КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591442 томов
Объем библиотеки - 897 Гб.
Всего авторов - 235379
Пользователей - 108130

Последние комментарии

Впечатления

Влад и мир про Шарапов: На той стороне (Приключения)

Сюжет в принципе мог быть интересным, но не раскрывается. ГГ движется по течению, ведёт себя очень глупо, особенно в бою. Автор во время остроты ситуации и когда мгновение решает всё, начинает описывать как ГГ требует оплаты, а потом автор только и пишет, там не успеваю, тут не успеваю. В общем глупость ГГ и хаос ситуаций. Например ГГ выгнали силой из города и долго преследовали, чуть не убив и после этого он на полном серьёзе собирается

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Берг: Танкистка (Попаданцы)

похоже на Поселягина произведение, почитаем продолжение про 14 год, когда автор напишет. А так, фантази оно и есть фантази...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Михайлов: Трещина (Альтернативная история)

Я такие доклады не читаю.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Не ставьте галочку "Добавить в список OCR" если есть слой. Галочка означает "Требуется OCR".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Благодаря советам и помощи Stribog73 заменил кривой OCR-слой в книге на правильный. За это ему огромное спасибо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ананишнов: Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1 (Научная Фантастика)

Научная фантастика, как написано в аннотации?

Скорее фэнтези с битвами на мечах во времени :) Научностью здесь и не пахнет...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Никитин: Происхождение жизни. От туманности до клетки (Химия)

Для неподготовленного читателя слишком умно написано - надо иметь серьезный базис органической химии.

Лично меня книга заставила скатиться вниз по кривой Даннинга-Крюгера, так что теперь я лучше понимаю не то, как работает биология клетки, а психологию креационистов :)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Свет Чёрной Звезды [Елена Звездная] (fb2)

Катриона. Книга 6 Свет Чёрной звезды


Я стояла у самого края обрыва, подставляя лицо ветру и вглядываясь в массивного мужчину, сидящего на носу рывками приближающейся лодки. Ветер трепал его медные волосы, то набрасывая их на едва угадывающееся издалека лицо, то отшвыривая назад, река холодными брызгами омывала и его, и тех, кто усердно работал на веслах — гномов. Огромных, лысых, могучих словно орки гномов этого мира. Моего мира.

Мой взгляд коснулся берегов Эхеи, ставших почти незримыми в сгущающемся тумане, выхватил огромную рыбину, плеснувшуюся в нескольких метрах от лодки и превысившую длиной всю шестиместную посудину, улыбнулась Мраку, окутывающему мои плечи, и прикрывающему от ветра. Мрак — мой неизменный спутник. Мой щит, моя защита, моя жилетка, моё укрытие, моё всё. Практически всё. Сила Адраса принявшая меня как даже не хозяина, скорее как объект для заботы. Потому что Мрак заботился, я ощущала именно заботу, служением это не было.

Как и тот, кто приближался ко мне, не был Динаром.

Кем угодно — ракардом, орком, полуорком… но не Динаром.

Не моим Динаром.

Мужчина встал, развернувшись к приближающемуся острову, откинул волосы назад, и вгляделся в ожидающих его людей. Народу собралось изрядно. После кровавого побоища в храме, после попытки вторгнуться в мой мир воинства высших, после того, что я сделала со Светочами… на меня больше не смотрели как на императрицу. В глазах народа я теперь была богиней, не меньше. За мной следовали, мне уже практически молились, пока беззвучно и издали, но в храме, из которого выскоблили всю кровь, поспешно снесли алтарь и кто-то на главной и единственной стене успел нарисовать звезду. Чёрную звезду. Сияющую Чёрную звезду, чей свет благоденствием проливался на остров… Наверное, оставайся я утыркой наследницей Оитлона подобное поклонение польстило бы, наверное… Но вероятно — нет. Поклоняться, даже богам, следует с достоинством. Достоинства в немом скрывающем страх обожании жителей Свободных островов не было.

Я медленно перевела взгляд на подплывающую к причалу лодку — достоинства в Динаре, даже таком, даже отдалённо не напоминающим мне того человека, которого я знала, хватало с избытком. Он спрыгнул в реку, едва ладья достаточно приблизилась к берегу, спрыгнул без страха и сомнений, хотя воды Эхеи были опасны, особенно для него — являющегося человеком лишь наполовину. Уверенно прошёл, бредя по пояс в угрожающе-тёмной воде и утягивая лодку за собой, на причал выпрыгнул одним движением, броском перебросив себя из воды на потемневшие доски, привязал веревку, брошенную гномами к причалу, выпрямился, развернулся к толпе, окинул её заинтересованным взглядом.

