенной, а затем — и в то, что выше нее.

— Значит, нам придется это освоить… Я бы взялась.

— Нет, Ки'Айли, если уж кто и полезет туда…

— То, несомненно, это будет Рон'Альд из Рода Эль! — рассмеялась Предсказательница. — Между прочим, ходить без тела у меня получалось очень хорошо! Так что…

— Насколько мне помнится, ты с трудом вернулась из своего последнего путешествия, — усмехнулся Рон'Альд.

— Да, но только потому, что мне не хотелось больше возвращаться! А не потому, что это было сложно!

— В этом и проблема. Именно поэтому эту технику запретили и никого ей не учат, — заметил Древний. — Просто не хотят возвращаться. Мне тоже не хотелось.

— И все же я бы попробовала, — сказала Ки'Айли. — Кольцо Событий — это кольцо времени, а я не понаслышке знаю о времени…

— Да, возможно, ты права, — согласился Древний. — Ки'Айли, ты не рассказывала, а ты кого-нибудь встречала, когда ходила по мирам «голая»?

— Да-а, — протянула девушка. — Но только одного. Золотой шарик.

— Интересно. Мои знакомые принимали более человекоподобные образы. Либо не принимали никакой.

— А какие у тебя были знакомые?

— Подожди. Вернемся к золотому шарику… Кто это был, и как ты его встретила? И почему ты решила пойти по мирам без физической оболочки?

— Я первый раз попробовала пойти по мирам без тела, — начала рассказывать Ки'Айли, время от времени делая маленькие глотки напитка, — когда мне было пятнадцать лет. Родители как раз запретили мне полетать на драконе даже с Эл'Боурном, и я страшно разозлилась. Вот я и вспомнила, что Ге'Вино на уроке рассказывал, что раньше Древние ходили по мирам не только в теле, но и в виде бесплотного духа. Что по материальным мирам было принято ходить в теле, а вот в нематериальные было сподручнее «лезть» без физической оболочки. Хоть мы за нематериальные вроде как и не «отвечаем».

— Да, мне он тоже это рассказывал, — улыбнулся Рон'Альд. — А дальше он, наверняка, и вам рассказал, что многие Древние не возвращались из нематериальных миров. Терялись в них, очарованные, или еще по какой-либо причине. И поэтому примерно пять тысяч лет назад этой технике перестали учить, а потом Правитель и вовсе запретил ее.

— Да, конечно, рассказывал. И вот я вспомнила об этой технике и решила попытаться. Раз уж вы меня не пускаете гулять по мирам, как всех нормальных Древних, то придется мне тогда ходить по ним «голой», — думала я, — со смехом продолжила девушка. — О технике я не знала ничего, но решила попробовать. Легла на кровать, закрыла глаза и попробовала выйти из тела… И ты знаешь — получилось! У тебя ведь было так же?

— Примерно! — рассмеялся Рон'Альд. — И куда ты попала?

— Ничего особенного, — вздохнула Ки'Айли, — я думала походить по тем мирам, куда меня не пускают, посмотреть хоть. Но оказалось, что по материальным мирам без тела ходить не так легко, словно что-то не пускает. И меня сразу потянуло… «вверх». Ну, я и полезла наверх. Полезла, полезла… И в общем-то ничего интересного не видела, просто лезла, меняя невесомые пространства.

— У меня было примерно так же, — заметил Рон'Альд.

— А потом вдруг оказалась на лугу. Да, да — все нематериальное, но это был луг с высокой травой и желтыми цветочками. А луг этот словно был подвешен в пространстве.

— И вот тут, видимо, и появляется золотой шарик? — спросил Рон'Альд.

— Подожди, не забегай вперед, я сказку рассказываю…

— Слушаю тебя, Предсказательница!

— И вот тут действительно появляется золотой шарик. Потому что больше на этом лугу никого и ничего не было… А посреди него стоял золотой шар.

— Маленький?

— Вообще-то большой. Немного повыше меня.

— А, значит маленький… — протянул Рон'Альд.

Ки'Айли с наигранным возмущением легонько стукнула его ладонью по плечу и продолжила:

— Огромный такой золотой шар со всполохами огня — или, даже не знаю, как сказать, — может быть с золотыми волнами внутри. Они словно переливались и просвечивали сквозь него. Это было очень красиво. И я сразу поняла, что этот шарик живой.

— И что?

— Я подошла к нему и говорю: «Привет!» — мысленно естественно. А он давай подпрыгивать и смеяться. И при этом телепатически передавать мне мысли и ощущения, примерно как ты! И отвечает «Привет! Рад, что ты пришла!» или что-то в этом духе. Мы с ним разговорились, он оказался общительный и веселый. Я спросила, как его зовут, и он ответил, что его зовут Эйнар, потом он расспросил меня про мои хождения по мирам, узнал, что я тут делаю. Ну и в итоге он предложил мне дружить. И сказал, что с удовольствием поводит меня по нематериальным мирам.

— А ты?

— А я согласилась. И с тех пор, когда я выбиралась побродить без тела, то всякий раз встречала Эйнара. Мы с ним болтали на лугу или ходили по нематериальным мирам. Он мне показывал разные миры: где-то образ моря, где-то просто духи летают… Ну ты сам знаешь, там все по-другому. Иногда мы видели прекрасные города, сделанные не из материи, а уж не знаю, из чего. Иногда — потоки энергии, цветные водопады… Очень красиво! Ну а потом, когда мне сделали послабление и начали отпускать в путешествия, я как-то охладела к нематериальным прогулкам. А после большого перерыва я опять пошла «наверх» и на лугу снова встретила Эйнара. И он, знаешь, грустный такой был… Сказал, что ждал меня, я долго не приходила. Я рассказала, что меня теперь отпускают, и проблема решилась. А пока я живу в теле, то и Хранительницей мне лучше быть в материальной части Вселенной. Он согласился, что так, наверное, лучше. Мы с ним в тот день долго бродили по разным мирам — напоследок — он мне показывал такие красоты, что я до сих пор вспоминаю… Огромные прозрачные цветы, города из света, миры, состоящие из всполохов пламени… Мне так понравилось, что я не захотела уходить. Помню ощущение: так легко, хорошо, просто и интересно, и… такая свобода, что нет никакого смысла возвращаться. Я и говорю Эйнару: я хочу остаться. И — вот тут я ему очень благодарна — он направил меня обратно. Объяснил, что, конечно, я могу остаться, но тогда я надолго потеряю связь с родными. И не проживу свою жизнь. Что не смогу вернуться, если останусь. Сказал, что мне следует пойти обратно, хоть его это и расстраивает. И я пошла вниз… Попрощалась с ним и больше не ходила без тела. Потому что знала, что если пойду еще раз — то уже не вернусь.

— Понятно, — сказал Рон'Альд, отставил свой стакан и добавил. — А кто он вообще такой, этот Эйнар?

— А я не поняла. Я его спрашивала, конечно, но каждый раз он отвечал мне, что он просто свободный дух, который гуляет по мирам и не живет нигде. Что он то здесь, то там! А в самом начале, в пятнадцать лет, я подумала, что он живет на том лугу с цветочками!

— Представляю себе — очаровательная маленькая Древняя и большой золотой шар! — рассмеялся Рон'Альд. — Хотел бы я с этим «шаром» познакомиться, — совершенно серьезно добавил он.

— Зачем? — удивилась Ки'Айли.

— Потому что, очевидно, в том мире с лужком он ждал тебя. И водил по мирам не просто так — скорее всего, охранял.

— Ты думаешь? — снова изумилась девушка. — Но зачем ему это? Я думала, мы просто друзья… А то больше мне ведь ни с кем не доводилось беседовать в тех мирах.

— Может быть, потому и не доводилось, что этот Эйнар, судя по всему, оберегал тебя от лишних связей. Я, когда ходил по нематериальным мирам, убедился, что в них полно ловушек для неподготовленных, и далеко не все миры похожи на вечно изменчивый сад или водопады сияющей энергии. Там есть разное, и не все их обитатели безобидны.

— Кстати, очень может быть, что оберегал, — задумчиво заметила Ки'Айли. — Но только вопрос тогда, зачем ему это? И действительно, кто он такой — раньше меня это мало волновало. Его ответа, что он свободный дух и рассказов о мирах, мне хватало.

— Это как раз и интересно, — так же задумчиво произнес Рон'Альд. — И знаешь, что еще? Интересно, что этот Эйнар так свободно менял миры, когда водил тебя по ним. В нематериальных мирах тоже мало кто умеет свободно перемещаться между ними. Это для Древних способность ходить по ним естественна, что в теле, что без него, можно сказать, неотъемлемое свойство нашего духа. А большинство обитателей Вселенной живет где-то в одном месте, и просто так переместиться в другой мир не может. Поэтому интересно, кто он такой, явно не простой абориген нематериального мира. Пойдем, я думаю. К вечеру надо возвращаться, а мы еще много что собирались посмотреть. — Рональд встал и протянул ей руку.

— Пойдем! — улыбнулась Ки'Айли, тоже поднялась и взяла его за руку. — А знаешь что? Кто бы он ни был, а выходит, я должна быть благодарна золотому Эйнару вдвойне — он не только отправил меня обратно, но и охранял. Вопрос только, зачем это ему было нужно… Надо бы сходить туда, на лужок, вдруг, встречу его. Спрошу, да поблагодарю заодно.

— Не стоит, антеоли, — серьезно заметил Рон'Альд. — Не думаю, что ты вернешься на этот раз. Или что твой золотой Эйнар отпустит, — усмехнулся он. — И где мне тебя искать?

— Ну…

— Не ходи туда, ладно?

— Не буду, раз ты просишь, — вздохнула Ки'Айли. — Но жаль, что я больше не увижу мой золотой шарик… Поблагодарить его мне бы хотелось. В любом случае, он это делал в том числе и из личной симпатии!

— Поблагодаришь когда-нибудь, — улыбнулся Рон'Альд. — Если вы действительно друзья, то, скорее всего, когда-нибудь встретитесь.

* * *

А на следующее утро Правитель Эл'Троун и другие Древние узнали о новом зловещем видении Предсказательницы, которое пришло к ней на склоне холма. Но новые попытки понять, что за опасность угрожает миру Древних, как и попытки Рон'Альда, и даже Эл'Троуна, посмотреть Кольцо Событий, успехом не увенчались. А спустя десять лет Ки'Айли начала видеть гибнущие планеты и серые корабли, выскальзывающие из ниоткуда, чтобы уничтожить жизнь во Вселенной, горящий флот коралийцев и зеленый туман, застилающий глаза. Черная стена теперь неотступно преследовала ее, стояла в конце хаоса, войны, кошмара, и девушка почти перестала спать, потому что страшные видения стали посещать ее даже во сне. Близкие начали волноваться о ее психическом здоровье. Но к всеобщему удивлению, она справилась — не без помощи любимого, но справилась. Она научилась отрешаться, брать себя в руки, сохранять спокойствие. И пока ни один аккорд дисбаланса не тревожил их мир, а видения оставались только видениями, Ки'Айли пыталась понять, что же грозит безмятежному миру Древних и прекрасной Коралии.

Глава 7. Легенды о драконах


Они долго шли по коридорам полусферы, потом поднялись на самый верх. Рональд открыл незаметную белую дверь, что вела в просторную комнату под куполом. Дальняя стена и большая часть потолка были прозрачными, прямо над головой кружилась спираль соседней галактики, и горели яркие тайванские звезды. Вид сверху на окрестности оказался эффектнее, чем думала Карина. Оказывается, сады и парковки кораблей или беало, подсвеченные вечером, смотрелись красивее, чем днем. Парк тянулся на восток и переходил в мягко тающие в сумраке поля и перелески, а затем упирался в сверкающее золото Воздушных Лесов. Карина залюбовалась видом сквозь прозрачную стену.

— Красиво, — улыбнулась она, — где это мы?

Рональд подошел и встал рядом. Ей неудержимо хотелось, чтобы он ее обнял. Без этого было невыносимо одиноко и холодно душе и телу.

— Я здесь иногда ужинаю, — ответил он и на долю мгновения коснулся ее спины, укрывая чувством родства, близости и безопасности. «Наверное, он все же ловит мои импульсы и мысли», — подумала Карина. — Пойдем, поедим.

Слева был накрыт на двоих небольшой стеклянный столик. Пара салатов, какие-то местные овощные пюре и котлеты, красная жидкость в кувшине и самое приятное — приборы по образцу земных. Карина уже поняла, что если еду заказывал Тарро Рональд, то промахов не бывало, его вкусу можно было доверять на сто процентов. В комнате царила приятная полутьма, самое то для ужина вдвоем с загадочным Тарро. А сбоку на столике горели настоящие старинные свечи. «Неужели он и верно меня соблазняет, — подумалось Карине. — Ужин при свечах… Хм…» А еще она подумала, что вообще-то должна бежать отсюда без оглядки, помнить об Артуре и искать способ выбраться с Тайвани. Но… Не могла. Черные глаза напротив сияли ярче звезд над головой, и этот космос был слишком нужен ей, слишком дорог.

Красная жидкость оказалась терпким соком, по виду она напоминала вино, и Карина по привычке подняла бокал, чтобы чокнуться. Тарро улыбнулся:

— Как тебе угодно, но это совершенно безалкогольный напиток. Никакого веселящего эффекта.

Карина рассмеялась и все-таки чокнулась с ним. До этого момента они ужинали молча, она перестала сопротивляться непринужденному создаваемому им глубокому молчанию. Сказка продолжалась.

— А у тебя есть любимые миры? — спросила она наконец. Глубокое молчание, такое, словно им не нужно слов, было слишком затягивающим. Это ему комфортно, а ей нужно хотя бы немного вылезти из этого туннеля. Иначе она уже никогда не выберется… К тому же ей было интересно все о нем. А обстановка располагала к доверительной беседе.

— Разумеется. У меня есть любимые места, как и у всех людей. Есть и здесь, на Таи-Ванно.

— Например?

— На Таи-Ванно это Воздушные Леса с их древним золотым великолепием. А из миров я предпочитаю Космические Союзы, либо позднее средневековье с элементами магии. И еще мне нравятся любые миры с драконами.

— С драконами? — изумилась Карина. — Ты летал на драконах?

— Конечно, — улыбнулся Тарро, — но уже во времена моей молодости это было скорее развлечением или причудой отдельных Древних, чем обязательным номером программы. К тому времени все Древние перемещались в космосе на кораблях.

— А до этого что, на драконах?

— Именно. В докосмическую эру, когда надо было попасть на другую планету в космосе, не важно в каком из миров, и когда было нецелесообразно ходить пешком, то ничто не могло заменить драконов. Что выдержит условия открытого Космоса? — слегка усмехнулся Рональд. — Только тело Древнего и тело дракона. Я имею в виду Настоящих драконов.

— А есть и «ненастоящие»? — удивилась Карина.

— Есть просто животные, от них толку мало, кроме как от банального, послушного средства передвижения. Правда, и они производят впечатление. Красивые звери.

— А Настоящие? Какие еще драконы бывают? — драконы, как и эльфы, были слабостью Карины еще с земных времен, когда она читала немало книг в жанре фэнтези. Правда, тогда она и представить не могла, что эти миры действительно существуют, что их много и что сказочные расы разумных существ на самом деле там обитают.

— Карина, ты знаешь, кто был Хранителем Вселенной до Древних? Тех легенд почти не осталось, но вдруг у тебя есть соображения и догадки.

— Нет, не знаю… Может быть уалеолеа? — предположила Карина. — У них же тоже была способность ходить по мирам и прочие свойства, необходимые для этого.

— Совершенно верно. Это как раз известно — до того, как появились Древние, именно уалеолеа исполняли роль Хранителей Вселенной. Однако так было не всегда, и это не было их основным призванием. Они взяли на себя роль Хранителей чуть более 50000 лет назад, когда нашу Вселенную покинули истинные, изначальные Хранители Вселенной. Этими Хранителями были Истинные драконы.

— Драконы? Вот прямо так и выглядели — крылья, тело ящера, способность изрыгать огонь? — изумилась Карина.

— Именно так и выглядели, — улыбнулся Рональд. — По крайней мере, так гласили легенды древней Коралии, которых сейчас уже не осталось. Но они умели не только изрыгать огонь, но и имели весь набор способностей, необходимых, чтобы хранить. Перемещались по мирам, владели телепатией и гипнозом, были сильными магами. Чтобы хранить, им часто нужно было оказываться среди других рас, и тут облик Истинного дракона — сильнейшего и крупнейшего из драконов — подходил редко. Поэтому, ко всему прочему, они умели принимать внешний вид любой расы — вплоть до зеленых яйцевидных каунаппа. Но была у них и основная, вторая ипостась, в которой они выглядели как высокие статные люди с яркими глазами и правильными чертами лица, похожие на Древних.

— А сколько их было? Так же мало, как Древних? А может быть, Древние — и есть Истинные драконы, утратившие драконью ипостась и некоторые способности, — Карина почувствовала, что ее «понесло». Так интересно ей не было с момента их похода в ресторан, когда Рональд впервые рассказывал ей о строении Вселенной.

— Не исключено. Истинное происхождение Древних неизвестно, такая версия имеет право на существование, — усмехнулся Рональд. — Как и во всех расах Хранителей, женщин среди Истинных драконов было немного, драконицы исчислялись штуками. Поэтому вся раса была крайне немногочисленна. Как и Древние, тут ты права. А от смешения второй ипостаси Истинных драконов с людьми произошли драконы, которых принято называть Настоящими — помельче размером, наделенные сильным разумом, обычно — магией и гипнозом, но утратившие способность перемещаться между мирами.

Каринины представления о мире в очередной раз переворачивались. Драконы не просто существовали, они были, как в самых лучших фэнтезийных книгах — разумными существами.

— Поэтому когда Истинные драконы ушли, то Хранителями стали уалеолеа, а не Настоящие драконы? Потому что они не могут перемещаться между мирами?

— Да, это неотъемлемое и необходимое свойство Хранителей. И, тем не менее, когда уалеолеа стали Хранителями, то Настоящие драконы помнили о миссии своих предков — Истинных драконов — и помогали уалеолеа. Если надо было куда-то лететь, то уалеолеа летали на Настоящих драконах — в космос, на большие расстояния в отдельно взятом мире. Уалеолеа и Настоящий дракон представляли собой очень сильную пару — магия у обоих, телепатия у драконов и дар предвидения, которым уалеолеа были наделены практически поголовно. Так же поступали впоследствии и Древние. Так что у нас давняя история взаимоотношений с драконами. Но уже во времена моей юности на драконах летали только самые древние и консервативные Древние. И я — иногда. Космический корабль во многом лучше, — Рональд улыбнулся уголком рта. — Например, с ним не надо договариваться.

— А драконы-животные откуда взялись? — спросила Карина.

— А драконы-животные — потомки Настоящих драконов, продукт смешения с какими-нибудь местными ящерами. Такие драконы генетически расположены подчиняться Древним. А есть еще просто летающие ящеры, похожие на драконов, но не имеющие к ним никакого отношения.

— Так что же, Настоящие драконы и по сей день живут в каких-то мирах? Животные то ладно, это не так интересно…

— Разумеется, Карина. С некоторыми, — тут он заговорщицки улыбнулся, — я даже поддерживаю отношения. Кстати, драконы — отличные собеседники, если тебе перевалило за тысячу.

— А почему из нашей Вселенной ушли Истинные драконы? — поинтересовалась Карина. Каждая деталь его рассказа о драконах четко отпечаталась у нее в голове, и она собиралась заполнить все белые пятна. Драконы волновали Карину даже сильнее, чем уалеолеа, другие эльфы, да и вообще больше всех остальных «сказочных» персонажей.

— А вот это неизвестно, — усмехнулся Рональд, закончивший ужин. Теперь он по своей привычке проникновенно и внимательно смотрел прямо на собеседницу. — Я изучал древние легенды уалеолеа о тех временах. И пришел к выводу, что уалеолеа сделали все, чтобы умолчать об этом. Уход Истинных упоминается неоднократно. Указывается, что после этого уалеолеа взяли на себя роль Хранителей. Однако о причине ухода ничего не говорится. Во всех легендах они ходят вокруг да около, упоминая исход Истинных драконов как исторический факт, но видно, что стараются не концентрироваться на причинах. Поэтому, как видишь, Карина, древняя история Хранителей полна сюрпризов и белых пятен, — он улыбнулся.

— Интересно как! — заметила Карина. — А Настоящие драконы тоже могут изрыгать огонь, менять обличье и тому подобное?

— Многие из них могут, Карина. Одни могут одно, другие — другое. Настоящих драконов как единой расы не существует, ведь они появлялись в разных мирах от смешения Истинных драконов с человеческими расами. Одни из них унаследовали от Истинных способность менять обличье, другие — сохранили только вторую человеческую ипостась, третьи же не могут и на грамм изменить свой драконий облик. Некоторые из них огнедышащие, другие — нет. Одни владеют магией, другие — только гипнозом.

— А сколько они живут?

— Как Древние — десятки тысяч лет. Но редко доживают до старости, сила времени тяжким грузом ложится им на плечи.

— А почему не было Древних старше 17 тысяч лет, я читала? — Карина закончила с ужином. Рональд протянул руку к полочке справа от себя и поставил перед ней и перед собой десерт — воздушную розовую массу, политую чем-то темно-бордовым и коричневым. По вкусу она напоминала сладкий ананас, как будто его размяли до консистенции пюре и добавили взбитые сливки.

— Знаешь, в чем главная проблема Древних? — Рональд, сложив руки перед собой на столе, наклонился к ней. — Не сложно догадаться!

— Крыша едет? — улыбнулась Карина.

— Именно так — от скуки и однообразия. Только кажется, что, раз миров великое множество, то в их разнообразии невозможно устать. Возможно. Все намного однообразнее, чем кажется. Количество ситуаций, рас, протекающих процессов, законов существования — ограничено. Рано или поздно Древним становится неудержимо скучно. Все теряет смысл. И тут несколько путей. Одни уходили из своего народа, бросали работу Хранителя и оставались в каких-нибудь мирах. Другие — и это самый распространенный путь — уходили в другую Вселенную, в другую систему. Считается, что переход в неизведанную Вселенную с полной гарантией спасает от хандры и придает смысл жизни. Поэтому Древние старше этого срока либо давно переселились в другой «шкаф», — улыбнулся Тарро, — либо затерялись в мирах нашей Вселенной.

— То есть какие-то Древние и сейчас есть где-то в нашем «шкафу»?

— Скорее всего. Ведь есть же Сона. Раз она не моя дочь, значит, ее отец бродит где-то. И я дорого бы отдал за то, чтобы встретиться с ним.

— Почему?

— Потому, Карина, что этот Древний не «работает» Хранителем. А не работающий Хранителем Древний, которому несколько десятков тысяч лет, от скуки способен на многое.

— Вообще-то это страшно при ваших возможностях, — заметила Карина. — Если никто лучше вас не может сбалансировать Вселенную, то, вероятно, никто лучше вас не может и раскачать ее.

Рональд внимательно посмотрел на нее:

— Совершенно верно. Это моя давняя головная боль — старшие Древние, чьи имена и судьбы неизвестны, осевшие в других далеких мирах.

— А у тебя бывает такая хандра? — спросила Карина. — Что ты с ней делаешь?

— Я еще достаточно молодой Древний, — улыбнулся Рональд, — хоть для вас это и звучит удивительно. К тому же у меня интересная «работа».

— И тем не менее, — улыбнулась Карина, словно не заметила его уклончивый ответ. — Я вот пытаюсь понять… Что отличает тебя от других Древних? Почему ты остался, когда все Древние ушли? С Брайтоном все понятно — он был рожден, чтобы остаться и руководить Союзом. Направленная селекция, как бы цинично это ни звучало. Но ты должен чем-то отличаться, раз ты остался.

— У меня были разные мотивы, включая личные, — нейтральным тоном ответил Рональд. В конце фразы стояла жирная точка, явно демонстрирующая, что он не хочет продолжать тему. Словно приказ — остановиться. Но Карина слишком осмелела за последнее время, к тому же ее по-прежнему «несло» на предположения и гипотезы. — Я уже говорил.

— Вроде заботы о брате? — улыбнулась Карина. — Нет, я уверена, что у тебя было что-то более весомое, если уж говорить о личных мотивах. И, я думаю, вряд ли даже самый весомый личный мотив заставил бы тебя остаться, если бы не было чего-то еще. У тебя сочетание личного и чего-то еще, более важного.

— И каков твой вывод? — вдруг доброжелательно спросил Рональд, окутывая ее бархатной тьмой своего космоса.

— Мой вывод в том, что тебе действительно не все равно, — улыбнулась Карина. — Тебе и правда небезразличен баланс во Вселенной и прочее, хоть я не до конца понимаю все эти игры с гармонией и балансом. Но тебе действительно не наплевать. Как ты сказал про меня и жизнь во Вселенной — и не ошибся. Кто-то просто работает — и я думаю, что среди Древних было много таких, кто просто работал — по традиции, потому что так воспитали. Или от нечего делать, в конце концов. А кому-то действительно не все равно, как тебе. И это отличает тебя от многих других Древних. Это раз. А два — я думаю, ты ощущаешь какую-то особую, личную ответственность именно за эту Вселенную. И это как-то связано с твоим прошлым. Все это, конечно, плюс к личным мотивам.

И вдруг Тарро рассмеялся, а теплый бархат выскользнул из его личного космоса и словно погладил Карину, укрыл мягким ласкающим пледом:

— Не понимаю, как тебе это удается без телепатии! — сказал он и мягко направил ее к выходу. — Пойдем, провожу тебя до ваших апартаментов.

* * *

После этого разговора Карине снились драконы. Она стояла на берегу моря или просто на высокой скале. В воздухе перед ней кружились большие ловкие твари, в которых без труда угадывались драконы. Их было много, разных цветов — черные, золотистые, синие. Вдруг один из них — коричнево-золотой — отделился от группы собратьев и устремился прямо к Карине. Огромное животное закрыло солнце, Карина отшатнулась, а шипастая морда дракона замерла в метре от нее, обжигая кожу горячим дыханием. «Вот мне и конец, — подумала Карина. И тут же одумалась, — нет, почему же конец, я ведь Древняя, я могу управлять драконом! Надо просто вспомнить, как это делается…» А как? Дракон словно почувствовал ее мысли и замер. Карина приложила руки к шипастой голове, почему-то ставшей из золотистой черной, и заглянула в желтые глаза. Зрачок в них напоминал по форме цифру восемь, или перевернутый знак бесконечности. Вдруг зрачок закрутился, превращаясь в водоворот, и потянул ее внутрь себя. «Я проваливаюсь!» — без страха, но с удивлением подумала Карина, и ее целиком засосало куда-то внутрь драконьего разума.

Теперь она была на зеленой полянке, возле озера, обрамленного красивыми пышными елочками. Елочки были точно такие же, как на Земле, да и весь лес вокруг напоминал что-то из русских сказок. Казалось, здесь немудрено встретить избушку на курьих ножках или плетущегося на костылях Кощея. В светло-голубом небе плыли легкие, пушистые облачка. Маленькие, похожие на вату, такие, как рисуют в детских книжках. Карина лежала на травке у воды и наслаждалась ясным днем. Было жарко, но здесь, в тени леса у воды ее окружала приятная прохлада. «А я ведь здесь от жары и хотела спрятаться, — подумала Карина, — вот зачем я сюда прилетела! Может, искупаться!?» Девушка скинула с себя голубое платье-накидку и подошла к воде. В ровной глади отразилась высокая блондинка с волнистыми волосами, изящной стройной фигурой с безупречными линиями и красивым лицом с тонкими чертами. Уши были маленькие и аккуратные. «Это я? — подумала Карина, — вот ведь приснится! Вроде я только в детстве хотела быть блондинкой!» Но спустя мгновение она опять забыла, что это сон, вытянула руки над головой и легко нырнула в темную прохладную воду — прорезав гладь плавными кругами. Неожиданно воздух стал горячим. Большая тень закрыла небо, и огромный черный с синим отливом дракон опустился на поляну. Карина засмеялась:

— Я тебя так рано не ждала! — произнесла она мысленно. А как еще разговаривать с драконом?

— Я не могу пропустить твое купание! — Карина услышала в голове смех и глубокий голос, в котором можно было утонуть так же, как в глазах дракона. Или в глазах Тарро Рональда..

— И у нас много дел! — продолжил драконий голос в голове.

— У-у-у! — в слух простонала Карина, нырнула, и под водой поплыла к берегу. Ощущение было непередаваемое — чувствовать, как твое сильное, гибкое тело легко и плавно скользит в воде.

— А я думала, у нас целый день передышки! — рассмеялась она мысленно, грациозным движением выскочила на берег и предстала перед драконом абсолютно обнаженная. Красиво, наверное, смотрится со стороны, подумала Карина, вернее та ее часть, которая догадывалась, что все это сон: огромный, черный до синевы дракон, полный силы и опасности, и красивая обнаженная девушка, тонкая и изящная.

— Я же говорил, что не мог пропустить твое купание, — снова раздался в голове голос. Карина вытерла голову голубым платьем и подошла к большой драконьей голове, с которой на нее смотрел золотой глаз со зрачками-восьмерками. Заглянула в него. Глаз был глубокий, чарующий и… любящий. «Сейчас что-то произойдет, — вдруг ойкнуло в сердце, пронзая ощущением опасности, смешанной с драйвом. — Ты же уалеолеа, а они «поголовно обладали даром предвидения», — сообщил разум, та его часть, что наблюдала ситуацию со стороны, — помнишь, Тарро сегодня рассказывал?! Посмотри будущее, что случится». Карина сконцентрировалась на мысли посмотреть будущее и попыталась увидеть его на дне драконьего глаза. И снова провалилась в бездонность драконьего разума — на этот раз упала, как камень в колодец. В полете она ощутила чарующую глубину этой бездны и одновременно обрела свое обычное тело. Тело Карины, худой брюнетки с синими глазами.

На дне она снова была собой — стояла в белом изгибающемся коридоре правительственной полусферы на Тайвани. Одна, обнаженная. И чувствовала холод и одиночество. Вокруг не было ничего и никого, только гладкие стены и пол, плавно уходящие за поворот. «Как же одиноко и холодно тут! — подумала Карина. — А я думала, что в разуме дракона пылает огонь! Или это я опять попала на Тайвань?! Да, точно. Сегодня же день сумеречного солнца, и я иду с Тарро в оперу. Только вот почему я голая? — Карина удивленно уставилась на свое обнаженное тело. — Надо было одеться после купания в озере с драконом! — подумала она. — Но еще не поздно, пойду приоденусь…» И задумалась, что бы ей надеть, представляя свой гардероб и вещи в нем.

Неожиданно — как всегда его появление, и все, что он делал — из-за поворота вышел Тарро. Высокий, уверенный, мужественно красивый, одетый в свой любимый черный универсал. Он подошел, остановился в полуметре от нее. Карина подняла глаза и уперлась взглядом в черную бездонность. Теперь она уже никогда не сможет отвести взгляд. Если она попробует упасть, эта связь, эта струна между их глазами удержит ее на ногах. А если она попробует отвести взгляд — черный космос тисками сожмет и не отпустит. Карина изумилась, что совершенно не ощущает стыда, что стоит перед ним голая. Он протянул руку и легко провел по ее щеке. По телу пробежали горячие искорки, растворяя холод и одиночество, и перескочили прямо в душу.

— Мы собирались в оперу, — улыбнулся он. — Неожиданный наряд.

— Да, извини, я сейчас оденусь, — сказала Карина.

— Не стоит. Опера подождет… — он сделал шаг к ней, обнял правой рукой, другая рука, как тогда в беало, скользнула ей на затылок, погладила по шее. Ноги подкосились, а черный космос неумолимо надвигался ближе и ближе…

На самом интересном месте Карина со вздохом проснулась и села на кровати. А на границе сна и яви уткнулась взглядом в кристально-чистые голубые глаза и грустную улыбку на смуглом лице Артура. Она попробовала справиться с прерывистым дыханием, возбуждением, изгибающим и тело, и душу. «Господи! Что я делаю!? — подумала она, заливаясь чувством стыда. — Бедный, любящий, добрый Артур! А я! Да я же без ума тут от этого Тарро! От его внимания, слов, от всего в нем: его загадочной души, его непревзойденного ума и сногсшибательной внешности. Меня волнует все в нем: глаза, лицо, голос, движения. А прикосновения совсем выбивают почву из-под ног. Да, вот оно — то, о чем предупреждала Анька еще в самом начале. Я очарована им и хочу быть с ним. А бедный Артур…»

С этим надо заканчивать. Она на гране предательства. Она не просто увлеклась, она упала в яму наслаждения от общения с Тарро и интересной насыщенной жизни. Какое право она имеет радоваться жизни, когда Артур носится по всему Союзу, а может, и за его пределами?! Любимый, заботливый, нежный, прекрасный Артур. По щеке протекла слеза умиления, смывая остатки чарующей сказки драконьего сна и тягучего возбуждения. Надо держать себя в руках. Помнить об Артуре, помнить о том, что сделали для них в Союзе. И просто делать дела. И да, конечно, с Тайвани надо бежать при первой возможности. Иначе она за себя не ручается… Уже сейчас не ручается.

«…Но как же Рональд? Загадочный, одинокий, глубокий Рональд? Как же он… Она не может без него!! И… Нет, Карина, стой. Кто сказал, что ты ему нужна, что ты ему небезразлична?.. Опомнись. У него своя игра. Что бы ни говорили твои якобы безошибочные чувства и такое же якобы чутье, есть факты, а они, как известно, штука упрямая. Нет никаких доказательств, что ты ему небезразлична. Ну максимум — понятно, что нравишься. Но не более того. Так что возьми себя в руки. Работай, вызнавай и… постарайся поменьше наслаждаться общением с ним. Твое дело — искать путь обратно к Артуру, а не сходить с ума по Тарро Рональду и его драконам».

Внутренне раздираемая надвое, Карина легла на спину, закрыла глаза и решительно собралась спать дальше. А на утро начать новую жизнь — без этого чарующего безобразия с Рональдом. Ее удел — быть с Артуром, в Союзе. И пусть Рональд лучше и Артура, и других Древних — благороднее, самоотверженнее, интереснее, прекраснее!.. Но у нее есть долг, о котором надо помнить. При этой мысли стало горько, из-под сомкнутых век просочились две слезинки. С едкой болью в душе Карина встала на колени и начала молиться. На самом деле она ведь не знает, что делать и как правильно. Что самое правильное и нравственное в этой ситуации. О чем и сказала Богу. После чего нашла успокоение, достаточное чтобы заснуть. Но и уплывая в сон, и просыпаясь утром, она чувствовала в груди жесткое зерно неразрешимой дилеммы.

* * *

Дилемма так и оставалась неразрешимой и порой мучила Карину. Но все же она не могла отказаться от общения с Рональдом. С того вечера он водил ее ужинать каждый день, без перерывов. Они разговаривали, иногда она увлекалась и, как когда-то в ресторане, рассказывала ему о своей земной жизни. А он рассказывал много интересного о мирах, где ему приходилось «работать», а вот сведений о своем прошлом, так интересовавшем Карину, давал очень мало. Она аккуратно расспрашивала, но всякий раз упиралась в понимающую улыбку, однозначно говорящую, что он не ответит, или же он просто переводил разговор в другое русло.

Она не знала, как понимать его поведение. Никаких попыток сближения он не предпринимал. Только выслушивал отчет, давал советы, поддерживал, кормил ужином, иногда возил в красивые места Тайвани. И развлекал интереснейшим общением. И все. Она даже не могла сказать, что он за ней ухаживает, хоть иногда ужины при свечах или поездки, в которых он выполнял любые ее мелкие пожелания (например, искупаться при свете звезд, хотя сам никогда не купался, а ждал на берегу; или поужинать под сенью гигантских деревьев Воздушного Леса), наводили на мысль о красивом, медленном ухаживании. Таком, целью которого никак не может быть просто переспать, развлечься… А с другой стороны это было похоже и на то, как отец может развлекать молодую дочь, например… Карина отчаялась понять, что ему нужно, и просто наслаждалась. К тому же отсутствие попыток сближения с его стороны успокаивало ее совесть, позволяло думать, что она честна перед Артуром и просто общается с местным Тарро.

А вот Дух с Карасевым время от времени обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Ну, и что нам делать? — задумчиво спросил Дух у Андрея в один из вечеров, когда Карина вернулась с блестящими глазами и восторженным выражением лица после ужина с Тарро, пожелала им спокойной ночи, чмокнула в щеки и ушла к себе.

— А что тут сделаешь? — Андрей почесал голову. — То, что она немного — или не немного — влюблена в Тарро, очевидно. Но и сказать, что происходит что-то страшное — нельзя. Не похоже, чтобы он тащил ее в постель…

— Не похоже, — согласился Игорь. — А знаешь, на что это все похоже?

— Знаю… — усмехнулся Андрей. — Это похоже на «ближе, бандерлоги, ближе…» Лично я вел бы себя так, если бы хотел заполучить девчонку с потрохами, целиком.

— Да, на это тоже. Но зачем она ему, кроме как, если действительно нравится… Это похоже на ухаживание — красивое и долгое, такое, после которого женятся на той, что нужна больше всех…

— Думаешь? — Андрей поднял одну бровь и взял стакан с сока.

— Думаю. Иначе это может быть только циничной игрой из серии «ближе бандерлоги…», как ты и сказал. Только вот… почему-то мне кажется, что нет. Матрос ребенка не обидит. Вернее, как там … Хранитель, что ли…

— Будем надеяться, — серьезно сказал Карасев. — Потому что в любом случае наши возможности повлиять на ситуацию близки к нулю. И как выбраться отсюда, мы так и не придумали.

— А вообще, знаешь, — заметил Дух, — когда она была с Артуром, я ни разу не видел у нее такого лица… Так что, может, и к лучшему…

* * *

В конце той же недели Космическая служба спасения под руководством Карины установила первую систему «Голос жизни» на орбите планеты со средневековым (по земным меркам) уровнем развития. Карина, которая отправилась с группой в космос, и Грайне, оставшийся в штабе, очень волновались, но все прошло успешно. По возвращении технари и спасатели-практики, принимавшие участие в установке, и Карина, как руководитель, были встречены громом аплодисментов. А на выходе с корабля их счастливые лица были запечатлены приехавшими фотографами и журналистами. Новость получит резонанс в СМИ, подумала Карина. С тех пор как у нее прибавилось уверенности в себе, любопытство общественности к Службе и к ней лично ее больше не волновало. Напротив, ей было приятно. Она даже согласилась дать интервью какому-то подскочившему «журналюге».

Потом сотрудники Службы отметили торжественное событие распитием местного веселящего напитка. Карина рассказала, что на Земле был похожий обычай, что пили обычно шампанское, о том, что такое это самое шампанское. Тайванцы заинтересовались идеей игристых вин и согласились, что шипящие пузырьки дают ощущение праздника. Было решено, что после установки «Голоса» на орбите всех населенных планет Карина устроит настоящую «корпоративную» вечеринку.

В честь «праздника» она отпустила всех пораньше. Сама же засиделась чуть дольше — ей нужно было подумать о рабочих вопросах, и ушла через час.

