КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 475285 томов
Объем библиотеки - 702 Гб.
Всего авторов - 221331
Пользователей - 102914

Последние комментарии


Впечатления

Михаил Самороков про (Sascha_Forever_21): Убийца яутжа (СИ) (Эротика)

Просто ради интереса начал. Хорошего ничего не ожидал, если честно.
И ничего хорошего я не прочитал.
Бросил. Написано вроде без грамматических ошибок, но ... сука, невкусно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Любич: Лепила. Книга третья (Альтернативная история)

два комплекта 2/3
а первая книга-то, где?!
---
ржака полная

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Мархуз: Детище - 2 (Альтернативная история)

Мархуз пишет замечательно и легко читаемо!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Rusta про Кири: Мир, где мне не рады (Юмористическая фантастика)

Весьма неплохо

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Ищенко: Город на передовой. Луганск-2014 (Политика и дипломатия)

какой бред несет эта баба.
и явно, не луганчанка, или писалось со слов, а аффтор, не зная местной специфики употребления слов, воткнул/ла отсебятину.
нечитаемо. и учить историю по этому опусу я бы детям не давал.

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
vovih1 про Бурмистров: Антология фантастики и фэнтези-23. Компиляция. Книги 1-13 (Боевая фантастика)

Спасибо за релизы произведений отличных авторов

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Тишанская: Проклятье старинного кольца (Альтернативная история)

Ежели есть желание, задайте вопрос автору на Литнет)))

https://litnet.com/ru/book/proklyate-starinnogo-kolca-b374998

RE:сходил...
В тегах нет, я и не вписывал, а в жанрах - есть
«Литнет Фантастика Альтернативная история Проклятье старинного кольца»

«Текущий рейтинг:
#85 в Альтернативная история
#38 в Научная фантастика»

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Смерть притаилась в зарослях. Очерки экзотических охот [Олег Малов] (fb2) читать онлайн

- Смерть притаилась в зарослях. Очерки экзотических охот 5.73 Мб, 336с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Олег Львович Малов

Настройки текста:



Олег Малов СМЕРТЬ ПРИТАИЛАСЬ В ЗАРОСЛЯХ ОЧЕРКИ ЭКЗОТИЧЕСКИХ ОХОТ

Художник В. А. Горбатов
Все приведенные в этой книге случаи нападения хищников на людей не выдуманы автором. Описанные события имели место на самом деле, многие из них освещались в охотничьих периодических изданиях за рубежом, в американской литературе. Автор лишь слегка изменил имена героев в некоторых художественных частях глав.

Непредсказуемый зверь


Бэр откинулся назад и оперся спиной о корявый, покрытый изумрудными волокнами мха ствол лиственницы. Сомкнул воспаленные от бессонницы глаза. Холодные лучи осеннего солнца высвечивали на его обветренном и смуглом лице серебряные блестки седой щетины. Бэр устал. Многодневная гонка по горам и лесам в поисках медведя-убийцы начинала сказываться на нервах. Сейчас он понял это. Но что делать, это был его способ заработать деньги, которых всегда не хватало. Ему, работающему в подразделении рыболовства и защиты дикой природы уполномоченным по охране дичи, неоднократно приходилось изымать из популяции или, проще говоря, отстреливать хищников, переступивших черту дозволенности в отношениях с человеком. Первое место в списке таких хищников всегда отводилось гризли, который, как никто из обитателей американского Севера, смело вступает в единоборство с человеком за власть и господство в лесных дебрях. Здесь нет зверя могущественнее, опаснее и стремительнее.

До недавнего времени по американской классификации крупного бурого медведя-гризли выделяли в отдельный вид. Сейчас же ученые пришли к выводу, что это лишь разновидность обычного бурого медведя.

Среди гризли встречаются одаренные особи, выделяющиеся умом, смышленостью, коварством и силой, что делает их еще более опасными для человека. И чем свирепее и непримиримее к человеку становится такой зверь, тем большим умом и сообразительностью он отличается. Его изощренности в достижении цели нет предела. Как опытный шахматист, он рассчитывает ситуацию на несколько ходов вперед, уходя из-под выстрелов и избегая хитроумных ловушек. В длительном поединке человеку не всегда отводится роль победителя.

Такого-то косолапого сейчас и сторожил охотник. Недельная охота за убийцей ничего не дала. Никогда еще Бэру не попадался такой умный и коварный зверь. Он вполне сознавал, что счет идет пока не в его пользу. Измученный Бэр иногда толком не мог понять, кто за кем охотится и кто от кого защищается. Он не сомневался, что за неделю медведь хорошо изучил повадки своего противника, ненавистного двуногого существа, упорно преследующего его. Зверь был настроен серьезно и не собирался за просто так отдавать жизнь. Бэр заметил, что гризли и сам уже ходил по его следам и сторожил его на маршрутах. Несколько лежек Бэр нашел совсем близко от лагеря. Видимо, гризли из засады наблюдал за своим противником, пока тот занимался работой. Бэр только не мог понять, почему медведь не нападал именно в тот момент, когда он, работая, даже не подозревал о присутствии зверя. Бэр стал более осторожным.

А может, гризли лишь готовил разбойную атаку, но не успел ее осуществить, ведь Бэр, случайно обнаружив его лежки, кое-что предпринял для обороны. Пока только многолетний опыт охотника и отличные знания повадок зверя могли спасти его от неминуемой трагедии. Себя же за все это время медведь даже не показал, где уж подставить массивную тушу под пулю. Лишь дважды мелькнул его силуэт в чаще и растворился в дебрях, будто и не было никого, только ветка качнулась в безветрие. Были моменты, когда Бэр начинал сомневаться в успехе дела, но он гнал эту мысль прочь. Профессионал, он должен был выйти победителем в этом непростом поединке. Эту уверенность порождали умение и мастерство следопыта, которых не занимать было Бэру до встречи с распроклятым убийцей. Бэр считал эти качества врожденными, перешедшими к нему от своего народа. Еще бы, он, сын индианки, с детства пропадал в лесу. Сколько он себя помнил, медведи всегда были его страстью и привязанностью. Он любил их и занимался ими всю жизнь. Недаром Бэр посвятил именно этому зверю свою выпускную работу в университете. Да, черт побери, не зря и самого его зовут Бэр[1]. Он отстрелял много медведей, терроризирующих население, а то и людоедов. Часто приходилось выходить один на один с опасным зверем. И всегда Бэр с самого начала чувствовал свое превосходство.

Но ни один из тех зверей не мог равняться с этим гризли — чрезвычайно коварным, умным и сообразительным противником. Ему удавалось уйти от хитроумных уловок Бэра-охотника, Бэра-ученого, даже Бэра-индейца. Про себя Бэр уже называл своего выдающегося противника Разумным Тедди и относился к нему как к высшему существу. А когда придумывал очередной ход, рассуждал и мысленно обращался к медведю по имени. Но пока все усилия Бэра сводились к нулю. Медведь уходил из ловушек, творил новые беды, да к тому же, как казалось Бэру, наблюдал издалека за его действиями. Все это изматывало. Бэр устал, но отступать не мог. Это было не только делом его чести или принципа, но еще и спасением для очередной ничего не подозревающей жертвы, которая где-то, возможно, движется сейчас по дороге к своему роковому, кровавому концу. Кто бы он ни был, мужчина или женщина, старик или ребенок, он даже в кошмарном сне не может себе представить, как становятся добычей голодного самца гризли. На счету у Тедди уже несколько жертв.

Неделю назад индеец Черный Волк отправился со своими сыновьями ловить лосося. На берегу реки, когда отец разгружал каноэ, мальчики 12 и 14 лет, находясь в отдалении, на месте будущего лагеря у поклажи, заметили, как к лодке, загребая передними лапами, на махах несется огромный медведь. Оба закричали, чтобы предупредить отца. Черный Волк успел только повернуться лицом к опасности. Один из мальчиков мужественно бросился защищать отца. Медведь, услыша крик юноши, оставил свою жертву и устремился к новой. Одним ударом огромной лапы он убил маленького храбреца. Его брат, придя в себя, как истый воин, сын воина, вступил в неравную схватку с грозным противником. Он отыскал в поклаже ружье — старую шомпольную одностволку. Ружье было тяжелым, а мальчик спешил, — и пуля не остановила зверя, а лишь оторвала палец на передней лапе гризли. Медведь навалился, сбил мальчика с ног, прокусил ему руку в двух местах. От боли ребенок потерял сознание, но Тедди не тронул его. Прошло несколько часов, прежде чем мальчик пришел в себя. Он потом не мог рассказать, как ему удалось, обливаясь кровью, добраться до лодки, запустить мотор. Лодка кружила по воде, пока не ткнулась в берег, — мотор взвыл и заглох. Здесь и нашел истекающего кровью мальчика Орлиное Перо и доставил в поселок. Так стало известно о появлении гризли-убийцы. Индейцы тотчас связались с Бэром.

Чтобы не произошло еще одной трагедии, он, Бэр, сегодня во что бы то ни стало должен прервать длинную цепь разбоя. За эти дни медведь еще дважды пытался нападать на людей. Бэр слегка потянулся и расправил плечи. Взгляд его упал на стволы лежащего на коленях тяжелого, «слоновьего» штуцера Вестли Ричардса, 470-го калибра, с сильным оптическим прицелом. Мощное оружие, способное остановить любого зверя. Бэр всегда помнил заповедь своего народа о том, что любое оружие может быть результативным и справедливым только в умных и умелых руках. Сейчас охотник воспринимал тяжесть этого оружия как надежную защиту от любой напасти.

Нудный писк откуда-то взявшегося комара прервал его мысли. А может, ему только показалось, что это комар. Бэр огляделся: подходящее место для сведения счетов. Склоны ближайших холмов покрыты поваленными ураганом стволами. Уцелевшие деревья уныло стоят одинокими голыми столбами. Буря пронеслась несколько лет назад. Сквозь лежащие стволы успела подняться молодая хвойная поросль, образовав непроходимые плотные заросли высотой в человеческий рост. В таких зарослях — самых опасных и коварных — «клыкастая смерть» может притаиться в любое время. Но Бэр сам выбрал это место. Его профессиональный опыт и чутье подсказывали, что Тедди пройдет именно здесь. Поняв, что медведь уже второй день упорно идет его следом, он решил устроить ему засаду на своей тропе, сделав круг и выйдя к своим же следам. Так делают все медведи при преследовании. Лишь бы ветер не подвел, но сейчас воспаленной кожей лица он ощущал его легкое прикосновение. Теперь только бдительность могла спасти Бэра. Встреча должна произойти, ее уже не отложишь. И выиграет тот, кто увидит противника первым.

Бэр даже не мог объяснить, как он почувствовал приближение зверя. Он мог поклясться, что ничего не слышал, а просто сердце сжалось и будто опустилось к желудку. Бэр знал, что это страх дает себя знать, но страх и был сигналом собраться и подавить его волей. Бэр почувствовал, что сейчас увидит зверя, что именно сейчас наступит тот момент, к которому он так стремился все эти последние дни.

Напрягая зрение и не шевелясь, Бэр скорее ощутил, чем увидел, как в отдалении, по холмам, захламленным упавшими деревьями, двигается бесшумной тенью его враг. Медведь шел, как казалось Бэру, очень медленно и осторожно, постоянно останавливаясь и изучая местность. Перед выходом на чуть разреженное пространство долго стоял, принюхивался и щупал взглядом просвет впереди себя. Отсюда, с верхнего склона противоположного холма, это было хорошо заметно Бэру. Он затаил дыхание. Со стороны Бэра можно было принять за обломок ствола, только горящие азартом глаза выдавали охотника. Казалось, его могут подвести удары сердца — столь сильно было нетерпение. Но опыт удерживал Бэра от поспешных действий. Он хорошо знал, что поспешность плохой помощник. Терпение и терпение. Нужно выбрать единственно правильный момент для решающего выстрела. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Это всегда решало дело и приносило успех, да и спасало жизнь. Тот самый момент Бэру подсказывал внутренний голос индейца. Может, именно потому он и был до сих пор так удачлив. Мысленно он уже наметил ту точку и тот момент, когда поднимет ружье. Это был ствол поваленной лиственницы, который должен пересечь гризли. Приближающийся к нему медведь попадал как раз между двух елочек, подставляя под выстрел бок. Одновременно и сам Бэр прикрывался от медвежьего взгляда и мог спокойно пошевелиться и поднять к плечу штуцер.

Наконец-то медведь преодолел бесконечные последние метры и достиг заветной точки. Бэр спокойно поднял тяжелый экспресс. Гризли, не видевший, казалось, этого легкого движения, почувствовал неладное. Он сделал лишний шаг и вышел из елочек. Теперь была видна только его голова. Нужно было стрелять, иначе медведь мог скрыться в зарослях. Бэр не любил стрелять в голову зверя, он предпочитал более чистый выстрел под лопатку в сердце. Но здесь времени для выжиданий не оставалось, он ни на минуту не забывал, что перед ним людоед. Через оптику прицела Бэр очень близко увидел своего противника, его небольшие, полные ненависти глаза. В этот момент медведь остановился и внимательно посмотрел в его сторону. Увеличенный оптикой зверь смотрел прямо в лицо охотнику и, казалось, так же хорошо видел его. От этого стало не по себе. Бэр подвел перекрестье прицела под точку за ухом зверя, медленно выдохнул и нажал на курок. Звука выстрела он не услышал. Ощутил лишь толчок отдачи в плечо. Гризли резко рыкнул, но продолжал стоять. В оптику Бэр видел, что попал по месту. Он успел даже удивиться, почему медведь стоит. Бэр имел привычку, выстрелив один раз из штуцера, сразу перезаряжать пустой ствол. Это давало возможность при необходимости иметь наготове два патрона. Вот и сейчас он открыл экспресс. Щелкнул эжектор и выбросил дымящуюся гильзу. Она звякнула рядом с ногой охотника. Когда Бэр закрыл ружье и поглядел на медведя, тот все еще продолжал стоять. Он очень внимательно смотрел в сторону человека, как бы пытаясь напоследок запомнить своего победителя. Сделал шаг и начал медленно оседать на задние лапы. Передними он в агонии дважды хватанул пространство впереди себя, сгребая мох и камни, и затих.

Бэру вдруг показалось все слишком простым после недели погони, бессонных часов ожидания в засадах, гибели трех гончих, лучших в округе собак. Внутри было пусто, и чувство удовлетворения не приходило. Он так и продолжал сидеть несколько минут, не меняя позы. Потом поднялся и, не спеша перелезая через стволы, направился к поверженному исполину. Темная глыба выделялась на фоне зеленой хвои. Этот поистине гигантский, в расцвете сил зверь весил, видимо, не менее 800 фунтов[2]. Медведь лежал бесформенной тушей, но в его позе как бы застыло стремление в предсмертном объятии покончить со своим противником.

С трудом Бэр перевернул медведя на спину. Внимательно осмотрел переднюю левую лапу, чтобы лишний раз убедиться, что убил того самого зверя. Изучил место попадания пули. По обычаю предков испачканными в медвежьей крови пальцами наудачу помазал приклад своего штуцера — так было заведено. Бэр, как всегда, обманывал себя, оттягивая момент свежевания туши. Когда он принимался снимать шкуру с людоеда, его охватывало дурманящее чувство отвращения к этой вылупленной, кровавой, почти человеческого вида плоти, некогда питавшей себя людским мясом. И сейчас, начав орудовать отточенным, как бритва, «баком», Бэр пытался заглушить непреодолимое отвращение мыслью о том, как он, вернувшись в поселок, позволит себе, наконец, пропустить стаканчик виски с содовой и затянуться ароматной «черной амфорой». Он даже физически почувствовал этот сладковатый, медовый запах трубочного табака. От этих удовольствий он на время охоты на людоеда отказался полностью. Алкоголь и табак — верная неудача на охоте за коварным и чутким зверем. Этой заповеди Бэр следовал неизменно.

Бэр был типичным американцем (так он думал о себе) и гордился этим. Он был образован, воспитан и считал себя белым. Во внешности Бэра индейская кровь не проглядывала, только смоляные глаза и волосы выдавали ее. Однако в душе его, в самом потаенном месте, сидел настоящий индеец, усвоивший и впитавший в себя уклад и обычаи великого народа-охотника. Они растворились в нем как бы помимо его цивилизованного бытия. Случалось, Бэр сам удивлялся этому. На него иногда накатывали приступы необъяснимой, беспричинной тоски. В минуты кажущейся безысходности в нем и просыпался индеец. Тогда Бэру казалось, что одиночество души и ее сущность неотделимы. Это состояние он замечал у себя после длительной, изматывающей нервы, опасной охоты за людоедами.

Бэр решил немного передохнуть. Он снял шляпу с эмблемой подразделения защиты дикой природы. Посмотрел на огромную голову зверя с оттопыренной губой, обнажившей неописуемых размеров белые ножи клыков. Как же все это началось? Когда впервые судьба свела его с людоедами-гризли?

Первого своего он помнил отлично. Бэр машинально потрогал под камуфляжной рубахой клык того первого зверя. Этот амулет он постоянно носил на серебряной цепочке и никогда и нигде не расставался с ним. Бэр-индеец верил, что этот клык, некогда оставивший страшные раны на его теле, теперь способен защитить его от других клыков и когтей- И пока защищал. Тогда, в 1968 году, он, Эл Томпсон Бэр, совсем еще мальчишка, со своей юной женой Джойс после окончания университета впервые приехал из Мичигана на полуостров Кенай на юге Аляски. Бэр хотел продолжить изучение гризли в полевых условиях, и место уполномоченного по охране дичи его полностью удовлетворяло. К тому же ему нравилось все делать самому. Да и начинать нужно было с нуля. Маленькая, спортивного склада Джойс была его единомышленницей и опорой. Он любил ее и гордился, что она, никогда не помышлявшая отказаться когда-либо от городских удобств, разделила его судьбу без колебаний, несмотря на утроенные для нее трудности и невзгоды. Тогда они наслаждались свободой, чудесами индейского лета и самими собой — это был поистине сказочный медовый месяц. Пока Бэр строил их первый дом, они жили в палатке на берегу быстрой, кристально чистой реки. Вот в те дни Бэр и Джойс впервые и столкнулись с гризли-убийцей.

В три часа утра Бэр проснулся от криков жены. В темноте ничего нельзя было разобрать. Джойс кричала, а огромный, как ему показалось, и лохматый медведь выволакивал ее в спальном мешке из палатки. Растерявшийся Бэр никак не мог найти в темноте револьвер. В отчаянии он стал бить зверя кулаками по морде и глазам. Гризли бросил Джойс и принялся за Бэра. Ударом лапы он отбросил его, а затем навалился всей своей тяжестью, ухватив за руку. Одна сторона палатки рухнула, что еще более осложнило дело. Медведь терзал руку. От боли Бэр терял сознание, и только индеец выстоял в нем тогда. В этом кровавом ужасе не слышал он ни криков Джойс, ни своих воплей и лишь чувствовал, что лежит на пистолете. Мысль — «как достать его?» — вытеснила все чувства, даже боль. Наконец, изловчившись, Бэр принялся в упор расстреливать медведя из своего дэна 44-го калибра. Но на зверя, как тогда показалось, подействовали только звуки выстрелов. Медведь ушел в черноту ночи. Джойс на себе выволокла Бэра на берег и на лодке добралась до поселка. Оттуда его самолетом переправили в Стьюарт. Он долго пролежал в больнице, и здесь верная Джойс помогла отогнать смерть. Врачи собрали руку и заштопали лоскуты кожи на лице. Даже сейчас раны эти дают себя знать в непогоду. Как ему потом рассказывала Джойс, медведь канул в неизвестность, отыскать его не могли — он растворился в дебрях.

Этот случай так бы и остался эпизодом охотничьей жизни, если бы у него не было продолжения. На следующий год осенью на Бэра почти у дома напал здоровенный гризли, и он убил зверя. Бэр сразу же почувствовал серьезность его намерений. Медведь шел прямо в лоб и на крики и выстрелы не обращал внимания. Бэр стрелял из легкой винтовки «сэвэдж». Он видел, что попал, но зверь напирал, не сбавляя хода и скорости. Еще дважды стрелял Бэр, и лишь у самых его ног гризли свалился. Свежуя тушу, Бэр нашел в теле медведя две когда-то застрявшие в нем пули от револьвера 44-го калибра и понял, что перед ним его старый «приятель».

С тех самых пор Бэр приобрел штуцер Вестли Ричардса 470-го калибра, способный остановить не только медведя-гризли, но и носорога. Ружье обошлось ему в кругленькую сумму, он даже залез в долги. С деньгами тогда приходилось особенно туго, так как Джойс ждала ребенка. И все же она вместе с ним по-детски радовалась приобретению, первому крупному в их жизни, поэтому оно и было так дорого сердцу, тем более что постоянно напоминало о счастливых молодых годах.

Штуцер неоднократно спасал Бэру жизнь. С тех пор прошло много времени, но он и сейчас дорожил этим ружьем и ни за какие деньги не мог бы расстаться с ним. Больше того, «Вестли», как любовно называли его в семье, стал как бы ее членом. Между собой о нем говорили как о живом существе. С того самого нападения в палатке Бэр завел привычку при ночевках на маршруте класть свой револьвер на разостланное белое или желтое полотенце, чтобы в темноте быстро дотянуться до оружия. С тех пор пришлось уничтожить много медведей-разбойников, но своего первого гризли он помнил всегда. А сколько раз Бэр и Джойс рассказывали о нем детям! И они всегда просили заново рассказать эту историю, ставшую уже семейной сказкой, а потом и сами стали придумывать фантастические подробности, которых не было. К сожалению, настоящие разбои медведей-гризли едва ли могли послужить сюжетом для занимательных детских сказок.

Бэр давно собирал информацию о гризли и особенно о случаях нападения на людей. Он даже завел картотеку, куда заносил все факты, ставшие ему известными из достоверных источников. Бэр выписывал научную и популярную литературу по гризли, не порывал связи с университетскими кругами. Чем больше людей вторгалось на территорию гризли, тем чаще официально регистрировались случаи нападений зверей на человека. В 1972 году в районе, который обслуживал Бэр, гризли напал на охотника, приехавшего поохотиться на оленей. В ноябре того же года зверь убил индейца. Бэр хорошо знал Горбатого Лосося. У того был только дробовик, и он лишь легко ранил медведя. Убив индейца, медведь превратился в настоящее бедствие для района. Бэру пришлось туго, пока он нашел и добыл разбойника. Тот сторожил его на своем следу в засаде, и Бэр стрелял из штуцера прямо от живота, не целясь. Медведь, уже мертвый, по инерции пролетел вперед и сбил охотника.

Всего в этом районе было более десяти таких бандитских медвежьих нападений. Но сведения поступали не только из ближайших поселков и индейских поселений. В 60-х годах было зарегистрировано более тринадцати таких случаев в национальном парке Маунт-Мак-Кинли, а с 1971 по 1980 год — еще девять. Это объяснялось возросшим потоком посетителей. В 1976 году гризли убил двух человек в национальном парке Гласнер Бэй Моньюмент на Аляске. Пал жертвой и 27-летний Томас Шульц. Ранее, в 1974 году, на Аляске было отмечено еще четыре трагически закончившихся случая нападения гризли на людей в других районах.

В августе 1974 года Джой Ривер, 38-летний фотограф-любитель, прилетел в Кольт Бэй на Аляску пофотографировать медведей. Он остановился в палатке на берегу реки Фрости Грик. На нерест шел лосось, он-то и привлекал к реке медведей. Об этом нападении стало известно благодаря случайно забредшему в лагерь фотографа рыболову. Лагерь был разгромлен, а сам Ривер исчез. Его искали очень долго и лишь через восемь часов нашли останки в двух километрах от лагеря. Он был убит, как показало расследование, самцом гризли, когда бесцеремонно пытался сделать его «портрет» с близкого расстояния, переступив невидимую черту дозволенности.

Невежество и неуважение к чужой жизни в дикой природе приводят человека к трагедии. Зверь имеет право на самозащиту, тем более такой властелин, как гризли. Человек, возомнивший себя царем природы, бесцеремонно переходит границу взаимоотношений с животными, чаще всего даже не задумываясь, что в восприятии другого животного он такой же зверь. Для медведя человек тоже представитель дикой природы, часто нагло претендующий на чужое пространство.

Бэр хорошо усвоил, как важно признавать и уважать законы общежития человека и зверя в природе, если хочешь жить с этим зверем в мире. Правда, бывали случаи, когда гризли проявлял агрессивность к человеку без видимой причины, но, повнимательнее разобравшись в ситуации, в действиях зверя всегда можно обнаружить связь с защитой территории, своего потомства, обороной после ранения. И все же некоторые случаи объяснить трудно.

Бэр помнил, например, случай в 1979 году. Вся охотничья пресса трубила тогда о необычном нападении гризли на человека. Длительное время о нем писали многие газеты и журналы США и Канады. А произошло вот что. 29 сентября 1979 года в штате Колорадо, в горах Сан-Хуан, на местного профессионального охотника Эда Вайсмана напал гризли. В этой местности вообще очень редко встречались гризли. В тот злополучный день Эд, будучи гидом-профессионалом, сопровождал охотников-любителей на охоте с луком за вапити. Такая охота в США практикуется очень широко, как, впрочем, и с шомпольным оружием. Лишь на несколько минут охотники разошлись, и Эд остался один. Вот тогда-то и случилась беда. ‘Нападение было столь стремительным и неожиданным, что охотнику не осталось и мига для защиты. Да и что он мог сделать, когда вооружен был только луком, — нож случайно оставил в лагере, а другого оружия у него не было. Медведь внезапно появился из-за скалы, примерно в пятнадцати метрах от Эда. Гризли ни на секунду не остановился, сразу бросился на охотника. Навалившись на человека, он первым же ударом лапы выбил лук и стрелы, которые рассыпались по земле. Не поняв причины нападения, Эд решил, что лучше остаться совершенно неподвижным. Иногда такой прием спасает. Но гризли начал терзать левую ногу Эда. Эд постарался подтянуть ноги к животу, прижал к нему руки, стараясь таким образом защитить, как ему казалось, самое слабое место. Медведь оставил ногу и стал жевать плечо. Схватив за него, зверь проволок Эда более 30 ярдов[3]. Эд уже думал, что ему наступает конец. От сильной боли вот-вот мог потерять сознание. Медведь не бросал его. И когда гризли вцепился в плоть правой руки, охотник стал бороться за жизнь. Левой рукой он нащупал стрелку от лука. К счастью, она была повернута головной частью в сторону зверя. Эд сжал это единственное оружие и со всей силой, вложив в нее все свое отчаяние, ударил медведя стрелой в шею. Эд когда-то работал забойщиком скота и знал, куда нанести удар. Некоторое время гризли не обращал внимания на хлеставшую из шеи кровь. Потом оставил человека и отошел в сторону. Несколько томительных минут он стоял перед Эдом, затем зашатался и упал. Туша дернулась несколько раз и затихла. Гризли был мертв. Эда обнаружили искавшие его охотники. Он был доставлен в госпиталь. У него были сильно повреждены нога, плечо и правая рука, но он остался жив. Газеты затрубили о сенсации.

Бэр не увидел в происшедшем ничего сверхъестественного. Эд Вайсман был отличным охотником и в свои 46 лет обладал большой физической силой. К тому же когда-то работал на скотобойне и хорошо знал свое ремесло. Убитая им медведица оказалась очень старой, слабой и истощенной от голода, что, может быть, тоже послужило причиной удачного исхода.

В поведении даже разъяренного медведя существуют свои закономерности. Бэр замечал, например, что зверь оставляет свою жертву, как только та прекращает сопротивление и лежит неподвижно. Так происходит в большинстве случаев, хотя происшествие с Эдом не подтверждает это правило. Иногда гризли, бросив свою жертву, наблюдает за ней. И стоит только той пошевелиться, как он снова набрасывается на нее. И так может повторяться по нескольку раз. Провоцирует гризли к нападению и бег. Стоит человеку броситься бежать, как зверь устремляется в погоню, словно фокстерьер за крысой. Тогда трагедия чаще всего неминуема.

Этот гигант, неповоротливый с виду увалень, на деле стремителен. Его неуклюжесть кажущаяся. Американский охотник Ральф Янг в своей книге «Моя жизнь охотника на медведей Аляски» (1981) пишет, что гризли способен расстояние в 100 футов[4] (около 31 метра) преодолеть за 2 секунды. Янг был свидетелем того, как гризли скрадывал северного оленя-карибу. Медведь полз, как кошка, на брюхе и подобрался к карибу почти вплотную. Оставшееся расстояние до жертвы зверь пролетел столь стремительно, что олень даже не успел поднять голову от земли. Настигнув карибу, он ухватил его челюстями за голову. Через минуту медведь просто оторвал ее от оленьего туловища.

И на человека гризли бросается столь же стремительно. При этом голова у него всегда опущена. На задние лапы гризли встает, только когда его обуревает любопытство или же он испытывает неуверенность, а то и страх. Такой зверь не так уж и опасен. А вот мчащийся «свиньей», Бэр это хорошо знал, представляет серьезную угрозу. В такой ситуации охотник едва ли успевает сделать свой единственный выстрел. Этот выстрел, на штык, очень труден. Чаще всего и бесполезен. Несомая под углом лобастая голова может к тому же срикошетить пулю небольшого калибра. И тогда, если охотник не убьет зверя, тот непременно расправится с ним.

За многие годы «общения» с гризли Бэр понял, что все медведи, как и люди, совершенно разные. Среди них попадаются умные и глупые, отважные и трусливые, спокойные и агрессивные, но всегда и всюду поведение их непредсказуемо. И в этом главная опасность. Никогда не знаешь, что в следующую секунду предпримет зверь. В экстремальной ситуации от него можно ожидать самого худшего.

Чаще всего беды с охотниками случаются по самой банальной причине — неправильный выбор оружия. Оно прежде всего должно обладать сильным останавливающим действием. Многие же предпочитают легкие винтовки, с которыми обычно охотятся где-то на юге на белохвостого оленя. Любой охотник на американском Севере расскажет, как живуч и крепок на рану гризли. Вот что однажды поведал Бэру один из старейших охотников на медведя на Аляске Карл Вильямс, который посвятил гризли и охоте на него более сорока лет своей жизни.

…Индейцы деревушки Олд Илиама нуждались в мясе. Они просто страдали от голода. Мужчины промышляли лосося в заливе Бристоль Бэй. Женщинам, детям и старикам нужно было мясо, иначе они бы все умерли. Тогда они пришли ко мне и попросили спасти племя. Я согласился добыть для них медведя. Подходящего зверя я нашел сразу. Это был прекрасный экземпляр, крупный, с коричневым мехом, на котором как бы играл золотой налет. Медведь находился в 80 ярдах от меня. Я поднял свой новенький винчестер 270-го калибра. Тщательно прицелился в лопатку и нажал на курок. Медведь, как большая лохматая собака, клацнул зубами и схватился за то место, куда попала пуля. Поднял голову и огляделся. Я знал, что он видел меня, но не был уверен, что быстро сможет сообразить, от кого именно исходит опасность. Я ошибся. Не успело эхо моего выстрела замереть в горах, как этот монстр бросился в атаку. Я прицелился и выстрелил вновь. Медведь не только не прервал своего бега, но, как мне показалось, даже не обратил внимания на выстрел. Я еще тщательнее прицелился и выстрелил. Пуля выбила клок шерсти в месте попадания, но медведь продолжал нестись с прежней скоростью прямо на меня. Когда зверь был в 15 шагах, я выстрелил еще раз. Пока я судорожно запихивал новый патрон в затвор, медведь оказался в 3 метрах. Почти в упор я выстрелил в шею, и зверь наконец-то рухнул у моих ног. Когда я свежевал тушу, то обнаружил, что сердце и легкие медведя были буквально превращены в лохмотья моими выстрелами. Очевидно, что калибр моего винчестера был слишком мал для такого зверя…

Тогда уже Бэр знал, что для гризли более подходят мощные калибры: 350, 450, 375Н и другие.

Некоторые индейские племена почитают медведя за священное животное, другие с давних пор охотятся на него из-за шкуры и мяса. У индейцев существовали и свои способы охоты на этого зверя. Практиковалась ночная охота с лабаза. Лабаз строился недалеко от постоянных переходов гризли. На расстоянии выстрела в землю втыкались свежеобструганные палочки. По ним, светящимся в ночи, определяли расстояние убойного выстрела. В темноте, когда практически не видно зверя, по нему стреляли, как только он тушей закрывал светлую палочку.

Несовершенное оружие всегда делало охоту опасной. Поэтому добыть гризли у индейцев считалось большим подвигом, приравниваемым к победе над врагом. Иногда индейцы строили не лабаз, а укрытие на земле и стреляли из-под него прямо в лежачем положении. Да и в настоящее время подкарауливание зверя из засады — основной прием добычи гризли. Ходили на медведя индейцы и с копьем. Приемы его использования схожи с применением рогатины в России. Копье упирали в землю, и атакующий зверь напарывался на острие при броске на человека. Копье заканчивалось 12-дюймовым[5] обоюдоострым лезвием.

Часто охотились на медведя во время его массового выхода к рекам в период хода лосося на нерест. В прежние времена в такие места собиралось до ста медведей.

Ученые утверждают, что наиболее мощные и огромные звери обитают недалеко от Аляски, на небольшом острове Кодьяк (США). Их так и называют — медведи-кодьяк, а часто в литературе можно встретить и просто «кодьяк». Об этих исполинах ходят легенды. Уверяют, что этот медведь одним ударом лапы может сломать хребет крупному самцу лося. Рассказывают, что на острове один фермер попытался наладить животноводство и с этой целью завез племенного бычка. Первая же ночь для дорогого производителя оказалась последней. Утром обнаружили, что бык исчез из загона. Трудно было поверить, что животное весом в 1500 фунтов просто так, за здорово живешь можно было побороть. После тщательного расследования удалось установить, что кодьяк, примерно такого же веса, убив быка, перенес его в удобное для пиршества место, ухватив поперек, как кошка, которая так таскает своих котят. Размеры медведя с острова Кодьяк и его грозный вид действуют на приезжих охотников устрашающе, приводя их иногда в шоковое состояние. Местный профессиональный охотник Вейн Хенс рассказывал, к примеру, как охотник из Европы, которого он сопровождал на охоте за медведем, увидев зверя, просто не смог выстрелить. Потом он сам признался, что в тот момент забыл, зачем здесь стоит. На следующий день европеец первым же рейсом улетел на континент. А ведь он не был новичком, имел практику охоты на африканских животных. Вот почему на острове существует правило, что приезжий охотник может охотиться на медведя только в сопровождении гида — зарегистрированного опытного охотника-профессионала. И даже если у вас имеется лицензия, на Кодьяке вас примут только тогда, когда вы заранее зарезервируете место у гида. И это правило действует в большинстве мест, не только на острове. Профессионалы на Кодьяке вооружены, как правило, мощными ружьями калибра 375H или даже 485М. Именно такое оружие предпочитают охотники на крупную африканскую дичь.

Прежде чем отправиться с клиентом на охоту, гид смотрит, как тот умеет стрелять, обращаться с оружием, ведет себя в различного рода ситуациях. Это и решает дело. Если же в отношении клиента появятся сомнения, гид скорее откажется от охоты и причитающегося ему вознаграждения, чем рискнет на авантюрное приключение. На острове на медведя охотятся только двумя способами: обычно разыскивают зверя и скрадывают его на местности или же высматривают, обходя на небольшом тихоходном катере, так как медведи выходят на побережье. Во втором случае охотники обязательно высаживаются на берег.

Медвежьи трофеи острова Кодьяк известны хорошо, 20 наиболее крупных из них вошли в книгу охотничьих рекордов Крокетта, 13 из которых были добыты после 1950 года.

Охота на гризли в США и Канаде практикуется, но нельзя сказать, чтобы она была чрезвычайно популярна. Это объясняется не недостатком зверя — численность его, наоборот, в последнее время увеличивается, — а прежде всего затратами на такую охоту. Охота на гризли, по прогнозам ученых, будет расширяться, так как количество медведей растет. Чем меньше они испытывают страх перед человеком и чем больше их численность, тем реальнее угроза конфликтов с людьми. В знаменитом Йеллоустонском парке гризли столь сильно размножились, что в 1980 году здесь разрешили охоту на них.

По данным 1980 года, на американском Севере обитало 20 тысяч гризли. Наиболее распространенными для охоты были районы Аляски, Британской Колумбии и Юкона. На Юконе ежегодно отстреливали 100 зверей, в Британской Колумбии — 200, чуть больше — на Аляске. Охотничий сезон на Аляске приходился на сентябрь — декабрь и май — июнь (в некоторых районах на сентябрь — июнь); в Британской Колумбии — на сентябрь — ноябрь, апрель — июнь; на Юконе — на август — октябрь, май — июнь. Стоимость лицензии составляла 250–300 долларов. Однако охота оборачивается намного дороже, так как в. ее стоимость входят оплата гида, транспортные расходы, размещение, питание, услуги таксидермиста[6], прочее обслуживание. Так, на острове Кодьяк стоимость охоты обходится реально в 5 тысяч долларов. При этом те, кто ее испытал, в шутку заявляют, что еще 5 тысяч сверх этой суммы просто незаметно «уплывают» сквозь пальцы. Охота пуще неволи.

Медведь — вероломный и коварный противник в поединке. Охота на него всегда чревата опасностью. Бэр много раз задумывался, что толкает человека сознательно идти на столь рискованное предприятие.

Не каждому удается выйти из него достойно. Хладнокровие и выдержка, да еще доскональное знание повадок зверя играют решающую роль в успехе. Зачем человек, бросив все блага цивилизации, устремляется в дебри, чтобы заглянуть в глаза смерти?

Самого Бэра эти вопросы не касались, так как это было смыслом его жизни, его профессией, без которой он не мыслил своего бытия в этом мире. А как другие? Он частенько задавал этот вопрос охотникам. Кто отвечал, что древнее чувство охотника толкает вступить в противоборство с сильным и умным зверем, кто объяснял это тщеславием и стремлением выделиться на фоне других смертных, пережить момент самоутверждения. Бэр знал таких «охотников на час». Они всегда спешили нажать на курок, и их нисколько не заботил медведь, главное — сделать фото у трофея. Результат любой ценой, не процесс, а именно результат.

Эти никчемные и пустые в его представлении люди были всегда далеки от понимания природы и ее законов. Они могли бы с таким же успехом стрелять в зоопарке или по привязанному зверю, не испытывая при этом угрызений совести. Они далеки от интереса или даже простого любопытства к животному миру. Такими охотниками становятся обычно благополучные карьеристы. Жил человек, всего ему хватало, а однажды в придачу к этому решил стать охотником. Приобрел ружье и уверен, что стал таковым.

Нет, Бэр-то знает, что охотником нужно родиться. Эта страсть к зверям и птицам — генетически заложенное стремление к скитаниям и познанию сокровенных тайн дикой природы.

Продолжая мысленно рассуждать о своих встречах с разными людьми и медведями. Бэр орудовал ножом. Диск солнца уже закатился за верхушки деревьев, когда охотник кончил свежевать гризли. Он разогнулся и сделал несколько взмахов руками, чтобы разогнать кровь. Глядя на догорающую зарю, вздохнул. Как ему ни хотелось домой, а ночевать придется здесь. Нужно спешить и до темноты приготовить побольше дров.

Через час дым от костра тугой косой поднимался к небу. Бэру никак не удавалось заснуть, — видимо, сказалось нервное перенапряжение. Он пошевелил палкой мерцающие угли. А мысли все возвращались к медведям. Крепко судьба привязала его к ним. Вспоминалась другая охота, на другого медведя.

Его повсюду называют «блэки»[7]. Именно так чаще всего американские охотники величают медведя-барибала, или черного медведя. Это самый распространенный охотничий объект, с гризли равняться не может. Хотя в последнее время и обнаглевший барибал может наделать бед, тем более что численность этого медведя довольно значительна. Надо сказать, он более покладист, проще уживается со своим двуногим соседом, хотя при необходимости может постоять за себя. Именно черный медведь часто исполняет роль попрошайки в национальных парках, о которых часто пишут в последнее время. Всеядность зверя приводит его к помойкам у отелей, а природное любопытство притупляет чувство осторожности перед лицом человеческого миролюбия. Однако фамильярное отношение человека, видящего во властелине лесов только симпатичного увальня и попрошайку, в ряде случаев приводит к трагедии. Как ни считают барибала безобидным и неопасным для человека зверем по сравнению с гризли, случаи нападения его с тяжелыми и даже смертельными последствиями все же имеют место. Бэра однажды привлекли помочь отстрелять такого барибала-убийцу. В парке Гласнер Бэй Моньюмент именно черный медведь в 1976 году убил туриста, того самого 27-летнего Томаса Шульца. Правда, нападение было, видимо, спровоцировано самим человеком, вернее, его невежеством. Барибал всегда предупреждает своего противника, внешне выражая свое неудовольствие. Он поднимает загривок, обнажает клыки и клацает зубами. Если же и это не помогает, начинает фыркать и «фукать» и только после этого прибегает к самозащите. Невежественные люди этого языка жестов не понимают и принимают действия зверя за приглашение начать игру, забывая при этом, что стоят перед диким зверем.

Охота на барибала практикуется в США с давних пор. По своей популярности она может сравниться только с охотой на белохвостого оленя и вапити. Сейчас она носит в большей степени спортивный характер и представляет интерес в основном для любителей. Это и понятно, так как результатом ее видится заманчивый трофей — шкура и череп, а сам процесс охоты и острота переживаний при добыче большого и красивого зверя остаются в памяти на долгие годы.

Барибал обитает не только в США и Канаде, но и в гористых областях Мексики. По данным 1980 года, в Северной Америке обитало более 500 тысяч медведей-барибалов, из которых 200 тысяч приходилось на территорию США. Хотя медведя и нарекли черным, некоторые из особей могут носить и коричневую шубу, а то и почти белую. Такие экземпляры изредка попадаются охотникам и натуралистам. Медведь всеяден, будучи вегетарианцем, он не отказывается и от свежатины. При этом бывает кровожаден. В 1979 году барибал уничтожил 45 процентов прироста вапити в штате Айдахо. Пришлось тогда медведей переселять в другие места при помощи снотворного и вертолетов.

Тридцать семь штатов и провинций США и Канады предлагают охоту на черного медведя. Наибольший охотничий пресс ложится на Колорадо, Айдахо, Мэн, Миннесоту, Юту, Висконсин, Вайоминг, Британскую Колумбию, Онтарио, Саскачеван, Юкон. Самое большое количество барибала обитает в Айдахо, на Аляске, в штатах Вашингтон и Онтарио. В зависимости от уровня популяции зверя в конкретном месте разрешают то или иное количество его отстрела. По этой причине разнится и стоимость лицензий. Они могут приобретаться только для отстрела медведя, но могут также быть смешанными и включать отстрел еще и оленей. По официальным данным, на долю охотников, добывающих оленей, приходится наибольшее количество отстрелянных черных медведей. Это говорит о том, что чаще всего этого зверя добывают не специально, а лишь попутно.

От географии района охоты зависит и ее сезон.