Я стояла выше, практически на самом краю обрывистого берега…

Меня он не заметил.

Взгляд Рыжего… в смысле медноволосого правителя Далларии, пронзительно-синий даже с такого расстояния, окинул собравшихся жителей острова, особо оделив вниманием юных островитянок, затем резко поднялся вверх, и на губах… Динара заиграла крайне похабная улыбочка, а взгляд изучающее прошёлся… не по мне. Рядом со мной стояли неизменные лорд Альрис и его сестра Аджана, бывшая любовница кесаря… и, похоже, предстоящая возлюбленная Динара. В любом случае всё его мужское внимание досталось ей. На рыжеволосую островитянку он смотрел, поднимаясь по многочисленным ступеням наверх, ей улыбался, на неё косился, даже после того, как лорд Альрис представил ему меня, несколько замявшись, потому как понятия не имел, кому собственно вынужден меня представлять.

И лишь когда представление состоялось, Динар соизволил посмотреть на ту, ради кого по идее прибыл в этот мир. Быстрый незаинтересованный взгляд, ставший оценивающим лишь в тот миг, когда синие глаза вгляделись в мои… уже едва ли соответствующие понятию «человеческие», затем прозвучало холодное:

— Императрица? Рад встрече. Император Великой Прайды Динар Грахсовен Астаримана.

«Астаримана»… Кесарь передал свою империю роду Астаримана и моей сестре, как последней его представительнице… что ж, не удивительно, что женившись на ней Динар принял и её имя… моё имя… имя моего рода.

— Кари Онеиро Элларас Ашеро из рода Уитримана, — тихо представилась в свою очередь, зябко кутаясь в шаль из Мрака.

Динар безразлично кивнул, и вновь жадно посмотрел на разрумянившуюся под его взглядом девушку.

Выбор был сделан.

И выбор был очевиден.

Наверное, в этот миг я умерла… Та я, которая была Катрионой Ринавиэль Уитримана. Та я, что ненавидела его и любила. Та, что когда-то готова была придушить в Готмире, прибить в лесах серых гоблинов, и спать практически на руках везущего меня в Далларию Рыжего. Наверное, оставайся я всё той же Кат, я бы устроила скандал… но вряд ли. Я уже видела его с другими женщинами, с леди Райхо, с какой-то из фрейлин Лоры, я…

Я Кари Онеиро, я императрица этого мира, я та, кто выдержит даже этот удар.

— Аджана, проводите и устройте нашего гостя, — тихо распорядилась, устремив свой царственный взгляд на реку.

Когда они уходили, весело переговариваясь и обмениваясь шутками по поводу разгромленного острова, я стояла, кутаясь во Мрак.

И когда ушли, всё ещё стояла…

И когда гномы поднялись и, поклонившись «Смоляной Блестючке» ушли в город, я продолжала стоять.

— Императрица, — тихо позвал неизменно сопровождающий меня лорд Альрис.

— Как прекрасна Эхея, — отозвалась, не оборачиваясь.

Река действительно была прекрасна, завораживающе прекрасна. Удивительно, неимоверно, невероятно прекрасна… Величественная, полная силы, практически разумная река Нижнего мира, так отчаянно пытающегося защитить то, что было ему дорого. Тех, кто был ему дорог.

— Река, несомненно, восхитительна, моя повелительница, но едва ли вам стоит любоваться ею столь долго. Сегодня ветрено, — мягко произнёс хранитель.

Я могла бы сказать ему, что просто не в силах обернуться. Не хочу, чтобы кто-либо осознал, как больно мне сейчас. Сколь сокрушающе больно.

Динар не сказал ничего, и в то же время сказал так много.

Правитель иной страны, демонстративно проигнорировал императрицу державы, в которой пребывает?! О, он мог перестать быть МОИМ Динаром, он мог забыть меня напрочь и не вспомнить при встрече, он мог многое, но…

Но правитель, демонстративно проигнорировавший другого правителя?!

Динар мог быть идиотом, мог потерять память от манипуляций кесаря, мог стать впавшим в маразм ракардом, но даже при таком раскладе, он оставался бы правителем. А правитель демонстративно проигнорировавший другого правителя, это нонсенс!