На стоянке беало никого не было. И беало тоже не было. «Все расхватали!» — подумала Карина. Государственные служащие, не владевшие собственными беало, свободно пользовались любым из них на госстоянках. Карина набрала на инфоблоке вызов беало из правительственных активов — минут через пять прилетит. Но, прежде чем она подтвердила вызов, рядом остановилось красное беало, из которого, улыбаясь, смотрел на нее один из молодых сотрудников Службы.

Сотрудника звали Айнно Дуэрр. Он был назначен Кариной на должность старшего одной из групп спасения. К тому же он принимал участие в административно-организационных вопросах, потому что соображал очень хорошо. По местным меркам Айнно, вероятно, считался очень красивым молодым тайванцем. Высокий, атлетично сложенный, с длинными темно-коричневыми волосами и вытянутым лицом с широкими скулами — одним из тайванских критериев красоты.

— Карина Александровна, вас подвезти? — вежливо спросил Айнно. — Удивительно, что нет ни одного беало!

Карина улыбнулась:

— Спасибо, Айнно! Буду признательна.

Она устроилась на пассажирском кресле рядом с ним. Рассказала, с какой стороны нужно подлететь к полусфере, чтобы попасть к апартаментам землян, поинтересовалась, собственное ли беало у Айнно… Всю дорогу она наслаждалась непринужденной беседой на рабочие темы и рассказами Айнно о его тайванской жизни. Айнно был интересным амбициозным молодым тайванцем. Любил путешествовать, а кроме спасательства, увлекался терраформированием, поэтому регулярно летал на Ман-о-Дэн. Слушать его было занимательно. Карина и сама разговорилась, рассказала пару баек о своих земных путешествиях и о полетах на Беншайзе. Айнно слушал ее с явным удовольствием.

— Ну все, спасибо, Айнно, — поблагодарила Карина, когда они приземлились.

— Всегда рад, — улыбнулся тайванец. Карина обернулась к нему, чтобы попрощаться и вылезти из беало, но внезапно уткнулась в пристальный нехороший взгляд. Нескромный, словно раздевающий.

— Карина Александровна, а могу я предложить вам поужинать со мной вдвоем? — спросил молодой тайванец. Вот ведь! — подумала Карина. Вероятно, она может быть привлекательной для тайванцев, экзотика, женщина другой расы! Но ей самой мужчины-тайванцы совершенно не нравились. Это плюс к тому, что у нее есть Артур.

— Боюсь, что нет, — холодно ответила Карина.

— Но почему? — удивился Айнно. Карина знала, что нравы на Тайвани куда более вольные, чем на Коралии. До официального брака (не всегда предполагавшего двух партнеров, на До-Веро, например, до сих пор были узаконены браки по четыре человека: два мужа и две жены) тайванцы вели достаточно свободный в сексуальном плане образ жизни. Следующий вопрос Айнно был совсем неприятным. — Я вам не нравлюсь?

— Не в этом дело, — деликатно ответила Карина, чтобы не обидеть. — Дело в том, что у меня есть любимый мужчина.

— Вы замужем? — снова удивился Айнно. Широкие брови в изумлении поползли вверх.

— Нет. Но…

— Тогда я не понимаю. Вы такая молодая красивая женщина, и на Таи-Ванно у вас, насколько я знаю, никого нет. Почему тогда вы не ходите на свидания?

Видимо, это было неразрешимым вопросом для тайванского менталитета.

— Айнно, послушайте… Там, где я жила, если у тебя есть пара, то еще до заключения официального брака принято хранить верность своему партнеру, — сказала Карина.

— Но ведь сейчас вы не там, где вы жили, — веско заметил Айнно и немного наклонился к ней, словно хотел поцеловать, и потянулся ладонью к ее щеке. Это уже было слишком. Карина быстро вышла из беало и, строго глядя на Айнно, постаралась расставить точки над «и»:

— И все же у нас принято хранить верность и в разлуке. Поэтому, Айнно, мне не хочется вас обижать, но нет. И прошу — давайте больше не будем возвращаться к этой теме.

— Прошу прощения, — растерянно сказал Айнно. Теперь он смотрел на Карину непонимающе. Удивленное непонимание не было наигранным. Ох уж этот тайванский менталитет, подумала Карина и поблагодарила Бога, что раньше ей не приходилось сталкиваться с подобными инцидентами. Ну да ладно, этот вроде не обиделся, отметила она с облегчением, пожелала ему доброго вечера и пошла сдавать отчет. Не хотелось бы повторения подобных ситуаций.

Но на следующий день стало еще хуже. Карина засиделась за информационной установкой, изучая коралийские материалы о борьбе с самым страшным злом — снарядами смерти — и не заметила, что сотрудники разошлись, и она осталась одна. Почти одна — то, что Айнно тоже задержался на работе, она не знала, потому что сидела к нему спиной.

Наконец Карина встала, чтобы уйти, и снова увидела взгляд Айнно. То, что он задержался ради нее, было слишком очевидно.

— Я думала, все уже ушли, — стараясь быть доброжелательно-непринужденной, улыбнулась она. Неужели придется опять разбираться с ним?! Ей внезапно вспомнилось, как молодые сотрудники Службы обсуждали личную жизнь, согласия и отказы тайванских красоток. Подобные сплетни здесь были куда более распространены, чем на Коралии или даже на Земле. Поведешь себя неправильно — и легко стать героиней подобной сплетни, в ее положении эти слухи могут вызвать особый интерес общественности.

— Карина Александровна, — не отрывая от нее взгляда, Айнно подошел почти вплотную к Карине. — Я все же хочу понять… Почему вы, такая симпатичная, молодая…

— Айнно, я же просила не возвращаться к этому вопросу! — Карина отодвинулась, но уперлась бедром в стол, а спиной — в стену. Попытки ускользнуть теперь были бы очевидным бегством, а Карина вовсе не собиралась бежать, страшно ей не было. Просто противно. Ответить она не успела…

— Я понял, дело не в том, что я вам не нравлюсь, вы ведь этого не сказали… — Айнно наклонился к ней, опершись одной рукой на стол, другой — на стену, и Карина оказалась зажата между стеной, столом и Айнно. Это было уже ни в какие ворота! Неужели придется с ним драться, — с безнадежностью подумала она. А потом пойдут слухи… И неизвестно, кто из них будет более неприглядно в них выглядеть.

— …а в том, что у вас не принято соглашаться на свидания сразу! — с радостью, словно нашел ответ на сложную загадку, продолжил Айнно и еще сильнее наклонился к ней. Теперь он был так близко, что Карина ощутила его дыхание.

— Айнно, отойдите, — сказала она жестко и одной рукой уперлась ему в грудь, пытаясь отодвинуть.

— Но почему?! — казалось, в голове у тайванца что-то переклинило. Его лицо, полное недоумения, выглядело по-детски обиженным. Он явно не понимал реакцию девушки другой расы. Ужасно, но, видимо, придется драться, подумала Карина, прикидывая пути обороны. На полноценную пощечину просто не осталось свободного места, чтобы размахнуться. А вот традиционный удар в пах еще возможен и должен сработать.

— Потому что…

Айнно приблизился совсем вплотную, а Карина, испытывая внутреннее отвращение к происходящему, собралась дать отпор. Тело вздернуло адреналином.

В следующие несколько мгновений произошло много всего. Когда Айнно оказался совсем близко, Карина отвела лицо от его настырных губ и резко ударила его коленом между ног. Глаза тайванца округлились от боли и удивления. В тот же миг открылась дверь, в зал вошел Рональд, а Айнно словно волной отнесло в центр зала.

— Я вам не помешал? — весело спросил Тарро. Карина облегченно вздохнула. гадкая ситуация закончилась, можно расслабиться… Молодой тайванец, согнувшийся почти пополам, побледнел до пепельного оттенка и склонился еще ниже, чтобы поклониться своему правителю.

— Приветствую, арра Карина. Приветствую, Айнно, — продолжил улыбаться Рональд. После чего остро взглянул на Айнно:

— Айнно, вам пора, — и не отрывая взгляда от него, добавил, — а вы, Карина Александровна, собирались сдать мне отчет.

Айнно, вжимаясь в стенку от пристального взгляда правителя и так и не разгибаясь, проскользнул к двери и исчез в дверном проеме.

Карина снова вздохнула и облегченно прислонилась к стене. Рональд здесь, и все спокойно и надежно. Не ясно только, — как он тут очутился?! До этого он ни разу не заходил в Службу.

Рональд подошел к ней вплотную, поставил одну руку на стол, другой оперся о стену, как совсем недавно Айнно. Карина замерла от беспомощности, растерянности и томящих чувств, только и ждущих, чтобы вырваться на свободу… А теперь никто не войдет в зал, а если и войдет, то это ничего не изменит, подумала она. Сердце забилось, дыхание участилось, и она ощутила, что лицо позорно заливает краска, как у маленькой девочки… Рональд наклонился почти вплотную. «О Боже! — пронеслось у Карины в голове. — Вот теперь он точно меня поцелует. И тогда все…» Уже сейчас ноги подгибались, а мир закружился перед глазами, оставляя ясным лишь его смуглое лицо. Близкое, желанное… Он наклонился еще сильнее и проникновенно сказал:

— Можешь его уволить, — затем резко отодвинулся и добавил, — или, если хочешь, это могу сделать я.

Карина почувствовала, как краска еще сильнее залила щеки, а потом резко отхлынула.

— Да не хочу я его увольнять, — стараясь отдышаться, махнула рукой она. — Это все, похоже, в рамках тайванских норм поведения. Хотя на Земле или Коралии, сам понимаешь…

— Да, так, — согласился Тарро. Он прохаживался по залу, осматривая обстановку. — Кроме того, что домогаться начальства категорически не рекомендуется. Успешные случаи были, — усмехнулся он, — но по большей части это приводит к разжалованию, увольнению, а также порицается обществом. И на реноме начальства может повлиять.

— Ну, я увольнять-то его не хочу… — повторила Карина. Нужно что-то говорить, чтобы скрыть смущение. — Айнно хорошо соображает, отличный сотрудник. Сложно будет найти ему замену. У меня к нему никаких претензий, кроме этой…

— А что хочешь? — внимательно взглянув на нее, поинтересовался Тарро.

— Я думаю, — Карина задумалась, — меня устроили бы извинения. И полная гарантия, что ничего подобного не повторится.

— Тогда у Айнно есть шанс сохранить место при адекватном поведении, — улыбнулся Рональд. — Слушаю твой отчет.

Карина устроилась на краешке стола и рассказала о достижениях этого дня.

— Очень хорошо, — похвалил Тарро. — Поздравляю! Думаю, можно перейти к ужину.

— Подожди, у меня вопрос, — вспомнила Карина. — Ты что, следишь за мной? Или, может быть, за всеми нами? Как вообще ты тут оказался?

— Я решил посмотреть, как вы работаете, — пошутил Тарро.

— Ну да, конечно. В нерабочее время, и появился, именно когда… — Карина внезапно обнаружила, что даже не поблагодарила его. — Прости, пожалуйста… Я совсем забыла… Спасибо тебе за… то, что зашел сегодня… вовремя!

— Пожалуйста, — улыбнулся Тарро. — Пойдем!

— Ну, так следишь, да? — не унималась Карина.

— Разумеется. Представь себе — пятеро незнакомых землян, которые, вероятно, не прочь сбежать обратно. Или способные вести подрывную деятельность, — усмехнулся Рональд. — Ты бы не стала следить?

— Стала бы, — призналась Карина. — Еще как! Но как именно? За мной или за всеми нами?

— Как именно технически, я думаю совершенно неважно. За всеми — за кем-то больше, за кем-то меньше. В зависимости от того, о ком из вас идет речь. И, как ты понимаешь, я не «собственноручно» это делаю. Просто мы знаем, что с вами происходит и чем вы занимаетесь. Не волнуйся, камер в ванной и даже в спальнях у вас нет.

— А в гостиной?

— Разумеется, есть, — усмехнулся Рональд. — Впрочем, не волнуйся. Я все еще не знаю русского языка. Как и никто на Тайвани.

— То есть сегодня ты проходил мимо?

— Не совсем! — рассмеялся Тарро.

— Но если ты не следишь лично и не проходил мимо случайно, то как ты оказался тут, именно когда Айнно… эээ..

— Скажем так, Карина, тем, что происходит с тобой, я интересуюсь в большей степени, чем остальными. Что касается «именно когда», то ты знаешь, что Древние умеют срезать дорогу.

— Я все равно не понимаю, — сказала Карина. — Откуда ты знал… А, поняла, ты все-таки читаешь мысли! Причем на очень большом расстоянии!

— Разумное объяснение, — согласился Рональд.

— Так это все объясняет! Да или нет?!

— Почти, — улыбнулся он. — Без чтения мыслей действительно не обошлось, раз уж тебя интересуют технические подробности. Но твои мысли я не читал. Я просканировал мысли Айнно.

— Э-э-э… А как ты догадался, что их надо просканировать? — удивилась Карина.

— Вчера, после отчета, ты обмолвилась, что на стоянке не было беало, и тебя подвез один из ваших сотрудников — Айнно. И неожиданно осеклась. Дальше было несложно догадаться. Поэтому сегодня я просканировал его мысли. И появился здесь, когда он решил перейти к решительным действиям.

— И что там, в этих мыслях? — заинтересованно спросила Карина.

— О-о! — рассмеялся Тарро. — Там весь день крутились планы твоего соблазнения и масса сцен весьма откровенного характера! Одновременно с амбициями, как это поднимет его статус в глазах его приятелей. Директор Службы, женщина другой расы, загадочная и непонятная… Ты действительно его впечатлила. И надо отдать ему честь — он был настроен на длительные регулярные встречи и развитие отношений. Так что у тебя есть поклонник. Правда, с методами достижения он несколько переборщил. Твои доводы против свидания были ему непонятны в рамках таи-ваннского менталитета, и он действительно воспринял твое вчерашнее поведение (равно как и сегодняшнее) как кокетство, которое несложно преодолеть решительным напором.

— Противно так, — призналась Карина. — Подобное внимание совершенно не льстит, если честно.

— Понимаю, — улыбнулся Рональд. — Пойдем ужинать, Карина. И, кстати, — он обернулся к ней, — я убрал секретаршу.

— Что? — изумилась Карина. — Кеарру?! Но почему?

— Она тебе не нравилась, — непринужденно пожал плечами Тарро и направился к двери.

— Но девушка, Кеарра, что с ней? — испугалась Карина. Ну вот! Теперь он из-за нее увольняет своего секретаря. Как это понимать?

— Успокойся, Карина. С ней все хорошо. Она теперь работает пресс-секретарем в министерстве путей сообщения. Своего рода повышение: более ответственная работа, серьезные обязанности и перспективы карьерного роста. Карина, Кеарра — двоюродная племянница Кеурро Найрра, а на Таи-Ванно, как ты уже знаешь, очень развиты родственные связи. Кеурро по дружбе попросил меня обеспечить девушке хорошую практику административно-секретарской работы. И я предложил ей поработать моим секретарем. Теперь практика закончилась — ее сроки определял я лично — и Кеарра получила хорошее, выгодное назначение. А если не приживется там, то с опытом работы моим секретарем она устроится куда угодно. Так что волноваться за нее не стоит. А мне практически не нужен секретарь.

— Ну, слава Богу! — улыбнулась Карина. Хорошо, хоть на этот вопрос он ответил полностью. И хорошо, что Кеарру он уволил не из-за нее. Или не только из-за нее…

Когда они вышли в коридор, Рональд вдруг остановился и цепко сзади взял ее руками за плечи. Карина замерла, боясь дышать. Что такое на этот раз? Передумал и сам начнет приставать?

— Знаешь, — вдруг сказал он и отпустил ее. — Думаю, мне стоит научить тебя драться по-настоящему. Против монстров вроде меня не поможет, но при твоем активном образе жизни полезно уметь постоять за себя. Как ты на это смотришь?

— Эээ… — протянула Карина, ошарашенная таким предложением. — Я не против. Я не люблю бить людей, но ты прав, что лучше уметь. Нам ведь еще спасать Вселенную! — рассмеялась она, стараясь звучать непринужденно и забыть об ощущении горячих твердых рук у себя на плечах, не оставлявшем ее.

— Да тебе их жалко, и ты предпочитаешь спасать жизни, а не калечить, — усмехнулся Рональд. — Нужно только подобрать подходящего партнера для тренировок. Я не подойду. Думаю ваш Игорь. Ему тоже полезно. Поговори с ним. И, да, Карина — бить нужно заранее, а не жалеть до последнего. В твоем случае вообще не подпускать ближе вытянутой руки…


На следующее утро к Карине подошел бледный собранный Айнно и проговорил:

— Карина Александровна, я хочу извиниться. Простите меня. Я не знал.

— Что вы не знали, Айнно? — полюбопытствовала Карина.

— Ну, что вы… — он внимательно посмотрел на нее и осекся. — Простите меня. И, если это возможно, я бы очень хотел остаться в Службе.

— Хорошо, Айнно, — Карина улыбнулась и продолжила разглядывать одну из звездных систем на экране информационной установки. Она уже совершенно не сердилась на него. — Я вас извиняю, и вы можете остаться. Но ничто подобное не должно повторяться.

— Да, конечно, — ответил Айнно.

Карина была так увлечена работой, что даже забыла уточнить, что именно он «не знал».


Глава 8. Первый бой


Ки'Айли отложила кисть, тихонько выглянула из-за угла — не появится ли Рон'Альд — и направилась к выходу. Игру придумала она. Каждый из них должен был написать картину на сюжет, предложенный вторым. Ки'Айли заказала Рон'Альду совершенно не характерный для него — цветы в окружающем ландшафте. Он же в ответ предложил ей написать конную баталию в одном из миров, где они недавно побывали. Тоже необычный для нее сюжет…

По условиям игры картины создавались втайне, и «заказчик» не должен был видеть ее до самого завершения. Поэтому Ки'Айли писала картину в мастерской их белого дома, а Рон'Альд — в беседке посреди сада. Победителем становился тот, кто умудрялся подсмотреть раньше. Из-за этого каждый из них периодически оглядывался и присматривался, не появится ли из-за угла любимый злоумышленник. Прежде чем выйти из мастерской, Ки'Айли предусмотрительно перенесла свою незаконченную картину в другой мир и спрятала в кустах. Погода там была отличная, поэтому дождя можно было не опасаться. А диких животных там не водилось. Так что картина могла храниться в безопасности до тех пор, пока хозяйка не соизволит ее забрать.

Ки'Айли осторожно прокралась в сад и застыла за густым сплетением ветвей, присматриваясь, не оглянется ли ее любимый. Надо быть очень тихой, очень осторожной, иначе ничего не получится. За ее спиной осталась невысокая лестница при входе в их дом — белокаменный, со стройными легкими колоннами. Этот дом они построили в самом начале совместной жизни, как место, где можно уединиться и побыть вдвоем. А в последний год практически все свободное время они проводили здесь. Потому что здесь Ки'Айли было легче.

Десять коралианских лет черная стена наплывала на будущее их мира. Предсказательница видела это каждый день. Стена неумолимо приближалась к настоящему, и, поглощая мир, накрывала Ки'Айли. А в последний год она была совсем близко, до нее оставался всего один шаг… И неконтролируемая черная неизбежность окутывала разум Ки'Айли. Горящие корабли и гибнущие планеты она тоже видела почти каждый день, все чаще и чаще. Видения приходили из ниоткуда, закручивали разум и уходили в никуда, оставляя мучительное, режущее, темное послевкусие. Они являлись спонтанно, не по ее желанию, а увидеть что-то точнее она не могла. И это постепенно подтачивало оптимистичный нрав Ки'Айли.

Но тут, в другом мире, в собственном доме среди прекрасных садов ей было легче. В этом мире, которому пока что не грозила черная стена, видения посещали ее реже. Здесь можно было быть вдвоем, рисовать, гулять и ненадолго забыть кошмар, который мучил ее уже десятилетие. Это было затишье перед бурей, и Ки'Айли с Рон'Альдом ловили эти мгновения вдвоем. В том месте, где уже сто лет проходили их лучшие дни и ночи.

Рон'Альд не оглядывался. Ки'Айли аккуратно сделала шаг на тропинку. Она могла надеяться только на то, что он очень увлечен картиной… Древняя умела двигаться совершенно бесшумно, но телепат без всяких звуков ощутит рядом присутствие другого разума. А уж ее-то почувствует точно! Так что она могла рассчитывать только на то, что его внимание полностью занято картиной. Вряд ли получится, но попробовать стоило. Победителю полагалась награда в виде желания, которое обязательно должно было быть исполнено проигравшим… А Ки'Айли точно знала чего хочет — море, много моря и большой корабль с волшебными парусами. На двоих, на несколько часов… И шторм, чтоб ветер свистел в ушах, а брызги летели на кожу и, высыхая, оставляли на ней островки соли.

Она сделала еще шаг и снова пригляделась. За изгибом тропинки были видны черные волосы Рон'Альда, слегка колышущиеся на ветерке и его рука, поднимающая кисть и четкими, уверенными движениями накладывающая на полотно объемные мазки. Вроде пока не заметил. Ки'Айли бесшумно дошла до поворота. Уфф… Теперь самое сложное: незаметно проскользнуть за поворот и подкрасться сзади..

И тут Ки'Айли накрыло. Стена взорвалась в сознании тысячей черных, как уголь, капель, разлетелась и собралась снова, накрывая ее таким же черным плащом. Разум Ки'Айли отскочил в сторону, вынырнул из-под плаща, но стена не ушла, а встала прямо перед ней и ее родным миром. На фоне этой стены пылала звезда, и маленький зеленый шар неуклонно летел от зловещего длинного корабля к небольшой желто-голубой планете. Шарик приближается к планете, падает на нее, и планету заволакивает зеленым туманом, он поглощает города один за другим. Сейчас, почти сейчас… Времени не осталось, и это неизбежность.

— Рон'Альд! — и вслух, и мысленно воскликнула Предсказательница. Древний отбросил кисть и кинулся к ней по дорожке.

— Сейчас, — глядя ему в глаза, сказала Ки'Айли. — Началось. Посмотри.

И прокрутила в голове то, что открылось ей за несколько секунд до этого.

— Есть другой вариант? — спросил Рон'Альд. Ки'Айли напряглась, преодолевая послевкусие видения, и попробовала увидеть другие возможности.

— Очень маловероятно — перехватить этот шарик. Тогда, видишь, — корабль исчезает и планета жива. Времени почти нет… Но стоит попробовать.

— Да, мы попробуем, — сосредоточенно кивнул Рон'Альд, взял ее за руку и шагнул на Коралию.


* * *

Рано или поздно отвлекаешься и начинаешь жить. Горе и боль постепенно отходят на второй план, жизнь продолжается. Так произошло и с Эл'Боурном. Он не разлюбил Ки'Айли, но привык жить почти без нее. Отвлекся на работу, Ор'Лайт, другие миры, бесконечные войны. И жизнь стала вполне терпимой.

Вначале, первые тридцать лет после своего признания в имении Рода Энио, он мучился, встречаясь с ней. Смотрел на нее и знал, что она не с ним, и с ним не будет. В то же время его душа пела и взлетала уже от того, что он видел ее, слышал ее, мог быть рядом и говорить с ней. Мог даже обнять ее как брат и унести с собой запах волос и ни с чем не сравнимое ощущение маленького, упругого тела, ненадолго прижавшегося к нему. После таких встреч все в нем поднималось, бунтовало, хотелось кинуться обратно и узнать, что его любимая на самом деле тоже любит его и хочет быть только с ним. Неделями после этого он снова думал о ней и мечтал, мечтал… Но каждая новая встреча приносила только разочарование. Чуда не происходило, ситуация не менялась. Ки'Айли, веселая и доброжелательная любящая сестра… любила Рон'Альда, и они были вместе. Настолько вместе, что это казалось просто немыслимым, насколько «вместе» могут быть люди. А ведь их не связывал Одобренный брак…

В итоге Эл'Боурн взял себя в руки, стал видеться с ней крайне редко. А после каждой встречи настраивал себя на неизбежность: чуда не будет. И это помогало. Если не надеяться, то и разочаровываться не придется. К тому же долгое время у него была Ор'Лайт, которая умела сглаживать и растворять.

Постепенно он научился любить на расстоянии. Просто любить, уже не мечтая быть с ней. И тогда редкие встречи стали приносить лишь светлую горечь и чувство бесконечного счастья. На свете была она — и уже от этого можно быть счастливым. Не быть с ней — это горько, но уже не так больно. Да и злость, что рядом с ней другой, почти не посещала его. Рон’Альда он уважал, и теперь хотел лишь одного: чтобы тот делал ее счастливой — раз уж ему повезло получить это маленькое сокровище! Эл'Боурн научился любить. Для этого у него было более ста лет, а это немалый срок для молодого Древнего.

Но Эл'Боурн не чувствовал себя таким уж молодым. Триста с лишним лет жизни сделали его серьезным и твердым. Он много работал, даже слишком много. В основном воевал где-нибудь по поручению Правителя, но иногда занимался и другими проектами. За прошедшее столетие он многому научился в области управления, организационной деятельности, освоил новые технологии. А с тех пор как Ки'Айли стала видеть картины грядущей войны, Древние и коралианцы* с арктурианцами регулярно патрулировали космос возле населенных планет галактики, и Эл'Боурн в этом участвовал.

----

* В книге используется два названия жителей Коралии — коралийцы и коралианцы. Коралийцы — современная форма, используется во времена Карины с друзьями. Коралианцы — более архаичная, которая была принята во времена Эл’Боурна и Ки’Айли. Поэтому в «древней ветке» жители Коралии названы «коралианцы». В современной ветке в речи Рональда тоже может встречаться эта архаичная форма.

-----

В этот раз он со своим напарником коралианцем Де'Виро — исполнительным военным пилотом — патрулировал космос возле планеты Онион, населенной перспективной в техническом и культурном плане расой разумных существ.

Что-то было не так, тревога незаметно прокрадывалась в душу Эл'Боурна. Во фронтальном окне корабля они уже пять минут наблюдали неизвестный длинный корабль с небольшими закрылками, зависший на отдалении. Сигналов корабль не подавал, на попытки установить связь не реагировал ни в каком диапазоне — а Эл'Боурн с напарником перепробовали все каналы связи, доступные коралианцам. Этот корабль просто завис вблизи Ониона и, казалось, не собирался никуда двигаться.

— Не принадлежит ни одной из известных нам космических рас, — наконец уверенно сказал Эл'Боурн. — Подойдем поближе, рассмотрим. И я сейчас сообщу на Коралию.

Де'Виро, привыкший быстро выполнять распоряжения своего напарника-Древнего, направил их корабль в сторону неизвестного. Внутри Эл'Боурна что-то тревожно щелкнуло:

— И включи силовое поле. На всякий случай… Не исключена атака, — добавил он.

Медленно, словно подкрадываясь, они приближались к незнакомому кораблю. Эл'Боурн включил аудиосвязь с Коралией, но в этот момент она сработала сама. Это был Рон'Альд из Центра управления патрульными группами. Что он так не вовремя… — не без раздражения подумал Эл'Боурн. Но не успел ничего сказать.

— Эл'Боурн, хорошо, что ты там, — быстро сказал Рон'Альд. — Возле Ониона должен быть неизвестный корабль. Длинный, с очень короткими закрылками, обтекаемой формы.

— Да, — удивился Эл'Боурн, — я только что собирался сообщить об этом. Откуда вы знаете?

— У Ки'Айли было видение. Судя по всему, начинается. Корабль должен выбросить — или уже выбросил — маленький зеленый шар, размером с мячик для игры в дай-тори. Его надо перехватить и взорвать в космосе. Вероятно, это снаряд для уничтожения жизни, не сгорающий в атмосфере. Только ты можешь это сделать — я не успею пройти по мирам. Попробуй. И будь осторожен.

— Сейчас попробую, — ответил Эл'Боурн.

— Хорошо. Я тоже сейчас выхожу к тебе. Возьму еще двоих Древних и космический корабль. По мирам здесь около получаса.

Связь прервалась, и Эл'Боурн включил увеличение изображения. Никакого шарика он, как ни вглядывался, не видел… Корабль был теперь совсем близко, занимая почти четверть окна, но никаких других объектов вокруг него не было.

— Де'Виро, ты слышал разговор. Я должен сконцентрироваться на поисках шарика. Управление оставляю в твоих руках.

— Исполняю, — ответил коралианец.

Неожиданно в дне неизвестного корабля приоткрылось небольшое отверстие. Сначала ничего не произошло, а затем зоркий взгляд Древнего уловил, что оттуда стремительно вылетел мельчайший предмет, на секунду сверкнув зеленым.

— Попробуем притянуть его, — быстро сказал Эл'Боурн и направил часть силового поля в ту сторону… Но в этот момент что-то сверкнуло перед окном, и мощный толчок откинул коралианский корабль в сторону. Эл'Боурн и Де'Виро едва устояли на ногах. Силовое поле отразило заряд, но их корабль мотнуло далеко от прежнего курса.

— Они атакуют! — в голосе Де'Виро звучала сильная тревога, ему еще никогда не приходилось принимать участие в настоящих военных действиях.

— Этого и следовало ожидать, — сквозь зубы произнес Эл'Боурн. За долю секунды ему нужно было решить, что делать. Опытный военный, он неоднократно участвовал в космических баталиях в других мирах. При мысли о том, что сейчас предстоит небольшая схватка, он испытывал лишь легкий азарт, в то время как Де'Виро волновался, это был его первый военный инцидент, и неизвестно, как он справится один. Но согласно видению Ки'Айли, а теперь Эл'Боурн привык относиться к ее словам серьезно, опасность для жизни на планете представлял именно зеленый шарик, который только что был выброшен из незнакомого корабля. Сомневаться было некогда: на кону миллионы жизней, целая населенная планета.

— Я остановлю шар, — сказал он. — Де'Виро, сражайся, я вернусь по мирам, как только смогу.

— Исполняю! — услышал Эл'Боурн уже на границе миров.

Так, три шага здесь, потом не ясно, попробуем вот так… Эл'Боурн не шел, а бежал по мирам, собрав в кулак чутье Древнего и способность мозга просчитывать все. Он надеялся, что верно рассчитал траекторию движения шарика, и сможет выйти в свой мир прямо рядом с ним. Еще три мира пролетели, в двух из них он сделал по четыре шага по морскому дну, стараясь удержаться на ногах и не начать всплывать, в одном — просто прошел один шаг по твердой серой земле… Заложенный круг по мирам должен был вывести его достаточно точно. Эл'Боурн глубоко вздохнул, перед тем как выйти в свой мир — и в открытый Космос.

Рассчитал он почти верно, но именно почти… Он вошел в свой мир и тут же ощутил, как холод открытого космоса ударил по коже тысячей ледяных уколов, автоматически начал поднимать температуру тела. И в этот момент маленький зеленый предмет пролетел в полутора метрах от него. Эл'Боурн сгруппировался и рванул к нему — но рука схватила лишь вакуум. Спустя пять-семь секунд шарик войдет в атмосферу планеты. «Что ж такое! Где я ошибся?!» — подумал Древний. Впрочем, не сложно ошибиться, когда пытаешься сделать почти невозможное. Эл'Боурн знал, что нечто подобное успешно совершил только один Древний, знаменитый Та'Ори, давно покинувший нашу Вселенную. Это было выполнимо теоретически, но практически оказалось невероятно сложно.

Эл'Боурн подумал, что шар может взорваться уже при соприкосновении с атмосферой планеты, не сгореть, а взорваться, отравляя атмосферу своим содержимым. Теперь у него есть не более пяти секунд. Надо выбирать миры с быстрым течением времени, чтоб за пять секунд нашего мира успеть заложить круг, выводящий в нужную точку пространства. Задача стала еще сложнее. Эл'Боурн сжал зубы, на ходу заставил успокоиться быстро бьющееся сердце, бросил взгляд туда, где два корабля маневрировали посреди красных и рыжих всполохов. Косого взгляда было достаточно, чтобы понять: схватка идет на равных, Де'Виро пока что справляется с неизвестным противником. И силовое поле пока защищает безотказно. Эл'Боурн пересчитал траекторию шарика и снова открыл стеклянную дверь… Теперь он хотел выйти в свой мир с опережением, оказавшись на его пути за несколько долей секунды до того, как шар окажется в том месте.

Бегом по мирам, выбирая те, где время текло быстрее, чем в мире Коралии и Древних, Эл'Боурн заложил еще один круг, отдышался в одном особо быстротечном мирке, вдохнул поглубже и вышел в свой мир. Планета внизу была видна как на ладони — он находился как раз на границе атмосферы. Коричнево-красная поверхность проборождена синими и зеленым полосками, а над ней кружатся слои легких облачков. Где-то в глубине его разума пронеслась мысль, что это очень красиво, и что он первый раз в жизни смотрит на планету с такого ракурса не из корабля… Сосредоточился, присмотрелся и снова поймал рукой воздух, когда шар пронесся в полуметре от него. Оказавшись в атмосфере, Эл'Боурн получил возможность падать вниз, сгруппировался и полетел прямо за шаром, пытаясь догнать его. Однако шар двигался слишком быстро. Эл'Боурн плюнул, выругался про себя, постарался усмирить досаду. И снова шагнул в другой мир. Другого варианта, кроме как бежать по мирам, не было…

Еще три раза он закладывал круги и выходил в свой мир на траектории движения шара. Каждый раз его ошибка была не больше полуметра, но этого было достаточно, чтобы упустить шарик. Два последних раза Эл'Боурн включил силовой меч в полевой режим и попытался достать шарик им, подкинуть ближе к себе, надеясь, что от соприкосновения с силовым полем снаряд не взорвется. После этого он собирался перехватить его рукой и за мгновение до взрыва открыть стеклянную дверь. Но и это не получилось.

Но не все еще было потеряно. В четвертый раз Эл'Боурн вышел прямо над поверхностью планеты. Упал с двухметровой высоты, приземлился на ноги. Краем глаза заметил, что вокруг него забегали трехногие цилиндрические существа. Пара из них была ему чуть ниже пояса, остальные — чуть выше его коленей. «В детский сад я попал, что ли», — мелькнуло у Эл'Боурна. Его взгляд был прикован к темно-голубой выси неба. Оттуда через пару секунд должен прямо на него вылететь зеленый шарик. Вот он появился в вышине, уже хорошо виден. Эл'Боурн сконцентрировался, поднял руку… В этот момент в него полетел камешек, брошенный кем-то из местных. Камешек не попал в Эл'Боурна — не отличавшийся меткостью трехногий кинул его слишком высоко. Он попал в зеленый снаряд, столкнулся с ним на лету…

В глаза Эл'Боурну ударила зеленая вспышка. Не дожидаясь развязки и не желая проверять, насколько устойчиво тело Древнего к действию этих снарядов, Эл'Боурн схватил в охапку несколько трехногих и шагнул в другой мир. Спасенных оказалось пятеро, они пищали и извивались в железных руках Древнего, когда он вышел на небольшой островок посреди бескрайнего моря. Очень удобное место, чтобы оставить их на время, никуда не денутся, если они, конечно, не водоплавающие. Впрочем, узнать об этом у него просто не было времени. Эл'Боурн опустил на землю трехногих малышей и пошел обратно. Вышел в свой мир так, чтобы было хорошо видно всю планету. Внизу от места взрыва стремительно расползался во все стороны зеленый свет или туман.

Стремительно нарезая круги по мирам, Эл'Боурн много раз выходил на поверхность гибнущей планеты, выбирал точки, еще не охваченные бедствием. При этом старался оказаться в центре крупных городов, хватал кого попало из местных жителей и относил на тот же островок, где их уже ждала первая партия спасенных. Однако смертоносная зелень распространялась слишком быстро, через четверть часа почти треть планеты была покрыта зеленой пеленой, а Эл'Боурну удалось перетащить в безопасное место лишь тридцать пять разумных трехногих. В свой десятый выход на планету он услышал сигнал инфоблока. Это был Рон'Альд.

— Я, Ма'Орин и Ки'Айли здесь на моем корабле. Куда ты их отводишь? Покажи.

— Хорошо! — обрадовался Эл'Боурн. Камень на плечах стал легче: теперь он был не один. Еще твое Древних здесь и будут спасать местных. Эл'Боурн мысленно прокрутил дорогу к миру с островком и само место.

— Хорошо. Я и Ма'Орин будем отводить их туда. Ки'Айли будет работать с моего корабля с помощью силового поля. Вражеский корабль еще здесь, но твой напарник хорошо держится. Тебе надо вернуться на свой корабль и постараться задержать противника, желательно взять в плен.

— Да, я возвращаюсь, — ответил Эл’Боурн.

Он быстро оценил ситуацию. Надо взять противника в плен и узнать, кто угрожает жизни в родном мире. Если у неизвестной враждебной расы нет парадоксальных технологий, то корабль можно преследовать целый час, до того как он выйдет в подпространство, а потом можно притянуть его к своему кораблю силовым полем. А еще можно пройти по мирам и попасть на сам корабль. Кто бы там ни был, вряд ли они ожидают появления Древнего с силовым мечом прямо у себя в рубке.

Эл'Боурн снова сконцентрировался и попробовал найти путь к кораблю. Конечно, это было рискованно, корабль все время маневрировал, и высчитать траекторию, где он окажется через несколько секунд, было сложно… Поэтому Эл'Боурн решил опять использовать путь по мирам с другим течением времени, чтобы за пару секунд уже попасть на корабль. Круг получался солидный, но попробовать стоило. Он снова бегом кинулся по мирам. Так, вот здесь выходим в космос другого мира, сдвигаемся на метр влево, затем пять шагов по выжженной пустыне еще одного мира… Эл'Боурн начал уставать от беготни по мирам и полной концентрации на поиске путей. Обычно его военные операции ограничивались одним миром. А так быстро и интенсивно менять миры, разыскивая при этом дорогу, было утомительно. Но времени на усталость не было.

Ну вот наконец из этого мира, если он не ошибся в расчетах, можно попасть прямо внутрь вражеского корабля. Эл'Боурн открыл «стеклянную дверь»… И тут же в момент выхода его словно волной швырнуло в другую точку пространства — влево, в сторону от вражеского корабля. Эл'Боурн стиснул зубы, повторил попытку. Снова, на выходе в свой мир, его откинуло от корабля противника. Попробовав в третий раз, безмерно удивленный Эл'Боурн плюнул и вернулся на свой корабль.

Де'Виро действительно справлялся хорошо. За три четверти часа самостоятельной схватки он обрел спокойствие, и теперь сосредоточенно, с азартом сражался. Как сам Эл'Боурн, который и научил его многому.

— Хорошо держишься! — похвалил он младшего напарника.

Де'Виро улыбнулся. Не отрывая взгляд от вражеского корабля, он продолжал скользить пальцами по экрану управления. Когда силовое поле отражало снаряды противника, корабль ощутимо потряхивало и кидало по сторонам.

— Сейчас уходим за астероид справа, выныриваем прямо рядом с ними. Я включаю силовое поле в режим притяжения. Ты в это время непрерывно обстреливаешь их, чтобы они не смогли изменить режим своего поля, — распорядился Древний.

— Исполняю, — произнес Де'Виро.