Так, на Аляске он приходится на сентябрь — июнь, в Колорадо — на апрель — май, а в Юте — на апрель — июнь. Чаще всего одну лицензию, стоимость которой колеблется от 40 до 150 долларов, приобретает группа охотников, что обязательно отмечается в документах. Но большинство предпочитает охотиться на барибала в одиночку. Некоторые способы охоты возможны только таким образом. Отстреливают как самцов, так и самок. В октябре 1979 года в Пенсильвании из отстрелянных 736 барибалов 384 оказались самцами, а 352 — самками.

На черного медведя охотятся разными способами. Широко практикуются охота у привады с лабаза, охота с собаками, охота на манок и с подхода. Каждый из способов учитывает время проведения охоты, рельеф, время сезона. Фактором успеха является знание местности, пограничной территории зверя, мест его переходов и троп.

Очень популярна охота у привады. Ее успех зависит от подготовки и знаний самого стрелка. Охотник сначала изучает территорию обитания медведя, определяет размер зверя. Обычно это делается по следам и задирам на коре деревьев. Установив маршруты передвижения медведя, охотник выкладывает приваду на расстоянии от тропы. Приманкой могут служить фрукты и овощи, остатки продуктов, отходы скотобоен. Некоторые охотники приготовляют приваду заранее, по своим рецептам.

Бэр усмехнулся, вспомнив, как один его знакомый готовил такую приваду на меду. Бэр тогда даже хотел высмеять друга, но вовремя удержался. И правильно сделал, что промолчал. Здоровенный барибал вышел на приваду в первый же вечер и был взят с первого выстрела из шомпольного ружья. Именно таким оружием пользовался охотник-оригинал. Охота эта всегда вспоминалась как удивительная и необычная.

Чем глуше и отдаленнее от человеческого жилья место охоты, тем осторожнее ведет себя зверь. Чаще всего на приваде охотятся после двух часов дня. Случалось, что барибал подходил под лабаз и в дневное время.

Бэру больше всего нравилась охота на черныша с гончими. Хотя охота эта и не очень популярна — дельных собак не так уж много, — но он встречал отличных кунхаундов, с которыми охотиться было одно наслаждение, столь страстны и азартны были эти типично американские гончие. Три-четыре такие собаки могут достать любого медведя. Правда, и повозиться с ними приходится изрядно. Здесь важно заполучить расположение хозяина подсадного медведя для притравки. Учение обходится в копеечку. В штате Иллинойс на ферме Тома Телфорда содержалась такая подсадная медведица по кличке Дженни. Вполне миролюбивый зверь, проживший в неволе многие годы и привыкший к своему хозяину. Даже к при-травке медведица относилась терпимо. Она лишь показывала, что разъярена нападениями собак. Но Бэр замечал неоднократно, что Дженни всегда щадила самых несмышленых молодых псов. После обучения собак медведица угощалась своим любимым лакомством — мороженым. Охотники знали эту ее слабость и всегда привозили ей угощение.

Наиболее трудоемкой представлялась Бэру охота на манок. Этот способ требует высокой профессиональной подготовки охотника. Надо хорошо знать повадки зверя данной местности, уметь маскироваться, хорошо стрелять навскидку, а главное — умело обращаться с различными манками, имитирующими крик раненого зайца, писк мыши, крик утки и другими. Место засидки выбирают в непосредственной близости от мест кормежки зверя. Малоперспективная на первый взгляд, такая охота на деле бывает очень добычливой. Опытный и умелый охотник добывает зверя в течение первого часа охоты. Допускающий ошибки и небрежность не справится и за неделю. Медведь часто подходит к стрелку тихо и совершенно незаметно, им движет не только голод, но и любопытство. Бывает, охотник оборачивается и упирается взглядом в медвежью морду. Тут уж не должны подвести нервы, а то и до беды рукой подать.

Медведи… Они навсегда вошли в его жизнь, судьбы некоторых из них переплелись с его судьбой. Бэр посмотрел на небо. Звезд почти не было видно. Скоро рассвет. И кто знает, сколько еще новых волнующих встреч с непредсказуемым зверем ждет его…

Дикие кошки Америки


Едва ли можно вообразить себе более опасную и рискованную охоту. Любой из представителей семейства кошачьих, от лесного кота до ягуара, являет собой грозного соперника, в схватке с которым охотник должен противопоставить дерзости и инстинкту самосохранения хищника мастерство следопыта и стрелка. Именно тот факт, что не всегда удача поворачивается лицом к человеку с ружьем, придает этой охоте вкус увлекательного и рискованного предприятия. Не только борьба за жизненное пространство и стремление добыть ценный мех, но и тщеславное желание охотника доказать свое превосходство над опасным зверем в течение многих веков заставляют человека выходить на поединок с большими дикими кошками. Совершенствование оружия лишь немного поколебало равновесие в пользу человека. Не случайно у многих древних народов считалось, что юноша становится мужчиной после охоты на этих зверей. Не является исключением и Американский континент.

Судьба свела меня однажды с настоящим тигреро, так называют в Латинской Америке охотника на ягуаров и других кошек. Находясь в загранкомандировке, я по делам службы должен был вылететь из Мехико в Кингстон. Моим соседом в самолете оказался крепко сбитый человек, лет сорока пяти, с латиноамериканскими усиками «в ниточку», с живыми, пытливыми глазами. Он приветствовал меня кивком головы. «Боинг» после незаметного для пассажиров взлета взял курс на Ямайку. Чтобы как-то убить время, я вытащил всюду сопровождавшую меня очень любимую и почти выученную наизусть книгу Дж. Корбетта «Кумаонские людоеды» в английском издании. Я мог читать ее вновь и вновь, не переставая восхищаться фантазией и безрассудной смелостью автора. Твердо уверовав в то, что жил когда-то подполковник Корбетт и были тигры-людоеды, терроризирующие целые провинции Индии, я не мог, однако, представить себе, что в обыденной жизни возможно просто после чая отправиться на охоту на людоеда или провести ночь в ожидании его у привады только с двумя патронами в кармане. Уж больно нереально выглядело это в нашей цивилизованной повседневности. А вообразить себя на месте охотника было тем более трудно, хотя охота в моей жизни значит очень многое. Поэтому и читалась книга как некая сказка, желанная, но все же оторванная от нашего времени и бытия. Вот и в тот раз я, как всегда, предвкушая удовольствие, погрузился в охотничьи переживания. Поначалу не придал значения тому, с каким интересом мой сосед посмотрел на яркую обложку с тигром, стоящим над поверженным человеком, а затем на меня. Глаза его загорелись. Ему явно хотелось заговорить со мной, но опасение показаться навязчивым сдерживало его. Однако любопытство и латиноамериканская непоседливость взяли верх. «Вы, я вижу, читаете об охоте на тигров?» — наконец спросил он, улыбаясь, и протянул мне визитную карточку. На ней готическими, мудреными буквами по-английски было выведено: «Хосе Санчес Эскобар, 11 секретарь посольства Венесуэлы в Ямайке». Очевидно, приняв меня за американца, он говорил на английском, тщательно подбирая слова. Видно было, что этот язык давался ему не совсем просто. Я представился ему по-испански. Узнав, что я из России, и услышав родную речь, венесуэльский дипломат возликовал. Плотина условностей была прорвана, и мы разговорились. Санчес оказался страстным охотником, много расспрашивал меня об охоте на хищных кошек у нас в стране. К своему стыду, я мог поделиться с ним лишь общеизвестными сведениями. Но даже это было для него откровением. Все же я больше молчал и слушал, ошарашенный тем, что передо мной сидит живой тигреро.

Выходец из богатого военного клана, Санчес каждый отпуск проводит в родовом поместье, расположенном в одном из отдаленных районов венесуэльской сельвы. Здесь все свободное время он отдает охоте и чаще всего на ягуаров. На этих кошек он начал охотиться с 14 лет вместе со своим отцом, который искренне полагал, что охота на ягуаров — дело чести и гордость всех мужчин рода. Все Эскобары были тигреро. В том же духе Хосе Санчес воспитывает и своего 10-летнего сына.

В тот раз он много рассказывал мне об охоте на ягуара и способах ее ведения. Разгоряченный воспоминаниями, Санчес расстегнул рубашку и показал висевший на тонкой цепочке огромный коготь, отделанный серебром. Это был коготь ягуара — память о рекордно добытом звере, шкура которого чуть не стоила охотнику жизни. Ягуара он взял как обычно из-под собак, первым же выстрелом. Полный уверенности, что зверь мертв, он доволок его до лендровера, рассчитывая освежевать без спешки в асьенде[8], чтобы тщательнее снять трофейную шкуру. Погрузив ягуара в багажник легкового фургона, двинулся домой. О дальнейшем он помнит очень смутно. Спасли его только собаки, закрывшие хозяина от прямого нападения, и револьвер, который Санчес всегда берет с собой в сельву. Обе собаки погибли. Серьезно пострадал и сам охотник. Шрамы на шее, которые не без гордости показал венесуэлец, красноречиво свидетельствовали о серьезном ранении и огромных размерах зверя.

Эта столь необычная встреча в самолете осталась в памяти на долгие годы. Теперь всякий раз, когда мне попадаются какие-либо печатные материалы о диких кошках, я приобщаю их к своей коллекции и мысленно возвращаюсь к разговору с венесуэльцем. Что стало с ним? Не забросил ли свое увлечение ягуарами? А может, в этот самый момент он бродит где-то по сельве с винтовкой?

Мы чаще всего привыкли говорить и читать об охоте на диких кошек Африки или Азии. А как это происходит на Американском континенте? Сведения об этом весьма скудны и отрывочны. А ведь здесь, как ни в каком другом месте планеты, сохранились интереснейшие способы охоты на диких кошек. Звери эти разнятся по внешнему виду, повадкам, среде обитания.

Общим представителем кошачьих для Южной и Северной Америки является пума. В различных областях и странах называют ее по-разному: кугуар, лев Анд, горный лев, серебряный лев, но чаще всего — тигре. Правда, мало кто знает, что есть у пумы и еще одно забытое название — «друг человека», которое сильно противоречит истинному отношению к ней фермеров и скотоводов Северной Америки. Именно так некогда называли пуму индейцы. В мифологии индейцев сохранилось много легенд.

В одном из испанских источников рассказывается, как в 1536 году, когда конкистадоры основали город Буэнос-Айрес, некой женщине из испанского поселения было брошено обвинение в предательстве из-за того, что та длительное время жила среди индейцев. На самом деле она была ими пленена и под угрозой смерти жила в племени. Испанцы приговорили ее к смерти и оставили привязанной к дереву в сельве на съедение диким зверям. Через два дня солдаты вернулись на это место со священником, чтобы предать земле ее останки. Каково же было их удивление, когда они нашли свою жертву невредимой. По словам несчастной, как только ушли солдаты, из леса появилась огромная пума, которая все время оставалась у дерева и не давала приблизиться к нему никакому другому зверю.

Конечно, это лишь красивая легенда. Однако достоверно известно, что индейцы Калифорнии дружелюбно относились к пуме и считали ее другом. Они даже подкармливали этих зверей. Об этом свидетельствуют миссионеры, которые первыми проникли на территорию индейцев.

Ареал пумы простирается от Северной Канады через весь континент до Патагонии. Ни один зверь не имеет столь обширного ареала. На этом пространстве вид животного в зависимости от среды обитания несколько видоизменяется по окрасу и весу. Чем южнее, тем мельче и как бы краснее становится пума. Если на севере США и в Канаде вес ее может достигать 110 килограммов и даже более, то в Южной Америке едва дотягивает до 30–40 килограммов. В США ареал пумы захватывает штаты Нью-Мексико, Аризона и Калифорния, уходя дальше, на север, в Канаду. Небольшие очаги популяции встречаются все еще в штатах Флорида, Луизиана и Южная Дакота. Наибольшее же количество зверей отмечалось в Колорадо, Нью-Мексико (США) и Британской Колумбии (Канада), где на кугуара ведется спортивная охота. В охотничий сезон 1977/78 года в девяти западных штатах США было добыто 1136 зверей. Обычен был до недавнего времени горный лев в Мексике, на лесных и горных участках стран Южной Америки.

Пума грациозна, ловка и смела до дерзости. Свою добычу подкарауливает и настигает в стремительном прыжке, развивая на короткой дистанции максимальную скорость. Одним прыжком покрывает до 7, а то и до 12 метров. Может прыгать с высоты 20 метров, были тому свидетельства. В поисках добычи проходит до 50–80 километров. Охотится пума на мелкую и среднего размера дичь. Но на Севере ее добычей чаще становятся олень и толсторог. Здесь они составляют 50–75 процентов рациона этой дикой кошки. На Юге объекты охоты пумы — олени, пекари и тапиры. Установлено, что она съедает одного оленя в неделю. К добыче зверь возвращается до тех пор, пока не съест ее до конца. Нападает пума и на домашний скот. Обычный ее прием — с прыжка ломать хребет жертве. Пума способна одолеть животное, превышающее ее собственный вес втрое. Бытует молва, что особое пристрастие пума испытывает к жеребятам.

Совсем недавно, казалось бы, среди фермеров жило убеждение, что пума — главный губитель скота — опасна и для человека. Двадцать лет назад практически все штаты США выплачивали премии за уничтожение пумы, а фермеры для охраны своих пастбищ от хищников нанимали профессиональных охотников. Да и сами при любой возможности не щадили этого красивого и гордого зверя, стреляя по нему подчас без нужды, руководствуясь только предубеждением. Из уст в уста передавались «правдивые» истории о выкраденных кугуарами малолетних детях, а также о смелых и решительных женщинах, баррикадирующих отдаленные фермерские дома от обнаглевших зверей. По этой же причине даже сейчас при случайной встрече не удержится от выстрела по пуме и аргентинский гаучо, и мексиканский вакеро. На деле случаи нападения пумы на людей единичны. Официально зарегистрированы они в Британской Колумбии Канады и Скалистых горах США.

Люди, ослепленные ложным чувством мести, беспощадно преследовали пуму, что сказывалось на численности этих красивых зверей. В прежние времена сохранение вида обеспечивалось недосягаемостью для человека районов в горах Запада. Зверям, обитающим в Центральной и Южной Америке, повезло в большей степени, так как там осталось больше девственных мест в сельве и горах, дающих укрытия животным. Но и там преследуют пуму, часто охотясь за ней по-браконьерски. Этому способствует слабый контроль за охотничьими угодьями со стороны администрации в большинстве латиноамериканских стран. Наибольший порядок налажен в Мексике и Аргентине. Но контрабандный вывоз трофеев процветает.

В США и Канаде благодаря принимаемым мерам численность пумы растет. Так, в 1971 году в штате Нью-Мексико обитало лишь 300 животных, а к 1979 году их насчитывалось уже более 2 тысяч. Численность продолжает увеличиваться благодаря конкретным шагам властей. В некоторых штатах администрация выплачивает компенсацию фермерам за урон, наносимый пумой скотоводам. Такое положение действует, например, в штате Колорадо, поэтому здесь постоянно сохраняется высокая численность зверей. Все же большинство штатов этого не делают из-за традиционно негативного отношения скотоводов к зверю. А в Орегоне убивший пуму при защите своего скота, лошади или собаки фермер может даже не заявлять, как это принято в других штатах, о добыче зверя представителям охотничьей администрации.

Сдерживающим фактором роста численности американские ученые считают не только охотничий пресс, но и биологию самого животного. Обычно пума — зверь-одиночка. Исследования доктора Мариуса Хорноскера из университета в Айдахо (США) показывают, что самка пумы перед брачным периодом устанавливает границы своей территории. По данным другого американского ученого, Кеннеса Рассела из Колорадского университета, площадь этой территории у самки от 15 до 30, у кота — от 25 до 40 квадратных миль[9]. При достижении максимальной численности наступает перенаселенность контролируемой одним животным территории. В этом случае взрослые особи могут не только изгнать за ее границы молодых зверей, но иногда убивают котят. Беременность у пумы длится 90–93 дня. Рождается от одного до четырех пятнистых котят. Потомство самка может воспроизводить через год. Молодые остаются с матерью до 2 лет. Затем старые животные вытесняют молодых за границу своего района обитания, или они покидают его добровольно. Случается, молодые звери занимают «вакантные» площади, освобождающиеся в результате естественного отхода старых зверей. Средняя продолжительность жизни пумы в естественной природной среде 18 лет. Взрослые особи стойко охраняют свою территорию, изгоняя чужаков и вступая за нее в ожесточенные драки. Отмечались случаи убийства одних животных другими, более крупными экземплярами. Ученые и охотники не раз бывали свидетелями каннибализма пумы. Характерно также, что трофеями охотников чаще становятся молодые, менее опытные звери. На севере континента в природе у пумы практически нет врагов, кроме человека. Изредка случаются конфликты с гризли из-за добычи. В Южной Америке неуживчив с тигре ягуар.

Пума любит дикие, не освоенные людьми районы, с густыми зарослями, пещерами и каньонами. Ей просто необходимы естественные укрытия, дающие возможность скрытно подобраться к жертве.

Спортивная охота на пуму ведется по лицензиям. При всех ее видах собаки играют главенствующую роль. Результаты охоты зависят от многих объективных и субъективных факторов. Много значат, например, глубина снежного покрова, температура воздуха, сыт или голоден зверь, качество подготовки и опыт собак, а также опыт зверя в борьбе с ними. В США и Канаде в каждом штате имеются свои требования к охоте. Прежде всего это стоимость лицензии и сроки сезона. Стоимость лицензии разнится в каждом штате для местного охотника и приезжего. Так, в штате Колорадо местный охотник заплатит за нее 20, а приезжий — 200 долларов. В штате Нью-Мексико местному жителю охота обойдется всего в 15,5, а приезжему в 76 долларов. Так же обстоят дела и в других штатах. Фактически же затраты на охоту намного превышают эту сумму и достигают обычно 1,5–2 тысяч долларов. Гарри Пауэр из департамента охоты и рыболовства штата Айдахо в одном из номеров охотничьего журнала «Спорт эфилд» приводил данные, что в сезон 1977/78 года одиннадцать приезжих и местных охотников истратили в целом на охоту на пуму 10 тысяч долларов.

Разнятся и сезон самой охоты, и сроки ее проведения. В Колорадо, к примеру, это ноябрь — апрель, а в Нью-Мексико только ноябрь.

Добыть кугуара непросто, особенно в современных условиях, когда у зверя выработался повышенный рефлекс опасности при встречах с человеком, контакта с которым он стремится избегать. В штате Аризона в сезон 1978 года было продано 7 тысяч лицензий, а взято лишь 200 зверей. Именно по этой причине охотники часто прибегают к помощи местных проводников-следопытов. Обычно нанимаются к охотникам индейцы, прекрасно знающие повадки зверя. Нередко туристическо-охотничьи фирмы (есть и такие в США), берущиеся за организацию охот в различных районах страны и за ее пределами, содержат их в своих штатах. Пума как трофей всегда желанна для любого серьезного охотника.

…Скотт заломил на затылок шляпу и судорожно пытался закурить. Он все крутил в пальцах сигарету, не отрывая взгляда от растерзанной коровы. В некотором отдалении от ее останков лежала оёца, еще дальше — другая. В полусотнё метров от Скотта ползла к нему на передних лапах собака с перебитым позвоночником. Воя ее фермер как будто не слышал. К Скотту подошел работающий на ферме индеец Орлиное Перо. Он молча дал хозяину прикурить и сказал лишь одно слово, точно ударом бича стеганувшее по сознанию: «Тигре!» Так же молча он снял с плеча Скотта винчестер и, не сходя с места, почти не целясь, пристрелил воющую собаку. Сделав две затяжки, он сочувственно произнес: «Если не отстреляем эту зверюгу, он твоего скота не оставит так просто. Поверь мне, тигре никогда не шутит, коли начинает резать скот. Это плохой зверь. Но взять его будет еще сложнее, так как он теперь знает, что люди будут ему мстить».

На следующее утро Скотт и индеец, взяв на сворки трех гончих, отправились в горы. Краснокожий заверил Скотта, что точно знает, где искать разбойницу пуму. Прежде всего решили отыскать унесенную зверем овцу, а уж оттуда начать преследование тигре. Не мог он далеко уйти после пиршества. Скотту показалось очень странным, что растерзанную и унесенную овцу они нашли не так далеко от фермы. Пума только сделала круг, чтобы, лежа около овцы, можно было наблюдать с холма за домом и людьми. В уме этой пуме не откажешь, что и говорить, хитра. Да и вряд ли кто из скорбевших по своему пропавшему скоту мог предположить, что невидимый разбойник спокойно и внимательно рассматривает за ужином людей, чтобы пресечь их действия. Естественно, что, когда охотники подошли к останкам овцы, зверя и след простыл. Но гончие оживились и рвались с поводков. Орлиное Перо посоветовал собак со свор пока не спускать. Он выбрал самого опытного среди них «охотника» и на поводке пошел с ним вперед, попросив Скотта быть предельно внимательным и готовым к любым неожиданностям. Почти одновременно дослали они патроны в стволы своих винчестеров. Началось преследование.

Скотт знал, что именно с момента, когда собаки возьмут след, начинается сама охота. Но когда она закончится, никто не скажет — до добычи зверя может пройти очень много времени. А уж успех предсказать — кощунство, об этом всегда молчат, уж очень от многих обстоятельств он зависит.

Люди шли в отдалении друг от друга, увлекаемые собаками вперед. В одном месте Орлиное Перо остановился и показал подошедшему к нему фермеру отпечаток крупного следа на мягкой почве. По поведению собак чувствовалось, что зверь где-то рядом. Охотники шли по дну каньона, вдоль высохшей речки. След тянул по откосу вверх. В это время Скотт заметил еле уловимое движение над своей головой, на голом карнизе. Охотники подняли головы и встретились с взглядом желтых глаз тигре. Скотт поймал себя на мысли, что зверь вовсе не кажется агрессивным, опасным. Наоборот, он как бы с интересом разглядывал людей сверху. Собаки неистовствовали, завидев пуму. Орлиное Перо поднял винчестер и стал выцеливать голову зверя, хотя и понимал, что расстояние до пумы слишком велико. Пуля, пущенная наудачу, выбила фонтанчик сухой земли над головой зверя. Орлиное Перо чертыхнулся и пнул собаку ногой. Это она дернула поводок и помешала прицельному выстрелу. Пума, вместо того чтобы подпрыгнуть или стремительно убежать, как того ожидали охотники, спокойно прижалась к карнизу и проползла вдоль него под прикрытием скал. Ее движение и направление выдавал только хвост, который никак не хотел прятаться. Охотники заторопились вверх по склону. Нельзя дать пуме уйти высоко в горы, там они обязательно упустят ее. Сейчас одна надежда на гончих. От их умения и азарта зависел успех охоты. Орлиное Перо спустил с поводка свою собаку и крикнул Скотту, чтобы тот сделал то же самое. Собаки с лаем помчались вверх по склону. Он был слишком крут, и казалось, что на какое-то время собаки как бы зависли на одном месте. Но еще через мгновение их лай слышался уже где-то на самой макушке холма. Когда охотники в запале погони достигли верха, до них донесся шум борьбы, лай, смешанный с рыком пумы, визг. Потом на секунду наступила тишина. Еще через секунду лай стал удаляться и вновь остановился где-то у расщелин скал. Когда охотники добрались наконец до места первой встречи собак с пумой, там они нашли только одну гончую с распоротым животом. Видимо, пострадала и пума, на что указывал тянущийся кровавый след. Значит, совсем скоро собаки вынудят зверя остановиться и искать спасения в каком-либо убежище. Только бы сохранить хладнокровие. Скотт и Орлиное Перо устремились на лай гончих.

Пума прижалась задом к расщелине в скалах. Так ей было удобнее защищаться от наседающих справа и слева собак. Она ждала, когда кто-то из них в азарте злобы высунется чуть вперед и неминуемо подставит себя под удар. Пума щерилась, обнажая для устрашения клыки, хотя сама не очень-то боялась собак. Одну лапу она приподняла, готовая в любую секунду к смертельному выпаду. Она хорошо понимала, что собака обязательно сунется вперед под удар. Если же этого не произойдет, кошка, как опытный фехтовальщик, спровоцирует нападение, чуть раскрывшись для собачьих клыков. Больше всего зверя беспокоили люди. Нужно успеть расправиться с собаками до появления этих двуногих.

Охотники вышли на открытое пространство к расщелине. Собаки неистово заработали по зверю, который все глубже залезал задом в углубление в скале. С такого расстояния индеец не решался стрелять. К тому же пума, блеснув глазами, чуть изменила положение и теперь была почти полностью закрыта от стрелков камнями. Нужно было заходить с другой стороны. В этот момент одна из гончих резко подалась вперед, увидев, что зверь открыл бок для атаки. Мгновенный удар лапой, и собака в предсмертной судороге дергалась на земле. Когда Орлиное Перо и Скотт подбежали к живому клубку, никто из них, боясь зацепить собак, не мог выстрелить. Визг и рык слились в один сплошной гвалт. Все происходило стремительно. Клубок распался на секунду. Собака отлетела в сторону и заскулила. Когтистая лапа, распахнувшись веером, дважды ударила индейца по колену. Тот полетел вслед за гончей. Ощерившийся, разъяренный зверь очутился над человеком. Как Скотт стрелял и куда метил, он сказать и вспомнить потом не мог. Раздался выстрел, щелкнула скоба винчестера, стреляный патрон стукнулся о камни; еще выстрел, и еще одна гильза, слегка дымя, ударилась о камни. Пума, как марионетка с отрезанными веревочками, подкосив ноги, упала на свою жертву.

Скотт медлил подойти к зверю и распростертому человеку. Когда услышал чертыхания, понял, что Орлиное Перо жив. С помощью Скотта он наконец выкарабкался из-под пумы и, обняв спасителя за плечи, попросил закурить. Улыбнулся, хотя разодранные лосевые штаны обнажили кровавую рану на колене. Скотт, еще не вполне понимая происшедшее, молча вытащил из заднего кармана плоскую фляжку. «Хлебни!» — только и выдохнул он. Индеец распрямился и, запрокинув голову, сделал добрый глоток. Потом рассмеялся. Рукой с фляжкой ткнул Скотта в грудь: «Выпей и ты за успех охоты, тигреро». Только теперь до Скотта дошел смысл слов индейца. Он взял фляжку, глянул в лицо Орлиному Перу, не шутит ли тот, и расхохотался. Да, он отныне тигреро…

Тигре, пантера, кугуар. Под этими названиями пума не раз была героем многих книг, рассказов американских писателей. Ее благородный таинственный вид не могли обойти стороной не только писатели-натуралисты. Часто именно она становилась персонажем мистических и фантастических повествований.

А легенды о постоянном посещении ею отдаленных охотничьих жилищ в поисках поживы не однажды обыгрывались в литературе. Вспомним хотя бы рассказ Амброза Бирса «Глаза пантеры». Там в одном из эпизодов пантера ночью обходит хижину охотника, который ушел тропить оленей, оставив дома жену и маленького ребенка. Пантера постоянно ходит вокруг дома и заглядывает в окно. Женщина в страхе за ребенка боится сделать шаг. Дрова кончились, потух огонь. И вот возвращается охотник. Впрочем, предоставим слово автору: «Подойдя к хижине поздно вечером с оленем на спине, Чарлз Марлоу толкнул дверь. Она не подалась. Он постучал — ответа не последовало. Он сбросил на землю оленя и пошел к окну. Когда он огибал угол дома, ему почудился звук осторожных шагов и шорох в лесной поросли, но даже для его опытного уха звук был слишком слаб, чтобы быть вероятным. Подойдя к окну и найдя его, к своему удивлению, открытым, он перекинул ногу через подоконник и влез в комнату. Мрак и тишина. Он ощупью дошел до очага, чиркнул спичкой и зажег свечу. Потом огляделся. Скорчившись на полу, у самой стены сидела его жена, прижимая к груди ребенка. Когда он бросился к ней, она поднялась и разразилась хохотом, громким, протяжным, безжизненным, лишенным смысла, — хохотом, похожим на лязг цепей. Едва соображая, что делает, он протянул руки. Она положила на них ребенка. Он был мертв — задохнулся насмерть в материнских объятиях».

На севере континента, в США и Канаде, второе место среди кошачьих как объектов охоты занимает рысь. Здесь обитают два ее подвида. Один — северный, внешним обликом схожий с нашей рысью. Этот довольно крупный зверь весом до 18 килограммов обитает в северных лесных провинциях США и Канады. Другой подвид — рыжая рысь под американским названием «бобкэт» — распространен южнее в США. Это обычное животное в штатах Орегон, Вашингтон, Калифорния, Мэн, Вермонт. Бобкэт уступает северной рыси прежде всего размерами и строением тела. Это как бы рысь в миниатюре. Ее вес достигает 6, а то и 8 килограммов. Лапы бобкэта более узкие и короткие. Отличительная особенность — достаточно длинный для рыси хвост. В отличие от северного собрата, хвост бобкэта темный только сверху. Общий тон окраски меха рыже-бурый с серым оттенком и густо рассыпанными пятнами. Северная рысь элегантнее. Выглядит стройнее, высоконога. Она охотится в основном на зайцев, иногда нападает и на оленей. Другие объекты охоты бобкэта — средние и мелкие животные и птицы.

Рысь эта ведет, как правило, сумеречный образ жизни. Она осторожна и пуглива. Держится в одиночку, за исключением самки с детенышами, которые остаются с ней до года, а затем уходят искать свои участки обитания. Беременность бобкэта длится до 60 дней. Приносит самка от двух до четырех котят.

Бобкэт нуждается в обширной территории, которая зависит от размеров зверя и количества объектов его охоты. В поисках добычи может проходить от 8 до 80 миль в день. Даже там, где эта рысь достаточно многочисленна, обычным жителям она из-за своей осторожности и ночного образа жизни кажется привидением, оставляющим только следы на снегу и посверкивающим зелеными глазами в зарослях, когда их случайно высветят фары мчащегося по шоссе автомобиля. Неуживчива с рысью пума, если ареалы их совпадают.

В США и Канаде довольно широко практикуется как спортивная, так и профессиональная охота на рыжую рысь. Охота считается трудной. Обычно бобкэта выслеживают по следам в зимнюю пору с собаками, как правило гончими. Может пройти несколько часов выслеживания по глубокому снегу, прежде чем собаки поднимут зверя с лежки. С этого момента и начинается основная часть охоты. Задача собак — загнать зверя на дерево и «посадить» его под выстрел. Американские охотники говорят: «Чем больше рысь, тем быстрее она будет посажена на дерево собаками». Однако чаще происходит иначе. На одного зверя приходятся десятки других, которые до остановки их собаками будут терпеливо выдерживать многочасовое преследование. Даже удачно загнанная на дерево рысь необязательно будет добыта. Охотник должен быть достаточно вынослив и подготовлен физически, чтобы вовремя поспеть к месту и хладнокровно произвести выстрел. После многочасовой гонки сделать это бывает сложно, к тому же чаще всего собаки достигают цели уже в сумерках. Бывает, мешают охоте мокрый снег и ветер. Человек испытывает большие нагрузки. Профессиональные охотники серьезно советуют любителям перед открытием сезона прекращать курить и употреблять алкоголь. А такой профессиональный охотник, как Санни Вейд из местечка Пин Три Лодж, штат Мэн (США), считает, что охотник должен еще за 2–3 месяца до открытия сезона потренироваться физически, занявшись, к примеру, бегом. Американцы, хотя и считают охоту на рысь добычей дорогого меха, больше видят в ней элементы увлекательного спорта, когда можно проявить мастерство следопыта и выносливость охотника.

До 1975 года бобкэта рассматривали как вредного хищника и охранительных мер к нему не предпринимали. В ряде штатов даже выплачивали премии за добытых зверей. Бобкэт в то время был вне закона, не были установлены ни нормы отстрела его, ни фиксированный сезон охоты. Сезон в большей или меньшей степени определялся ценностью созревшего меха. Тем не менее явной угрозы уничтожения вида не было, так как пресс охоты все же был недостаточно силен. Затем на Мировом рынке заметно повысились цены на рысий мех. Он активно входил в моду, которая быстро потянула вверх закупочные цены на шкуры этих зверей. Если в 1965 году шкура бобкэта стоила всего лишь 15 долларов, то за 10 лет цена ее поднялась до 200 долларов и продолжала расти. Спрос на мех привел к тому, что охотой на бобкэта стали заниматься даже те, кто никогда в жизни не держал в руках ружья. Усилился охотничий пресс на это животное. Первыми на угрозу уничтожения вида откликнулись охотничьи клубы и ассоциации. Так, в штате Вермонт местный клуб охотников-гончатников обратился к властям с просьбой взять под защиту бобкэта и ввести фиксированные сроки его добычи. В 1975 году Конгресс США ратифицировал «Конвенцию о международной торговле редкими представителями флоры и фауны» (CITES), автоматически взяв под государственную защиту и бобкэта. И хотя эта рысь никогда не значилась в списках исчезающих животных, с этого времени документ официально признавал незаконным вывоз шкур любых диких кошек в случае, если не представлено свидетельства о том, что экспорт не подрывает их численности. До этого регламентация отстрела полностью зависела от администрации штата.

Все вдруг поняли, что бобкэт недостаточно изучен и учтен. Статистика была налажена только в штате Мэн. После принятия закона охота здесь, включая охоту на зверя с гончей и при помощи капканов, ограничивалась только одним месяцем. Каждый случай добычи рыси должен был регистрироваться в течение 24 часов. С ограничением сезона охотники-гончатники стали охотиться в районах с неустановленным лимитом добычи. Тогда власти штата ввели положение, согласно которому охота закрывалась по достижении обусловленного лимита отстрела.

На принятие нового закона в других штатах реагировали по-разному. В Нью-Хэмпшире, например, не смогли доказать, что охота на рысь не подорвет ее популяции, и в 1977 году охоту здесь на этого зверя запретили до тех пор, пока не увеличится численность животного. Запрет длился год. В штате Вермонт в 1971 году резко сократили норму добычи зверей, а сроки охоты оставили без изменений, но в 1976 году ввели ограничения и на сроки добычи. В 1978 году власти снова сократили сезон охоты, доведя его всего до 2 недель. Дополнительное право охоты на рысь давалось в течение недели в сезон оленьей охоты.

Несмотря на такие ограничения, охота на бобкэта имеет своих приверженцев, так как она спортивна, интересна и довольно добычлива. Рысь — достойный противник и ценная добыча.

Если рысь и пума — основные объекты охоты на кошачьих в Северной Америке, то в Южной первенство принадлежит ягуару. Несмотря на обширное представительство здесь мира кошачьих, включая и пуму, ягуару все же нет равных. Это гордость Южной Америки, король сельвы. И в трофейных охотах он всегда занимал первое место. Для этих мест ягуар то же, что лев для Африки или тигр для Азии. Кстати, ягуар, видимо, по своим размерам занимает третье место после этих двух представителей кошачьего царства. Этот массивный и мощный зверь, с сильным телом, крупной головой и мускулистыми большими конечностями, весит 140–150 килограммов.

«Я сильно вздрогнул от неожиданности, когда нарост вдруг изменил очертания и стал медленно взбираться по стволу. Я должен обратить ваше внимание на необъяснимый и очень интересный факт: хотя животное, которое я безошибочно узнал по силуэту, было хищником, я не почувствовал ничего похожего на то необычайное ощущение безотчетного' ужаса, которое возникает при виде леопарда в Западной Африке, пронизывая вас с головы до пят. Передо мной на дереве в каких-нибудь двенадцати футах припал к стволу ягуар: в лунном сиянии зверь казался громадным, как настоящий выбеленный луной динозавр, но того одуряющего, тошнотворного ужаса он у меня не вызывал» — так писал о встрече с ягуаром английский путешественник и зоолог Т. Сандерсон. Ягуар не показался ему столь страшным и хищным, а вот большинству людей, повстречавшихся с ним в южноамериканской сельве, зверь этот представляется грозным хищником.

Внешний вид ягуара производит впечатление силы и грациозности одновременно. В сельве ягуар ведет себя как истинный владыка, не терпит присутствия пумы и других кошачьих, не желая делить с ними своей вотчины. Как и у родственников ягуаров пантер, встречаются среди них полностью черные особи и альбиносы. Правда, такие звери очень редки, да и у них на шкуре можно разглядеть темные пятна и розетки. Абсолютно черный ягуар был добыт в Бразилии в 1968 году.

Ягуар — настоящий отшельник в чащобе. Живет до 22 лет. Самка приносит обычно от двух до четырех котят. Беременность длится до 100 дней. Рожденные ягуары имеют всего 16 дюймов в длину и весят 12 фунтов. Сами они покрыты светло-желтой шерстью с пятнами, а мордочки разукрашены черными полосами. В логове малыши проводят 6 недель, а с матерью остаются до года. Размножаются ягуары в любое время года. В период свадьбы оглашают окрестности своими «серенадами», наводя ужас на путешественников по сельве. Одиночки по натуре, ягуары-коты в период свадеб могут собираться небольшими группами.

Звуки, издаваемые ягуарами, заслуживают особого разговора. Стремясь днем двигаться в зарослях тенью, ночами зверь любит подавать голос. Рычит ягуар перед выходом на охоту и перед непогодой. Чаще всего охотники помимо грозного, леденящего кровь рыка слышат ворчанье короля сельвы. Рев ягуара на многих неопытных путешественников производит шоковое впечатление, часто полностью парализуя человека. Вот как описывает рев ягуара один из очевидцев: «Где-то посреди ночи меня разбудил другой шум — глубокий гортанный рев, переходящий в ворчанье, похожее на кашель. Волосы встали на моем затылке. Источник рева был бесспорен. Это был ягуар!»

Вотчина ягуара — тропические дождевые леса Южной Америки. Но ареал его довольно обширен. Это область Аризоны, дельты Колорадо, Мексиканского залива, болот и джунглей Мату-Гросу и пампасов Аргентины. Уже давно считается, что в США ягуаров больше нет, и очень редко он заходит в местности, граничащие с Мексикой. Тем не менее в последние годы отмечались довольно частые встречи с ягуаром в Аризоне. В декабре 1986 года ягуар был затравлен собаками и добыт скотоводом в горах Дос-Кабесас. Более 15 лет не случалось подобного. В ноябре 1971 года двое парней охотились на уток вдоль реки Санта-Крус к востоку от пограничного города Ногалеса и просто наткнулись на ягуара. Они добыли его, и только чудом им удалось избежать наказания за содеянное. Несколько ягуаров были застрелены в Аризоне в 60-х годах.

Ягуары издавна обитали на территории нынешних США: в Техасе, Нью-Мексико, Аризоне и даже Южной Каролине. В Техасе они были обычными до 1870 года, когда скотоводы принялись сокращать их поголовье. Последние ягуары были убиты здесь в 1946–1948 годах. Кое-кто, правда, утверждает, что эти звери были здесь только пришельцами.

Ягуары как бы сами помогли человеку уничтожить себя, начав питаться не дикими, а домашними животными. Численность дичи сократилась, и ягуар стал чаще нападать на домашний скот. Ягуар всеяднее, чем пума, и идет на более примитивные приманки. Он также менее осторожен в присутствии человека, может близко подходить к жилищам. Наиболее интенсивно велась борьба с «убийцами скота» с 1880 года до второй мировой войны. В этом противоборстве ягуар пострадал больше, чем пума, которой удалось выжить и даже восстановить численность. Поэтому царством ягуара остались девственные леса Центральной и Южной Америки. В ряде стран ягуара охраняют, но убийц скота вынуждены отстреливать. Именно таким образом ведется защита этого зверя в Белизе, где обитает более тысячи ягуаров.

Ягуар внешне производит впечатление медлительного животного. Но это впечатление обманчиво. В сельве у него нет равных по силе. В нападении он стремителен. Со стороны очень красив и по-аристократически элегантен. Желто-рыжая шкура в черных розетках и пятнах отлично маскирует его в тенистых зарослях тропического леса, где силуэт ягуара как бы расплывается, размывается. Расцветка ягуара отличается от расцветки леопарда и других кошачьих тем, что в черных розетках имеются в середине пятна. На шкурах других кошачьих этих центровых пятен нет. Розетки соединяются в черную полосу вдоль хребта, на груди и шее, в большие овальные пятна на лапах, на животе, в кольца вокруг нижней части туловища. Морда ягуара покрыта полосами. Голова, короткая и круглая, очень подвижна. Взгляд устремлен вперед.

О взгляде ягуара много писали путешественники и натуралисты. Все отмечают, что взгляд этот, спокойный, совершенно невраждебный и внимательный, гипнотизирует людей. А большие янтарные глаза производят неизгладимое впечатление.

Ягуар — сумеречное животное, но бывало, что встречали его и днем, в моменты отдыха. При этом на появление человека он реагировал очень спокойно. Оружие ягуара — клыки и когти. Ими он действует молниеносно и безошибочно. Основная его добыча — пекари, тапиры, капибары, олени. Иногда нападает и на кайманов. Не брезгует мелкими животными, птицами и рыбой. Любит лакомиться речными черепахами и их яйцами. Имеет особое пристрастие к рыбе и умело ловит ее с нависшего над рекой дерева. Рассказывают, что для ее подманивания ягуар опускает в воду хвост, но это скорее толки, основанные на том, что хвост сидящего над водой зверя может свисать в воду. О хвосте ягуара вообще ходит молва, что его легкое подрагивание перед прыжком на жертву якобы гипнотизирует ее.

Крупных животных ягуар, как большинство кошачьих Америки, подкарауливает из засады. Прежде чем совершить молниеносный прыжок и нанести удар, он осторожно подкрадывается к жертве. Часто засаду устраивает на дереве. Индейцы утверждают, что ягуар способен имитировать зов почти любой птицы или животного с целью приманить их. Ягуар, как и пума, убивает крупных животных, ломая им шею. Если жертва обнаружила засаду и бросилась прочь, ягуар никогда не преследует ее. Около убитого животного ягуар очень редко остается на несколько дней. Он способен перетаскивать убитое животное на значительное расстояние. Случалось, что добычу весом 200 килограммов он оттаскивал на 2–3 километра. Ягуар отлично плавает, лазает по деревьям, приспосабливается к условиям жизни в бассейне Амазонки, где возможны разливы в любое время года. Ягуар любит воду и, как никто из кошачьих, тяготеет к ней, предпочитая приречные лесные районы. Впрочем, это можно объяснить и тем, что основные объекты его охоты — тапиры, пекари, капибары — ведут околоводный образ жизни. Некоторым доводилось встречать ягуаров, сплавляющихся по реке на бревне или даже на туше убитого животного.

Как-то в детстве мне в руки попалась замечательная книга Габриэля Ферри «Косталь-индеец». Речь в ней шла о революции в Мексике. Главный герой романа был охотником за ягуарами. Книга была старая, изданная еще до революции, с замечательными гравюрами. Помню, меня поразила иллюстрация, на которой ягуар сплавлялся по реке на туше убитой им коровы. Вот описание этого эпизода: «Один из ягуаров, взобравшись на спину убитого буйвола, медленно плыл по течению реки. Вытянув голову, приподняв передние лапы, а задние подогнув под живот, округлив спину, это животное, царь долин Америки, блестело на заходящем солнце своею желтою кожей с черными пятнами. Это была одна из самых красивых сцен, которые постоянно могли попадаться в этих диких саваннах и были хорошо знакомы индейцу и его спутнику, это была вечная поэма пустыни. Раздалось страшное рычание, которое испускал ягуар; он заметил своих врагов и посылал им как бы вызов. Косталь ответил ему таким же презрительным криком».