И вот тебе вопрос, Катриона Ринавиэль Уитримана, что происходит?

Ответ? О, он у меня тоже был.

Динар пришёл за мной. Я знала это точно так же, как и то, что солнце восходит на востоке, но… играть Динар будет грязно, очень грязно и… без меня.

Схватка один на один, можно сказать, уже стартовала.

Битва Великий и могучий Динар Грасховен против ещё более Великого и могучего Араэдена Элларас Ашеро объявляется открытой!

Дуэль века — Подлое Коварное и Чрезвычайно Изворотливое Зло против Зла Всемирного и я даже не побоюсь сказать — Многомирного, учитывая способности кесаря по этим мирам более чем спокойно перемещаться.

Итого, у нас есть — один опытный и сверх меры закалённый жизненными бурями против другого способного ставить цели и достигать их любыми методами.

Вот только кесарь был опытнее. Триста лет, это не пятьдесят. Опыт правителя Эррадараса, а после опыт захвата целого Рассветного мира — был феноменальным, Грасховен же имел за плечами лишь владение аграрной Далларией, и неплохие показатели в Хорнассе, опорном городе Готмира.

Таким образом, у Динара был шанс выстоять только при одном условии — работая в паре со мной. И то, лишь шанс, один только призрачный шанс, ведь однажды кесарь уже обыграл нас, легко и с улыбкой. Более чем обыграл — Араэдену воистину можно было бы поаплодировать, но… почему-то не было желания. Даже не знаю почему, видимо из вредности.

Но на самом деле больно мне сейчас сделал вовсе не кесарь, а Рыжий. Мой любимый Рыжий, который, судя по всему, с возрастом не поумнел вовсе!

Он же мог просто пройти мимо. Мог показательно проигнорировать, и я бы все поняла, я умна, я более чем умна в подобных вопросах, но… Динар демонстративно предпочёл мне рыжеволосую любовницу кесаря и даже не прикоснулся ко мне. Это было больно. Умом я понимала — он совершил преднамеренный шаг, но сердце… сердцу было очень больно. Больно настолько, что я с трудом сдерживала слёзы.

А ещё страх, что мне предстоят куда более горькие слёзы.

Сейчас, в имеющихся условиях и при наличествующих ставках — у Динара не было и шанса. Но он упрям. Он упрям, как… я даже не знаю как кто. Из всех, кого я знала, самым упрямым был Динар. Упрямым и несгибаемым. Он и к овладению Готмира шёл упрямо и несгибаемо много лет, вот только понятия не имел, что будет с ним делать, когда захватит и регион, и шахты!

И вот теперь его цель я.

И не то, чтобы я думала, что Динар абсолютно не в курсе, что будет делать, когда получит меня, но… всё же, что он будет делать, если вдруг получит меня? И как он сумеет сделать это? И насколько же подлыми будут его действия, если он уже причинил мне боль, причём явно чтобы заставить держаться от него подальше. И что делать мне? Не вмешиваться?! Насколько я понимаю, именно этого Динар и добивается. И насколько я понимаю… проводить ночи он будет с Аджаной. Разумно. Предусмотрительно. Хороший отвлекающий маневр и вообще абсолютно правильные действия в условиях существования кесаря, вполне себе способного читать мысли, вот только… мне всё равно больно.

— Императрица, ветер усиливается, вам стоит вернуться в город. Я прикажу Аджане позаботиться о тёплой ванне для вас.

Тёплая ванна — та, что быстро остынет. В горячей можно просидеть долго, в тёплой в условиях холодной башни долго не пробудешь, и это правильно — у нас ещё сегодня так много дел в мире, который следовало поднимать из руин, так, что страдать было явно некогда.

Развернувшись к лорду Альрису, кивнула и отправилась в свой полуразрушенный город — восстанавливать и созидать… видимо это является моим единственным предназначением. А ещё — неведение. О, потрясающее предназначение — быть по жизни в неведении!


* * *
Столицу Свободных островов я назвала ИратАни. В переводе — душа мира.