Маневр они выполнили безупречно. Вражеский корабль был захвачен силовым полем коралийского и неуклонно притягивался к нему. Но на полпути на глазах у изумленного Эл'Боурна и Де'Виро он исчез. Без разгона, необходимого для выхода в подпространство. Объяснение было только одно. Но думать об этом пока было некогда. Раз противник исчез, Эл'Боурн снова отправился помогать другим Древним с эвакуацией местных жителей. И подключил Де’Виро работать с корабля — затягивать группы спасенных прямо на корабль, то есть заниматься тем же, что делала Ки’Айли c корабля Рон’Альда.


* * *

Когда кольцо зелени почти сомкнулось вокруг планеты, Эл'Боурн и Рон'Альд оказались на последнем островке нетронутой земли.

— Все, здесь никого нет, — сказал Эл'Боурн.

— Да, — согласился Рональд. — Ни одной мысли на всей планете, кроме наших.

Туман приближался. Двое Древних переглянулись, Рон’Альд кивнул, мол уходи, а я проверю. Но Эл’Боурн покачал головой — он тоже решил задержаться, чтобы узнать насколько чувствительно тело Древних к этому туману. И стена зелени накрыла их. Это действительно было похоже на густой-густой туман. Видимость ограничивалась четвертью метров. Но больше ничего не произошло. Они не умерли, лишь сильно резало глаза и дышалось тяжело, как на болоте со смрадными испарениями. На плечо Эл'Боурна легла рука троюродного брата:

— Уходим, — услышал он, и «стеклянная дверь» открылась на красивый островок в море, где в панике метались маленькие трехногие существа.

— Неизвестно, как бы на нас подействовал этот туман, если бы мы пробыли там дольше. Узнаем потом. Сейчас понятно, что в первые секунды на тела Древних он не действует. Но, по-видимому, убивает другую живую материю почти моментально, — сказал Рон'Альд. — Ты сделал все возможное, Эл'Боурн. Спасибо.

Эл'Боурн кивнул.

— Надо решить, куда мы их доставим, — он указал на маленьких спасенных существ. — И как-то успокоить их. Я пока не знаю их языка. А ты?

— Я тоже не знаю. Поработаю с ними телепатически. А потом доставим их на корабль к КиАйли, Ма'Орину и остальным спасенным. Кто не поместится — через три часа здесь будет два больших корабля коралийцев. О месте их дальнейшего размещения, я думаю, позаботятся наши специалисты. Что с противником?

— Он исчез, — сказал Эл'Боурн. — Прямо из нашего силового поля.

Рон'Альд задумчиво взглянул на суетящихся трехногих. Они собирались в кучки, снова разбегались, выстраивались строем на берегу и непрерывно пищали. Рон'Альд смотрел словно сквозь них.

— Вот и разгадка, — наконец озвучил он то, о чем Эл'Боурну пока не хотелось думать. — Противник для Древних, сдвигающий баланс во Вселенной — те, кто тоже может менять миры. Вторая раса во Вселенной, способная на это.

Эл'Боурн ничего не ответил. Другого объяснения не было. А это было очень страшным. И очевидным.

— И еще, странно, но когда я попробовал попасть на тот корабль, то мне что-то не давало. Всякий раз словно откидывало в сторону, — сказал он.

— Да, я тоже пробовал в самом начале. Думал решить этот вопрос сразу, — усмехнулся Рон'Альд. — И тот же самый эффект. Ма'Орин помогает Ки'Айли с теми, кого она затянула полем на корабль. Мне надо поработать с этими. А тебе, вероятно, надо отдохнуть после беготни по мирам.


Планета Онион погибла менее чем за один коралианский час. Благодаря самоотверженной работе четверых Древних удалось спасти пол тысячи местных жителей. Оставалось надеяться, что вид сохранится.

Этим же вечером, Эл’Троун объявил о сборе Совета Древних и всех их союзников, потому что мир, в котором они жили, закачался, как никогда.

* * *

Так все и продолжалось… Каждый вечер Рональд водил ее ужинать, иногда перед этим проводил тренировки — с мечом или «с Духом», как Карина окрестила этот вид занятий про себя. Для Духа эти встречи превратились в обучение изощренным приемам рукопашного боя с тренировочными роботами под руководством Тарро. Рональд его совершенно не жалел, но Дух прыгал от восторга и смотрел на «гуру» восторженными глазами. Карине доставалось меньше. В ее задачи входило всего лишь научиться давать отпор здоровенному противнику человеческой или гуманоидной наружности, кому-то вроде Духа. Получалось у Карины хорошо, уж больно понятно и непринужденно учил Рональд. Но ей действительно не нравилось бить людей, а первое время она страшно боялась применить что-то из того, что показывал Рональд к Игорю, и причинить другу боль. А иногда к собственному изумлению обнаруживала, что вместо того, чтобы хорошенько вмазать Духу или роботу, ей хочется расплакаться и попросить не трогать ее, потому что она девочка, а драка — не женское дело. Впрочем, и желание сдаться грубой физической силе, и страх причинить боль другому, Рональд у нее мягко, но упорно «отжимал». И спустя полторы тайванские недели Дух, от которого обычно требовалось поймать и «скрутить» Карину, все чаще оказывался на мате, срезанный ловко проведенным приемом. И ей это начало нравиться по-настоящему. Если проникнуться, то единоборства с использованием силы противника — это тоже искусство. И спорт. А Карина любила и то и другое.

Несколько раз они с Рональдом ходили в оперу, один раз… в музей. В вечернее время экспозиция была закрыта, но для Тарро со спутницей музей открыли, и Рональд долго водил ее по пустынным залам, показывал культурные памятники древней Тайвани и рассказывал много интересного. Карина не могла не признать, что в непонятном то ли ухаживании, то ли отеческой опеке Тарро много приятного.

Карина привыкла видеть Рональда каждый день, и прямо с утра с плохо скрываемым от самой себя нетерпением ждала встречи. Она привыкла, что он — неотъемлемая часть ее жизни. Неотъемлемая и самая важная. Они много разговаривали. Все разговоры были интересными, а некоторые имели доверительный характер.

— Почему ты все-таки не читаешь мои мысли? — спросила она, когда они в очередной раз летели из оперы.

— А надо? Ты замышляешь нечто ужасное? — заговорщицки улыбнулся он.

— Да нет пока, — рассмеялась Карина. — А других землян тоже не читаешь?

— Пока не читал и других — не было необходимости.

— А почему тогда ты без всяких сомнений сканировал мысли Айнно?

— Была необходимость, — лаконично улыбнулся Рональд.

— А если серьезно?! — наигранно возмутилась Карина. — Почему не читаешь? Ведь, я так понимаю, тебе надо прикладывать усилия чтобы НЕ читать. Неужели настолько уважаешь личное пространство человека?

— Отчасти. И особых усилий нет, — улыбнулся Рональд. — Понимаешь, Карина, читать мысли — это наблюдение. А ты наверняка знаешь закон квантовой физики о том, что наблюдатель влияет на объект наблюдения. Поверь мне, это далеко не всегда необходимо. В некоторых случаях ты таким образом даже делаешь что-то или кого-то лучше, но не всегда хочется изменять его, он может нравиться тебе таким, как есть. В нашем с тобой, да и со всеми вами, случае влияние неизбежно, но если какие-то воздействия можно нивелировать, то почему бы и нет.

— Почему это неизбежно? — помрачнела Карина.

— Потому что мы в разных весовых категориях, — заметил Рональд без всякого выражения.

— То есть, читая мысли, ты влияешь? Как-то непонятным образом?

— Разумеется. И это происходит незаметно для всех сторон. И независимо от них. Так же, как ты, сама не замечая этого, влияешь, когда смотришь, например, на того оперного артиста, что тебе понравился.

— Или когда я смотрю на тебя? — с ехидцей поинтересовалась Карина.

— Несомненно, — улыбнулся он. — Правда, к сожалению, в меньшей степени.

Карина задумалась.

— Ну хорошо, допустим… То есть ты не читаешь мои мысли, потому что не хочешь лишний раз влиять?

— Совершенно верно. Пока для этого нет необходимости.

— А какая необходимость может появиться? — заговорщицки спросила Карина. — Если ты заподозришь, что я задумала мировое зло?

— Например. Или, наоборот, мировое добро — рассмеялся Рональд. — Я говорил тебе, что постепенно начинаешь понимать людей и без прямого телепатического вмешательства. Примерно так, как это делаешь ты, но не озарением, а в результате накопленного опыта. Хотя по поводу землян и им подобных, потерявших слишком много, я могу предположить не все нюансы. Я не имею полного представления, что чувствует человек, чья родная планета погибла. Хоть мне и приходилось встречаться с такими случаями раньше. Поэтому в чем-то я могу ошибаться.

— Да ладно! — Карина с наигранной бравадой рассмеялась и серьезно добавила: — Просто очень большая потеря. И крушение мироздания. Мне вот интереснее, что чувствует человек, которому две тысячи лет, — закончила она.

Рональд обернулся к ней, и в то же мгновение у Карины в голове словно бегущая строка, сопровождаемая голосом диктора, пробежало одно слово «Ничего». Сердце сжалось от боли.

— Я нечасто что-нибудь чувствую, Карина, — мягко сказал он.

— Да нет, чувствуешь, как и все, — Карина неожиданно расслабилась. Ей все было ясно. Она откинулась на спинку кресла и спокойно продолжила. — Просто сейчас это похоже на рябь на воде, в то время, как на глубине царит спокойствие. Но, я думаю, когда-то и тебе хватало штормов. Наверное, это похоже на то, как в юности бушуют волны-страсти, захватывают всю толщу воды. А потом, со временем волны успокаиваются, и остается только рябь, которой можно любоваться с глубины, в то время как у тебя на дне все спокойно. Ты чувствуешь как все, но чувства не затрагивают всей глубины, всей толщи воды. Ты сам называешь это отрешенностью, — улыбнулась она.

Рональд неотрывно смотрел на нее.

— Я рад, что ты так думаешь, — с проникновенной улыбкой ответил он.

— Я в этом уверена, — сказала Карина. — Так что не нужно мне рассказывать про «ничего» и прочую ерунду. У тебя по-другому, но чувства те же, что у всех. Просто украшенные, или искаженные — тут как хочешь, временем и опытом.

Ей ответила улыбка и поток тепла.

— А еще… я хотела спросить… Как ты думаешь, как мне лучше отметить день рождения?

* * *

Вскоре Карина действительно отмечала свой день рождения, совместив его с обещанным сотрудникам Службы корпоративом по поводу установки «Голоса жизни» вокруг ближайших населенных планет. По совету Рональда она арендовала летающий ресторан, благо зарплата директора Службы позволяла это. Пока готовилась, она узнала много интересного о праздничных традициях тайванцев. Например, оказалось, что на свой день рождения в ответ на получение подарка, тайванец должен совершить «ответный ход»: подарить что-то дарителю в ответ, произнести подробную благодарственную речь, а в случае, если именинник — женщина — подарить мужчине-дарителю танец или иной знак внимания. Традиция вызвала у Карины улыбку и напомнила хоббитов из любимого ею «Властелина Колец».

Снять летающий ресторан оказалось хорошей идеей. С самого утра украшенный яркими флажками и летающими «праздничными шарами», он кружился над морем. Несколько раз он приземлялся на берегу, и желающие спускались искупаться, побродить по соленым приморским лугам, поваляться на солнышке. День рождения проходил живо и в то же время расслабленно, Карина была очень довольна.

Полнедели до дня рождения она готовила «ответные ходы», консультировалась с друзьями. Для всех тайванцев (а на праздник были приглашены почти все сотрудники Службы и некоторые знакомые Карины — ее «коллеги» по другим ведомствам Тайвани вроде Кеурро Найрра, Дерро и другие) Карина придумала ходы поименно. Боясь забыть, она перекачала на инфоблок список-шпаргалку. По большей части этими «ходами» были билеты на тайванские мероприятия: театр, оперу, спортивные соревнования и абонементы на развивающие курсы. Так, все члены оперативных спасательных групп получили в «ответный дар» абонементы на тренинг по дайвингу и задержке дыхания в открытом космосе.

Друзей Карина тоже не обошла вниманием. Раз уж они здесь, то зачем выбиваться из общего русла — наверняка и им будет приятно получить что-то «в ответ». И если с подготовкой «ответных ходов» для тайванцев ей как раз друзья и помогли, то каждому из них Карина придумала индивидуальный подарок втайне.

Для Духа она приготовила комплект уникальных тайванских эспандеров, электронных, рассчитывающих все параметры: усилия, потраченное время и т. д. — Игорь увлекался силовыми видами спорта. Для Карасева — подборку местных песен на тему дороги, путешествий, далекого космоса и судьбы пилотов. Для Аньки — набор тканей местного производства и оплаченный оргвзнос за участие в конкурсе аз-корнийских модельеров. Для Ваньки — редкий сборник древних математических задач-загадок Тайвани на бумажном носителе — антикварную книгу. Ванька с детства увлекался математикой и славился среди друзей не только как технических гений, но и своей способностью колоть нерешаемые математические задачи, как орехи.

С корпоративной частью — то есть подготовкой антуража и презентации, которую Карина хотела представить гостям, ей помогал Вейрро (Карина без преувеличения могла сказать, что он стал ей другом). И в подготовительной суете (которая к тому же не отменяла необходимость работать) у нее просто вылетело из головы, что самому Вейрро тоже нужно подготовить подарок. Она настолько часто что-то обсуждала с Вейрро, что подсознательно ей казалось, что уж для него-то подарок точно готов.

Праздник начался в пятнадцать часов. Открывала его приветственная речь Карины. Затем последовало торжественное распитие веселящих напитков и вручение подарков. Вейрро преподнес Карине подарок одним из первых. Это был собранный лично им набор тайванских трав, каждая из которых обладала каким-то чудодейственным эффектом. Один комплекс трав способствовал глубокой релаксации, другой, напротив, вызывал тонизирующий эффект (куда безопаснее бодрящего манио, пояснил Вейрро), третий способствовал концентрации внимания и улучшению памяти, четвертый улучшал иммунитет, пятый работал как возбуждающее («приворотное», как тут же прозвали его земляне) средство… Все комплекты были собраны на горных лугах и упакованы лично бесценным Вейрро, который прекрасно разбирался в лекарственных растениях.

Подарок был искренний и трогательный… И тут Карина поняла, что все смотрят на нее и ждут «ответного хода». По традиции ход должен был быть таким же душевным. Карина с ужасом осознала, что бесполезно лезть в шпаргалку — она просто забыла об «ответном ходе» для Вейрро. Надо было как-то выкручиваться, может быть, подарить что-то из того, что придумано для других — вроде несколько гостей еще не подошли… Но в голову ничего не шло. Вейрро с пониманием посмотрел на нее:

— Карина Александровна, вы можете потанцевать со мной! — улыбнулся он. — Это классический вариант!

Карина облегченно вздохнула, про «ответные танцы» она как-то забыла, и вложила руку в предложенную Вейрро ладонь.

— Спасибо, Вейрро! Простите меня! — сказала она, слегка сжимая его руку.

— Я понимаю, — рассмеялся Вейрро. — Я и так удивлен, как за последние дни мы с вами не потеряли память!

Зал взорвался аплодисментами — идея всем очень понравилась. Оркестр заиграл приятную, живую мелодию, и Вейрро с Кариной исполнили вольный танец с простейшими тайванскими народными элементами. Их как раз Вейрро и показал Карине недавно — на всякий случай. Танец гостям понравился, и Карина обрадовалась… Теперь, если вдруг она кого-нибудь забыла, у нее точно есть запасной вариант. Правда, она решила потом преподнести Вейрро и настоящий подарок.

После первых речей и торжественного обеда, гости с удовольствием танцевали, общались. Время от времени новые тайванцы или их группы подходили вручить Карине подарки, и она отвечала своими «ходами». Часто ее приглашали потанцевать. Причем особо отличился Дух и некоторые тайванцы, например, Карина с удовольствием потанцевала с Кеурро. Кстати, он сделал ей от своего лица и от «лица министерства» шикарный подарок — личное беало любимого Кариной голубого цвета. Конечно, директор ведомства и сама могла бы купить себе беало, но Карине это просто не приходило в голову. А подарок легко решил этот вопрос.

Все шло хорошо. Уехали журналисты, приглашенные только на торжественную часть, а ресторан с гостями первый раз приземлился на берегу моря. Дальше остановок было много, все расслабились, веселящие напитки бродили в крови. То это были горные луга, то остров в океане, затем они пролетели над Воздушными лесами и полюбовались ими. День был солнечный, теплый, сияющий, и было радостно время от времени останавливаться, бродить на природе. Затем ресторан кружил над океаном, порой «причаливая» к берегу, и многие купались уже не по первому разу.

А Тарро все не было… Карина знала, что у него дела в другом мире, и не переживала. К тому же она жаждала его прихода ровно в той же степени, что и опасалась. Опасалась — потому что боялась, что все глаза устремятся на них двоих, когда он будет ее поздравлять. Вдруг она не сможет скрыть своих смешанных чувств к нему, будет смущена и растеряна? Около восемнадцати, когда приглашенные вовсю веселились, он наконец появился. Одет он был вполне соответственно празднику — в костюм из светло-бордовой рубашки с лацканами и такие же брюки. На фоне ярко одетых тайванцев, он и земляне выглядели сдержанно и элегантно. В руке он держал длинную голубую розу. До этого цветы ей, согласно земному обычаю, подарили только Дух и Карасев. На Тайвани такой традиции не было.

Рональд поприветствовал аплодирующий правителю зал и подошел к Карине. Поздравил и вручил подарок. Это был новый инфоблок — необычный, такой же, как у него самого — круглый, изящно оформленный. Объяснил Карине, что здесь много спецвозможностей и удобных способов управления. Затем с улыбкой показал на маленький кружок в уголке экрана, из которого всплывало облачко с надписью «Earth». Карина нажала на облачко и обомлела: чего здесь только не было! Это и верно была Земля — почти вся земная культура: музыка, информация о живописи, исторические книги, классическая литература…

— Спасибо… — удивленно сказала Карина. — Откуда это у тебя? На Коралии украл?

— Нет, почему же, — улыбнулся он в ответ. — У меня есть свои источники? Только не смотрись в это зеркало слишком часто. И поделись с друзьями, если хочешь.

— Конечно, — сказала Карина. — Спасибо большое! На Коралии нас так и не допустили до земных материалов, считали, это вредно для адаптации.

— Девять месяцев назад так и было, — он протянул ей голубую розу. Явно из другого мира принес, подумала Карина, зарываясь носом в необычный цветок. Запах был великолепный, как у земных роз, но намного сильнее. Роза гармонично сочеталась с ее голубым платьем. А платье было вовсе не то, которое в самом начале ее тайванской жизни таинственным образом появилось в шкафу, а приобретенное самой Кариной. Длиной по колено, в меру романтичное, в меру строгое, с широкой юбкой, очень короткими рукавами и большим круглым вырезом, почти открывавшим плечи.

— Спасибо! Значит, они все-таки бывают! В других мирах, надо полагать. Мой ответный ход… — улыбнулась Карина. Все взгляды в зале были устремлены на них. Над ответным подарком Тарро Карина ломала голову всю неделю. Что можно подарить правителю планеты, да еще и Древнему, у которого все есть? В итоге Карина решила просто искренне выразить ему благодарность и восхищение его правлением благодарственной речью. Продумала, что сказать на случай, если он появится и что-нибудь подарит.

Рональд улыбнулся. Под его теплым космическим взглядом Карина отошла к центру, где работал усилитель звука, и начала:

— Дорогие гости! Наш Тарро преподнес мне неоценимый подарок, который всегда будет напоминать мне то место, где я родилась! И сейчас, по таи-ваннской традиции, я должна сделать «ответный ход». Но я не знаю ничего, что было бы достойным ответом на этот подарок и на то гостеприимство, что мы встретили на Таи-Ванно! — уже в этот момент по залу прокатились умеренно громкие — чтобы не отвлекать оратора — аплодисменты.

— Должна признаться, что «приглашение» на Таи-Ванно, — Карина с улыбкой прошлась глазами по Рональду и Кеурро, который был в курсе того, что «приглашение» было принудительным, — было для нас неожиданным и поначалу мы растерялись. Но уже в первый же вечер мы столкнулись с гостеприимством и доброжелательностью как самого Тарро, так и всех, кого мы встретили на Таи-Ванно! Благодаря прекрасной организации и тонкому руководству, благодаря вашей либеральности теперь каждый из нас занимается любимым делом. Мы получили новые возможности и впечатления! Поэтому все, что я могу сказать, это поблагодарить Тарро Рональда и всех здесь присутствующих за гостеприимство! Спасибо большое!

Зал взорвался бурей аплодисментов. Многие встали — речь тайванцам очень понравилась. Рональд подошел к ней, чтобы поблагодарить за речь (согласно тайванскому этикету), и в этот момент из дальнего конца зала раздался возглас «Танец! Танец!» Моментально он был поддержан еще двумя, тремя, четырьмя… Карина посмотрела туда — кричали двое молодых тайванцев из спасательской группы, видимо, принявшие немало увеселительных напитков и… Дух с Ванькой. «Убью!» — подумала Карина. Спустя пару секунд «Танец! Танец!» скандировал весь зал, включая респектабельных граждан Тайвани вроде Кеурро и Дерро.

— Понимаю — не ожидала, — улыбнулся Рональд, протягивая ей руку. — Если народ хочет хлеба и зрелищ — лучше дать. А поменять таи-ваннские традиции, чтобы избавить тебя от смущения я просто не успею! — рассмеялся он. — К тому же меня такое развитие событий полностью устраивает!

— Я… — растерянно протянула Карина. Одно дело танцевать с Вейрро, другом и соратником, которого она совсем не смущается. Или с вежливым, приятным ей Кеурро. И совершенно другое дело — танцевать у всех на виду с Рональдом, каждое прикосновение которого проникает до глубины души и сводит с ума.

— Ты позволишь? — он указал на ее запястье. Карина кивнула, и он ловко снял с ее руки новый инфоблок со специальными возможностями и «Землей». Подошел к звуковой установке, приложил блок и что-то перекачал.

— Тебе понравится, — сказал он и ловко вернул подарок на место, едва касаясь ее руки. По залу полилась музыка. С первыми нотами Карине стало плевать на все и всех вокруг. Танец под эту музыку она пропустить не могла! Карина не очень хорошо разбиралась в классической земной музыке, но эту вещь знала хорошо. Это была Toska fantasy — современная аранжировка арии Каварадосси из оперы «Тоска» Пуччини, более динамичная, чем оригинал. Откуда он узнал… Эта музыка, полная любви и страсти, трагизма и надрыва, летящих, душераздирающих чувств, всегда пронимала Карину до глубины души. С первыми нотами сердце сжалось — и расправилось в полет.

Рональд за руку вывел ее в центр зала, и начался танец. Так она не танцевала никогда! Кто под кого приспосабливался, кто чьи движения продолжал — она плохо понимала даже, что вообще происходит… Понять это было невозможно. Они как будто слились в одно целое, и думать о том, как танцевать, было не нужно, как не нужно больше было думать вообще. Ей было удобно с ним каждое движение, и в то же время это был быстрый, страстный, сильный танец… Любовь и страсть, боль и сомнение, душераздирающее счастье и бездна разлуки. Именно то, что она слышала в музыке.

Музыка неслась вперед и стала вечностью — словно они танцевали всегда. Где-то вне этого мира, вне миров, как будто в специально созданном пространстве. На долю секунды перед взглядом Карины почему то промелькнул край белой с зеленым ткани, и с последними нотами Рональд откинул ее на руку. Карина замерла, изгибаясь… Как это было красиво!

— Все, — услышала она словно издалека, и с трудом вынырнула из красоты черного космоса, склонившегося над ней. Рональд плавно поднял ее:

— Я был уверен, что тебе понравится.

— Как ты узнал? — удивилась Карина, кланяясь аплодирующим гостям. — Про Тоску?

— Никак, — ответил Рональд. — Мне самому понравилась эта музыка. Кроме того, я был уверен, что ты предпочитаешь нечто подобное.

— Вот уж точно, — улыбнулась Карина. — Давно я так не танцевала!

— Я тоже, — серьезно заметил Рональд. — Давно так не танцевал.

Как точку поставил.


Он за руку отвел ее к месту, где она стояла, когда он пришел. Кивнул Карине и окружающим ее гостям и отправился переговорить с кем-то из директоров. Карина с тоской посмотрела ему вслед.

Этот танец в очередной раз расставил точки над «и»: между ними есть что-то сильное и глубокое, странное и чарующее. Они понимают друг друга на внутреннем чувственном уровне, словно один продолжает другого, но при этом они не перестают быть разными людьми. Карина незаметно вздохнула и продолжила развлекать гостей, думая про себя о Рональде и сегодняшнем танце. И о танце, что они ведут почти каждый вечер — танце их общения.

Только он больше не подходил к имениннице. И Карина ловила себя на том, что с ожиданием смотрит туда, где находится высокая фигура с черными волосами.


— Ну, я считаю, день рождения состоялся! — сказал Дух, когда усталые, расслабленные земляне развалились в креслах в гостиной. — И ты, Карина, отличную речь сказала! Прямо мои мысли! Он действительно заслужил нашу благодарность! Как раз подходящий момент был, чтобы выразить! А уж танец ваш… — протянул Игорь в дополнение.

— Спасибо. Я старалась, — улыбнулась Карина.

— Это был хороший вечер, — согласился Ванька. — И знаете, он — как подведение итога, что ли…

И замолчал. Остальные молчали тоже. Видимо, каждый думал о своем. Карину немного удивила фраза Ваньки про подведение итогов, а сердце сжалось от предчувствия чего-то плохого, неприятного…

— Ну что ж… — вздохнул Ванька, словно решившись. — Я вот что скажу! Я изучил вопрос. Выбраться, не угнав корабль, у нас не получится. А это невозможно сделать. Но я знаю, как нам послать весточку на Коралию.

Глава 9. Заговорщики


— Подожди, подожди, — остановил Ваньку Дух. — Прежде чем ты расскажешь, что раскопал, надо решить, будем ли мы вообще выбираться с Тайвани! Надо ли нам это.

— Конечно, нужно решить, — согласился Ванька, — просто я так понял, что идею выбираться отсюда мы еще не оставили. Сам-то я не хочу выбираться…

— Ну, мы вроде не договаривались ее оставить, — сказал Карасев, — но, раз этот вопрос вызывает сомнения, значит, надо решить окончательно.

— Надо, — вздохнул Дух, обводя взглядом друзей. До этого они сидели, развалившись в креслах, теперь в позах землян появилось напряжение. Анька подносила руку ко рту, словно собиралась грызть ногти, Андрей подался вперед и оперся на колени, Карина вытянулась в струну, Дух собрался, как перед броском.

— Ну, какие мысли? — традиционно спросил Игорь.

— Дайте, я сразу скажу! — начал непривычно инициативный Ванька.

— Давай, конечно! — сказал Дух.

— Мы с Анькой давно все для себя решили. Нам здесь нравится. И мы хотим остаться здесь. Здесь у каждого из нас любимая работа, мы вполне обустроенно живем. А при желании можем обзавестись и собственным жильем. Если захочется путешествовать — можно кататься по Тайвани, летать на Ман-о-Дэн и прочее. Нам с Анькой разнообразие союзных планет совершенно не обязательно. Мы считаем, что здесь все хорошо устроено. И даже более привычно для земного менталитета, чем в Союзе. И мы не считаем, что наше спасение союзными силами и последующая забота о нас на Коралии обязывают по гроб жизни жить именно в Союзе. До тех пор пока Рональд не вредит Брайтону и Союзу, мы не видим никаких причин относиться к нему плохо или предпринимать какие-то шаги, чтобы выбраться отсюда. Впрочем, если он захочет повредить Союзу, то и тогда мы будем хотеть остаться. Но! В этом случае нам придется подумать о долге в отношении тех, кто нам помог, то есть Союза. И только тогда я вижу смысл задумываться, чтобы послать весть на Коралию.

— А зачем ты тогда придумал, как послать сообщение, раз ничего посылать на самом деле не хочешь? И зачем сказал нам об этом? — поинтересовался Дух.

— Да, ты понимаешь… Мы же договорились попытаться выбраться или хотя бы отправить весточку на Коралию … Ну я и думал об этом… Это было честно что ли — думать. И придумалось кое-что. В сущности, для меня это было, как решить математическую задачу вроде тех, что Карина подарила мне в раритетной книге. А не сказать вам было бы тоже нечестно и не по-дружески.

Карининому сердцу больше всего хотелось согласиться с Ванькой. Она опустила взгляд в пол, нервно покачивала коленкой и думала.

.— Я думаю, это разумно, все, что ты говоришь, — задумчиво произнес Дух.

— А я не согласен! — решительно сказал Андрей. Все посмотрели на него.

— Я думаю, что раз способ появился, то действовать надо как можно быстрее, — пояснил он, — не дожидаясь информации, вредит ли Тайвань Коралии. И вообще не откладывая. Может, вредит, а мы не знаем об этом и не узнаем. У нас налицо два аспекта, которые свидетельствуют против Рональда и Тайвани. Напомню — по его распоряжению нас похитили из Союза. И это далеко не безобидное действие. Это похищение людей. Хоть и очень хочется забыть об этом, потому что нам тут хорошо. Мне тоже тут нравится — как и вам всем. У меня тоже появились возможности для «роста и развития», — Карасев улыбнулся, — но все же это было похищение, насилие над нашей волей. И второй аспект. Очевидно, что Рональд ведет скрытую игру в отношении Союза, в которой мы пешки. Не факт, что вредит, но игра идет. А Союзу мы кое-чем обязаны. И даже если мы не хотим возвращаться туда, наш долг предупредить Коралию, а по сути — Брайтона, что нас похитил его брат. Что есть такая Тайвань, и у нее есть военный флот. Что правит на Тайвани и организовал наше похищение именно Рональд. Вот пусть Брайтон с этим и разбирается. А мы — если потом все будет хорошо, я думаю, будем иметь возможность выбрать, где нам остаться — здесь или вернуться на Коралию. Если Брайтон с Рональдом не передерутся, то, думаю, никто не будет лишать нас этого выбора.

— Все так, — грустно согласилась Карина. По мере того, как Карасев говорил, в ней зрело ощущение грустной неизбежности, — игру он ведет, и предупредить Коралию мы обязаны.

— Пожалуй… — протянул Дух. — Да и вообще надо сказать, я иногда все же скучаю по… Коралии… И там нам тоже было хорошо, по-другому, но хорошо… — Дух словно подбирал для себя доводы, чтобы оправдать попытки выбраться с Тайвани. Хотя Карина знала, что на самом деле для него существовал только один весомый аргумент «за Коралию» — Изабелла. И совсем немного — представления о долге перед Союзом.

— Да видно же, что всем сразу лучше стало, как только мы сюда попали! — почти закричал Ванька. — Все делом занялись! У всех на душе полегчало! Я вон собрал что-то их техники впервые после Земли только здесь, а на Коралии не шло, и все тут! — технарь сидел, обнимая Аньку за плечи, и его в светлых глазах читалась непривычная решимость. — Вы не понимаете, что ли, что здесь лучше?! Может быть, вообще это Рональд во всем прав, а не Брайтон…

— Вот и не ясно кто из них прав, — заметил Карасев. — Может быть, Брайтон с его гуманистической политикой, а может быть, и Рональд с его противовесами и балансами. Но есть одно «но»: по приказу Брайтона нас спасли с гибнущей Земли, да и вообще пытались спасти нашу планету! А по приказу Рональда нас похитили, увезли против нашей воли. Так что, на мой взгляд, морально-нравственные весы пока склоняются в сторону Брайтона. И нам следует хотя бы проинформировать Союз о том, что происходит здесь, и как можно быстрее. Сообщить все сведения.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво сказал Дух, — и мы ведь не сверкая пятками бежим с Тайвани, а всего лишь собираемся послать весточку! Я другого выхода не вижу — давайте голосовать…

— Хорошо, — согласился Андрей. — Давайте.

— Кто за то, чтобы послать весточку на Коралию как можно быстрее? — торжественно произнес Дух. — Изъявите свою волю поднятием или не поднятием руки.

Карасев спокойно поднял руку. С секунду подумав, Дух тоже поднял руку. Оба так и остались с поднятыми руками и переводили взгляд с Карины на Аньку с Ванькой.

— Мы против, поэтому не поднимаем руки, — пояснил Ванька, продолжая обнимать молчаливую Аньку. — Но если вы решите послать весть на Коралию, я сделаю для этого все, что в моих силах.

— Понятно, — сказал Дух. — Карина?

Все посмотрели на Карину. Она сидела в кресле посередине между Карасевым и Анькой-Ванькой, и ей казалось, что взгляды друзей перетягивают ее в разные стороны. Ну почему решать приходится именно ей?! Почему именно от ее голоса все зависит!? Рональд, любимая Служба… с одной стороны. И долг, а также Артур — с другой. Все было четко. Простая двухполюсная дилемма. Неразрешимая и бескомпромиссная.

— Карина? — сказал Карасев, поймав ее взгляд. Карина посмотрела в зеленые глаза друга, в которых читались и понимание, и оценка.

— Я сейчас, — она кивнула, — секунду.

— Решай, как ты считаешь нужным, — подчеркнул Карасев, внимательно глядя на нее. — Никто тебя не осудит, что бы ты ни решила.

Карине захотелось метнуться к себе в комнату, кинуться на кровать, закрыть дверь и спрятаться от этого выбора. И не вставать, пока все не разрешится само собой. Или просто уйти — тогда станет ясно, что она против. Вернее, что ее чувства и желания — против. Потому что разум говорил, что Карасев прав, и их долг предупредить Коралию, если смогут. И говорил так же ясно, как все ее чувства и желания твердили, что ей хочется, она мечтает остаться здесь, рядом с ним.

— Тебя Артур ждет, — вдруг сказала Анька с укором. Краем глаза Карина заметила, что Ванька легко сжал ее плечо останавливающим жестом.

Ладно, подумала Карина, в конце концов, есть просто логически правильные решения. Не все решается интуицией, чувствами, желаниями. Эгоистично забывать о долге из-за собственных чувств.

— Я знаю, — сказала Карина. Сквозь тягучее, липкое сопротивление, ощущая, что совершает страшную, непоправимую ошибку, она подняла руку. «Ну, вот и все», — пронеслось у нее в голове.

— Сообщить на Коралию о Тайвани и Рональде — наш долг, — сказала она, опуская руку. А вместе с рукой опустилась и душа. Вот так и бывает, так и заканчиваются сказки. Когда перестаешь идти за чудом по невидимой, тонкой тропе и начинаешь слушать разум, который говорит, что чудес не бывает, что сказки — это лишь развлечение для детей, а волшебства уж нет и подавно.

— Трое против двух, — сообщил Дух, — ну что ж, Ванька, рассказывай.

— Подождите, тогда уж давайте уйдем отсюда, — сказала Карина, — пойдемте в чью-нибудь спальню. Или в сад. Там прослушки нет. Мы и так много наговорили лишнего. Только и надежда на то, что никто не знает русского языка…


* * *

Земляне вышли на улицу, осмотрелись, не выглядывают ли из кустов хитрые шпики Тарро или он сам, и расселись на полянке недалеко от апартаментов.

— Вот теперь мы точно похожи на заговорщиков! — рассмеялась Карина. На свежем воздухе ее отпустило, и появился драйв в ожидании приключений. Интересно ведь строить заговор, выдумывать план передачи информации. Этого не хотелось делать — потому что не хотелось ставить под вопрос их пребывание на Тайвани, но это было интересно. Ничем таким земляне раньше не занимались, не работали шпионами, не посылали весточку друзьям из тыла врага. Они чувствовали в этом очарование тайны и приключений. А темный сад с колышущимися тенями, подсвеченный звездным небом и фонарями, способствовал ощущению загадки.

— Ну, так что, Ванька? — спросил Дух.

— Да просто все, — сказал Ванька. Видимо, несмотря на нежелание покидать Тайвань, ему тоже стало интересно, потому что на лице проявилось предвкушение нового, энтузиазм.

— Связь на таких расстояниях осуществляется, так же как и сами дальние перелеты — через дальний подпространственный модуль, — сообщил он. — То есть они как бы информацию засовывают в подпространство. Я потихоньку выведал это у своих коллег. Я могу собрать специальный адаптер к инфоблоку и написать программу, которая войдет в контакт с модулем и передаст через него сообщение в указанное место, в нашем случае — на Коралию. И тогда нам не нужно угонять корабль — достаточно просто оказаться на нем и секунд на двадцать поднести инфоблок к модулю. А вот как попасть на корабль, я не знаю. Я надеялся, что вы это придумаете. Например, Карина может попроситься на такой корабль для каких-то служебных дел. Это уж вам виднее. Я не знаю…

— Я знаю, — сказала Карина.

— И я, — улыбнулся Карасев, и они встретились глазами, — если это то, о чем я думаю, Карина Александровна.

— Наверняка, Андрей Александрович, — ответил Карина, — «Голос жизни» установлен вокруг всех известных населенных планет. Мы хотели после этого как раз перейти к поиску неизвестных планет. Вот и пришло для этого время. И если лететь на разведку куда-то далеко, то я могу попросить корабль с дальним модулем. Теоретически. Надо только аргументировать, что лететь надо на очень большое расстояние, можно и на обычном корабле, но так быстрее! Эффективнее! Правда, не факт, что даст.

— Думаешь, сработает? — спросил Дух. — Первое, что мне пришло бы в голову — это что ты хочешь сбежать одна и привести сюда военный флот Коралии, чтобы отвоевать остальных обратно.

— Признаюсь, мне тоже пришло бы в голову именно это, — сказала Карина, — но он прекрасно знает, что я не умею управлять космическим кораблем и не особо сильна в технике. Кроме того, мне кажется, он понимает, что я не бросила бы вас здесь без гарантии, что можно вернуться, а гарантии нет, союзные корабли так далеко не летают. Так что, Ванька, вполне вероятно, наше сообщение ничего не даст.

Часть ее собственного сердца уповала как раз на это.

— Поэтому изучаем звездные карты, находим планеты тайванского типа где-нибудь подальше отсюда, и ты просишь корабль, чтобы провести разведку боем, — суммировал Андрей.

— Снимаю шляпу, — улыбнулся Дух, встал и театрально поклонился. — Ловко придумали, молодцы! Ну что, Карина? Ты попросишь корабль?

— Попрошу, конечно, — ответила Карина, — только гарантировать результат я не могу.

— Это понятно.

— Ну и дальше, на корабле с инфоблоком будешь тоже ты, Карина, когда полетишь на разведку новых населенных планет, — заметил Дух, — другого варианта нет. Сложно будет придумать повод, чтобы там оказался кто-то еще из нас.

— Да, — согласилась Карина, — поэтому я и опасаюсь, что может ничего не выйти. Я ж даже не знаю, как выглядит этот подпространственный модуль.

— Как модуль выглядит, я тебе объясню, — заверил ее Ванька, — все, что тебе надо будет сделать, это поднести инфоблок вплотную к его управляющему окошечку.