С человеком у ягуара отношения сложные. Контактов с ним он стремится избегать, но при случайных встречах боязни не проявляет. С начала освоения континента белыми конкистадорами столкновения с ягуарами были самым обычным делом. Тогда эта кошка господствовала в лесных дебрях. У многих индейских народов Центральной и Южной Америки ягуар почитался за священное животное. Даже в более поздние времена интенсивной эксплуатации природных богатств Южной Америки ягуар был не только обычным зверем, но являл собой постоянную угрозу любому пришельцу в сельве. Вспомните записки английского майора Перси Фосетта, избороздившего леса бассейна Амазонки во время топографических исследований. Он пишет, что ягуары часто наведывались в отдаленные жилища сборщиков каучука, а для скотоводов были главными врагами. Вот, к примеру, что он писал: «На равнинах, где пасется скот, ягуары весьма распространены, и их зачастую не стреляют, а ловят с лошади при помощи лассо — это здесь любимый вид развлечения. Связанного ягуара ведут между собой два человека. Для такой охоты нужны хорошие лошади и незаурядное искусство в обращении с лассо».

Ягуар, зажатый преследованием, смело нападает на противника. Это дерзкий и отчаянно смелый зверь. И хотя у ранчеро Мексики и гаучо Аргентины ягуар, как и пума, считается главным убийцей скота, он никогда не убивает более одного животного (в отличие от пумы). Нападает ягуар и на человека, но делает это вынужденно, когда тот по неосторожности приближается к его добыче. Часто отмечалось, что человека ягуар совсем не боится, и именно по этой причине во времена освоения сельвы он мог спокойно выходить к кострам путешественников и садиться на виду, как собака.

При преследовании и ранении ягуар дерзко расправляется с собаками и охотником. Но вот случаев людоедства не бывало. Людей при провокации с их стороны может убить, но трупы не трогает, в отличие от леопарда, льва и тигра. Местные жители сельвы — индейцы относятся к ягуару с почтением. Без особой нужды на него не охотятся. Чаще шкуры ягуара можно увидеть у индейцев при различных ритуалах. Бразильское племя бороро использует шкуру ягуара в обрядовых погребальных танцах. Нередко ягуаров приручают. Делают это как индейцы, так и белые. Немецкий путешественник и натуралист Александр Гумбольдт приводил пример, как индейские дети играли с ягуаром и, когда тот нечаянно поцарапал одного из них, другой прогнал его в сельву палкой.

Часто ягуаров держат на асьендах богатые скотоводы в качестве экзотического ручного зверя.

Охотники отмечают, что ягуар, хотя и умеет отлично лазать по деревьям, делает это не столь часто, пожалуй, в исключительных случаях, например в период наводнения или при угрозе жизни, сторожа добычу. Индейцы Гайаны свидетельствовали, как ягуар напал на стадо диких свиней-пекари, стараясь отбить от него поросенка. Разъяренные пекари смело бросились на хищника, которому пришлось спасаться от них на дереве. Вообще, пекари — любимая добыча ягуара, но вот достается она довольно трудно. Пекари передвигаются большими группами. Ягуар обычно нападает на молодое животное и сразу же спасается бегством или залезает на дерево. Если только он не сможет сделать это сразу, пекари могут жестоко разделаться с ним. Именно такую сцену наблюдал один английский охотник. Ягуар напал на пекари первым, но потом ему пришлось спасаться от них на термитнике. Но тот оказался недостаточно высоким, и свиньи стащили оттуда владыку сельвы за хвост. Началась жестокая битва. «Затем все постепенно затихло, — рассказывает охотник, — и ягуара уже нигде не было видно. Через некоторое время стадо разбрелось, а мы подошли посмотреть, что произошло. На земле лежало не менее 14 свиней, убитых или издыхающих. А ягуара вообще не было. Вдруг мы увидели какой-то предмет: это был кусочек шкуры зверя, которого свиньи разорвали на мелкие куски и, видимо, утащили с собой».

И все же ягуар постоянно следует за пекари в надежде словить молодого зверя себе на обед. На пристрастии ягуара к пекари строится и один из любопытных способов охоты на него индейцев. Индейцы, заметив следы тапиров и пекари, начинают ритмично бить толстой палкой по земле, имитируя падение плодов. Такая примитивная манера подманивания действует на удивление эффективно. На шум неизменно приходят пекари, а за ними не задерживается объявиться и ягуар. Индейцы бьют ягуара копьем или стреляют в него из лука. Латиноамериканцы охотятся на ягуара чаще всего со сворой гончих собак. В сражениях с ними зверь проявляет исключительные бойцовые качества. Поэтому-то охотнику взять ягуара совсем непросто, особенно в схватке один на один. Попадает он под выстрел на своих переходах, у привады и водопоя, когда человек стреляет по зверю с лодки Охота сложна еще и потому, что ягуар в зарослях двигается совершенно бесшумно. Таинственное движение невидимки ошеломляюще действует на неподготовленного человека. Так, однажды один сборщик каучука повстречался с ягуаром. Сначала человек, увидел следы, потом понял, что он и зверь ходят друг за другом. Когда же они столкнулись нос к носу, оба замерли на месте, а человек не решился даже вскрикнуть. Ягуар так и не напал, но лишь полчаса спустя человек, задев случайно за курок ружья, вспомнил, что был вооружен.

Мех ягуара всегда считался экзотическим, и цены на него были очень высоки. Обладать таким манто может себе позволить только миллионерша. Рядом стран ягуар взят под защиту, в других введены регламентации на лицензионный отстрел и вывоз трофеев. Например, Аргентина ввела запрет на вывоз шкур ягуара без специальных разрешений. Однако трудно-доступность многих мест в сельве и практическое отсутствие контроля за отстрелом приводят к процветанию браконьерства, контрабандной торговле трофеями и даже дикими животными. Редкостные товары пользуются большим спросом в США.

Благодаря обширным девственным территориям в южноамериканской сельве, особенно в районе Амазонии, численность ягуара продолжает оставаться здесь относительно высокой. Встречается этот зверь в лесах Бразилии, Гайаны, Суринама, Боливии, Венесуэлы и других стран. Охотятся на него по специальным разрешениям, которые выдаются не только охотникам-спортсменам, но и профессионалам для отстрела зверей, наносящих урон скотоводам. Готовится такая охота, вернее, экспедиция тщательным образом, как и любое путешествие в сельву.

Целенаправленная охота — удел достаточно богатых людей. В Венесуэле, например, как только в каком-либо районе замечают появление ягуара, нападающего на скот, местные ранчеро связываются с богатым охотником, жаждущим заполучить трофей, и тот вылетает в район на спортивном самолете. Стреляют зверя у привады. Такая охота по карману только богатею, который помимо разрешения и доставки щедро оплачивает свое извещение и обслуживание.

Широко представлен в Южной Америке мир мелких кошачьих. Наиболее знаменит среди них оцелот. Чаще его зовут по-испански — тигрильо, то есть «маленький тигр». Название же «оцелот» произошло от измененного индейского «оселотль», как называли эту кошку ацтеки. Оцелот — кошка весом до 6 килограммов. У него выразительная морда с большими темными глазами. Он ведет сумеречный и ночной образ жизни. Ареал обитания простирается от южных штатов США через Центральную Америку до Парагвая. Особенно привлекателен и красив мех серо-коричневого зверя, а иногда и дымчатого, с разводами темных пятен с черной окантовкой. Специалисты утверждают, что в природе не существует двух оцелотов с совершенно идентичным рисунком и оттенком меха. Именно поэтому для изготовления меховых изделий из оцелота очень трудно подобрать шкуры по рисунку и цвету. Красивый мех — слава и беда тигрильо. Правда, члены английской экспедиции в бразильском штате Мату-Гросу отмечали, что строители трансконтинентальной дороги охотились за мелкими дикими кошками, в том числе и за оцелотами, не только ради шкур, но и из-за мяса, которое употребляли в пищу. На протяжении многих лет изделия из меха оцелота остаются предметом высокой мировой моды и, несмотря на дороговизну, пользуются повышенным спросом у аристократических кругов.

Оцелота и раньше преследовали нещадно, да и сейчас человек не упустит возможности заполучить дорогую шкуру. Правда, иногда эти шкуры продают открыто просто в качестве экзотических сувениров иностранным туристам во многих латиноамериканских странах. Я сам видел такие сувениры в Лиме (Перу). Только труднодоступные районы сельвы и исключительная плодовитость спасают тигрильо от полного уничтожения.

Гон бывает, видимо, дважды в году, как разноречиво отмечают зоологи.' В этот период оцелот как никогда охраняет свою территорию. Любит он тенистые участки сельвы с близостью воды. Хорошо лазает по деревьям и плавает. Обычная добыча тигрильо — мелкие птицы и млекопитающие. Нравится ему лакомиться рыбой и другими речными животными. За это в Бразилии иногда называют его еще «тигре кангрехеро», то есть «тигр, пожирающий крабов». Поразительная смелость этой кошки помогает ей охотиться на дичь, намного превышающую ее размерами. Видели оцелота, уплетающего только что убитого двухметрового удава. Декоративный вид и небольшие размеры этого зверя позволяют держать его в качестве домашнего животного. Котенок оцелота быстро привыкает к людям, но со временем все же дичает. В не столь отдаленные времена миссионеры встречали прирученных оцелотов в индейских поселениях Амазонии. С целью приручения контра-бандно вывозят этих зверей в США. Нелегальная торговля живым товаром широко практикуется, поскольку в таких, к примеру, странах, как Гайана, Суринам, практически отсутствует контроль за вывозом редких представителей животного и растительного мира. Несмотря на попытки упорядочить охоту на оцелота во многих странах региона, пресс преследования его не ослабевает. Стреляют оцелота из-под собак, добывают ловушками и капканами.

В том же ареале распространен более редкий подвид этого животного — маргей. Этот зверь значительно меньше оцелота, по своим размерам соответствует крупной домашней кошке, и по этой причине, а также благодаря внешней привлекательности его чаще содержат в домашних условиях. Образ его жизни сходен с оцелотом, но встречается он значительно реже. В Панаме, Коста-Рике, Эквадоре, Никарагуа маргей охраняется законом.

В Южной Америке обитает еще один интересный и практически незнакомый нам представитель некрупных кошачьих — ягуарунди, или эйра. Это небольшое животное длиной до 80 сантиметров, весом до 9 килограммов. Сведения о его жизни очень скудны, в европейских странах о нем слышали разве только специалисты. Зверь гибкий и стремительный, несмотря на свои относительно короткие ноги. Встречается эйра на территории от юга США до Аргентины включительно. Тяготеет к лесным и сильно заросшим районам обязательно с речными участками. При охоте способна на длительном расстоянии преследовать дичь, что вообще кошачьим не свойственно. Эйра хранит много загадок. Как и у пумы, мех ее одноцветный. Интересно, что различие в цвете разных особей этой кошки очень сильно варьирует от краснорыжего до серого и черного. Раньше красных зверей считали подвидами, сейчас высказываются гипотезы, что цвет одного животного меняется с переходом в новую возрастную стадию. Питаются ягуарунди мелкими птицами и животными, а также фруктами. Эйра — старинное название зверя, данное еще индейцами. Может эйра таскать и домашнюю птицу, за что ее часто называют «куриным вором». Размножается дважды в год. Беременность длится 70 дней, приносит два-четыре котенка.

Среди мелких кошек встречаются в Южной Америке и другие редкие обитатели. Среди них онцилла, пампасная кошка и андская кошка.

Онцилла по величине не превышает домашнюю кошку. Живет в тропических лесах. Рисунок на спине и боках состоит из кольцеобразных, неправильных пятен. Живет на деревьях, питается мелкими животными, ведет сумеречный образ жизни.

Пампасная кошка населяет равнины Южной Америки — льянос. Это среднего размера зверь, с густой и лохматой шерстью, с подобием гривы вдоль хребта. Лазать по деревьям не любит. Охотится на грызунов и птиц.

В горных условиях Анд живет андская кошка, внешне напоминающая нашего ирбиса, с густой и длинной шерстью серебристого или пепельного цвета с неясными желтыми пятнами.

Эти звери очень редки, специальной охоты на них, как, впрочем, и на эйру, нет. Очень мало известно об их образе жизни и о численности. В Коста-Рике, Эквадоре, Перу, США и ряде других стран они охраняются законом.

Способы охоты на диких кошек по всему Американскому континенту очень схожи, несмотря на различные климатические и географические зоны обитания разных биологических видов. На пуму и бобкэта в США охотятся так же, как на ягуара в Бразилии. Известны три способа: охота с собаками, подменивание и охота из засады.

Охота с собаками — самая популярная и распространенная, самая азартная и спортивная. Обычно охотятся со сворой в две-три собаки. Гончих собак специально натаскивают именно по кошачьим, терпеливо отучая от преследования другой дичи. Собак ценят за вязкость, настойчивость и агрессивность. Чаще всего используются американские разновидности гончих пород, которые выводились и формировались в США из фоксхаунда и кунхаунда (енотовая гончая). Каждая такая порода сейчас ведется в чистоте. Очень высокие охотничьи качества их ставятся заводчиками во главу угла. Породы, как правило, носят имена и фамилии заводчиков, которые заложили основы породы. Порода может быть названа и по характерному окрасу. Наиболее распространены гончие пород Валкер, Тригг, Блютик, Редбоун, Джули, Блэк-энд-Тэн.

Стая сработанных собак ценится очень высоко. Стоимость одной такой собаки иногда превышает 1000 долларов. Охотники, владеющие подобной стаей, известны во всей округе, а то и за пределами своего штата. В США и странах Латинской Америки был довольно широко известен клан братьев Ли — профессиональных охотников на ягуаров и пум. Это было перед второй мировой войной, когда фермеры нанимали охотников для охраны скота. Собаки братьев Ли пользовались славой яростных бойцов. Число убитых ими пум и ягуаров переваливало за сотни. Уничтожали они и разбойников-медведей.

И сейчас охотников с дельными собаками за хорошее вознаграждение приглашают участвовать в охоте те, у кого нет собак. На охоте собаки должны поднять зверя с лежки и остановить до подхода охотника. Пуму и бобкэта напористые гончие, как правило, сажают на дерево. Азартные, вязкие собаки хватками заставляют остановиться зверя, увертываясь при этом от смертельных ударов. Даже опытные собаки гибнут в схватках с дикими кошками. Бывает, страдают и охотники.

В Южной Америке местные тигреро добывают зверя все больше с беспородными собаками, которые постигают охотничьи премудрости на своей шкуре, часто ценой жизни. Многие из них гибнут в первых же схватках с опасными хищниками.

Особенно нужны собаки при уходе подранка, когда зверь становится особенно опасным.

Другой распространенный способ охоты — подменивание зверя. Для этого используют различные манки. Хорошо работают манки, имитирующие крик раненого зайца, писк мыши, призывные звуки олененка и другие (для рыси и пумы). Изготовляются специальные манки для подражания звукам самих кошек в период гона. Среди охотников встречаются виртуозы звукоподражания. Нередко используют на охоте магнитофонные записи. Правда, в некоторых странах это запрещено. Охота на манок более добычлива, чем может показаться с первого взгляда. Стреляют обычно в сумерках, когда звери наиболее активны. Охота требует от стрелка умения маскироваться, выдержки, меткости и ловкости.

Караулят диких кошек на местах их переходов, у водопоя и у привады. Этот способ более распространен в отношении пумы и ягуара, особенно если их жертвами становится домашний скот. К этим же местам в сельве бесшумно подбираются на лодке, сплавляясь по течению. В Амазонии такой способ дает практически единственную возможность бесшумно приблизиться к зверю. Стрелять в этом случае приходится быстро и на коротком расстоянии, рассчитывая на то, что охотник первым увидит животное. При охоте из засады или с лодки стрелок часто крепит на голове легкую переносную фару, так как стрелять приходится практически в темноте.

С подхода на диких кошек почти не охотятся. Удача здесь случайна. Бывает, на севере США тропят пуму по снегу верхом на лошади. Но все же тропление по следам чаще предшествует пуску собак.

Оружие на этих охотах используют самое разнообразное. Американские охотники предпочитают нарезное оружие средних и крупных калибров. Главное, чтобы оружие обладало верным и сильным боем. Все кошки на рану крепкие. На винтовки ставят оптические прицелы. Для охоты в лесу и местах с плотными зарослями популярны карабины, ствол которых короче. Они маневренны и не цепляются за кустарник и ветви, когда необходимо стрелять навскидку. Очень популярны помповые и автоматические карабины фирмы Ремингтон. В Южной Америке для охоты в горах используют также винтовки, а вот в сельве больше нужны дробовик и картечь, так как стрелять приходится на короткой дистанции по нечетким целям. Поэтому охотник заинтересован в большем останавливающем действии картечного или пулевого выстрела дробовика. Местное население пользуется различными типами дробовиков, выбирая при этом самые дешевые. Импортируемое в страны Южной Америки оружие астрономически дорого, и охотники предпочитают дешевые, но прочные ружья бразильского производства: «Росси», «ЭРА», «БОИТО» и другие. И на юге, и на севере Америки на охоте по кошкам принято иметь при себе револьвер, который используют только в безвыходном положении. Бывает, правда, что охотятся на мелких кошек и с одним револьвером, и тогда можно ставить на него оптический прицел.

Охота на хищных кошек создала определенный тип охотника — тигреро. Это люди, сильные духом, смелые, волевые, выносливые. Часто они немногословны и сдержанны в проявлении чувств, в то время как именно необузданная охотничья страсть и желание помериться силой с достойным противником влекут их к рискованному преследованию и смертельной схватке с хищником.

Конечно же, в настоящее время не приходится говорить об уничтожении ягуаров и пум профессиональными охотниками, как 50–60 лет назад. А бывали времена, когда охотник именно этим ремеслом зарабатывал себе на жизнь, кормил семью и родственников. Охота на хищников приносила прибыли, хотя и считалась рискованной. Скотоводы юга США, Мексики или Аргентины готовы были платить любые деньги, лишь бы освободиться от «когтистой напасти», постоянно наведывавшейся в их загоны для скота. Бывало, что в те времена охотой на ягуаров и пум занимались целые семейные кланы, а профессия тигреро передавалась по наследству. Сейчас многое изменилось, и говорить о значимости профессионального тигреро не приходится: их дни миновали навсегда. Но их мятежный и страстный дух живет в сердце современного американского охотника, наполняя его переживаниями, похожими на те, что описывает канадский писатель и профессиональный охотник на пум Уильям Хиллен: «Когда я завопил, кот, скрючившись, уже пружинился на снегу метрах в трех от меня — для него это один легкий прыжок. Первое движение у меня было — выхватить нож, но вместо этого, не снимая рукавиц, я дослал заряд в патронник и, целясь от бедра, нажал спусковой крючок большим пальцем. Пуля попала пуме в плечо, и, как обычно бывает при неудачном первом попадании, зверь на несколько мгновений оцепенел. Сдергиваю рукавицу, перезаряжаю и бью промеж глаз. В общем-то и правда, охота оказалась нетрудной.

Когда появился Алэн, мы прошли с ним еще дальше по следу. Выяснилось, что пума лежала под небольшой елью метрах в ста двадцати от ручья, услышала мои шаги и, описав дугу, вернулась назад. У ската она стояла за большим деревом в трех шагах от меня, дала мне пройти мимо и, когда я отошел метров на пятнадцать, двинулась следом. Алэн говорит, что голос у меня был, как у солиста из хора мальчиков».

В серебряной стране


Ветерок со сьерры принес теплое дыхание раскаленных за день камней. Этого ему показалось мало, чтобы как-то согреть сидящего у потухающего костра человека, закутанного в пончо и поеживающегося от ночной прохлады. Ветерок слегка коснулся бурых остывающих углей и наполнил их теплом нагретых дневным зноем скал. Угли запылали, переливаясь яркими сполохами. От теплого прикосновения сгорбленная фигура зашевелилась и распрямилась. Человек как бы очнулся от забытья. Он приподнялся и подбросил несколько сухих ветвей в оживший костер. Языки пламени весело запрыгали по сушняку. Огонь с радостью пожирал предложенное ему угощение, осветив своего благодетеля и лежащую у его ног белую собаку. Он даже перестарался, излишне обдав сидящего жаром. Свет костра вырвал из темноты испещренное глубокими морщинами лицо с орлиным профилем. Глаза были бесцветны и спокойны. В них отражалась яркая игра пламени, но видно было, что их вряд ли можно чем-то поразить.

Лицо человека было сосредоточенно и полно житейской мудрости. Расчесанные на прямой пробор длинные волосы, стянутые украшенной бисером повязкой, от седины казались голубыми. Старик был погружен в свои мысли и, как любой, привыкший к одиночеству, лишь изредка делился ими со своим четвероногим другом. Вот и сейчас можно было услышать, как он бормочет себе что-то под нос, часто обращаясь к лежащей у его ног белой собаке, такой же старой и мудрой, как и ее хозяин. Она щурилась на пламя, время от времени поднимала голову, внимая словам старика, и в знак одобрения слегка постукивала по земле хвостом. Они прекрасно понимали друг друга.

— Ну, что, Чико[10], что-то сегодня холодно. Старая кровь совсем не греет. Нужно приготовить мате[11]. С ним и ночь покажется короче, а то все равно не спится. Ты-то, Чико, не замерз? Да и гринго[12] молодец, не будь я Соло Лобо[13]. Охочусь более полувека, а таких выстрелов видел единицы, можно по пальцам сосчитать. Молодец, гринго! Сам, как олень здоровый, красавец. И оружие ему под стать, и владеет он им просто отлично. Такого быка свалил первым же выстрелом и на каком расстоянии!

Кому же это оценить, как не ему, Лопесу Чако, старому охотнику и проводнику. Уже много лет сопровождает он богатых клиентов, гоняющихся за «золотыми» трофеями. Они приезжают сюда со всего света, но более всего из Штатов. А как же может быть иначе? Ведь эти гринго уверены, что они самые лучшие во всем мире и им должны принадлежать самые знатные трофеи. Но одно дело помыслы, а другое — умение. Вот оружие они любят все, это точно.

Лопес встал, подошел к растянутой для просушки шкуре оленя. Старый Чико последовал за ним. Шкура была огромной и в свете костра казалась сплошь кроваво-красной. В стороне лежал череп с массивными и мощными рогами. Лопес потрогал скрюченными пальцами один из отростков.

— Что же, песик, такой экземпляр может потянуть не меньше 200 баллов, можешь мне поверить. Трофей рекордный, это видно и без подсчетов и обмериваний. Такого оленя, может чуть больше, взял в свое время Мартин Масконета. А этого охотника, Чико, в Аргентине знает каждый.

Собака завиляла хвостом в знак расположения и уважения к хозяину. Старик полез в сумку за горшочком для приготовления мате. Достал жестяную коробочку с порошком из листьев йербы и тонкую бомбилью[14].

— Эй, не спеши, вьехо[15]. Не забудь бомбилью и для меня, — раздалось за его спиной. Из-под полога выбрался, позевывая и потягиваясь, высокий молодой человек атлетического сложения, с копной светлых волос на голове.

— Что, сеньор, не спится? — старик поставил горшочек на огонь. — Я думал, американос предпочитают кофе или настоящий чай.

— Я в своих путешествиях пользуюсь только местной провизией, так здоровее да и интереснее — познаешь жизнь. А вот не спится мне — это верно.

Молодой человек подсел к огню и потрепал за ухо подбежавшую собаку.

— Что, Чико, и тебе не хочется вздремнуть немного? Старик, а верно, что твой пес — чистокровный дого аргентино?

— Да, это чистокровная собака нашей местной породы, хотя в других местах ее не признают. Собаки специально выводились для охоты на крупную дичь. Чико стар, но охотник он отличный. Сколько пум и кабанов я взял с ним — не пересчитать. Этот черт любит опасное дело. Шил я его и штопал, как старое пончо, по многу раз. Но живет старина, да еще за молодыми собачками гоняется.

— Давай поговорим, старик. Расскажи о себе, все равно никак не заснуть. Понимаешь, закрываю глаза — и вижу, как от моего выстрела заваливается этот рогач. Огромный бык, я таких не видел в Европе. Охотимся мы с тобой давно, а поговорить так толком и не удалось. А тебе, наверное, есть что рассказать.

Молодой человек взял в руки горшочек с мате и потянул через бомбилью ароматную, обжигающую жидкость.

— Что же ты хочешь услышать от меня, гринго? Я ведь многое знаю. Нет в Аргентине зверя, которого бы я не свежевал, нет провинции, где бы эхо не разносило звук выстрела из моего манлихера.

Старый Лопес не сводил глаз с пламени костра. Его мысли блуждали в далеком прошлом.

— Ты расскажи мне, как в этой стране появились эти совсем не американские звери. Ведь раньше антилоп и таких оленей здесь и в помине не было, а теперь в Аргентину едут охотники со всего света в надежде заполучить рекордный трофей. Много здесь экзотического и странного. Кстати, почему все зовут тебя Соло Лобо?

Старик, помедлив, повернулся к собеседнику, потрепал по голове старого друга Чико.

— Ну, что же, американо, послушай историю старого аргентинского охотника и историю охоты в Аргентине, — начал он довольно возвышенно. — Располагайся поудобнее, рассказ будет длинным. Подбрось еще веток в костер…

Я, Лопес Чако, родился очень давно. Я и сам не помню точной даты. Мой отец был управляющим имением знаменитого в стране человека Педро Луро, богатого скотовода и страстного охотника. Моей матерью была индианка из племени кечуа, которая пришла в поместье в поисках лучшей доли. Пришла она издалека, из соседней Боливии. Охотником в поместье Луро я просто не мог не стать. Я им стал с 10 лет. У меня никогда не было семьи, жены и детей. Кроме охоты, я не знал другой жизни. Считай, я повенчан с ней Богом. По правде сказать, я никогда не знал более сладостных минут, чем миг удачи на охоте. Каждый свой удачный выстрел я помню до сих пор. Вот и прозвали меня люди Соло Лобо — Одинокий Волк. Тот тоже не знает семьи и не водит дружбы, живет только охотой. Видимо, индейская кровь дала себя знать.

Но прежде чем рассказать о себе, сеньор, я должен поведать о прошлом.

Давным-давно, когда на землю нынешней Аргентины ступил сапог испанского конкистадора, здесь было полно зверья. Но испанцев поначалу не это интересовало, они пришли за золотом. А золота было мало, зато серебра — в избытке. Поэтому новую страну стали называть серебряной. Новые земли оказались сказочно богатыми. И не драгоценности были сокровищами Эльдорадо.

В те времена в изобилии водились диковинные, непохожие на европейских олени. Местные жители дали им красивые и звучные названия, которые сохранились здесь и по сей день. Послушай, они звучат, как музыка: тарука (перуанский олень), гуасути (пампасный олень), уэмуль (южноандский олень), гуасу-пуку (болотный олень). Всюду встречались пекари, тапиры и карпинчо (капибара), а ягуар и агуара-гуасу (гривистый волк) не были редкостью, как теперь. Но человек ненасытен. Он начал нещадно истреблять диких зверей, отвоевывая пастбища для своего скота. И к концу прошлого века южноамериканские олени сохранились только в глубинке. Редкими стали ягуар и гривистый волк.

И все же горячая испанская кровь не давала покоя охотничьему сердцу аргентинцев. Все чаще стали раздаваться голоса в защиту редких диких животных. Тогда и пришло неожиданное решение. В 1906 году Педро Луро, у которого служил мой отец, завез и выпустил на свои земли несколько голов европейского благородного оленя. В местечке Парке Луро, в провинции Ла-Пампа, появились новые обитатели. Потом он завез сюда европейского кабана. То же сделал в провинции Неукен хозяин другой асьенды, Роберто Хофман. А владельцы поместий Арон Анчорена и Луис Ортис Басуальдо стали завозить в свои угодья ланей, кабанов, индийских оленей аксисов.

Зверей сначала разводили для удовлетворения охотничьих потребностей. Животные, не имея врагов, очень быстро размножались, природа Аргентины пришлась им по душе. У большинства пришельцев не стало какого-то определенного брачного периода. А латифундисты все продолжали завозить новых зверей.

Животные размножались и размножались и начали расселяться за пределами поместий, осваивать новые территории. В 1918 году Роберто Хофман выпустил на земли своего поместья индийскую винторогую антилопу — гарну. Она быстро освоилась в новой обстановке. Сейчас это обитатель многих аргентинских провинций.

Полностью переключив на себя охотничий интерес, все эти звери «увели» из-под выстрелов местные редкие виды. Стало больше пекари, капибар, маленьких оленей мазам, тапиров. Все это обычные трофеи местных охотников. О южноамериканских оленях сказать не могу ничего. Их сейчас стало больше, но все же не так, как раньше. Ученые поговаривают, что пришельцы составляют им конкуренцию. Тут я многое не разумею. Может, это и так. Да только мне все равно, когда на мушке своей винтовки я вижу трофейного европейского оленя, а не таруку. Ну, так слушай дальше, коли есть желание.

Аргентина стала славиться своими трофейными охотами на крупную дичь. Объектов охоты было много, каждый зверь требовал особых способов ее ведения. Вот как начали складываться эти способы.

Была создана Ассоциация охоты на крупную дичь. Она приняла устав и правила охоты. Были введены запреты на добычу редких зверей. Пятая статья этого устава запрещает охоту на гривистого волка, южноандского оленя, перуанского, болотного и пампасного оленей, южного оленя пуду, на ягуара и викунью. Из аборигенных животных разрешается отстреливать пуму, ошейникового и белогрудого пекари, гуанако, маленьких оленей мазам, капибар и равнинных тапиров. Из акклиматизированных зверей объектами охоты могут быть благородный олень, индийский аксис, винторогая антилопа, европейский кабан, одичавшая свинья (по-местному — симаррон), а также дикая коза (кабра сальвахе). Введены были в правила и запреты на виды охот или, вернее, способы ее. К примеру, нельзя стрелять зверей из автомобиля, использовать для охоты искусственный свет ночью, добывать животных в бедственном положении, самок с детенышами, использовать автоматическое оружие.

Добыча всех зверей ведется теперь — ты сам это знаешь — по лицензиям и только в установленные сроки. Но самое главное правило — обязательный добор подранков.

Одна из интереснейших и самых спортивных охот — «эль ресечо». У вас это называется «с подхода». Здесь нужно уметь выследить зверя, подойти к нему на выстрел и суметь попасть часто по стремительно бегущему зверю. Это совсем непросто. Мне эта охота нравится, так как для меня важнее стрельба, а не выслеживание. С подхода обычно охотятся на гарн, диких коз, ланей, оленей. А вот охота на пуму, кабанов, пекари и тапиров из-за сумеречного образа жизни этих животных требует других приемов. Хотя, честно говоря, я знаю, что в Боливии и Парагвае индейцы в горах охотятся на этих зверей и днем. Главное здесь — умение пользоваться биноклем и вовремя увидеть залегшего зверя. Иногда для поиска зверей и изучения местности удобно охотиться верхом.

Другой широко используемый способ охоты — «эль асечо», иными словами — засада. Так обычно стреляют пекари, пуму, тапиров, маленьких оленей мазам. Охотятся в сумерки или ночью. Иногда в провинции Ла-Пампа так отстреливают и благородных оленей. В северных провинциях засаду делают на переходах или в местах кормежки. Для этого используют укрытие или специально строят его высоко над землей. Нередко скрадок располагают на деревьях. На такой охоте от стрелка требуются терпение и умение сохранять неподвижность. Попробуй сделать это, когда твое лицо и руки атакуют москиты, ночь душная и мучит жажда. По мне, так из засады интереснее всего стрелять кабанов. Бывало, намучаешься, пока дождешься, когда на убранное поле выйдет долгожданный кабан. На этой охоте я очень ценю возможность побыть одному.

Однако должен тебе сказать, многие наши охотники очень любят другой способ — «эн эль монте». Как же это будет по-вашему? Трудно подобрать нужное слово. Я как-то слышал, что англичане называли его «стил хантинг». По-моему, это можно перевести как «охота на подъем». Она сочетается с охотой с подхода и заключается в том, что охотник идет неспешно и вытаптывает зверя. Если с подхода он подбирается к уже выслеженному животному, то здесь стрелок видит цель лишь тогда, когда зверь поднимается в непосредственной близости с лежки. Главное — поднять зверя как можно ближе, в пределах разумного выстрела. Обычно это случается и в 10, и в 100 метрах. Охота эта — самая распространенная — практикуется по всей стране. В северных провинциях среди охотников на оленей мазам встречаются настоящие мастера. Стрелок здесь должен быть хорошо подготовлен физически, знать повадки зверей, их следы, уметь тропить, отлично стрелять из разных положений, бесшумно двигаться и многое другое. Да и без природной интуиции не обойтись. Это выглядит как дуэль или поединок равных. Поверь, такое чуткое животное, как олень, — достойный соперник. Человек не всегда выходит из него победителем. Впрочем, ты сам это знаешь. Твой рогач был лишь третьим, попавшим под пулю. Вот так-то.

Охотиться начинают в местах кормежки рано утром, затем осторожно передвигаются туда, где вероятнее всего может залечь зверь. Только умелый следопыт правильно выследит оленя. Все хорошие охотники, которых я знал, были к тому же очень спокойными и хладнокровными. Суетливому торопыге на такой охоте делать нечего, она не терпит случайных людей. Мне такая охота по сердцу. Лучше на нее идти одному, в крайнем случае с проверенным и надежным напарником, который кое-что смыслит и в направлении ветра, и в оленьих погрызах. По мне, так лучше одному, если только не сопровождаешь клиента. Они попадаются разные, но ведь в этом случае мы напарника себе не выбираем.

Есть в Аргентине и другие способы охоты — не менее интересные, но и не столь популярные. Это облава, охота на приманку, у привады и на манок.

Конечно же, очень часто охотятся с собаками. Это особая статья. Нет ничего интереснее, как наблюдать работу дельных собак по кабану и пуме. Зрелище, я скажу тебе, захватывающее. Спору нет, для таких забав годятся не любые псы. Здесь нужны умелые и опытные бойцы, как мой Чико например. Хорошие собаки известны по всей стране. Взять хотя бы своры гончих Агустина Нореса Мартинеса из Ескаля, что в Ла-Пампе, — они пользуются заслуженной славой. Есть в Аргентине и рабочие собачки, в основном ваши, американские. Американские енотовые гончие — кунхаунды отлично подошли к нашим условиям. Однако есть у нас и свои, исконно аргентинские породы. Посмотри на Чико — типичный представитель дого аргентино. Все эти собаки имеют белый окрас. Это породный признак. Если приглядишься, то увидишь, что Чико чем-то напоминает бультерьера. В этом нет ничего удивительного, ведь эта порода была взята за основу дого аргентино. Собаки небольшие, но охотники отличные. Жаль, что в других странах эта порода пока официально не признана. Но дай срок! Уже сейчас их разводят и за пределами нашей страны. Многие охотятся у нас и с полукровками. Иногда собак разных пород для этого специально скрещивают. Я знал одного охотника, Хуана Карлоса Лабарта из провинции Формоса, который специально скрещивал фокстерьеров с бультерьерами. С этими «бульфоками» он взял много пум и кабанов.

Любая охота с собакой зависит от уровня подготовки собаки. С ними надо много заниматься, притравливать по различным объектам охоты с молодого возраста. Бывало, собачки спасали жизнь своего хозяина. Пума, прижатая к скалам преследованием, — опасная бестия, готовая на любую крайность. На охоте же случается самое невероятное — вывернулась из-под собак пума, а у тебя — чего только не бывает? — именно в этот момент патрон перекосило.

Об этом хорошо бы порасспросить Чико. Умел бы он говорить, многое бы поведал, и поинтереснее, чем старый Лопес.

Тебе, сеньор, хотелось бы, конечно, услышать что-нибудь необычное, чего не узнаешь в другом месте, про каких-нибудь невиданных зверей. Есть у нас и такое. Вот, к примеру, водосвинка-капибара. В Аргентине, Парагвае и Уругвае ее зовут «карпинчо». Охота на нее слывет трофейной по многим причинам. Зверь редкий, кроме Южной Америки, нигде не водится. Вес его достигает 70 килограммов. У него отличные слух, чутье и осторожные повадки. Зверь не очень высокий на ногах, до 50 сантиметров, уши маленькие, морда тяжелая. Ну и деликатесным мясом обладает этот грызун — пальчики оближешь! Держатся капибары по берегам рек и озер стаями, во главе со старым самцом. Стадо может доходить до тридцати голов. Есть у них предводитель, который заботится о своих подопечных, предупреждает об опасности. Самки один раз в год приносят от двух до пяти детенышей. Капибары ведут в основном ночной образ жизни, питаясь исключительно растениями. Вожаки защищают свою территорию и при нарушении границ пришельцами вступают в поединки. Для этого самцы неплохо вооружены. Их резцы представляют собой грозное оружие, в длину достигают 3–4 сантиметров. Капибары довольно умело защищаются ими и от собак.

Стреляют этих зверей из засады или с подхода, добывают и с собаками. Используют винтовки небольшого калибра или дробовики, патроны типа брен-неке или картечь. Стрельба не очень трудна, если правильно выбрана дистанция. Если представится случай, сеньор, — как только спустимся в долину, — я угощу тебя деликатесным мясом капибара.

Иностранные клиенты гоняются и за другим экзотическим зверем — тапиром. Мы зовем его «анта». Это довольно крупное животное весом до 230 килограммов, хотя официально зафиксированный вес тапира, добытого нашим охотником Лало Паласиос, составил 300 килограммов. Тапир обитает в засушливых районах Гран-Чако, в гористой местности Перу, в болотах Боливии и Бразилии. Клиенты стремятся всеми средствами заполучить этот трофей. А для меня этот зверь слишком симпатичен и безобиден. В естественных условиях тапир редко доживает до своих максимальных тридцати лет. За ним охотится не только человек, но и ягуар, и пума. Я не ханжа и не сентиментален, но мне жалко этого зверя.

Добывают тапиров с подхода или с собаками. Никакой опасности он, даже раненный, не представляет, хотя обладает огромной силой и мощью. Оружие для этого случая подходит то же, что и при добыче капибары.

Есть в Аргентине еще одна из самых захватывающих и спортивных охот — охота на гуанако. Он по своей красоте не уступает африканским антилопам или европейскому оленю. Довольно крупное и высокое животное: высотой 1,5, длиной 2 с лишним метра. Шерстный покров у него густой, но недлинный, обычно рыжеватого цвета. Очень редко встречаются и совсем белые звери. Мне пришлось как-то видеть такого альбиноса в местечке Гарганта дель Дьябло (Горло Черта). Обитает гуанако в гористой местности и поднимается иногда в горах до 4 тысяч метров. Как и верблюд, может длительное время обходиться без воды. Зрение у него развито сильнее, чем слух и чутье. Зверь довольно общительный, иногда держится группами до тридцати и более голов. Холостые самцы попадаются и поодиночке. Вожака узнаешь по специфическому крику, который он издает при опасности. Имитировать этот звук так же трудно, как описать словами. Даже мне, старому охотнику, это не под силу. Самцы в поединках за обладание возлюбленными — случается это в ноябре — декабре — пускают в ход ноги, зубы. Правда, я никогда не замечал, чтобы поединки эти длились более 15 минут. Слабый отступает, а победитель его преследует не более 500 метров. На этом турниры и кончаются.

Главный враг гуанако — пума, а когда появляется потомство — лисицы и хищные птицы.

В древние времена гуанако служили источником существования местных племен, давали им пищу и одежду. Без этого зверя испанцы никогда не смогли бы покорить Южную Америку. В то время гуанако уничтожались в огромных количествах невзирая на возраст и пол. У индейцев было совсем иначе. Во времена Инкской империи на гуанако и викуний устраивались грандиозные облавы, в которых участвовало более 30 тысяч человек, а загон занимал окружность в 30 километров. Индейцы отбирали необходимое количество животных на мясо и уничтожали больных и слабых, а более сильных отпускали на волю. Причем охота проводилась в специально отведенных районах, которые менялись каждые три года. Таким образом, изымалось определенное количество гуанако в данной местности.

Своего первого гуанако я взял лишь в девятнадцать лет в горах Курамалаль вот из этой самой винтовки. Калибр 7,65 миллиметра — подходящий патрон для этого зверя.

Гуанако — очень красивое и грациозное животное, надо его беречь. Это гордость и национальный памятник Аргентины. Не зря в провинции Буэнос-Айрес охота на гуанако запрещена. Но там, где нет разумного контроля за численностью животных, они могут нанести ощутимый вред крестьянским полям. И тогда единственным регулятором численности этих зверей станет охота.

Нет надобности рассказывать тебе о разных охотах на оленей. Ты, как я понимаю, пострелял их немало по всему свету. Приемы здесь у всех охотников одинаковые, трудно выдумать что-то новое. Но вот приходилось ли тебе добывать маленьких тропических оленей мазам? Думаю, вряд ли. Рост оленя не более 70 сантиметров, а рожки едва дотягивают до 12 сантиметров. Правда, видел я и рекордные рога, 16 сантиметров. Вес оленя редко достигает 30 килограммов. Мазамы ведут сумеречный и скрытный образ жизни. У нас обитают три разновидности их. Конечно, когда готовишь парилью, не интересуешься, мясо какого мазама идет на жаркое. Однако небольшие отличия все же есть.

Аргентинской фауне мазам очень нужен — это ведь главный источник пропитания для пумы и ягуара. А добыьают мазам из засады или с подхода. Охотятся и с собаками, но реже: не каждая гончая может угнаться за этим малышом, да еще в гористой местности. Оружие используют разных калибров, но достаточным бывает и калибр 5,6 миллиметра. Самые удачные выстрелы были у меня на расстоянии от 10 до 100 метров. Я не сторонник стрелять наугад, да еще в сумерках, но уж когда стреляю из своего ман-лихера, то обычно останавливаю мазама на месте.

Ты не устал, гринго? Что ж, давай подогреем мате… Я вижу, тебе интересен рассказ старого Лопеса. Так вот, есть у нас таинственный зверь. Обитает он в Кордильерах, в провинции Буэнос-Айрес, реже встречается в других местах. Он не относится к местным животным, хотя живет на нашей земле со времени испанского нашествия. Зверь этот — дикая коза. Кабра сальвахе — так зовут ее в Аргентине.

Первые переселенцы завозили коз для пропитания. При беспривязном содержании часть их дичала. Основой вида стали испанские и ангорские козы. Сейчас этот аргентинский вид устоялся и имеет ярко выраженные особенности. Более того, аргентинских коз завезли в Австралию, Англию, на Мадагаскар, на острова Хура и Хуан-Фернандес. Повсюду эти животные считаются дикими и являются объектами охоты. Ты знаешь, как быстро козы приспосабливаются к различным условиям жизни и как они неприхотливы? Они могут жить в засушливой зоне пампы, со скудной растительностью, лазать по горным кручам в поисках кустика зеленой травы, переносить резкие перепады температуры. Возглавляет стадо старая коза. В стаде соблюдается строгое подчинение по возрастным группам. Среди самцов иногда вспыхивают турниры, но я никогда не видел, чтобы они были столь же серьезными, как у других копытных. Беременность длится 140 дней, после чего коза приносит одного или двух козлят.

