КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423451 томов
Объем библиотеки - 574 Гб.
Всего авторов - 201775
Пользователей - 96081

Последние комментарии

Впечатления

кирилл789 про Вонсович: Цветок мака (СИ) (Фэнтези)

отличная эта девочка Асиль. раз уж пишете продолжения по всем героям, автор, напишите и про неё. с тем же самым характером, сломаете как у лиары - будет нечитаемое чтиво.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про Иванов: Тонкая линия (СИ) (Альтернативная история)

Дочитал до половины, на большее меня не хватило. Особого прогрессорства не обнаружил. Зато вызвала недоумение личность ГГ, вернее его явно педофилийные наклонности. Как то, желание полюбоваться телом малолетних девчонок-сестер, неодноразовое желание "хлопнуть по попке"(С). Любой психолух скажет, что это у автора, по дедушке Фрейду, личное проявляется. В общем, не мое это, дочитывать не стал. Да и общее впечатление - грустно и уныло.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Искусство охоты на благородную дичь (СИ) (Фэнтези)

то ли голодное детство, то ли нищая юность афторов, но откуда это: студент всегда голодный? студенты из нормальных, обеспеченных семей никогда на голод не жаловались и не жалуются. и на столовую хватает, и в магазине нормальную еду купить, а не бомжпакет, и холодильник у них в комнате стоит, и не пустой.
такие вещи, как фантазмы или фант-воспоминания о собственной учёбе надо оставлять вылёживаться, время от времени перечитывать, а не бросать "с пылу, с жару" читателям.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Когда умирают короли (СИ) (Фэнтези)

либо надо начинать читать всю серию сначала, либо чуть поднапрячься и привыкнуть к количеству действующих лиц. но вещь хорошая, с юмором, читается с интересом.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Shcola про Ким: Вечность (Фэнтези)

Не пиши, огради читателей от своего маразма.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Туманы Унарры (Фэнтези)

я могу сказать только одно: у мадам вонсович не то, что слуг никогда не было. у неё нет, и даже не было знакомых, у кого слуги есть.
ну, вот приходите вы в гости, и чей-то лакей (лакей!) начинает тыкать в вас пальцем, говорить, что вы не так сидите, едите, одеты, что у вас растут на голове рога, а в подвале вашего дома - шампиньоны. на том самом гумусе, из лошадиного навоза.
знаете, В КАКОМ СЛУЧАЕ так будет вести себя слуга? слуга будет так себя вести - ЕСЛИ ХОЗЯИН ПРИКАЗАЛ! всё, тут без вариантов.
и вот про такую дурь читаю уже не в первом вонсовском опусе. афтар, не пишите больше о чём не знаете.
вот так какая-нибудь дурочка, дурачок почитают вас, устроятся на работу в лакейскую, будут вот так себя вести, и, хорошо, что в канаву по частям не вылетят. так, пинком под зад из ворот с чемоданом - это им здорово повезёт.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Татарин: Тайный смысл весны (Героическая фантастика)

"тайный смысл весны", уже можно было не читать. хотя бы потому, что смысла нет. но я прочёл, например, "мой кот захотел зайти в мою комнату". глубинно.
а особенно глубоко то, что после переезда родители предложили ггне сменить школу. в мае), за месяц до окончания уч.года.)
переезжали из квартиры в дом, на другой конец города. волки гнались, что так рвало? да нет. и квартира своя и дом. класс у ггни девятый, "выпускной" (ну, понятно, что для таких девятый класс - только выпускной), и - забрать документы и перевестись?
дело не в том, что родители у ггни - пальцем у виска только покрутить. документы в старой школе могли и отдать, дураков полно, всем не объяснишь. а вот ни в какую новую школу её бы просто не взяли. месяц до окончания года, егэ после девятого, вы шутите, безграмотная аторша? кому там надо возиться? да, по-моему, там и правила образовательские запрещают.
и да, у ггни есть кот, которого зовут Кот. смешно. ну, и нечитаемо, вестимо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Версии одной легенды (fb2)

- Версии одной легенды (пер. Вера Резник) 39 Кб (скачать fb2) - Хорхе Луис Борхес

Настройки текста:



Хорхе Луис Борхес Версии одной легенды

Как ни тягостно смотреть на стариков, больных и мертвецов, все люди подвластны и старости, и болезням, и смерти. Будда утверждал, что мысль об этом побудила его оставить отчий дом и облачиться в желтые одежды аскета Так говорится в одном из канонических текстов. В другом тексте есть притча о пяти скрытых посланцах богов: ребенке, согбенном старце, паралитике, преступнике под пыткой и мертвеце, возвещающих нам, что наш удел – рождаться, стареть, болеть, страдать за грехи и умирать. Судья Теней (в индуистской мифологии эту обязанность исполняет Яма, потому что он был первым из людей, кто умер) спрашивает грешника, не видал ли он этих посланцев, и тот отвечает, что да, видел, но не понял смысла их появления, и стражники запирают грешника в объятом пламенем доме. Может статься, Будда и не сочинял этой зловещей притчи, хватает того, что он ее рассказал («Маджджхима никая», 130), нимало при этом не соотнося с собственной жизнью.