— Хорошо. Но есть еще одна сложность: мне надо будет как-то остаться в рубке одной, а это почти недостижимо. Даже на обычном корабле пилот по правилам всегда остается в рубке.

— Ну придумаешь чего-нибудь… Потом подумаем! — махнул рукой Дух. — Ну что, делаем тогда? В какие сроки?

— Делаем, — согласился Ванька, — я начну собирать приблуду для инфоблока и писать программу. Кто-то должен сочинить письмо. Думаю, срок от трех дней до недели… земной недели.

— Я сочиню послание, — сказал Дух, — и тебе помогу, вместе посидим.

— Ну а мы с Кариной тогда за звездные карты, — сказал Карасев, — как раз глядишь, все перелопатим и найдем за такой срок.

— Ага, — согласилась Карина, — и я посажу за это нескольких своих бойцов, может, кто из них быстрее найдет. С намеком, что в нашей галактике, похоже, больше ничего нет, и искать надо за ее пределами.

— Ох, Карина Александровна, хочешь использовать рабочую силу в личных целях!

— Во-первых, не в личных, а во-вторых, планета, которую мы найдем, если на ней действительно есть жизнь, будет потом честно охраняться! Так что спасательская деятельность осуществится не хуже шпионской!

А ночью драйв прошел, и ей опять стало плохо. «Зачем я это делаю!» — думала Карина. Больше всего ей хотелось посоветоваться с Рональдом, поделиться мыслями и сомнениями, спросить совета. Впитать его спокойствие, уверенность и изящную простоту решений. Но сейчас это было невозможно… А душа продолжала ныть и плакать, что она собирается сделать то, что может сработать против него.

* * *

Артур обманул сестру. За пятнадцать коралийских дней отчаянной экспедиции он поспал лишь дважды по два с небольшим часа. И не давал себе передышки. Не потому что не было такой возможности, а потому что, только постоянно работая, он ощущал себя спокойнее. Только тогда чувство мучительной тревоги, если не сказать больше — страха и разъедающей нудной вины, отступало на второй план. Для этого нужно было лететь, думать, суетиться, пытаться… И Артур делал именно так. Медитация, отрешение, успокоение — это был не его стиль, он был человеком действий и решений.

В итоге, когда пришло время возвращаться на Коралию, все, чего хотелось старшему сыну Брайтона — это выспаться. Он ничего не нашел. Никаких признаков высокотехнологичной жизни нигде в тех отдаленных уголках космоса, где ему довелось побывать за это время, Артур не обнаружил. Попутно открыл четыре планеты с бактериальной формой жизни и две планеты, населенные водными животными. Артур нанес на звездную карту информацию о случайно обнаруженных планетах, и этим толк от экспедиции ограничился. Никаких следов землян и похитившей их неизвестной расы не было.

Артур устало вздохнул. Надо было возвращаться, и возвращаться с пустыми руками. И да, прежде чем предстать перед отцом и Изабеллой, следовало выспаться. Артур включил автопилот, откинул спинку кресла и собрался поспать часов пять. И в этот момент что-то произошло. Что — он и сам не понял: перед сонными глазами Артура все вдруг слилось и закрутилось спиралью. Пульт управления, черный космос с россыпью звезд, космическая пыль — все превратилось в водоворот, затягивающий Древнего внутрь. Водоворот крутился, цвета перемешались, он стал черно-белым с коричневыми нотками, звезды втянулись в него и перестали существовать. Артур попробовал проникнуть взглядом в непонятное кружащееся месиво, и его стремительно засосало внутрь, как будто вместе с космическим кораблем — точно Артур не понял.

Еще мгновение стремительного кружения серо-коричневой спирали, и Древний увидел скругленную поверхность, словно он спускался к небольшому астероиду. Поверхность стала плоской, приблизилась, стены корабля вокруг исчезли, и Артур, к собственному изумлению, оказался в длинном белом коридоре. Стены и пол были совершенно белыми, как в знакомом и любимом Белом Замке. Плавно изгибаясь, они уходили налево. По правой стене коридора располагалось множество дверей, на каждой из которых можно было увидеть небольшой экран, и иногда — надпись на неизвестном языке. В общем, все, кроме этих надписей, и того, что здесь вдоль стены не стояли элеоу, напоминало одну из полусфер современной части Замка. Однако Артур чувствовал, что место было чужим, в нем не было ничего от Коралии, кроме формы коридора и его расцветки.

Артур осмотрелся. Ему не было страшно, просто странно. И противно, от того что он не мог контролировать ситуацию. Он повернулся направо, чтобы посмотреть назад и замер от удивления и радости: прямо к нему по коридору шла Карина. На ее лице выражение решимости было смешано с выражением растерянности, синие глаза сверкали, а одета она была в строгое черное платье длиной чуть выше колен. Походка ее была непривычно деловой, словно к обычной ловкости и гибкости движений добавилась уверенность в себе, свойственная успешным людям.

— Карина! — воскликнул Артур и кинулся к ней — теперь она была всего в пяти шагах, шла прямо на него, но не замечала. Девушка не обратила никакого внимания, она просто прошла сквозь него и скрылась за изгибом коридора. Руки Артура, желавшие обнять ее, сжали пустой воздух. «Что ж это такое! — подумал Артур. — Наваждение какое-то! Наверное, я сплю!».

— Не спишь, — услышал он знакомый до боли, но непривычный голос. Артур обернулся. Прямо к нему, из-за того поворота, за которым скрылась эфемерная Карина, вышел высокий парень крупного атлетического телосложения в голубом универсале. Светлые волосы до плеч, твердые черты лица, прямой решительный взгляд льдисто-голубых глаз… Парень Артуру был точно знаком. Он был одного с ним роста и телосложения и с такими же чертами лица. И голос у него тоже был Артуров — только звучащий со стороны, а потому знакомый, но непривычный. Это был он сам — Артур — или его точная копия. Двойник. Второй Артур спокойно подошел к нему и остановился в трех шагах.

— Кто ты? — поинтересовался Артур. Ситуация все меньше ему нравилась.

— Ты же видишь, я — это ты, — спокойно сообщил ему двойник. — Только в альтернативной реальности.

— В какой реальности? — удивился Артур. — В альтернативном мире?

— Нет, альтернативных миров — точно таких же миров, как тот, где живешь ты, не существует, все миры разные, — поучительно сказал двойник, — есть альтернативные реальности. Точно такие же, как та, где живешь ты, но с другим развитием событий. И по ним никто не умеет перемещаться. Вот мы с тобой и живем в разных реальностях.

— Так я попал в твою реальность? — спросил Артур. Все было слишком странно.

— Нет, это невозможно. Ты находишься в своей реальности и никуда не делся с космического корабля. Просто ты смог на время увидеть другую реальность. И ее переплетения со своей.

— И в чем отличие твоей реальности? В ней мы вместе с …?

— Да, в ней мы вместе с Кариной.

— Я так и знал! Ты не улетел с Криала?! — Артур не смог сдержать досады. Ему захотелось ударить свою более удачливую, более разумную копию.

— Меня попросила любимая девушка, и я не улетел, — усмехнулся Артур.

— Попросила?

— Да, она попросила, и я не улетел. И все теперь по-другому, чем в твоей реальности.

— Ты знаешь, что происходит у меня? Можешь видеть альтернативные реальности? — спросил Артур. Особо теплых чувств к своей более благополучной копии он не испытывал. Ему просто повезло, что он не улетел, — оправдывал себя Артур, — видимо, Карина яснее выразила ему свои чувства, чем мне…

— Я — нет, — снова усмехнулся Артур из другой реальности. — А она — да. Развилось постепенно.

Из-за того же поворота вышла Карина — в белом коротком платье, веселая, но с выражением участия на лице.

— Привет! — улыбнулась она, встала рядом со своим Артуром и стала внимательно разглядывать его копию.

Артур кинулся к ней, но его остановила твердая, вытянутая вперед рука — его собственная:

— Эй! Осторожно! Это моя девушка! — сказал альтернативный Артур. — А твоя только что прошла мимо по своим делам.

Ар’Тур застыл, сжимая кулаки от ярости.

— Ладно. Зачем мы здесь?! — спросил он, усилием воли смиряя ярость. В конце концов, здесь была Карина, не следовало грубить или драться при ней. Пусть даже с самим собой, и пусть это была не его Карина. — И где это здесь?

— Где? — улыбнулась Карина. — Нигде. Это иллюзия, вне реальностей и миров. Поэтому это место — нигде. И не мы его создали или организовали. Зачем мы здесь? Для того чтобы показать тебе то, что вижу я — то, что происходит со мной, с тобой, с землянами в твоей реальности. Чтобы ты знал, к чему привело то, что произошло с вами на Криале. Ты прав, Ар’Тур, это была поворотная точка. Только виноват в том, что все так пошло, не только ты, но и я — в твоей реальности. Никто из нас не повел себя должным образом. Дай мне руку! — закончила она.

Отказаться Артур не мог, его волю словно сковало холодными цепями. Знакомая белая рука легко сжала его кисть, но Ар’Тур не ощутил привычной нежности и тепла. Просто мир вдруг снова слился в одно кружащееся месиво. И исчез. А спустя десятые доли секунды Ар’Тур стоял в том же коридоре, но теперь здесь двигались фигуры, ходили какие-то гуманоиды… Потом он вдруг снова увидел Карину. С растерянным, испуганным лицом она шла по коридору, свернула налево, остановилась перед дверью… Потом он увидел землян, они сидели в креслах в просторной комнате и напряженно разговаривали. Слов Ар’Тур не слышал, но выражения их лиц выдавали, что тема для обсуждения была сложной. Потом вдруг Анька резко встала и выбежала из комнаты… Картинка расплылась, и Ар’Тур увидел еще одну. Снова землян в тех же креслах в той же комнате, но лица их дышали весельем, в них сквозило чувство удовлетворения, как у людей, довольных жизнью. Еще несколько раз картинка менялась и показывала землян, развлекающихся на незнакомой планете, вполне довольных жизнью, либо кого-то одного из них. Например, Ар’Тур с удивлением увидел Андрея у пульта управления космическим кораблем и Духа, деловито склонившегося над экраном информационной установки.

А потом он опять увидел одну Карина. В коричнево-желтом саду она садится в элеонет справа от высокого черноволосого человека, в котором Ар’Тур заметил что-то неуловимо знакомое. Человек оборачивается к ней, и становится видно, что у него совершенно черные блестящие глаза. «Рон'Альд!» — осенило Ар’Тура. Затем ему предстала Карина, сидящая за столиком напротив этого человека. Оба улыбаются, ее синие глаза сверкают, словно сыплют на Древнего искорки живого интереса. Карина в зале, полном техники, одетая в то строгое черное платье, она переходит от стола к столу, разговаривает с длинноголовыми гуманоидами, сидящими перед экранами и пультами управления. Довольная, уверенная в себе… Карина в спортзале наедине с тем черноволосым. В руке стальной меч — тренируется, улыбается, смеется, старается; становится серьезной, сосредотачивается, снова смеется…

Карина, танцующая с Рон’Альдом. Когда начался танец, картинка стала ближе, и теперь Артур видел во всех деталях, как высокий смуглый Древний крутит в танце его, Ар’Тура, девушку. Красиво, умело, со страстью… А на ее лице читается поглощенность, восторг и… Может быть, счастье? Ар’Туру захотелось любым способом погасить эту картинку. Он пошарил рукой слева от себя, нащупывая пульт управления. Но пульта не было. Он вообще никак не контролировал эту картинку. А танец продолжался. Теперь они были не на танцполе, но ощущение, что эти двое так и танцуют друг с другом, не оставляло. Она ходила по комнате, они бросали взгляды друг на друга, о чем-то говорили, и Артур видел, что она поглощена, затянута этим общением, что она вся в нем. И с ним. Изображение не исчезало… Ар’Тур смотрел, сжав зубы. Что ж… если это происходит, то лучше об этом знать, чем пребывать в неведении.

Неожиданно все закончилось, картинка уменьшилась, скукожилась и исчезла, вслед за чем Ар’Тура потянуло за спину назад, оттянуло и швырнуло вперед. Он упал, с силой ударился о белый пол и резко вскочил на ноги. И снова уперся взглядом в свои собственные голубые глаза. Карина стояла рядом с другим Ар’Туром, они держались за руки и с сочувственным пониманием смотрели на него.

— Это все правда? — решительно спросил Ар’Тур. — Я могу это как-то предотвратить?

— Нет, — покачала головой Карина. — Все это уже произошло в твоей реальности, поэтому предотвратить невозможно.

— Зачем тогда вы мне это показали? — спросил Ар’Тур.

— Чтобы ты знал и был готов, — ответил его двойник.

— Готов к чему?

— Узнать, что произошло. И к тому, что произойдет. И действовать исходя из этого.

— А что произойдет?

— Я не очень хорошо вижу будущее, — призналась Карина, — альтернативные реальности тоже только иногда, но лучше, чем будущее. Поэтому не могу сказать. Но что-то, связанное, с тем, что ты увидел. Кроме того, теперь ты знаешь, что происходит у тебя в реальности, со мной и другими землянами. Знаешь, что они живы, но определенные опасности есть.

— Этот человек, тот, что с черными глазами… — спросил Ар’Тур, ощущая, как в голосе начинает сквозить ненависть и пренебрежение. Ему даже упоминать об «этом человеке» было противно, словно приходилось преодолевать внутреннее сопротивление, чтобы признать, что он вообще существует, — …брат моего отца, Рон'Альд?

— Да, — спокойно сказала Карина. — Но вряд ли тебе удастся что-то с ним сделать.

— Почему? — поинтересовался Ар’Тур со злостью.

— Глупый вопрос. Ты ведь знаешь, кто он. И видел, что происходит, — ответил двойник.

— Тогда я не понимаю, зачем вы мне показали все это! Но спасибо — теперь я многое знаю!

— Чтобы ты был готов, — снова сказала Карина.

— Кроме того, это не наш проект, мы не знаем всех его целей… — добавил альтернативный Артур. — И еще ты записан к нему на прием.

— К кому? — удивился Артур.

— К нему, — улыбнулся его двойник. — Тебе в третью дверь направо по коридору. Иди. Ты же не боишься?

— Нет, конечно! — ответил Ар’Тур. Он сыграет в эту игру до конца! Если есть опасность — лучше смотреть ей в лицо, чем прятаться в незнании или нежелании знать.

Ар’Тур решительно пошел по коридору, отсчитал первую дверь.

— Подожди, — вдруг услышал он сзади знакомый голос. Не остановиться, когда его просили этим голосом, Артур не мог. Хоть это была и не его Карина. Он обернулся и вернулся к парочке.

— Пока! Карина, бросив взгляд на своего парня, подалась к его двойнику, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Пока… — прошептал Ар’Тур и схватился за щеку, едва удержавшись от того, чтобы схватить Карину. Касание было таким знакомым, родным. До боли родным. И ее запах, ее волосы рядом…

— И удачи тебе! — добавила Карина. — Нам жаль, что у тебя все так получилось. Надеюсь, ты с этим справишься, и все еще будет хорошо.

— Спасибо, — горько улыбнулся Артур.

Второй Ар’Тур тоже улыбнулся и протянул ему руку:

— Пока, двойник! Желаю удачи! Ты со всем справишься — я в тебя верю! — Ар’Тур пожал протянутую руку и даже рассмеялся. Он бы сказал точно так же, если бы хотел поддержать!

Два смуглых блондина расцепили руки, и один из них исчез вместе с черноволосой девушкой. Ар’Тур решительно направился к третьей двери направо по коридору. Перед ней он остановился. На двери не было надписи, но висел такой же экранчик, как и на других дверях. Он решил подождать, что произойдет дальше. Ему стало интересно. И совершенно не страшно.

Дверь неожиданно отъехала в сторону и перед Артуром предстала просторная комната со столами, информационными установками, экранами и стеклянной дверью на другом конце. За столом слева, опустив взгляд на экран, сидел смуглый человек в черном универсале с зачесанными назад черными волосами. Тот самый человек. Вернее Древний.

— Так это ты организовал эту встречу? — со злостью сказал Артур. — Зачем тебе это нужно?

— Приветствую, Ар'Тур, — Рон'Альд поднял на него взгляд, Ар’Тур ощутил себя мухой, которую препарируют под микроскопом. Неприятные ощущения. И вызывают ненависть. Интересно, как Карина с ним общается! — удивился он.

— Я хотел познакомиться с тобой, — продолжая изучающее смотреть на него, ответил Рон’Альд. — Кроме того, я решил предоставить тебе возможность подготовиться, — он замолчал на секунду и вдруг спросил, — кстати, как тебе мой проект? Ты ведь видел Таи-Ванно в этой презентации.

— Не знаю уж, что за проект, — ехидно сказал Артур, раздумывая, сесть ему в кресло или все же не стоит. Так и остался пока стоять, как проштрафившийся ученик перед директором школы. — Ты можешь играть в свои проекты и игры… Но ее я тебе не отдам. И Коралию, Союз — тоже, если тебе нужны и они.

— Понятно, — доброжелательно улыбнулся Рон'Альд. — Присаживайся, Ар'Тур. Или ты предпочитаешь отправиться обратно?

— Обратно откуда? — холодно поинтересовался Артур и сел в кресло напротив хозяина. Он постарался развалиться повальяжнее, чтобы показать, что не боится. Страха у него и верно не было, только лютая ненависть.

— Из этой иллюзии. Она вне миров и реальностей, поэтому выйти из нее совершенно не сложно. А вот попасть в нее можно только по приглашению.

— И кто же меня пригласил?

— Я, если ты еще не понял, — усмехнулся Рон'Альд. — И это хорошо, что у тебя нет страха. Бесстрашие часто приносит победу.

Ар’Тур чувствовал, как внутри него нарастает неконтролируемое бешенство. Ему хотелось броситься на этого Древнего и свернуть ему шею. Но перед этим — вырвать его черные глаза, которые одновременно сверлили его взглядом и обволакивали густой черной массой, словно затягивали в нее. Но воля его по-прежнему была скована, он хотел, но не мог встать с кресла, хоть ничто ему и не мешало. Просто мозг отказывался дать телу сигнал подняться.

— Что я должен сделать, чтобы выйти из твоей иллюзии? — спросил Ар’Тур, понимая, что попытки перейти к активным действиям безрезультатны. А выбраться отсюда было нужно. Общество Рон’Альда — при невозможности размозжить ему голову или свернуть шею — было невыносимым, хуже любой пытки. — Мне, знаешь ли, уже достаточно твоих игр, Рон’Альд из Древнего Рода Эль.

— Из того же Рода Эль, что и ты, племянник, — вполне доброжелательно ответил Рон’Альд. — Но если мое гостеприимство тебя не устраивает, то просто закрой глаза, — слегка улыбнулся он. — И передавай привет Б'Райтону. Скоро увидимся. Доброго дня, Ар'Тур! — вторую часть фразы Артур услышал словно издалека, потому что действительно закрыл глаза, а его разум начал отъезжать вдаль от происходящего.

— Доброй ночи, — из последних сил прошептал исчезающий Ар’Тур, — вечной… ночи… желательно, — добавил он, чувствуя себя подростком, желающим сказать глупую гадость взрослому.

Открыл глаза он на своем космическом корабле, все так же сидя в пилотском кресле. «Вот ведь приснится!» — подумал он. И в то же мгновение, окончательно выныривая из иллюзии, понял, что это был не просто сон. А скорее всего — совсем не сон. Все стало ясно. Землян действительно похитил брат отца — надо было сразу слушать Б'Райтона, а не приписывать ему пустую паранойю! Уж, наверное, отец знает, на что способен его брат и насколько опасен! А теперь и Ар’Тур это знал.

Он решил не спать, включил разгон и вернул спинку кресла в вертикальное положение. Спустя четверть часа он нырнет в подпространство и начнет свой путь домой. Где-нибудь в перерыве надо будет хорошенько перекусить, но в целом, чем быстрее будет его путь на Коралию — тем лучше. Есть о чем поговорить с отцом. А его авантюрная экспедиция в конечном счете была далеко не безрезультатной.

* * *

— Ну, вот смотри, — Дух указал Ваньке на экран и начал зачитывать только что надиктованное с голоса сообщение. — Нас похитила раса деалори с планеты Таи-Ванно, расположенной на расстоянии три миллиарда двадцать четыре миллиона парсеков от Коралии. Здесь прикладываем звездную карту, чтобы показать, где находится Таи-Ванно. Это можно сделать? — спросил он, обернувшись к Ваньке. Технарь поднял голову от крошечной платы, которую держал на пальце и обрабатывал кисточкой, смоченной в специальной эмульсии.

— Конечно, — сказал Ванька и взглянул на экран. — Ну и чего дальше?

— Дальше пишем: приказ о нашем похищении был отдан Рон'Альдом из Древнего Рода Эль, братом Б'Райтона. Думаю, уточнять, кто такой Брайтон, не надо, сообщение ему и адресовано. Дальше говорим, что Рон'Альд правит на Таи-Ванно, носит титул Тарро, а это на языке деалори означает «верховный правитель». Дальше говорим, что устройство общества у них иерархично-демократическое. Насколько мне помнится, это так называется.

— Ну, вроде да, это тебе виднее, — улыбнулся Ванька и снова уперся взглядом в плату.

— Теперь прикладываем карту Тайвани и сообщаем: большая часть Таи-Ванно покрыта мировым океаном, имеются два материка Аз-Корне и До-Веро. На карте все видно… Центральное правительство Таи-Ванно во главе с Рон'Альдом базируется на Аз-Корне, недалеко от города Амари-Ко, — продолжил зачитывать Дух, — примечание на карте — обозначим на карте местоположение правительственной полусферы. Далее… Сообщаем: кроме того, в системе Таи-Ванно имеется две терраформированные планеты, населенные выходцами с Таи-Ванно, а также четвертая планета, где базируется военный флот Таи-Ванно. Агрессии к Союзу со стороны Таи-Ванно не замечено. Однако наличие военного флота свидетельствует, что со стороны Таи-Ванно возможна экспансия в другие секторы космоса. Точное назначение военного флота неизвестно, поскольку других разумных рас космической эры в этой галактике не обнаружено.

— Хорошо. Надо дальше сказать, что нам тут неплохо живется, и никто нас не сажал в подземелье, — усмехнулся Ванька. Он отложил плату и начал внимательно читать текст на экране информационной установки.

— Все так, я тут и говорю: какой-либо агрессии по отношению к нам на Таи-Ванно проявлено не было. Нам предоставлена полная свобода перемещений в пределах системы Таи-Ванно. Мы проживаем в правительственной резиденции. Каждый из нас получил возможность пройти обучение и заняться работой согласно своим предпочтениям. По-моему, неплохо звучит, а?

— Ага, неплохо: все верно, достаточно наукообразно. И политкорректно.

— Вот, я так и старался.

— Что дальше?

— А что дальше… Дальше надо что-то про Рональда написать. Что не понятны его мотивы в отношении Союза и цель нашего похищения — тоже. Но я вот что подумал… Про предсказание — озвученный нам Рональдом повод для нашего похищения — в Союзе никто не знает, кроме Брайтона. А наше сообщение явно увидит не только Брайтон. Наверное, сам же Брайтон не обрадуется, если мы все разгласим в сообщении, раз уж он столько лет хранил это в тайне.

— Ну да, — задумчиво сказал Ванька. — Я бы вообще про какие-то сомнительные замыслы Рональда не писал. Может, и нет их. Напиши там как-нибудь в своем стиле, из серии: точная цель нашего похищения не ясна.

— О, отлично! Так и напишу! — Дух снова включил диктовку и вставил придуманную Ванькой фразу.

— И давай теперь так, — продолжил он, — возможность вернуться на Коралию нам предоставлена не была. У нас нет доступа к космическим кораблям, оснащенным подпространственным модулем, обеспечивающим перемещение в космосе без ограничения расстояния.

— Отлично! — рассмеялся Ванька. — Как из твоего курсовика, где я ничего не понял. Теперь объясни, как мы смогли послать сообщение, а то решат, что это подстава.

— Верно. Вот смотри, я завершаю на том, что… Одна из нас, Карина Ландская, занимает в настоящее время должность директора Космической службы спасения на Таи-Ванно — вот Артур офигеет! — рассмеялся Дух, — что позволило ей получить доступ — напишем «единоразовый» доступ, чтоб было понятно, что мы сплели интригу для отправки сообщения — к кораблю с дальним подпространственным модулем. Она и отправила это сообщение. Иван Старков создал специальную программу, позволившую это сделать на основании технических знаний, полученных на Таи-Ванно.

— Ну, тогда, я думаю, надо еще где-то сказать об уровне технического развития Таи-Ванно.

— А что сказать? Ты мне скажи, как написать, ты у нас технический гений…

— Да чуть круче, чем в Союзе, но не существенно, сам понимаешь… Самое передовое, чего нет Союзе — это супермодули и методики стремительного терраформирования…

— А, ну тогда так и скажем. Вот здесь, смотри, после организации общества, в самом начале. Как бы обзор Таи-Ванно даем. Значит, напишем так, — сказал Дух и в который раз включил диктовку. — Уровень технического развития Таи-Ванно примерно соответствует таковому Союза мирных планет. Смотри, как славно — соответствует таковому! — гордо заметил Дух. — Думаю, если бы я все-таки написал диплом, то у меня неплохо бы получилось! Однако есть уникальные достижения, к которым можно отнести подпространственные модули, позволяющие перемещаться в космосе без ограничения расстояния, благодаря нас и похитили от планеты Део. Кроме того, есть методики ускоренного терраформирования — это для Союза они ускоренные, поэтому так пишем, на Тайвани только такие и есть, это тут норма — позволившие в течение двадцати лет полностью изменить облик двух планет звездной системы.

— Хорошо. Опять сложно и корявенько, но по-научному красиво, — сказал Ванька.

— Еще по идее тогда надо бы написать «о роли Тарро в истории Тайвани», как наша главная поклонница Рональда говорит.

— Ну да, логично.

— Ну, вот туда же и вставим, где рассказываем про Тайвань. Значит так, диктую: согласно историческим данным, Рон'Альд Эль прибыл на Таи-Ванно примерно 50 коралийских лет назад. В то время на планете наблюдался ряд региональных территориальных войн и долгосрочное противостояние двух континентов. В краткие сроки Рон'Альд установил мир на планете и обеспечил развитие космических и информационных технологий. Он был избран на должность верховного правителя с присвоением титула «Тарро». По-моему, отлично. И Рональда похвалили, что он, может, и неплохой — глядишь, и в Союзе задумаются, а то о нем такие слухи ходят, что мороз по коже. Пусть они думают, мы все честно написали, что о нем знаем, как он на Тайвани правит, и что с нами очень хорошо обращаются.

— Отличненько, — согласился Ванька.

— Ну, и чего еще?.. — задумался Игорь, — да, я думаю, хватит… Что еще можно сказать? Вроде обо всем проинформировали, не писать же подробно, что там Рональд про баланс рассказывал. Это все заумно и философия. А мы должны факты изложить.

— Ага, только я бы в конце добавил что-то, чтоб ясно было, что это мы послали.

— Перечислим наши полные имена… Так и напишем списком: арро Игорь Духовный, арро Иван Старков…

— Стой ты! — рассмеялся Ванька. — Совсем мы отайванились! Не надо писать арро…

— Ой, точно, привык уже! Ну, просто тогда наши имена списком.

— И еще что-то надо, чтобы было ясно, что это мы.

— Ну, я не знаю, что…

— Что-то личное должно быть, — сказал Ванька. — Только у меня об этом идей нет. Я особо с коралийцами и Древними не сближался.

— Знаешь, что? Давай у Карины спросим, — рассмеялся Дух, — пусть будет фраза от нее — что-то для Артура, что только он поймет. Артур-то с гарантией будет читать сообщение! Есть же у них, наверное, какие-то свои фишки! Например, что-то вроде «самые жаркие поцелуи в том мире, где светит зеленое солнце, и скачут синие ящерицы», — заржал Дух. — Артур поймет, а остальные поржут, читая!

— Ага, только ты, попробуй подбей ее на это… — усмехнулся Ванька.

— Да я шучу! Ясно, что не такое! Но что-то личное, что только они двое знают.

— Ну вот и спроси, пока я плату доделаю… — улыбнулся Ванька и снова аккуратно положил себе на руку тоненькую пластинку.

* * *

— Ну да, все подходит, — сказал Карасев. Они с Кариной уже второй час просматривали списки возможных «кандидатов» на роль населенной планеты, предоставленные сотрудниками Службы. В голограмме перед ними разворачивались участки космоса, приближались и увеличивались отдельные звездные системы и планеты в них. Приятный мужской голос сообщал параметры планет: расстояние от звезды или звезд (если их было больше одной в системе), массу, диаметр, расположение относительно других планет системы, прогноз о наличии или отсутствии атмосферы и ее возможном типе, прогноз о наличии или отсутствии жидкой воды и тому подобное. У Андрея и Карины все начало мелькать перед глазами, когда они наконец обнаружили подходящий вариант. Занимались они этим уже третий день, а еще два дня до этого составлением каталога «кандидатов» были озадачены пятеро сотрудников Службы.

— Расположение в поясе жизни, прогноз на жидкую воду: 95-процентная вероятность! Считай, невероятно! — улыбнулся Карасев. — Редкая удача! Размеры — побольше Земли, поменьше Тайвани… За-ме-ча-те-ль-но! И что самое главное — расстояние! На обычном корабле сколько добираться…

— Полтора тайванских дня, — улыбнулась Карина, показывая на экран, — вон смотри, показывает, сколько лететь по времени, если выбрать обычный корабль.

— Ну, вот тебе и повод просить скоростной корабль! — радостно рассмеялся Карасев. — Победа, Карина Александровна! Пойдем выпьем!

— Что выпьем? — удивилась Карина. — Коньяк давно закончился!

— Вот и коньяка попроси заодно с кораблем! — продолжил смеяться Андрей. — А пока просто выпьем! Чего-нибудь! Соку, например!

— Пошли! — рассмеялась Карина. — И ребят позовем! Ванька обещал сегодня закончить с этой штуковиной для инфоблока! Так что повод точно есть — победа по всем фронтам!

— А, кстати, какую фразу ты в итоге придумала, чтобы Артур понял, что сообщение от нас? — лукаво поднял бровь Карасев, когда они вышли в гостиную и заказали себе по соку.

— Да ничего особенного! — рассмеялась Карина. — «Уши у уалеолеа маленькие и аккуратные». Артур поймет!

Но все оказалось не так просто. Первым неладное заметил Ванька.

— А что будем делать, если Карину поймают? — задумчиво сказал он, когда на следующий день земляне в очередной раз обсуждали план. Сидели они в спальне Духа, чтобы уменьшить вероятность «прослушки». Каринин инфоблок был уже оснащен специальной «платой», собранной Ванькой.

На самом деле Карина уже думала об этом. Но больше всего ее волновали только две вещи: возможная порча отношений с Рональдом, с одной стороны. И то, что если ее «поймают», то может измениться положение всех землян, а не только ее личное — с другой. Чтобы исключить последнее, она собиралась брать все на себя, и в случае чего объявить свои действия собственной идеей. Но было одно но: про телепатию тоже не стоило забывать. Никто не знает, когда именно Тарро сочтет, что необходимость перевешивает его нежелание влиять на тонкую психику землян, или чего еще он там хочет избежать.

— Хм… А ведь мы об этом не подумали! — удивился Дух. — Если ее поймают, то и ей, и всем нам может не поздоровиться! Кто знает, может, в Каринином случае подобное приравнивается к государственной измене? Ты вообще-то глава Службы, член правительства, а не просто студент-практик, как я или Андрей. И мы не знаем, что за это полагается на Тайвани.

Ванька покопался в инфоблоке и спустя полминуты сообщил.

— Ну вообще-то… Говорить о госизмене на Тайвани сейчас сложно, потому что государство только одно — Таи-Ванно. Но, как другое государство можно рассматривать Союз, и тогда можно рассматривать некую измену Таи-Ванно. И вот тут интересно: в те времена, когда на Тайвани еще были отдельные страны, то во всех государствах Аз-Корне — а уклад жизни, как вы знаете, унаследован на Тайвани от этого континента — за государственную измену полагалась смертная казнь. Изредка — пожизненное заключение на «рудниках». Это видимо, каторга какая-то. Одно из двух — в зависимости от тяжести преступления и от решения суда. Вернее, не суда, а главы государства. Такие вопросы находились в личной компетенции местных королей.

— Ну, тогда нужно все отменить! — сказал Дух.

— Подожди! — перебил его Андрей. — Ты подумай, как простое сообщение, где нет ни одного худого слова про Тайвань и Тарро, может быть государственной изменой? Да и Союз не рассматривается как обязательный стратегический противник. Просто другая система в далеком космосе — и все. При чем тут измена? Что вы переполошились?! — Карасев демонстративно поднял одну бровь, глядя на Духа.

— А того! — ворчливо ответил Дух. — А если Карину поймают и рассмотрят ее действия, как госизмену?! На нас никто не сошлет, нет их больше, наверно. Да и казнят тоже вряд ли — нам ведь еще спасать Вселенную, согласно Рональдову предсказанию, не для того он нас похищал, чтоб расстрелять у столба… Но какое-нибудь заключение, ограничение возможностей вполне может быть.

— Ну и что? — поднял бровь Карасев. — Вряд ли Рональд наше невинное сообщение рассмотрит как госизмену. Скорее как детскую шалость, за которую и по головке не погладит, но и особо жестких мер не применит. Максимум, на что мы тут можем рассчитывать, так это на то, что Карину или всех нас могут уволить и посадить под «домашний арест». Например, ограничить в свободе передвижений, засадить в пределах Тайвани. Так это не смертельно, даже для меня. Даже если в цивильную местную тюрягу на время заключат — тоже не смертельно.

— Пожалуй, ты прав… — протянул Дух. — Но все-таки подвергать Карину опасности…

— Спасибо, дорогой Игорь, — улыбнулась Карина. — Но мы решили, и я постараюсь сделать. Андрей все правильно говорит. Никакой особой опасности нет. Если я наконец придумаю, как убрать пилота из рубки…

Но сердце ее ушло в пятки. На отдалении маячила реальная, настоящая опасность. А еще очень хотелось ухватиться за эту возможность, чтобы отменить все. Но Карина давила в себе искушение.


* * *

Когда она вошла, Рональд что-то просматривал, глядя на экран.

— Приветствую, Карина, — он поднял руку и, не отрывая взгляд от экрана, указал на кресло.

— У меня отчет и еще одно дело, — сообщила она, привычно устраиваясь напротив него.

— Слушаю, — он устремил на нее внимательный «космический» взгляд. Мысли тут же разбежались, как тараканы, но Карина терпеливо отловила их и водрузила на место. Сегодня было не до того. Насладиться черным космосом она успеет и во время традиционного совместного ужина. А вот откладывать на время трапезы сложное дело и рискованный разговор не хотелось.

Она кратко отчиталась, после чего сказала, тщательно успокаивая бьющееся в волнении сердце:

— Мы очень рады, что обнаружили подходящую планету и хотели бы слетать туда. На разведку, — улыбнулась она и включила голограмму звездной карты, загруженную в инфоблок. — Вот здесь… Видишь, все параметры подходящие! Я поражена! И я хотела попросить…

— Тебе нужен корабль, я так понимаю? — доброжелательно улыбнулся Рональд. — На обычном корабле добираться туда полтора дня, и ты, чтобы сэкономить время и силы, хочешь попросить у меня единоразовое разрешение воспользоваться кораблем с дальним модулем?

— Да… — растерянно ответила Карина. Она не ожидала, что он предвосхитит ее просьбу, хотя нисколько не сомневалась, что он сразу догадался, о чем речь. — На таком корабле мы управимся за день: изучим поверхность, соберем образцы и тому подобное.

— Хочешь сбежать на Коралию? — вдруг спросил он, внимательно глядя на нее. Сейчас взгляд был острым, и Карина внутренне поежилась. Ей захотелось все отменить, но за доли секунды она собралась: сейчас нет времени на сомнения и чувства.

— Нет, — ответила она и даже не отвела взгляд. Это «нет» она мысленно тренировала последние три ночи. Получилось уверенно и непринужденно — как она и хотела. К тому же это было правдой. Но она чувствовала себя обманщицей. А обманывать Рональда было невыносимо. От этого выворачивало наизнанку, и даже мысли о долге приносили мало облегчения.

— А чего хочешь? — мягко спросил он.

— Обследовать новую планету, — уверенно продолжила Карина. Это она тоже отрабатывала: его вопросы и свои уверенные ответы, которые были почти правдой. — Ну и поработать в Космосе, — улыбнулась она. — А то надоело заниматься офисной работой!

— Хорошо, — сказал Тарро. В его взгляде и в лице не было ни подозрительности, ни сомнений. Скорее, они стали спокойно-мягкими, в них сквозило доверие. «Он ведь мне доверяет!» — с горечью подумала Карина и почувствовала себя предательницей. — Можешь взять корабль на послезавтра. Пошли официальный запрос в министерство обороны, я распоряжусь, чтобы он был удовлетворен.

— И мне официально пришлют корабль с пилотом, со всеми документами, что он поступает в мое распоряжение на весь день? — обрадовалась Карина. И добавила для достоверности. — Спасибо! Я боялась, что ты не поверишь, решишь, что я все же хочу сбежать, и не дашь корабль! А так нам пришлось бы потратить массу времени и сил!

«Ну, я и сволочь!» — подумала она, но мозгом поставила себе пять баллов за артистизм.

— Несомненно, — улыбнулся Рональд. — Напомню: ты не должна выходить в открытый космос и лично высаживаться на незнакомые планеты. В остальном можешь проводить исследования на свое усмотрение.

Карина грустно усмехнулась про себя: в этот раз бесивший ее запрет высаживаться в незнакомых местах был ей на руку. Он даже не представляет себе, насколько на руку…

— Доброго вечера, Карина, — сказал Рональд.

Ничего себе, подумала Карина. Сердце медленно съехало вниз по платформе из грусти и разочарования. Впервые за двадцать дней он не позвал ее ужинать.

— Через пять минут у меня неотложные дела в одном мире, — пояснил он, заметив ее разочарование. — Поэтому тебе придется поужинать без меня.

Карине захотелось набраться наглости и попроситься с ним. Но стена обмана, вставшая между ними, делала это невозможным. Казалось, теперь она не могла пересечь эту черту, за которой оставалось их непринужденное общение и нереальная для таких разных существа близость.

Глава 10. Начало конца


Следующим вечером Карина освободилась раньше обычного, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Ей было грустно. Решение отправить сообщение во что бы то ни стало вызрело, стало четким и неизбежным. Ей казалось, она поступает правильно. Представления о долге вышли на первый план, теперь она ясно видела, что нужно сделать именно так, как решили.

Но от этого было грустно. Потому что ей по-прежнему не хотелось этого делать. Вернее, хотелось другого — сделать как надо, как велит долг, но чтобы он ее понял. Понял ее мотивы, понял, что она не может иначе. Понял и простил, а может быть — даже одобрил ее действия. Но это было невозможно. Карина не сомневалась, что, если он узнает, их отношения уже не будут прежними. Да и непреодолимая стена обмана, который ей теперь придется продолжать, о котором придется помнить каждый день, встречаясь с ним, перечеркивала прежнюю всепроникающую спонтанную близость. Об этом лучше не думать. Иначе, чтобы сломать эту стену, она может передумать, свернуть, совершить необдуманный поступок, который не даст их планам осуществиться.