Охота на диких коз, да еще в горах, очень сложная. Добывают их только с подхода. Отстреливать разрешено только самцов. Многие из моих клиентов гордились добытыми экземплярами трофеев этого зверя не меньше, чем рекордными рогами оленя. А рога у дикого козла бывают огромными и очень красивыми.

Ну, раз уж я начал тебе рассказывать о необычных животных, пора поведать еще об одном странном звере, которого вряд ли встретишь где-нибудь еще. Зверь этот — страшилище симаррон. Тебе это название ничего не говорит, но в Аргентине каждый охотник сразу же поймет, о ком идет речь. Это дикая свинья, вернее, одичавшая. Лет 150 назад завезенные сюда свиньи крупных европейских пород в ряде мест одичали. Изменился даже внешний вид их. Все симарроны — крупные звери с довольно длинной щетиной черного цвета, редко встречаются с пятнами. Но это не кабан, от которого они отличаются строением тела, более короткой мордой, большими круглыми ушами, толстыми и небольшими ногами. В некоторых местах наблюдал я и помеси симарронов с европейскими кабанами. Как это ни странно, европейского кабана завезли в страну позже, чем симаррон устоялся как вид. Сейчас говорят, что симарроны появились в Бразилии и Парагвае.

Добывать Симаррона сложно: природные чувства этой свиньи обострены до предела. К человеку он относится и осторожно и агрессивно одновременно. Самая результативная охота — из засады на местах кормежки или водопоя. Примечательно, что раненый симаррон намного опаснее кабана. Он не останавливает атаки даже на всадника. Верховая охота у нас в Аргентине очень распространена. Многие в седле с детства. Немало лошадей пострадало на таких охотах. Именно по этой причине я не использую при охоте на Симаррона лошадей и собак. Понимаешь, амиго, не могу заведомо обрекать их на смерть, ведь клыки Симаррона больше кабаньих. Оружие для охоты на него годится разное, но калибром не менее 7,65 миллиметра. Главное, чтобы оно было привычным для охотника и обладало верным и сильным боем.

Да, сеньор, что-то я сегодня разговорился. Болтлив стал старый Лопес. Наверное, потому я тебе с удовольствием рассказываю, что вижу, с каким интересом ты меня слушаешь. Так умеет слушать только настоящий охотник. С хорошим слушателем делиться пережитым самому интересно. Смотри, как мы с тобой засиделись, до рассвета каких-нибудь час-полтора осталось. Если не хочешь спать, давай расскажу тебе напоследок еще о моей самой любимой охоте. Но прежде подбрось веток в костер, а то предрассветное время в горах самое холодное.

Из всех прижившихся у нас животных мне, как охотнику, больше всего нравится черная антилопа, которую называют вилорогой или гарной. В Индии, откуда она родом, это изящное существо зовут «блэк бак»[16]. У себя на родине антилопа почти истреблена, и охота на нее там запрещена. Гарн вывозили не только в Аргентину для акклиматизации. Делались такие попытки и в Европе, и у вас в Штатах. В Аргентине гарны облюбовали такие угодья, где к ним очень трудно подобраться, потому и охота на них сложна.

Черная антилопа — зверь небольшой, очень элегантный и красивый. Длиной всего 1,3 метра, высотой 85 сантиметров, весом не больше 40 килограммов. Трофейное значение более всего имеют красивые и мощные рога самцов длиной до 40 сантиметров. Рекордными рогами обладают самцы обычно в возрасте 10 лет.

Считается, что антилопы могут дожить в естественной среде до 15 лет, но, как правило, встречаются особи не старше 6–7 лет. Чаще всего самец имеет гарем из восьми — десяти самок, которые могут жить на его территории. Эту зону самец оберегает и тщательно охраняет от пришельцев. В провинциях Буэнос-Айрес и Санта-Фе такие территории, как я замечал, не превышают 2–5 гектаров. Если же самка выйдет за пределы своего покровителя, ее без боя с соперником может забрать в свой гарем другой самец. Поединков как таковых между самцами не происходит. Все ограничивается запугиванием. Самцы только демонстрируют силу, сходятся и определенными па показывают противнику то одну сторону контрастных белых и черных участков своего наряда, то другую. Бывает, размахивают для видимости своими рогатыми головами. Однако длится это не более 5 минут. Потом более мелкий и слабый уступает, а тот, что посильнее, преследует побежденного, но тоже недалеко — метров так триста, — на этом все и кончается.

Добывают антилоп обычно с подхода. Это сложно: приходится стрелять на приличные дистанции. Нужно отличное оружие и обязательно с оптикой. Другие способы редко применяют. Кое-где пробовали использовать гончих, но без особых успехов. Дело в том, что гарна развивает сумасшедшую скорость — до 100 километров в час. Добывают ее отличные стрелки. Вот и мне эта охота нравится именно тем, что можно проявить свое искусство владеть оружием. А трофей, я тебе скажу, этот очень красивый. У меня есть пара рекордных рогов. Спустимся в долину — обязательно покажу. Таких сейчас не найдешь.

Ну, что, сеньор, пожалуй, хватит на сегодня. Давай собираться, минут через двадцать покажется солнце. А нам лучше выступать по холодку. По всему видно, что сегодня день будет жарким…

Когда разбуженный утренней прохладой ветерок, дремавший в долине, решил вновь пройтись по знакомым местам, у потухшего костра он уже не застал своего ночного знакомого с собакой.

По узкой тропинке в долину неспешно спускался маленький отряд. Впереди бежала белая собака, не упускавшая возможности исследовать кусты по обеим сторонам тропинки, за ней бодро ступал высокий и сильный молодой человек, с видом вполне счастливым, мурлыкая себе под нос модную мелодию, следом старик в^старом пончо и широкополой шляпе вел под уздцы мула, навьюченного поклажей, среди которой выделялись огромные рога оленя и свернутая шкура. По бокам грузового седла в длинных кожаных чехлах висели притороченные ружья.

На какое-то время старик остановился и окинул взглядом залитую солнцем долину. Все пространство перед путниками в ослепительных лучах солнца казалось отлитым из чистого серебра, которое уже успело подернуться в местах теней изящной паутиной. Это была часть его Аргентины — серебряной страны, он чувствовал, что является ее частицей, как и олени, кабаны, ягуары и пумы. Без них она исчезнет и растворится в небытие точно так же, как они не могут, казалось, существовать вне этих прекрасных синих гор и прозрачных долин. Сколько прожил старик на свете, а все не перестает удивляться красоте и необычности окружавшего его мира. Он давно уже не отделял себя от всего живого. При виде удирающего оленя он мог поклясться, что внутренне чувствовал, что тот испытывает в эти самые секунды. Когда замечал подкрадывающуюся к добыче пуму, представлял, как бы он сам смог проделать то же. Поэтому Соло Лобо всегда медлил со вторым выстрелом, давая шанс зверю на спасение. Ведь даже великая охотница пума не каждый раз бывает удачлива в охоте. Но при всем этом индеец не жалел зверей. Если только выстрел (обычно первый) был удачлив, он радовался, как ребенок. С азартом и маниакальной страстью истинного Одинокого Волка Соло преследовал и выслеживал трофейного оленя, но он же мог опустить свой манлихер, если видел, что зверь загнан в угол или попал в бедственное положение. Уж так был устроен Соло Лобо. Внутренне он был убежден, что только человеку присуще коварство и предательство, ни одно существо в природе на это не способно.

Старик все еще стоял и смотрел на хрустальносеребряную долину. Молодой человек повернулся и посмотрел на индейца. Тот как бы очнулся от собственных мыслей и тронул повод мула. Охотники пошли дальше по тропинке. Белая собака была уже далеко впереди.

Внимание, крокодилы!


Среди крупных животных мира нет, пожалуй, более древних, чем эти рептилии, родословная которых насчитывает около 170 миллионов лет. Немногие могут похвастать таким солидным стажем существования и выживания, и уж совсем трудно найти животных, у которых были бы более сложные и антагонистические отношения с человеком. В одном месте благоговейно почитали этих рептилий, в другом нещадно уничтожали просто ради забавы. Но всюду и всегда человек приходил в ужас от челюстей и самого вида этого древнего животного.

В Древнем Египте крокодила обожествляли и поклонялись этому повелителю рек. Крокодил был представителем бога Сухоса, и для его умиротворения ежегодно приносились человеческие жертвы. Аналогичные религиозные верования можно найти и в других странах. Существовали они в Индии, Индонезии, Пакистане и у многих народов и племен Африки.

Совсем другую роль играли крокодилы на аренах римских цирков, где в поединках с ними сражались гладиаторы. А первопроходцы и колонисты тропических земель при встречах с гигантскими рептилиями, не раздумывая, пускали в ход оружие, не придавая значения пагубным последствиям. Человека во все времена страшила необычная внешность ни на что не похожих животных. Когда же открылась экономическая выгода от существования крокодила, человек поставил уничтожение рептилии на солидную основу. Даже сейчас нет равного по красоте и прочности заменителя крокодиловой кожи.

Так какие же бывают крокодилы? Давайте для начала заглянем во вторую часть 4-го тома «Жизни животных». Читаем: «Крокодилы занимают особое положение среди современных пресмыкающихся, будучи более близкими родственниками вымерших динозавров, которых пережили почти на 60 миллионов лет, и современных птиц, чем других рептилий нашего времени. Ряд особенностей организации крокодилов, и в первую очередь совершенство нервной, кровеносной и дыхательной систем, позволяет считать их наиболее высокоорганизованными из всех ныне живущих пресмыкающихся. Эволюция крокодилов, начиная с появления их около 150 миллионов лет назад, шла в направлении все большего приспособления к водному образу жизни и хищничеству. То, что крокодилы сохранились до нашего времени, нередко объясняют их жизнью в различных пресных водоемах тропического и субтропического поясов, т. е. в местах, условия которых мало изменились со времени появления крокодилов». Из мезозойской эры крокодил дошел до нашего времени почти в не изменившемся виде.

Сейчас специалисты подразделяют крокодилов на три семейства: аллигаторы, настоящие крокодилы и гавиалы. Эти три семейства объединяют 21 вид современных крокодилов (с подвидами число современных форм достигает 28). Основные отличия их в строении морды, в зубной формуле, в особенностях корпуса. Так, самая длинная морда, вернее, челюсти у гавиала — индийского крокодила, питающегося рыбой.

К семейству аллигаторов относятся четыре рода, объединяющие семь видов. Эти крокодилы обитают главным образом в Новом Свете. Отличительная особенность аллигаторов — широкая и короткая морда. Самым известным из аллигаторов считается миссисипский. Это крупный крокодил длиной до 5,2 метра. Обитает он в юго-восточной части США, в пресных водоемах и торфяных болотах штатов Техас, Миссисипи, Алабама, Луизиана, Флорида, Джорджия, Южная Каролина, на юге Арканзаса. Миссисипский аллигатор известен своей замечательной деятельностью по выкапыванию и очищению водоема, где он обитает. Пруд обычно заселяют один взрослый самец и его подруга. Аллигаторы выкапывают норы, длина которых может достигать 6 метров.

Все аллигаторы живут в Америке, за исключением китайского аллигатора, единственного, обитающего в Азии. Живет он в нижнем течении реки Янцзы, похож на миссисипского собрата, но меньше его, длиной до 1,5 метра.

Кайманы — те же аллигаторы, но у них другое строение ноздрей и костный панцирь на брюхе. Они живут в водоемах Южной Америки. Все кайманы, а их несколько видов (крокодиловый, широкомордый, черный), достигают в длину обычно 2 метров. Самый большой из них — черный кайман, его длина 4 метра.

Семейство настоящих крокодилов богато видами и включает три рода, объединяющие тринадцать видов. Представители этого семейства — обитатели тропических водоемов Африки, Азии, Австралии, Вест-Индии. Сюда входят самые большие и опасные крокодилы. Это нильский, узкорылый, болотный крокодил Индии — магер и его прибрежный собрат — кимбула, а также заслуживший печальную славу основного людоеда — гребнистый.

Семейству гавиалов принадлежит один вид — гигантский гавиал — рыбоядный крокодил, обитающий в Индии.

Жизнь крокодилов сложна. Самцы обитают на фиксированной территории и охраняют ее. Самки более уживчивы, но только не во время высиживания детенышей. Свое гнездо крокодилихи охраняют отчаянно. А длиться это может 2–3 месяца. Обычно самка роет гнездо в прибрежном песке, но некоторые виды добавляют в него еще и прелых листьев — для поднятия температуры. В кладке может быть разное количество яиц: 27, 40, а иногда только 12. Исходящий от них запах привлекает различных хищников и птиц, которые не прочь полакомиться яйцами. Этим разбоем занимаются шакалы, крысы, вараны, различные птицы. Не позаботится мамаша о будущем потомстве, они могут разорить все гнездо. Бывает, охраняют кладку и самцы. Именно так поступают гавиалы. А гавиалы-мамы даже следят за молодыми крокодильчиками. При этом молодежь не прочь покататься на спине и голове своей матушки.

Название «гавиал» произошло от своеобразного выроста на конце морды самца гавиала, который напоминает кувшин. От индийского названия кувшина и пошло название крокодила. Гавиал питается в основном рыбой, реже — околоводными птицами и животными. Несмотря на 7-метровую длину, гавиал совсем неопасен для человека.

Крокодилы могут доживать до очень преклонного возраста. Были зарегистрированы 75-летние и столетние американские аллигаторы. Основное питание крокодилов составляет рыба. Главным образом это относится к мелким и средним рептилиям. Подрастая, они задают жару также водным и околоводным зверям и птицам. Крупные же крокодилы — серьезные охотники. Поедают они и своих собратьев размером поменьше. Рептилии при охоте отлично маскируются и скрытно подбираются к своей жертве в воде. В атаке же движения крокодила становятся молниеносными и точными. Стремительное нападение редко оканчивается неудачей. Добычей больших крокодилов может стать любое животное, приближающееся к воде или пришедшее на водопой. Не составляет исключения и человек.

…Было почти темно. Шестнадцатилетняя Шарон Холмс коснулась ногами бархатного песка озера. Теплая, как парное молоко, вода легко подхватила гибкое тело. Шарон слушала заливистые серенады лягушек, нарушающих тишину флоридского вечера. Отец девушки, пока та купалась в озере, совсем недалеко, на пляже, наслаждался умиротворяющим пейзажем.

В это же самое время на противоположном берегу озера существо, ведущее свою родословную со времен динозавров, тоже, казалось, наслаждалось спокойным вечером, но одно обстоятельство не давало ему покоя. Оно было голодно. Сделав легкое движение гигантским хвостом, существо мягко сползло в воду и бесшумно заскользило в чернильном пространстве, начав обычный обход своей охотничьей территории. Только небольшая фосфоресцирующая волна да торчащие над водой бугорки глаз и ноздрей выдавали бревноподобное тело, движущееся под водой вдоль берега. Затем треугольный след волны резко повернул от берега и направился к середине озера, туда, где раздавался плеск воды.

Шарон была очень довольна прогулкой. Она долго не соглашалась пойти на озеро с отцом. А сейчас она ощущала необыкновенную легкость. Напевая про себя услышанную еще утром песенку, она тихонечко поплыла к берегу. Вода была так ласково-тепла, что вылезать совсем не хотелось. Девушка представляла, как она выйдет на берег и что скажет отцу. День оказался удачным, а завтра ее ждала веселая встреча с друзьями. Она перевернулась на спину и посмотрела на звездное небо. Над темной гладью воды виднелась только голова девушки, издалека походившая на переплывающего озеро зверька. Небольшой шлейф волны тянулся за ней. Не было никаких предчувствий. Ожидать плохого было просто неоткуда, тем более здесь, где они с отцом не раз купались. Девушка даже не оборачивалась.

Метрах в двенадцати массивная туша резко ушла в глубину для окончательного броска. Она стремительно заскользила под водой к намеченной жертве, не оставляя ряби на поверхности. В непосредственной близости монстр распахнул пасть, усеянную костяными кинжалами, отвел голову чуть в сторону и ринулся на добычу. Как дуги капкана, захлопнулись челюсти, поглотив руку девушки.

Шарон в ужасе закричала — нечто тяжелое и огромное повисло на ее руке. Она, должно быть, не ощутила боли, а лишь почувствовала неимоверную силу, с которой ее за руку потянули вниз. Она попробовала вырваться, дергала рукой, но от этого сила там, под водой, лишь увеличивалась. Продолжая кричать от страха, девушка принялась панически грести свободной рукой к берегу. Отец услышал крики дочери и бросился ей на помощь. Он видел только, что Шарон отчаянно боролась с кем-то в воде. Понять что-либо было невозможно, так как на мелководье вода вокруг девушки буквально кипела. Она подумала, что спасена, когда совсем рядом увидела отца. Он схватил ее за свободную руку и старался потянуть ближе к берегу, который, казалось, был совсем рядом. Это был еще молодой и полный сил мужчина. Но он наконец почувствовал, что на противоположной стороне находится что-то огромное и безумно тяжелое. Это неведомое не хотело отдать ему дочь. И к своему ужасу, бедный отец заметил, что не только не отвоевал хотя бы ничтожного пространства, но неизменно сползал вместе с ней к глубине. Он напряг последние силы…

До последней секунды люди так и не понимали, с какой опасностью их свел случай. За громким всплеском последовал мощный рывок, и Шарон была буквально вырвана из рук отца. Она просто исчезла в кипящих черных волнах… Через 3 часа группа спасателей из города Сарасоты отыскала останки девушки.

Это произошло в 1972 году. Шарон Холмс стала первой жертвой среди людей США, подвергшихся в последнее время нападению аллигатора, но не последней.

Флорида, как и несколько других юго-восточных штатов, оказалась в центре взрыва численности аллигаторов после запрещения охоты на них. Только в одной Флориде она достигла миллиона голов. С другой стороны, именно сюда, в так называемый «аллигаторовый пояс», все больше людей устремляется к теплу и постоянно мягкому климату, дешевым продуктам, фруктам и бензину. По этой причине можно предположить, что конфликты и трагедии неминуемы.

Два года спустя после гибели Шарон Холмс биолог Кент Кинлин из Гейнсвилла, что во Флориде, осматривал ловушки на черепах в отдаленном урочище по реке Оклаваха. Лов удался на славу. Сильный 34-летний Кент с удовольствием работал по пояс в воде рядом с лодкой. Был теплый, хотя и осенний, день. В это время сезона на реке почти никогда не было людей. В какой-то момент, ставя очередную ловушку, молодой биолог даже пожалел, что рядом нет человека, с которым можно было бы перекинуться парой слов. Он сразу почувствовал, что его за ногу потянула в воду огромная сила. Ощущая, что уходит под воду, он вдруг понял, что так и не видел противника. В воде он нагнулся, хотел ощупать свою ногу, но в этот самый момент железные челюсти сомкнулись, захватив его правое плечо и руку. Огромный (4-метровый!) крокодил схватил человека подобно терьеру, таскающему мышь, вынуждая его сдаться. Но Кент начал неистово бороться, трезво сознавая, что ему осталось жить считанные секунды. Он схватил аллигатора за ноздри свободной рукой и, напрягая силы, постарался разжать челюсти. Кенту не удалось даже немного раздвинуть эти тиски. В один из моментов борьбы с рептилией он почувствовал, что ткань плоти на его руке стала смещаться, ощутил, как рвутся мышцы и сухожилия плеча, обнажая кость. Разорванные мышцы жгутом выскользнули из стального капкана челюстей. Кент инстинктивно встал на ноги. Вода вокруг была красной от крови. Биолог продолжал бороться с крокодилом, нанося ему удары здоровой рукой по глазам и ноздрям. Аллигатор не отступал и повторил атаку. Кент пятился и всячески отбивался от разверзшейся перед ним пасти, стараясь не подставлять в огромный капкан руку. Крокодил погрузился, видимо, готовясь опрокинуть добычу ударом мощного хвоста. Только сейчас биолог вспомнил о лодке, которая дрейфовала всего лишь в полутора метрах от него. Кент как бешеный бросился к спасительному суденышку. Аллигатор, потеряв свою жертву из виду, скрылся в пучине… Кент Кинлин выжил, и, хотя зубы аллигатора оставили многочисленные шрамы на его руке и плече, ему еще, можно сказать, повезло.

С 1972 по 1982 год во Флориде было зарегистрировано более 40 нападений крокодилов на людей. В большинстве случаев атаки рептилий объясняли их голодом, а не защитой детенышей или территории. Биолог Томми Хине, который специально изучал проблему для Комиссии по вопросам рыболовства и охоты, полагает, что трудности с аллигаторами будут возрастать, если не предпринять ограничительные меры. Численность крокодилов сильно увеличилась с момента принятия в 1960 году специального закона, защищающего их. В некоторых озерах штата, например Гриффине, насчитывается более семидесяти аллигаторов на милю. А в озере Орандж обитает 6 тысяч рептилий на 9 тысяч квадратных акров воды. В 1976 году получено более 10 тысяч сообщений о гибели людей и домашних животных в результате нападения аллигаторов. Администрация штата расходует более четверти миллиона долларов ежегодно только на решение «крокодиловой» проблемы. Сейчас взрыв численности аллигаторов не ограничивается только традиционными штатами — Флоридой, Луизианой, Техасом, где наблюдается наивысшая зимняя температура в болотах (типичных местах обитания гигантских рептилий), благоприятствующая размножению аллигаторов. Самка откладывает каждую весну по 35–40 яиц. В год молодые рептилии прибавляют в росте по 40 сантиметров.

Вот пример. В Луизиане к 1963 году были истреблены почти все крокодилы. Для сохранения вида Департамент охоты и рыболовства завез несколько аллигаторов из других мест. К 1969 году в штате уже было столько крокодилов, что местные траперы стали жаловаться на почти полное истребление нутрий, норок, водяных крыс и другой водяной живности. Охотники-утятники страдали от того, что рептилии пожирали охотничьих собак. Пропадала и домашняя живность. Аллигаторы расселялись по прудам, озерам и каналам. В некоторых из них они затрудняли навигацию. Сейчас в штате обитает более 500 тысяч этих животных, то есть максимальное количество в большинстве водоемов. В Техасе аллигаторы восстановили свою численность с потрясающей быстротой. Биолог Флойд Поттер сообщал, что популяция их возросла более чем в полтора раза за 4 года (с 1974 по 1978-й). На довольно ограниченном пространстве болот здесь обитает более 100 тысяч рептилий, более 100 животных приходится на одну милю. То же самое происходит в Алабаме, Арканзасе, Джорджии, Миссисипи, Северной и Южной Каролине. А ведь в этих штатах условия менее благоприятные и зимние температуры намного ниже. По этой же причине медленнее идет прибавка в росте, всего несколько сантиметров в год. Аллигатора, достигшего 6 футов, здесь считают поповозрелым и способным нападать на человека. Правда, большинство биологов полагают, что эти некрупные крокодилы не представляют серьезной опасности для людей.

Аллигатор — символ юго-восточных штатов США (как гризли — символ Западных гор).

Наиболее «охотничьим» штатом является Луизиана, где с 1972 года начали контролировать численность аллигаторов отстрелом. Несмотря на довольно сильный охотничий пресс, поголовье рептилий неизменно повышается! Во Флориде и Техасе ведется селекционный отстрел аллигаторов. Во Флориде экспериментальные охоты проводятся на озере Орандж.

В большинстве американских штатов на аллигатора смотрят с коммерческой точки зрения. По этой причине речь идет прежде всего о профессиональном отстреле этих рептилий и выдаче лицензий на охоту профессиональным охотникам, которые могли бы поставить дело на постоянную основу. К тому же большая часть болот в «аллигаторовых» штатах является частной собственностью, и землевладелец получает с каждого фута длины добываемого крокодила 18 долларов. Сезон открывается обычно 5 сентября и длится месяц. Естественно, что рептилии обитают и на государственных территориях, и прежде всего во Флориде, где более всего практикуется спортивная охота на аллигаторов. В Луизиане также охотники-спортсмены могут попробовать испытать удачу в совсем не простом поединке. Спортивная лицензия стоит здесь 150 долларов. Охотник-спортсмен, сопровождаемый профессионалом-гидом, охотится на крокодилов ночью. Стреляют аллигатора из-под фары. Очень часто его предварительно ловят на крючок с приманкой.

Профессиональные охотники на крокодилов считают промысел довольно доходным предприятием. За ночную охоту спортсмена профессионал получает вознаграждение в 400 долларов и, кроме того, дополнительную плату за кожу и мясо. Однако руководители охотничьей администрации опасаются, что расширение спортивной охоты на аллигаторов неминуемо приведет к деградации популяции, поскольку спортсмены не могут вести селекционный отстрел, как это обязаны делать профессионалы. Попадут в трофеи самки и неполовозрелые особи. Кстати, одному профессиональному охотнику разрешено отстрелять за сезон 15 аллигаторов длиной не меньше 1,5 метра. Однако участившиеся инциденты и столкновения крокодилов с человеком, заканчивающиеся не в пользу последнего, побуждают власти идти на расширение спортивной охоты.

На первый взгляд практикуемые в США способы охоты не столь спортивны. Но любителям рискованных предприятий и острых ощущений предлагают и другие виды охот: либо ночью скользить по водоему в узком челне и гарпунить аллигатора, либо отстреливать его из лука, снабженного крепким тросом, из-под фары. Такая охота требует много мастерства, выдержки и сноровки, да и недюжинной физической силы, чтобы противодействовать крупному аллигатору и втянуть его в челн.

Крокодилы далеко не одинаковы по своим размерам. Так, американские ученые в течение длительного времени изучали крокодилов озера Рудольф в Кении. По их мнению, крокодил более 10 футов уже фантастически велик. Наиболее распространены рептилии длиной 6–8 футов. Крокодилы длиной 13 футов исключительно редки. Самый большой добытый крокодил равнялся 15 футам. На озере Руква был отстрелян крокодил в 17 футов и 4 дюйма. Чарльз Питман за свои 17 лет охоты на крокодилов в Уганде только однажды добыл экземпляр длиной 18 футов. Ученый Хью Котт в 1961 году исследовал все опубликованные сведения о добытых рекордных экземплярах крокодилов и отметил самые крупные: один длиной 17 футов и 5 дюймов, убитый натуралистом Хаббардом на реке Кафью в 1927 году; другой — 18 футов и 4 дюйма, добытый охотником на крокодилов Эриком фон Хиппелем в реке Семлики в 1954 году. Однако рекорд принадлежит нильскому крокодилу, добытому неизвестным охотником в 1952 году в той же реке Семлики. Шкура крокодила длиной 19 футов и 6 дюймов была подарена Рыночной корпорации Уганды, которая занималась в то время продажей крокодиловых кож.

Тем не менее мировой рекорд принадлежит совершенно особенному виду крокодилов, обитающему на Филиппинах. Легенда гласит, что в 1825 году жил на Филиппинах француз Пауль де ла Жераньер. Началось все с того, что крокодил повадился пожирать его лошадей. Тогда он созвал местных жителей с копьями, и началось преследование разбойника. Река обмелела, и крокодил не мог далеко уйти от охотников, но и сдаваться не собирался. Шесть часов длилась атака на крокодила, он был весь исколот копьями, в него несколько раз стреляли из мушкета. Одолели гиганта, когда один из местных жителей забрался на спину крокодила и перерубил ему позвоночник. Крокодил оказался настолько большим, что потребовалось 40 человек, чтобы перевернуть монстра и вытащить его из воды. Размеры крокодила вызвали изумление очевидцев. Длина от ноздрей до кончика хвоста составила 27 футов, а окружность за передними лапами — 11 футов. Француз был настолько потрясен размерами добычи, что тщательно препарировал череп рептилии и послал его в музей в Гарвард. Спустя столетие, в 1924 году, некий Томас Барбю, герпентолог, отыскал знаменитый череп, правда без соответствующей таблички, но на нем сохранились следы пуль французского мушкета. Замерив его, ученый пришел к выводу, что длина крокодила не могла превышать 21 фута и никак не соответствовала 27. Но тем не менее крокодил был исполинских размеров, предположительный вес его составлял более полутора тонн.

В 1952 году в Амстердаме была опубликована книга Тона Шиллинга с интригующим названием «Человек-тигр из Аная». В ней автор рассказал о собственных приключениях в девственных лесах Индонезии, встречах с редкими экзотическими животными и охоте на них, обычаях местных охотников. По манере повествования книга не менее увлекательна, чем широкоизвестный «Охотник» Д. Хантера. Немало места в ней отведено и крокодилам, их взаимоотношениям с людьми и, конечно же, охоте на этих гигантских рептилий.

Однажды Тон Шиллинг и его местный друг и проводник Хасим спускались по реке в сампаме[17]. Необычный предмет на берегу внезапно привлек внимание. Им показалось, что это был наполовину выброшенный на берег труп крокодила. И что же?

«Это был на самом деле крокодил, мертвый буайа, более 10 футов длиной, лежащий на спине на берегу. Смердящий, сладковатый запах исходил от разлагающейся крокодильей плоти, способный вывернуть наружу любого человека. „Туан, — сказал Хасим, — я покажу тебе что-то“. Он дал сигнал гребцу причалить и выпрыгнул на берег. Мы с гребцом следовали за ним. Совместными усилиями мы вытянули крокодила целиком из воды. Тут я увидел глаза крокодила, вернее, глазницы, в которых они должны были располагаться. Но сейчас на их месте не было ничего, кроме дыр, через которые выливалась желтая речная вода.

Хасим перевернул крокодила на спину, предупредил меня об осторожности и обнажил паранг (длинный местный нож). Когда сверкнул клинок и лезвие вошло в брюшину крокодила, вспоров ее, я тотчас поднялся. Густая и чертовски смердящая струя вырвалась наружу, и вслед за этим из разверзшегося чрева повалились ужасающие полчища желтоватозеленых крабов — невиданное количество, волна за волной они, копошась, лезли наружу. Тошнота подступила к горлу, и я отвернулся. Я даже не помнил, как опять сели в лодку.

У буайа, сказал Хасим, совсем немного врагов, которые осмеливаются вступать с ним в противоборство. Его огромная сила в сочетании со столь мощным союзником, как вода, удерживают едва ли не каждого от нападения на крокодила. Случалось, что слоны нападали на буайа, когда тот утаскивал слоненка. Слоны хватают рептилию своими хоботами и, непрерывно трубя, разбивают ее, колотя об землю. Другие же звери борются с крокодилами, только если сами подвергаются нападению (в воде или около нее), но в таком случае любое животное вступает в борьбу. У некоторых из них больше шансов спастись, чем у других, поскольку им помогает инстинкт. У оленей, диких кабанов и других копытных практически нет никакой возможности выжить. Все, что они могут сделать, — безнадежно сопротивляться, когда крокодил тащит их под воду. Противостоять ему им не под силу.

Тигры и пантеры все же имеют шанс освободиться от крокодильих зубов. Крокодил, схватив жертву, погружается с ней под воду, затем поднимается к поверхности и опять уходит под воду, и делает это несколько раз, пока не утопит добычу окончательно. Обычно он добивается результата очень быстро, так как в смертельном страхе или шоке жертва не может регулировать дыхание размеренно и в итоге захлебывается. Возможность спастись возникает, когда крокодил поднимается к поверхности в первый раз. Если тигру или пантере удастся вонзить когти в глаза рептилии, крокодил, страдая от боли и ужаса, предпочтет отказаться от добычи и дальнейшей борьбы.

У обезьян, несмотря на то, что они намного слабее тигров и пантер, еще больше возможности на спасение, если, конечно, первый же удар челюстей не станет последним для жертвы. В то время как крокодил хватает их, они совершенно инстинктивно начинают хвататься за глаза рептилии или молотить по ним кулаками. Опытные местные охотники в глубинке, зная про „ахиллесову пяту“ крокодилов, даже преподают уроки молодым соплеменникам: „Перед тем как погрузиться в воду, наберите полные легкие воздуха, выдыхайте его медленно, стараясь преодолеть чувство страха и паники, хватайте буайа за глаза свободной рукой и сильно нажмите. Как только челюсти разомкнутся, плывите, сдерживая дыхание, как можно дальше и глубже, так как крокодил в боли обязательно начнет бить своим мощным хвостом по поверхности воды“. Я думаю, немногие в состоянии воспользоваться этим советом, случись с ними такое. Однако я сам видел людей, которые истинно верили в этот способ и были уверены, что смогут применить его на практике. Обезьяны же, без сомнения, проделывают все это совершенно инстинктивно.

Крокодил же, глаза которого пострадали каким-то образом, практически обречен на мучительную смерть. Мельчайшие частицы крови, попав в воду, разносятся по течению, давая сигнал крабам о наличии поживы. Крокодил, впрочем, может выжить, если только останется на земле до тех пор, пока подсохнут его раны. Он способен долгое время оставаться без пищи. Но как бы долго он ни постился, рано или поздно ему придется вернуться в воду в поисках поживы или спасаясь от опасности. А коли это произойдет, крабы обязательно вонзят свои клешни в свежую рану. В открытой ране крабы выедают себе путь внутрь, постепенно убивая животное. Трудно себе представить муки несчастной рептилии. Она продолжает существовать с паразитами внутри, разъедающими тело до тех пор, пока крабы не доберутся до жизненно важных органов. Только тогда крокодил погибает».

Довольно интересные наблюдения, не правда ли? Описывая охоты в девственных джунглях во времена, когда цивилизация только начинала пробивать в них свою тропу, автор, конечно же, не мог не коснуться проблемы взаимоотношений человека и хищника. Попадались на его охотничьем пути и крокодилы-людоеды, принесшие немало бед местному населению.

Обычно в реке обитало немного крокодилов-самцов, которые уживались на своих пограничных территориях, не вступая в конфликты между собой. Когда же это равновесие нарушалось, между ними случались жестокие столкновения, причиной которых мог быть поиск новых территорий или же любовные ухаживания. Самки более уживчивы, если только речь не заходит об охране гнезда или детенышей.

…Крокодил, о котором рассказывал Тон Шиллинг, был вытеснен со своей территории более сильным противником. Хотя и о нем самом, 16-футовом исполине, никак нельзя было сказать, что он слабый или хилый. Единственно, что отличало его от других рептилий, так это немного изогнутый хвост, видимо, поврежденный в борьбе с соперником. Этот необычный хвост оставлял на песке отчетливый и непохожий на другие след в виде своеобразной борозды. Никогда прежде об этом крокодиле не слышали. Водоем был беден рыбой и другой живностью, к тому же был так мал, что никому и в голову не могло прийти, что в нем способна укрыться многометровая рептилия. И вот однажды крестьянин пригнал своих коров на водопой к маленькому притоку реки Муси. Первая и самая лучшая корова зашла глубже всех. И вдруг крестьянин увидел, как она стала бороться со страшилищем, тащившим ее на глубину. Человек пришел на помощь и, схватив корову за хвост, потянул к себе, громко крича и призывая подмогу. Но силы были неравными — крокодил вышел победителем. На следующий день жена крестьянина нашла останки любимой коровы запрятанными под корни нависшего над водой дерева. После этого случая люди, прежде чем отпускать коров на водопой, прогоняли крокодила криками и камнями. Тогда буайа сменил тактику. Он стал подкрадываться к коровам, почти полностью погруженный в воду. Но и это не принесло ему результатов — наученные горьким опытом коровы быстро замечали опасность. И мучаемый голодом крокодил вскоре покинул мелководный водоем.

Вообще же между крокодилами и людьми здесь издавна действовали нерушимые правила. Одни не вторгались в жизнь других и не беспокоили друг друга без нужды. Крокодилов, особенно очень крупных, в реке было не так много. Больше того, люди почитали крокодилов и обращались к самым крупным и < них, называя «отцом». Во взаимоотношениях было много мистического. Рассказывают, например, будто между крокодилами и принцем Индрагири существовало соглашение, обязывающее подданных сохранять обилие рыбы в реке и ее притоках в районе султаната (район Аэр Молекэ). Можно этому верить или нет, но по всей реке в районе владений принца крокодилы не трогали людей, в то время как ниже и выше по течению такое случалось постоянно. Но, несмотря на уважительное отношение людей к крокодилам, стоило только какому-нибудь из них проявить агрессивность и попытаться напасть на жителей, миру наступал конец и нарушитель заповеди уничтожался.

Колдуны Индонезии знали специальные магические приемы поимки крокодилов. Вот как описывает автор увиденную однажды картину. После неудачных попыток уничтожить крокодила-людоеда жители обратились к колдуну за помощью: «Было сделано маленькое блюдо из бамбуковой лозы. На него положили листья пальмы с подкопченными сторонами, несколько куриных яиц, белую домашнюю птицу и другие подношения. Эти дары опустили в воду с молитвой. Возможно, молящиеся обращались к определенному буайа с просьбой о прощении колдуна за его намерение лишить крокодила жизни. Спустя несколько дней большая толпа людей собралась на берегу реки с колдуном в середине и начала обращать свои молитвы к реке. Вскоре гигантских размеров крокодил вылез на берег как в гипнозе и был убит разъяренной толпой. Этот эпизод наблюдали многие свидетели. Мистический характер происшедшего мне трудно объяснить».

В случае же с крокодилом, убившим корову, было совсем по-другому. Крестьянин, тщетно пытавшийся спасти корову, в отчаянии пришел к белому охотнику и попросил наказать хищника. Охотник решил поймать разбойника на большой крюк с насаженной на него в качестве приманки мертвой обезьяной. Приманку выложили вблизи берега — крокодилы частенько ловили здесь спускающихся к реке на водопой обезьянок. Но приманка «не сработала». Крокодил не тронул предложенного «угощения». Охотник стал менять приманку каждый день, но результат был тот же. А однажды он даже увидел след огромного тела, располагавшегося совсем близко от приманки. Охотник понял, что неподвижная обезьянка не может быть приманкой для крокодила. Внутренне сопротивляясь, но идя навстречу настойчивому требованию местных жителей разделаться с хищником, охотник посадил на крюк живую обезьянку, а сам стал наблюдать за происходящим с берега. В полдень он увидел, как огромный буайа на больших кругах плавал вблизи истерично орущей от ужаса обезьяны. Но крокодил, видно, почувствовал недоброе и не тронул жертву. Только ночью он «клюнул на приманку», схватив несчастную. Охотника сейчас же известили об этом. Он ожидал увидеть изогнутое или колышащееся дерево, к которому был привязан лианой крюк. Но к своему удивлению и гневу, то, что он обнаружил, было пустым крюком с небольшим лоскутом кожи обезьянки. Ничего не оставалось, как отправиться вниз по реке в лодке и попытаться отстрелять опасную рептилию. Охотник искал крокодила днем, сторожил его у мест водопоя зверей вечером и ночью. Все напрасно. Через два дня он отказался от своей затеи застрелить монстра. Дважды охотник видел двух больших крокодилов, но те не подпустили лодку на винтовочный выстрел. А потом произошло вот что.

В одной из деревень молодая женщина, возвращаясь с поля, остановилась у реки смыть следы грязи с платья. Здесь на нее напал крокодил и утащил под воду. Женщину долго искали. Только на третий день ее останки нашли под берегом. Крокодил с искривленным хвостом превратился в людоеда. После этого случая страстное желание разделаться с людоедом охватило людей. Толпами отыскивали они виновника трагедии, вооруженные кто чем. Крепкие сети перегородили реку в нескольких местах, крючки с приманками были разбросаны в местах, где скорее всего можно было ожидать крокодилов. И что же? Кто-то, обладающий огромной силой, ночью рвал сети, а приманки оставлял без внимания. На четвертый день пришла весть, что в одной из деревень были убиты у водопоя два буйвола, а староста лишился своей лучшей гончей. Некоторое время люди вели себя осторожно, соблюдая меры самообороны. Но по прошествии времени, как это часто бывает, осмотрительность притупилась и опасность казалась уже не столь страшной. И людоед не замедлил вновь проявить свою агрессивность — напал однажды на катающегося на лодке ребенка.

Снова волна страха нахлынула на людей. Женщины и дети приходили к реке только в сопровождении вооруженных мужчин. Рыбаки отправлялись на ловлю с длинными баграми и топорами. И хотя невозможно было установить, один ли крокодил нападал на людей и домашних животных, люди приписывали все беды на реке кривохвостому. Его прозвали «убийцей». Вскоре стало известно, что людоед убил козу в одной из деревень. К сожалению, даже остатков животного найти не удалось. Деревня находилась на берегу одного из притоков реки. В узком месте его охотники увидели, как деревенские собаки сгрудились на берегу и громко лают на воду. Видимо, они собирались переправиться на другую сторону, но боялись крокодила. Когда же одна из собак осмелилась войти в воду и поплыла, на поверхности показалась огромная голова крокодила. Охотники принялись стрелять по хищнику. На какое-то время рептилия погрузилась в воду, а затем перевернулась на спину, показав свой зелено-желтый живот. Хлесткие выстрелы полоснули по новой мишени… Так было покончено с кривохвостым людоедом.

В приключенческой литературе чаще всего встречаются истории с африканскими крокодилами. Очень интересные заметки о крокодилах имеются у американского писателя-натуралиста Питера Капстика, который много лет проработал профессиональным охотником в Африке, сопровождая сафари богатых клиентов со всего света. Каждое африканское племя называет крокодила по-своему: нгвнья, мамба, нквена и т. д. По-английски его иногда называют фамильярно и сокращенно — крок. Есть у крокодила и другие местные названия, но, как бы там ни было, характер взаимоотношений его с «гомо сапиенс» не меняется. Люди в Африке пропадали и пропадают в крокодильих челюстях каждый день.