Строили её быстро и в соответствии с моими эскизами — мне нужен был не просто город, мне нужно было Величие. И потому, утопленные в основание крепостных стен город окружили статуи воинов в семь раз превышающие человеческий рост. Их огромные тела внутри являлись крепостями, прорези для глаз — бойницами, украшенные шлёмами головы — наблюдательными пунктами, систему сигнальных костров я сохранила. Но если воины были выстроены из чёрной базальтовой породы, некогда составлявшей каркас крепости тёмных, то сами стены являлись кипенно-белыми, и да, их тоже выстроили из «позаимствованных материалов». Так острова становились крепостью, величием, возведённым на обломках. А по вечерам уставшим и собравшимся у костров строителям читали сказки… Мои сказки. Сказки о подвигах и мужестве людей, сказки о преодолении препятствий, сказки о том, насколько великими являются люди, каждый из людей. Сказки в память о Динаре… о том Динаре, каким он когда-то был. Он был и сейчас — помогал в строительстве, руководил гномами и даже рассказывал сказки из своей прошлой жизни… сказки о своей молодости… и в этих сказках не было меня.

Я приходила, не раз и не два, закутавшись в Мрак как в плащ, скрывая своё лицо и ощущая лишь присутствие неизменно охраняющего меня лорда Альриса, с замиранием сердца слушала истории о Далларии, о битве со страшным королевством Оитлон, и о прекрасной принцессе, чьи глаза сияли яснее всех изумрудов вместе, а белокурые волосы могли бы посоперничать в красоте с золотом, на котором играет солнечный свет… Я всё ещё надеялась. На что? Не знаю, на что-то… На то, что ему удалось каким-то образом обмануть кесаря, на то, что воды Эхеи смыли магию величайшего элара, на то что Динар вспомнит… Вспомнит ту, ради кого он явился в этот мир… Но с каждым днём рос и становился всё более величественным ИратАни, и так же с каждым днём моя надежда становилась всё призрачнее, пока не исчезла вовсе.

Наступил момент, когда я прошла мимо Динара, спорящего с гномами по поводу храма и его расположения, и моей единственной мыслью было: «Нужно будет увеличить масштаб строения»… Всё. Я остановилась, оглянулась на Динара, несмотря на рост казавшегося равным гномам в плечах и умении настоять на своём и не почувствовала ничего. Совершенно ничего… Наверное где-то высоко, в смысле в своих покоях в Радужном дворце, сейчас победно усмехнулся кесарь… Наверное, я не хотела уступать ему ни в чём, а потому самой высокой башней на островах была моя башня. Мне было не сложно подниматься на самый её верх ежедневно минимум дважды, ведь именно с неё открывался шикарный вид на всё мною созданное. На дома, выстроенные заново, просторные и светлые, на сады. Висячие, устроенные на платформах, что нависали над городом и соединялись веревочными лесенками и такими же навесными мостами, на поля, засеянные на дальних островах, и на системы сообщения с обоими берегами Эхеи. Разводные мосты. Когда-то проект, созданный кесарем и планируемый к постройке на болотистом севере Оитлона — мы в итоге нашли иной путь и осушили болота, выкопав цепь рукотворных озер, но сам проект я помнила, и память у меня, в отличие от некоторых медноволосых, была превосходная. Было возведено четыре моста. Все абсолютно и полностью подконтрольные нам, людям, все погружающиеся в воды Эхеи при малейшей опасности, и управление всеми я могла перехватить вмиг из главного пункта — своей башни.

С мостами дело восстановления островов пошло куда как быстрее — всё же есть большая разница между тем, чтобы завозить купленное дерево лодками или пронести по мосту.

На двадцатый день моего правления мне попытались принести жертву.

Жертва была маленьким мальчиком, обнаружилась привязанной к одной из колонн окружающих мою башню, и её собиралась убить бесноватого вида старуха.

Пришлось познакомить островитян с таким понятием, как «публичная казнь». Старуху, выкравшую ребенка у соседки во имя «благих целей» избили кнутом до смерти, предварительно подвергнув позору — раздев, и наголо обрезав её волосы. Чем больше позора, тем легче искоренять стремление к совершению «благих дел».

Я, встав перед жителями города, едва престарелая женщина, превращённая в один искровавленный кусок избитого мяса прекратила сотрясаться в агонии, заявила, что не потерплю никаких жертвоприношений! И осеклась, поймав на себе задумчивый взгляд Динара. Он тот час же отвёл глаза, в отличие от всех жителей глядя не на меня, а на убитую, поджал губы, развернулся и ушёл.

Почувствовала себя последней мразью…

Не надолго. Из толпы вышла мать того самого мальчика, молча положила на ступени, поближе к моим ногам цветы и отступила. Цветам я была рада, материнской благодарности так же, но позволив себе лишь мимолётную улыбку, продолжила, обращаясь к народу:

— Жертвоприношения, как уже было объявлено, под запретом. Наказание — позорная смертная казнь!