И все же грусть была полна смирения, поэтому можно было идти дальше по этой дороге и исполнить свой долг.

Как и накануне, в этот вечер она отправилась сдавать отчет без предварительного звонка. Седьмая дверь направо по коридору была закрыта. Может быть, его нет, подумала Карина, привыкшая, что, когда Тарро на месте, его дверь слегка приоткрыта. Она встала перед экранчиком и сообщила привычное «арра Карина Ландская». «А может, я делаю это в последний раз», — подумалось ей, и в груди защемило. Она просто не сможет жить, не приходя каждый день сюда!

Дверь неожиданно отъехала в сторону, и Карина вошла. В зале никого не было. Видимо, дверь была запрограммирована открываться сама перед некоторыми членами правительства, подумалось Карине. Она постояла в центре зала, подумала и решила немного подождать. Можно было позвонить Рональду, узнать, когда он вернется, но ей не хотелось. Хотелось дождаться его без звонка. Или не дождаться…

Она прошла вдоль стола, за которым он обычно сидел, провела рукой по его гладкой поверхности, походила вдоль стен и остановилась перед правой дверью в дальнем конце. Левая дверь вела в личный кабинет Рональда, где она впервые столкнулась с ним нос к носу, когда пришла с дурацким вопросом о своей профориентации на Тайвани. Карина улыбнулась, вспоминая об этом. Какая она была глупая и как его боялась! Центральная дверь в стеклянной стене вела в сад. А за правой дверью Карина никогда не была.

Она постояла перед дверью, размышляя о том, что помещения впитывают дух, энергетику владельцев. Здесь все было пропитано деловым спокойствием Тарро, и Карина чувствовала себя комфортно. Она привыкла. Эта обстановка, как и он сам, уравновешивали ее, придавали спокойствия и уверенности. Карина усмехнулась и сделала еще шаг к правой двери. В этот момент, к ее изумлению, дверь отъехала в сторону.

Она ожидала, что из-за двери появится Рональд, но этого не произошло. Перед ней предстала пустая комната. Поколебавшись лишь десятую долю секунды, Карина вошла. А ведь это его спальня, подумала она. Спальня была достаточно просторной и аскетичной при этом. Ничего лишнего. Большая кровать, упирающаяся в ближайшую стену, шкаф слева, в дальнем конце — стеклянная стена с дверью, за которой колыхались листья деревьев и кустов. Возле правой стены стоял стол с информационной установкой, небольшое кресло на силовой подушке. Две картины на стенах напротив друг друга.

На одной из картин был космический пейзаж с розово-голубой галактикой справа и коричнево-золотой планетой — газовым гигантом вроде Юпитера — слева. Ничего особенного, но если присмотреться, то взгляд начинал тонуть в полотне, и появлялось ощущение, что изображение живое, что вихри на планете закручиваются, разлетаются, сливаются друг с другом, а свет звезд летит через холодную космическую тьму. Карина знала, что такой техникой письма владели древние коралийцы, унаследовавшие ее от уалеолеа. Техника была очень сложная, сейчас так писать умели лишь некоторые коралийские художники и Ар'Дэйн, прославившийся своим талантом.

Карина с неохотой оторвала взгляд от изумительного пейзажа и подошла ко второй картине. Это тоже был пейзаж, но более привычный для земного глаза. Глянцевая гладь озера с округлой рябью под нежно-розовым небом в свете заходящей белой звезды. Она с удивлением узнала озеро Тэйр. Картина была выполнена в той же технике, поэтому рябь на воде переливалась, катилась к берегу, звезда двигалась к закату. Сентиментально, подумала Карина и вздохнула. Честно говоря, она немного соскучилась по Коралии. По самой планете — было в ней что-то волшебное, настолько прекрасное, что душа, единожды соприкоснувшись, будет снова стремиться к этой красоте. Да и с озером Тэйр у Карины были связаны приятные и нежные воспоминания. Она еще пару секунд полюбовалась знакомым пейзажем и вернулась к первой картине. Что значит для их хозяина коралийский пейзаж, в целом понятно, а вот с этим космическим оставались вопросы. Карина уставилась на картину, проникая в нее взглядом, впитывая ее атмосферу и пытаясь понять, что именно в ней привлекло Рональда, раз он разместил ее прямо у себя в спальне.

Она так глубоко ушла в пространство полотна, что не услышала шорох отъехавшей в сторону стеклянной двери. А вот пристальный взгляд в затылок она не могла не почувствовать. Карина обернулась.

— Карина? — Рональд с наигранным удивлением поднял вверх брови и с улыбкой добавил: — Могу я узнать, что ты делаешь у меня в спальне?

— Дверь отъехала в сторону, когда я подошла вплотную к ней, — призналась Карина. Ситуация была идиотская, но после тридцати с лишним дней на Тайвани она стеснялась его намного меньше.

— И ты не смогла преодолеть любопытства? — рассмеялся он. Вообще, обнаружив ее здесь, он сильно развеселился.

— Да, уверена, что любому тайванцу было бы любопытно побывать в спальне Тарро. Картины у тебя классные, — улыбнулась она. — А вообще я сдать отчет.

— Присаживайся, Карина, — Рональд указал ей на кровать, а сам остался стоять, пристально глядя на нее.

Карина нерешительно присела на краешек кровати. Его кровати.

— Тебе не обязательно сегодня сдавать мне отчет, — вдруг сказал он. — Я догадываюсь, что вы весь день готовились к завтрашнему вылету. Детали меня не интересуют.

— Да, так, — удивленно согласилась Карина. Раньше он еще ни разу не освобождал ее от необходимости сдать отчет. — Скажи тогда, а что на этой картине, с газовым гигантом?

— Газовый гигант, — усмехнулся Рональд. — Это планета, которая сыграла определенную роль в моем первом проекте. Однажды я изобразил ее по памяти.

— Ой, а ты что, владеешь древнекоралийской техникой письма?! — изумилась


Карина. До сегодняшнего дня она вообще не знала, что он умеет рисовать!

— Да, немного, — улыбнулся Рональд. — Что ты хочешь сейчас, Карина, кроме разговоров о моих пристрастиях в живописи?

В черных глазах сквозило тепло, такое искреннее, такое глубокое… Карина сглотнула, стараясь преодолеть искушение расплакаться и рассказать ему обо всем, что они задумали, попросить прощения…

— Я… Если честно, — Карина подняла на него глаза и так же внимательно, как и он на нее, посмотрела в родные твердые черты. Вдруг она смотрит ему в лицо последний вечер в жизни… — я хотела бы поужинать на природе. Посидеть где-нибудь у озера.

— Тогда пойдем, — сказал Тарро, протянул ей руку, невесомо помог встать и направился к выходу в сад, попутно набрав что-то на инфоблоке. Он привел ее к своему белому беало, возле которого парил небольшой поднос на силовой подушке с несколькими закрытыми стаканчиками, парой тарелок с коричневым салатом и несколькими бутербродами.

— Быстро, — заметила Карина, рассматривая поднос, — я тоже могу так сделать?

— Да, у тебя в инфоблоке тоже есть прямой выход на правительственную службу доставки. Вот здесь. Ты же знаешь, я не очень люблю еду из буфета…

Спустя четверть часа, когда они оказались на озере недалеко от Воздушных Лесов, еще даже не начало смеркаться. Всю дорогу Карина молчала, впитывая его присутствие. Надежное, неизменное, но ставшее зыбким от того, что она собиралась сделать. Сейчас она могла не думать об этом, и стена обмана почти растворилась. Этот вечер был слишком ценен для нее, чтобы портить его сомнениями. Только здесь и сейчас.

Бирюзовое небо, тронутое пылью легких облачков, отражалось в спокойной глади озера. На лугу возле него было пусто, душисто и тепло, а в отдалении маячила красно-коричневая роща. Карина устроилась напротив Рональда на траве, и, запивая соком бутерброд, наслаждалась легкими касаниями тайванского вечера.

— А каким был твой первый проект с тем газовым гигантом? — спросила Карина, нарушив легкую, спокойную тишину.

— Достаточно интересным, — Рональд сидел, опершись на руку. — Мне было тридцать лет. Как многие юные Древние, я старался сам уловить колебания в системе, изучал технику. И однажды явно увидел, как колеблется один из миров, — он слегка усмехнулся. — Я отправился в тот мир, чтобы понять, в чем дело. Признаюсь, мне понадобилось немало времени, чтобы разобраться, и я заодно хорошо изучил тот мир. Оказалось, что одна из рас в том мире — назовем их кинурианцы — раса, три столетия назад вышедшая в космос, нашла способ делать подпространственные модули. Долгое время они не могли создавать их в достаточном количестве, потому что для изготовления требовался уникальный минерал, крайне редкий и встречающийся только в том мире. Пока им были доступны единичные образцы этого материала, раса не могла проводить экспансивную политику, им просто не хватало кораблей. Однако незадолго до моего появления кинурианцы обнаружили планету — тот самый газовый гигант — где среди газовых вихрей образовывались твердые когломераты минерала. Получив почти неограниченный доступ к ресурсам планеты, они начали строить множество кораблей коралийского типа с возможностью путешествий на миллион парсеков в диаметре. Они не были ни хорошими, по-вашему, ни плохими, просто хотели господствовать в космосе. И вскоре под их влиянием оказалось около тридцати планет космического уровня — и это не считая пятидесяти пяти более отсталых. Появилось большое объединение вроде Союза мирных, и баланс поехал…

— И что ты сделал? — спросила Карина.

— Я знал, что этим миром еще никто не заинтересовался, потому что был в курсе дел Древних, которыми тогда руководил наш с Б’Райтоном отец Эл'Троун. Поэтому мне, разумеется, хотелось разобраться самому. Я изложил Правителю все, что мне удалось узнать, и, к собственному удивлению, получил разрешение на вмешательство.

— А нужно было разрешение? — удивилась Карина.

— Разумеется — но не всем. Опытные Хранители могли работать на свое усмотрение, хоть многие и предпочитали работу в команде. Но я тогда был совсем юным Древним, а для таких самостоятельная работа не предполагалась, их полностью координировал Правитель.

— И как ты вернул баланс? Получилось? — заинтересованно спросила Карина.

Рональд рассмеялся:

— Самым простым решением было бы уничтожить ту планету — газовый гигант. Такие технические возможности были. Но тогда значительная часть того мира надолго лишилась бы ресурса для создания подпространственных модулей. А в мои задачи не входило отбрасывать уровень их технического развития на много веков назад. Кроме того, кинурианцы могли бы вскоре найти другие источники. Поэтому я сам нашел два других источника минерала — один в поясе астероидов, а другой в виде еще одного газового гиганта такого же типа. Это оказалось не так сложно. И подбросил информацию о них на две развитые планеты, еще не подпавшие под влияние кинурианцев. В результате они тоже получили возможность активно осваивать космос, и у экспансивной расы появился противовес. Чтобы поспособствовать, я вошел в доверие к правящей верхушке на этих двух планетах и помогал им строить политику освоения космоса и взаимодействия с кинурианцами. В итоге все закончилось хорошо, — улыбнулся Рональд. — Вокруг этих планет сформировались свои объединения, многие расы, вынужденные терпеть захватническую политику кинурианцев, получили помощь и вышли из-под их влияния. В космосе появились три равные силы, которые были вынуждены договариваться и приходить к соглашениям, что поддерживало и баланс, и мир в той Вселенной.

— Изумительно! — сказала Карина. — И очень похоже на нынешнюю ситуацию с Союзом и Тайванью…

— Не совсем, — Рональд кинул на нее быстрый взгляд, — там все было проще.

— А чем ты занялся потом?

Постепенно темнело, в небе, наливавшемся густой закатной бирюзой, как из тумана, выплывали звезды. К удивлению Карины, Рональд продолжал рассказывать ей про разные миры и проекты, что были в его жизни. Истории, обычаи, события… А она почти перестала понимать смысл ее слов, только слышала знакомый глубокий голос, полный космического бархата, и смотрела в родное смуглое лицо с бездонными черными глазами.

«Господи! А я ведь люблю его», — подумала Карина. Осознание было спокойным, молния не ударила в нее, гром не грянул. Она просто слышала его голос, смотрела на него и думала, что вот как, оказывается, бывает. Ни подгибающиеся колени, ни восторг влюбленности — хотя и они тут были бесценны — а просто вдруг понимаешь, что любишь человека, что пойдешь за ним куда угодно, куда бы он ни повел, что будешь рядом, чтобы ни предстояло. Что нет никого роднее и ближе, и что целый мир стоит для тебя одного этого человека.

Теперь, глядя на него в сгущающемся сумраке тайванского вечера, Карине казалось, что она знала его всегда, еще до того, как встретила на Тайвани. Знала и любила. Любила до того, как познакомилась с Сашкой Найденовым, до того, как погибла Земля, до того, как встретила Артура, до Коралии, до Тайвани. До всего, всю жизнь. Как будто она всегда знала звездный космос его души, теплую бездну взгляда и бездонный покой его присутствия. Знала и шла всегда только к нему.

И это она хочет сломать..!

— Поехали обратно, Карина, — услышала она сквозь затягивающие чувства, накрывшие ее всей толщей воды океана. — Завтра тебе рано вставать.

Карина словно во сне устроилась на пассажирском сидении беало и, молча, смотрела в темноту. Завтра все может закончиться. Или начнет заканчиваться. Еще не поздно остановиться, но она знает, что не сделает этого. Или, может быть, все-таки… Карина закусила губу. Сказать ему!? Забыть обо всем, прижаться, сознаться, разрушить все эти стены из долга и обмана!?

Но она знала, что пойдет до конца, сделает то, что надо. Мучительно глотая слезы, Карина вдохнула воздух, в котором был он. И выдохнула, расслабляясь. Здесь и сейчас он был рядом, это нельзя было упустить. Ни мгновения, ни секунды. Они летели назад. Всего четверть часа, и все закончится, может быть насовсем. «Я люблю тебя, Рональд Эль», — мысленно произнесла Карина, отпуская слова в темноту вокруг. И чувствуя любовь, боль и смирение.

Рональд на секунду обернулся к ней, слегка обнял за плечи и вдруг мягко положил ее голову себе на плечо. Мысли и тревоги исчезли, разлетелись вокруг, как ночные бабочки. Вот так все было правильно, когда они вместе, все так, как должно быть. Все исчезло, осталось только горячее тепло под левой щекой и чувство нежной надежности, которую завтра она может потерять.

Во фронтальном окне корабля простирались бескрайние просторы космоса. По центру зависла та самая планета, ради которой они были здесь. Чуть дальше сияла яркая желтая звезда. Еще неделю назад Карина была бы счастлива находиться здесь, искать новую, неизведанную жизнь. Но теперь вместе с планетой неумолимо приближался момент последнего, окончательного решения, после которого уже ничего нельзя будет изменить. Нервы все громче тикали внутри, сердце тонко и часто билось.

— Надо же, похоже, здесь есть участки суши, и, вероятно, газовая атмосфера — судя по облакам. И жидкая вода! — сказала она, облокотившись на пульт управления, когда они вышли на орбиту возле планеты. Планета была поменьше Тайвани, коричнево- голубая, окруженная редкой пеленой серых облаков. Кроме Карины в рубке присутствовали трое спасателей во главе с Айнно, которого выбрали старшим в разведгруппе за безупречную работу, и пилот — молодой тайванец чуть выше среднего роста с серыми волосами, одетый в оранжевый комбинезон.

— Можно отправлять разведмодуль? — поинтересовался Теарри Бейнн, один из спасателей.

— Да, займитесь этим вместе с Геанно, — сказала Карина, — образцы почвы в пяти точках, состав атмосферы, образцы биомассы, кадры в 10 точках. А Вы, Айнно, приступайте к съемкам планеты с орбиты и описанию.

Спасатели начали работу. Айнно включил съемку с увеличением и начал описывать месторасположение и внешние характеристики планеты. Теарри и Геанно, третий спасатель в разведгруппе, занялись отправкой модуля и дистанционным управлением им. Карина присоединилась к Айнно, который теперь вел себя безукоризненно. А вот пилоту — звали его Ормарро Эйнн — стало совершенно нечего делать. Он устроился в кресле и что-то изучал у себя в инфоблоке. Глядя на него, Карине вспомнилось, как на Земле многие коротали время, играя на мобильном телефоне.

Спустя полтора часа модуль вернулся.

— Атмосфера насыщена азотом, — сказала Карина, анализируя полученный материал. Образцы планировалось хранить прямо в модуле до возвращения на Тайвань, а информация о них была перекачана в отдельный инфоблок, выделенный для этих целей. — Не пригодна для дыхания таи-ваннцев, но не исключает возникновения жизни в целом. И вот здесь, смотрите… — Карина включила голограмму. Тайванцы собрались вокруг голограммы и тоже начали изучать полученные сведения. — Видите, какие-то движущиеся коричневые объекты, размер около метра… Не исключено, что это живые существа.

— Очень хотелось бы, чтобы это было так, — заметил Геанно.

— Да уж! — улыбнулась директор Службы. — Думаю можно приступать к высадке. Вот здесь хорошее место для посадки, так ведь, арро Ормарро? Пилот оторвался от инфоблока и кивнул.

— Хорошо. Айнно, осмотр проведите в пяти точках: место первоначальной посадки и четыре точки в разных сторонах света на расстоянии не меньше 500 километров от нее, — продолжила Карина.

Спасатели проверили готовность скафандров (таких же комбинезонов, как у пилота, но с тонким шлемом, похожим на капюшон с прозрачным забралом), и спустя пять минут посадочный модуль отчалил от корабля.

Карина встала возле блока управления, чтобы наблюдать за посадкой модуля. Но все время поглядывала в сторону темно-голубого светящегося глазка управляющего устройства дальнего подпространственного модуля. Располагался он в левом углу блока управления. Именно к этому светящемуся кружку она и должна приложить инфоблок с собранной Ванькой платой. Вирус для доступа к модулю — в норме модуль управлялся только с голоса конкретного пилота этого корабля — само послание; вирус, предназначенный, чтобы стереть данные о взломе модуля, и, наконец, самое важное — координаты отправки сообщения — все это было закачано Ванькой в Каринин инфоблок. Он нее же требовалось только одно — на 20–30 секунд поднести инфоблок к светящемуся кругу. И все должно было сработать само. Каринин «кретинизм», как говорила она сама, при работе с техникой, знали все земляне. Поэтому Ванька учел все, чтобы облегчить ей задачу.

Казалась, все удивительно просто, но было одно «но» — пилот находился в рубке. Карину так и подмывало попробовать подойти к модулю и приложить инфоблок прямо при нем, уж очень он увлекся чем-то в своем блоке… Но риск был слишком велик. Экран управления модулем располагался слишком далеко от того места, где стояла Карина, и возле него не было ни одного устройства, которое могло бы сейчас ей понадобиться.

Карина внимательно смотрела, как посадочный модуль неуклонно приближается к планете. Сначала она видела его прямо в окне. Затем он скрылся из вида, и теперь она наблюдала за ним на одном из экранов, расположенных прямо в середине пульта управления. Нервы натянуло струной. Нужно было начинать.

— Арро Ормарро, — с улыбкой обратилась она к пилоту, на секунду оторвав взгляд от экрана, — я могу вас попросить?

— Буду рад помочь! — Ормарро по-солдатски стремительно подскочил с кресла и вытянулся перед ней. Вероятно, ему стало стыдно за свое безделье с инфоблоком.

— Принесите мне воды, у меня в горле пересохло, — попросила Карина. — Они вот-вот приземлятся, и я не могу отойти от экрана.

Идея была простой: во время пути любые жидкости в рубке кораблей были запрещены, есть и пить на космическом корабле было принято в специально отведенном помещении. Карина же должна была наблюдать за посадкой модуля, и контролировать весь процесс исследования планеты, поэтому не могла отойти от пульта управления.

Пилот замялся.

— Арра Карина, — молодой Тайванец опустил глаза, он явно смущался — у меня распоряжение арро Найрра не оставлять вас одну в рубке. Я не знаю почему…

— Да?! — внутри Карину трясло, но в голосе ей удалось изобразить холодную жесткость и недовольство. — И где бумага?

— Это было устное распоряжение… — совсем уж смущенно и неуверенно произнес Ормарро. Карина про себя пожалела его, но снаружи продолжила изображать стерву.

— А у меня письменное распоряжение, подписанное Тарро, — она нажала на окошечко в своем инфоблоке и продемонстрировала голограмму, изображавшую этот документ. — А вот здесь, как видите, — продолжила Карина, — указано, что в течение всего сегодняшнего дня вы должны неукоснительно выполнять мои распоряжения. Интересно, что скажет ваше начальство, а может быть, и сам Тарро Рональд, когда узнает, что вы отказались выполнить простейшее из них. Я не могу отойти от экрана. Как вы понимаете, высадка на незнакомой планете небезопасное дело, и я должна контролировать процесс с начала и до конца.

Про себя Карине было жалко пилота, совесть вела ноющую песню в душе, сердце бешено колотилось от волнения, но, пожалуй, ей удалось отыграть именно так, как она задумала.

Лицо Ормарро перекосило от нахлынувших на него противоречий.

— Напоминаю, вы рискуете нарушить распоряжение Тарро! — добила его Карина, демонстративно отвернулась и внимательно уставилась в экран. Что ж, если он все-таки не уйдет, то мне не придется этого делать, подумала Карина. Тогда все решится само собой, я просто не смогу выполнить задуманное. В сердце вспыхнула надежда — и тут же погасла, потому что молодой тайванец переступил с ноги на ногу и коротко сказал:

— Слушаюсь.

Он направился к выходу из рубки. Как только он скрылся за дверью, Карина с громко бьющимся сердцем и кружащейся головой кинулась к голубому глазку. Адреналин зашкаливал. Может быть, не надо?! — подумала она, но тут же взяла себя в руки. Это ее долг… «Вспомни, что ты уже решила, что ты решала все эти дни! Иногда приходится жертвовать, Карина Александровна! Вот ты спасатель, а ведь у Тайвани и верно может оказаться двойное дно. И тогда как бы ты ни верила в Рональда, именно по его вине может произойти что-нибудь нехорошее, что-нибудь, грозящее жизни в космосе… Союз надо предупредить, Союзу надо сообщить…» Карина уперлась руками в пульт управления рядом с голубым кругом и глубоко, прерывисто вздохнула.

По ее расчетам, в запасе у нее было не более двух минут. Пилот выйдет, дойдет до «столовой», возьмет стакан, нальет воды… Все это можно сделать очень быстро. А она и так потратила несколько секунд на свои дурацкие терзания. Карина решительно выпрямилась и приложила запястье с инфоблоком к голубому кругу. И принялась отсчитывать секунды. «Когда сообщение отправится, кружочек два раза мигнет, потом посмотришь на свой инфоблок — точка, обозначающая наше сообщение у тебя на миниэкране, исчезнет. По этим признакам поймешь, что все прошло успешно!» — вспомнила она Ванькины наставления. Время текло невыносимо медленно. Двадцать, двадцать пять… тридцать… Прошло не меньше 30 секунд, но кружок не мигнул, а продолжал так же ровно светиться красивым голубым светом. Карина в панике подняла руку и посмотрела на экранчик инфоблока: черная точечка «на семь часов» была на месте. Ничего не получилось, сообщение не отправилось.

Новая порция адреналина волной ударила в голову. Сердце стучало, как колеса поезда, лицо заливало жаром. «Может быть, не надо тогда? — подумала она. Видимо, это судьба… Я не должна этого делать! И я не виновата, что ничего не получилось!» Пару секунда Карина раздумывала, кинуться ей в сторону от дальнего модуля или попробовать еще. Нет! Да! Она должна, слишком многое от этого зависит! Может быть, у них больше никогда не будет такого шанса, и они будут жалеть об этом всю жизнь… Карина в панике обернулась к двери, не появился ли в проеме Ормарро, и снова поднесла запястье к кружочку, на этот раз прижала его сильнее. Вдруг в инфоблоке что-то пискнуло, и голубой кружок, не дожидаясь положенных 20 секунд, два раза мигнул. Про звуковой сигнал Ванька ничего не говорил, но Карина сообразила, что отправка сообщения на ее блоке всегда сопровождается звуковым сигналом. Она подняла руку, и в этот момент скорее почувствовала, чем услышала шаги…

Она бросилась к экрану в центре. Зеленый посадочный модуль как раз в этот момент коснулся поверхности планеты, взметнув вихрь коричневой пыли. Пыль осела, и дверь в стенке модуля отъехала в сторону… Но Карина увидела это лишь мельком, расплывчато, сквозь пелену волнения, застилавшую глаза. Интересно, вдруг он что-нибудь заметил, подумала Карина… Положив руку так, чтобы инфоблок ненароком оказался перед глазами, она взглянула на экран. Черная точка на «семь часов» исчезла. Сообщение ушло. Карина вздохнула. Радость и облегчение залили ее душу одновременно с безнадежностью.

— Пожалуйста, арра Карина, — пилот подошел к ней со спины. Карина обернулась и взяла из его рук стакан воды.

— Благодарю, — улыбнулась она, — как видите, ничего страшного, зато я убедилась, что они благополучно приземлились.

И залпом выпила воду. Вода сейчас была очень не лишней.

— Вам плохо, арра Карина? — спросил пилот, заметивший, что у нее трясутся руки.

— Нет, что вы, — снова улыбнулась Карина и придвинула себе стул. Надо успокоиться и начать по-настоящему работать.

Когда спустя семь часов корабль вернулся на Тайвань, спасатели, вышедшие встретить их возле здания Службы, аплодировали. Карина заранее сообщила в штаб, что жизнь они нашли. Планета была населена разными видами небольших странных животных, обитали они как на суше, так и в воде. Не разумная раса, но все же что-то, жизнь во Вселенной. Теперь у нее было два повода для радости, и один, но очень весомый — для мучений. Впрочем, сделанного не воротишь. Остается только жить дальше. Весь день, Карина работала и думала, как она будет смотреть в глаза Тарро, после того что натворила.


* * *

— Знаешь, раньше на сбежавших Древних Правитель накладывал Запрет, — заметил Б’Райтон в ответ на приветствие и извинения, когда к нему пришел старший сын, вернувшийся из своего отчаянного путешествия. Ар’Тур застал отца в исторической части Белого Замка, в одном из залов. Сложив руки на груди, глава Союза стоял спиной к сыну и задумчиво смотрел в огромное окно на восточной стене.

— Однако, к счастью или к несчастью для тебя… — продолжил Б’Райтон и развернулся к сыну. Ар’Тур с удивлением заметил, что вокруг его глаз заплясали едва уловимые морщинки улыбки, — …я в любом случае не смог бы этого сделать. Я не являюсь ни признанным Правителем Древних, ни старейшим в Роду. Так что, считай, тебе повезло. Вот мой брат, вероятно, мог бы попробовать, но, думаю, тоже безрезультатно.

— Кстати, о твоем брате, — сказал Ар’Тур, — землян похитил он, как ты и предполагал.

Ему показалось, что отец вздрогнул.

— Почему ты так уверен? Тебе удалось что-нибудь выяснить? Раньше ты скептически относился к этой версии, — резко сказал глава Союза.

— Меня смущало, что ты всегда все списываешь на козни брата, которого никто из нас не видел, — признался Ар’Тур. — Но в данном случае ты прав. Что ты знаешь об альтернативных реальностях?

— То же самое, что и все, — ответил Б’Райтон. К нему вернулось мягкое спокойное принятие всего и всех, так хорошо знакомое его детям. — Теория альтернативных реальностей, возникающих в результате бифуркаций, разных решений ключевого события в прошлом… Была очень популярна около 200–300 лет назад, долго развивалась. Но так и не была подтверждена или опровергнута. Никто не может сказать, существуют ли эти реальности. А почему ты спрашиваешь?

— Я думаю, они существуют, и твой брат каким-то образом манипулирует ими… — уверенно ответил Ар’Тур и кратко пересказал отцу произошедшее в конце его путешествия. Б’Райтон внимательно выслушал сына, серьезно, без каких-либо эмоций. После чего со вздохом произнес:

— Очень плохо.

— Да, уж ничего хорошего… — согласился Ар’Тур, — мы ведь так и не знаем, где находится планета, на которой он содержит землян. Даже не знаем, в этом ли мире она.

— Верно. Но есть и худшее. Никто не знает, существуют ли альтернативные реальности… Я тоже этого не знаю. Но, если они есть, я сильно сомневаюсь, что кто-либо — даже мой брат — может взаимодействовать с ними. Твой рассказ однозначно свидетельствует о другом — о том, что он прекрасно осведомлен, кто из нас чем занимается, где находится. И может влиять на разум большинства из нас.

— Что ты хочешь сказать? — насторожился Ар’Тур.

— То, что я не думаю, что это была встреча с твоим двойником из альтернативной реальности. Я думаю, это был морок. Очень хороший телепатический морок, причем наведенный с большого расстояния. А значит, Рон'Альд прекрасно знал, где ты находишься, чем занимаешься, и имел возможности навести такой морок. А вот то, что он тебе показал — скорее всего, правда. Землян действительно похитил он. И однозначно дал тебе это понять. И ваша с ним воображаемая встреча тоже состоялась — у тебя в голове.

— Но зачем ему это надо?! — удивился Ар’Тур.

— А ты не понимаешь? — спросил Б’Райтон. — Выбить почву из-под ног, привести противника в измененное состояние сознания, заставить совершать необдуманные действия. Либо — вернуть тебя на Коралию, чтобы ты передал мне «весточку» — предупреждение о том, что он ведет свою игру. Можно сказать, приглашение к партии в «шорф».

— Но это было так реально!

— Это говорит лишь о том, что он преуспел в подобных телепатических воздействиях. Кстати, обрати внимание, что именно он тебе показал. Ты, конечно, не все рассказал подробно. Но по твоим словам выходит, что землянам понравилось на его планете. Они занимаются чем-то приятным для себя и явно не жалуются на жизнь. А твоя девушка и вовсе регулярно общается с самим Рон’Альдом.

— Да, так, — согласился Ар’Тур. Логика отца как всегда была безупречна, хоть Ар’Тур и не распространялся о том, что его больше всего взволновало в недавнем видении: о встречах Карины с загадочным Древним. И ее реакции на него, которую Ар’Тур не мог назвать равнодушием или ненавистью к похитителю…

— Я думаю, он хочет, чтоб Карина в него влюбилась, — признался Ар’Тур.

— Да, я так и понял, — кивнул Б’Райтон, — Ар'Тур, я не буду тебя щадить — все, что он показал тебе — правда. Но правда, поданная с нужной ему стороны. Рон’Альд, как правило, не врет, но подает информацию так, как ему необходимо. И ту часть информации, которая может произвести нужный ему эффект. Но ты должен понять, что твоя Карина ни в чем не виновата. Она не хочет и, скорее всего, не будет предавать тебя, если у нее останется хоть какой-то выбор. Проблема лишь в том, что, вероятно, выбора у нее нет. Если Рон'Альд обратил внимание на женщину, она будет относиться к нему именно так, как ему нужно. Ему даже не понадобится для этого гипноз… Ты сам знаешь, как реагируют женщины на Древних. И я это знаю, — улыбнулся Б’Райтон, — а Рон'Альд более чем в два раза старше меня и знает о женщинах и их желаниях все.

— Но зачем? — удивился Ар’Тур. Как только в разговоре появилась Карина, его начало ощутимо потряхивать внутри.

— Зачем ему Карина? — Б’Райтон задумчиво прошел по центру зала. — Сложно сказать. Думаю, «королева» ему не нужна, — отец слегка усмехнулся, и Ар’Тур внутренне поморщился. Его усмешка напомнила Ар’Туру недавно виденную усмешку другого Древнего. Все-таки они были братья…

— Скорее всего, причина в том, что она твоя девушка, и он знает об этом, — продолжил Б’Райтон. Он снова сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Ар’Тура. — По какой-то причине он рассматривает тебя как достойного противника. Может быть, даже более достойного, чем я. Поэтому хочет деморализовать, нажать на больные места… И заодно, провести время с симпатичной девушкой.

— Твой брат — чудовище! — искренне сказал Ар’Тур. — Прости, отец, что я тебе не верил. Я не знаю, был ли это контакт с альтернативными реальностями или наведенный им морок, но в любом случае это ему с рук не сойдет.

— Нет, он не чудовище, — неожиданно мягко сказал Б’Райтон, — он игрок. Когда я был совсем юным Древним, и другие Древние еще жили на Коралии, его иногда за глаза называли именно так. Он просто не мыслит в категориях добра и зла, гуманности и справедливости или — жестокости и несправедливости. А это всего лишь психическое отклонение от нормы, от обычного состояния психики живых существ, склонных оценивать все по шкале «хорошо-плохо».

— Вот это и чудовищно, — твердо сказал Ар’Тур. — Он играет чужими судьбами, судьбами планет, а может быть, и миров. И при этом не задумывается, творит он добро или зло. И вот как раз это «не задумывается» и чудовищно.

— Не «не задумывается», — еще одна неожиданная улыбка озарила лицо Б’Райтона. Ар’Тур совершенно не понимал, чему отец улыбается. — Просто «не мыслит» этими категориями. Они для него не важны. Он прекрасно понимает, что многое из того, что он делает, другие назовут злом. То есть знает значения этих «категорий». Они просто для него не важны, важно другое.

— Что? — поинтересовался Ар’Тур, чувства которого постепенно становились на свои места. Он нашел врага. И заодно — смысл жизни. Где-то на подкорке у Ар’Тура пронеслась мысль, что он родился, пришел в этот мир, чтобы победить Рон’Альда.

— Игра, — пожал плечами Б’Райтон, — и достижение целей, которые он в ней ставит. Это свойство его личности, которое мы не можем назвать никак, кроме как отклонением. Я не знаю, был ли он всегда таким или стал с течением времени. Но это так. Он все-таки мой брат, и я кое-что в нем понимаю. Не так много, — грустно улыбнулся Б’Райтон. — И не только по его вине.

— А по чьей же еще? — едко поинтересовался Ар’Тур.

— По своей. Когда-то я сильно не понимал его, и поэтому не желал слышать того, что он говорил. Из-за этого я так и не разобрался в нем до конца. А сейчас большее понимание могло бы очень и очень пригодиться.

— Вот это точно! — согласился Ар’Тур. — Но мы в любом случае должны сделать ответный ход!

— Не зная координат того места, где находится Рон'Альд, раса под его управлением и земляне, мы ничего не можем предпринять, — веско заметил отец.

— Но не предлагаешь же ты бездействовать!? — возмутился Ар’Тур, которого начало бесить спокойствие отца.

— Я предлагаю не бездействовать, а ждать, — спокойно ответил Б’Райтон. — Это был его первый ход. Подождем следующего. А тебе я бы рекомендовал успокоиться, уделить время матери и заняться какой-нибудь работой, отличной от поисков землян в бескрайнем космосе.

— Какой работой?! Самое важное — найти землян! И разобраться с твоим братом!

— Конечно. И все же, именно для того, чтобы быть готовым действовать, когда он совершит свой следующий ход, ты и должен успокоиться. И подготовиться. Он предлагает нам игру. А выигрывает тот игрок, который спокоен и отрешен от игры.

Ар’Тур усилием воли взял себя в руки.

— Пожалуй, ты прав… — задумчиво произнес он. Кое-что пришло ему в голову. — Тогда, пока что… Отец, я хочу знать о нем все. Но ведь нигде нет материалов Древней Коралии…

— Да, Древние не оставили записей, — вздохнул Б’Райтон. — Все, что я могу рассказывать на лекциях, базируется на отрывочных данных коралийских летописцев. Простых коралийцев, не Древних. И они не были так уж глубоко посвящены в дела Древних. К тому же я знаю то, что успели рассказать мне отец, мать, другие Древние, и даже сам Рон'Альд. Но этого немного. У меня есть небольшая подборка материалов по Рон'Альду. Моя личная, собранная по крохам. Но там почти ничего полезного.

— А почему ее нет в библиотеке? — удивился Ар’Тур. Любовь Б’Райтона придерживать информацию была ему не до конца понятна. Тем более, когда дело касалось не тонкой дипломатии — в этом случае Ар’Тур легко мог понять необходимость недоговаривать — а исторических фактов.

— Зачем публиковать что-то сомнительное? — улыбнулся Б’Райтон, — что-то непроверенное, и, возможно, далекое от истины. Это только создаст путаницу. Однако, в виде исключения, я могу дать тебе ознакомиться с этой подборкой.

Б’Райтон снял с плеча инфоблок и переслал Ар’Туру небольшой файл.

— И это все? — удивился Ар’Тур, глядя на экран. Размер файла была невероятно мал.

— Да, это все, что я собрал по коралийским записям, — ответил Б’Райтон. — Ты наверняка будешь вести собственное расследование. И ты можешь повторить мой путь, выискивая информацию в библиотеке. Либо воспользуешься моими записями, что намного проще. А потом мы обсудим, если захочешь.

— Спасибо, отец, — поблагодарил Ар’Тур.

— Не за что, — улыбнулся Б’Райтон и вздохнул в спину удаляющемуся Ар’Туру.


* * *

Карина вошла в свою комнату, чтобы переодеться и пойти сдавать отчет. Остальных землян еще не было. Сегодня она работала с раннего утра, поэтому, несмотря на небольшой праздник по поводу важного события в Службе, вернулась первая. Она отстегнула с пояса аптечку и устало присела на кровать. Ей было грустно и нервно. Что теперь будет… Какой эффект произведет их сообщение — а что его получат, она не сомневалась. Сообщение было отправлено прямо на Коралию, в информационный центр Белого Замка.

И что теперь ожидать от Рональда, как общаться с ним… Ей предстояло постоянно хранить секрет, а это было невыносимо. Тяжело было на душе, и даже многие часы спокойной работы не выгнали из крови остатки адреналина, периодически ее все еще потряхивало внутри.

Неожиданно прозвонил инфоблок. Это был Рональд.

— Добрый вечер, Карина. Поздравляю, — улыбнулся он. — Я уже знаю, что ваша экспедиция была успешной. Через четверть часа жду тебя с отчетом.

Каринино сердце ушло в пятки.

— Хорошо… — прошептала она. «Поздравляю!» — если бы он знал, что не только сама экспедиция была успешной!

Экран блока погас, и Карина вскочила на ноги. Какая четверть часа! Да она с ума сойдет за это время! Она должна его увидеть, прямо сейчас! И убедиться, что все хорошо, что в черных глазах по-прежнему царит полнейший космический покой, и тепло не перестало устремляться к ней при встрече. Она должна почувствовать это, понять, что между ними ничего не изменилось… Хотя почему должно было измениться, если он ничего не знает?! Но она должна увидеть это, ощутить! Прямо сейчас.

Карина вылетела из комнаты и полубегом бросилась к седьмой двери направо по коридору.