…Однажды охотник со своим клиентом отдыхали вечером на берегу озера. Мимо них по тропе прошли местные девушки, неся на головах плетеные верши для ловли рыбы. Природная грация и красота привлекли к ним внимание белых людей, которые с интересом наблюдали, как девушки вошли в воду, как ставят верши. Вдруг раздались душераздирающие крики. Одна из девушек была схвачена за руку крупным крокодилом, который пытался затащить ее на глубокое место. Все бросились к берегу, оставив несчастную один на один со страшилищем. Белые охотники с ружьями наготове искали глазами крокодила, но на поверхности воды была видна только девушка, и стрелять, не подвергая ее риску, было практически невозможно. Однако наблюдать трагическую сцену и не помочь было и того хуже. Капстик быстро вскинул свой «ригби» 404-го калибра. Тяжелая пуля дала небольшой перелет. Но стрелять еще раз не пришлось. Крокодил резко усилил атаку. Мгновенный рывок — и девушку поглотила темная вода. Каково же было удивление охотников, когда, вопреки их ожиданию, местные жители не выразили видимого огорчения или сожаления. И, как оказалось, вовсе не из-за жестокости или равнодушия. Один из местных следопытов, видя, как поражены были белые охотники, объяснил им, что «волноваться не нужно, так как это было всегда». Крокодилы-людоеды ловили женщин на определенных местах, когда те приходили брать воду или стирать белье. Но люди так и не меняли этого места. Когда же американец спрашивал, почему, в ответ ему только пожимали плечами. Здесь полагают, что, если крокодил достаточно большой, чтобы напасть на человека, он обязательно сделает это, как только подвернется случай. С начала освоения континента европейские путешественники и первопроходцы, устремлявшиеся в глубину дебрей по рекам, постоянно встречались с прожорливыми рептилиями. Записи в дневниках путешественников пестрят упоминаниями о гибели людей экспедиции в крокодильих челюстях. Такие рассказы можно встретить в записках сэра Самуэля Бейкера, возглавившего военную экспедицию в Судан. Он описывал случаи, когда крокодилы утаскивали его людей прямо с плотов экспедиции, стоило им лишь наклониться к воде. Артур Ньюменн, смелый охотник, не раз смотревший смерти в глаза, был очевидцем классической атаки крокодила в канун нового, 1896 года на берегу небольшой речки, впадающей в озеро Рудольф, на территории нынешней Кении. Вот что он писал:

«После полудня я обычно спускался к воде, чтобы искупаться вместе с Шебаном, моим слугой, как правило, несшим стул, полотенце и прочие принадлежности. Это была не очень широкая река, однако довольно глубокая и с медленным течением. Воды реки были темными и непроницаемыми для дневного света, хотя едва ли их можно было назвать мутными. Берега резко уходили в глубину. Таким образом, сделав один или два шага, можно было оказаться по пояс в воде. Дно же было черным и заиленным. Приняв ванну и вытершись полотенцем, я сидел на стуле и одевался, зашнуровывая ботинки. Солнце почти касалось линии горизонта, и до полного захода оставалось совсем немного времени. Мой слуга разделся, сложил одежду на берегу и зашел в воду, чтобы ополоснуться. Говоря по правде, раньше он никогда такого, бывая со мной, не проделывал. Тем не менее я не обратил на это сразу внимания, так как был увлечен своими шнурками и держал голову опущенной. Вдруг пронзительный крик отчаяния заставил меня выпрямиться, и в этот момент я явился свидетелем зрелища, которое мне едва ли удастся забыть когда-либо. Я увидел только голову огромного крокодила, которая высунулась из воды. В своих челюстях он держал моего бедного мальчишку поперек торса, как это делает цапля с рыбой. Мальчик от ужаса больше даже не кричал. Раздался небольшой всплеск, и он исчез в воде. Никто ничего не мог сделать. Все было кончено, и Шебан сгинул навсегда… Поистине грустный Новый год!»

В Африке от крокодилов гибнет в основном местное черное население, хотя и бытует мнение, что нильские крокодилы имеют пристрастие к мясу белого человека. Во всяком случае, с таким же успехом атакуют они и белых, пускающихся в опасное плавание без дополнительных мер предосторожности.

…13 апреля 1966 года на реке Баро, в Эфиопии, Вильям Ольсон, доброволец Корпуса мира, был атакован крокодилом во время купания и погиб. На следующий день людоед был застрелен клиентом белого профессионального охотника Карла Люти, подполковником Доу. Этот случай получил известность, так как фотоснимки останков, извлеченных из крокодильего желудка, были опубликованы в книге Питера Беарда «Веки утра», изданной в 1973 году в Нью-Йорке.

Кстати, многие склонны расценивать крокодилий желудок как африканскую свалку ненужных вещей. Чего в нем только ни находили. Капстик пишет, что неоднократно изучал содержимое крокодильих желудков и часто поражался разнообразию находящихся там вещей, и практически всегда в них обнаруживали ювелирные украшения, рога антилоп, камни, кости рук и ног, металлические предметы… Однажды он застрелил 10-футового крокодила в Эфиопии, в желудке которого обнаружил другого крокодила поменьше, в 4 фута. Каннибализм — явление, распространенное в крокодильих отношениях.

А вот что было извлечено другим белым охотником из желудка большого крокодила-людоеда: несколько длинных игл дикобраза, одиннадцать тяжелых медных браслетов, три железных нарукавника, набор ножных браслетов, ожерелье, четырнадцать человеческих костей рук и ног, три позвоночных столба человека, веревка для связывания хвороста и одиннадцать больших камней. Камни же всегда встречаются в крокодильих желудках. Причину этого установить пока не удалось. Одни считают, что камни попадают случайно, когда крокодил охотится за рыбой, другие — что голодная рептилия, не ощущая вкуса, просто заглатывает их, чтобы набить желудок. Есть и другое мнение: камни нужны крокодилу для лучшего усвоения пищи или балласта.

Вообще же способность усваивать и переваривать самые различные предметы у крокодильего желудка феноменальная. Он может усваивать целые кости антилоп и рога животных, которые выйти естественным путем не могут. Об этом же говорят и браслеты. Дело в том, что браслеты на ногах и руках африканок чаще всего снять нельзя, так как их носят на протяжении всей жизни, поэтому найденные в желудках браслеты свидетельствуют о том, что человеческие кости были полностью усвоены и растворены желудочным соком.

Из всего многочисленного крокодильего семейства наиболее опасными для человека считаются нильский крокодил, его американский собрат — аллигатор и азиатский соленоводный крокодил морей. Последний считается наиболее кровожадным в отношении людей. В историю вошел знаменитый случай периода второй мировой войны.

Во время боевых действий в Бирме 1000 японских пехотинцев была зажата между морем и островом Рамри, в мангровых зарослях. Английский флот блокировал все подходы с воды. На мангры опустились сумерки, и англичане ждали только утра, чтобы покончить с противником. Однако ночью это сделали за них крокодилы. С наступлением темноты со стороны мангровых болот стали раздаваться ужасающие вопли. У очевидцев от криков и стонов кровь стыла в жилах. Эти кошмарные звуки тревожили англичан до утра. С рассветом наступление не состоялось, так как большинство солдат противника было уничтожено крокодилами, которыми буквально кишели мангры. Из японских солдат в живых остались лишь 20 человек.

Конечно же, рассказы о крокодилах не обходятся без вымыслов и небылиц. Говорят, например, что крокодил якобы может одной хваткой откусить руку или ногу, как акула, что совершенно неверно. Челюсти и круглые зубы крокодила для этого просто не приспособлены. Это природный капкан, но он может только удерживать жертву и размягчать добытое. Резать и отрывать куски крокодильими зубами трудно. Именно поэтому, если он не может утащить жертву, он отрывает от нее куски, вращаясь всем телом вокруг оси.

А вот другая широко распространенная небылица: крокодил может хвостом забрасывать в свою пасть жертву. Обычно главное оружие крокодила — скорость и внезапность. Ошибочно мнение, что крокодил довольно медлительное животное. При быстром перемещении на суше крокодил ставит ноги под себя и как бы приподнимается над землей. Один из охотников был свидетелем нападения крокодила на антилопу-импалу. Группа антилоп направлялась по тропе на водопой. До воды оставалось еще 10–11 метров, когда из нее вдруг выскочил огромных размеров крокодил и, на большой скорости преодолев это расстояние, схватил импалу и, зажав ее челюстями, бросился обратно в воду. При этом импала — одна из самых быстрых антилоп Африки — даже не успела среагировать на атаку. После этого случая охотник стал подходить к берегу очень осторожно, держась не ближе чем в 20 метрах от воды.

Большие крокодилы способны нападать на очень больших животных. В 1955 году в Танганьике (теперь Танзания) фототуристы стали свидетелями того, как огромный, 14-футовый крокодил напал на самку носорога, которая подошла напиться воды. Он появился из воды совершенно неожиданно и схватил самку за голову. Борьба длилась около часа. Временами силы, казалось, были равны, и звери стояли неподвижно. Но постепенно крокодил сантиметр за сантиметром втянул носорога в воду и утопил.

Крокодил, как каждое холоднокровное животное, очень живуч. На его теле имеется лишь несколько жизненно важных точек, попадание в которые может остановить крокодила на месте. Обычно это мозг и позвоночник. Некоторые охотники называют еще и легкие. Мозг — наиболее важный орган, однако попасть в него из винтовки, да еще с приличного расстояния, довольно трудно. Размер мозга — не больше человеческого кулака, и он надежно прикрыт костями черепа. Он расположен сразу же за глазами так, что попадание возможно только под углом в 30 градусов, в других случаях возможны опасные рикошеты. В Замбии профессиональный охотник Джо Джурбет был ранен прямо в лицо, когда пуля его клиента дала рикошет от головы крокодила.

Лучше всего стрелять по крокодилу, когда тот находится на суше. При попадании в воде неизбежны подранки, так как крокодил выставляет наружу лишь небольшие части туловища: глаза, ноздри и гребень. Здесь нужен опытный стрелок. Охота сложна еще и потому, что это чуткое животное обладает тонким обонянием и слухом. Подобраться к нему на расстояние верного выстрела днем очень трудно. Американский. ученый Алистаир Грэхэм, отстреливавший крокодилов в научных целях, свидетельствовал, что верный выстрел можно произвести не далее 15 футов. Даже при удачном выстреле крокодил уходил на дно и скрывался в жидкой грязи. Узнать, был ли он ранен или убит, не представлялось возможным сразу. Ученый вынужден был ногами нащупывать тело крокодила в илистом грунте. Шевеление означало, что рептилия еще жива и ее необходимо добить. Такой способ отыскания подранка не вызывал энтузиазма, но был единственно верным в тех условиях.

На мой взгляд, одну из самых захватывающих книг об охоте на крокодилов написал австралийский писатель Барри Крамп. Еще в детстве его «Залив» произвел на меня ошеломляющее впечатление. Более ярких и образных описаний охоты на крокодила мне не приходилось встречать впоследствии. Взять хотя бы вот это:

«Дарси равномерно греб к глазам, горевшим на конце неподвижного луча, и я был уверен, что мой первый большой соляник не уйдет. Я слышал собственное прерывистое дыхание. Вдруг через борт лодки перескочила рыба-сарган и забилась в черпаке. От испуга я чуть не вскрикнул, и прошло секунды две, прежде чем я пришел в себя и выкинул проклятую рыбу за борт. Крокодил не двигался, а Дарси продолжал грести, будто и не слышал моей возни с рыбой.

Мы все ближе… и вдруг глаза исчезают. Дарси перестает грести, но лодка движется вперед по инерции. Крокодил может снова появиться… вот он, подальше. Плывет. Здесь глубоко. Надо гарпуном…

Еще ближе… шест у Дарси в одной руке, весло в другой. Он не спеша берется рукой за провисшую веревку, один конец которой привязан к наконечнику гарпуна, а другой к лодке. Вот морда, глаза… нос и толстая шея еще под водой. Мы подошли слишком близко! Бросай же! Дава-ааай! Тащи его!

Подняв пенистый столб воды, крокодил исчезает, но по веревке, сбегающей с носа раскачивающейся лодки, видно, что наконечник засел в нем крепко. Дарси подбирает упавшее за борт древко, спокойно кладет его в лодку и берет нож, просто на всякий случай.

Веревка перестает разматываться. У Дарси между ногами лежит еще несколько витков. Он берет винтовку и щелкает затвором. Потом несильно натягивает ослабшую веревку, чтобы узнать, где крокодил. Последние витки веревки исчезают в воде, и лодка рывком разворачивается вполоборота.

Тишина. Река как масло. В мангровых зарослях с шумом бултыхаются крабы, на свету, как стальные лезвия, серебрятся в грязи бычки. Лодка медленно скользит поперек реки. Крокодилу придется всплыть, чтобы набрать воздуха…

Вдруг красные глаза появляются на середине реки. Успокоительно гремит винтовка, показывается громадное белое брюхо и, уносимое течением, начинает погружаться в воду».

Написано красиво и увлекательно. Дарси — профессиональный охотник за крокодилами. Он, кажется, знает о них все. Его мечта — добыть 20-футового крокодила. Но мы так и не узнаем, удалось ли ему осуществить эту мечту:

«Находят покинутый „блиц“, разбросанное как обычно походное имущество Дарси. Ялик плавает милях в двух выше по течению, веревка от гарпуна уходит в воду. Винтовка на дне. Нет Дарси.

Однажды он сказал мне:

— Нельзя обвинять крокодила в каждой смерти на реке. Но в большинстве случаев виноват он.

Наверное, Дарси нашел своего „двадцатифутового“».

…Немного грустный и символичный конец для книги и Барри Крампа и нашего очерка об одном из самых древних и загадочных животных на земле.

Заговоренные от пуль


В 3 часа утра 2 сентября 1974 года в восточной части Замбии, в районе реки Луангвы, произошло одно из многих на протяжении столетий событий, отмеченных в различных районах Африки.

В редкой рощице колбасных деревьев, у среза воды, подернутые голубизной, вырисовывались в чахоточном свете удаляющейся луны три силуэта походных палаток. Одна из них, заметно выгоревшая, видавшая виды, стояла в 50 ярдах от других. Под покровом ее, ворочаясь во влажной от пота походной постели, в москитном пологе неспокойно спал белый мужчина. На грязном полу, у палаточной стены, бледный лунный свет высвечивал на ящике для вещей белую трафаретную надпись: «Питер Ханкин, абонементный ящик 72, Чипата». Внутри этого изрядно потрепанного в поездках рундука лежали три плоские упаковки фирмы Киноч, по пять патронов в каждой, с полуоболоченными пулями, весом по 300 гран, предназначенные для старой, отделанной серебром винтовки Когсвелла и Харрисона, калибра 375 магнум. Самой же винтовки, обычно прислоненной к кровати, не было. Действуя в районе фотографических сафари, профессиональный охотник Питер Ханкин был вынужден оставить ее в охотничьем лагере Читаигуму, в 40 милях по течению реки. Позднее его друзья решат, что, даже если бы он имел винтовку, в тот момент ему оставалось жить менее минуты.

В 50 ярдах от палатки Ханкина, в тени упавшего дерева-скелета мерцали, расширяясь, чтобы вобрать больше бледного света, два жестких янтарных глаза, сосредоточившиеся на неясных очертаниях человека, спящего под москитной сеткой. Через мгновение львица поднялась и бесшумно — не раздалось ни звука — заструилась вперед. Белые серпы ее когтей были втянуты в ножны, голод ноющей болью отзывался во всем теле. В 20 ярдах от палатки она замерла — густой, острый запах человека ударил в ноздри. Она задохнулась на миг утробным ворчанием, ее черная верхняя губа, изогнувшись, поднялась, обнажив тонкие, длинные клыки. Наследственный страх перед этим запахом тотчас отступил. Терзаемая голодом, в 5 ярдах от цели львица подобрала задние ноги под вытянутое тело — когти задних лап впились в землю под тяжестью напряженных мышц. Человек спал, не сознавая, что сжатая пружиной смерть находится рядом, — его глубокое дыхание достигло заложенных назад ушей львицы. В подобном смерчу броске она выпустила отточенные, как сапожные ножи, когти — и легкая москитная сетка разлетелась в клочья за секунду до атаки. Сброшенный с постели на землю, Питер Ханкин едва ли успел понять что-либо. Раздался влажный звук разрываемых позвонков, затем все стихло.

Это сафари стало последним для одного из наиболее опытных профессиональных охотников Африки. Прошло много дней, прежде чем львицу отстреляли. Ее обследование показало, что истощенный от голода зверь был в расцвете сил, без признаков предыдущих ранений или увечий.

Ученым и охотникам все чаще приходится сталкиваться с тем, что полноценный зверь теряет инстинктивный страх перед человеком. И просто не верится, что в современных условиях, когда человек достиг высот технического и интеллектуального прогресса, в век космических завоеваний, есть еще на Земле места, где промышляют львы-людоеды.

После модного в недавнем прошлом умильного, беспечного и сюсюкающего отношения к диким животным, после провалившихся попыток взять под несбалансированную защиту все живое, в том числе и хищника, на всех континентах противники охоты столкнулись с отрезвляющей реальностью: распоясавшиеся волки; неистребимые волко-собачьи гибриды, все пожирающие и ловко уходящие из-под выстрела; терроризирующие население тигры и медведи, львы и леопарды-людоеды. Пропагандистская шумиха, рассчитанная на обывателя и преследующая в большей степени коммерческие, а не научные цели, привела к тому, что к африканским хищникам стали относиться чуть ли не как к домашним животным, а к нахождению среди них — как к прогулке в зоопарк. Немалую роль в распространении такого однобокого и ложного представления о хищнике сыграли книги типа «Рожденная свободной» Д. Адамсон, «Я и мои медведи» Ф. Лесли. Однако, внимательно читая даже эти книги, легко обнаружить, что зверей, «облагороженных невмешательскими контактами» с человеком, в финале постигает трагическая участь. Многие профессиональные охотники, долгое время работавшие и жившие в условиях дикой африканской природы, среди ее зверей, никогда не дадут гарантии, что очередной жертвой распоясавшегося зверя не станет вдруг человек. А пренебрегать мнением профессионалов никогда не стоит. Очевидно, что одна крайность порождает другую. Профессиональный охотник П. Капстик прямо заявляет, что никакие статистические данные не могут служить объективным отчетом о нападениях зверей на человека в Африке. Лев-людоед полностью пожирает свою жертву, включая окровавленную одежду и кости. К тому же охотится чаще всего прайд[18]. По останкам, да еще многочасовой давности, когда к жертве притрагивались зубы и когти животных-падальщиков, практически невозможно установить, кто явился причиной смерти. Трагические случаи регистрируются Африканским санитарным департаментом лишь тогда, когда есть полная уверенность в происшедшем. Причем в меньшей степени это касается местного населения. Так, Капстик, служа в Замбии, в течение одного 6-месячного сезона был информирован о шести случаях смерти в результате нападения львов в районе площадью 20 на 6 миль. Правда, были здесь случаи, когда лев убивал, но не трогал жертву. Однако еще больше удивило количество докладов, поступавших от примитивных племен, об «исчезновении» людей. Число местных жителей, ставших жертвами, не попадает полностью в официальные отчеты. Все африканские государства, заинтересованные в получении валютной прибыли от туристического бизнеса, занижают статистические данные о подобных жертвах, боясь, что из-за этого сократится наплыв туристов.

Львы-людоеды имеют довольно сильное влияние на хозяйственную сферу деятельности человека. Достаточно вспомнить классический пример, когда восемь львов-людоедов терроризировали строителей железной дороги Уганда — Кения. Не менее известны людоеды Цаво. Тогда потребовалось несколько месяцев интенсивной охоты подполковника Д. Паттерсона, чтобы уничтожить опасных зверей. Паттерсон написал об этом книгу «Людоеды Цаво», где рассказал, как сам несколько раз чуть не стал жертвой львов — охотник и дичь поменялись местами. После уничтожения прайда в том же районе появился лев-одиночка, который в течение четырех месяцев наводил ужас на местных жителей. И все это в недалеком прошлом. Бернгард Гржимек в одной из своих книг приводит текст телеграммы железнодорожной компании начальнику состава: «Стрелочник сидит на телеграфном столбе возле водокачки. Необходимо там остановиться и взять его с собой». Телеграмма датирована 1955 годом.

Львы-людоеды на континенте встречались и встречаются повсеместно. Однако есть места, где их концентрация особенно велика, самое неблагополучное из них находится в Центральной Африке, в районе Великого африканского разлома. С 1900 года здесь официально зарегистрированы сотни случаев нападения львов-людоедов. Прайд так называемых людоедов из Убена 10 лет терроризировал население, пока с ним не покончил один из величайших охотников на людоедов из Танганьики (ныне Танзания) Джордж Рашби в 1942 году. Только за два года охоты за прайдом эти львы уничтожили 249 человек, сколько же их погибло за все 10 лет, трудно представить. Четыре года спустя Д. Рашби был приглашен в южную провинцию Танганьики уничтожить еще один прайд людоедов, который, согласно только официальным данным, поглотил 1500 африканцев и белых. Широко известны львы-людоеды, унесшие тысячи людей, из Мпика, Ревуви, Чавунква и других мест. Это только «известные» львы. Наиболее опасной, по мнению профессиональных белых охотников, считается долина реки Луангвы в Замбии — северного притока реки Замбези. Здесь-то и произошел описанный выше случай гибели охотника Питера Ханкина.

Многие годы считалось, что зверь становится людоедом либо в старости, либо из-за врожденного или приобретенного уродства. Причем виновником уродства зверя обязательно был якобы беспечный охотник. Д. Паттерсон в «Людоедах Цаво» впервые высказал сомнение по поводу этого заблуждения. В охотничьих журналах США, Испании и других стран все чаще можно найти предостережения от скоротечных выводов. Каждый конкретный случай требует выяснения истинной причины, подтолкнувшей хищника на тропу людоедства. Факты, с которыми сталкиваются профессиональные охотники в различных частях Африки, неоднозначны. Видимо, существуют различные типы львов-людоедов. Среди них действительно встречаются особи с признаками уродства или увечья. В то же время охотники, которым приходилось отстреливать людоедов, уверяют, что в большинстве своем это были звери в полном расцвете сил, здоровые, без каких-либо отклонений, зачастую даже поражавшие крупными весом и размерами. Среди людоедов, уничтоженных Капстиком, попалась только одна старая львица с изувеченной челюстью, из которой охотник извлек застрявшую там пулю от арабского ружья. Несмотря на то что у львицы не хватало многих передних зубов, она уничтожила 14 африканцев.

Видимо, самому человеку хотелось бы видеть в зверях-людоедах только «запаршивленных животных». Однако в жизни все обстоит далеко не так По данным известного южноафриканского лесничего и писателя Питера Тенбалл-Кемпа, из добытых 89 львов-людоедов 91 процент оказались в хорошем или удовлетворительном состоянии, только 13 — в почтенном возрасте и без признаков увечий, менее 4,4 процента — в возрасте и с отклонениями, вызванными подчас действиями человека.

Самые разные пути ведут зверя к людоедству. Животный мир Африки имеет свои особенности, которые отражаются на взаимоотношениях его с человеком. Сами условия существования зверей сегодня резко отличаются от тех, что были сто или даже 50 лет назад. Губительно действуют на зверей многие факторы: эпидемии, обнищание аборигенного населения, военные действия в результате политической нестабильности, племенные и национальные столкновения, этнические и религиозные предрассудки (некоторые племена до сих пор не погребают умерших, а оставляют их в зарослях). Да и запрещение охоты в некоторых странах (Кения), привыкание зверей к безобидным туристам, притупляющее врожденный страх перед «двуногим богом». Каждый из этих факторов может стать причиной, побудившей хищника сменить объекты охоты и включить в рацион питания человека. Причин может быть много, но самая тривиальная — голод. Даже небольшое снижение численности объектов охоты может подтолкнуть хищников преступить запретную черту. Но бывает и косвенная причина, да вот хотя бы высота травы или дождливость сезона. Например, в «травянистых» районах Танзании, Мозамбика активность львов-людоедов резко возрастает в периоды высокотравья. В 1972 году получил известность случай, когда в родезийском национальном парке Банки (ныне в Замбии) львы буквально терроризировали две белые семьи. А все потому, что антилопы и другие животные в ту пору откочевали в места с низкой травой, где львам негде укрыться.

Лев — признанный царь животных — всегда вызывал у человека благоговение. Величественный вид и гордая поступь льва в сочетании с отвагой и силой не случайно сделали его символом на гербах городов и царственной знати. Сейчас трудно себе представить, но когда-то эти звери водились и на территории Европы. Еще совсем недавно львы обитали там, где сейчас их и в помине нет. Так, в Греции львы вымерли только к 200 году до нашей эры. Исчезли львы с побережья Средиземного моря, не осталось их в Северной Африке. А вот в Индии все еще обитает в Гирском лесу маленькая группка азиатских львов. Этот район оказался изолированным от конкурентной борьбы с тиграми. Были попытки вновь заселить индийские леса львами. Махараджа Гвалияра вывозил с этой целью львов из Африки. Их акклиматизировали, специально передерживая на огромной огороженной территории. Время от времени, чтобы львы не разучились добывать себе пропитание охотой, туда запускали буйволов. После четырех лет такой передержки было принято решение о поэтапном выпуске львов в джунгли. Однако результаты эксперимента оказались плачевными. Львы стали нападать на скот местных жителей. Постепенно разбои перешли в людоедство. Одни львы не выдержали конкурентной борьбы с тиграми, от которых им порядком досталось, другие ушли из района и вскоре были отстреляны на востоке страны.

Индийские львы Гирского леса практически не отличаются от африканских, хотя многие утверждают, что они мельче и самцы не имеют столь большой гривы, как их африканские собратья. Но дело в том, что в различных районах Африки встречаются совершенно разные по виду и размерам львы. Даже в Серенгети, «львином рае», можно встретить и мелких и больших львов, с черной гривой и без таковой.

В рассказах о крупных кошках обязательно можно найти упоминания о белых, черных и других разновидностях. Особенно живуча легенда о пятнистом льве. Однако на деле никаких серьезных описаний таких львов нет, речь могла идти скорее о не успевшем сменить одежду молодом звере. Человек, конечно, склонен верить во все чудесное и необычное, но, кто знает, может, когда-нибудь слухи подтвердятся документальными фактами? Хотелось бы в это верить.

Жизнь львиного семейства изучена довольно хорошо. Львы живут сообществами, прайдами, куда могут входить несколько семейных групп и львов-одиночек. На фоне других кошачьих львы наиболее общественные животные. Вместе с тиграми и леопардами они относятся к рыкающим кошкам. Зрачок у них круглый, и они могут реветь, в отличие от множества урчащих кошек, у которых зрачок щелеобразный. Рык льва, неизгладимый из памяти путешественников, охотников и натуралистов, часто упоминается в литературе. На новичка он действует ошеломляюще. Все рыкающие кошки любят рычать после захода солнца. Причем делают они это с явным удовольствием. Живя сообществами, львы устраивают коллективную охоту. Многие утверждают, что в охоте основная работа ложится на львиц, в то время как начинает трапезу господин. Но это вовсе не закономерность. Охотятся львы обычно в ночное время, причем в слаженной партии каждый играет свою роль. Излюбленный объект охоты у львов — зебры (во всяком случае, во времена изобилия животных), излюбленный способ охоты — загон.

Обычно львы, выбирая себе жертву, действуют быстро. Но бывает, истощенный лев-охотник не рассчитывает силы и выбирает объект не по зубам, тогда и ему достается, и необязательно от носорога, но и от жирафы или антилопы-гну. Чаще всего лев прыгает на спину своей жертвы сбоку сзади, тормозя ее движение, наваливаясь всем телом и не отрывая задних ног от земли. Затем он передней лапой хватает животное за голову и рывком дергает на себя, ломая шею, а иногда хватает его за горло.

Натуралисты отмечают некоторую заторможенность животных, на которых лев нападает. Видимо, это следствие шокового состояния и страха. Интересно, что примерно то же испытывает и человек при встрече со львом. Об этом рассказывают очевидцы, которым чудом удалось уцелеть после нападения льва, к примеру известный исследователь Африки Дэвид Ливингстон: «Лев отвратительно зарычал мне в самые уши и потряс так, как фокстерьер трясет пойманную крысу. Я впал как бы в шоковое состояние, вызвавшее ступор — ощущение, испытываемое, наверное, мышью, когда ее схватила кошка: у меня пропала всякая восприимчивость к боли, несмотря на то, что я совершенно не терял сознания. Это напоминает состояние пациента, находящегося под местным наркозом: больной видит все манипуляции хирурга, но ножа уже не чувствует. Это ни с чем не сравнимое состояние не было следствием каких-то душевных переживаний, просто шок начисто стер все ощущения страха и выключил всякое чувство ужаса даже от непосредственной близости разъяренного зверя». Благодаря помощи друзей ученому удалось спастись.

Бернгард Гржимек в своей книге «Серенгети не должен умереть» упоминает историю о нападении льва на лесничего по имени Волхутер. Лесничий ехал верхом, и на его лошадь внезапно напал лев. Лошадь бросилась в сторону, а человек полетел прямо в пасть другому льву. Лев схватил его за правое плечо и потащил прочь. Сначала лесничий был как бы парализован и не ощущал никакой боли, но постепенно, придя в себя, он вспомнил об охотничьем ноже, свободной рукой вытащил его из ножен и умудрился дважды всадить в львиное брюхо. Зверь заурчал и бросил жертву. Тут подоспела собака лесничего и отвлекла хищника. За это время лесничий успел влезть на дерево. В конце концов он спасся и выжил.

Люди довольно часто спасаются от львов на деревьях, но это совсем не означает, что львы не могут лазать по деревьям. В одних местах они воздерживаются от этого, в других залезают на деревья с большой охотой и даже прогоняют леопардов от сокрытой на деревьях добычи.

В атаке лев, как никакая другая дикая кошка, использует силу удара передних лап. Один такой удар способен лишить жизни. Масаи уверены, что самое опасное оружие льва не его клыки, а коготь на передней лапе (его называют рудиментарным, и он соответствует большому пальцу человека). Вот почему. При атаке зверь, выпустив коготь, ставит его почти под прямым углом к лапе и таким образом может распороть живот любой своей жертве. Лев настигает жертву, как правило, одним или двумя прыжками, на расстоянии от 10 до 24 метров. Д. Хантер, к примеру, писал: «Если льву, подкрадывающемуся к антилопе, удастся подойти на пятьдесят ярдов — антилопу можно считать погибшей. Хотя у антилопы резвые ноги, лев догоняет ее за десять прыжков. Охотник, стоящий на расстоянии тридцати ярдов от нападающего льва, должен бить наверняка. Взрослый лев весит около 450 фунтов, и если он настигнет охотника на полной скорости, то сбивает его так же легко, как человек подбрасывает гриб носком сапога».

Иногда охоту на льва описывают так, что создается впечатление чрезвычайной простоты ее. На деле это далеко не так. Все профессиональные охотники говорят, что главное на львиной охоте — точное попадание. После первого неудачного выстрела до второго может просто не дойти очередь. Лев удивительно крепок на рану, он способен «глотать пули», если охотник попадает не по тому месту или использует слишком легкое оружие. Один из самых метких стрелков среди африканских охотников, Тэрлтон, дал зарок не охотиться на львов именно из-за попавшейся ему однажды «заговоренной от пуль» львицы. Он трижды без промаха стрелял по ней, и все же у нее хватило сил добежать до самых его ног. Все пули попали в одно и то же место, и каждый выстрел был смертелен.

Во взаимоотношениях с человеком лев ведет себя независимо и гордо, он, без сомнения, уклоняется от непосредственного контакта с ним, но и не боится его. Поэтому никогда нельзя предугадать, как он будет действовать при встрече с человеком. Профессиональные охотники советуют при нападении льва не двигаться с места. Но вряд ли можно сохранить хладнокровие при виде нападающего разъяренного зверя. Подчас такое не могут выдержать и опытные охотники. Вот что рассказывает один из них. «Я однажды выстрелил в льва на очень короткой дистанции. Однако не прошло и минуты, как он вскочил на ноги и кинулся на меня. Когда он был на расстоянии 40 метров, я выстрелил вторично, но снова попал не туда, куда следовало. Лев подходил все ближе и ближе. Помощи неоткуда было ждать, и я стоял с разряженным ружьем в руках. Во всех правилах львиной охоты рекомендуется при непосредственной близости льва стоять не шевелясь и не сходя с места. Но чувство ведь властно диктует совершенно обратное поведение. И я не устоял на месте. Я метнулся в сторону со всей доступной мне быстротою и, притаившись за густо разросшейся травой, стал наспех заряжать ружье. В ту самую секунду, когда я очутился за ненадежным своим прикрытием, лев прыгнул, но уже не нашел меня там, где рассчитывал найти. Эта неудача так ошеломила его, что вместо того, чтобы погнаться за мною, он сам пустился наутек и скрылся в густых зарослях».

Исход благополучный, но ведь могло все кончиться трагически. Вот что произошло с семьей одного англичанина, который в сафари охотился на львов со своей женой. Для приманки они выложили подстреленную зебру, а сами с боем-оруженосцем в ожидании зверя расположились в шалаше из колючего кустарника. Время тянулось, а лев не объявлялся. Путешественники притомились и задремали, попросив боя приглядывать за бойницей и разбудить их, как только появится лев. Проснувшись, охотники обнаружили в шалаше труп африканца с отгрызенной головой.

После удачной охоты лев постоянно возвращается к своей добыче, пока полностью не уничтожит ее. Так же он поступает, если жертвой становится человек. По воле обстоятельств превратясь в людоеда, лев делается приверженцем этой добычи. Охотники, имевшие дело с людоедами, рассказывают, что лев маниакально преследует свою жертву даже в труднодоступном месте, даже когда он с легкостью мог бы совсем рядом заполучить другую добычу. Об этом свидетельствует случай, происшедший в национальном парке Банки и широко освещавшийся в 1972 году в печати. По публикациям нетрудно восстановить то ужасное событие.

…Лен Харвей совсем недавно женился и проводил медовый месяц на старой станции по учету слонов, около Шапи. Здесь же, по соседству, в другом домике проводил отпуск Вилли Де Бир с женой, дочерью и ее мужем, студентом Колин. Лен Харвей был старшим инспектором парка и отлично знал местность и ее обитателей. Поэтому он несколько удивился, когда однажды три льва — львица и два довольно крупных самца — появились в округе. В последующие два дня их поведение показалось вызывающим: они подходили вплотную к постройкам, не обращая никакого внимания на людей. Еще через день они зашли на территорию станции и ловили кур у местного персонала. Никаких ответных действий со стороны людей не последовало, так как звери на территории парка охранялись законом, к тому же прямых атак на людей львы не предпринимали. По этой же причине оружие в обоих домах находилось под замком. Обращало на себя внимание то, что львы совершенно не боялись света и, когда вечером запускали движок, лишь чуть подальше отходили от ограды. Люди начали проявлять признаки беспокойства, ломали голову, как прогнать распоясавшихся зверей. Но львы опередили их.

Ночью Лен и его жена Джин спали в своем глинобитном домике, наподобие африканского. Оружие было спрятано в сейфе (на всякий случай от террористов). В этот раз Лен предусмотрительно запер дверь. Примерно в 11 вечера, может чуть позднее, огромная львица из разбойничьего семейства проникла в дом через единственное узкое окно. Резким движением она сбросила Джин с кровати на пол, ухватила поперек торса, как это делает кошка с пойманной крысой, и понесла к окну. От ужаса и боли Джин закричала и начала отчаянно бороться, пытаясь вырваться. Лен проснулся от крика, быстро пришел в себя. Ни на секунду не задумываясь, он с голыми руками ринулся на львицу, безнадежно стараясь заставить ее выпустить Джин из пасти. Опытный охотник. Лен понимал всю трагичность своего положения. Львица выпустила Джин и тотчас, едва повернув голову, схватила его, вонзив клыки в плечо. В бессилии Лен только успел с трудом процедить сквозь зубы: «Беги!» Джин нашла в себе силы проползти под кроватью к окну и перебраться через него во двор. Обливаясь кровью, на полпути к хижине Де Бира она остановилась от внезапно пронзившей ее мысли, что она бросила любимого человека. Взяв себя в руки. Джин мужественно вернулась к окну дома и прислушалась. То, что она услышала в темноте, болью отозвалось в ней — она с ужасом поняла, что ее мужу уже ничего не поможет.

Дойдя до дома Де Бира, Джин забарабанила в дверь. Она потеряла сознание, едва поведав о случившемся. Вилли тут же разбудил зятя. Они достали винтовки и, набив карманы патронами, выбежали за дверь в чем мать родила.

У окна домика Харвея их поразила абсолютная тишина: ни шороха не было слышно внутри комнаты. Де Бир тихонько позвал Харвея. В ответ изнутри раздалось глухое рычание. С внешней стороны хижины загорелась электрическая лампочка — это Колин успел запустить движок генератора. Вилли почувствовал себя увереннее. Он вдруг подумал, что Лен, может быть, еще жив, тогда слепой выстрел мог зацепить и его. Нет, он должен стрелять только по львице. Стиснув зубы, Вилли осторожно заглянул в окно. В полосе света, проникающего с улицы, он увидел окровавленные ноги Лена. Больше он не успел ничего рассмотреть — мощной лапой зверь раскроил ему лоб и отбросил Вилли назад. И вновь воцарилась тишина.

Разорвав майку, Вилли перевязал голову и приготовился еще раз штурмовать окно. И когда трясущимися от напряжения руками он вновь начал медленно просовывать в окно ствол винтовки, львица уже поджидала его. Она внезапно ринулась на свою жертву из темноты. Вцепившись клыками в шею Вилли, львица стремилась втянуть его внутрь жилища. Винтовка сразу выпала из рук Де Бира. Теперь же он уперся руками в стену по обеим сторонам узкого окна, пытаясь оторваться от зверя. Львица ухватила его за лицо и вонзила когти в кожу головы. Окровавленное месиво сползло ему на глаза. В тот же миг львица выпустила человека, и он упал навзничь. Львица устремилась к нему. Теряя сознание от боли, Вилли все же сообразил закрыть руками голову и шею — это-то и спасло ему жизнь. В попытке перегрызть Вилли основание черепа львица натыкалась на руки и терзала их. Хрустели кости. Де Бир, ослепленный и беспомощный, только стонал, пока разъяренный людоед пожирал его заживо.

В десяти футах от него стоял парализованный страхом и ужасом Колин. В руках он сжимал мощную винтовку 243-го калибра с пятью патронами в магазине, лишь одного из них хватило бы, чтобы покончить с людоедом. Но Колин не стрелял — он впервые держал винтовку в руках и даже не знал, где находится предохранитель, который он должен снять перед выстрелом. Ощупывая винтовку со всех сторон, он в отчаянии сделал несколько шагов назад и неожиданно угодил ногой в брошенный кем-то оцинкованный таз. До того момента поглощенная расправой с Вилли львица просто не замечала присутствия другого человека. Обернувшись на резкий звук, она увидела его и с утробным рыком ринулась на новую жертву. Она мгновенно повалила Колина. Но у него хватило сил сопротивляться: запустив руку в пасть, он схватил зверя за язык, не обращая внимания на боль и рвущиеся мышцы, на зубы, терзавшие его руку и плечо.

Де Бир, понемному приходя в себя, услышал шум борьбы неподалеку, а вслед за этим стоны и крики Колина. Превозмогая боль, почти вслепую пополз он в ту сторону с одной только мыслью — помочь несчастному юноше. Рука его наткнулась на ствол винтовки. Он инстинктивно, жестом охотника сжал его. Тело пронизывала невыносимая боль, но, когда Вилли изуродованными пальцами попытался передернуть затвор, он взвыл — эта новая боль была адской. Он стоял на коленях и прислушивался, чтобы определить место борьбы поточнее: залепленные кожей и кровью глаза ничего не видели. Он поднял винтовку к плечу и стал методично стрелять туда, где, по его расчету, и была львица, вскрикивая каждый раз, когда ему нужно было нажать сломанным пальцем на курок или передернуть затвор. Вдруг наступила тишина, зловещая после выстрелов. Вилли прохрипел: «Колин! С тобой все в порядке? Колин!» «Да, отец! — услышал он сдавленный голос. — Но ты, кажется, отстрелил мне руку». Последовал хриплый рык агонизирующей львицы, которая в последнюю минуту хватанула парня челюстями за колено. Опираясь друг на друга, они доползли до дома. Жена Вилли отвезла раненых за тридцать миль в Главный лагерь парка, а оттуда их на военном вертолете доставили в город.

На следующее утро к месту происшествия прибыли спасатели. В хижине они нашли наполовину съеденное тело Лена. Через день его похоронили. Вскрытие львицы не дало ответа, что толкнуло ее на людоедство. В желудке нашли маленькую змею, немного куриных перьев и останки лицевой части головы Лена. Первая пуля поразила легкие львицы, вторая угодила в плечо, третья прошла через правую щеку, раздробила челюсть, снесла полруки Колина, которую он запустил в пасть, и вышла через левую щеку.

Вилли Де Бир выжил. На голову ему наложили 222 стежка, некоторые пальцы рук ампутировали. Два месяца спустя его голова все еще была сильно опухшей, увеличенной почти вдвое. Колин перенес несколько операций руки, но она осталась изуродованной. Оперировали и его колено, но работоспособным оно станет, возможно, после нескольких операций. Меньше всех пострадала вдова Харвей — ее выпустили из больницы через два месяца. Но полностью оправиться от кошмарной ночи она не смогла.

Спасатели прочесали ближайшие заросли в поисках двух львов, сопровождавших львицу-людоеда. Но тщетно — львы исчезли бесследно.

История охоты на львов знает несколько способов: с подхода, у привады, с собаками. Самой популярной всегда считалась охота у привады. Когда львы обитали в буше[19] в изобилии, к ним подходили почти вплотную и камнями выманивали под выстрел охотника. Самой уничтожительной, как это ни покажется странным, была охота со стаей собак. Применяли разные породы, но была еще специально выведена львиная. Это родезийский риджибэк. Шерсть у нее на спине растет в обратную сторону, собираясь в своеобразные завитки. Когда впервые собак стали использовать для охоты на львов в Восточной Африке, многие скептически отнеслись к этому делу, а вышло наоборот. Собаки настолько отвлекали на себя внимание зверя, что стрельба по нему делалась очень простой. Со временем именно из-за этого охота на львов с собаками в Восточной Африке была запрещена.

Говоря об африканских охотах на львов, нельзя не замолвить слова о смелом племени масаи, жизнь которых очень тесно связана с судьбой львов. Масаи пользуются только копьем и коротким мечом-ножом, который они называют «сими». Высшее достоинство мужчины — храбрость, считают масаи. Все воспитание юноши строится на этом. Масаи отвергают лук и стрелы как оружие труса, не способного близко подойти к опасному и грозному противнику. Им самим в отваге не откажешь. Масаи очень бережно относятся к своим традициям и стойко противостоят наступлению «цивилизации». Юноша-масаи, став воином, считает верхом мужества сразиться со львом с копьем в руках. Издавна так проходила «боевое крещение» молодежь. Воины окружали льва и забрасывали его копьями. Если зверь переходил в контратаку, воин принимал удар разъяренного льва на свой щит и копье. На раны или увечья просто не обращали внимания, считая это недостойным копейщика. Вот как очевидец описывает охоту копейщиков.

Однажды утром охотнику сообщили, что в деревню забрался лев. Белый охотник собрался его уничтожить. Он увидел зверя, как только прибыл к месту происшествия. А потом произошло следующее. «Солнце стояло над холмом, расположенным по другую сторону озера. От акации протягивались длинные тени, а лев лежал под нею, весь залитый ярким солнцем. Рэней соскочил с лошади, прикрутил поводья к кусту и стал отвязывать ружье от седла. Вдруг он увидел, что юноши-масаи кинулись бежать по направлению ко льву. Один из них метнул копье, но промахнулся. Рэней не мог стрелять, так как юноши находились между ним и львом. Бои остановились как вкопанные и стояли, пока лев не сорвался с места огромным широким прыжком. Тогда один из юношей, близко прижав к себе копье, шагнул навстречу льву и ударил его в затылок. Раненный насмерть лев упал у ног юноши. Бой вытащил копье из раны, вытер его о край набедренной повязки и сказал белому: „Видишь, господин, это дело впору ребенку“».

Но не всегда охота протекала так просто. Вспомните, как это было в «Рассказе о трех львах» у знатока Африки Г. Р. Хаггарда:

«Я посмотрел. В центре чарующей, спокойной заводи плавала голова Джим-Джима. Львица откусила ее, и она по наклонной скале скатилась в воду».

