КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 411744 томов
Объем библиотеки - 549 Гб.
Всего авторов - 150497
Пользователей - 93854

Последние комментарии

Впечатления

Stribog73 про Карпов: Сдвинутые берега (Советская классическая проза)

Замечательная повесть!

Рейтинг: +1 ( 3 за, 2 против).
ZYRA про фон Джанго: Эпоха перемен (Альтернативная история)

Не понравилось. ГГ сверх умен, сверх изобретателен и сверх ублюдочен. Книга написана "афтором" на каком-то "падоночьем языге" с примесью блатной фени. Если автор ассоциирует себя с ГГ, то становиться понятной его попытка набрать в рот ложку дерьма и плюнуть в сторону Украины. Оказывается, во время его службы в СА, у него "замком" украинец был, со всеми вытекающими. Ну что поделать, если в силу своей тупости "замком" стал не автор. В общем, дочитать сие творение, я не смог. Дальше середины опуса, воспалённый самолюбованием мозг или тот клочок ваты, что его заменяет у автора, воспалился и пошла откровенная муть, стойко ассоциирующаяся с кошачьим дерьмом.

Рейтинг: +1 ( 3 за, 2 против).
SanekWM про Тумановский: Штык (Боевая фантастика)

Буду читать

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
SanekWM про Тумановский: Связанные зоной (Киберпанк)

Буду читать

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
PhilippS про Орлов: Рокировка (Альтернативная история)

Башенка, промежуточный патрон..Дальше ГГ замутил, куда там фройлян Штирлиц. Заблудился.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Гумилёв: От Руси к России. Очерки этнической истории (История)

Самое забавное — что изначально я даже и не планировал читать эту книгу. Собственно я купил ее в подарок и за то время пока она у меня «валялась» (в ожидании ДР), я от нечего делать (устав от очередной постапокалиптической СИ) взял ее в руки и... к своему удивлению прочитал половину (всю я ее просто не смог прочитать, т.к ее «все-таки» пришлось дарить)).

Что меня собственно удивило в этой книге — так это, то что она «масимально вычищена» от «всякой зауми», после которой обычно хочется дико зевать (как правило уже на второй странице). Здесь же похоже что «изначальный текст» был несколько изменен (в части современного изложения), да и причем так что написанное действительно вызывает интерес повествованием «некой СИ», в которой «эпоха минувшего» раскрывается своей хронологией в которой уже забытые (со времен школьной скамьи) имена — оживают в несколько ином (чем ранее) свете...

Читая эту книгу я конечно (порой) путался во всех этих «Изяславах, Всеславах, Святославах и тп». Разобрать что из них (кому) был должен иногда сразу и не понять, но все же эти имена здесь «на порядок живей» (по сравнению со школьным учебником истории). В общем... если соответственно настроиться — книга читается как очередная фентезийная)) «Хроника земель...» (или игра типа «стратегия»), в которой появляются и исчезают народы, этносы и государства...

Читая это я (случайно) вспомнил отрывок из СИ Н.Грошева «Велес» (том «Эволюция Хакайна»), в котором как раз и говорилось о подобных вещах: «...Время шло. Лом с Семёном обрастали жирком, становились румянее и всё чаще улыбались. Как-то Лом прошёлся по неиспользуемым комнатам и где-то там откопал книгу «История Древнего Мира». Оба взялись читать и регулярно спорили по поводу содержимого. В какой-то момент, Лом пытался доказать Семёну, что Вергеторикс «капитальный лох был и чудила», тогда как какой-то итальянский хмырь с именем Юлик и погонялой Август «реальный пацан». Семён не соглашался и спор у них вышел даже любопытный. В другое время, Оля с удовольствием приняла бы участие в разговоре об этих двух, толи сталкерах, толи бандитах из старой команды Велеса. Но сейчас её занимали совсем другие мысли, в них не было места, абстрактным предметам бытия».

В общем — как-то так) Но а если серьезно — то автор вполне убедительно дал понять, что все наше «сегодняшнее спокойствие плоского мира покоящегося на китах», со стороны (из будущего) может показаться пятимянутным перерывом между главами в которых совершенно изменится «политический, экономический и прочие расклады этого мира и знакомые нам ландшафты народов и государств»...