Господи! Ну какая же она дура! Надо быть просто полнейшей идиоткой, совсем не верить в себя, чтобы не видеть очевидное… Да она же нужна ему, он тоже любит ее! Вся ее жизнь на Тайвани пронеслась перед глазами, пока она бежала вперед, не обращая внимания на кланяющихся ей гуманоидов.

Да он же с самого начала заботился о ней, дал ей такую работу, о какой она всегда мечтала, незаметно поддерживал во всем! Он даже ни разу не сказал ей грубого слова, ни разу не обидел, всегда интересовался тем, чего она хочет и исполнял ее желания, делился информацией, тратил на нее свое бесценное время — время Хранителя Вселенной! Господи! Ну как можно было этого не понимать!

Карина запыхалась, перед глазами мерцали звезды, а стены коридора мелькали, расплываясь перед затуманенным взором. Части мозаики, тонкими ниточками сочившиеся в ее сознание все это время, собрались вместе, и общая картина, ускользавшая от нее прежде, собралась, предстала перед ней во всей красе. Мозаика сложилась. Он любит ее, она нужна ему — непонятно зачем и почему, но теперь это стало очевидно. И она любит его, до глубины души, до той самой точки, что составляет суть ее существа.

Что же она натворила! Как можно было так поступить! Из соображений какого-то не до конца обоснованного долга нарушить, раскачать то доверие, ту близость, что была между ними… Как можно было пойти на это! Карина ощутила, как протест против собственного поступка, возмущение своей глупостью вздернул сердце острой болью. Это было невыносимо. Как можно было обмануть его?! Как можно было пойти против любимого человека, самого лучшего на свете, пусть даже он и похитил их когда-то! Но ведь он сделал это ради каких-то высших целей, которые она даже не в состоянии понять…

И что ей остается теперь? Ответ был прост. Быть рядом, любить его, пока это возможно. И пока он это позволяет. И терпеть изо всех сил те муки совести, ощущение предательства, что она чувствовала в полной мере только теперь. А разве она сможет?!

Ей захотелось кинуться ему на шею, признаться в своих чувствах, рассказать, что она натворила… И пусть после этого он делает с ней все что хочет. Да хоть выведет на задний двор и расстреляет! Ей все равно. Потому что без него, без его тепла и участия, без возможности видеть его, говорить с ним, быть с ним рядом, жизнь все равно теряет всякий смысл. Карина притормозила. Перед ней была заветная дверь, в которую она сколько раз входила — почти каждый день — с тех пор, как оказалась на Тайвани.

Дверь, как обычно, была приоткрыта… Карина остановилась и попробовала отдышаться.

— И последнее: девушка отправила сообщение, — неожиданно услышала она из-за двери знакомый голос — голос Кеурро Найра.

Карина услышала спокойный ответ, должно быть, одновременно он усмехнулся одной стороной рта:

— Хорошо. Теперь ждем вестей с Коралии, — в голосе послышалось веселье. — Вы свободны, Кеурро. Доброго вечера!

Ноги подкосились, и Карина оперлась на дверь. Мозаика рухнула. И сложилась снова. Карасев был прав. Прав с самого начала, все его объяснения, которые он и сам ставил порой под сомнения, были верными. Тарро Рональд Эль просто использовал их. Использовал ее. В своих непонятных играх, в странных целях, о которых не раз говорил его брат. Все было просто. Ужасающе просто. Карина задохнулась…

Невыносимая боль, оглушающая и сногсшибательная, почти разорвала душу, одновременно с отчаяньем, хлынувшим в кровь. Смысла жить теперь не было. Ярость вспыхнула в ней, и она кинулась к экрану на двери. Но прежде чем она назвала имя, дверь сама отъехала в сторону, и Карина чуть не налетела на Кеурро, удивленно посмотревшего на нее.

Карина влетела в комнату. Край сознания, затуманенного яростью, уловил, как дверь беззвучно закрылась за Кеурро. Он-то был ни в чем не виноват — верный пес, четко исполняющий приказы господина, не более того! А вот другой человек, вернее, Древний — он был виноват во всем. Он убил ее, уничтожил ее чувства, все ее естество! Ага, четверть часа! Вот, значит, в чем дело!

Рональд спокойно сидел в черном кресле на силовой подушке в дальнем конце комнаты, в том самом, в котором Карина когда-то наблюдала за космической баталией на голограмме и наслаждалась четкой работой человека в черном универсале… Он пристально смотрел на нее.

— Ну ты и сволочь! — закричала Карина. Ярость душила ее. — Ты использовал меня! Ты использовал нас всех!

Он молчал, продолжая внимательно смотреть на нее.

Карина в отчаянии схватилась за голову:

— О Господи! За что?!! Как так можно! Ты все подстроил! Ты сделал все, чтобы мы поступили именно так, как тебе нужно! Ты общался с нами, со мной… Я доверяла тебе! Ты сделал все, чтобы я…

Карина стремительно подбежала к нему и остановилась, как столб в шаге от него. Она сотрет с его лица эту неуловимую усмешку! Она заставит его почувствовать ее боль!

— Ну, ты и сволочь! — повторила она. Плохо сознавая, что делает, она размахнулась и со всего маху заехала правой рукой ему по лицу. Рональд продолжал спокойно смотреть на нее своим черным бархатным космосом, в котором не нарушилось ничего: ни покой, ни тепло, все так же устремляющееся к ней через космические дали. Стало легче… Да и рука теперь немного саднила, что отвлекало внимание от боли в душе.

— Такой спокойный, такой… И такая сволочь! Да ты не человек! Ты… — Карина размахнулась еще раз — левой рукой — и ударила его по лицу с другой стороны. Да уж! Помогает! И пусть он делает с ней все что хочет! Это уже неважно. Она размахнулась правой рукой, в третий раз… Рональд аккуратно поймал ее руку за запястье.

— Хватит, — спокойно сказал он.

Карину затрясло от бессилия, из глаз внезапно ручьем хлынули слезы. Она стояла перед ним и плакала. От бессилия вернуть Землю, от бессилия сделать так, чтобы все было хорошо, от невозможности вернуться на Коралию, понимать происходящее, от бессилия вырвать руку… Рональд взял ее за талию и усадил себе на колени.

Карина рыдала. Навзрыд, в полную силу, так, как не рыдала с самого детства. Погибшая Земля, смерть родителей и близких, новая жизнь на Коралии, шок пережитого, похищение из Союза, напряжение от сложной работы, сомнения и страхи, горечь обмана — все выходило со слезами, давно собравшимися в тучи у нее в душе. Все выливалось наружу и растворялось в его вселенском спокойствии. Он же мягко держал ее и укачивал, как обиженного ребенка, который слишком напуган, которому досталось больше, чем могут выдержать его детские силы.

Карина не знала, сколько прошло времени. Ей казалось, она никогда не перестанет плакать, что теперь, когда это было можно, слезы не остановятся, так и будут течь из ее сердца, из раненой души. Но постепенно, окутанная теплым бархатом его объятий, она начала успокаиваться, всхлипывая все реже и реже и не смея поднять голову от стыда.

Горячая рука скользнула ей на затылок. Рональд бережно запрокинул ее голову, и сквозь призму еще не высохших слез Карина погрузилась в черноту его личного, бездонного космоса. Космос приближался, окутывал, и без страха или боли она тонула в нем, ощущая неожиданное блаженство.

— Ты меня обманул… — пытаясь собрать остатки воли, разлетевшейся в клочья, прошептала она охрипшим от рыданий голосом.

— А ты меня, — ответил Рональд и начал ее целовать. Мир закрутился спиралью и схлопнулся в точку. И взорвался снова.

Неожиданно Карина, сошедшая с ума от горячего кружащего тепла, оказалась в воздухе. Он поднял ее на руки и понес в спальню, ни на мгновение, ни на секунду не отрываясь от нее, от ее губ, от ее шеи, от ее души. Как будто оторваться на мгновение означало расстаться навсегда.


* * *

Вспыхивали и гасли звезды. Рождались и гибли миры. Вселенная расширялась и сжималась одновременно, все в ней пело, играло в своем вечном великолепии. Они устремлялись друг к другу снова и снова, проникали друг в друга, растекались друг в друге, замирали в единстве, не сливаясь, но и не размыкая круг. Души расширялись до размеров Вселенной и сжимались в точку, танцевали и взлетали, парили и опускались на землю — в бесконечном единстве бытия, доступном, только когда они вместе.


Потом он неожиданно с легким смехом надел свой черный универсал, завернул ее в белое пушистое одеяло и отнес на корабль, припаркованный в саду. Уютно свернувшись в кресле и ощущая невероятный покой и блаженство, Карина заснула.

Разбудило ее легкое прикосновение к колену:

— Посмотри.

Она открыла глаза, и перед ней развернулся космос, незнакомый и странный. В огромном фронтальном окне сливались галактики. Две серебристые спирали, с розовыми и голубыми всполохами, закручиваясь, сливались в одну. Их хвосты извивались, видоизменялись, крутились, и два центра галактик, мерцая голубым светом, приближались друг к другу. А вокруг горели отдельные звездочки. Неожиданная вспышка пронзила взгляд, и звезда, огромная, занявшая почти четверть окна, взорвалась, раскидывая вокруг розовые, зеленые и серебряные искры. В следующее мгновение она сжалась, стянулась в небольшой белый шарик, он снова вспыхнул, и на его месте засияла серебряная звезда. А справа две галактики превратились в одну — лишь в самом центре два ядра еще не соединились и вели прекрасный танец, раскидывающий, словно мантию, звезды их общей двойной спирали. Все это происходило прямо сейчас, у нее перед глазами.

Рональд стоял перед окном и смотрел на этот динамичный, быстротечный космос.

— Что это? — изумленно прошептала Карина. Ничего красивее она в жизни не видела. И даже в мечтах не могла представить, что можно увидеть, как рождаются звезды и галактики.

Рональд протянул ей руку, помог обернуться в одеяло и подвел к окну.

— Один интересный мир, я люблю иногда бывать здесь. Иногда я здесь думаю, — ответил Рональд, легко обнимая ее плечи. — В этом мире другие свойства материи, здесь она менее плотная. Если подбирать сравнения, то все здесь прозрачное и невесомое. Поэтому процессы идут быстрее. Рождаются звезды и галактики, квазары превращаются в черные дыры, а сверхновые вспыхивают и затухают. Так что мы с тобой и наш корабль сейчас самые плотные тела в этом мире.

Карина залюбовалась, как прямо перед ней, в стороне от слившихся галактик, которые стали одной и теперь крутились и неслись сквозь пространство и время, родилась еще одна звезда, а с другой стороны засиял и потух яркий, зловещий, но прекрасный пульсар.

— А здесь есть жизнь? — спросила Карина.

— Жизни в привычной нам форме здесь нет. Но на самом деле — она вся, вся эта материя — живая. Если присмотреться, можно увидеть, что она живет по тем же законам, что и любая жизнь во Вселенной. Рождается, умирает, воскресает, видоизменяется.

— Красиво, — сказала Карина, вглядываясь в бескрайние живые космические дали.

— Такой вот живой необычный космос, — улыбнулся Рональд.

— Ты сам целый космос, — Карина обернулась к нему, и, обнимая, заглянула в бесконечно любимое лицо на фоне яркой россыпи живых звезд.

— Держись, может быть непривычно, он с улыбкой обнял ее крепче, и Карина на всякий случай сжала его предплечье, хоть и не понимала еще, о чем идет речь. Рональд нажал что-то на пульте, и стены корабля, кресла, сам пульт управления — исчезли. Теперь они словно парили в темном живом космосе и всюду — снизу, сверху, со всех сторон — вспыхивали звезды, водоворотом протягивалась длинными хвостами звездная пыль, крутились несравненные спирали галактик…

— Но как? — изумилась Карина, прижимаясь к нему, и словно взлетая от счастья и восторга.

— Специальная система отражения, делающая невидимой для нашего глаза корабль и все что в нем. Нужно было научиться управлять невидимым кораблем, — ответил Рональд.

— Потрясающе! А вон там галактика похожа на гигантскую бабочку! — рассмеялась Карина. — А вот эта — смотри прямо под нами — на краба или креветку! И созвездия меняются так быстро, словно миллионы лет проносятся за секунду… Это просто…

Она замерла, не в силах подобрать подходящее слово. Звездный мир вокруг жил, видоизменялся, крутился спиралями и вспыхивал бесконечной россыпью серебра. Галактики были похожи то на гигантских рыб, то на бабочек и стрекоз, то на корабли под парусами, а то просто на несравненно прекрасные звездные облака. А они парили среди этого, невесомые, единственные, словно прямо в открытом космосе.

— Ты научишь меня водить корабль? — спросила Карина.

— Да. И рисовать — если захочешь! — неожиданно непонятно чему рассмеялся Рональд. Карине очень понравилось то, что звучало в этом смехе. Потому что это было — счастье.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ «ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ»

Часть 2. Хранитель Вселенной

Глава 11. Совет

В зале для конференций Белого Замка собрались все. Все Древние, глава коралийского Совета Ор'Маго, кабинет министров Коралии, несколько арктурианцев и жителей Беншайзе. Были приглашены и представители восьми космических рас, с которыми Союз Трех Планет тесно сотрудничал в последние десятилетия.

Записи с места происшествия просмотрели по несколько раз, выслушали рассказы Эл'Боурна, Рон'Альда и Ки'Айли. Обсудили дальнейшую судьбу спасенных с погибшей планеты, сошлись на том, что нужно поселить их на подходящей планете, пока безымянной — имя придумают сами — и оказать всю необходимую помощь по восстановлению цивилизации. Казалось, Эл'Троун, по негласному договору с собравшимися, оттягивает момент, когда придется обсуждать самое важное и страшное.

На огромном экране в очередной раз прокрутили запись схватки с неизвестным кораблем, сделанную с корабля Эл'Боурна. Правитель остановил запись на изображении длинного корабля за мгновение до того, как он исчез.

…Ки'Айли смотрела на холодное лицо Эл'Троуна и думала, что же главное в нем — спокойствие и выдержка, выработанные за почти десять тысяч лет? Или просто в его душе давно умерли удивление и страх? У всех Древних, живущих много тысяч лет, чувства притупляются, ослабевают. И каждый борется с этим как может. А кто-то не борется… Но большинство ее старших собратьев находят собственный способ оставаться «живыми». Для кого-то это экстремальные приключения, для кого-то романтичная или трагичная любовь, для кого-то игры и интриги. Игры с самим собой, заставляющие ощутить хоть небольшую искру нового, еще неизведанного, что-то, не оставляющее равнодушным.

Эл'Троун не был высоким, среди Древних он казался достаточно изящным, словно был не Правителем Древних, а королем эльфов. Л'Анисс, его Одобренная жена была почти на полголовы выше мужа. Стройный, длинное прямоугольное лицо с резкими чертами и острым, цепким взглядом темно-фиолетовых глаз. Фиолетовые глаза у Древних — признак способности к магии и умения очаровывать, вести за собой, думала Ки'Айли.

— Что ж… — продолжил Правитель. Говорил Эл'Троун всегда очень спокойно, словно рассуждал вслух наедине с самим собой. Именно это волшебным образом привлекало внимание к его словам, его невероятно спокойному голосу. — Создается впечатление, что их корабль ушел в подпространство прямо из силового поля. Но это маловероятно, ведь сами свойства подпространства не позволяют перемещаться сквозь него неподвижным или медленным объектам. Поэтому, думаю, вывод, озвученный Рон'Альдом и Эл'Боурном, верен. Мы имеем дело с противниками, обладающими тем же преимуществом, что и Древние — умением перемещаться в другие миры. Причина атаки на Онион не ясна. Очевидно лишь, что это агрессивная раса, одной из целей которой является уничтожение жизни — или разумной жизни — в космосе. И очевидно, она не настроена на переговоры.

— Их цель — все человекообразные: люди и похожие на нас гуманоиды. Они подлежат уничтожению, — Рон'Альд встал с места в третьем ряду, где сидели они с Ки'Айли. — А основная их цель — Древние и Коралия.

— Откуда ты знаешь? — послышался голос Ар'Сартона, одного из старейших Древних, ему недавно исполнилось 15 тысяч лет.

— Когда я пытался попасть на корабль, а очевидно, у них есть технические средства, блокирующие возможность проникновения из других миров, то уловил намерение… Мне удалось почувствовать, что на корабле было пять существ, облик не ясен, но форма жизни не человекообразная. Они излучают мощный телепатический фон, поэтому, вероятно, они телепаты и общаются между собой мысленно. Все, что я уловил — это общее направление их мыслей и разговоров, в котором читается главное намерение: все человекообразные подлежат уничтожению. Другие расы должны стать их рабами, принять их господство. А в конце этой агрессивной стратегии — Древние. Древние должны потерпеть поражение и быть уничтожены.

По залу пробежал громкий ропот, Древние, коралийцы, инопланетяне — все оглядывались друг на друга, переговаривались, а Ки'Айли, которой уже были известны эти рассуждения, ощутила, как зал накрыло широким плащом страха. Даже старейшие из Древних в этот момент не были полностью спокойными.

— Мы должны решить, что будут делать Древние и все остальные, — спокойно, словно рассуждая, произнес Эл'Троун. Он стоял в пол-оборота к залу, тонкая фигура на фоне экрана с огромным звездным небом, на котором застыло изображение вражеского корабля.

— Мы будем сражаться! — неожиданно поднялся глава арктурианцев, хрупкий и красивый Геннинойо, гуманоид с тремя широкими глазами, два из них были ярко-желтыми, а один, центральный — бордовым. — Они напали на населенную планету под нашим патронажем! Коралия и Арктурус давно патрулировали Онион, и мы должны ответить. Арктурус будет сражаться, даже если все остальные планеты сложат оружие и сдадутся на милость победителя. Кроме того, если Наследник Древних прав, и гуманоидные расы подлежат истреблению, то у нас нет другого варианта.

— Другого варианта нет ни у кого, — едва улыбнулся Эл'Троун.

В сторону горячего арктурианца обернулась Ор’Лайт, как всегда, сногсшибательная, сильная и нежная одновременно. Послышался ее глубокий, проникновенный голос:

— Один Арктурус не сможет оказать сопротивление. Очевидно, у всех планет будет военный Союз, если они хотят выжить. А что будут делать Древние, Правитель? — Ор'Лайт снова повернулась в сторону президиума, — вступят ли в войну Древние? Наше ли это дело? Мы всегда можем укрыться в других мирах. Нужна ли нам война? Даже если эти твари могут перемещаться между мирами, они не найдут нас в других мирах, как и мы их…

— Она искушает и провоцирует, — прошептал Рон'Альд Ки'Айли. Предсказательница тихонько хихикнула:

— Неплохая стратегия. Подталкивает к решению. Сейчас закипят страсти, но быстро сдуются.

— Древние не могут бросить нас! — Теперь на ноги вскочил Э'Карио, коралийский министр безопасности, — вы Хранители Вселенной! Ваш долг — защитить нас!

Еще несколько фигур поднялось, раздался громкий ропот, и подобные высказывания посыпались на Ор'Лайт со всех сторон.

А она продолжала сидеть и спокойно улыбалась, не опуская глаз.

— Я не сказала, что Древние не будут сражаться, — произнесла она тихо, но мелодичный голос расплылся по всему залу, — я всего лишь спросила у Правителя, является ли это долгом Древних.

— Ор'Лайт права, — сказал Эл'Троун, и все замолчали при звуке его голоса, — Древние хранят баланс во Вселенной, а не разумную жизнь в ней.

— Какой баланс! — громко возмутился арктурианец. — Что может быть выше мира во Вселенной? Важнее жизни мирных разумных планет?!

— Целостность самой Вселенной, — ответил Эл'Троун, с нерушимым спокойствием глядя на него. Геннинойо возмущенно махнул рукой и сел под пронзительным взглядом Правителя. Новая волна ропота пронеслась по Залу, несколько Древних встали, призывая к тишине. Но шум нарастал, видимо, слова Ор'Лайт и ответы Правителя затронули самое болезненное. Древним многие завидуют, думала Ки'Айли.

На пике шума со своего места в президиуме встал Ор'Маго. Сероволосый коралиец вздохнул и под взглядами замолчавшего зала подошел к Эл'Троуну. Он опустился на одно колено и склонил голову перед Правителем Древних.

— Над миром нависла угроза. Древние Роды, Хранители Вселенной, оберегающие наш мир и другие миры, защитите нас, — громко произнес он древнюю формулу, что не знает отказа. Доступную лишь коралийцам, людям, что делят с Древними жизнь на Коралии.

— Правитель Древних, прими власть над Коралией и ее жителями, сплоти и объедини нас, — произнес он и сложил к ногам Эл'Троуна семиконечную звезду в ореоле из пяти колец — символ Коралии. Эл'Троун поднял звезду и помог коралийцу встать:

— Я знал, что ты воспользуешься этой формулой. Согласно договору, честь Древних не позволяет отказать в этой просьбе, ты знаешь. Принимаю власть над Коралией и ее обитателями, Ор'Маго. Древние сделают все, чтобы защитить Коралию.

— Древние, — Эл'Троун обратил взгляд в зал, — мы берем под свою защиту этот мир, мир, в котором мы живем и все планеты, что заключены в нем. Кто не согласен, тот может сейчас выйти из зала. И выйти из системы.

Никто из Древних не двинулся с места.

— Ну так никто и не собирался отказываться… — громко прошептал Ар'Сартон. — Но мне понравился спектакль…

— Мне тоже! — наполовину обернулась к нему Ки'Айли.

— Друг, ты нашел в себе мужество остановить спор, — Эл'Троун с легкой улыбкой смотрел на Ор'Маго, — но это было необязательно. Древние и без старинной формулы, вступили бы в бой и сделали все возможное, чтобы защитить наш мир. Вы не услышали главного, что таилось за словами Ор'Лайт, восприняв их как призыв отказаться от войны. Дело ли это Древних? Да, это дело Древних. Баланс в нашем мире и во всей Вселенной нарушен. И именно о нем идет речь. Под угрозой множество миров и вся Вселенная. Если война начнется, а судя по всему, она началась, то могут погибнуть не только наши планеты, но и многие миры, а вся Вселенная может схлопнуться или видоизмениться.

Испуганный шепот пробежал по залу.

— Но что же нам делать? Что нас ждет? — спросил Те'Анорио с Беншайзе.

— Что нас ждет? — улыбнулся Эл'Троун. — Возможно, это могут сказать Предсказатели. Ведь их дело как раз предсказывать, что нас ждет. Ар'Теон? — Правитель обратился к древнейшему из Древних, ему было около семнадцати тысяч лет, и он славился тем, что обладал Даром долгосрочных предсказаний.

Не поднимаясь с места, крепкий темноволосый Древний сказал:

— Я не вижу так близко в будущем. Мои предсказания остаются теми же. Я вижу, что в нашем мире царит благополучие, в нем формируется объединение, охватывающее множество планет и рас. До этого момента все в моем разуме покрыто тьмой.

— Де'Арто? — Эл'Троун обратился к третьему из Предсказателей. Де'Арто, высокий светловолосый Древний около восьми тысяч лет от роду встал:

— Я вижу лишь одно — гибель нашего мира. Вижу, как мир схлопывается, исчезает, а вслед за этим колебания охватывают всю Вселенную. Более конкретных предсказаний у меня нет.

Слова Предсказателя вызвали новый взрыв испуганных шепотков среди недревних.

— Ки'Айли? — Эл'Троун словно оставил ее предсказание на закуску.

Ки'Айли встала и обратилась в зал:

— Все Древние знают, что я давно предсказываю войну. Вкратце я рассказала о своих видениях в начале Совета. Я видела много битв, гибель планет, а в самом конце я вижу то же, что и Де'Арто — гибель нашего мира, и, возможно — Вселенной. Но иногда мне видится, что путь, обрисованный Ар'Теоном, тоже возможен. Я не знаю, что необходимо для этого. Но этот путь развития событий не закрыт полностью. Он лишь маловероятен.

Ки'Айли села.

— Говорят, все предсказания этой Древней сбываются… — мельком услышала она сзади шепот одного из арктурианцев. Обращался он к своему соседу с планеты Кио-Торн, небольшому шарообразному существу в круглом скафандре — атмосфера Коралии не подходила для дыхания кио-торнийцев. Ки'Айли про себя горько улыбнулась. Она бы много отдала, чтобы ее зловещие предсказания не сбывались. Но история с Онионом лишь подтвердила их достоверность…

— Спасибо, — Эл'Троун поблагодарил Предсказателей. — Вы подтвердили, что война неизбежна. Нам надо выработать стратегию. Но ситуация осложняется тем, что мы не знаем, откуда они пришли. То есть их планета для нас недоступна. И никто не знает, где они нанесут новый удар… Мы не сможем патрулировать весь космос.

Ки'Айли сжалась внутри, на мгновение ощутила руку любимого на своей руке, и встала:

— Я знаю.

Все взгляды в зале снова обратились на нее.

— Что ты имеешь в виду, Ки'Айли? — спросил Эл'Троун.

— Я вижу их следующую атаку, — девушка прошла в президиум, взяла дистанционный карандаш и быстро изобразила на экране звездную карту, а на переднем плане — очертания коричневой планеты в окружении трех спутников. — В этой системе появятся три корабля, подобные тому, что уничтожил Онион. Я не могу сказать с точностью до часа, или даже дня… Но это произойдет примерно в течение трех дней. Если определить, что это за планета и где находится, то мы сможем узнать место атаки. Я вижу там бой с неизвестным исходом, поэтому, вероятно, мы сможем дать отпор.

Зал опять зашумел.

— А можно ли так доверять предсказаниям? — послышались возгласы с разных сторон. Не всем вера в предсказания была привычной, лишь Древним и коралийцам.

— Если не ошибаюсь, это недавно открытая планета ЗО457, — неожиданно сказал Ге'Вино, учитель Древних и прекрасный знаток космоса. — Я знаю это место. Открыта коралийцами пять лет назад.

— И населена гуманоидами, похожими на арктурианцев, — подтвердил Де'Нейрон из центра зала. — Мы сможем «встретить» эти корабли там…

— Что ж, — Эл'Троун задумчиво посмотрел на Ки'Айли, — по-видимому, у нас есть тайное оружие.

— Следующая за этим атака вот тут, — Ки'Айли набросала на экране новую карту. — Дальше я вижу пока смутно, — призналась она. — Но буду работать…

И вернулась на свое место.

«Я всегда знал, что маленькое чудо способно на чудо большое», — мысленно сказал ей Рон'Альд, когда она села.

— Если говорить о стратегии, то, во-первых, все наши планеты должны быть окружены силовым полем, — сказал он вслух и направился в президиум. — Несмотря на вред для окружающей среды. Какие бы планеты они ни атаковали, их цель — провоцировать нас. Уничтожать средневековые планеты одну за другой, заставляя нас кидать силы на их защиту. Истощить наш флот и постепенно добраться до Коралии. Не исключены и внезапные массированные атаки прямо на наши планеты. Поэтому постоянного наблюдения недостаточно, планеты должны быть защищены силовым полем. Во-вторых, вокруг известных нам планет, должно быть усилено патрулирование. Думаю, есть смысл организовать сборные эскадрильи, включающие…

«Если кто и выиграет эту войну, то это будешь ты», — мысленно обратилась к нему Ки'Айли. Только она заметила улыбку уголком губ на смуглом лице любимого.

«Никто не может сделать этого без тебя», — услышала она ответ у себя в голове.

— И, в-третьих, мы должны узнать, где находится их планета и что они из себя представляют. Любой ценой — в пределах разумного, — закончил Рон'Альд.

Совет еще долго обсуждал стратегию, основные пункты которой были предложены Рон'Альдом, затем решал более сиюминутные задачи. Например, Древние организовывали эскадрильи, определяли дежурства в них (ведь и дела в других мирах нельзя было оставлять полностью).

— Я могу войти в третью эскадрилью, — заметила Ки'Айли, когда возник спорный вопрос о составе третьей эскадрильи, которой должен быть руководить как раз Рон'Альд, единственный из молодых Древних, кому была предложена должность капитана эскадрильи.

— Нет, Ки'Айли, — сказал ей Эл'Троун, — ты не войдешь ни в какую эскадрилью. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

В зале на секунду повисла тишина, после чего обсуждение продолжилось. Все согласились. Предсказательница, способная сказать, где произойдет следующая атака, должна жить ради своего народа, даже когда все вокруг сражаются и гибнут.

В конце обсуждения Ор'Лайт заметила, что враждебной расе надо дать имя, ведь нельзя до бесконечности называть ее «они».

— Разрушители, уничтожители… — Ар'Теон задумчиво покрутил на языке эти слова, — на древнем диалекте уалеолеа эти слова звучали как «геар». Так и назовем их.


И началась война. Обе предсказанные Ки'Айли атаки состоялись. На этот раз объединенной эскадрилье коралийцев, Древних и арктурианцев удалось уничтожить несколько кораблей противника и перехватить «снаряд смерти». Пленных взять не удалось. Вражеские корабли просто исчезали из силового поля. Их можно было только уничтожить. А потом Ки'Айли увидела атаку на Арктурус и страшную битву за него. Так и произошло, битву выиграли силы Союза, но в ней было потеряно много кораблей, погибло много коралийцев, арктурианцев и один Древний… с'Ориен, так его звали, ему было две тысячи лет, он много воевал до этого. Но не успел уйти в другой мир, когда его корабль взорвался.

Впоследствии подобные атаки повторялись часто. Враждебная раса много раз пыталась добраться до самой Коралии, но предсказания позволяли вовремя подготовить отпор. Корабли взрывались, силовое поле подтачивало экологию планет… И все же в этой войне на измор пока не было победителей. Ни одна сторона не собиралась сдаваться. У геар было знание, где находится Коралия и другие планеты, способность ходить по мирам и некоторое техническое превосходство. А на другой стороне были Древние со всем их мужеством и возможностями и Дар Ки'Айли видеть наперед.

За сто лет изнуряющей войны так и не удалось узнать, где находится планета геар. Не удалось выяснить даже, как они выглядят. Не удалось установить их особенности и свойства. Игра шла, словно в темноте, с противником, который знает о тебе намного больше, чем ты о нем. Древние лишь отражали удары, сдерживали противника, но не имели возможности перейти в атаку. Они искали планету геар в нашем мире и других мирах. Но это было как искать свет в черной дыре. Если бы не предсказания Ки'Айли, вероятно, шансов было бы еще меньше. Но даже знание места и примерного времени нападения не гарантировало победу в бою…

За столетие войны двенадцать населенных планет было уничтожено геар. Погибло восемь Древних. А Ки'Айли сходила с ума от постоянных видений войны, черной стены за ближайшим поворотом и просто непосильной работы по непрерывному просмотру вариантов развития ситуации. Она искала не только способы выиграть битвы, но и сделать реальным то, что видела совсем редко — благополучие и процветание, а значит, предшествующую им победу. Как ни мал был шанс, но Ки'Айли пыталась увидеть, до бесконечности заставляя себя прокручивать варианты, устремляться в будущее. Но лишь изредка белым всполохом в ее видениях мигало благополучие и мир. И эти вспышки не прорезали черной стены, застывшей в них уже давно.

Черная стена, зеленый туман и всполохи взрывов сводили ее с ума, поглощали ее разум, истощали чувства. И особенно тяжело было то, что все ее близкие уходили в бой, рискуя жизнями. Каким бы ни был ее собственный прогноз, Ки'Айли сжималась каждый раз, когда ее любимый, брат, отец или мать отправлялись в боевой вылет. А ей было запрещено самой участвовать в битвах, да и покидать Коралию Эл'Троун разрешал крайне редко. Только в случае гибели планеты ей было приказано срочно уходить в другой мир, чтобы сохранить себе жизнь. Ки'Айли — достояние Коралии и Древних — сошла бы с ума, если бы была одна. Но она была не одна, они с Рон’Альдом были вместе, и любовь в черной бездне глаз телепата выталкивала ее на поверхность, как только она начинала тонуть.

* * *

Девушка спала. Снова заснула на космическом корабле, прямо у него в объятиях. Маленькая, хрупкая, наделенная лишь человеческим телом, слишком слабым, чтобы бодрствовать и предаваться страсти наравне с Древним. Пожалуй, нужно сбавить обороты — во всех планах — думал Рональд, когда бережно нес ее с корабля в спальню. Слишком много разных эмоций и переживаний для нее, слишком сильные чувства и ощущения… Пусть отдохнет сколько нужно. И да…

Тарро Рональд внезапно осознал, что впервые за полторы тысячи лет может заснуть рядом с любимой.

Он устроил ее на кровати и еще пару минут любовался спящей. Потом снял свой черный универсал и лег рядом. Тихо обнял ее, невесомо, так, чтобы не потревожить. Но не выдержал и притянул к себе… устроил ее голову у себя на груди, заключил в кольце рук. Девушка потянулась, во сне переложила голову удобнее, положила легкую руку ему на плечо и прерывисто прошептала. Это было его имя в древнекоралийском, исходном варианте, который много сотен лет не произносил никто, кроме Б’Райтона. Рон’Альд.

Тарро Рональд прижал ее сильнее — насколько можно, с учетом ее человеческой хрупкости.

Ему хотелось плакать.

Впервые за сотни, бесконечные сотни лет он был не одинок. Он не мог рассказать ей всю правду прямо сейчас. Слишком рискованно со всех точек зрения, и в первую очередь — для нее. Он не мог показать ей свою жизнь за эти бесчисленные столетия, поделиться ею — просто не хватит времени. Не мог даже приблизиться, насколько ему самому хотелось — слишком хрупким существом она была. И все же впервые за сотни лет он был не одинок.


* * *

Карина проснулась с чувством невероятного покоя и правильности происходящего. Много раз, просыпаясь на Тайвани, она не сразу понимала, где находится и что произошло накануне. Порой ей казалось, что она на Коралии, иногда — что она все еще на Земле, а то, что случилось с пятерыми друзьями в космосе, ей просто приснилось. Но на этот раз она точно знала, где находится и что произошло накануне. Потому что это было правильно. Прошедший вечер и ночь вслед за ним все расставили по своим местам. Она была именно с тем, с кем должна быть, и к этому ничего нельзя было прибавить и ничего нельзя было отнять.

Остался ли в ней гнев или обида, что он использовал их сообщение в своих целях? Что знал об их планах, но позволил им свершиться? Наверное, стоило обижаться, но, прислушиваясь к себе, Карина понимала, что в ней не осталось ни гнева, ни обиды. Только любовь. И понимание. Она обманула его, он обманул ее, что с того, если он переиграл их? Разве они сами не пытались сделать именно это..? Да и после всех отчаянных слов любви, после нежности, что была между ними, она просто не могла обижаться на него. «Моя антеоли…» — звучало у нее в голове, вызывало улыбку, а на глаза почему-то наворачивались слезы.

Карина села, откинула одеяло и с наслаждением провела рукой по красивой смуглой спине рядом с собой. И замерла от удивления: поперек его поясницы тянулся длинный тонкий шрам. У Древних же не остается шрамов! — изумилась она. А даже, если б и оставались, убрать шрам на Коралии или Тайвани — вопрос пяти минут.

Чуткий сон Древнего тут же прервался. Рональд резко перевернулся и пристально смотрел на нее, заложив руки за голову. Карина почему-то смутилась, а про себя захихикала, что она похожа на благонравную девицу, застигнутую за непотребством.

— Рональд, — сказала она. И повторила: — Рон'Альд, — будто пробовала на вкус его твердое имя. Она внезапно осознала, что за сорок с лишним дней ни разу не назвала его по имени. Словно слова «Рональд» и «Тарро» все это время были для нее табу.

— У тебя шрам… У Древних ведь не остается шрамов…

— Некоторые остаются, — спокойно ответил он, продолжая изучать ее взглядом. Как будто не смотрел на нее все эти сорок дней.

— Но почему ты его не убрал? — удивилась Карина.

— Может быть, решил оставить как напоминание, — усмехнулся он, и на любимом лице на мгновение мелькнуло что-то хищное, давно забытое Кариной после его тепла и нежности.

— О чем? Откуда он?

— Скажем так, однажды в юности я оказался в плену, — ровно ответил он.

— Расскажешь? — мягко спросила Карина. А про себя ужаснулась. Это что же надо делать с Древним, чтобы у него остался шрам, причем остался на сотни лет.

— Если ты не возражаешь — не сегодня.

— Почему? Если там что-то такое, то голова у меня совершенно не кружится! — рассмеялась Карина.

— Слишком хорошее утро, — пожал плечами он. — Я сейчас забочусь не о тебе, а о себе. Кстати, ты не хочешь позвонить, например, Игорю? А то ночью твои друзья были крайне озабочены тем, куда ты пропала.

— Ужас! — воскликнула Карина и подняла с пола инфоблок. В ответ на ее нажатие блок вежливо сообщил, что вчера ей тридцать раз звонил Дух, двадцать один раз — Андрей, пять раз — Анька и один — Ванька.

— Твою мать! — простонала Карина по-русски. — Они же там с ума сходят!

— Что это значит? — с искренним интересом спросил Рональд.

— Это русское идиоматическое выражение, — отрешенно объяснила Карина, продолжая изучать данные инфоблока. — Обозначает, что ты хотел бы употребить матерное выражение, но не решаешься материться по-настоящему.

— Матерное? — поднял брови Рональд. Он явно наслаждался и самим утром, и ее присутствием рядом. — Пожалуй, мне стоит выучить русский язык. Вероятно, в нем хватает сюрпризов, отражающих особенности вашего менталитета.

— А как же мы тогда будем интриги плести?! — рассмеялась Карина. — Уникальность языка была нашей последней надеждой! О, милостивый Тарро, не лишайте бедных пленников последней возможности!

И искренне добавила:

— Но на самом деле мне будет приятно, если ты выучишь русский язык.

— Я так и подумал, — Рональд сел рядом с ней и кивнул на инфоблок: — В конце концов, я его отключил.

Карина снова вздохнула. Да уж… Сногсшибательная ночь напрочь выветрила из головы мысли о друзьях. Утешало только то, что, согласно показаниям блока, перед выключениям, с него было отправлено сообщение арро Игорю Духовному, гласившее, что с ней все в порядке, она очень устала и спит. Где спит, впрочем, сказано не было.

— Спасибо, конечно, но ты опять отправил сообщение с моего блока, — констатировала Карина.

— А что мне оставалось делать? — улыбнулся Рональд. — Ты так сладко заснула, что будить тебя сразу было бы преступлением почище твоего вчерашнего подвига. И явно не следовало оставлять твоих друзей в неведении. Они и так, наверняка, весь вечер пребывали в полной уверенности, что ты уже томишься в каких-нибудь подземных застенках за содеянное.

В этот момент инфоблок сообщил, что ей снова звонит неугомонный арро Игорь Духовный.

— Принять, — обреченно сказала Карина и спешно накинула на плечи первое, что попалось под руку, а под руку попалось все то же белое одеяло.

— Карина? — с опаской произнес голос Духа, и на экранчике появилось его растерянное лицо. Карина заметила, что за его правым плечом маячила физиономия Андрея, а за левым — Ваньки и Аньки.

— Да, привет! — улыбнулась Карина, совершенно не представляя, что сказать друзьям. Впрочем, врать она не собиралась.