Совсем еще недавно не стоял вопрос об уничтожительной охоте на львов. С этим зверем человек боролся как с опасным противником. От львов всегда ждали нападения. Стоило только человеку ослабить бдительность или попасть в беду, как лев неизменно появлялся, чтобы получить легкую добычу. Как тут не отдать должное словам опытного охотника Куотермена — героя произведения Г. Р. Хаггарда, прообразом которого послужило истинное лицо — профессиональный охотник Селус. Но об этом человеке мы поговорим отдельно, а теперь пусть скажет свое слово Куотермен, тем более что мнение его разделяют многие знатоки диких африканских кошек: «Как правило, лев, если его не беспокоить, довольно мирный зверь, но голодный лев опасен почти так же, как голодный человек. Я слышал самые разноречивые суждения о смелости или трусости льва, но мой опыт показывает, что, в сущности, все зависит от состояния его желудка. Голодный лев не останавливается ни перед чем, а сытого легко обратить в бегство».

Лев считается классическим трофейным объектом охоты. Настолько велика опасность, которой подвергает себя охотник на львов, что можно с уверенностью сказать, что в этой охоте человек испытывает наивысший пик волнения, если только он честный охотник. Почему это относится только к честному охотнику? Дело в том, что есть множество способов убить льва, вовсе не подвергая себя опасности и риску, и в этом случае следует говорить об убийстве, а не об охоте. Охота на льва — скорее поединок равных, бой гладиаторов, когда один из двух должен быть обязательно убит. И каким бы совершенным ни было оружие, в условиях африканских охот человек не может полностью положиться на него, он всегда вынужден так или иначе проявить мужество. Стреляют только на достаточно коротком расстоянии, если это буш — тем более. При выслеживании подранка у зверя даже больше шансов победить.

С давних пор охота на льва рассматривалась как личный вызов. Мясо льва никогда не употреблялось в пищу. В награду человек не получал ни рогов, ни бивней, трофеем считалась только шкура льва. Причем шкура и кожа никогда не шли на изготовление модных манто. На львов всегда охотились ради того же, ради чего штурмуют горные вершины или участвуют в автогонках: преодолеть себя, противопоставить собственное мужество быстроте и мощи смертельного врага на его же условиях. Это добровольное вручение своей жизни судьбе или случаю. Здесь человек идет против самого себя.

Львиная охота с незапамятных времен была привилегией знати, царственных особ. Правда, они расплачивались за трофей жизнью своих слуг и телохранителей. Первые белые на континенте охотились на львов с примитивным оружием, часто верхом, с лошади. Но это мало кого уберегало от опасности, так как приходилось слезать с лошади, чтобы идти в буш добирать опасного подранка.

Трудно сказать, на счету каких африканских зверей больше убитых людей, но одно бесспорно: в этом рейтинге на долю львов приходятся наиболее знаменитые и аристократичные фамилии. В Найроби есть кладбище, где похоронены убитые львами. Среди захоронений можно найти здесь и могилу сэра Джорджа Грея, брата премьер-министра Великобритании начала этого века.

В 20-х годах считалось очень модным для молодых британцев испытать себя в охоте на львов.

Сэр Грей сделал только одну ошибку, когда решил остановить нападающего льва зарядом из легкой винтовки 280-го калибра. Он охотился с лошади, но был вынужден сойти, чтобы более тщательно прицелиться. Пуля действительно попала льву в грудь, но, прежде чем кто-либо пришел Грею на помощь, лев набросился на него и превратил в кусок мяса. Если охотник в поединке со львом допускает только одну ошибку, она может стать роковой.

Выбор оружия на львиной охоте чрезвычайно важен. К тому же лев даже перед вооруженным человеком имеет два преимущества. Первое преимущество — его живучесть. С близкого расстояния остановить разъяренного зверя могут только выстрелы в голову или позвоночник. Если охотник, выстрелив, оставит огромную дыру в сердце льва, то у зверя хватит сил нанести ответный удар. И он чаще всего бывает сокрушительным. Второе преимущество — стремительность льва в сочетании с силой. Все происходит так быстро, что человеку на выстрел отводятся считанные секунды. К тому же выстрел по фронтально атакующему зверю очень сложен в такой обстановке. Чуть растеряется охотник, и промах неминуем. Много опытных профессионалов пострадали от этого. Довольно известный в Африке охотник Джон Кингсли-Хит был сильно покалечен львом, когда ранил зверя из своей винтовки 470-го калибра. Охотник стрелял дважды и оба раза попал в голову зверя. Но, когда человек направился в заросли за подранком, лев набросился и серьезно ранил его. Вероятно, верь просто убил бы Джона, если бы не оруженосец, который пристрелил льва в самый последний момент. Другой охотник, Брейн Смит, был дважды покалечен львом. В среде профессиональных африканских охотников считается, что 25 процентов тех из них, кто проохотился в буше более 10 лет, уходят в могилу со шрамами от львиных зубов и когтей.

Совершенная машина смерти


Бледная луна только что поднялась над стволом дерева мароула. Старый человек положил еще одну чурку в огонь. Светлые красно-голубые языки пламени жадно принялись лизать сухое дерево. Старик поудобнее подсел к огню и развернулся к свету так, чтобы он падал прямо на шкуру импалы, поверхность которой человек скоблил маленьким ножом. Он работал уже много часов, и от усталости его единственный уцелевший глаз все слабее различал мелкие полоски жира и мяса, оставшиеся на мездре. Для себя он уже решил, что окончит работу утром — прохладный и сухой ботсванский вечер не даст пересохнуть коже. Старик с удовольствием потянулся, расправляя затекшие мышцы. Потом взял бутыль из тыквы и сделал два внушительных глотка. Пиво доставило ему явное удовольствие. Огни охотничьего лагеря в мыслях старика превращались в огненные пятна, которые, как глаза крокодила, горели в темноте на песке. Так он раздумывал, раскуривая сигарету и потягивая из тыквенной бутыли пиво. Сигарету ему сегодня дал белый охотник, тот, что приехал из Америки. Это была плата за очистку бивней слона, которого белый завалил накануне. Белый — добрый и хороший человек, млунгу, решил старик. Белый не бросился бежать, как женщина, когда его атаковал слон. Но главное — у него еще много табака.

Пока старик размышлял таким образом, движение у хижины привлекло его внимание. То появляясь в свете луны, то пропадая в тени деревьев, от хижины шел его шестилетний сын, его единственный ребенок. Когда-то были у него и другие дети, но все они умерли, а жены уже состарились. Неизвестно, что было бы дальше, если бы не взял он себе в жены молодую девушку-масарва. И вот теперь сын был его последней надеждой. У мальчика пока не было имени — ему еще предстояло заслужить его делом. Но старик про себя уже называл мальчика Кхлео, что значит «маленькая рыбка». Позевывая, ежась от вечерней прохлады, малыш прошел мимо отца к ближайшим кустам. Старик, улыбаясь, наблюдал за его смешной походкой. Ни тот ни другой в этот момент даже не подозревали, что смерть притаилась в нескольких метрах от них.

Крупный самец леопарда лежал на песке в зарослях. Затаившись в тени, он уже два часа наблюдал за движением в лагере. Он видел из своего укрытия, как эти странные безволосые бабуины кормились у костров и, насытившись, лезли в свои травянистые пещеры. Только один старый самец остался снаружи, и леопард примерялся, как бы поудобнее подобраться к этой легкой добыче. И вдруг молодой безволосый бабуин вылез из пещеры и направился прямо в его сторону.

Без единого звука пополз он к кромке по-зимнему сухого буша. Его стальные мышцы напряглись, подобранные под себя лапы вдавились в песок, пока он готовился к прыжку и группировал для маха свое пятнистое тело. В пятнистых разводах теней розетки его шкуры делали зверя совершенно незаметным на песке. У края кустов, на открытом месте, мальчик остановился справить нужду. И тотчас леопард без единого звука, как молния, как все сокрушающий на своем пути смерч обрушился на свою жертву, вонзив в нее когти. Клыки скальпелями вошли в шею, круша позвонки. Мальчик под тяжестью зверя опрокинулся на спину. В полосе лунного света было видно его лицо с взывающим о помощи ртом, обращенное к отцу, внезапно парализованному шоком от случившегося. Но звук так и не слетел с уст ребенка. Леопард, не обращая внимания на шум, крики и беготню людей, одним движением челюстей перекусил позвоночник у основания черепа. Схватив жертву поперек торса, зверь исчез в буше все так же стремительно и беззвучно.

Питера разбудили шум и крики в лагере. Как потом выяснилось, все произошло в каких-нибудь 10 метрах от его палатки. Через несколько минут после кровавого финала на месте событий уже были оба его следопыта и оруженосец Симоне. Последний удерживал старика, который, размахивая большим ножом для расчистки зарослей, рвался в буш. С трудом удалось ему вырвать нож из сжатых пальцев и усадить беднягу к огню. Старик как безумный уставился взглядом на огонь, беспрестанно повторяя одно слово: «Ингве, ингве…» («Леопард, леопард…»)

Пит зарядил свой «экспресс 470» и сунул еще несколько патронов в карман. Вынув из костра пылающую ветку, пошел осматривать следы. Там, где леопард напал на ребенка, расползлось большое черное пятно крови. Оно прикрывало огромные следы зверя и маленькие отпечатки ног мальчика. Кровавый, черный в свете луны след тянулся в заросли. Контуры крупных лап на песке стали проступать четче — леопард возвращался с ношей. Симоне принес из лагеря электрический фонарик, и при свете его они углубились в заросли, останавливаясь на следах через несколько шагов и стараясь уловить малейший звук, одновременно понимая, что надежды на спасение почти не осталось. За 15 лет охоты в буше Пит хорошо научился понимать зверя и разбираться в следах, чтобы понять, что сейчас ему остается только вернуться. Он так и сделал. Выйдя в полосу света, Пит увидел, как оба его помощника изучают следы крови на месте происшествия. Чернокожие следопыты поднялись, когда он подошел. На его немой вопрос один покачал головой, а другой только вздохнул. Пит понял, что ребенка уже не спасти.

Старику сделали укол, чтобы привести в чувство и успокоить, и две рыдающие жены увели его в хижину. Клиент, промышленник из Далласа, пытался объясниться с персоналом. Пит растолковал ему, что произошло, и попросил у него разрешения потратить время, отпущенное тому на сафари, на поиски людоеда, пообещав компенсировать использованные дни за свой счет. Клиент согласился и тут же решил идти с Питером. Однако доводы последнего подействовали на него, когда охотник объяснил, что потеряет лицензию на работу, если только в Департаменте охоты узнают, какому риску подвергался клиент. Американец благородно разрешил использовать столько времени, сколько потребуется, чтобы уничтожить леопарда-убийцу. И Питу ничего не оставалось сейчас, как забраться в палатку и попытаться уснуть. Но уснуть не удавалось…

Леопард… Однажды увидев этого зверя в природе, его нельзя забыть. Львам и тиграм принадлежит печальная слава людоедов. Но если спросить профессиональных охотников в Африке или Азии, кого они считают самым опасным для человека зверем, ответ будет неожиданным для непосвященного — леопард. Этого кровожадного зверя совсем не зря называют «совершенной машиной смерти». Среди хищников леопард — наиболее удачливый охотник. Это очень пластичная, хорошо приспосабливающаяся к различным условиям кошка. Обитает леопард в вельде Южной Африки и в джунглях Азии, можно найти его в африканской саванне и горах Китая, в Иране и на Дальнем Востоке России, в Шри-Ланке и на Яве. И хотя леопард, как и многие другие звери, сегодня находится в незавидном положении, в ряде мест этот зверь все же достаточно многочислен. В разных районах Африки местное население называет леопарда по-разному: чуй — в Западной Африке, ньялубве — Замбии, ингве — на юге континента. Но всюду его считают одним из наиболее мощных, умных, смелых, коварных и опасных зверей. Секрет «успеха» леопарда — в исключительной приспособляемости и природных данных. Он, к примеру, может питаться рыбой, насекомыми, птицами, падалью, отбросами, маленькими антилопами, обезьянами, домашним скотом и довольно часто человеком.

Считается, что по дерзости нападений на людей леопарды порой превосходят львов и тигров. Самец леопарда — крупный и мощный зверь. Его тело может достигать в длину 180 сантиметров, а вес 100 килограммов. Такой зверь совершенно спокойно убивает и утаскивает на высоту 9 метров дичь, в три раза превышающую его собственный вес. Именно здесь леопард хранит свой запас от других хищников.

Леопард — один из немногих не столь крупных животных, которые постоянно убивают людей и питаются их мясом. Помимо силы леопард обладает при нападении молниеносной скоростью, лютой свирепостью, незвериной сообразительностью и отличным природным камуфляжем. Это обеспечивает ему надежный успех в охоте. Иногда в книгах о природе можно встретить мнение, что леопард боится человека. Между тем ни один профессиональный охотник или лесничий в Африке не согласится с этим. Бывший профессиональный охотник, испанец по происхождению, Тони Санчес-Ариньо считает, что леопард скрытен и осторожен, но нет противника, которого бы он боялся. Леопард часто селится поблизости от человека, охотясь около него на коз и собак, питаясь отбросами и похищая коров, а при случае людей, если уверен, что сможет унести добычу (чаще всего это ему удается). Трудно поверить, но пара леопардов жила в городе Иоганнесбурге (Южная Африка) на территории стадиона. Они питались собаками, кошками и голубями. Логово зверей было выслежено; когда пара возвращалась с очередной охоты.

А вот что произошло в доме смотрителя парка в Серенгети Майлса Тернера. Об этом поведал в своей книге Бернгард Гржимек. Жена смотрителя сидела с местным ветеринаром за ужином. В доме в качестве ручных животных держали двух сервалов. Оба сервала лежали в спальне на кровати. Внезапно до слуха хозяйки донесся какой-то шум, а одна из кошек ворвалась в столовую и бросилась к окну, тщетно пытаясь прорваться наружу через металлическую сетку от мух. «Когда хозяйка пошла взглянуть, в чем дело, то обнаружила, что леопард, прорвав оконную сетку, впрыгнул в спальню (следы его лап отчетливо виднелись и на подоконнике, и на кровати, стоящей у окна). И хотя по следам хищника люди дошли до расселины в скалистом холме, второго сервала так нигде обнаружить не удалось — он пропал безвозвратно…»

В начале века леопард был настоящим разбойником и уничтожал огромное количество скота. За один раз он был способен убить несколько телят, хотя уносил только одного. Если человек вставал на его пути, зверь, не колеблясь ни минуты, переходил в атаку. И стоило леопарду оцарапать домашнее животное или человека, неминуемо наступало заражение крови.

Леопард при нападении использует все четыре лапы и одновременно старается перекусить позвоночник. Человека он чаще всего хватает за шею или плечо. Побывавшие в схватке с леопардом нередко носят глубокие шрамы от его когтей на лице. Леопард, уходя от преследования, обязательно затаится, чтобы встретить опасность. Ему ничего не стоит устроить засаду на дереве. Зверь даже может пропустить человека, но, как только он заметит, что тот увидел его, бросается в атаку. Так и случается, что человек идет за зверем, доходит до плотных зарослей, поднимает голову — и встречается взглядом с леопардом. Пятнистая кошка чаще всего опережает своего преследователя, до последнего борется за свою жизнь, а отдает ее задорого. Расстояние от места засады до своей жертвы он покрывает одним мощным прыжком, а расстояние это может быть и 7 и 9 метров. Те, кто испытал на себе атаку леопарда, рассказывают, что они ее не заметили, только ощутили, будто бы пронесся стремительный желтый смерч. Попасть в такую мишень могут только единицы, причем из нарезного оружия. Опытные охотники советуют для стрельбы по леопарду в зарослях брать дробовое ружье и патроны с крупной картечью. Так всегда делал величайший охотник на людоедов Д. Корбетт.

Степень опасности леопарда зависит не от его размера или силы, куда опаснее его стремительность и сообразительность. Он проявляет удивительные способности при скрадывании своей жертвы, виртуозно уходит от преследования, даже смертельно раненный. Леопард питает слабость к собачьему мясу и находит изощренные способы для добычи его. Он может даже начать заигрывать с собакой, отводя ее ближе к кустам, где расплата за глупость следует моментально.

В отличие от многих крупных кошек, леопарды живут парами и довольно привязаны друг к другу. Один из партнеров может защищать другого в минуты опасности. Так же самоотверженно оба они оберегают и свое семейство.

Все вместе взятое делает леопарда исключительно опасным зверем. Не случайно Д. Хантер, добывший не одного зверя-людоеда, заключил однажды: «Я хочу сказать, что менее всего мне хотелось бы охотиться в зарослях на быстрого, свирепого и хитрого леопарда».

Одна из трудностей охоты на леопарда-людоеда заключается в том, что по многим параметрам он выглядит убийцей как бы случайно. Если тигр или лев возвращается к своей жертве или преследует ее при неудаче, то леопард необязательно делает так. Леопард переходит на охоту за человеком быстро, и переход в рационе питания необязательно связан у него с уменьшением количества естественной дичи. Уже упоминавшийся охотник на людоедов Д. Рашби полагает, что человек для леопарда — естественный объект охоты наряду с другой дичью. Известные леопарды-людоеды в промежутках между нападениями на людей продолжали питаться обезьянами и бабуинами. Правда, в этом случае люди в представлении зверей могли являться лишь разновидностью обезьян. Может, в этом и кроется разгадка? С другой стороны, довольно часто зверь, вкусив человеческого мяса, пренебрегает дичью. Вспомните хотя бы леопарда-людоеда, на которого охотился Д. Корбетт. Пробравшись в хлев, где ночевал пастушонок вместе с овцами, зверь не тронул ни одной овцы, а ребенка унес.

Старая теория о том, что все леопарды-людоеды— результат увечий, старости, неудачной охоты и прочего, была опровергнута последними данными, полученными в результате обследования 78 убитых в Африке леопардов-людоедов. Из всех зверей только один подпадал под категорию «старый и в плохом состоянии». Несмотря на то что леопарды-людоеды встречаются довольно часто, из-за мифа о «случайности» нападения их на людей первенство в этом «черном деле» они уступают львам и тиграм.

Леопарду бывает присущ синдром слепого убийства ради убийства. В Танзании, в районе реки Рувума, леопард за очень короткое время, прежде чем его успели отстрелять, унес жизни 26 женщин и детей, трупы которых он не трогал. Подобный случай имел место и в Замбии в 1940 году, когда леопард убил 50 человек. Д. Хантер упоминает случай, когда леопард убил за один раз шесть телят, но ни к одному из них не притронулся.

В стремлении заполучить намеченную добычу леопард игнорирует присутствие человека. Бывали случаи, когда леопард врывался в комнату с людьми, чтобы утащить спящую под столом собаку.

Знаменитый американский таксидермист Карл Экли, занимаясь сбором экспонатов для музеев, неоднократно отправлялся в Африку. Он был страстным охотником и в своих африканских сафари многое претерпел. Так вот он, возможно, был единственным человеком, которому удалось голыми руками одолеть леопарда в последней, смертельной схватке. В это трудно поверить, но тому есть подтверждение — свидетельства очевидцев и документальные фотографии. В своих записках о путешествии по Африке он рассказал об этом случае подробно. Вот как это произошло.

Кто-то утащил прямо из-под носа охотников подстреленную для будущего экспоната гиену. След волока вел к кустам. «Пройдя несколько шагов по этому следу, я услышал в кустах легкий шорох, а затем увидел в стороне неясный силуэт какого-то зверя. Зверь скользнул за ближайший куст. Тут я сделал глупость. Я поспешно выстрелил в куст, не думая о том, в кого стреляю. В ответ послышалось рычанье леопарда, и тут только я понял, с кем свел меня случай. Леопард — животное из породы кошек и обладает живучестью, увековеченной в известной легенде о том, что в кошке сидит „девять жизней“. Бить леопарда можно только сразу, без промаха. Кроме того, леопард, в отличие от льва, немедленно сам переходит в нападение. Будучи раненным, леопард борется до конца, хотя бы путь к отступлению и был открыт. Если же леопарду удается вцепиться зубами и когтями в противника, он уже не выпускает его живым. Все это пронеслось у меня в мозгу, и я решил, что лучше всего будет убраться восвояси. Мне вовсе не хотелось на собственной шкуре убедиться в том, насколько опасен раненый леопард. К тому же было уже настолько темно, что я не мог поручиться за точность прицела.

Я решил отложить расправу с леопардом до утра. Если мне удалось ранить его, то найти снова будет нетрудно.

Я повернул налево от куста, за которым сидел леопард. Я торопился перейти через лежавшее рядом глубокое совершенно сухое русло ручья и подняться на противоположный его берег. Пройдя несколько шагов по песчаному дну, я очутился на островке, разделявшем ручей на два рукава. Мне показалось, что если пройти вдоль острова к верхнему его краю, то удастся издали заглянуть за куст, скрывавший леопарда. Но тут я увидел, что зверь тоже переходит через русло метрах в двадцати выше меня. Я снова выстрелил, хотя целиться в темноте было трудно. Пуля зарылась в песок позади леопарда. Однако третья пуля все же попала в цель. Леопард остановился, и я было подумал, что ему конец. Мой негритенок разразился даже победным кличем, но клич его был в ту же минуту заглушен тем страшным ревом, который издает приведенный в бешенство леопард в момент нападения. На секунду я был парализован страхом, но быстро опомнился и решил действовать. Я взялся за ружье, но тут же вспомнил, что патроны расстреляны и что обойма магазинки пуста. Одновременно с этой мыслью я ощутил в руке еще один патрон. Помнится, я хотел зарядить им ружье, когда мы подходили к месту, где должна была лежать гиена.

— Хоть бы мне успеть зарядить ружье, прежде чем леопард кинется на меня!

Леопард уже подходил к берегу.

Тогда я отбежал на несколько шагов к другому берегу. Вогнав патрон в зарядник, я повернулся — леопард был передо мною, он прыгнул раньше, чем я обернулся. Ружье вылетело у меня из рук и на месте ружейного приклада на плече повисла тяжелая — около 35 килограммов весом — разъяренная кошка. Она намеревалась вцепиться зубами мне в горло, а передними лапами удерживалась на весу. Леопардам свойственна очень „приятная“ манера — раздирать когтями задних лап живот противника и нижнюю половину его тела. На мое счастье, леопард промахнулся и не вцепился мне в горло, а повис на груди и стал грызть правое предплечье. Благодаря этому, с одной стороны, уцелела моя глотка, а с другой — его задние лапы повисли в воздухе, не достигая тела. Я сжал ему горло левой рукой, пытаясь высвободить правую. Но это удалось мне лишь с трудом. Когда я теснее сжимал его горло, чтобы заставить отпустить руку, он перехватывал ее немного ниже и снова вгрызался. Так постепенно извлекал я руку из его пасти. Боли я в эти мгновения не чувствовал, слышал только хруст перегрызаемых мускулов и раздражающее, хрипящее дыхание животного. Чем ближе к кисти передвигалась пасть леопарда, тем больше сгибался я под его тяжестью. В конце концов, когда моя рука оказалась почти свободной, я упал на землю. Леопард очутился подо мною. Моя правая рука была у него в пасти. Левой рукой я сжимал его глотку, колени надавливали на легкие, а локти свои я пытался возможно глубже воткнуть во впадины предплечий его передних лап. Таким образом, он вынужден был широко растопырить лапы и бил когтями мимо меня. Ему удалось только разорвать на мне рубашку. Он изгибался во все стороны в поисках точки опоры. Если бы он ее нашел, он бы вывернулся из-под меня. Однако под нами был только сыпучий песок. Вдруг я почувствовал, что в течение какого-то короткого промежутка в положении наших тел не произошло никаких изменений. Тогда впервые передо мною блеснула надежда, что я могу победить в этом необычном бою. До этой минуты я был уверен в поражении, но теперь стоило лишь сохранить вырванный у противника перевес, и мне на помощь мог подоспеть мой негритенок, у которого был с собою нож. Я стал звать его. Но напрасно. Тогда я еще крепче сжал зверя и, чтобы он не мог сомкнуть челюсти, стал засовывать, насколько хватало сил, руку в его пасть. К величайшему изумлению, я почувствовал, что от моей тяжести подалось одно из ребер леопарда. Я надавил еще крепче. Тело леопарда потеряло прежнюю напряженность. Он, видимо, стал уставать, хотя борьба продолжалась.

Тут я почувствовал, что тоже слабею. Вопрос был в том, кто сдаст раньше. Минута за минутой — сопротивление леопарда падало. Прошло еще некоторое время — мне казалось, что протекла бесконечность. Я отпустил тело противника, попробовал подняться на ноги и крикнул негритенку, что все кончено. Теперь мальчишка несколько осмелел и решился подойти ко мне. Леопард ловил пастью воздух, он не мог еще прийти в себя. Я приказал бою дать мне нож. Оказалось, что мальчик от страха потерял его.

Нож скоро нашелся — и я наконец прикончил зверя.

Подходя к лагерю, я увидел, что все мои товарищи по охоте ужинают около палатки. До них донеслись выстрелы, и они говорили о том, что могло со мною случиться. По-видимому, размышляли они, я схватился со львом или туземцами. У них были основания думать, что либо я, либо мой противник пали в борьбе, поэтому они решили не спешить мне на помощь и продолжали свой ужин. Но когда я предстал перед ними, они все повскакали с мест. Одежда на мне висела клочьями, рука была изранена, я был забрызган кровью и грязью. Я знал, что рана, нанесенная зубами леопарда, если ее не продезинфицировать, может вызвать заражение крови. А пасть этого леопарда была вдобавок заражена микробами — ведь это он утащил труп больной гиены. Пока мои спутники приготовляли инструменты, бои раздели меня и обмыли холодной водой. Затем началось впрыскивание антисептических средств в каждую из нанесенных мне зубами леопарда бесчисленных ран. Впрыскивали очень обильно до тех пор, пока вся рука не набухла от жидкости и пока жидкость не стала проступать около открытых ранок. Во время этой процедуры я почти пожалел о том, что победил я, а не леопард — ибо боль была непереносимая. Однако принятые меры дали хорошие результаты, раны без всяких осложнений зажили».

Можно считать, что К. Экли здорово повезло благодаря его огромной физической силе, да к тому же и леопард был небольших размеров, судя по упомянутому весу. Такие благополучные исходы чрезвычайно редки. О том, что бывает в других случаях, рассказывал профессиональный охотник Джон Дагмор, который сопровождал сафари в Ботсване.

Клиент ранил крупного самца леопарда из легкой винтовки 243-го калибра. Подранок ушел в заросли. По закону и из моральных соображений профессиональный охотник, обслуживающий сафари, отправился в буш добить зверя. Через несколько минут его изуродованного вынесли оттуда на руках оруженосцы. По радио сообщили о беде. В лагерь прибыл еще один опытный охотник. Но и ему не повезло — он просто не вернулся из зарослей. Третьим, кто отправился добирать леопарда, был Дагмор. Он наконец пристрелил опасного зверя, но ценой жизни двух следопытов. Трудно представить, что пережил Джон Дагмор, когда шел по следу леопарда и наткнулся на останки своего коллеги.

Леопарды Африки и Азии практически не отличаются. Среди тех и других встречаются звери-меланисты, то есть полностью окрашенные в черный цвет. Чаще такие встречаются в Индии. Но добывали их и в Африке, в частности в Эфиопии. Черных леопардов обычно называют пантерами, хотя название это общее для всех больших рыкающих кошек. Пантеры никогда не бывают сплошь «глухого» черного цвета. Приглядевшись, на их шкуре можно разглядеть пятна и розетки. Черные звери встречаются вообще довольно редко. Чаще это кошки шоколадного цвета. Черная пантера — тот же леопард. Такие звери родятся у нормально окрашенных родителей. Обычные котята бывают и в пометах черных пантер.

До недавнего времени полагали, что больше леопардов-людоедов встречается в Азии. Но это мнение ошибочно. Просто территория здесь заселена в большей степени и население администрировано. Это помогает фиксировать практически каждый случай нападения зверей на людей. К тому же население менее вооружено, чем африканские племена. Поэтому-то и складывается несколько искаженное представление об азиатском леопарде, на деле оба вида в одинаковой мере опасны и кровожадны.

Описания леопарда можно встретить в старинных манускриптах, посвященных животным. Многие из них сейчас кажутся наивными, а то и смешными. Ради любопытства обратимся к отрывку из книги Геснера «Общая книга о животных», написанной в 1551 году: «Леопард является зверем страшным, прожорливым и ловким, готовым всегда пролить чью-либо кровь. Леопарды живут вдоль рек, где много деревьев и кустов растет, или на подобных местах. Страшно вино любят, могут выпить его огромное количество, и обычно ловить их надо, когда они находятся в состоянии опьянения. Часто обжорством занимаются, а объевшись, залягут спать и спят до тех пор, пока все не переварится. Эпиан описывает коварный способ, которым леопарды обезьян заманивают: леопард, выследив стадо обезьян, подходит к ним поближе и ложится на землю, широко раскинув ноги, открыв пасть и глаза, — не дышит, прикидывается мертвым. Когда обезьяны это увидят, их охватывает большая радость, но, недоверчивые по натуре, они сначала посылают самую смелую обезьяну, чтобы все разузнать. Обезьянка с колотящимся от страха сердцем подкрадывается к леопарду, заглядывает ему в глаза, обнюхивает его, чтобы убедиться, что он действительно не дышит. Обезьяны, видя, что ничего не случилось, бояться перестают и от радости начинают танцевать и прыгать вокруг неподвижного врага. Когда леопард увидит, что обезьяны много сил потратили и всякую осторожность потеряли, он вскакивает, нескольких обезьян разрывает на куски, а самых жирных из них съедает. Человека леопард ненавидит страшно, даже нарисованных людей разрывает на части. Но если увидит голову мертвого человека, уходит». Вот такое интересное повествование о леопарде можно прочитать у древних. Эскулапы отмечали: «леопардовый жир хорошо помогает от головокружения и сердечной слабости. Леопардовая желчь сильно ядовитая и в один миг человека убивает». Но пожалуй, не стоит усмехаться наивности текста, так как о леопарде не так уж много известно и в наше время. Этот зверь как-то не спешит раскрывать свои тайны.

Часто возникает вопрос: «Есть ли у леопарда враги?» На него трудно ответить, так как по своей смелости леопард превосходит всех. Но именно из-за нее он и гибнет. Человек тут в расчет не берется — его леопард не боится и не считает для себя опасным. Он просто устраняет его, если тот встает на пути. Но бывают ситуации, когда и этому прирожденному смельчаку приходится уступать дорогу. Случается, что львы прогоняют леопарда от законной его добычи, взбираясь даже на дерево, если она спрятана там. Как правило, леопард не желает мериться силами с царем саванны. Отмечали случаи смерти леопардов и от других животных.

Одно из излюбленных леопардовых «блюд» — обезьяны. Чаще всего в его лапы попадают бабуины. Иногда удается леопарду украсть детеныша гориллы. Но тогда он сталкивается с разъяренной мощью, и заканчивается для него такая охота обычно трагически.

Казалось бы, у «совершенной машины смерти» нет слабых сторон. Действительно, природные охотничьи задатки леопарда совершенны. Но вот у разных авторов можно встретить упоминания о том, что в засаде зверь этот довольно часто выставляет наружу хвост, который и выдает его присутствие. Даже когда леопард прячется, скрыть своего хвоста ему не удается. Карл Экли описывал случай, когда дочка одного из колониальных чиновников, войдя однажды в свою комнату, чтобы переодеться к вечеру, услышала еле уловимый шорох за спиной. Она обернулась и увидела только торчащий из-под кровати кончик хвоста леопарда. Хвост тихонько шевелился. Сохраняя полное присутствие духа, девушка отступила за порог и с силой захлопнула дверь.

Этому серьезному хищнику свойственна кошачья игривость. Сытый леопард с удовольствием играет убитой добычей, как кошка с мышкой. Об этом писал Б. Гржимек: «Тем временем два леопарда поймали чепрачного шакала и теперь играют мертвым животным, как кошки с мышью. Один делает бросок, хватает шакала за загривок и ударяет его лапой так, что он отлетает в сторону. В это время второй леопард, притаившись в траве, выскакивает и, как живого, ловит мертвого шакала».

Все, кто видел леопардов в дикой среде, считают, что это едва ли не самые красивые звери. Леопарды Африки и Азии несколько разнятся. У первых пятна помельче, у вторых — более крупные. Зато у африканских красивее общий фон — яркие и сочные рыжие тона.

В лесах Непала, Китая, в Индокитае, на Суматре обитают небольшие леопарды желто-серого цвета с мраморным рисунком на шкуре. Это животные несколько иного рода, им свойственны черты как больших, так и малых кошек. У них яйцевидный зрачок, и они способны мурлыкать, в отличие от настоящего леопарда. Да и по кровожадности они уступают своим африканским и азиатским собратьям.

И еще одна особенность леопардов — невозможность приручения. Так или иначе, но большинство кошачьих переносит неволю. Тигра, льва, ягуара, оцелота можно увидеть на арене цирка — они приручаются. А вот пантера — зверь исключительный. Он никогда не доверял человеку.

Ну а теперь все же настало время вернуться к профессиональному охотнику Питеру — тому самому, что пытался уснуть в палатке накануне охоты на леопарда-убийцу. Читателю наверняка не терпится узнать, как же развивались события дальше.

…Утро мандариновым светом залило лагерь. Ничто не напоминало о ночной трагедии. Питер уже был на ногах. Достал новую коробку с картечными патронами 12-го калибра. Он всегда предпочитал пользоваться дробовиком, когда речь заходила о стрельбе на короткой дистанции по тонкокожему хищнику с легким костяком. Лучшим оружием Питер считал дробовик Винчестера с подвижным цевьем. В зарослях леопард настолько стремителен, что винтовка чаще всего оказывается бесполезной. Ее не успеваешь донести до плеча. К тому же зверь при броске может выбить оружие из рук охотника. Дело в том, что момент поднятия винтовки к плечу совпадает с броском на близком расстоянии, и голова и тело зверя приходятся на точку между оружием и боком охотника. Питер сам выработал способ стрельбы в таких условиях: при нападении держать винчестер у бедра и стрелять прямо из такого положения. В то время как одна рука придерживает ружье и прижимает его к бедру, нажимая одновременно курок, другая рука передергивает цевье для подачи нового патрона в ствол. Но дробовик, как ни был хорош в зарослях, для более открытого пространства не подходит. Поэтому Питер приказал оруженосцу Симоне к остальной поклаже добавить незаменимый «экспресс 470».

Через некоторое время Питер, его следопыт и оруженосец выступили в поход. Никто не знал, как долго он может продлиться, но все были готовы к любому стечению обстоятельств. Еще через несколько минут заросли, как пасть ненасытного зверя, поглотили охотников. Они по грудь окунулись в гущу переплетающихся растений. Шли медленно, останавливались через шаг или два, чтобы изучить следы зверя, четко отпечатанные на мягкой почве. Остановились на том месте, где леопард лежал, выслеживая жертву. Он был действительно большим. Неудивительно, что такой унес человека быстрее, чем можно натянуть носок.

Черный следопыт спокойно шел впереди, всецело поглощенный следами, — это была его работа, к тому же он полностью полагался на профессионализм белого. Питер был вторым в караване. На его долю выпало обеспечить безопасность следопыта. Он внимательно следил за любым движением в зарослях на тропе и по сторонам. В случае опасности следопыт не мешал ему. При нападении тот просто падал ничком на землю, открывая пространство для стрельбы. Способ был отработан до мелочей, неоднократно испробован на раненых львах-людоедах. Замыкал шествие Симоне. Он нес винтовку и кое-какую поклажу, был спокоен и невозмутим. Питер знал — на этого силача можно было положиться в самую трудную минуту.

Охотники прошли по следу уже более двух миль. Трижды останавливались там, где леопард клал свою жертву, чтобы перехватить ее поудобнее. Кроме нескольких небольших мазков крови, нигде не было видно заметных следов жертвы — всюду трава, сухие серые заросли. И только следопыт с его унаследованным от предков чутьем каким-то чудом отыскивал мельчайшие следы крови на траве.

Так вышли они на относительно открытое место. Впереди на довольно приличном расстоянии в горячем воздухе струилась, словно мираж, зелень нескольких редких высоких деревьев, выделяясь на фоне серебристого бушвельда. Следопыт остановился и, подождав, когда к нему подойдет Питер, указал скрюченным пальцем на зелень деревьев и прошептал на тсвана: «Каха, морена!» («Он там, господин!») Словно ящерицы забегали внутри Питера. Он знал, что следопыт не ошибается никогда. Охотники прошли еще немного вперед по направлению к роще.

С верхушки старого термитника Питер внимательно стал прощупывать в бинокль сантиметр за сантиметром кроны деревьев. Он обшаривал взглядом каждый подозрительный выступ, переплетения ветвей, каждый нарост на стволе или затененные основания сучков. Все было тихо и спокойно. Ни звука. Не потому ли и возникла у Питера уверенность, что людоед здесь? Ни щебета птиц, ни обезьян с их суетой. Людоед здесь и лежит где-то в тени листвы. К тому же след зверя ведет прямо к одному из деревьев. Питер приготовил винтовку и сделал только два шага в сторону деревьев — и сердце его сжалось в комок. Он увидел, как янтарного цвета тело в черных разводах отделилось от ствола и замедленно, плавно переместилось в траву. Все произошло без единого звука, как в заполненном маслом пространстве. Леопард растворился в траве, будто привидение, сгинул в туман.

Питер выругался про себя и только процедил сквозь зубы: «Упустили». Да, шанс застать леопарда у жертвы, когда он отдыхал, утолив голод, упущен. Однако не все потеряно. Допустим, зверь не чувствует никакой связи между охотниками и добычей. Люди двигались в траве спокойно, бесшумно, скученно. Возможно, зверь до вчерашнего вечера вообще никогда не видел человека. Питер поднял бинокль и вновь стал внимательно изучать дерево, с которого спрыгнула кошка. Наконец-то на одной из верхних развилок он нащупал глазами труп мальчика. Зрелище было из тех, что не поддаются описанию, и охотник поспешил опустить бинокль. Надо было принимать решение. Он дал сигнал, и все трое вернулись немного назад, в буш, чтобы выработать план действия.

Единственный шанс взять зверя — подкараулить его у жертвы. Может быть, леопард вернется сюда до темноты. Без сомнения, он видел охотников, однако, если он совершенно не боится людей, о чем говорило его поведение, можно было попробовать. К тому же, видимо, он не охотился после ночи и провел утро у добычи. Значит, есть хоть доля уверенности, что голод заставит его вернуться к дереву. В другом месте зверь не вернулся бы к добыче, увидев людей. Но здесь, в Нгамиленде, в глухом углу Ботсваны, должно быть, люди представлялись леопарду только разновидностью обезьян, и он не очень-то обеспокоен их появлением у добычи. Очень осторожно охотники, боясь, что зверь находится поблизости, направились к дереву. На некотором расстоянии от него Питер заметил старый термитник, у основания которого чернело углубление. Может, бородавочник присмотрел себе место для норы? А может, когда-то здесь было обиталище трубкозуба. Вот бы залечь в эту пещеру и посторожить леопарда. Очень удобная позиция. Дерево хорошо видно, труп мальчика прямо против пещеры в термитнике, и можно оставаться незаметным для зверя. И не нужно нарушать тишину сооружением другой засидки-укрытия. Решение принято.

Молча из заплечного мешка Симоне достал камуфляжный светлый костюм, сшитый из москитной сетки. Питер натянул его на себя. Чтобы не блестело лицо на солнце, на голову натянул капюшон из такой же москитной сетки. Помощники припорошили его ноги и спину сухой пылью с термитника. Он залез в пещеру. Она оказалась недостаточно глубокой, но все же скрывала его до половины. Пришлось еще немного присыпать его высохшей травой и тонкими ветвями. Дробовик и винтовку Питер расположил прямо под рукой. Чтобы потом не делать лишних движений, последний раз попил воды. Оба его помощника, шумно и громко разговаривая, стали уходить по той же тропинке, по которой все пришли сюда. Питер надеялся, что леопард едва ли различит, сколько людей пришло, сколько ушло. Питер остался один в тишине и неподвижности.

Томительные, жаркие часы полдня тянулись невыносимо долго. Питеру казалось, что он лежит здесь вечность. Кругом стояла тишина, ни движения, ни звука. Только солнце и жара. От солнца ему все казалось серым и будто вылепленным из мрамора. Пот заливал лицо, от него глаза слезились, как от кислоты. Но охотник не двигался, боясь сделать лишнее движение. Он старался не глядеть на лицо мертвого ребенка, труп которого находился прямо перед ним. Оно было покрыто большим количеством копошащихся зеленых мух. Эти же мухи досаждали и ему.

Но вот раскаленный шар солнца коснулся верхушек деревьев. У Питера не было часов, все удлиняющиеся тени подсказывали ему, что шел уже пятый час. Он заметил, как в стороне с дерева спустилась обезьяна. Минутой позже прямо перед ним — до них можно было дотянуться рукой — прошел выводок красношеих франколинов. Солнце уже пробивалось сквозь листву деревьев. Питер ругал себя, что не сделал лишних глотков воды. Жажда съедала его, мысль о воде становилась навязчивой, затмевая все другие.

…Через секунду сердце забилось, кровь запульсировала в голове, уши заложило. Питер ничего еще не заметил, но хорошо знал, что его противник уже здесь. Сам он не мог бы объяснить, каким чувством осознал это. Но людоед был рядом — он был абсолютно уверен в этом. Очень медленно Питер начал подвигать руку к винтовке, пока не ощутил под пальцами гладкий раскаленный ствол. Это прикосновение несколько успокоило его, придало уверенности. Только теперь он осмелился повернуть, миллиметр за миллиметром, голову вправо. Сначала он ничего не увидел, но что-то привлекло его внимание прямо перед ним на земле. Это была только что появившаяся тень, тень людоеда. По ней он представил, где может быть зверь. И медленно перевел глаза в ту сторону. То, что он увидел, чуть не заставило его вскрикнуть, а сердце, казалось, подскочило к горлу. Всего в нескольких метрах от него стоял его противник. Стоял на останках такого же термитника, наполовину скрытый травой. Видны были только его голова и плечи. На секунду Питер забыл, зачем лежал здесь, настолько хорош был этот огромный и красивый зверь. Может, он стоял на этом месте и до появления в этом районе его сафари, надо же было его свести с людьми… Но Питер помнил и о голове мальчика, покрытой зелеными мухами. Леопард стоял спокойно и, как показалось охотнику, даже посмотрел на него с недоуменным выражением: что это за лягушка растянулась у его ног? А может, леопард просто не снисходил до интереса к этой огромной жабе. Счастье Питера, что ветер ему благоприятствовал, а то он и сам уже не переносил духа, исходившего от его липкого тела. Он думал только, как ему поступить. Стрелять он не мог — было слишком близко. На любое его движение леопард мог ответить броском. Здесь все преимущества были на стороне зверя. Необдуманно Питер действовать не хотел, опыт профессионального охотника не позволял ему этого. Здесь не до небрежности. Голова мальчишки не давала ему покоя. И вдруг зверь исчез так же незаметно, как и появился. Он просто растворился, как сигаретный дым в воздухе. Теперь Питер понимал, что если только он хочет разделаться с людоедом до темноты, то нужно это делать немедленно. Охотник вскочил с шумом, разбрасывая траву и пыль. Первое, что пришло ему в голову, — резко вскочить и ошеломить зверя внезапностью, а потом стрелять по нему в упор с верхушки термитника. С дробовиком в руках он огляделся, уверенный, что увидит зверя. Но кругом было пусто, только в одном месте чуть качнулись стебли травы. Пит, уже не думая о последствиях, бросился туда. Пробежав с десяток шагов, он заметил движение за листьями в зарослях. Резко остановившись, Питер прямо от бедра послал раз за разом два заряда картечи. Наступила тишина. Только затрепетали листья с дырками от картечин. Может, там, за плотными кустами, в желтой траве затаился зверь, а может, это и не трава вовсе. Додумать Питер не успел. На него обрушилось огромное желтое тело. Зверь целил ему в лицо. Перед ним мелькнула оскаленная пасть и 10-сантиметровые кинжалы клыков. Чуть уперев одну ногу, охотник стрелял все в том же положении, от бедра. Зверь как бы завис в воздухе. И потом очень медленно упал к ногам Питера. Все заряды картечи попали людоеду в грудь. На земле дымились гильзы, сладковатый запах бездымного пороха ощущался в воздухе. Питер стоял над поверженным людоедом, лежащим в нескольких сантиметрах от его ботинок. Ему очень захотелось закурить. Он даже забыл, что всего несколько минут назад мучился жаждой. Только закурить. Издалека раздались крики его помощников: «Ты жив, господин?»