И покинула притихших людей, потому что впереди у меня ещё были непритихшие нелюди — заседание совета владетелей Великих Дворцов никто не отменял. Всё так же ежедневно, всё так же неизменно, всё так же бесконечно.

А ночью пришёл Динар.

Я слышала как он обменялся фразами с охранниками на входе, слышала, как его без слов пропустили в мой кабинет, находящийся на втором этаже башни, слышала как он открыл дверь… и подняв голову встретилась со взглядом серых, явственно осуждающих глаз. В этот самый момент я сочиняла сказку, очередную, про старую ведьму, которая похищала и убивала маленьких детей — да, я продолжала попытки воспитать свой народ. Глядишь и получится, как минимум я попытаюсь, я настойчивая.

— Знаете, императрица, — матёрый далларийский правитель прошёл в мой кабинет, не доходя до меня шагов трёх, взял стул, развернул его, и сел, оседлав мебель. — В моей империи старость принято, как минимум, уважать.

Я отложила перо, закрыла чернильницу, сдвинула свеженаписанную сказку, сложила руки на груди и холодно глядя на Динара ответила:

— Знаю.

— Вот как? — в его взгляде стылый лёд, медленно затягивающийся изморозью.

— Именно, — подтвердила ледяным тоном.

Верный Мрак словно ощутив, что мне становится холодно, примчался с тёмного берега Эхеи, теплом окутал мои плечи, тёплой шалью опустился на руки, скрывая побледневшие пальцы, осторожно положил на стол передо мной цветок — белую, тронутую синим свечением по краям лепестков лилию. Очередной подарок от Къяра.

— Я вижу у вас поклонники на обоих берегах реки, — как-то странно произнёс Динар.

У меня дыхание оборвалось. Бросила на него пытливый взгляд, взгляд, пытающийся увидеть хоть что-то, хоть какую-то тень осознанности, узнавания, хоть…

— У меня с лицом что-то не так? — насмешливо поинтересовался даллариец.

— Если бы только с лицом, — грустно усмехнулась я.

И вновь потянулась к перу, но была остановлена едва слышным:

— Нельзя убивать старых людей, Кат. Особенно женщин. Особенно столь позорным образом. И как минимум по той причине, что у старух обыкновенно есть дети и внуки. Ты опозорила не старую женщину, ты опозорила весь род.

Закрыв папку с отчётом о состоянии западной береговой линии, я развернулась к Динару и стараясь говорить мягко, не выдавая собственных эмоций, сказала:

— Нельзя убивать детей, император Грахсовен!

Он шумно выдохнул, устроил могучие мускулистые руки на спинке стула и произнёс:

— В этом случае достаточно было её просто казнить, Кат. Это была бы достойная смерть, соразмерная преступлению.

— Соразмерная ли?

Он молча изогнул бровь, жестом Динара, того Динара кто был мне так близок, и вероятно именно поэтому я была предельно откровенна в разговоре.

— У Сенмы Хаен семнадцать внуков, Динар, троим из них сейчас четыре года, то есть столько же, сколько и малышу, которого Сенма выкрала утром из дома отлучившейся по делам молодой матери, из-за попытки тёмных атаковать в прошлом году острова оставшейся без мужа и защитника.

И лицо императора Прайды мгновенно изменилось.

— Ты же не думал, что она собственного внука мне в жертву собиралась принести? — язвительно поинтересовалась я.

Промолчал.

А я с тоской подумала — Великая Мать Прародительница, почему мы спорим там, где так хочется просто поговорить?!

Прижав ледяные пальцы к ноющим вискам посидела несколько секунд молча, затем устало продолжила:

— На Свободных островах, к моему искреннему сожалению, прижился культ жертвоприношения. Судя по строению храма, люди переняли его от светлых, некогда, похоже, именно таким образом открывавших переход высшим. Как ты понимаешь терпеть убийства на религиозной почве я не намерена. Но есть проблема мировоззрения островитян, искренне считающих, что ритуальное убийство почётно. Понимаешь? Почётно убивать ради богов. Ритуальное убийство стало чем-то вроде социальных ступеней, и свершившийся убийца возносился над обычными людьми. Даже у жрецов обнаружилась та же иерархия — убийцы противопоставляли себя тем жрецам, кто ещё не убивал. Осознав это я пришла к единственному варианту — уничтожению жрецов-убийц как класса. Казнь Сенмы Хаен не единственная публичная казнь с момента моего воцарения на островах, Динар, до того прилюдно, но отнюдь не позорно были казнены жрецы местного бога. Я искренне надеялась, что на этом любые жертвоприносительные наклонности людей покинут. Но нет. Они возомнили что бог теперь я. В смысле богиня. А раз теперь властвует богиня, то ей положены не жрецы, а жрицы. Именно так рассуждала старуха Сенма, воруя ребенка у беззащитной матери, и надеясь, путем убийства ребенка на моих глазах, заполучить пост верховной жрицы. Нехилые были цели у старушки, не правда ли?

Динар задумчиво кивнул, продолжая молчать.

— Но позорная смерть… — произнёс он, наконец.

— Была единственным вариантом, — тихо ответила я. — На убийство ребёнка её толкнуло тщеславие, Динар, и не прекрати я это, то же самое тщеславие могло заставить других женщин попытаться заполучить милость богини всё тем же проверенным способом, причём в любом обществе хватает тех, кто готов возложить на алтарь и собственных детей. Именно поэтому приговор был назначен за попытку жертвоприношения, а не за похищение чужого ребенка. Именно поэтому казнь была позорной. Чтобы о ней помнили. Чтобы осознавали, что жертвоприношение не благое деяние, а преступление, за которым неизменно последуют позор и наказание. И позор в данном случае ключевое слово.

Он вновь задумчиво кивнул, а я, не выдержав, так же тихо спросила:

— Динар, зачем ты здесь?

Быстрый взгляд синих глаз… а я помнила, что они серые, синими становились только когда Грахсовен был зол.

Что ж, я тоже не в лучшем расположении духа пребывала.

— Ради Аджаны? — поинтересовалась с саркастической усмешкой на губах.

Ответа не последовало.

После бывший правитель Далларии тяжело поднялся, вернул стул на место и, направившись к двери, бросил через плечо:

— Доброй ночи, Кат.

Но прежде, чем за ним закрылась дверь, я всё же высказала:

— Надеюсь, в Рассветном мире каждая из твоих ночей была доброй, особенно когда ты проводил их со своей женой.

Он замер.

Я пожалела о том, что сказала…

Динар всё же ушёл. Не обернувшись.

А я осталась сидеть, неудержимо делая выводы. Итак — он помнит. Не знаю, что именно, но как минимум он помнит меня и моё имя… Это несомненный плюс, а минус… минусов хватало. К примеру, я точно знала, где он ночует — и это была не выделенная ему комната, это была спальня Аджаны. Помимо знания о том, что спят они вместе мне хватало её смущённой улыбки каждый раз при виде Динара, её алеющих щечек… на Свободных островах до брака нравы царили свободные, так что никто не осуждал… Ну кроме меня. Впрочем, до моих чувств этим влюблённым не было никакого дела. Мои чувства вообще в принципе мало кого интересовали…

Мрак соскользнул с плеч, частью лёг на стол передо мной, с тревогой взглянул, пугая алыми прорезями глаз. Почему-то Мрак напомнил Локара… даже не знаю почему, но внезапно я очень отчётливо осознала — они дьявольски похожи. Мрак и Локар. Удивительно похожи, особенно если учесть, что Локар в переводе с эларского будет Тень. И к слову, тень Анрахара принца этой самой Тени — разговаривала.

— Скажи, — я подалась вперёд, и коснулась ледяными пальцами лица Мрака. — Есть ли шанс для тебя обрести голос?

Мрак прищурил алые глаза и отрицательно мотнул головой.

— Но Тень Анрахара говорила, — напомнила я. — И Локар говорил так же.

Мрак пристально посмотрел на меня, а затем из его рванного созданного из тьмы тела создалась руна «Высшие». И я поняла, что заинтригована.

— Вы высшие? — спросила, менее всего рассчитывая на утвердительный ответ.

Но Мрак к моему искреннему удивлению кивнул. Как интересно.

— Ми-и-и-ир, — осторожно позвала я.

Знакомый огромный глаз появился тот час же. Я вздрогнула, едва Сатарэн одноглазо на меня уставился, и подумала, что никогда не привыкну к данному сюрреализму.

— Мрак утверждает, что он бывший высший, это возможно? — поинтересовалась я.