— У тебя все нормально? Где ты вообще? — более строго произнес Дух. — Мы тебе весь вечер названивали…

— Это я уже поняла, — сказала Карина, — простите меня, пожалуйста…

— Ладно… Хорошо хоть сообщение отправила! А то мы совсем с ума сходили! И ведь в розыск тебя не подашь, учитывая вчерашнее… Но все хорошо что хорошо кончается. Что с тобой случилось-то? И где ты вообще находишься?!

— Я … эээ… у меня все хорошо, — сказала Карина.

— Карина со мной, — непринужденно сообщил Рональд, заглядывая в окошко инфоблока. Прямо как был — с обнаженным торсом. Карина снова отметила, что ему необыкновенно весело и хорошо.

— Что ты делаешь? — в ужасе прошептала ему Карина.

— Расставляю все по своим местам, — вполголоса ответил он.

На лице Духа отразилось удивление, медленно переходящее в понимание.

— У вас все хорошо..? Все в порядке? — растерянно поинтересовался он. Наверно, заодно он осознал, что только что слишком открыто говорил про «вчерашнее».

— Конечно, — улыбнулся ему Тарро. — А завтра приглашаю вас всех на ужин.

— Хорошо… — снова растерянно протянул Дух. — Карина, а ты сегодня домой придешь?

— Не знаю, — честно сказала Карина. Все по своим местам оказалось совершенно не страшно. Да и что за детский сад, чего ей бояться! Ее личная жизнь — это ее личная жизнь, ни друзья, никто ей не указ, и стесняться ей нечего.

— Ну, позвони, когда будешь знать! — вдруг рассмеялся Дух, что было встречено ответным смехом в апартаментах Тарро.

— Хорошо! — ответила Карина. — Доброго дня!

— Доброго дня, Игорь! — улыбнулся Тарро в экран.

— Ну и ну! — Карина продолжала смеяться, когда экран инфоблока погас. — А ужин ты, конечно же, придумал, чтобы они не подумали, будто нас ожидает страшная кара за содеянное?

— Конечно. Кроме того, не забывай, что я всегда имел слабость к землянам.

— Н-да… — задумалась Карина, снова взглянула на экран инфоблока и обнаружила, что уже 11 часов. Она еще раз выругалась и потянулась за универсалом. — Мне ведь на работу надо! Там меня тоже заждались!

Хотя после всего произошедшего ей не хотелось ни на секунду расставаться с Рональдом, даже любимая работа отошла на второй план. Но долг есть долг, дело есть дело.

— К вечеру ты не исчезнешь?! — поинтересовалась она.

— Нет. Но вообще-то я отправил Грайне сообщение, что сегодня, ты, возможно, будешь отсутствовать по моему особому поручению. Так что, если хочешь, можешь не ходить сегодня на работу. В сущности, в этом нет никакой необходимости, система не развалится ни за один день, ни даже за неделю. Да и у меня сегодня тоже выходной, — обольстительно улыбнулся он.

— И когда ты успел связаться с Грайне? — снова засмеялась Карина, — потрясающее самоуправство с моим инфоблоком!

— Вообще-то с Грайне я взаимодействовал со своего блока, и произошло это ночью, когда ты заснула во второй раз.

— А ты действительно хочешь на работу? — поинтересовался он, притягивая ее к себе.

— Нет, — честно ответила Карина, расслабляясь в горячем кольце его рук.

— А чего хочешь?

— Быть с тобой, — снова совершенно искренне призналась Карина. И подумала, что ей очень хотелось бы добавить «всегда», но пока она на это еще не способна.

— Отлично. Тогда, если не возражаешь, сейчас позавтракаем и поедем.

— Куда?

— В один музей, — улыбнулся он. — Что ты предпочитаешь на завтрак?

Глава 12. Кольцо Событий


— И зачем тебе было нужно, чтобы мы отправили это сообщение? — спросила Карина, когда они сели в беало.

— Я хочу поговорить с братом, — коротко ответил Рональд. — И, может быть, вернуться на Коралию. Официально.

— Зачем? — полюбопытствовала Карина.

— Все за тем же, для поддержания и восстановления баланса, — с легкой улыбкой ответил он. — А промежуточные ходы можно варьировать. Сложно поверить, но все мои действия в последнее время были связаны с текущей регулировкой баланса в нашем мире. Когда вы появились на Коралии, Таи-Ванно могла иметь любое техническое и военное преимущество, могла быть руководима главным игроком — мной. Но даже это не помогло — как только вы оказались на Коралии, баланс с бешеной скоростью поехал в сторону Союза, и наш мир закачался.

Карина замерла. Рассказывает, сам рассказывает о своих целях и действиях.

— Так поэтому ты нас похитил? — спросила она.

— В том числе. Кроме того, иметь вас под рукой и присматривать за вами действительно крайне важно. Но когда на Таи-Ванно оказались и я, и вы, баланс медленно поехал в обратную сторону. Поэтому стало целесообразно дать некое преимущество Брайтону. Например, позволить им получить сведения о вас, о Таи-Ванно и обо мне, то есть дать вам возможность отправить сообщение.

— То есть все это время ты «подкручивал» баланс? Ни много, ни мало? — спросила Карина.

— Да, хоть это и не конец партии.

— Ой, а пилот Ормарро — подставной?! — вдруг вспомнила Карина.

— Ни в коем случае! — рассмеялся Рональд. — Я никак не вмешивался в отправку сообщения. Кеурро всего лишь было приказано проверить, было ли отправлено какое-либо сообщение с подпространственного модуля того корабля. Он даже не знает, для чего мне это, зачем мне провоцировать Коралию.

— А если бы я не отправила сообщение? — с долей лукавства спросила Карина.

— Тогда мы пошли бы другим путем, — улыбнулся он в ответ.

— Ох уж эти ваши игры, Тарро Рональд! — рассмеялась Карина и положила ладонь на смуглую руку, державшую «джойстик» беало. — Все равно не все понятно. Но одно я знаю точно — ты не собираешься воевать с Союзом.

— Почему ты так решила? — с интересом спросил он, направляя беало прямо на запад, куда-то за город Амари-Ко и Воздушные Леса.

— Чувствую, — пожала плечами Карина жестом, похожим на его собственный. Или Артуров. — Я слишком долго игнорировала свои чувства, чтобы продолжать в том же духе. От рассуждений на все эти темы много беспокойства. А вот ощущения не врут и создают покой.

— Надеюсь, это надолго, — с улыбкой заметил Рональд, — когда что-то создает хаос в голове, ясность чувств может очень помочь.

— Если ты о себе, то да, хаос ты создаешь знатный! — продолжила веселиться Карина. — Может быть, распутаешь все-таки? А то я сильна лишь в завязывании узлов — любой морской узел завяжу на раз-два, а не в распутывании. Правда, хоть пару узлов ты сейчас распутал.

— Все распутается в свое время, — мягко заметил Рональд. — А пока, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить о чем-нибудь другом, — и тоже рассмеялся. — Не о «работе»!


Спустя полчаса беало начал плавно снижаться из-за облаков, и Карина увидела внизу ровную блестящую гладь большого озера. На дальнем его берегу, на возвышении, от которого спускались к воде белые ступени, стоял большой и очень красивый белый особняк. Не слишком высокий, с классическим портиком и ионическими колоннами, он напомнил ей старое здание Военно-морского музея в родном Питере или древнегреческие храмы, виденные на фотографиях. Как будто посреди безвкусной (на взгляд Карины), аляповатой кубистической, местной эклектики они оказались в оазисе красоты, гармонии, классики и порядка.

— Красота какая! — изумилась Карина, когда они пролетели прямо над озером и начали снижаться возле белых ступеней. — Что это?

— Мой дом, — лаконично ответил Рональд, приземлился, вышел и протянул Карине руку. — Я выстроил его в первые годы своего пребывания на Таи-Ванно, и какое-то время жил здесь. Мне не очень нравится местная архитектура, — с усмешкой добавил он. — Сейчас я здесь редко бываю, в основном только пишу картины.

— Здорово! — снова восхитилась Карина. — Такая стройность и красота на фоне всего этого тайванского «кубистического бреда»!

— Время от времени мне предлагают организовать здесь музей, — заметил Рональд. — Но мне все же нравится тут бывать. Неплохое место для уединения. Тем более, что поблизости нет ни одного «кубистического бреда», и ничто не портит ландшафт.

По белой лестнице они поднялись к входу в дом, и дверь отъехала в сторону. Из широкого холла поднималась наверх лестница, похожая на парадную лестницу исторической части Белого Замка.

— Пойдем, — Рональд за руку повел ее по лестнице. — Думаю, тебе будет интересно.

— Мне интересно уже то, что это твой дом, — ответила Карина.

Лестница привела на большую площадку с белокаменными перилами, в центре открылась такая же белая дверь, и они вошли в огромный длинный зал, великолепный в своей пустоте и звенящем просторе. Обе стены были увешаны картинами разных размеров и цветовых решений, в разных рамах. Они словно открывали ворота в другие миры, бесчисленные и разнообразные. Карина пошла вдоль правой стены.

А других миров здесь действительно было много… Большая часть картин представляла собой пейзажи, которые жители нашего мира назвали бы фантастическими. Некоторые из них — космические, с галактиками, планетами, звездами, космическими кораблями. На других — невероятные ландшафты иных миров, с необычной растительностью и природными явлениями, а на некоторых резвились обитатели других миров вроде единорогов или пегасов. Отдельной группой картин были изображения городов или батальные сцены, корабли в море, не известные Карине исторические события. А вот портреты встречались достаточно редко.

Картины были выполнены в разных техниках, в разном стиле… Единственное, что объединяло их, это ощущение необыкновенной цельности полотна, единства сюжета и композиции, смысла и решения.

— Это все твои картины? Ты написал? — спросила Карина в музейной тишине просторного зала. Легкое эхо разнесло ее голос далеко вокруг.

— Большую часть картин написал я. Иногда у меня было время на это. Но есть здесь и полотна других художников, что приглянулись мне в нашем или других мирах.

— Невероятно! — изумилась Карина. — И ведь на Тайвани не знают, что их Тарро практически гениальный художник?!

— Ну почему же? Многие мои работы выставлены в местных музеях, некоторые находятся на экспозициях в других мирах. А здесь собраны те, что нравятся лично мне. Нужно же их где-то хранить.

Под его неотрывным взглядом Карина продолжила осмотр. И неожиданно остановилась как вкопанная. Две картины, расположенные в самом центре правой стены, чуть выше уровня ее глаз, притягивали взгляд, манили, как будто вся экспозиция должна была привести ее именно к ним.

Картина слева изображала штормовое море. Стягивались в кулак грозовые тучи, лучи солнца пронзали их, как стремительный удар меча, быстро, ярко и остро. А на фоне шторма кружились три темных дракона, исполненные силы и скорости, хищного великолепия и вековой загадочной мудрости. Карина не могла оторвать взгляд от этого полотна. С художественной точки зрения оно было не лучше остальных. Очень хорошее, но не то чтобы гениальное. У Карины хватало знаний и чутья, чтобы понять это. Но в этой картине было нечто чарующее, близкое лично ей, Карине. А в душе что-то неуловимо саднило, болезненно, и в то же время — приятно. Драконы были великолепны, они завораживали и пленяли, они летели над морем — и пикировали ей прямо в душу. И еще, картина явно была очень старая. Карина знала, что, вероятно, она написана древнекоралийскими красками из растения ойоли, надежно предохраняющими полотна от старения и разрушения, но все же во всем пейзаже, в стремительном полете драконов и лиловых грозовых тучах, блещущих солнечных лучах и отблесках на воде ощущалось, что полотно очень старое.

— Это не ты написал, — уверенно сказала Карина.

— Да, — Рональд неслышно подошел сзади и остановился, устремив свой физически ощутимый взгляд ей в затылок. — Когда-то эту картину подарила мне любимая женщина. Ей не хватало Настоящего дракона, чтобы достоверно изобразить его на полотне. Я пригласил ее полетать на настоящем драконе, и вскоре она подарила мне эту картину. И она же научила меня писать картины.

— Ки'Айли? Она была художницей? — удивилась Карина.

— Да, в том числе. И достаточно хорошей. Не из великих мастеров былых времен, но очень талантливой.

Карина с трудом оторвала взгляд от картины с драконами и посмотрела направо.

— А это она? — спросила Карина и осеклась, переведя взгляд на портрет справа. Прежде чем она успела подробно разглядеть девушку на полотне, из глаз потоком заструились слезы. Карина замерла, не понимая, что с ней происходит, не в силах оторвать взгляд. И мгновением позже, чем полились слезы, душа с волной боли потекла вниз.

— Да, — услышала Карина, прежде чем волна накрыла ее с головой. — А это был первый, написанный мной портрет.

Лицо на картине было живым, но спокойным. Проницательным и понимающим. Решительным и гордым, но с оттенком мягкости. В складке тонких губ залегло едва ощутимое задорное веселье. Тонкие черты лица казались немного детскими, хоть ни у кого не возникло бы сомнений, что на портрете изображена взрослая девушка. Каштановые волосы до плеч были прямыми, но пышными, и отливали рыжиной в легком, как будто бы утреннем свете, невидимо заливающем портрет. Тонкие брови чуть светлее волос стремительно, как два птичьих крыла, разлетались в стороны, а из-под них прямо на Карину смотрели зеленые, цвета молодой травы, глаза. Сквозь непонятное, сногсшибательное чувство Карине показалось, что они с Древней пронзительно смотрят друг другу в душу и между ними нет, не может быть ни одной преграды, ни одной границы. А еще она всей кожей ощущала, что портрет написан с любовью и нежностью, проникновенно и с глубоким чувством. И почему-то она ощущала при этом нежность и благодарность.

— Красивый… и красивая… — прошептала Карина, пытаясь вынырнуть из волны, захватившей ее без остатка. Во взгляде, устремленном ей в затылок, она ощутила струну тревоги. А ее собственная душа потоком струилась в пол, и из глаз неуправляемым ручьем лились слезы. «Что со мной?! — удивленно подумала Карина. — Не слишком ли много слез за последние сутки?! Сейчас вот совсем не понятно, от чего…» Зеленоглазая Древняя смотрела на Карину с картины, а Карина сквозь слезную муть глядела в лицо Ки’Айли…

Ей показалось, что сейчас она упадет от силы непонятного ощущения, от сбивающей с ног боли, от чего-то, что раздирает ее изнутри. Голова закружилась, виски неумолимо сдавило, как это бывает при слишком сильной боли или другом неуправляемом сильном чувстве. Захотелось закричать в странной, безуспешной попытке докричаться до человека на старинном полотне, чтобы разорвать обруч, невидимой силой сжимающий ей голову.

Рональд твердо взял ее за руку, и все вдруг снова стало хорошо. Поток слез остановился так же внезапно, как и начался, а боль растворилась под ногам, лужицей растеклась по полу и пролилась сквозь щели между белыми плитами. Карине показалось, или она на самом деле услышала в голове что-то странное, промелькнувшую отрывочную фразу, которую не смогла разобрать, то ли «не сейчас», то ли «не стоит», то ли просто «нет». «Тут еще и не такое почудится, — подумала Карина, — мало ли какие обрывки его мыслей я могу услышать, учитывая, что он телепат».

— И почему я плачу глядя на нее? Как ты считаешь? — поинтересовалась Карина, поднимая взгляд на любимого.

Рональд с непонятным выражением посмотрел в ее заплаканное лицо, и неожиданно рассмеялся:

— Может быть, ревнуешь?!

Карине тоже стало смешно. Бушевавшие слезы и оглушающие чувства как рукой сняло, а в душе легким ветерком зарезвилась весна. А все загадки и непонятности показались невесомыми и незначимыми на фоне счастья, заливающего ее этим утром.

— Я не ревнивая, — улыбнулась она.

— Пойдем, здесь есть, что еще посмотреть, — ответил Рональд. — Вон там, — он указал в сторону самой дальней стены, — одно любопытное полотно, на котором я изобразил осень в Воздушном Лесу. Кстати, осень здесь бывает, и скоро можно будет это увидеть…

* * *

Карина оказалась очень заинтересованным и вдумчивым посетителем «экспозиции». К тому же автор большей части картин за руку водил ее вдоль стен и рассказывал о полотнах, это было особенно увлекательно. В основном на них были изображены другие миры. Рональд рассказывал ей про многие из них, почему он захотел запечатлеть тот или иной пейзаж или событие из истории (как правило, это были события, в которых он сам принимал участие). Карина, увлеченно слушала и как будто проникала в пространство полотна. И ей, конечно же, хотелось побывать в этих местах самой! Рональд улыбался — исторические события давно прошли, многие ландшафты изменились… — Но миры-то остались, — смеялась Карина.

— И где ты все это рисуешь? — спросила девушка, когда они не спеша обошли весь зал. — Самое интересное! Святая святых каждого художника!

— Здесь, рядом, — ответил он и провел ее в незаметную дверь в левой части зала.

Они вошли в просторную мастерскую. Рональд отпустил ее руку и дал осмотреться. Карине показалось, что она входит в храм, тихий, спокойный и пропитанный благоговением. Высокий потолок, такие же белые стены, несколько тонких колонн вдоль них. Просторно, сквозь огромные окна широкими, как полотна, лучами льется дневной свет. И везде вокруг мольберты, несколько столиков с красками и другим инвентарем, у ближайшей стены — стеллаж с многочисленными полочками, на которых хранились разнообразные художественные приспособления. Несмотря на изобилие всего, в мастерской было просторно, и царил относительный порядок, ровно такой, что кажется удобным на рабочем месте.

Рональд прошел в центр комнаты, остановился посредине перед большим мольбертом. На нем был натянут старинный коралийский холст, сделанный из устойчивого к разрушению и удобного для нанесения красок волокна дерева айну. И в этот момент Карину пробило. Стремительным шагом она подошла к нему, обняла и, порывисто прижимаясь к горячей груди, сказала:

— Я хочу понять. Пожалуйста, я хочу знать и понять это, разделить с тобой…

— Что ты хочешь знать, Карина? — она ощутила, что он улыбается.

— Я хочу знать все, — Карина слегка отстранилась. — Зачем ты это все делаешь. В чем смысл, суть. Зачем все это нужно — Тайвань, наше похищение, поговорить с Брайтоном. Все это непонятное, странное для нас, что наводит на мысль об играх и интригах. Что еще, кроме просто баланса? Я хочу понять тебя, зачем тебе это. И я очень постараюсь… Не технические подробности, как ты говоришь, а суть…

Рональд внимательно смотрел на нее. Секунда проносилась за секундой, а он все смотрел и молчал. Карина чувствовала в его взгляде столько тепла и нежности, что ей даже в голову не приходило обидеться на то, что он, возможно, не спешит делиться с ней информацией..

— Хорошо, — наконец сказал он и отвернулся, прошел вдоль столика с красками, провел по нему рукой. И обернулся к ней с совершенно серьезным, непроницаемым лицом:

— Ты слышала что-нибудь о Кольце Событий?

— Нет, — удивилась Карина. — Что это такое?

— Вероятно, сейчас не известны даже легенды о нем. Да и две тысячи лет назад Кольцо Событий было скорее темой легенд и преданий. Кольцо Событий — это кольцо времени, по которому движутся миры и Вселенные.

— Что это значит? — удивилась Карина. — Ты хочешь сказать, что такое Кольцо времени реально существует? Что это не образ и абстрактное построение, а существующее явление?

— Именно так. Это реально существующее явление…

— Хотела бы я на это посмотреть! — улыбнулась Карина. Но при виде серьезности собеседника ей стало немного тревожно.

— Я не могу взять тебя «туда», откуда его видно, это однозначная смерть, — сказал Рональд и протянул ей руку, — но я могу показать, если хочешь.

— Конечно, хочу! Тем более что я пока ничего не понимаю. Кроме того, что оно действительно существует.

— Хорошо. Попробуем. Присядь, это будет необычно. И уж голова точно закружится с непривычки, — усмехнулся он и подставил ей небольшое кресло. Вся мебель в мастерской была без силовой подушки, просто мебель старинного образца, из тех, что когда-то использовали на Коралии или на Земле… Рональд устроился напротив, присел на краешек стола.

— Просто смотри мне в глаза и ничему не удивляйся.

— Хорошо, это я всегда! — улыбнулась Карина и начала стремительно тонуть в яркой бездне любимых глаз. На этот раз бездна была совсем-совсем черной. Потом в ней, как в давнишних видениях, засверкали легкими вспышками невесомые звездочки, голубые и серебряные. А мир вокруг исчез из поля зрения. Карина словно оказалась перед огромным трехмерным экраном, в котором вспыхивали и гасли веселые быстрые звезды.

— Это чтобы ты привыкла, — услышала она голос Рональда. — Звездочки тут в общем-то ни при чем.

— Наверняка, ты слышала о том, что время идет по спирали, — продолжил голос, — и события повторяются. То, что прошло — повторяется снова, на новом витке спирали.

— Слышала, конечно, — сказала Карина, — только, на мой взгляд, это совершенно неважно…

— Так вот, — в любимом голосе послышалась легкая улыбка, — это так и есть. Ось времени похожа на спираль, а миры движутся по ней. — Каринин взгляд неожиданно словно отъехал назад, звездочки стали почти незаметными, и посреди бесконечного пространства она увидела спираль, уходящую справа налево. Эта спираль не имела цвета и формы, она была прозрачной и в то же самое время — совершенно явно ощущаемой, можно сказать, видимой внутренним взором. И все же это «зрение» было скорее похоже на осязание, спираль больше ощущалась, чем виделась. И по ней двигались уходящие вверх и вниз «плоскости», «пространства» — Карина не знала, как их еще назвать. Такие же прозрачные, бесцветные, но так же явно ощущаемые. Лишь одно отличало их от самой спирали — эти странные конструкции как будто подсвечивались изнутри.

— Это миры. Они движутся по спирали времени, и события, которые происходят в них, повторяются на каждом из витков. Вернее, повторяется не событие, а его суть. На каждом из витков есть разные участки. И на каждом из них важна именно суть происходящего, в то время как то, что случается, может быть очень разным. Впрочем, обращу твое внимание, что иногда события повторяются буквально.

Карина продолжала созерцать бесчисленные миры, движущиеся по бесконечной спирали, и постепенно ее охватил восторг. Вот оно — устройство мироздания, его даже можно увидеть, ощутить! Восторг был всепоглощающим, словно разрывающим изнутри и заставляющим одновременно и петь, и мучиться от боли, и взлетать, и падать!

— А поскольку важна только суть, — сказал Рональд, — то совершенно неважно, что это спираль. Если посмотреть на спираль «с торца», то увидишь Кольцо, — Каринин взгляд неожиданно отъехал в сторону, повернул, и вместо спирали она увидела огромное Кольцо, по которому так же двигались светящиеся пространства миров. — Именно это и называют Кольцом Событий. Миры, жизни, события, история — движутся по Кольцу. Оно «работает на всех уровнях» — на уровне миров, Вселенных, и в то же время — на уровне отдельных планет, государств и даже отдельных людей и их судеб. Посмотри. Если приглядеться, то на Кольце можно увидеть разные участки.

Карина присмотрелась и заметила, что кольцо неоднородно. Его «ткань» где-то казалась гуще, где-то — более прозрачной и легкой. А где-то она словно прерывалась небольшими темными перемычками.

— А это, — сказал Рональд, — особые участки. Это точки, в которых происходит проверка балансировки какого-либо мира, и если баланс не достигнут, то включаются автоматические вселенские механизмы балансировки.

— Похоже на жизненный цикл живой клетки, — сказала Карина, — и «сверочные точки» в нем, когда решается, можно ли пропустить клетку дальше по циклу.

— Именно. Можно даже сказать, что приведенный тобой пример — один из простейших случаев проявления Кольца Событий. На микроуровне.

— И что? Наш мир подходит к такой точке?

— Да, именно так, — сказал Рональд. — Знаешь, в чем заключалась главная проблема Древних как Хранителей? — спросил он.

— В том, что они со временем сходят с ума, — сказала Карина, — мы это уже обсуждали.

— Нет, не в этом. Проблема Древних как Хранителей заключалась в том, что они не могли видеть будущее. Древние чувствовали колебания в системе, когда те уже начинали развиваться. И могли провести балансировку по месту и времени действия. Но это не всегда было эффективно. Часто, чтобы погасить или сбалансировать развившиеся колебания, требовались сотни лет. Поэтому оптимальным было бы знать будущее и предотвратить дисбаланс. Либо приготовиться к тому моменту, когда колебания начнутся. Однако у Древних не было такой возможности. Уалеолеа обладали даром предвидения, и, пока они жили бок о бок с Древними, они помогали им. Но когда уалеолеа покинули нашу Вселенную, Древние почти полностью потеряли возможность видеть будущее. Дар предвидения был крайне редким. Во времена моей юности среди нас было только трое Предсказателей, и лишь один, вернее одна из них могла давать четкий прогноз на ближайшее будущее.

— То есть было бы здорово, если бы Древние могли смотреть на Кольцо событий и прогнозировать по нему? — поинтересовалась Карина.

— Да. Но после ухода уалеолеа не было никого, кто умел это делать. Для того чтобы увидеть Кольцо, необходимо выйти в пространство Вселенной, туда, где расположено множество миров нашей Вселенной. В нем мы сейчас и находимся — в воображении, разумеется. Технике выхода в пространство Вселенной и наблюдения Кольца учились сотни и тысячи лет. Когда-то очень давно это умели Истинные Драконы, потом несколько уалеолеа и несколько Древних. Но и в моей юности все эти умения были лишь легендарными, а их носители давно покинули нашу Вселенную. К тому же мало выйти в надпространство — после этого нужно было еще и отрешиться, как от пространства, так и от времени.

— И ты научился? — изумленно произнесла Карина.

— Да. Я не смог этого сделать когда-то давно, когда это было крайне необходимо. Но спустя полторы с лишним тысячи лет я увидел Кольцо. И в нем я увидел вот это… Это наш мир, Карина, — Карина заметила, что один из миров словно засверкал ярче других, — и он действительно приближается к «сверочной точке». И даже, если к моменту прохода точки в нашем мире будет достигнут полный баланс, нас все равно сильно затрясет. Это неизбежно, проверка в этих «точках» никогда не бывает безболезненной. Вопрос лишь в том, позволят ли миру пройти дальше, или он схлопнется… Не удивляйся, миры тоже могут гибнуть.

Карина ужаснулась.

— То есть нужно срочно сбалансировать то, что нарушилось из-за глобального единства Союза, чтобы пройти точку с наименьшими потерями?

— Да, но это не все… — голос Рональд стал очень и очень серьезным. И Карина почувствовала в нем едва уловимое сомнение, словно он колебался, стоит ли продолжать.

— Нет уж, — сказала она, — я хочу знать все.

— Это очень сильные образы, не уверен, что человеческому сознанию стоит на них смотреть. Но давай попробуем… Карина, Кольцо Событий, как я уже говорил, работает на всех уровнях: судьбы одного человека, планеты, мира и миров. И на уровне Вселенных. В древности говорили про малое Кольцо Событий — то, что мы с тобой видим сейчас, и которое я иной раз наблюдаю, выходя в надпространство. И Большое Кольцо, то Кольцо Событий, по которому движутся целые Вселенные.

Каринин взгляд и всю ее внезапно потянуло назад, потом рвануло куда-то вверх, и масштаб изменился… Рывком она преодолела невидимую границу и зависла. В месте, которое можно было назвать только двумя словами «нигде» и «бесконечность». Здесь не было ни светло, ни темно. Пространство как таковое отсутствовало. Но при этом оно было бесконечным. Здесь не было ничего, и в то же самое время здесь было все. Каринин взгляд, исполненный восторга и восхищения, вперемешку с потрясением и преклонением — тянуло туда как магнитом. Все пространство перед ней занимало такое же, как и раньше, но совершенно другое по ощущению, Кольцо. Такое же прозрачное, такое же «непонятно из чего сделанное». Но оно явно светилось изнутри. И по нему катились, неслись, плыли огромные светящиеся яйцеобразные Вселенные. В голове промелькнула ассоциация с древними индуистскими легендами, о множестве яйцеобразных Вселенных, о цветке Лотоса и Брахме, восседающем на нем…

— Да, со стороны они выглядят, как огромные шары, — произнес голос Рональда, звучавший теперь словно издалека.

— Это потрясающе, это невероятно… — прошептала Карина.

— Да.

— Неужели ты был и «здесь»?

— Да, но это непросто. Малое Кольцо можно смотреть хоть каждую неделю, а вот выйти за пределы нашей Вселенной и увидеть Большое Кольцо можно только без физической оболочки. И не скажу, что это очень уж легко.

— Не сомневаюсь… — прошептала Карина. Ее душу буквально разрывало глобальной, бесконечной величиной мироздания.

— И что не так здесь? — спешно поинтересовалась она, понимая, что долго «здесь» просто не выдержит.

— Видишь, тут тоже есть что-то вроде «сверочных точек»? Участки большего «свечения»?

— Да, конечно.

— Это участки, где может затрясти Вселенную, которая приближается к «точке». Наша Вселенная — самая яркая — как раз подходит к ней.

— Но ведь, если все нормально в мирах, то почему должно трясти саму Вселенную? Разве колебания в ней — не следствие колебаний в отдельных мирах, ее составляющих?

— Не всегда. Если представить Вселенную как шар, в котором заключены шарики поменьше, то большой шар может затрястись и закачаться, оттого что маленькие шарики внутри него быстро движутся, сталкиваются, бьются о стены. Так происходит, если в одном из миров зародились колебания, передались другим мирам, и это привело к тому, что Вселенная «затряслась». Но, кроме этого, шар может колебаться и из-за внешних причин. Так, в него может ударить другой такой же шар, либо он может испытать прилив пришедшей извне энергии.

— Как при действии радиации? — спросила Карина.

— Да, так. И вот как раз наша Вселенная подходит к подобной точке, когда она может испытать колебания извне… Вот, смотри…

Каринин взгляд потянуло словно бы «ближе» к Кольцу, и сквозь общий восторг миросозерцания она ощутила, что в Кольце что-то должно произойти, что-то острое, опасное и неотвратимое. Светящийся шар Вселенной «катился» в сторону яркой отметки-перемычки на Кольце. Карине захотелось увидеть точнее, понять, распознать, что именно угрожает яйцеобразному светящемуся пространству. Она сосредоточилась, пытаясь пронзить Кольцо взглядом… И ее рвануло назад, как будто ее взяли за шкирку и подбросили куда-то далеко-далеко… Кольцо и светящиеся Вселенные закрутились перед глазами, быстрее и быстрее, ускоряясь, восторг заполнил душу, разрывая и сжимая ее одновременно… Кручение стало еще быстрее и еще прекраснее …

— Да стой же ты, Карина! — услышала она издалека, и светящееся кручение исчезло. Свет перед глазами погас.

Теперь она сидела в том же кресле в мастерской Рональда и удивленно хлопала глазами. Свет из окна ослеплял и казался нереальным после бездны и тьмы, сияния и свечения мироздания.

— Выпей воды, — Рональд сидел перед ней на корточках со стаканом воды в руках. Карина, постепенно возвращаясь обратно в реальный мир, сжала стакан и выпила прохладную воду.

— Спасибо… Что произошло? — удивилась она.

— К счастью, ничего страшного, мы отделались простым обмороком.

— Но почему, я ж не увидела там ничего ужасного? — удивилась Карина.

Рональд добродушно улыбнулся, поднял ее на руки и вместе с ней устроился в кресле:

— Понимаешь, Карина, у тебя хорошие духовные возможности. Но человеческое тело плохо переносит такие сильные эмоции — что в одну сторону, что в другую. И восторг миросозерцания, и видение ужасов будущего могут быть одинаково опасны. Поэтому, пожалуй, пока стоит притормозить с «экспериментами». А то, если ты расстанешься с этим телом, придется искать тебя по всей Вселенной неизвестно где! — невесело рассмеялся он.

— Это какими такими экспериментами? — с наигранным подозрением произнесла Карина.

— Например, с телепатическим созерцанием глобальных вселенских явлений, — с улыбкой ответил Рональд. — Ты ведь очень любопытная, тебе обязательно надо посмотреть, как все в реальности, демонстрации недостаточно. Ты неосознанно рванула в настоящее Кольцо, попыталась его увидеть. И наверняка, куда-нибудь да и вылетела бы… Если бы тебя не подвело тело.

— Ладно, — устало согласилась Карина. После слез перед картиной и душераздирающего восторга Кольца Событий, она и правда чувствовала себя уставшей. — Только скажи, в чем суть, правильно ли я поняла. Надо как-то подготовиться к тому, что «прилетит» в нашу Вселенную извне?

— Я думаю, ты все поняла правильно. Задача на словах очень проста, — усмехнулся он. — Обеспечить успешное прохождение нашим миром «сверочной точки» в малом Кольце, сбалансировать его. И подготовиться к тому, что может «прилететь» к нам извне. Вот это — намного сложнее…

— Понимаю, — вздохнула Карина. Теперь ей сильно хотелось спать — от усталости чувств. Но поддаваться она не собиралась. Она ласково обняла его за шею и совершенно серьезно произнесла:

— Только ты мог увидеть Кольцо, догадаться обо всем… Ты мой самый лучший, самый умный и единственный Хранитель… Мой любимый…

— Карина… антеоли, — услышала Карина сквозь пелену нежности, застилающую взгляд, слух, ощущения и все вокруг.

* * *

После встречи с отцом Артур хорошенько перекусил и устроился за столиком в своих апартаментах, чтобы изучить материалы по Рон'Альду. Они действительно оказались крайне скудными. По большей части это было описание каких-то проектов «Рон'Альда из Древнего Рода Эль» в других мирах. Выглядело все это как исторические романы, либо как приключенческие повести, написанные коралийскими летописцами в полусказочной манере. Артур сильно сомневался в достоверности таких историй. В них нередко хвалили и даже превозносили острый ум наследника Правителя и его способность перекраивать жизнь в мирах по своему усмотрению, а иногда открыто называли «игроком».

Самым ценным из прочитанного было несколько записей совершенно другого характера. Первая из них — собственно говоря, с нее и начиналась подборка Брайтона — гласила: «В году 30529 от Явления Древних у Правителя Эл'Троуна и его Одобренной жены Л'Анисс из Древнего Рода Эсти родился сын, названный Рон'Альдом». Эта запись, по крайней мере, давала точную информацию о дате рождения Артурова дяди. Следующая полезная запись гласила, что «в году 30534 в возрасте 4,5 лет у сына Правителя был обнаружен Ментальный Дар» (что, как знал Артур, означало высокие способности к телепатии, гипнозу и прочим воздействиям на разум живых существ). Артур пожалел, что история умалчивает, каким образом Дар был обнаружен. Однако запись однозначно свидетельствовала, что его враг был прирожденным телепатом, а не просто Древним, развившим высокие способности за долгий срок жизни.

А вот третья запись вообще не касалась Рон'Альда. «В году 30935 от Явления Древних Великая Предсказательница Ки'Айли из Рода Энио впервые предсказала уход Древних и войну». Запись явно была сделана уже при жизни Брайтона, после ухода Древних, но, видимо, несла какую-то ценность. Меткий глаз Артура зацепился за имя Предсказательницы. Было что-то подозрительное в том, что отец включил эту запись, не имеющую непосредственного отношения к Рон'Альду, в подборку о нем. Но Артур просто кожей чувствовал, что надо побольше разузнать о Предсказательнице…

…И, наконец, еще одна запись, привлекшая внимание Артура, гласила, что в том же году 30935 сын Правителя Древних Рон'Альд из Древнего Рода Эль впервые попытался увидеть Кольцо Событий. Попытка была названа безуспешной. Ага, догадался Артур, значит, эти два события связаны! Поэтому Предсказательница оказалась в подборке! Она предсказала уход Древних, а Рон'Альд, видимо, решил разобраться и что-то такое посмотреть… Отрывочные легенды о Кольце Событий Артур читал в ранней юности, и упоминание о нем не показалось ему странным.

Он вскочил с места. Кольцо Событий сейчас его мало волновало. А вот взглянуть на загадочную Предсказательницу почему-то очень захотелось. Наполовину бегом он устремился в галерею Древних и заспешил вдоль череды портретов. Ага, вот здесь… Надпись под портретом девушки с каштановыми волосами гласила «Ки'Айли из Рода Энио, Предсказательница». Портрет между двумя другими. На одном из них (слева от Предсказательницы) был изображен пресловутый Рон'Альд из Рода Эль. А на другом — еще один Древний, «Эл'Боурн из Рода Арви», красивый мужчина с короткими темными вьющимися волосами, темно-серыми глазами и решительными, твердыми чертами лица. Артур лишь мельком бросил на него взгляд, пару секунд с отвращением вглядывался в черные глаза на левом портрете и застыл перед картиной, изображавшей Ки'Айли.

Почему-то внутри ему стало очень больно, как будто он сам себе с размаху дал поддых. Древняя не была ошеломительной красавицей вроде Ор'Лайт, чей портрет Артур неоднократно отмечал, проходя по галерее. Но, конечно, она была красива. Он вгляделся в тонкие черты, и с непонятным самому себе умилением отметил летящие в стороны рыжеватые тонкие брови и проницательные зеленые глаза. Казалось, эти глаза глубоко и остро смотрят внутрь него. И не просто смотрят, а с укоризной. Артур даже поежился. Удивительные глаза были ему знакомы. И, несмотря на сквозящий в них упрек, несмотря на саднящую боль внутри, ему хотелось смотреть и смотреть на портрет. Как будто он встретил что-то бесконечно-родное и перестал быть одиноким, таким одиноким, каким он был с момента похищения Карины.

Артур в изумлении глядел на портрет Древней, поражаясь, как же раньше он совершенно не интересовался жизнью этой Предсказательницы. Впрочем, Артур вообще не очень интересовался историей… С усилием он перевел взгляд на портрет своего врага. Как и в его видении, черные глаза смотрели глубоко и остро. А черты лица были твердыми, правильными, и Артур не мог не признать, что напоминали его собственные. Родственники все же, как бы противно ни было Артуру это признавать.

Но даже лютая ненависть к Рон'Альду не смогла полностью отвлечь его мысли от зеленоглазой Древней. Интересно, почему ее портрет висит между этими двумя… — подумал Артур. И все трое — в той части галереи, где представлены герои войны. Вроде бы этот Эл'Боурн был военный, тут все понятно… Рон'Альд наверняка тоже сражался, хотя про его героизм Артур раньше ничего не слышал, и в подборке не написано (впрочем, подборку он еще не дочитал, быстро сорвавшись в галерею). А вот что делала во время войны Предсказательница? Вроде бы об этом есть какие-то легенды…

* * *

— Пойдем-ка поедим, — сказал Рональд спустя некоторое время, — тут очень неплохая столовая. Впрочем, спальня еще лучше.

— Хорошо, — Карина отошла к дальней стене комнаты и посмотрела на холст, закрепленный на простом деревянном мольберте. На его поверхности была проведена одна единственная решительная черная волна. И все. Карина мысленно представила, как волна продолжается, сплетается с другими такими же волнами и превращается в ее собственные черные волосы, под которыми начинает проявляться ее лицо. Или разворачивается, дополняется штрихами и обращается летящей чайкой над бурным морем. Или, может быть, становится ветвью дерева, а может, растушевывается и превращается в невидимую орбиту большой темно-коричневой планеты… Столько возможностей и столько глубины заложено в белом холсте и в паре штрихов на нем! И как она раньше этого не замечала!