Через два часа носильщики принесли в лагерь труп мальчика и тело людоеда. Обоих положили перед стариком. Никто не произнес ни слова. Старик беззвучно плакал. Потом подошел к зверю, перевернул его на спину и одним махом ножа лишил людоеда признаков принадлежности к сильному полу. Питера не удивил жест старика. Он долгое время жил среди африканцев и понимал, почему именно так старик мстит за кровь своего сына. Это было его право. И хорошо, что перед ним лежал поверженный зверь.

Эта бесценная слоновая кость


Осторожный свист чернокожего следопыта Сайланта прорезал дремотную полдневную жару, как бритвенное лезвие. Шедший передо мной носильщик оружия остановился и снял с плеча тяжелую винтовку 577-го калибра. Передав ее клиенту, он отошел в сторону, освободив пространство мне для возможного подстраховочного выстрела. Впереди расстилалась небольшая поляна, заросшая плотным высоким кустарником и акацией. Мы молча стояли, ожидая появления следопыта. До нас доносился едва уловимый хруст пережевываемых и обрываемых ветвей. Вернулся Сайлант. Его красные, воспаленные от малярии глаза выражали тревогу. С кустов буша он перевел взгляд на меня. Губы еле слышно прошептали: «Ньену». На местном наречии это означало «слон».

Я отступил на несколько шагов и жестом поманил Антонио, моего клиента. Когда тот подошел, я зашептал и ему на ухо на смеси итальянского, испанского и английского, с помощью которой мы уже несколько дней общались в сафари. Из всего сказанного мною до него дошло, видимо, единственное слово — элефант. Его глаза уставились в пространство, а сам он сделался мокрым и липким, будто его облили сиропом. Антонио схватил меня за руку и зашептал на ломаном английском: «Педро, это есть мой первый». Мимикой я попытался выразить всю мою уверенность в результатах непростого нашего дела. Я проверил свой экспресс 405-го калибра и взглядом дал понять Сайланту, что пора двигаться вперед. Пройдя еще с дюжину шагов, мы опять остановились. Сквозь заросли кустарника очертания слона были размыты настолько, что невозможно рассмотреть, где находится голова, а где задняя часть. И как я ни пытался, никак не мог из этого положения определить, есть ли у махины бивни. Слон между тем явно насторожился и перестал обламывать ветви. Мы опять сошлись, чтобы решить, как действовать дальше. Через секунду тихий свист Сайланта заставил меня обернуться. К своему удивлению, я обнаружил, что слона на месте уже не было. Он просто исчез. Мы подошли к месту его кормежки. Все здесь говорило о том, что слон находился именно в этой самой точке за минуту до нашего прихода. Трудно было поверить, что такая громада так бесшумно могла ускользнуть от нас. Мы недоумевали. Сайлант попросил сигарету. Неспешно раскурил ее, чтобы определить направление ветра. Табачный дым медленно поплыл в сторону травянистой поляны, откуда мы пришли. Вот незадача! Чуткое животное, видимо, заподозрило неладное. Я посмотрел на Антонио. Страх, пережитый несколькими минутами раньше, отпускал, выливаясь после нервного напряжения в излишнюю разговорчивость. Глаза его блестели, рот растягивался в улыбке, и он осыпал всех очередями никому не понятной скороговорки. Итальянец был, наверное, рад, что добыча ускользнула от него или, может быть, он от нее.

Но мы так и не успели принять окончательное решение. Все произошло в считанные секунды. Раздался приглушенный, какой-то хрюкающий звук. Со стороны поляны, откуда мы пришли, появился рассерженный слон. В его намерении разделаться с нами не было сомнений. Со скоростью железнодорожного экспресса летел он к нам, подвернув хобот под грудь и прижав уши к голове. Два мощных бивня были нацелены в середину нашей группы. Я стоял спиной к нападавшему животному и оценил происходящее по тому, как изменилось лицо моего чернокожего следопыта. Когда я обернулся, итальянец уже поднял свою винтовку. Честно говоря, я сомневался, что пуля, выпущенная из такого положения прямо в лоб, даже из крупнокалиберного экспресса, сможет остановить зверя. Однако после выстрела гигант зашатался и заметно сбавил ход. Это дало мне возможность отпрыгнуть в сторону и выстрелить ему в ухо из своего ригби. Слон по инерции пролетел несколько шагов и ткнулся бивнями в землю у ног бледного и ошеломленного Антонио. Тот стоял, машинально размазывая шедшую из носа кровь — последствие сильной отдачи «слоновьего» экспресса. Махина так и замерла на подогнутых коленях, опершись на бивни. Когда мы немного пришли в себя, Антонио уже невозможно было остановить. Впечатления только что перенесенного смертельного ужаса он сдабривал коньяком, попеременно передавая фляжку то оруженосцу, то следопыту. Тем временем я осмотрел бивни. Это был довольно средний трофей, и левый бивень заметно короче и тоньше правого. Так я и объяснил итальянцу. Но Антонио был более чем доволен. Он заверил, что такую охоту испытал впервые, и бивни над камином всегда будут напоминать ему об этом славном дне. Он все время повторял, хлопая меня по плечу, на ломаном английском: «Педро, понял? Этот слон — мой первый!» Я смотрел на радостно скачущего излохмаченного итальянца с красными разводами под носом и думал про себя: «Что бы ты сказал полчаса назад, если бы только знал, что этот слон и у меня тоже первый».

Так рассказывал о своей первой охоте на слона один из профессиональных охотников Африки.

А что мы знаем о слоне — известном с детства персонаже сказок и мультфильмов? Мы привыкли видеть в нем забавного артиста цирка или собирающего толпы народа питомца зоопарка. Каких только небылиц, слухов, нелепых историй не распространяют люди об этом звере. Вот и в нашем представлении складывается под их влиянием образ большого серого добряка, а то и труса, пускающегося в бегство при виде мыши или при звуке раздавливаемого ореха. Те, кто как-то еще помнит школьную программу, пожалуй, добавят, что на земле обитают два вида слонов — африканский и азиатский. На получение большей информации от обыкновенного человека рассчитывать и не приходится. Поэтому мнение о слоне, которое можно было бы в прошлом услышать от профессионального белого охотника или охотника за слоновой костью, могло бы вызвать недоумение, в лучшем случае неподдельное удивление. Некоторые из них, например, в порыве откровения говорили, что выйти на поединок с самцом слона равносильно восхождению на Эверест, заплыву в бассейне в компании с белой акулой-людоедом Мако. Чем же объясняется такое отношение охотника к слону?

Конечно же, слон — это прежде всего огромный по размерам зверь, самый большой из наземных животных. С чем только не сравнивают его! Гора костей и мяса, разъяренный бронепоезд, голова-автомобиль и прочее. Но все же дело не только в размерах. Очень часто люди, впервые увидевшие слона в его родной среде, рассказывали, что им прежде всего бросались в глаза, казалось бы, второстепенные детали его внешности, на которые раньше никогда не обращали внимания: темные круги вокруг глаз, неровные или рваные лопухи ушей, длинные ресницы или редкие волоски на грубых складках хобота. При более пристальном взгляде человек начинает понимать, что это животное представляет собой уникальный организм со своими просто феноменальными устройствами, помогающими ему противостоять окружающим природным напастям. Выработаны они столетиями борьбы за существование.

Слоны появились более 50 миллионов лет назад и населяли практически все материки, кроме Австралии. Господство хоботных, как и их расцвет на Земле, давно позади. В настоящее время на Земле продолжают борьбу за жизнь только два вида слонов — африканский и азиатский. Люди, далекие от зоологии, вряд ли могут различить эти два вида. К тому же больше они знакомы с азиатским. Ведь именно его могли они видеть среди обитателей зоопарков и артистов цирка. Принято считать, что он более покладист и легче поддается дрессировке. Этот слон стремительный, с выпуклыми лобными выступами и небольшими ушами. У самок азиатского, или индийского, слона полностью отсутствуют бивни. Он высокоперед и наивысшая точка его туловища — голова, в то время как у «африканца» — спина. У африканского слона более покатый лоб, заметно больше уши, а хобот, в отличие от индийского, заканчивается не одним, а двумя «пальцами». Одно ухо взрослого африканского слона весит 85 килограммов. Если «африканец» расправит уши, расстояние между ними будет равняться его росту. Уши ему служат «радиатором»: кровь, поступающая из тела в уши, на 5 °С выше той, которая оттуда возвращается.

Еще совсем недавно ученые увлекались делением африканского слона на подвиды. И количество их все множилось и множилось. Но здравый смысл взял верх, и теперь принято «африканцев» подразделять только на два подвида: лесной слон и степной. Первого еще называют круглоухим. Он мельче, на передней ноге у него пять, а на задней четыре пальца. У степного его собрата на передней — четыре пальца, на задней — только три. У лесного слона верхние концы ушей никогда не соприкасаются, чего не скажешь о степном, поскольку они у него крупнее. Но главное отличие охотники находили в конфигурации бивней. У лесных слонов бивни тоньше и загнуты книзу, у степных направлены косо вперед и загнуты вверх. У степных слонов бивни больше и толще, хотя кость не такая прочная, как у лесных. Но все различия ярко выражены только в местах обитания этих животных: лесного — на западном побережье Африки, а степного — на восточном. Там, где ареалы их соприкасаются, возникают смешанные формы.

Африка всегда слыла местом обитания необычайных, загадочных живых существ. Сколько легенд об этом ходит по свету! И когда немецкий зоолог Ноак в 1906 году ввел в классификацию новый вид слона — карликового, многие не поверили в его существование. К тому же описание этого вида было произведено ученым по одному единственному экземпляру, содержащемуся тогда в Нью-йоркском зоопарке. Высота этого 6-летнего «великана» составляла всего лишь 1 метр 80 сантиметров. В обычных природных условиях слоны достигают такого размера к полутора годам. С тех пор всех слонов примерно такого размера стали рассматривать как карликовых. Одиночные «карлики» изредка встречались в различных местах континента, но чаще всего — в западной его части. Все «карлики» имели при этом довольно длинные и крупные бивни. Именно о таком слоне упоминал один из знаменитейших охотников прошлого Пауэл Коттон. Тем не менее знаток африканской фауны Б. Гржимек полагает, что это вовсе не подвид животного, а недомерки обычных животных, своего рода уродства. Главный его аргумент — отсутствие сведений о стадах таких слонов, все находки — только одиночные экземпляры.

Раньше слонов причисляли к родственникам всех «толстокожих», теперь же признают их связь лишь с ламантинами и морскими коровами.

Разумеется, человек никогда не мог пройти мимо такого сильного и мощного животного, чтобы не использовать его в своих интересах. С древнейших времен приручали слона для различных целей. Большинство слонов, которых привыкли видеть европейцы в зоопарках и цирках, — выходцы из Азии. Как-то принято считать, что именно индийские слоны наиболее покладисты, легче дрессируются и менее строптивы и злобны. Однако это совершенно не означает, что африканский слон дик и своенравен. Да и азиатский собрат его далеко не всегда добряк и служака. История свидетельствует, что в свое время африканский слон тоже познал неволю и рабство. Больше всего это относится к ныне исчезнувшим слонам Северной Африки. В царствование фараонов властители государств, занимавших территорию Судана, платили дань Египту именно слоновой костью. Есть предположение, что именно этих небольших слонов использовали при строительстве египетских пирамид. Достоверно известно, что африканских слонов использовали и в военных целях. Один из полководцев Александра Великого Птоломей даже посылал экспедиции в Африку для отлова слонов. Его наследник Птоломей II создал на берегу Красного моря специальное охотничье хозяйство, которое так и называлось — Птоломаис термон (Птоломеева охота). Именно здесь впервые начали одомашнивать, а вернее, приручать африканских слонов, преследуя в первую очередь военные цели. Охота и отлов слонов велись столь интенсивно, что уже двадцатью годами позже в округе не осталось гигантов, и хозяйство пришлось перевести в Адулис (ныне территория Эфиопии). Использование африканских слонов в военных целях продолжалось вплоть до битвы при Раффи в 217 году до нашей эры. Птоломей выиграл эту битву, хотя его слоновье воинство, состоящее сплошь из «африканцев», заметно уступало боевой подготовке противника, имевшего на вооружении индийских слонов. Карфагеняне также использовали слонов в войнах против римлян.

Широко известны факты применения военных слонов Ганнибалом. Ганнибал одержал победу над римлянами благодаря африканским слонам в битве на реке Треббия в 218 году до нашей эры. Под Карфагеном (202 г. до н. э.) войско Ганнибала насчитывало 80 боевых слонов. Но римляне уже научились противостоять этому грозному оружию, по-новому строя воинские порядки и создавая проходы для атакующих слонов. Благодаря такой тактике римский полководец Сципион одержал тогда победу. С этого времени отношение к слонам как эффективному оружию изменилось, хотя приручение слонов продолжалось. Так, в 533 году нашей эры негус Эфиопии встречал посланца Юстиниана в Адулисе, сидя в колеснице, запряженной четверкой африканских слонов. В 570 году нашей эры африканское войско со слонами эфиопского негуса напало на «корейшитов» Мекки, но было разбито наголову. Однако в дальнейшем интерес к слонам основывался исключительно на алчной цели получения драгоценной слоновой кости.

Те, кому довелось впервые увидеть слона, были поражены его необычным видом. На одних он наводил ужас, у других вызывал шок. Рассказывали, как в Дублинском зоопарке впервые увидевший слона ирландец долго разглядывал животное, почесывая затылок, потом воскликнул: «Черт возьми, я все равно в это не верю». Наибольшее удивление всегда вызывал хобот, уникальнейший из природных инструментов. Ничего подобного нет ни у одного другого зверя на Земле. И за что только ни принимали хобот — то за второй хвост, то за длинный нос. На самом деле хобот представляет собой верхнюю губу животного, сросшуюся с носом. Он такой упругий и жесткий, что его практически невозможно перерезать ножом. При помощи хобота слон ломает деревья, кормится, роет ямы, поднимает мельчайшие предметы, пьет и обливается водой. Хоботом слоны набирают за один раз до 20 литров. При изнуряющем зное слон может запустить свой хобот в желудок и, набрав оттуда воды, окатить иссыхающую кожу. Хобот еще и довольно сильное оружие слона. Он наносит им сокрушительные удары с разных сторон и сверху. Схватив свою жертву хоботом, слон может с силой швырнуть ее об землю, насадить на бивни или приняться колотить ее о ствол дерева. Хобот может быть и боевой трубой гиганта, устрашающие звуки которой предупреждают противника не нарушать границу разумной близости. Но грозное оружие одновременно может превратиться и в нежнейший инструмент общения. Натуралисты, изучающие слонов, не раз отмечали, с какой заботой и нежностью мамаша-слониха поглаживает свое чадо и с какой любовью соприкасаются хоботы ухаживающей слоновьей парочки.

Казалось бы, без этого универсального органа слону просто не прожить. Однако неоднократно наблюдали слонов без хобота, и они прекрасно себя чувствовали, были упитанными и вовсе не выглядели обреченными. Такого слона видели в резервате Луангва. А вот в Танзании, по сведениям Гржимека, был убит слон с двумя хоботами — что это, как не уродство?

Слон, несмотря на свои размеры, совсем не выглядит неуклюжим и медлительным. Он хорошо бегает, хотя только на короткой дистанции может развить приличную скорость. Средняя скорость, с которой передвигается слон, 6,5 километра в час. Испуганные слоны бегут со скоростью 16 километров. На коротком расстоянии слон может развивать скорость и до 40 километров в час. При опасности или атаке слон двигается стремительно. Слоны могут плавать. Крутые склоны также не представляют для них серьезных преград. А вот отвесные канавы или даже невысокие отвесные стенки — серьезное препятствие для слонов. Поэтому-то неглубокие рвы в зоопарках служат для них непреодолимым препятствием. Не могут слоны и прыгать.

При всей своей массивности слон довольно проворно и легко преодолевает и болотистые места. И это благодаря уникальному строению ног. Большинству они представляются огромными монолитными колоннами, способными только втаптывать в землю все попавшее под них. На деле нога слона — довольно подвижный орган, способный к тому же изменять свой объем. Поэтому слон и не вязнет в топи. Под подошвой находится студнеобразная масса, за счет которой при ходьбе в топком месте нога слегка расходится, увеличивая площадь опоры. Вытаскиваемая из топи нога принимает каплеобразную форму, что облегчает ее вытягивание. Спереди на ноге имеются твердые копыта. А вот пятка довольно чувствительна. Гржимек однажды проделал опыт: поставил именно под эту часть стопы слона свою ногу. По его словам, ощущение было такое, будто на ногу взгромоздили мешок с зерном. Как бы ни передвигались слоны, поступь их всегда неслышна. Многие охотники отмечали, что слоны способны бесшумно «исчезать». Человек может просто не услышать, как к нему сзади подходит такая громадина. Среди сувениров, предлагаемых туристам в африканских лавках, можно увидеть и ноги слонов, из которых изготовлены корзины для бумаг или зонтов и тростей.

Но славу слонам принесли, конечно же, не ноги и хобот, а бивни, или, как принято называть их, — слоновая кость. На самом же деле это вовсе и не бивни, а резцы верхней челюсти. Встречаются слоны, у которых в результате природного уродства совсем отсутствуют бивни или, наоборот, их несколько либо только один. Бивни слонов не покрыты эмалью и растут в течение всей жизни, примерно на 5 сантиметров в год. Вообще же у слона с каждой стороны челюсти расположено по одному большому коренному зубу, которые меняются довольно часто — до шести раз по мере стачивания старого. Бивни же появляются у слона в возрасте от 1 года до 2 лет. Чем старше животное, тем длиннее и тяжелее у него бивни. Ценились всегда наиболее длинные и тяжелые бивни. Но и отыскать такие всегда было довольно сложно, так как слон, пользуясь бивнями в различных целях и часто, бывая «левшой» или «правшой», один из них стачивает больше.

У охотников за слоновой костью ценились бивни по весу, учитывался и их цвет. Слоновьи бивни считаются очень прочным материалом, но тем не менее случалось, что животное обламывало их (в поединках с соперниками, при несчастных случаях, при столкновениях с другими животными или с машинами). Гржимек приводит довольно любопытный факт. В Заире был отстрелян слон, в голове которого обнаружили острие бивня его противника, который, видимо обломался при «выяснении отношений». Иэн Дуглас, изучавший слонов в Африке, приводил примеры, когда бивень слона при нападении свободно прошивал корпус лендровера насквозь. Бивни активно используются слонами при нападении на человека или при самозащите. Вот как описывает пример такой атаки очевидец: «Мистер Лонгдон охотился вместе с женой возле озера Альберт в Бельгийском Конго (Заир), Лонгдон убил слона и затем, не сходя с места, стал наблюдать за бегством остального стада. Он не заметил, что сзади к нему приближалась слониха. Она ударила его бивнями. Они пробили его насквозь. Выдернув бивни из его тела, слониха кинула его в кусты. Лонгдон прожил еще четыре дня». И подобных примеров в истории охоты на слонов множество.

Слоновая кость издавна считалась завидной добычей. Ею торговали задолго до появления европейцев в глубине континента. Еще до появления огнестрельного оружия человек довольно легко уничтожил популяцию слонов в Северной Африке. С появлением же ружей, даже примитивных, процесс уничтожения пошел быстрее, хотя сама охота была исключительно опасной и рискованной. С. Г. Шиллинг пишет, что из Восточной Африки с 1888 до 1902 года официально было вывезено 3 212 700 килограммов слоновой кости и что ежегодно там отстреливалось 18 500 слонов. Видимо, в действительности добыто значительно больше. Охотники тоже гибли, но это не останавливало других. С совершенствованием оружия возрастало и количество добычи. По данным Дэвида Ливингстона, в центре Бечуаленда, около озера Нгами, только за один 1849 год было убито 900 слонов. Слоновую кость добывали как охотой, так и поиском уже мертвых животных. Какими бы опасными и трудными ни были такие экспедиции в глубь континента, прибыль в случае удачи и возвращения охотника в цивилизованный мир покрывала все расходы и мытарства. На слоновой кости наживали целые состояния, но не могли устоять от соблазна нового сафари. Исследователь Африки и сам охотник Самуэль Бейкер оценивал доход от торговли слоновой костью в 1500 процентов, но бывало, что сам он получал и 2000 процентов! Поэтому сафари постоянно отправлялись в глубину страны за прибыльным товаром. При обилии животных европейскому обывателю тогда просто не приходило в голову, что такая охота может подорвать численность слонов. Охота (вернее, не охота, а от-(грел слонов на бивни) была оправдана юридически и не противоречила общественному мнению. Считалось, что слоны перенаселили отдельные районы, нанося значительный ущерб фермерству и местным жителям.

Нещадная погоня за слоновой костью и ничем не сдерживаемая охота продолжались вплоть до 1900 года, когда Великобритания и Германия созвали конференцию, на которой присутствовали представители и других стран, имеющих владения в Африке. В результате возник договор (впоследствии ратифицированный), дававший надежду на спасение слонов и других редких животных. Введены были ограничения на продажу и экспорт слоновой кости, запрет на отстрел самок с детенышами, на оптовую торговлю слоновой костью, шкурами и рогами. Специальным высоким налогом облагались бивни весом от 5 до 15 килограммов. Обязательными стали и лицензии, в том числе и для коренных жителей. Звучали предложения о создании специальных резерватов Все эти меры сдерживали хищнические планы в отношении слонов, но промысел слоновой кости не остановили. Тем более что принятые законы действовали только на ряде территорий, в других местах все оставалось по-прежнему.

Помогли выживанию слонов не только принятые законы, но и некоторые природные факторы. Так, в последнее десятилетие XIX века в Африке вспыхнула эпидемия чумы крупного рогатого скота. Она унесла жизни тысяч природных конкурентов слонов — антилоп, буйволов, козлов и прочих зверей. Затем пришла очередь домашнего скота, основным держателем которого были племена масаев. Все это имело громадные экологические последствия, улучшившие среду обитания слонов. Но война с людьми продолжалась. Это еще было вызвано и наносимым слонами ущербом, иногда значительным, посевам в земледельческих районах.

В дикой природе у слона практически нет врагов, кроме человека. Правда, отмечались случаи нападений на слонов носорогов, львов и крокодилов, но не столь часто. В столкновениях с носорогом слон чаще выходит победителем. А вот львы, бывает, удачно охотятся за слонами. Иэн Дуглас был свидетелем случая, когда отбившийся от матери слоненок не смог пережить в буше ночь. Его сразу выследил и разорвал прайд львов. Редко отмечались случаи нападения на слонов и крокодилов, обычно на водопое. Кстати, слон пьет регулярно один раз в два или три дня. Зараз он выпивает 160–200 литров воды. Кормящая же слониха пьет каждый день.

Почему-то распространено представление о слоне как о долгожителе. На самом деле его век не так уж долог. В дикой природе средняя продолжительность жизни слона 15 лет. В зоопарках слоны могут прожить намного больше, но для африканского слона 50 лет — уже старость. Характерно, что угасание наступает после того, как сотрется последняя пара коренных зубов. После этого слон уже не может кормиться веточным кормом. Правда, утверждают, что в 1974 году умер знаменитый слон, самец — гигант слоновьего царства. Его прозвали Ахмед. Он обладал, казалось, самыми большими бивнями из всех известных живых слонов. Но этот экземпляр — только исключение из правил. Совсем не зря к Ахмеду были приставлены егеря, которые оберегали его жизнь от браконьеров. Слона знали «в лицо» многие местные жители и охотники и берегли как реликвию. Пока Ахмед продолжал бороздить пространства Марсабит Парка в Кении, о нем ходили легенды. Его считали самым старым слоном с самыми тяжелыми бивнями. Ему давали более 75 лет, а вес бивней оценивали на глаз более 200 фунтов. После естественной смерти Ахмеда выяснилось, однако, что ему было только 55 лет, а бивни весили лишь 148 фунтов. Самого же большого слона в истории охоты добыл в 1955 году некий Е. Феникови в районе реки Квандо Ривер в Анголе. Чучело этого слона выставлено в здании Института естественной истории в Вашингтоне. Рост его достигал 13 футов и 2 дюйма в плече, а вес — 12 тонн (обычный средний слон весит от 5 до 7 тонн).

Вообще, слоновая кость всегда была вожделенным трофеем любого охотника. В пору погони за слоновой костью профессиональные охотники каждый экземпляр слона в зависимости от веса его бивней называли на своем жаргоне: «пятидесятифунтовики», «тридцатифунтовики» и прочее. Какого же веса и размера достигают самые большие слоновьи бивни?

Уникальные бивни хранятся в Британском музее естественной истории в Лондоне. Об этих двух редчайших трофеях ходило много слухов. Объяснялось это просто, поскольку неизвестно точно, откуда взялись эти бивни, кто их добыл, и добыл ли вообще, была ли пара бивней парой, или они принадлежат разным животным. Даже в отношении их точного веса по сей день остаются разноречивые мнения. Сейчас, согласно информации известной ружейной компании «Голланд-Голланд», которая также занимается регистрацией крупных трофеев, вес легендарных бивней определяется примерно в 210 фунтов каждый. Эти цифры отличаются от тех данных, которые были зафиксированы при покупке бивней. Тогда их вес был 214 и 226 фунтов. Бивни были приобретены раздельно в 1898 году в Занзибаре. При этом сообщалось, что слон был убит неизвестным арабским охотником на склоне Килиманджаро. Согласно другой версии, арабский охотник нашел уже павшего слона и только вырубил бивни. Тем не менее носителя бивней стали называть в документах «килиманджарский клыкач». Когда впервые попытались представить размеры слона по бивням, даже высказывались предположения, что это был чудом уцелевший экземпляр мастодонта. А между тем различия в весе бивней в прошлом и настоящем объясняются более или менее просто. Слоновая кость имеет тенденцию к усыханию (теряет влагу) и потому теряет в весе. До конца не выяснено, был ли слон найден или убит. Но следы на основаниях бивней говорят о том, что они вырублены неопытным охотником. Как и у всех слонов, оба бивня неравнозначны, так как один более стерт и изношен. Бивни тем не менее внешне не дали усадки по длине. Она составляет, как и в прошлом, 10 футов 2,5 дюйма и 10 футов 4 дюйма. В обхвате же бивни равнялись 24 и чуть более 23 дюймов. Таков, представьте себе, размер талии молодой девушки!

Оценивались бивни всегда прежде всего по весу, но существует рекорд их и по длине. Самые длинные бивни хранятся в Национальной коллекции США. Длина трофеев составляет 11 футов 5,2 дюйма и 11 футов, но, как ни покажется это странным, она не соответствует весу: бивни оказались совсем не толстыми и потянули всего-то почти на 140 фунтов каждый.

Слоновая кость явилась не только причиной преследования и охоты на гиганта континента, приведших к сокращению его численности. Сафари за слоновой костью, по мнению многих западных ученых, послужили, так же, впрочем, как и рабство (помните экспедиции за рабами в глубь континента?), освоению и изучению континента европейцами. Многие из них впервые прибывали сюда именно в надежде поправить свое материальное положение, но, однажды ступив на африканскую землю, вновь и вновь отправлялись в неведомое, будучи не в состоянии освободиться от магии чудес этого экзотического континента. Авантюристы становились исследователями и натуралистами, стараясь разгадать загадки животного мира и этнографические особенности местного населения. Отдельные охотники-профессионалы за слоновой костью брались за перо, чтобы хоть как-то донести до последующих поколений ни с чем не сравнимые переживания экзотических охот и приключений. Так появились книги Хантера, Стенли, Селуса, Бейкера, Паттерсона и других. После каждой глубинной экспедиции-сафари из уст в уста передавали захватывающие истории, которые постепенно обрастали таинственными, леденящими кровь подробностями, тем более что в действительности их было предостаточно. Полуправдивые легенды были очень живучи. Вспомните, как долго испанские конкистадоры маниакально искали на Южно-Американском континенте мистическую страну золота Эльдорадо. Совершенно так же на африканской земле охотники за слоновой костью отправлялись в глубь страны, полной враждебных племен, смертельных болезней и заразы, в надежде отыскать волновавшее воображение таинственное кладбище слонов. Там можно было, минуя опасную охоту, просто собрать столько слоновьих бивней, сколько их может увезти фургон или унести нанятые носильщики. Но мистическое кладбище драгоценной кости никак не давалось в руки искателям наживы и приключений. Поневоле приходилось браться за ружье. А из промысла бивней не все выходили победителями.

Чем же была вызвана долгая жизнь легенды? Есть люди, которые верят в нее и сейчас. Разгадать загадку кладбища слонов пытались многие. Не исключено, что миф этот тесно связан с некоторыми непонятными человеку элементами поведения слоновьего сообщества. Прежде всего это стремление помочь раненому животному. Многие охотники за слоновой костью видели, как раненое животное поддерживали с двух сторон «товарищи» по стаду, а у смертельно раненного и упавшего оставались на продолжительное время. При этом чаще всего стараются помочь попавшим в беду сородичам самки. Бывает, что это делают и самцы, но реже. Факты поразительны. Случалось, что слоны окружали упавшее животное, чтобы защитить бедолагу. Когда однажды в Уганде пытались усыпить слониху, чтобы повесить ей радиопередатчик, доза снотворного оказалась чрезмерной, и животное завалилось. Слоны сразу же окружили по-другу и не дали людям подойти к ней, чтобы ввести противоядие. Так она и погибла.

Нечто подобное наблюдали и при ранении слонов. Вот как описывал Карл Экли действия слонов после своего выстрела: «Слоны пробежали не более пятидесяти метров и остановились. Тут я узнал о них нечто совсем новое. Раненный мною старый слон упал на землю. Вокруг него сгрудились штук десять или двенадцать слонов. Они изо всех сил старались с помощью бивней и хоботов поднять раненого на ноги. Они явно хотели помочь товарищу. Дружным напором им удалось, наконец, протащить с десяток шагов огромную слоновью тушу, но старый слон уже не мог удержаться на ногах. Не знаю, поступают ли когда-нибудь таким образом другие звери».

А вот и другой случай. Однажды во время охоты в Конго майор Гаррисон повстречался с четырьмя слонами. Одного он уложил на месте, другого ранил. Раненый слон упал, но двое уцелевших бросились ему на помощь, подняли его и потащили за собой, поддерживая с обеих сторон своими телами. Майор гнался за ними в течение всего дня, но так и потерял свой трофей.

Не менее загадочной тайной продолжают оставаться необъяснимые сведения о том, что слоны склонны таскать или растаскивать останки своих сородичей. В первую очередь это относится к столь драгоценным для людей бивням. В Восточном Цаво хранитель национального парка собрал целую коллекцию бивней убитых или погибших по естественным причинам слонов. Большинство из этих бивней были найдены на довольно приличном расстоянии от места гибели слонов. Никто из представителей африканской фауны, кроме самих слонов, не может протащить на приличное расстояние бивень весом в 50 килограммов. Иэн Дуглас, длительное время изучавший слонов исследовал и эту поведенческую особенность животных. Однажды, найдя останки слона, он перевез их к месту водопоя нескольких известных ему групп слонов. Вот как он описывает реакцию слонов: «В большинстве случаев, найдя кости, слоны приходили в сильнейшее возбуждение: задирали хвосты, разводили уши в стороны, толпились вокруг, занимались подробным изучением находки, поднимали одни кости и переворачивали ногой другие. Обычно они образовывали столь плотный круг, что не было видно, чем они занимались, только изредка над их головами вздымалась какая-нибудь кость».

Часто слоны, найдя останки собрата, прикасаются к ним, обнюхивают, кости тихонько передвигают, а бивни поднимают, берут пастью и передают друг другу. Джордж Адамсон в своей книге «Господин дичи» приводит такой факт. Ему пришлось отстрелять покалеченного слона. Останки он перевез за километр от места происшествия. В ту же ночь слоны перетаскали их обратно на место смерти животного.

Многие ученые фактами подтверждают, что слоны способны определять место гибели собрата, даже если они не находят там его останков.

Другой поведенческой особенностью уникального животного является стремление «похоронить» останки или найденный труп не только своего соплеменника, но и представителя другого вида. Может, именно в этом кроется тайна легенды о слоновьем кладбище. Совершенно так же поступают слоны и с трупами людей. Широкую огласку получил следующий случай. Он был описан Гржимеком, Дугласом и Адамсоном.

Старая женщина из племени туркан возвращалась домой очень поздно. Она заблудилась, и после захода солнца ей пришлось заночевать под деревом. Через несколько часов ее разбудил слон, который водил хоботом вдоль ее тела. Подошли другие слоны и стали забрасывать женщину ветками. Старуху нашли наутро и с трудом освободили из-под груды веток.

Очень часто слоны-убийцы после умерщвления своей жертвы возвращались к месту трагедии и «хоронили» останки, набрасывая на них листья и землю. Так же слоны поступают с убитыми сородичами, пытаясь залепить грязью или листьями места ран. Стремление слонов к «похоронам» порождало множество небылиц и домыслов у местного населения. Именно поэтому у ряда африканских племен бытовало мнение о людоедских наклонностях слона.

Слон, конечно же, травоядное животное. Однако часто случается, что истина оказывается более удивительной, чем вымысел. Слон начинает маниакально преследовать человека по разным причинам, но чаще всего — получив ранение или пострадав от человека в результате неудачной охоты или браконьерства. Слон обладает отличной памятью.

Нападать на человека слон может и неспровоцированно, если только сам человек не заметил, как переступил границу дозволенного. Был, к примеру, случай, когда слон стал преследовать людей после того, как неоднократно видели его таскающим найденную где-то берцовую кость человека. В агрессивное состояние впадают слоны, наевшись «хмельных» фруктов. Высказывалось предположение, что слон начинал преследовать людей, случайно уловив солоноватый привкус крови человека. Слон давил людей, чтобы вкусить соленого. И хотя говорить о слонах-людоедах абсурдно, историки все же зафиксировали случай настоящего людоедства. Судите сами.

Трагедия произошла с Бертой Вольт, машинисткой зоопарка в Цюрихе (Швейцария) в 1944 году. Главным виновником случившегося явился послушный азиатский слон Чанг. Девушка завела с ним дружбу, и привязанность их друг к другу росла с каждым днем. Иногда, чтобы не возвращаться поздно домой, Берта ночевала на лежанке в стойле Чанга. Однажды девушка не вышла на работу. Ее принялись искать, и каков же был ужас смотрителей, обнаруживших в стойле Чанга такую картину. Все пространство вокруг было забрызгано кровью, на соломе были разбросаны пальцы и части ног девушки. Однако власти не спешили делать скоропалительных выводов до тех пор, пока в экскрементах слона не были обнаружены человеческие останки и куски платья. Как произошла трагедия и что послужило ее причиной, никто не знает.

В других местах земного шара были также зафиксированы случаи нападения слонов на людей, но здесь приходится говорить больше о покусах, чем о пожирании. Подобный случай произошел в цирке в Трансваале, в Южной Африке. Пьяный служитель на потеху толпе нарочно засунул свою голову в пасть слоненку. Итог оказался печальным — тот сжевал голову до состояния «старого огурца».

И все же хотелось бы заметить, что все эти случаи произошли в искусственной среде обитания и были спровоцированы так или иначе самим человеком. Условия содержания в неволе обязательно сказываются на любом диком животном, нередко изменяя его характер, поведение, вкусы и привязанности. При этом могут вырабатываться порочные поведенческие особенности, которые вряд ли возможны в естественной окружающей среде.

Отношения между человеком и слонами на протяжении многих лет строились очень сложно. Человек практически всегда преследовал гигантов в стремлении заполучить слоновую кость. Казалось бы, у слонов в результате длительного преследования должны были выработаться способы самосохранения. Но здесь все происходит по-иному. Преследуемый человеком слон выработал свой кодекс поведения. Он стал осторожнее в контактах с людьми, научился прибегать к уловкам и хитростям, но поступки его вместе с тем стали более коварными и непредсказуемыми. Стоит лишь по случайности переступить пограничную черту взаимоотношений, как слон раздражается и переходит в наступление. Но это вовсе не значит, что он сразу же бросается в атаку. Иногда он коварно поджидает жертву в засаде, передвигаясь бесшумно. Можно совсем не заметить эту громадину даже вблизи.

Естественно, это не относится ко всем слонам поголовно. Умственный потенциал каждого животного достаточно высок, но имеет и свои психологические особенности. Очень интересные наблюдения приводит исследователь Иэн Дуглас: «Создается впечатление, что у слонов эволюция реакции бегства и защиты зависит от двух факторов — генетической селекции, вызванной крупными кошками и другими хищниками первобытных времен, и индивидуального обучения на основе передающегося из поколения в поколение опыта. Передача опыта, конечно, более быстрый способ адаптации поведения, чем генетическая селекция, особенно у животных с медленным циклом размножения». Поэтому все нападения слона вызваны нормальной враждебной реакцией животного на своего смертельного врага — человека.

Слон — исключительно сообразительный представитель африканской фауны, мощный и грозный. Вот почему охота на слонов во все времена считалась исключительно рискованной. В противоборстве слоны гибли, защищая свою жизнь, но при этом урон, наносимый человеку, был также заметен. Никто не знает, сколько охотников за слоновой костью погибло под ногами гигантов, распято на бивнях или разорвано на куски хоботом! Хотя в среде самих охотников считалось естественным погибнуть однажды от когтей или клыков.

При атаке слона человек испытывает еще и сильное психологическое воздействие. В угрожающей позе слон распахивает уши и может даже вставать на стволы деревьев или камни, чтобы казаться больше. В атаке вид его страшен. Часто даже опытные охотники испытывают состояние шока, особенно при звуках нападения, порой забывая об оружии, необходимости защитить себя. В результате такого воздействия охотник чаще всего становится жертвой разъяренного животного.

Профессиональный белый охотник за слоновой костью Билли Пикеринг убил прекрасного самца с бивнями почти в 200 фунтов. На следующий день этот опытный охотник выследил не менее интересный экземпляр. Его оруженосец рассказывал потом, что, когда Билли подошел к слону на верный выстрел, тот бросился в атаку. Пикеринг в шоке ничего не смог поделать. Он даже не поднял свой мощный экспресс, хотя мог выстрелить, и неоднократно. Воздействие на человека было столь сильным, что он даже не пытался бежать. Набросившийся слон наступил на охотника и оторвал ему голову хоботом. Потом начал топтать труп ногами. Предавать земле было практически нечего. Что произошло с Пикерингом в момент атаки, о чем он мог думать в свои последние минуты? Может, сказалась фатальная вера охотника в свою роковую судьбу? Профессиональные охотники за слоновой костью не раз отмечали, что слон, убив человека каким-то способом, потом прибегает к нему неоднократно. Большинство африканских белых охотников испытали на себе атаку разъяренного слона. Так, Коттон, Селус, Бейкер подвергались нападению неоднократно. Только случайность и хладнокровие спасали им жизнь. Бейкер даже был переброшен через спину слона ударами бивней, но после этого смог найти в себе силы отыскать оброненную винтовку и убить слона одним оставшимся зарядом.

Однако далеко не всегда охота оканчивалась удачно. Гибли профессионалы, их чернокожие следопыты и помощники, но еще чаще любители, приезжающие в Африку на экзотические охоты, и в основном по причине неправильного подбора оружия для африканской дичи. Чрезмерная вера в средние калибры и свое умение приводила к тому, что слон успевал разделаться с противником. Многим просто не хватало знаний о повадках и поведении животных. Даже при достаточно сильных и крупных калибрах выстрел не всегда оказывался эффективным и достигал цели. Охотник мог убить слона выстрелом в лоб, но с определенного расстояния мощным оружием. Однако, подпустив животное слишком близко, охотник поневоле менял угол прицеливания — менялась и траектория полета пули. Она не могла под углом пробить твердую кость и в лучшем случае лишь оглушала или травмировала зверя. После такого выстрела слон падал, но потом приходил в себя и начинал расправу. Один профессиональный охотник рассказывал, что был свидетелем, как после выстрела спортсмена слон упал. Считая животное убитым, счастливый охотник принялся фотографироваться на своем поверженном трофее. Но когда через несколько минут он решил отрезать на память слоновий хвост, зверь вскочил и бросился в заросли.

Д. Хантер считал, что если слон сразу же не падает после выстрела, то или ружье слишком легкое, или пуля попадает не в убойное место. Вот как он писал об уязвимых местах слона: «У слона есть несколько уязвимых мест. Охотники, промышлявшие в давние времена слоновой костью, предпочитали стрелять в ушные отверстия или же немного впереди этих отверстий. Когда пасется непотревоженное стадо, лучше всего стрелять в основание уха. Другое верное место — сердце. Однако попадание в сердце не дает столь быстрых результатов, как попадание в ухо, хотя и при попадании в сердце зверь падает, не пробежав и ста ярдов. Я предпочитаю бить в лоб: если пуля попадает в лоб, слон падает на колени. При этом пуля пробивает череп, вызывая мгновенную смерть. Я чаще всего стрелял именно в эту точку и добивался самых действенных результатов».

В соотношении с размерами тела слоны имеют сравнительно маленькое сердце, которое весит всего 12 килограммов. Многие считают лучшей точкой прицеливания место чуть ниже конца прижатого уха. Если же последует промах по атакующему слону, то предвидеть последствия не столько невозможно, сколько страшно. Редко кому после атаки удавалось спастись. Что же ощущает при этом охотник? Давайте обратимся к Карлу Экли. Дело в том, что американский таксидермист испытал на себе такое нападение и по счастливой случайности остался жив, хотя и сильно пострадал. Впрочем, предоставим слово самому Экли:

«Двое боев-оруженосцев подошли ко мне с ружьями, так как я хотел проверить, все ли в них в порядке. Себе я взял одно из ружей. Осмотрев второе ружье, я отослал одного из боев к носильщикам, разбиравшим багаж. Было холодно, стлался утренний туман, руки мои окоченели, и я стал растирать их, прислонив к себе ружье. Пока я грелся, оставшийся со мной оруженосец взял в руки пояс с патронами и стал мне показывать патроны, извлекая их по одному — обычная предосторожность, благодаря которой охотник может быть уверен в том, что его оружие в порядке и заряжено стальными пулями — единственными, которые в состоянии пронизать черепную коробку слона.