Подлинное событие, вероятно, слишком запутанно и не поддается устной передаче. Легенда воспроизводит его с некоторыми отклонениями, и это позволяет ему странствовать по свету, передаваясь из уст в уста. Три человека упоминаются в притче и в рассказе Будды: старец, больной и мертвец. Время слило оба текста в один и, совместив их, сотворило другую историю.

Сиддхартха, бодхисатва, будущий Будда – сын великого царя Суддходаны из солнечной династии. В ночь зачатия матери Сиддхартхи снится, что в правый бок ей вступает белоснежный слон с шестью бивнями[1]. Толкователи снов разъяснили, что ее сын или станет царем Вселенной, или будет вращать колесо ученья [2] и наставит людей, как освободиться от жизни и смерти. Но царь предпочитает, чтобы Сиддхартха достиг величия во времени, а не в вечности, и он заточает его во дворце, из которого убрано все, что напоминает о бренности бытия. Так проходят двадцать девять призрачно счастливых лет, посвященных чувственным удовольствиям, пока однажды утром Сиддхартха не выезжает из дворца на прогулку и не замечает, потрясенный, согбенного человека «с волосами не такими, как у всех, и телом не таким, как у всех», с немощной плотью, опирающегося при ходьбе на посох. Он спрашивает, что это за человек, и возничий объясняет ему, что это старик и что все люди на земле будут такими. В смятении Сиддхартха сразу приказывает воротиться во дворец, но как-то при очередном выезде из дворца он видит трясущегося в лихорадке, усеянного язвами прокаженного, и возничий объясняет ему, что это больной и что от болезни никто заречься не может. Выехав еще раз, Сиддхартха видит человека, которого несут на погребальных носилках, и ему объясняют, что этот неподвижный человек – мертвец и что умереть – судьба каждого, кто рождается. При последнем выезде из дворца он видит нищего монаха, которому одинаково безразличны и жизнь, и смерть, и на лице у монаха покой. Сиддхартха выбирает свой путь.

Харда («Der Buddhismus nach alteren Pali-Werken»[3]) похвалил легенду за колоритность, а современный индолог по имени Фуше, имеющий обыкновение не очень удачно и не очень к месту шутить, пишет, что, если принять во внимание неведение бодхисатвы, история не лишена известного драматизма и философского смысла. В начале пятого века нашей эры монах Фа Сянь, отправившийся в Индию за священными книгами, увидел развалины города Капилавасту и четыре изваяния, воздвигнутых Ашокой в память об этих встречах на севере, юге, западе и востоке от городских стен. В начале седьмого века один христианский монах сочинил историю под названием «Варлаам и Иосаф» (Иосаф – бодхисатва) – сын индийского царя. Звездочеты предрекают ему, что он станет царем самого великого царства, царства Вечности. Царь заточает его во дворце, но слепец, прокаженный и умирающий открывают ему злополучную людскую участь, а в конце отшельник Варлаам обращает его в истинную веру. Эта христианская версия легенды была переведена на многие языки, включая голландский и латынь. Усилиям Хакона Хаконарсона Исландия обязана появлением в середине XIII века саги о Варлааме. Кардинал Цезарь Бароний включил Иосафа в свой «Римский мартиролог» (1585—1590), а в 1615 году Дьего де Коуту в продолжении «Декад» прорицал проведение каких бы то ни было аналогий между лживой индийской выдумкой и правдивой и благочестивой историей Святого Иосафа. Все это и многое другое читатель найдет в первом томе «Происхождения романа» Менендеса-и-Пелайо.

Легенда, в сущности предполагавшая канонизацию Будды римской церковью, страдала, тем не менее, одним недостатком: встречи, о которых в ней идет речь, впечатляют, но в них трудно поверить. Появление при всех четырех выездах из дворца фигур, символизирующих моральное поучение, мало похоже на случайность. Впрочем, богословы, которых интересуют не столько художественные красоты, сколько обращение в веру, вознамерились найти оправдание этой несообразности. Кеппен («Die Religion des Budda»[4], 1, 82) замечает, что в последней версии прокаженный, монах и мертвец суть видения, сотворенные божествами для того, чтобы наставить Сиддхартху на путь истинный. И в третьей книге санскритского эпоса «Буддхачарита» тоже говорится о том, что боги сотворили мертвеца, но никто, кроме возничего и принца, не видел, как его несли. В одном предании XVI века все четыре видения трактуются как четыре метаморфозы одного бога (Вьеже, «Vies chinoises du Budda» [5], 37-41).