— Что здесь будет? — поинтересовалась Карина.

— Что-нибудь из новых впечатлений, — усмехнулся Рональд.

— Ты знаешь, я подумала… — Карина решительно обернулась к нему. — Насчет живописи. Да, я хочу рисовать.

— Отлично! — рассмеялся он. — Можешь даже оккупировать мою мастерскую! Нисколько не сомневался, что ты решишь сама сунуть нос — вернее кисть — в краски.

— И еще, Рональд, я хочу тебя попросить — расскажи мне про Ки'Айли, — попросила Карина, — мне важно знать о ней. Не знаю почему, но важно, может быть, потому, что ты любил ее…

— Хорошо, расскажу, — кивнул Рональд, — пойдем обедать, не все сразу. У тебя и так были крайне насыщенные сутки.

А за обедом Карина забыла про Ки'Айли. Ей было просто хорошо и весело с ним. Она никогда не могла пожаловаться на недостаток интересных людей в своей жизни. Но именно рядом с Рональдом она каждое мгновение чувствовала интерес и глубину, чем бы они ни занимались, о чем бы ни разговаривали. При всей разнице в опыте, интеллекте, способностях и возможностях, то, что происходило между ними она могла назвать только одним словом — взаимопроникновение — родившееся словно из ниоткуда, зревшее и дождавшееся своего часа.

… Все, теперь ее жизнь переменилась. Навсегда. Теперь она больше не растерянная девушка Карина с погибшей планеты. Теперь она Карина рядом с Рональдом, а это совершенно другое. Ведь помимо того, что существует внутри каждого человека, важно и то, что между ними. И это тоже влияет на них и меняет их. В их конкретном случае это была бездонная глубина, нежность и доверие, и чувство уверенности во всем.

— Так, получается, что это не время течет в мирах, а миры движутся во времени? — все же поинтересовалась Карина. С Кольцом оставалось еще много вопросов.

— Можно сказать и так, и так. Миры движутся по Кольцу, или Кольцо скользит сквозь миры — нет никакой разницы.

— А как же Древние ходят по мирам, если те все время движутся? — удивилась Карина, — ведь соберешься в какой-нибудь мир, а он уже убежал…

— Миры и движутся, и не движутся. Движение происходит только во времени. И в то же самое время они неподвижно располагаются в пространстве Вселенной. То есть в нашем «шкафу». По крайней мере, на моем веку ни один мир не изменил свое «местоположение». Все это движение — только во времени, в пространстве же они упакованы относительно неподвижно.

— Уфф… — простонала Карина. — Так! Надо запомнить: в пространстве — неподвижно, во времени — едут по Кольцу! Верно?

— Да. Возьми десерт. Коралийский аз'ту. Едят горячим.

— Когда ты успеваешь все, еще и заказывать еду, строить восхитительные дома, рисовать?

— Сплю мало! — рассмеялся Рональд. — У Древних, как ты знаешь, есть некоторые преимущества с точки зрения времени — долгий срок жизни и краткий сон.

— А еще у вас отменная скорость реакции, логико-комбинаторное мышление похлеще любого инфоблока… Это все понятно! Но такую вкуснотищу ты находишь не поэтому… А знаешь почему?

— И почему же?

— Любишь изысканную еду! И вообще все красивое, гармоничное. И я бы еще сказала — классическое, но с элементами оригинальности!

— Оо! Это самое меткое замечание в мой адрес за последние несколько сотен лет!

— Десерт восхитительный! Но я вот чего не понимаю… Раз они едут по Кольцу, а время в мирах течет по-разному — значит, разные миры движутся по Кольцу с разной скоростью?

— Именно так, — улыбнулся Рональд, — ты ешь десерт, пока не остыл.

— И тогда выходит, что время от времени один мир обгоняет другой?

— Да, — с улыбкой подтвердил он, — примерно, как одна твоя мысль другую.

— А почему они не сталкиваются?

— Потому что это происходит во времени, а не в пространстве. То есть в материальности они находятся на прежних своих местах.

— Ладно… А что же тогда происходит, когда один мир обгоняет другой?

— А вот это интересно, — заметил Рональд, — тогда один проходит сквозь другой. И хоть при этом нет никакого сближения, которое можно было бы назвать «физическим», но все же в этот момент миры сближаются на уровне временных материй.

— На уровне чего? — изумилась Карина.

— Просто сближаются. И тогда временная ткань этих миров как бы перемешивается, и именно тогда возможно спонтанное проникновение из одного мира в другой.

— Как пишут в фантастических книгах про порталы в другие миры? Которые еще и открываются раз в какое-то время? На Земле была масса фантастической литературы на эту тему, и в детстве я мечтала провалиться в такой портал и оказаться, например, в Средиземье.

— Да, тогда могут возникать искривления в том, что любят называть «пространственно-временным» континуумом. И отдельные особо одаренные лица могут случайно попасть в другой мир. Либо не менее одаренные маги целенаправленно открывают такой портал. После чего гордятся этим в веках, до тех пор пока снова не возникнет подобная уникальная возможность. Так куда ты мечтала попасть через портал?

— В Средиземье… Это название мира, описанного в книге Толкиена, основателя жанра фэнтези. Именно там впервые на Земле были толком представлены эльфы. И на Земле многие считали, что Толкиен описал волшебное прошлое нашей планеты. Либо — может быть — другой мир. Кстати, можешь ее почитать в оригинале прямо сейчас, она на английском.

— Прямо сейчас, мы, пожалуй, и верно «провалимся в портал» — в один мир с нежарким солнцем и теплым морем. Если хочешь.

— Разумеется, хочу! — обрадовалась Карина. И ее осенило, что для нее портал в другие миры наконец открылся. Без всякого контроля со стороны руководящих инстанций вроде Брайтона, от которого они с Артуром долго скрывали совместные вылазки в другие миры. Брайтон Рональду не указ, как и никто вообще во Вселенной.

— Слушай, а я никогда не видела эльфов… — с улыбкой протянула Карина.

Рональд расхохотался:

— Если не возражаешь, сегодня — без них! Я должен изучить литературу, чтобы мои эльфы не ударили в грязь лицом перед истинным специалистом!


* * *

— В общем, расклад именно такой, — подытожила Карина, когда на следующий день они с друзьями отдыхали в гостиной перед ужином с Тарро. — Рональд хочет поговорить с Брайтоном, для этого надо было, чтобы мы отправили сообщение. А как уж там в деталях все сложится, это другой вопрос.

— А не думаешь, что он опять водит нас за нос? — поинтересовался Андрей.

— Не думаю, — твердо сказала Карина. — Понимаешь, Андрей, в нашем мире, оказывается, очень простой расклад. «Черных Властелинов» нет вообще. Все хорошие. Союз, Коралия, Брайтон — хорошие. Тайвань, Рональд — хорошие. Особенно, если учесть, что каждая сила, как правило, хороша сама для себя. Либо никто не хороший, и никто не плохой. Но черных властелинов и мирового зла среди наших фигурантов нет. Так что пусть играют, развлекаются… Что нам, жалко, что ли? — рассмеялась она.

— И, кроме того, — протянула Карина с улыбкой, обращаясь к Карасеву с Духом, — я склонна доверять любимому человеку.

— Ничего себе! — вздохнул Дух. — Не ожидал, что ты так заговоришь… Но это, конечно, к лучшему… Тарро хороший мужик, тут уж ничего не скажешь. А если в нем и есть задатки «черного властелина», то они только делают его интереснее.


* * *

На совместный обед Тарро снова расщедрился прекрасным коньяком. И спустя три часа расслабленный и захмелевший Дух проникновенно вещал трезвому веселящемуся Тарро:

— Понимаешь, Рональд, вот ты молодец! Потому как Карина у нас девчонка хоть куда! — Карина с Карасевым слушали монолог Игоря с умилением, незаметно хихикали и переглядывались. — Но ты учти, что обижать ее нельзя! Во-первых, это нехорошо, сиротинушек обижать не дело… А во-вторых, она, знаешь ли, и без этого всегда… ты понимаешь, всегда, найдет повод переживать! Такая уж она у нас. И совестливая… это просто крендец какой-то! Но для женщины это может быть и неплохо… Хм… Ну и еще, ты имей в виду, что ее надо кормить… Н-да… Именно, что кормить… А то она забывает. И вот реально сдохнет от голода, если какого-нибудь Вейрро поблизости нет. Не-не, ты не подумай, она готовить умеет, нормальная женщина… Но вот самой вовремя пожрать — тут забывает. Потому как… хм… трудоголик. Ну, в общем, я вроде все сказал… Давайте еще выпьем пока есть что?

— Спасибо, учту, — вежливо поблагодарил Рональд со светской улыбкой, разливая коньяк по рюмочкам. Карина с Карасевым были готовы по полу кататься от смеха. Подвыпивший Дух и подыгрывавший ему Рональд были великолепны!

Удивленные тайванцы за соседними столиками с интересом наблюдали, как их Тарро и его загадочные гости (к которым, впрочем, давно уже все привыкли) с наслаждением распивают темно-коричневый напиток из незнакомых бутылок и заливисто смеются. Для тайванцев это была возможность полюбоваться на обожаемого правителя в непринужденной обстановке, и заодно немного приобщиться к загадочной культуре другой расы.

Посреди зала правительственного ресторана стоял столик, ломившийся от яств и окруженный веселыми и не совсем трезвыми людьми. Карина представила себе картинку со стороны и снова рассмеялась. В этот момент она встретилась глазами с Кеурро, ужинавшим неподалеку, кивнула ему, подмигнула и приветственно махнула, предлагая присоединиться. Праздник все-таки, хоть и не очень понятно, какой из поводов следовало бы назвать официальным.

Глава 13. Новая жизнь


Рон'Альд застал Эл'Троуна в библиотеке Белого Замка, когда тот снова и снова просматривал древние фолианты уалеолеа, перевезенные сюда из Замков Радуги. Правитель пытался найти упоминания о разрушителях Вселенной — геар, как называли их теперь. Но упоминаний не было. В Белом Замке у отца и сына не было необходимости созваниваться перед встречей. Два телепата, один — обладающий природным Даром, другой — овладевший техникой чтения и передачи мыслей за тысячелетия жизни — и так прекрасно чувствовали друг друга. Поговорить при желании они тоже могли мысленно, на расстоянии. Но сейчас Рон'Альд только что вернулся на Коралию, им предстояло обсудить серьезные вопросы, а это удобнее при личной встрече.

Четырнадцать дней Рон'Альд занимался тонкой и опасной работой — незаметно преследовал корабли геар, выныривавшие тут и там в галактике Коралии. Он в очередной раз пытался определить местоположение планеты геар по их телепатическому фону. Иногда ему удавалось преследовать вражеские корабли и в других мирах, Рон'Альд был одним из нескольких Древних, кто научился по наитию ощущать, в какой мир уходит враг и следовать за ним. Но геар никогда не приводили противника к своей планете. По-видимому, они чувствовали присутствие врага, запутывали следы и не давали приблизиться к планете. Просто скакали по мирам до тех пор, пока погоня не отстанет. Работа была опасная и почти бесполезная. Все предыдущие попытки оказались безуспешны. Геар, сильные телепаты, имели хорошую защиту, в их ментальном поле читались лишь агрессивные намерения. Иногда Рон'Альду удавалось уловить и более конкретные планы врага, но никаких намеков на расположение планеты и особенности расы не было.

— Рад твоему возвращению, — приветствовал сына Правитель. — Как на этот раз?

— Спасибо. Как и раньше — через выстроенное ими поле агрессии не пробиться. Слишком мощная защита чужого разума, подобрать «ключ» так и не удалось. — Рон'Альд проглядел пару манускриптов на столе перед отцом. — Здесь, очевидно, то же?

— То же самое, — согласился Эл'Троун. — Загадка так и остается неразгаданной. А не зная координат их планеты, у нас по-прежнему мало шансов на победу.

— Я думаю, нам стоит всерьез подумать о том, что я предлагал, — спокойно заметил Рон'Альд. — Я знаю, ты скажешь, что такого еще никто не делал, и неизвестно, сможем ли мы. Но мы с Ар'Теано подсчитали — сорок Древних справятся. Я подобрал три системы, которые могут стать нашим новым домом. Это не значит, что мы бросим наш мир на произвол судьбы. Напротив, получим несомненное преимущество. Геар не будут знать, где наша планета. Мы не только обезопасим Коралию и коралианцев, но и получим возможность нападать на их корабли так же неожиданно, как они — на нас. По крайней мере, мы почти уравняем шансы.

— Ты все об этом… — задумчиво улыбнулся Эл'Троун, — Да, я скажу, что еще никто в истории не пытался перетащить в другой мир целую планету. Не думаю, что коралианцы согласятся.

— На Коралии теперь единая власть под твоим началом, — улыбнулся в ответ его сын, — но, несомненно, нам следует убедить их, а не просто поставить в известность. Жизнь в постоянном страхе подтачивает, поэтому перспектива покоя и безопасности может им понравиться.

— Несомненно. Но пока что мы оставим твой план на самый крайний случай. Я не уверен и в том, что это не вызовет новых катастрофических колебаний во Вселенной. Такого «смешения миров» еще никогда не было.

— Возможно. Но вряд ли это намного усилит колебания. Геар раскачали Вселенную как никогда. Любое преимущество для нас должно скорее уменьшить их, чем усилить.

— Кстати, — Эл'Троун поднял на сына взгляд, — я думаю, стоит попросить твою девочку посмотреть этот путь развития событий. Она все время говорит, что должен быть какой-то выход. Может быть, ты прав, и это он. Не могу не признать, что он дал бы нам преимущества. Хоть такую авантюру до тебя еще никто не пытался затеять, — Эл'Троун улыбнулся. — Кстати, как Ки'Айли?

— Плохо, — лаконично ответил Рон'Альд, — ты знаешь это не хуже меня, ты ведь видишь ее каждый день. Например, она почти не спит без моей помощи. Перед моим отлетом она не спала уже 13 дней. И не думаю, что выспалась за время моего отсутствия. Я еще не видел ее, как вернулся. Но то, что улавливаю в ее ментальном сигнале, меня не радует.

— Да, — вздохнул Эл'Троун, — что бы ни происходило со всеми нами, пожалуй, только для нее эта война стала постоянной пыткой. А скажи, — Правитель сел перед старинным библиотечным столом и устремил на сына цепкий взгляд темно-фиолетовых глаз. Древние знали, что, в зависимости от внутренних намерений Правителя, его глаза становились то светлее, то темнее. Когда он хотел убедить собеседника в чем-то, они были темными. — Почему ты не хочешь вмешаться? Достаточно совсем немного изменить свойства ее разума. Вероятно, хватило бы развить равнодушие к увиденному.

— Пока есть шанс, что Ки'Айли сохранит разум без вмешательства в ее личность, я вмешиваться не буду, — Рон'Альд ответил отцу не менее цепким взглядом.

— Чего ты боишься, сын? — Эл'Троун продолжал изучать лицо Рон'Альда. — Что она изменится, и ты потеряешь к ней интерес? Разлюбишь ее? Но вмешательство может быть минимальным. Оно может не затрагивать ее базовых свойств. Ей не обязательно становиться равнодушной и холодной в целом. Достаточно равнодушия и бесстрастности к увиденному.

Рон'Альд с кривой улыбкой покачал головой.

— Нет, я не боюсь этого. Но я не вмешиваюсь без ее согласия.

— Боишься, что она узнает о вмешательстве и больше не захочет тебя знать? Ты сам понимаешь, что этого никогда не произойдет, если никто из нас не скажет ей об этом. Или, может быть, думаешь, что, напротив, это она изменится и разлюбит тебя?

Рон'Альд рассмеялся:

— Нет, отец, все это меня не волнует. Меня волнует другое. Если бы она узнала, это было бы для нее трагедией. А я не хочу трагедий для Ки'Айли, даже тех, о которых она никогда не узнает. Это первая причина, какой бы сентиментальной она ни казалась тебе. Вторая же еще проще. Возможно — я давно подозреваю это — Дар Ки'Айли, уникальный Дар предсказаний — произрастает не из случайной игры природы, а из того, какая она, из особенностей ее личности. И потеряв свою вовлеченность, она может потерять и Дар.

— А ведь вполне может быть, — задумчиво согласился Эл'Троун, и его глаза посветлели. Теперь они были светло-фиолетовыми, как во всех случаях, когда он испытывал симпатию к собеседнику. Или хотел вызвать симпатию и доверие к себе.

— Я бы не стал проверять, — ответил Рон'Альд, и с усмешкой добавил. — Особенно сейчас, во время войны. Мы оба знаем, благодаря кому мы еще не потерпели поражение.

— Да, я знаю, — ответил Эл'Троун, — но имей в виду, это ведь могу сделать и я. Или кто-нибудь еще из Древних, владеющих нужными навыками. Например, Ор'Лайт — мастер тонких вмешательств. Девочка ничего не заметит. Но, конечно, это нужно оставить как крайнюю меру, ведь не исключено, что ты прав насчет ее Дара. Так что, думаю, тебе следует больше вмешиваться по мелочам, чтобы не возникло такой необходимости.

— Для начала, отец, ей просто нужен отдых, — твердо сказал Рон'Альд, — и мне тоже. Завтра мой боевой вылет, когда я вернусь, мы с ней отправимся отдохнуть на 14 дней. Разумеется, Ки'Айли сделает полный прогноз на все время своего отсутствия. А меня на вылетах заменит Эл'Боурн. Ей нужна хорошая прогулка по мирам. И порция эльфийской благодати. Последний раз мы отдыхали тридцать лет назад, если помнишь. После того, как она не спала тридцать пять дней. С тех пор она не отлучалась больше, чем на три дня. Дальше подобная нагрузка недопустима.

— Я понимаю, Рон'Альд, — вздохнул Эл'Троун и задумчиво опустил взгляд на стол, — я понимаю, что вы оба очень устали. Что целое столетие Ки'Айли день и ночь просматривает будущее и ищет пути для победы. А ты снова и снова пытаешься пробить телепатическую защиту или определяешь намерения и планы геар на месте. Я понимаю, что вы живете в постоянном напряжении, что такая «работа» истощает сильнее самих военных действий. Все знают, что если бы не ее Дар, и твой, мы потерпели бы поражение еще в самом начале. Отправляйтесь отдохнуть. Я все же отец тебе, — улыбнулся Эл'Троун, — но большую часть времени, я надеюсь, вы проведете у Орлеана. Хочется знать, где вас искать, если что.

— Если что, — улыбнулся в ответ Рон'Альд, — мы сами вернемся. Ты же понимаешь, кто первый узнает, что это необходимо.

— Хорошо. Иди, Рон'Альд. Тебе нужно отдохнуть еще и перед завтрашним вылетом.

— Спасибо, — ответил Рон'Альд.

Во взгляде Эл'Троуна, устремленном вслед сыну, на секунду промелькнула вспышка боли. И погасла, растворившись в холодной бесстрастности.

* * *

Тонкие занавески трепетали на ветру, а в просторной комнате царила полутьма. Ки'Айли редко зажигала свет по вечерам — в темноте было легче сосредоточиться, видения становились реальнее, лучше было видно детали. В них не было ничего хорошего, поэтому это было мучением, но так оставалось меньше шансов пропустить что-то важное. А пропустить она могла… Ки'Айли уже третий день чувствовала, что цепкое, стопроцентное внимание и детальная память Древних начинают ей отказывать. Сколько можно не спать? В прошлый раз, когда она не спала больше месяца, она начала забывать слова, а видения будущего стали путаться со снами наяву. Она ощущала, что подобное состояние снова приближается. И сквозь оцепенение усталости ее охватывала ставшая привычной внутренняя истерика. И почему она не согласилась, чтобы Рон'Альд помог ей заснуть перед отлетом?! Никого другого она в свой разум не пускала, хоть среди Древних было много способных вызывать гипнотический сон.

На столе горела свеча — еще один способ концентрации. В начале войны, обнаружив, что в темноте «видится» лучше, Ки'Айли смеялась над собой: «Еще бы свечу зажгла, как ведьма из магического мира!» А спустя десятилетия это стало реальностью. Свеча помогала сконцентрироваться и видеть направленно. Когда смотришь на ее ровный огонь, видения перестают быть хаотичными, становятся ярче и четче.

Каждый день на нее бесконтрольно накатывал образ все той же черной стены, в которую упиралось будущее их мира. Почти так же часто она видела и как схлопывается родной мир. А вслед за этим другие миры, как под ударной волной, разлетаются вдребезги. За сто с лишним лет она могла бы привыкнуть… Но нет, каждый раз это сопровождалось тем же ужасом, что и в первый раз на сияющем склоне холма в далеком магическом мире. Ки'Айли собирала в кулак все силы и пыталась увидеть, что и как именно приведет к гибели их мира, какие бои, какие атаки, и главное — как избежать этого…

Лишь иногда ей являлась альтернатива — процветание и благополучие в далеком будущем, мирные корабли, бороздящие просторы галактик. Она хваталась за это видение, пыталась удержать его, понять, что делать, чтобы приблизить этот исход событий… Вселенную без геар. Попытки съедали все силы. Пробить сопротивление, что не давало увидеть, понять это, она не могла. Ведь только в сказках легко предсказывать будущее. В жизни же лишь спонтанные видения приходят сами по себе, на них не нужно тратить силы. А все, что хочешь увидеть специально, по своей воле — требует больших энергозатрат. И тратится на это не энергия тела — легко восполняемая для Древних — а энергия души и разума.

А ведь ей нужно было смотреть и ближайшее будущее, давать прогноз на военные действия, предсказывать исходы схваток, определять, что может способствовать победе. Это требовало полной концентрации, так легко ускользавшей, когда разум сам по себе заполнялся картинами гибнущего мира. Так и сейчас, поглядывая на свечу, Ки'Айли в который раз прогоняла в голове образы завтрашнего боевого вылета. Она почти закончила.

В предстоящем бою она не видела гибели Древних и коралианцев, но, как обычно, просматривала будущее всех участников. К счастью, все подтверждалось — никто не погибнет в предстоящем бою. Осталось просмотреть лишь трех человек, но сконцентрироваться не удавалось… Так, Де'Нейрон… Ки'Айли устремила внутренний взор в его ближайшее будущее — через ком истерики в горле, слезы, застывшие на самом краю… Трясущиеся руки и головокружение…

Неожиданно дверь открылась, и вошел Рон'Альд. Ки'Айли бросилась ему на шею:

— Как же я тебя ждала! — на мгновения их объятий все картины, разносящие в клочья ее разум, отступили, и фигура Де'Нейрона в голове сделала шаг в сторону.

— Моя антеоли, — Рон'Альд зарылся губами в пушистые густые волосы, казавшиеся темно-рыжими в полутьме.

— Не спала, — сказал он, мягко отодвигая ее и разглядывая ее лицо. Ки'Айли утвердительно кивнула. Ненадолго, пока они вместе, она чувствовала себя в безопасности и могла не волноваться за него. Это было краткое время покоя и тепла.

Рон'Альд рассказал про свое путешествие, спросил как у нее.

— Посмотри, если хочешь, — усмехнулась Ки'Айли, — все то же самое… Хотя зачем смотреть еще и тебе! — нервно воскликнула она. — Достаточно того, что я постоянно вижу эти кошмары! Зачем еще и тебе мучиться…

— Твои кошмары — и мои кошмары, — спокойно ответил Рон'Альд. — Я все же посмотрю?

— Зачем ты спрашиваешь…? — Ки'Айли грустно улыбнулась.

— Ты же знаешь, я не полезу в твою голову без разрешения.

— Смотри, конечно… — она открыла разум навстречу его мягкому мысленному прикосновению, словно позволяя угольно-черному гибельному полотну и разрывавшимся мирам выпорхнуть из своей головы.

— Да, все то же самое, — согласился Рон'Альд, касаясь рукой ее щеки, — а другой путь?

— Все то же, — Ки'Айли вздохнула. — Я почти не вижу его, он слишком маловероятен, лишь вспышки искрами — крайне редко… И как его приблизить… Лишь черная стена, я упираюсь в нее… Всегда в нее! И эти схлопывающиеся миры… Я больше не могу, Рон'Альд! — Ки'Айли оперлась рукой на стол и зарыдала. Не заплакала, а зарыдала — сотрясаясь всем телом. Рон'Альд аккуратно обнял ее и приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в заплаканные зеленые глаза.

— Помоги, мне, антео, — сквозь всхлипы попросила она. — Я больше не могу! …

— Что ты хочешь, антеоли? — спросил он.

— Просто заснуть. Без снов и видений. И чтобы, когда проснусь, рядом был ты.

— Хорошо, — Рон'Альд поцеловал ее, потом снова посмотрел ей в глаза, и Ки'Айли начала мягко уплывать в блаженную теплую темноту, в которой не было ни будущего, ни его видений. А были только любовь и покой. На границе сна мелькнуло несколько веселых звездочек, и она заснула.

Рон'Альд отнес ее в спальню. Несколько минут он задумчиво смотрел на любимую, неслышно спящую искусственным гипнотическим сном. Через девять часов она проснется. Много для Древней, но ей надо выспаться. И к этому моменту он хотел быть здесь. А за это время ему надо сделать невозможное. Не попытаться, а сделать.

Он еще пару мгновений смотрел на спящую Ки'Айли, потом тихо коснулся рукой ее волос и ушел в другой мир.

* * *

У Карины началась новая жизнь. Она была красивой, правильной, без ощущения бестолковой растерянности, что сопутствовала Карине после гибели Земли. Все стало так, как ей мечталось. Жизнь наполнилась тем, чем надо и так, как надо. Поэтому каждую секунду она ощущала целостность в чувствах и мыслях. У нее было все, к чему она стремилась: любовь, полезная миру работа, и… творчество.

Она всерьез увлеклась живописью. Это дело захватило ее. Новое, и в то же время родное и близкое, словно она вернулась домой. Карина действительно оккупировала мастерскую Рональда (ей понравилось жить в белом доме на озере). Часто, едва окончив работу в Службе, девушка заскакивала в беало и неслась в белый особняк, где ждало ее первое неоконченное живописное полотно с горным пейзажем… Живопись у Карины пошла, еще как пошла! Теперь она плохо понимала, как могла жить без этого.

Даже учитывая, что у нее был гениальный «преподаватель», училась Карина необыкновенно быстро. Стоя перед мольбертом или сидя с этюдником на берегу озера, она с удивлением обнаруживала, что она знает как надо. Что композиция и цветовые решения сами выстраиваются в голове, а еще точнее — на уровне ощущений — где-то в груди, там, где располагается безошибочное чутье опытного мастера. А вот упрямая рука не может передать то, что она так ясно видит внутри. Впрочем, и рука быстро обретала необходимые навыки…

Карина быстро поняла, что ее привлекают пейзажи, фэнтезийные сюжеты и портреты. А вот многофигурные полотна, наподобие «Последнего дня Помпеи», или «Утра стрелецкой казни» были ей совершенно неинтересны. Сцена между людьми должна быть лаконичной и психологически точной. А это вовсе не многофигурные полотна, скорее это «Возвращение блудного сына» Рембрандта, где сразу видна драма между персонажами.

Кроме самого искусства рисования, Карина увлеклась изучением истории живописи. Земля погибла, и только теперь перед ней предстало величие эпохи Ренессанса, прелесть импрессионизма, четкая точность реализма и острая магия интернациональной готики. Порой ее сердце обливалось кровью, когда она задумывалась, что все это было создано на ее родной планете, ушедшей в небытие. Но от этого лишь еще больше хотелось проникнуть, погрузиться в мир земного искусства. Впрочем, коралийская и тайванская живопись тоже тронули ее сердце.

А иногда новоявленной художнице казалось, что она не учится, а возвращает себе что-то очень важное. Порой, выйдя из мастерской, Карина снова останавливалась перед портретом зеленоглазой Древней и подолгу смотрела в пронзительные, как и у нее самой, глаза. Иногда она снова плакала перед портретом, но чаще просто пыталась проникнуть внутрь полотна, понять то, что существует между ней и давно погибшей девушкой.

При всем тепле и близости, что Карина непрерывно ощущала между собой и Рональдом, вначале она опасалась, что жизнь с Хранителем Вселенной может оказаться непростой. Она и раньше знала, что теплый бархат с легкостью может смениться режущей сталью, а великодушие и снисходительность — жесткостью и холодной бесстрастностью. Знала, видела, но это не делало его менее привлекательным для нее. Он был разным в разных ситуациях, и Карина не могла принять лишь одну его грань и отказаться от другой. Но все же она опасалась испытать на себе подобные превращения. Кто знает, когда это может произойти… Вдруг его что-то раздражает, например, в быту, в обыденной жизни должны быть такие вещи… Но уже в первые дни их совместной жизни Карина осознала, что это глупые опасения маленькой земной девочки. Жизнь с Хранителем оказалась не только интересной, но и поразительно удобной. Он так органично вплел ее жизнь в свою, что никакого раздражения или неприятия ни у кого из них не возникало.

Карина любила его всей глубиной души. Любила и узнавала. Образ, еще раньше обретший цельность, теперь стал полностью гармоничным и монолитным. Все противоречия в нем были связаны между собой и от этого переставали быть таковыми. Жесткий и бесстрастный, он был теплым и великодушным, и одно другому не противоречило. Не надо просто качать баланс, и бархат останется бархатом, шутила Карина про себя.

Как правило, он был чем-нибудь занят. Карина условно разделила для себя его дела на две разновидности. В первой группе были дела, что касались Тайвани и управления ею. Они занимали мало времени, сводились в основном к раздаче указаний и «подкручиванию гаек». Казалось, они делались сами собой. Наблюдая за Тарро, Карина осознала, что и ей совершенно не обязательно бывать в Службе каждый день. Что истинное искусство управления сводится не к тому, чтобы включаться во все дела, а к тому, чтобы грамотно отслеживать происходящее, назначать нужных людей на нужные должности и четко «подкручивать гайки», когда и где это необходимо. Это оказалось сложнее, чем целый день пропадать в Службе, требовало больше умственной энергии, проницательности, расчета и чутья, но занимало гораздо меньше времени.

Вторая часть дел была связана с проектами в других мирах. Эти дела требовали большей четкости по времени исполнения, и часто оказывались неотложными. Карина, очарованная другими мирами и идеей Хранительства, постоянно просилась с ним. В большинстве случаев Рональд не отказывал. Среди этих дел было несколько «проектов» вроде Тайвани и четыре межгалактических Союза наподобие Союза Мирных планет. Основная разница с Тайванью заключалась в том, что ни одним из этих объединений Рональд сам не правил. Появлялся, разговаривал с правителями, военачальниками, лидерами, что-то предлагал, объяснял, либо отдавал распоряжение и лишь изредка лично руководил крупномасштабными операциями. То есть незаметно направлял события в нужную ему сторону. Глядя на него, вдруг становившегося жестким и отрешенным, сухо и спокойно отдающим команды, Карина благодарила Бога, что он ни разу не говорил с ней так, ни раз не показал ей эту свою сторону в личном общении. Хоть она всегда знала о ее существовании…

А еще было множество средневековых планет и немало магических миров. Попадались и планеты с уровнем развития, примерно равным земному. В общем, «проектов» было очень много. Сначала Карина пыталась вникнуть и расспрашивала про каждый из них. Но скоро поняла, что всех подробностей все равно не понимает. Иногда ей казалось, что у него в голове вместо нейронной сети находится паутина из задач и решений. Паутина распространялась на много миров, все в ней было четко расписано: какие задачи для какого мира, и какие действия (не обязательно именно в этом мире) необходимы для их достижения. Все нити в паутине были четко связаны между собой, очень сложно, одному ему понятным образом. В общем, паутину было интересно и увлекательно наблюдать, но разобраться в ней не представлялось никакой возможности.

Впрочем, Рональд ходил в другие миры не только по делу. Мог, подобно другим Древним, отправиться отдохнуть или взглянуть на что-то новое. Несмотря на колоссальный опыт путешествий по мирам, они ему не надоели, он не утратил интерес к «осмотру достопримечательностей». Иногда он мог отправиться поразвлечься, а заодно выполнить какие-то не самые важные задачи. Примерно при таких обстоятельствах Карина впервые познакомилась с одним из магических миров.

Карина, закусив кончик кисти, придирчиво рассматривала свое второе большое полотно: сосновый лес на берегу озера с серыми камнями и парочка туристов, греющихся у костра. Ей не нравилось, навыков не хватало для выполнения замысла… Рональд неожиданно оказался у нее за спиной — вышел из мира, по которому срезал дорогу от правительственной полусферы.

— Не хочешь прогуляться в одно любопытное место? — спросил он. — Интересное приключение, и совершенно безопасно.

— Разумеется, хочу! — развернулась к нему Карина. — А куда?

— Увидишь! — Рональду протянул ей руку. Спустя тысячную долю мгновения, они стояли на залитом солнцем лугу, из которого сделали еще один шаг и оказались… в небольшой комнате с одним-единственным окошком без стекол, но с железной решеткой. Стены были каменные, как в старинном замке. На небольшом столе валялись разноцветные свитки, стены увешаны оружием: несколько мечей, пара алебард, один арбалет и три жезла неизвестного назначения.

— Где это мы? — изумилась Карина и подошла к окну. Окно располагалось довольно высоко, Карине пришлось схватиться за решетку и подтянуться на руках, чтобы заглянуть в него. Оказалось, что комната находится в башне. Ее стена отвесно уходила вниз, а вокруг простирались темные горы в окружении зловещих лиловых туч. За несколько мгновений, что Карина висела, ухватившись за решетку, в грозном небе промелькнули две беззвучные зеленые молнии.

— Потрясающе! Где это мы?! — воскликнула она, спрыгивая на пол и отряхивая руки, испачканные в вековой пыли. — Похоже на замок черного мага!

— Примерно так и есть, — улыбнулся Рональд и деловито оглядел обстановку. Перевернул пару манускриптов на столе, подвигал колбу, наполненную странной ядовито-зеленого цвета жидкостью, поглядел на оружие на стене. — Замок мой. Я просто давно здесь не был. Подходящий антураж? — усмехнулся он.

— Очень! Шикарно характеризует самые темные и загадочные свойства твоей натуры!

— Особенно учитывая, что в этом мире меня считают могущественным и опасным темным магом.

Он снял со стены длинный узкий меч, закрепил у себя за спиной. Потом вдруг снял еще один небольшой меч и закрепил у Карины на поясе. Карина изумленно ощупала оружие, вполне умело извлекла его из ножен, сделала круг мечом.

— Ну и ну! Прямо праздник какой-то! Не ожидала! И это ты называешь совершенно безопасно?

— Разумеется, если, конечно, ты научилась соблюдать осторожность при обращении с оружием. Пойдем.

Он крепко взял Карину за руку и направился к деревянной двери, попутно включив подсветку инфоблока. Они начали спускаться по длинной и темной винтовой лестнице с редкими окошками-бойницами.

— И куда мы идем?

— В логово радужных магов, — с усмешкой ответил Рональд. — Не очень далеко, так что срезать дорогу по мирам не будем. Да и нет здесь удобного прямого пути. Доберемся по-другому, — он на секунду обернулся к Карине, в глазах плясали ее любимые озорные бесенята.

Бесконечно длинная лестница уперлась в деревянную дверь, а та открылась в залитый серым светом двор. Его идеально ровную поверхность окружали скалистые отроги, черные, острые, от них веяло опасностью. А в грозовом небе вспыхивали ядовито-зеленые молнии.

— Что это такое? — изумилась Карина.

— Здесь всегда такая погода. Поэтому ничего и не растет. Самое место для черных магов. Впрочем, остальная часть страны куда приятнее с точки зрения природных условий: сады, леса, земледельческие угодья, в общем — благодать.

— Хорошенькое место ты выбрал для своей резиденции! — рассмеялась Карина.

Рональд повел ее прямо через двор к двум черным утесам. Они обогнули один из них и остановились возле входа в пещеру.

— Приветствую тебя, старый друг! — вдруг раздалось у Карины в голове, словно ударил гром, и она «прозрела» — начала слышать то, что никогда не слышала — чужие мысли.

— Это ты явно не мне, — заметила Карина.

— Да, с драконами мы разговариваем телепатически.

— С драконами! — обрадовалась Карина. — Отличный сюрприз, спасибо!

В пещере послышалось шевеление, огромная тень на мгновение высветилась в зеленой вспышке молнии, и из пещеры вышел сказочный ящер. Дракон был огромный, черный с глянцевым отливом и благородными стремительно-плавными изгибами хищной фигуры. Вытянутая голова с выразительными ноздрями, длинная шея с гребнем, мощный хвост и сложенные крылья черного, как ночь, цвета. А глаза у дракона были янтарные, продолговатые, со зрачками в форме песочных часов, точно такие, как когда-то Карине приснились.

— Какой красивый, — прошептала Карина в восторге.

— Давно тебя не было, великий маг иных миров, — послышался в голове глубокий голос. Такой глубокий, что в него можно было улететь, как в колодец… Или наоборот — заслушаешься и застынешь, как вкопанный, будешь очарован, окутан бесконечным темным бархатом. Голос звучал в голове, но в нем можно было услышать и интонацию, и выражение. Своей обволакивающей глубиной он напоминал голос Рональда.

Рональд на секунду обернулся к Карине:

— Беседовать будем телепатически, заодно ты привыкнешь. Не волнуйся, ни я, ни он не будем читать твои мысли. Просто когда хочешь что-то сказать, то говори это мысленно, обращаясь ко мне, к нему, или к обоим одновременно. Этого достаточно. Говори образом, намерением, вкладывай их во фразы.

— Хорошо, — улыбнулась Карина. Сказка становилась былью. Жизнь точно проходит не зря!

— Несомненно, ты потерял интерес к этому месту, — продолжил голос дракона в голове. — И забыл друзей.

— Я тоже соскучился, — ответил Рональд, сделал шаг и положил руки на блестящий лоб дракона. Огромная тварь закрыла глаза.

— Приветствую тебя тоже, старый друг, — драконий голос стал более мелодичным. — Кто с тобой?

— Моя женщина. Она тоже Хранитель, — услышала Карина.

— Приветствую. Меня зовут Карина, — вежливо и четко произнесла Карина в своих мыслях, вернее выстроила смысловой образ фразы. Это было непривычно, но она надеялась, что получилось понятно. В голове послышался раскатистый, глубокий смех дракона, вслед за чем драконий голос произнес:

— Приветствую тебя, Хранительница Карина. Можешь называть меня Черный дракон.

«Интересно, — про себя подумала Карина, — имени он не назвал».

«Драконы не называют свои имена каждому встречному», — раздался на краю сознания голос Рональда, он «говорил» так, чтобы было «слышно» только ей. — «Считается, что этот встречный, узнав имя дракона, может обрести над ним власть. Пустое суеверие, сказки драконьей бабки. Но спорить об этом с драконами бесполезно и невежливо. Пока что ты просто недостаточно близкая знакомая, чтобы назвать тебе свое имя. Впрочем, их суеверие работает в обе стороны. Поэтому то, как