Сатарэн сменил глаз с рыбьего на драконий, полыхнувший алым серебром, и сообщил: «Это факт. Тёмные были способны выпивать сущности. Выпивая, привязывать к крови и передавать в наследие».

— Очень в этой фразе меня порадовала часть про «были способны», — нервно произнесла я.

Мрак заулыбался жуткой алой улыбкой, Мир отдалённо рассмеялся, кажется, невольно совершив горный обвал где-то, я же подумала о высших. Успокоившись, Мир произнёс: «Я ослабил как мог и тёмных и светлых. Светлых было легче, у тёмных сила оказалась подпитана иными сущностями».

— Но, как я понимаю, сущность кесаря осталась в моём мире, — задумчиво, сказала я.

Мир не ответил, полагаю просто не знал, но если так подумать, то «привязывать к крови и передавать в наследие». Тёмное наследие кесаря пробудилось уже в Рассветном мире, возможно тогда же к нему и пришла Тень, то есть Локар. И кесарь каким-то непонятным мне образом умудрился наделить своё наследие способностью видеть всё происходящее в мире. Интересно как?

«А что ты хочешь увидеть?» — спросил мир.

— То, что кесарь сотворил с Динаром, — предельно честно ответила я.

Но мысли уже неслись дальше, гораздо дальше. К примеру, я знаю, что Динар явившись в этот мир… ещё бы он вспомнил зачем, и каким-то образом обозначил его для высших. А кесарь нет. В чём отличие открытия пути в мир?!

Додумать не успела, Сатарэн ответил: «Не вижу. Не могу увидеть. Сын этого мира скрывает события. Много событий».

Я напряжённо взглянула на глаз, глаз ответил мне всё тем же напряжённым взглядом, затем передал видимо то, что увидеть смог — как Динара волокут в тюремную камеру, следом с ледяным спокойствием входит кесарь и видение заполняется тьмой.

Я как сидела, так хорошо, что и сидеть осталась.

Следующая картинка — кесарь, в одних брюках, медленно подходит к горному ручью, присаживается на корточки, протягивает пальцы к вспыхнувшему синим пламенем ручейку… и видение затопляет тьмой!

«Исток Эхеи» — нервно сообщил Сатарэн.

И я поняла то, что хотел сказать Мир — кесарь медленно, но верно захватывал контроль над ним. Кесарь… Ну что ж, триста лет опыта, несгибаемая воля, абсолютная уверенность в себе — стоило ожидать в общем.

Поднявшись, обошла стол, достала из устроенного в стене тайника кристалл, и, активируя, вернулась на своё место за столом. Кристальные грани, раздвигая пространство, открыли моему взору спальню. Нашу с кесарем спальню, ныне абсолютно пустую. И всё бы ничего, но я поставила точкой открытия самого кесаря! А значит…

— Сатарэн, кесаря нет в тебе! — поняла мгновенно.

Глаз удивлённо моргнул, закатился, видимо полностью уйдя в себя, и стремительно вернулся, подтвердив:

«Его нет в этом мире».

В следующее мгновение я рванула к Аджане!

Схватила плащ, по пути захлопнула секретную панель, выскочила из приёмной, попыталась проскочить мимо стражников, и была неожиданно резко остановлена. Стражник, мимо которого я пыталась промчаться, схватил за запястье, рывком рванул на себя, в полумраке сверкнули синие глаза бывшего Далларийского правителя и у самых моих губ прозвучало:

— Не глупи.

Я замерла, затаив дыхание и испуганно глядя на Динара, и не понимая, отчаянно не понимая происходящего.

— Просто вопрос, — вдруг произнёс он, прижимая к себе. — Ты полюбила бы меня даже старым?

Я молчала, потрясённо глядя на него.

— Даже после того, как я спал с твоей сестрой? — в голосе прозвучала боль.

Его дыхание практически касалось моих губ, пальцы сжимали запястье крепко, но бережно, тело, сильное тело уже не парня — мужчины, казалось раскалённым до предела, и напряжённым до всё того же предела.

— Когда-то я был молод и глуп, глуп настолько, что позволил Ледяному Свету отнять то единственное, что было мне дорого. С тех пор я поумнел. И вырос. Вернись в свою комнату, Катенок, только не засиживайся за делами как всегда до полуночи, а то и до рассвета, и топай спать. Не думая, не вспоминая об этом разговоре, и продолжая страдать. Вопросы?