Рейтинг: -2 ( 1 за, 3 против).
котБасилио про (Killed your thoughts): Красавица и Чудовище (СИ) (Короткие любовные романы)

нечитабельно с с амого начала, нецензурная лексика

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Академик (fb2)

- Академик (а.с. Рассказы и сны) 92 Кб, 5с. (скачать fb2) - Александр Моисеевич Пятигорский

Настройки текста:




Александр Пятигорский Академик




Никто не хотел быть оставленным на произвол судьбы ни наяву, ни во сне. Оставленность стала кошмаром родившихся между 1910-м и 1930-м и была страшнее допросов и лагерей. «Что за нелепость? – возразите вы. – Да что могло случиться хуже того, что уже случилось тогда и там?» Я оставляю этот вопрос без ответа. Мой сосед по квартире, Алексей Илларионов, ответил бы, что где-то в двадцатых нации сломали хребет, но это – метафора, а во сне всё – буквально. Я, со своей стороны, склонен был бы считать, что что-то страшное произошло с местом, где они (мы) обитали, а не с ними (нами) самими, но это отговорка. Так или иначе, то, что я видел прошлой ночью, было выдавлено на поверхность сна именно этим страхом моего поколения быть оставленным на произвол судьбы, все равно какой.

Очень длинное здание в форме вытянутой подковы – здание фабрики, завода, научно-исследовательского института, всех их вместе или чего угодно еще, – построенное в начале или середине XIX века. Я прибыл в эту многокилометровую подкову откуда-то издалека, с пересадками в Констанце, Брюсселе и где-то еще, для участия в научной конференции, где мне предстояло показать оригинальность подхода и независимость мышления. Произведя именно такое впечатление, я намеревался, пользуясь поддержкой одного из чемпионов постмодернизма, постструктурализма или пост-историзма, продолжать свое движение внутри этого здания. Были какие-то заседания, какой-то завтрак, прогулка по коридорам и холлам из стекла, алюминия и пластика, пока я не оказался вместе с молодой еще женщиной, дочерью в моей юности весьма ко мне благоволившего покойного академика К.

Хотя я не помню, чтоб когда-нибудь испытывал к ней чувства иные, нежели дружеские, сейчас я ее хотел, тем более что она лежала на низком кожаном диване, держа мое лицо в своих руках и о чем-то радостно говоря. Потом мы вместе продолжали наше движение по коридорам и холлам, пока я не оказался снаружи, у одной из оконечностей этого здания, под блекло-серым небом без солнца, уже без нее, в компании ее отца.

Михаил Андреевич К., – как всегда, даже для тех сороковых-пятидесятых годов, весьма дурно одетый, – стоял передо мной, худой, очень высокий, с длинным костистым носом, в серой кепке, сером дождевике и с рюкзаком за плечами. Я понес его рюкзак и стал объяснять про старинное здание, вдоль которого мы шли, указав, что оно, очевидно, демидовской постройки, из камня, на века, правда, с башенками и ложными арками, типичными скорее для фабричной стройки конца XIX века, чем для его середины. Ну и, конечно, отметал подковообразность здания, необычную для этого периода, мы как раз дошли до основания подковы.

«Это удивительно, – сказал Михаил Андреевич, – как вы сразу заметили подковообразность здания. Ведь это очень трудно сделать, если вы не смотрите на него сверху или на большом расстоянии. Судя по времени, которое заняла наша прогулка, длина всего сооружения не менее четырех километров». Когда я сказал, что совершаю эту прогулку не в первый раз и что архитектура – моя страсть, он внимательно на меня посмотрел и спросил, чем, собственно, я сейчас занимаюсь. «Тема моих занятий сейчас – роль страха в формировании сюжетов литературных произведений». – «Этим, кажется, занимался кузен моего отца, академик Веселовский». – «Разве Веселовский занимался страхом? Он, по-моему, больше интересовался мотивом волшебных превращений в фольклоре». – «Я всегда считал, что из вас выйдет толк, несмотря на все ваши философские завихрения, не то что мои балбесы (он имел в виду обоих своих сыновей, особенно старшего, Андрея, с которым мы очень дружили в юности)». – «Но у вас замечательная дочь (та, с которой я лежал на кожаном диване)!» – «Вздор, она никогда не была по-настоящему счастлива». – «Но, кажется, с ее детьми все в порядке?» – «Не знаю, ну, если это можно назвать порядком. Кстати, как у вас с докторской?»

О, все эти «по-настоящему счастлива» и «если это можно назвать порядком»! – так они говорили, наши отцы, и хотя немало перешло в нас, мы уже стали отмечать это в их (и нашей) речи как почти этнографическую особенность, что-то между оговоркой и заговором, имеющими своей целью отвратить исполнение судьбы. Я отвечал, что с докторской у меня никак, но без малейшего раздражения. Вообще я чувствовал себя, скорее, удобно в присутствии великого ученого, гидом которого я столь неожиданно оказался. При этом оставалась некоторая неопределенность насчет того, кто кого принимал – я ли покойного академика в моем сне или он меня в царстве мертвых, при том, что я знал, что это был сон, но не знал, знает ли он.

Эта неопределенность разрешилась просьбой Михаила Андреевича его покормить, и я немедленно стал разыскивать устроителя нашей конференции, какого-то французского профессора, чтобы узнать, где и когда будет обед. Но вместо него вдруг