Еще дальше идет «Лалитавистара». Об этой компиляции в стихах и прозе, написанной на испорченном санскрите, принято говорить пренебрежительно, на ее страницах история Спасителя изменилась до неузнаваемости, в чем-то понесла утраты, а в чем-то раздулась до невообразимости. Будда, которого окружают двенадцать тысяч монахов и тридцать две тысячи бодхисатв, открывает богам содержание текста. С высоты четвертого неба он указывает время, континент, царство и касту, в которых он возродится, чтобы потом окончательно умереть, восемьдесят тысяч кимвалов сопровождают звоном его речи, а в теле его матери заключена мощь, равная мощи десяти тысяч слонов. Будда в этой причудливой поэме управляет всеми этапами воплощения собственной судьбы, принуждая божества сотворить четыре символические фигуры, и вопрошает у возничего об их смысле, заведомо зная, что они значат. Фуше усматривает в этом раболепие сочинителей, которым непереносима сама мысль о том, что Будда не знает того, что знает слуга. На мой взгляд, разгадка в другом. Будда творит образы и вопрошает постоянно об их смысле. С богословских позиций, вероятно, следовало бы дать такой ответ: текст имеет отношение к школе махаяны, которая учит, что Будда временной – эманация, или отражение, Будды вечного. Будда небесный повелевает, в то время как Будда земной исполняет повеления и страдает, исполняя их. (В наше время, используя иные образы и иную лексику, то же самое говорят о бессознательном.) Человеческое начало в Сыне Божьем, второй ипостаси Бога, взывало с креста: «Боже Мой, Боже, почто Ты Меня оставил?», точно так же человеческое начало в Будде ужаснулось сотворенному его собственным божественным промыслом… Но можно решить вопрос и без особых богословских ухищрений, достаточно вспомнить, что все индуистские религии, и в особенности буддизм, учат, что мир иллюзорен, что, по махаяне, он не более чем сновидение или игра и что земная жизнь Будды – тоже сновидение. Сиддхартха избирает себе народ и предков. Сиддхартха создает четыре символические фигуры, которые поражают его самого. Сиддхартха делает так, что каждая последующая встреча поясняет смысл предыдущей. Во всех этих действиях можно усмотреть смысл, если отнестись к ним как ко сну Сиддхартхи. А еще лучше – сну, в котором сам Сиддхартха всего лишь исполнитель роли (как монах или прокаженный), и сновидение это никому не снится, потому для Северного буддизма[6] и мир, и новообращенные, и нирвана, и череда превращений, и Будда – все одинаково ирреально. Никто не погружается в нирвану, читаем мы в одном знаменитом трактате, потому что уход неисчислимого количества существ в нирвану – это словно рассеяние чар, пущенных в ход уличным чародеем, а в другом месте написано, что все пустота как таковая, одно именование, а заодно и книга, которая об этом толкует, и человек ее читающий. Парадоксальным образом злоупотребление большими числами не только не придает, но, напротив, лишает поэму жизненности. Двенадцать тысяч монахов и тридцать две тысячи бодхисатв менее конкретны, чем один монах или один бодхисатва. Колоссальные масштабы (двенадцатая глава включает ряд из двадцати трех слов, означающих единицу с растущим числом нулей, от 9 до 49,51 и 53) суть колоссальные безобразные пузыри воздуха – разгул Ничто. Вот так воображаемое разрушило историческое: сначала стали призрачными встреченные принцем фигуры, потом он сам, а потом вместе с ним все человечество и весь мир.

В конце XIX века Оскар Уайльд предложил свою версию: счастливый принц умирает во дворце в заточении, так и не открыв для себя горестей этого мира, но его посмертное изваяние внимает земным скорбям с высоты пьедестала.

Индуистская хронология приблизительна, моя эрудиция еще приблизительное, Кеппену и Герману Беку стоит доверять не более, чем тому, кто отважился на эти заметки. И меня не удивит, если моя версия легенды окажется слишком сказочной, верной в главном, но в чем-то и ошибочной.

Примечания

1

Нам этот сон может показаться просто диким, но для индусов это не так, ведь для них слон – домашнее животное, воплощение кротости. Что же касается бивней, то их число не может поразить тех, кого искусство приучило к идее повсеместности Бога и изображениям со множеством рук и лиц; шесть – традиционное число в индуизме (шесть путей переселения душ, шесть Будд, предшественников единого Будды, шесть стран света, включая зенит и надир, и шесть божеств, чьими именами «Яджурведа» называет шесть врат Брахмы).

(обратно)

2

Эта метафора могла побудить тибетцев к созданию молельного колеса, состоящего из вращающихся вокруг оси и заполненных свитками с заклинаниями цилиндров. Некоторые из этих колес ручные, другие напоминают большие мельницы, движимые водой или ветром.

(обратно)

3

«Буддизм по древним палийским текстам» (нем.).

(обратно)

4

«Религия Будды» (нем.).

(обратно)

5

«Китайские жизнеописания Будды» (франц.).

(обратно)

6

Рис Дэвидс предписывает не употреблять это выражение, введенное Бюрну, но его использование в данной фразе все же более оправдано, чем Великое Путешествие или Великая Связь, о которые читатель непременно бы споткнулся.

(обратно)

Оглавление

  • *** Примечания ***