То, что я поняла мгновенно — он не проводил ночи у Аджаны. Каждую свою ночь он проводил здесь, на страже моих дверей! Иначе откуда ему знать, во сколько я ложусь спать и как долго сижу над документами.

— Иди, — и его пальцы на моём запястье медленно, нехотя, словно он заставлял каждый из них, разжались.

Нервно оглянулась на второго стражника, тот стоял, глядя в ночь и не шевелясь даже для того, чтобы сделать вздох.

— Стазис, — просто объяснил Динар.

Я бы с ним согласилась, вот только мои плечи мгновенно окутал Мрак, и я осознала неприятное:

— Не только мне стало известно, что кесарь покинул данный мир.

Не стала добавлять главное — приближается кто-то из тёмных, иначе не явился бы Мрак, в стремлении защитить меня. И одной из самых пугающих мыслей было — Къяр сумел блокировать Эхею. Не знаю как, не уверена, что кесарь поделился бы с ним своими знаниями, но сумел.

И разбираться с этим придётся мне.

Кутаясь в шаль из Мрака я шагнула на порог и остановилась на ступенях, наблюдая удивительное по своей красоте явление — принц Ночного ужаса спускался на МОЙ остров снисходя по чёрным обозначенным алым светящимся контурам ступеням. В его левой руке был огромный букет ярко-алых магических роз, которые теряя лепестки озаряли ночь призрачно алым сиянием, вторая рука, судя по всему, удерживала собственно лестницу. За спиной развевался на ветру чёрный плащ, багровые глаза сверкали предвкушением.

— То есть, кесарь свалил надолго, не так ли? — присаживаясь на ступеньки собственной башни, ехидно поинтересовалась я.

Сияющая улыбка ныне прекрасного тёмного принца говорила сама за себя, и высказывалась она явно в пользу правильности высказанной догадки.

— И вы решили, что настало самое время приударить за бесхозной пресветлой императрицей — сарказм наше всё.

— Катрин, любовь моя, согласитесь, ваше прозябание в этом людском болоте выглядит более чем странно, — продолжая снисхождение, ответил Къяр.

Да, что-что, а языкатыми были мы оба.

— Болото? — я мило похлопала ресничками. — Что ж, вы правы, несомненно, стоит с этим что-то делать. Как насчёт того, чтобы начать со страстного поцелуя?

В последнем слове прозвучала практически угроза и тёмному понять бы её, но нет.

Вальяжно спустившись, Акъяр подошёл, присел на корточки передо мной, попутно всучив букет и глядя мне в глаза, мягко, но с явственно ощущающимися стальными нотками произнёс:

— Катрин, я не Адрас, отдавать свою силу во имя спасения умирающего человечества определённо не мой стиль. И вам, при всей вашей несомненной одаренности, едва ли удаться вытянуть из меня всё, что вы, несомненно, желаете.

— Несомненно, — поддела я.

Но так как препирательства уже несколько поднадоели, спросила прямо:

— И где же в данный момент шляется мой муж?

Улыбка тёмного стала шире и многозначительнее.

— Я не про ваши мечты и чаяния сейчас спросила, — жёстко поставила некоторых на место.

Некоторые перестали улыбаться мгновенно.

— Два варианта, — продолжила я. — Либо вы предали его, бросив на растерзания той кучке высших во главе с Угнаром…

— Агнаром, — мягко поправил вновь улыбнувшийся Къяр.

— Угнаром! — решила настоять на своём я. — Либо просто бросили где-то там, за пределами Нижнего мира, склеротично позабыв такое милое понятие как предательство в принципе.

Несколько секунд тёмный изучал меня пристальным взором багровых, светящихся в темноте, словно раскалённые угольки глаз, затем улыбка его стала явно далека от собственно понятия улыбки и Къяр признался:

— Первый.

Потрясающе! Просто потрясающе!

Я взяла букет, поднесла к лицу, вдохнула аромат ночных роз, и честно призналась:

— На вашем месте, Къяр, я бы спешила прочь с моего болотца, причём с максимально возможной скоростью, потому что кесарь вернётся. И насколько я его знаю — вернётся быстро.

— Столько восхищения в ваших словах, — поддел тёмный.

— Столько опыта, — поправила его я.

Именно в этот момент где-то далеко, в горах, явно произошёл обвал.

— Источник Эхеи освободился от ваших чар? — предположила я.

«Да» — ответил мне Мир. ...

Скачать полную версию книги