И вдруг — не успев опомниться, продолжая растирать окоченевшие руки, проверять патроны и опираться грудью на стоявшее на земле ружье — я со всей очевидностью понял, что за мною — вернее, надо мною — стоит слон.

Я никак не могу объяснить, как и отчего я это понял. Я ничего не видел и ничего не слышал. Мальчик, стоящий лицом ко мне, должен был раньше меня увидеть слона, но он не подал мне никакого предостерегающего сигнала. Я знаю одно: я схватился за ружье и стал тихонько оборачиваться, пытаясь в то же время опустить предохранитель, но он не поддавался. Помню, в эту минуту мне пришло в голову, что если очень резко дернуть за курок, то ружье все же выстрелит. Разумеется, это было бессмысленно, но я так твердо знал, что единственное мое спасение — выстрел, и притом немедленный, что эта идея не показалась мне дикой, и я очень отчетливо запомнил свое решение поступить именно так. Затем произошло что-то, в результате я был оглушен. Я даже не знаю, выстрелило ли в эту минуту мое ружье.

Следующее мое воспоминание — бивень, приставленный к самой моей груди. Я схватился рукою за угрожающий мне бивень, правою нащупал второй, с силой взметнулся вверх и, проскользнув между бивнями, кинулся навзничь на землю. Все эти движения были совершенно автоматическими.

Часто, преследуя слонов, я пытался себе представить, что я буду делать, очутившись лицом к лицу с одним из них. Теперь эти умственные упражнения мне очень помогли. Я уверен в том, что человек, который отчетливо представляет себе такого рода нападение и обдумывает, как его отразить, в минуту действительной опасности автоматически осуществит то, что в спокойную минуту ему подсказало воображение.

Слон с размаху вонзил оба бивня в землю. Его вытянутый во всю длину хобот приходился против верхней части моего тела. Мне стало ясно, что пришла смерть, но я окончательно уверился в этом секундою позже, увидав глядящие на меня сверху маленькие злые глазки. Слон с силою опустил на меня хобот. Я еще слышал хрюканье, смешанное с каким-то присвистом. Затем все померкло.

Слон только задел меня хоботом. Он в эту минуту подбирал его, чтобы затем снова развернуть во всю длину. У меня был сломан нос, разорвана щека, зубы торчали из-под щеки наружу. Если бы это был не случайный удар, если бы слон целился в меня хоботом — мне бы не остаться в живых. Кроме того, он ободрал мне все лицо внутренней поверхностью хобота, жесткая кожа которого покрыта колючей щетиной и грубыми складками.

Слон, по-видимому, не сразу извлек из земли свои огромные бивни. Что-то задержало их там — то ли корни, то ли случайный камень. Если бы не это обстоятельство, он обратил бы меня в лепешку, так как тело мое, конечно, не могло оказать ни малейшего сопротивления.

Слон, видимо, решил, что я мертв, и кинулся сломя голову за убегающими неграми. На мое счастье, он не наступил на меня… Носильщики впоследствии не могли мне рассказать ничего путного о происшедшем. Хвастаться им было нечем — нельзя сказать, чтобы они проявили много мужества во время этого приключения. Как бы там ни было, по целому ряду признаков удалось установить, что, когда слон кинулся на поляну, носильщики разбежались куда глаза глядят. Слон, неистово трубя, носился по окрестностям, пытаясь атаковать невидимого врага, раздражающий запах которого доносился к нему отовсюду.

Обычно слон, убив человека, через некоторое время возвращается к трупу и топчет его или отрывает руки и ноги хоботом. Я знаю случай, когда негры-носильщики возвратились в лагерь с одной только рукою, уцелевшей от незадачливого охотника.

Слон оторвал ее и бросил на землю, а от остального — ничего не осталось. Настолько свирепо заколачивал его слон в землю своими тяжелыми ступнями…

Я пролежал без сознания, по всей вероятности, не меньше четырех или пяти часов. За это время грозный враг мой скрылся, посмелевшие носильщики и бои возвратились к багажу и раскинули лагерь, собираясь охранять мой труп до прихода моей жены, за которой был послан гонец. Как известно, туземцы — и магометане, и язычники — никогда не прикасаются к трупу. Поэтому ко мне никто даже не подошел. Негры развели костры, уселись вокруг огней на корточках, а я лежал, брошенный, под холодным дождем. Так, с переломанными костями и разодранным лицом, я провалялся без сознания до пяти часов вечера».

Чаще всего при нападении на человека слон пускает в ход хобот и бивни, но, случается, прибегает и к совершенно «оригинальным» методам умерщвления. Один из оруженосцев Карла Экли рассказал ему, как слон убил одного итальянского аристократа, приехавшего поохотиться в Сомали. Слон схватил итальянца хоботом и стал колотить им о собственные бивни. Охотник отчаянно сопротивлялся. Затем слон бросил его на землю и стал топтать, но и этого ему показалось мало. Он уселся на жертву и ерзал на ней до тех пор, пока не сравнял князя с землей. А вот другому охотнику-спортсмену, по имени Кэтрам, повезло в большей степени благодаря его хладнокровию и находчивости. Кэтрам вместе со своими путниками подошел к упавшему после его выстрела слону. Все были уверены, что животное убито наповал. Вдруг, ко всеобщему ужасу, слон поднялся на ноги и обхватил Кэтрама хоботом, а потом швырнул охотника в заросли. Через секунду слон бросился к человеку и, не найдя его в траве, принялся с ожесточением топтать его пробковый шлем. Кэтрам воспользовался замешательством слона и подобрался к самому его хвосту. Слон, почуяв человека, стал кружиться на месте, стараясь дотянуться до охотника. Кэтрам же, держась за хвост, старался спастись от хобота. Так они кружились некоторое время, пока, к счастью, не подоспели спутники Кэтрама и не пристрелили слона.

Охота на крупную африканскую дичь и слонов, в частности, способствовала производству специального крупнокалиберного оружия. Среди охотничьего оружия эти тяжелые, прочные и крупного калибра ружья стали выделяться в особую группу. Часто их так и называли — «слоновьи ружья». Сейчас многие ружейные компании мира небольшими партиями продолжают производство таких ружей самых различных систем. В начале же века самыми распространенными были двухствольные винтовки большого калибра, вернее, чудовищного — 577-го или даже 600-го. Пуля 600-го калибра, к примеру, весит 900 граммов и бьет с силой в 4 тонны. Ни одно животное не может противостоять такой силе. Но и охотник испытывает при этом сильнейшую отдачу, здесь не только синяки на плечах, но может и кровь пойти носом. Джон Хантер подробно описывает свое ружье в книге «Охотник». Типичным для того времени был его двухствольный бескурковый штуцер калибра 500 фирмы Голланд-Голланд с эжектором. Ствол такого ружья составлял 24 дюйма, вес—10 фунтов 5 унций. Английские ружейные фирмы первыми стали выпускать ружья этого типа, которым до сих пор нет равных в мире. Несмотря на большой вес, оправданный стремлением погасить отдачу и создать прочность стволов для усиленных зарядов, они были довольно маневренны. Профессионалы предпочитали именно такие двухствольные штуцера с короткими стволами, которые стали широко известны под названиями «экспресс» и «нитроэкспресс». Термин «экспресс» ввел в практику известный английский оружейник Перде, дав название своим первым штуцерам большого калибра по аналогии с первыми поездами-экспрессами, которые в то время поражали своей мощью и скоростью. Нитроэкспрессами стали называть двухствольные штуцера под патроны с бездымным порохом. В начале XX века производство таких ружей, особенно крупных калибров, стало отличительной особенностью фирмы Голланд. Достаточно упомянуть, что именно эта ружейная компания изготовила свой первый штуцер 577-го калибра для известного путешественника и охотника Самуэля Бейкера. Среди профессиональных охотников были хорошо известны штуцера английских фирм Босс, Ригби, Перде, Гиббс. До настоящего времени такие ружья остаются вожделенной мечтой настоящего охотника в Африке.

В XIX веке на крупную дичь охотились с мощными крупнокалиберными ружьями, заряжающимися с дула и имевшими кремневые или капсюльные замки. Ружья были тяжелыми и чаще всего одноствольными, так как двухстволки весили еще больше. Калибры таких ружей обозначались обычно как у дробовиков: 8, 10, 12. Стволы их были гладкими. Однако такое оружие не обладало достаточно сильным останавливающим действием, к тому же предназначалось для стрельбы на близкие дистанции. Одновременно стали использовать при охотах на таких крупных животных, как слон, и нарезное оружие. Обычно ствол такой винтовки имел только два желобка нарезки. Пули применяли как круглые, так и конические с направляющими выступами по нарезке. Такое оружие уже представляло большую опасность и обладало достаточной останавливающей силой. В Южной Африке эти винтовки стали называть капскими ружьями, гак как они были очень популярны среди буров. Главным их недостатком была длительность заряжания. Ведь ружья заряжались с дула, и пулю в нарезы требовалось забить, в то время как при заряжании гладкоствольного оружия прибегали к заранее подготовленным зарядам, помещаемым в бумажные патроны. В нужный момент их опускали в ствол и досылали на них пулю, обернутую в вощеную бумагу или замшу. Часто готовили заряды прямо с пулей. Тогда-то стали появляться двухствольные ружья, один ствол которых был гладкий, а другой — нарезной. При этом стволы могли иметь разные калибры. Многие охотники за слоновой костью так привыкали к своему ружью, что пользовались им уже и после появления казнозарядного оружия. Примечательно, что африканские охоты, как никакие другие, требовали конкретного оружия для отстрела определенного вида животных. Это особенно справедливо в отношении слонов, по праву считающихся одними из самых опасных животных. Д. Хантер писал: «Если слон знает, что на него охотятся, и видит, что он не может сбить человека со следа, тогда ему может прийти в голову „охотиться“ на охотника. В таком случае слон чрезвычайно опасен, особенно если на него уже охотились ранее и он узнал кое-что о характере человека».

Оружие того времени накладывало отпечаток и на способы ведения охоты. Давайте посмотрим, как охотились известные охотники прошлого и каким оружием при этом пользовались.

Самуэль Бейкер предпочитал охотиться с мощным нарезным ружьем, способным выдержать большие заряды пороха. Он высказывался против гладкоствольных ружей, так как предельная дистанция выстрела из них не превышала 50 ярдов. Бейкер охотился с двухствольной винтовкой 10-го калибра, которая весила 15 фунтов. Он предпочитал охотиться пешком и стрелял с расстояния до 300 ярдов. Он также охотился с одноствольной винтовкой 10-го калибра весом 22 фунта. Заряжались винтовки коническими пулями весом 4 унции, а заряд пороха составлял 16 драм. Винтовки для Бейкера изготовил замечательный английский мастер Гиббс из Бристоля.

Совсем по-другому и с иным оружием охотился Вильям Коттон Освелл в 1840 году в Южной Африке. Дело в том, что всю крупную дичь Освелл стрелял верхом с лошади. Его излюбленным оружием было гладкоствольное ружье 10-го калибра английской фирмы Перде. Это было двухствольное ружье. Освелл применял тяжелую пулю и заряд пороха весом 6 драм. Чаще всего бой ружья был рассчитан на расстояние 25 ярдов. При этом охотник стрелял, спешившись и положив ружье для упора на седло. Главным преимуществом такого оружия было его быстрое перезаряжение прямо в седле, так как охотник готовил заряды заранее. По словам самого Освелла, труднее для него было надеть капсюль на брандтрубки.

А вот известный в прошлом охотник за слоновой костью Гордон Каминг пользовался на охоте типичным капским ружьем, в котором один ствол был гладкий, а другой — нарезной. При этом Гордон охотился на крупную дичь, подкарауливая ее у водопоя. На достаточно большом расстоянии стрельба велась из нарезного ствола, а с близкого расстояния при атаке зверя — из гладкого.

С совершенствованием оружия на смену этим ружьям пришли уже упоминавшиеся нами экспрессы и нитроэкспрессы, а позже и ружья с патронником типа магнум. Но слава знаменитых слоновьих ружей прошлого не померкла. За ними и поныне гоняются коллекционеры всего мира.

Говоря об охоте на слонов, нельзя не упомянуть о событиях, разворачивавшихся в начале XX века в центре Африканского континента. Как ни парадоксально, охота на слонов активно использовалась рядом государств для усиления своего господства на континенте. К началу нынешнего века политическая борьба за расширение колониального влияния, особенно в центральной части континента, развертывалась между Англией, Францией и Бельгией. Именно здесь к 1903 году было сконцентрировано наибольшее количество слоновьего поголовья. Наиболее «глухим» углом считалась центральноафриканская территория Бельгийского Конго. В это время сюда стремились попасть многие охотники за слоновой костью, даже те, кто промышлял охотой на слонов в Восточной Африке. Среди охотничьей братии эта территория называлась «заречный клин». Земли нынешнего Судана в то время находились под англо-египетским управлением. Англия не могла примириться с доминированием бельгийцев в этом районе и всячески поощряла браконьерские рейды за слоновой костью в «бельгийский» клин с английского правого берега Нила. Малочисленные бельгийские патрули были не в состоянии контролировать обширную территорию. Английские колониальные власти намеренно закладывали такую «мину из слоновой кости».

Главными воротами в «заречный клин» были два места — Коба и Ваделаи. Здесь же и продавалась добытая слоновая кость. Чтобы заломить побольше цену, охотники отправлялись дальше на север, в Гондокоро. Ситуация в этом районе сложилась парадоксальная вообще в истории африканских охот, так как на данной территории более 25 процентов охотников за слоновой костью действовали нелегально, то есть были браконьерами. Естественно, что значительные барыши от продажи бивней уплывали на английский берег. Находились охотники, которые добывали слонов и по лицензиям, но таких было немного. К тому же разрешения приходилось ждать от властей Бельгийского Конго довольно длительное время. Лицензия давалась на шесть месяцев, но она, как правило, опаздывала. Прождав ее пару недель, охотник на свой страх и риск переправлялся на промысел в «бельгийский клин».

До 1908 года в районе на постоянной основе охотой на слонов занималось немного охотников, всего 10 человек, остальные были люди пришлые. Попиратствовав, они возвращались к цивилизации, если им удавалось выжить в скитаниях среди местных племен, ускользая от бельгийских патрулей, перенося величайшие тяготы и тропические болезни, да и избежав бивней разъяренных слонов. Самыми опасными были возвращение и переправа на английский берег. Здесь-то и караулили удачливых охотников бельгийские вооруженные отряды или банды головорезов, охочие до дармовой поживы. Лилась кровь, гремели выстрелы. Об этом можно было бы написать множество приключенческих книг, не уступающих по сюжету американским вестернам. Но, даже вырвавшись из всех передряг, охотник не был застрахован от неудачи в другом месте. Случалось, что добыча шла на дно, а незадачливый браконьер благословлял судьбу за то, что, растеряв добычу, носильщиков и экспедиционное снаряжение, все же остался жив, унес ноги.

После смерти короля Бельгии Леопольда II в декабре 1909 года с английского берега в «угол» хлынул поток авантюристов и искателей приключений, остановить который было уже невозможно. Бельгийцы не решались на жестокие действия, а англичане не церемонились. Наступил хаос власти, чем и воспользовались англичане, прибирая «клин» к своим рукам. В эти несколько месяцев беззакония наступили для слонов черные дни. Когда «заречный клин» отошел к суданской территории под англо-египетское управление, поголовье слонов значительно поредело.

Эта история примечательна еще и тем, что в ней действовали наиболее известные профессиональные охотники за слоновой костью. Имена многих из них забыты, утеряны биографические подробности, от иных остались лишь клички, которыми обычно награждали наиболее известных. Все это были колоритные, мужественные, увлекающиеся личности. История жизни любой из них могла послужить основой для авантюрного романа. Но все они подчинялись одному неписаному закону — жили в постоянной дружбе с местным населением, уважительно относились к нравам и обычаям людей, делали все, чтобы задобрить племенные власти.

Дело в том, что охотник за слоновой костью был полностью зависим от местного населения, от него же зависела и удача на охоте. Нужны были носильщики. Они же постоянно пополняли рацион овощами и фруктами, но еще более нуждался охотник в настоящей разведке. Именно от разведчиков узнавал он о концентрации слонов, перемещении стад, а также о наличии патрулей. Иногда чернокожие помощники даже укрывали у себя охотника. Любое проявление неуважения к местным нравам, — а такое случалось редко, — грозило гибелью белому человеку. Один белый охотник за слоновой костью по имени Бучиери — итальянец по происхождению — вел себя довольно заносчиво, излишне заглядывался на местных красавиц. Конец был очень печальным — расчлененное тело его было скормлено стервятникам.

Сегодня положение со слонами очень сложное. Численность их падает, и виной тому безудержная страсть к добыче все той же слоновой кости. Браконьеры, уже современные, вооруженные автоматическим оружием, рациями, имеющие вездеходный транспорт, уничтожают слонов. Бивни идут в США, Японию, Тайвань, Бельгию, Макао и другие страны. При этом с браконьерами ведется настоящая война, даже есть убитые и раненые, задействованы целые воинские подразделения. В 1984 году Международная конференция по торговле животными исчезающих видов приостановила торговлю изделиями из слоновой кости. Но беда в том, что поголовье слонов стало увеличиваться, и это вступает в противоречие с взрывным ростом населения в африканских государствах. В Танзании, Ботсване и Зимбабве слоны постепенно превращаются в реальную угрозу для местных жителей. И страны эти заявили, что на очередной конференции будут добиваться разрешения на контролируемую торговлю изделиями из слоновой кости. Цель — желание извлечь выгоду из избыточного поголовья слонов. В ряде стран ведется организованная охота на слонов, сафари все еще бороздят просторы континента.

Было бы совсем несправедливо в очерке о слонах не остановиться подробнее и на индийском колоссе. Слон в Азии находится на особом положении. Он постоянный участник религиозных празднеств и шествий. Слона с древнейших времен использовали здесь на тяжелых работах, особенно связанных с поднятием и перемещением тяжелых грузов. Животное это применяли в военных целях, а также для перевозки людей, охоты на опасную азиатскую дичь, и в первую очередь на тигра. Охота на слонов в Азии менее практиковалась местным населением, ею больше занимались приезжие европейцы. Местные жители чаще отлавливали слонов для приручения. Объяснялось такое почтительное отношение к слону прежде всего его статусом священного животного.

Особым поклонением слон издавна пользовался в Индии. Здесь у него есть даже свой божественный покровитель по имени Ганеша. Часто его изображают непомерно толстым, с головой слона. Свое происхождение Ганеша ведет от верховного божества Шивы. Согласно легенде Шива, еще будучи королем, имел двух сыновей — Ганешу и Кумара. Однажды вернулся он домой после очень длительной отлучки, а родной сын Ганеша не узнал его и не захотел пустить в дом матери. Тогда Шива, не ведавший, что перед ним его родной сын, отсек ему в гневе мечом голову. Узнав же от жены Барбати, что отрубил голову сыну, Шива послал слуг в лес, чтобы они принесли голову первого попавшегося зверя. Но тем удалось раздобыть только голову слона. Так Ганеша получил слоновью голову. Когда же Шива решил сделать одного из своих сыновей также богом, он приказал им обойти весь мир, а богом пообещал сделать того, кто первым вернется домой. Кумар бросился выполнять приказ отца-бога. Ганеша поступил мудрее и обошел вокруг своей матери, которая для него составляла весь мир. И Шива сделал его богом! Ганеша покровительствует науке и устраняет препятствия идущих к цели, поэт. ому-то ему поклоняются и торговые люди. Чаще всего Ганешу изображают со слоновьей головой и обломанными бивнями. Бивни ему якобы обломал его брат, когда вернулся после кругосветного путешествия и понял, что проделал его зря. Ганеше приходится помогать многим людям, дел у него по горло, поэтому на изображениях бог этот имеет не только слоновью голову, но и множество рук. Можно тут же увидеть и маленькую мышку. По легенде именно мышка подсказала Ганеше обойти вокруг матери и таким образом помогла победить брата.

По преданию, слон попал в священные животные благодаря своему божественному происхождению. Считается, что если слон убивает человека или другое животное, то те сразу же попадают в рай, в мир блаженства, очищаясь всегда от грехов. Это же относится и к солдатам, погибшим от слона на поле брани. По индийской мифологии слоны появились из скорлупы яйца солнечной птицы, из которого когда-то вылупилось солнце Брама. Из одной половинки скорлупы получилось восемь слонов, а из другой — восемь слоних. Количество слонов равнялось количеству строф песни, пропетой Брамой. Поначалу божественные слоны были легки и плавали в небе в виде облаков. Так они и бродили по небу, пока один святой из озорства не проклял их. В проклятии святой пожелал, чтобы слоны имели только земную форму и служили людям как ездовые животные. А поскольку слоны произошли от солнечной скорлупы, им постоянно жарко, и они любят купаться в воде, много пьют и валяются в жидкой и влажной грязи.

Немало легенд о слонах сложено и в других азиатских странах. Приезжавшие сюда за экзотикой европейцы в награду за трудную охоту на слонов, как и в Африке, жаждали получить трофеи в виде бивней. Надо сказать, что охота на азиатского слона в джунглях значительно труднее и опаснее, а вот бивни у слонов не столь большие, да к тому же владеют ими только самцы. Это сильно влияло на охотничий пресс, но тем не менее коллекционеры экзотических охот отправлялись и в азиатские сафари. Поощряла такую охоту и колониальная администрация. В своем большинстве массу белых охотников составляли офицеры колониальных войск Англии, Франции и Германии, в зависимости от территориальных владений.

И все же главное охотничье предназначение слона в азиатских странах — быть ездовым животным при опасных охотах на тигров и носорогов. Правда, часто слонов использовали просто при облавных охотах и на более мелкую дичь: куропаток, фазанов и оленей. В охоте на тигров от слона зависела не только удача, но и жизнь охотника, поэтому-то подбирали наиболее покладистых, смелых и спокойных слонов. Тигр, особенно раненный, — зверь непредсказуемый. Случалось, что он в безвыходном положении бросался на слона в стремлении разделаться с сидящим на его спине охотником. Иногда ему это удавалось. И если только слон дрогнет и бросится в панике в бегство, бед он может наделать много. Об этом писал Кесри Сингх, индийский профессиональный охотник, который в течение многих лет обслуживал охоты влиятельных раджей и представителей английской колониальной администрации. Основываясь на личном опыте, он дал такую емкую характеристику слону и его использованию на охоте: «Слон может оказать большую помощь охотникам, особенно в том случае, если тигр прячется в густых зарослях. Но слоны — своенравные животные и, несмотря на свой ум и податливость дрессировке, причиняют иногда массу неприятностей». Каждый отдельный зверь обладает своим характером, от которого во многом зависит его поведение при нападении или даже при виде зверя. Если животное нервное, то оно не остановится ни перед чем, даже перед убийством человека. Кесри Сингх описал случай, когда группа слонов, предназначенная для охоты, двигалась по узкой тропе. Вдруг перед головным животным появился тигр. Слон резко остановился, отчего сидевший на его спине погонщик, махоут, упал под ноги слону, и тот затоптал его насмерть.

Однако вполне вероятны и нападения диких индийских слонов на людей. Чаще всего слонихи бросаются защищать свое потомство от орущих в панике людей, случайно наткнувшихся в зарослях на стадо. Но такие случаи все же довольно редки. Наибольшую опасность представляют скитающиеся одинокие самцы. В одиночестве они очень раздражительны. Достаточно бывает малейшего повода, чтобы самец бросился в атаку на человека. На территории парка Корбетт такие случаи наблюдались несколько раз. Один из них описывает в своей книге «Животный мир Индии» Рамеш Бэди: «3 июня 1977 года рыжеухий таскер (клыкач. — О. М.), успевший уже натворить в парке бед, гнался 7 км за легковым автомобилем. Испуганные погонщики, едва завидев его, поворачивали своих слонов вспять. Если слоны загораживают дорогу — будь то стадо, отшельник или безумный слон, — ни в коем случае нельзя сигналить и вообще производить какой-либо шум. Это раздражает их, и они не убегают, а нападают». Слон-отшельник чаще всего и становится убийцей. В 1980 году такой слон близ Патерпани разрушил несколько домов и убил трех человек. Рамеш Бэди описал и этот случай: «Убийца становился все более бесстрашным и упрямым: люди завывали, кричали, швыряли камни, чтобы прогнать его. Наконец они подожгли один домик. Но и это не отпугнуло безумца. Он продолжал метаться, злобно разрушая все, что попадалось на его пути, и оставил селение только через полтора часа. Не удовлетворившись этими кровавыми злодеяниями, убийца отправился в окрестности Дхикалы-Кхинанаули и напал на сотрудников, занятых в „Проекте Тигр“. 26 марта начальник егерской службы официально объявил его отшельником. Для отстрела были высланы охотники на трех ездовых слонах, к которым отшельник, пасшийся в окрестностях Кхинанаули, постепенно приблизился. Охотники открыли беглый огонь. Получив десять ранений, он рухнул замертво.

Так 28 марта местные жители и туристы были избавлены от кошмара». Как видите, азиатский слон не всегда выглядит таким уж увальнем-служакой.

Охотились на слонов в Азии с оружием несколько меньшего калибра, чем в Африке. Это объяснялось тем, что африканский слон более живуч и крепок на рану. Д. Хантер писал об охотнике из Голландии по имени Ледибоор. Он только что охотился на слонов на острове Ява и мечтал заполучить африканский трофей. Но вот оружия поменять не захотел и на африканского слона пошел с той же винтовкой 405-го калибра, которую использовал и в Азии. Из-за этого и погиб. Он свалил слона и пошел к зверю. Оказалось, что слон был всего-навсего оглушен, — он вскочил на ноги и бросился на Ледибоора. Смерть наступила мгновенно.

У слона есть еще одна удивительная особенность. После того как он поражен пулей и его сердце перестает биться, животное иногда продолжает стоять. Даже после нескольких выстрелов слон не валится на бок, а стоит с поднятой головой. Только при ближайшем рассмотрении охотники с удивлением замечали, что зверь уже мертв. Такие случаи отмечали многие охотники за слоновой костью и путешественники. Так же слон «замирает», падая на колени после выстрела. Очень долгое время не знали, как объяснить этот факт. Охотники полагали, что у животного сводит мышцы в результате шокового воздействия смертельного выстрела.

Вот как описывал такой случай профессиональный белый охотник.

Длительное время он выслеживал слона с отличными бивнями. Слон почувствовал, что человек преследует его, и все время старался держаться на безопасном расстоянии. При этом он норовил уходить с открытого пространства в плотные заросли. Так продолжалось несколько часов. Охотник, понимая, какой опасности подвергается, преследуя столь коварного зверя, опасался подходить к нему ближе в буше. Но выхода не было. Слон стоял совершенно скрытый в листве, и охотник мог определить убойное место только по его неясному силуэту. Он все медлил, но настал роковой для зверя момент — прозвучал выстрел, потом второй. Охотник перезарядил свой штуцер, готовый отразить атаку разъяренного животного, так как был уверен в своем промахе. Слон после выстрела продолжал стоять. Уже настроенный на повторные выстрелы, с прикладом у плеча, охотник задумался, почему слон не бросился в атаку и не убегает. Помедлив еще несколько минут, он стал медленно подходить к зверю, возле которого уже оказались его чернокожие следопыты. Они кричали и размахивали руками, убеждая, что слон мертв. Ошибки не было: первый же выстрел был для слона смертельным. Подобные случаи отмечали Д. Хантер и К. Экли. Объяснения такому явлению пока найти не могут.

Слон, без сомнения, — уникальный житель нашей планеты. Но не стоит забывать, что любой зверь остается прежде всего диким животным, и только человеку свойственно наделять его добродетелями или пороками, присущими ему самому.

Профессиональные белые охотники Африки, кто они?


В книге столь часто упоминаются профессиональные белые охотники, что, видимо, настал черед поподробнее рассказать об этих людях. К тому же нашему читателю редко приходится встречаться с публикациями на эту тему.

Английские аббревиатуры PWH и PH, видимо, мало что говорят даже тем нашим специалистам, которые в силу своих профессиональных интересов приятны заниматься вопросами охоты и биологии. Тем по менее в западных, особенно англоязычных, странах эти сокращения широко используются не только в специальной, но и в художественной литературе. Они здесь настолько устоялись, что понятны каждому, даже не связанному с охотой, и не требуют специальных объяснений. Первое сокращение обозначает начальные буквы английского термина «профессиональный белый охотник» (на нашем языке ПБО), второе — «профессиональная охота» (ПО). Оба термина уподобляются в большинстве своем в Приложении к охоте на Африканском континенте и связаны с деятельностью охотничье-туристических фирм, организующих охотничьи экспедиции, или, как их называют с давних пор, сафари.

ПО — это способность ружьем и охотой обеспечить свое существование. ПБО — тот человек, который служит в охотничье-туристических государственных или частных компаниях для обслуживания клиентов, богатых охотников-любителей, во время их сафари в Африке. В век цивилизации оба, казалось бы, архаичных термина продолжают существовать бок о бок с более привычными современными понятиями: защита окружающей среды, резерват, национальный парк, заказник и прочее. Нам же эти слова известны больше по произведениям Э. Хемингуэя и популярной у нас книге Д. Хантера «Охотник». У Хемингуэя достаточно много места отводится описанию сафари. Американский писатель сам любил риск встречи с опасным зверем. Он познал эту охоту в совершенстве, принимая участие в африканских охотничьих экспедициях. Тонкий знаток человеческих характеров, он очень точно передает дух царивших в сафари людских взаимоотношений. Это можно сказать и о «Зеленых холмах Африки», и о рассказах. В произведениях Хемингуэя внимательный читатель может найти точные, профессионального уровня сведения об африканских охотах: и об оружии, и о поведении зверя в момент попадания пули, и о технике выслеживания опасных подранков, и о взаимоотношениях ПБО со своими черными помощниками-следопытами.

Современное понятие «сафари» приобрело уже несколько иной смысл. Если раньше оно вмещало в себя только охоту, то сейчас оно распространяется и на экскурсии, которые могут быть и чисто туристическими, и фотографическими. Вместе с тем эти изменения мало влияют на характер работы ПБО. Он должен обслуживать клиентов в любом сафари. А это значит быть не только широким специалистом по фауне и флоре, этологии и оружию, но и обладать многими другими способностями и познаниями: водить машину, знать местные языки, уметь оказать медицинскую помощь, да еще располагать к себе собеседника и иметь «легкий» характер. При всем том это должен быть ПБО — отважный, смелый и хладнокровный стрелок, от которого зависят благополучие и доходы его хозяев, а подчас жизнь его клиентов и его самого. ПБО не следует сравнивать просто с проводником, которых активно используют охотники США, Канады и Южной Америки. Их функции и задачи более узкие.

Устаревшая на первый взгляд профессия ПБО продолжает оставаться популярной и в наши дни, так как сафари, в том числе и только охотничьи, организуют многие фирмы и компании в Замбии, Ботсване, Южной Африке, Танзании и других странах. Они рассчитаны на состоятельных клиентов, так как стоимость одного дня сафари обходится в 500–700 американских долларов, без учета транспортных расходов и стоимости лицензии. Фирмы не прогорают.

ПБО может стать не каждый человек. Надо сдать экзамен и заплатить крупную сумму за приобретение лицензии на право работы, то есть на ПО. Здесь главным движителем может быть только любовь к охоте и природе, животным и лагерной жизни. В своей книге «Серенгети не должен умереть» знаменитый Гржимек писал про ПБО: «Он обязан зорко следить за тем, чтобы ни один волос не упал с головы гостя, пока тот будет охотиться на львов и слонов. Такие профессиональные охотники, как правило, отличные ребята, которым просто тесно в четырех стенах. Между прочим, мне пока не довелось увидеть среди них хоть одного, который бы разбогател на этом деле. Богатеют разве что только фирмы, в распоряжении которых они находятся. Этим людям мила свободная жизнь среди дикой природы; своих клиентов они, как правило, откровенно презирают за то, что вынуждены играть при них роль няньки или ангела-хранителя, да еще при этом вежливо улыбаться». Справедливости ради нужно сказать, что это не всегда было именно так. Клиенты попадались разные, были и разные ПБО. Последние не выбирают себе попутчиков по охоте, главным для них остается все же сам процесс охоты да еще реальная возможность риска. Тем не менее многие ПБО дружили со своими клиентами и после того, как кончали заниматься охотой. Я уже не говорю о том, что часто ПБО спасал жизнь своего клиента. Мне можно было бы возразить: ведь это входит в его непосредственные обязанности. Но в экстремальной ситуации чего не бывает! Однако ПБО — человек дела. Любое недовольство клиентов пагубно может отразиться на дальнейшей судьбе охотника. Потерять работу и лицензию на нее для многих равносильно крушению всей жизни.

У читателя, естественно, возникнет еще один вопрос: «Почему именно белый?» Здесь следует слово «белый» толковать исключительно как «не из числа местного населения». Никакого расистского смысла в термине ПБО нет, как нет никакой дискриминации со стороны ПБО к местным жителям, без помощи которых он просто не может обойтись. Кроме того, в его «команде» обслуживания обязательно находятся местные охотники-следопыты. Успех в работе ПБО нередко зависит от этих людей. Часто ПБО идет на смертельный риск, спасая жизнь своему следопыту, и наоборот. Обычно их связывает искренняя дружба… Без этого невозможна охота на опасных хищников. Вместе с тем с давних времен ПБО мог стать только белый человек, обладающий необходимой суммой знаний и умением в совершенстве обращаться с оружием. К тому же чаще всего белый охотник обслуживал сафари белых людей. Со временем правило превратилось в традицию. Именно по совокупности этих причин в термине присутствует слово «белый». Некоторые ПБО добавляют к этим причинам и полное отсутствие именно у белого охотника национальной или религиозной непримиримости. Как это ни покажется странным, у некоторых африканских племен более выражены дискриминационные начала по отношению к представителям других племен и народов, чем у белых. Известен случай, когда ПБО столкнулся с такими отношениями между народностями банту и бушменами.

ПБО может стать только тот, кто испытывает неистребимое желание проверить себя на мужество, испытать рискованные и опасные приключения. Многие современные профессии отмечены подобной романтикой, но ПБО свойствен еще старинный дух первооткрывательства, авантюрного риска землепроходцев прошлого, открытого общения с дикой природой, да и самого процесса охоты на крупного африканского зверя, который практически не изменился за последние сто лет. Непосвященный может посчитать этот риск преувеличенным в пору развития этологии, появления новых мощных боеприпасов и оружия, использования возможностей авиации и автомобильного транспорта. Однако риск, притом смертельный, продолжает для ПБО оставаться реальностью. Парадокс заключается в том, что в его работе с момента ее возникновения ничего не изменилось. То есть не изменилась сама сущность открытого поединка с опасным зверем. По свидетельству многих современных ПБО, естественный уход из жизни в их среде скорее исключение, чем правило.

Мера риска определяется довольно реально. Взять хотя бы случаи с хищниками-подранками. Некоторые ПБО считают, что войти в буш, чтобы добрать подранка льва, а это обычное для ПБО дело, равнозначно боевому вылету летчика во времена второй мировой войны. Сами охотники объясняют реальность риска довольно просто и логично. Сначала ПБО предельно осторожен и при контактах с опасным зверем соблюдает необходимые меры предосторожности. С опытом постоянного пребывания в условиях угрозы нападения внимание притупляется и самоуверенность берет верх над осторожностью. В критических ситуациях хищник остается зверем, и предсказать его действия заранее невозможно. Небольшая небрежность оборачивается трагедией.

Удача ПБО зависит от многих объективных и субъективных причин, даже мелочей. Это и подготовка самого ПБО, знание повадок зверя, местности, опыт, уверенность в следопыте и других помощниках и многое другое, и даже индивидуальный характер животного. Неизменная любовь клиентов к малым калибрам и слепая вера в патроны типа магнум, какими они привыкли пользоваться на охоте в своих странах, оборачиваются большим количеством подранков. А хищник-подранок для ПБО — еще один шар судьбы-рулетки. Вспомните, каким ружьем пользовался ПБО Роберт Уилсон в рассказе Хемингуэя «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера». В руках Роберта Уилсона была короткая, неуклюжая, с непомерно толстым стволом винтовка Гиббса калибра 505. А его клиент Макомбер применял лишь легкую винтовку «Спрингфильд» под патрон 30–06, с чего и начались для него неприятности этого сафари, приведшие к трагическому концу. Одно дело оружие калибра 12,8 миллиметра и совсем другое — 7,62. Здесь Хемингуэй писал, как настоящий охотник.

ПБО всегда в буше сопровождают один-два чернокожих следопыта из местного населения. Этому правилу подчиняются практически все охотники, оно опробовано и выработано опытом нескольких поколений. Пока следопыт разбирает следы, ПБО постоянно готов к внезапной атаке зверя, чтобы, дав шанс клиенту, одновременно подстраховать его и уберечь от опасности. На добор подранка ПБО идет в буш, как правило, один. В этом случае, несмотря на мощное оружие, зверь в расцвете сил всегда имеет возможность выйти победителем из поединка. Испытывает человек в эти моменты и сильные психологические перегрузки. Если ПБО подведут нервы, беда неминуема. А шоковое воздействие атакующего зверя таково, что даже опытный охотник может растеряться. Вспомните, как погиб охотник Билли Пикеринг, который был убит слоном. Охотники утверждают, что, если после подобного шокового воздействия человек выживет, он все равно поставит крест на своей карьере охотника и никогда больше не сможет войти в буш — страх не покинет его. В итоге это всегда приводит к трагическим последствиям.

Постоянный риск и требовательность к себе постепенно выработали в среде ПБО неписаный кодекс чести. Благородство и порядочность издавна отличали профессиональных белых охотников прошлого. Ни один уважающий себя ПБО не воспользуется бедственным положением животного и не применит калечащего оружия, не будет стрелять по зверю из безопасного для себя места, например из машины. По его мнению, животному должен быть дан шанс к спасению, а возможно, и защите себя. На зверя ПБО смотрит как на партнера в рыцарском турнире, а противоборство строит на условиях партнера. Есть у ПБО и еще одно правило: как бы ни был силен риск, любой, даже самый опасный подранок должен быть добран. И какой бы степени угроза ни возникала, ПБО обязан взять ее на себя, не подвергая опасности жизнь клиента. Это правило работает всегда, даже ценой жизни охотника или его команды. ПБО постоянно готов к самым непредсказуемым, неожиданным поступкам своих клиентов в момент стрессовой ситуации. Один из таких случаев приводит Д. Хантер в своей книге «Охотник». Он обслуживал сафари молодой и богатой клиентки и ее друга. Девушку звали Фей, и она была страстной охотницей. Как-то во время охоты на африканского буйвола молодой человек из легкого ружья лишь ранил зверя, и тот бросился на охотников. Фей также выстрелила из своего ружья небольшого калибра. Далее события развивались, по словам автора, молниеносно: «Это было все равно что плеваться жеваными бумажными шариками. Увидев, что животное продолжает бежать, Фей уронила ружье и бросилась в объятия своего знакомого. Стоя на узкой тропе, тесно прижавшись друг к другу, эти дети не давали мне возможности обойти их, чтобы сделать выстрел по зверю. Я уже различал хлопья пены на черной груди зверя и острия его рогов. Если бы это животное весом в 2 тысячи фунтов наскочило на нас, мы бы наверняка были сбиты и втоптаны в землю. Когда до его рогов оставалась какая-нибудь пара ярдов, мне удалось протиснуть ствол ружья между Фей и ее знакомым и выстрелить. Буйвол грохнулся на землю, забрызгав брюки Фей пеной и кровью».

Не поощряется среди охотников плохое или недостойное отношение к местному населению. К тому же любое нарушение правил охоты или этических норм, а также жалобы клиентов могут послужить причиной лишения охотника права на ПО, а с этим и работы со всеми вытекающими последствиями. Более того, ПБО не может допустить нарушения охотничьих правил и своими клиентами, иначе он будет лишен лицензии на работу. Даже в экстремальной ситуации ПБО не имеет права нарушить букву закона. Обнаружив хищника-людоеда, ПБО не может отстрелять его без разрешения охотничьей администрации, если только клиент добровольно не предоставит ему свою неиспользованную лицензию на зверя, стоимость которой он должен, однако, возместить. Более того, только с согласия клиента он может прервать сафари и заняться уничтожением хищника-убийцы, пообещав компенсировать все дни, используемые на себя (то есть на охоту за людоедом). Во всех случаях он действует прежде всего в интересах клиента. Вот такие довольно любопытные правила действуют в сафари. Один неблаговидный поступок, обман или ложь — и ПБО оказывается за воротами компании.

Охотничий клан представляет определенную общественную среду, в которой ценятся рыцарские законы этики и благородства. И не дай бог кому-нибудь из членов клана поступить подло или низко, он сразу же лишается права на охоту и с позором изгоняется из круга ПБО. Презрение — высшая мера наказания. В настоящее время даже действует ассоциация, объединяющая ПБО.

Чрезвычайная щепетильность в вопросах чести и благородство находили свое отражение даже в одежде ПБО, подчеркивающей аристократизм профессиональных охотников. Именно таких людей описывал Д. Хантер: «Я познакомился с некоторыми знаменитыми охотниками-профессионалами. Это были самые колоритные люди, которых я когда-либо видел. Среди них был Аллан Блэк, который украсил свою шляпу кисточками хвостов четырнадцати убитых им львов-людоедов. Некто Билли Джадд — один из самых известных охотников, промышлявших слоновую кость в Африке. Позже его убил разъяренный слон-самец. Фриц Шинделар постоянно носил белоснежные верховые бриджи. О нем ходил слух, что в его жилах текла королевская кровь. Фриц когда-то служил офицером в Венгерском лейб-гусарском полку и охотился только верхом. Пуская лошадь галопом рядом со львом, он стрелял в хищника из карабина. В конце концов Фриц был убит львом, стащившим его с седла.

Мне пришлось познакомиться и со стариком „Карамоджо Белл“, который охотился на слонов с легкой винтовкой калибра 256. Он настолько хорошо знал уязвимые места огромных слонов, что ему не требовалось более тяжелого ружья. Знал я и американца Лесли Симпсона, который считался лучшим охотником на львов. За один год он убил 365 львов. Для меня это были настоящие герои, и я мечтал походить на них».

Конечно же, не все ПБО были именно такими людьми, встречались среди них и люди пришлые, случайные, с темным прошлым. Но такого рода авантюристы со временем как бы растворялись в буше. Со своими взглядами и принципами они не могли удержаться в среде истинных охотников. Как бы ни смотрел настоящий охотник на свою работу как на способ существования и получения хорошего заработка, все же сам процесс охоты был для него определяющим. Да и не променял бы он свою полную риска жизнь ни за какие сокровища. Именно по этой причине многие ПБО, отойдя от сафари, становились смотрителями заповедников, служащими правительственных учреждений по учету диких животных и любым другим способом оставались верными своей увлеченности дикими животными, африканской природой.

Случайный человек в среде охотников заметен сразу: он стремится получить сиюминутную выгоду от первого же сафари за слоновой костью. Вкусив риска в диких местах, он или останавливается на полученном барыше, или начинает заниматься любым другим выгодным делом. Настоящий ПБО или охотник за слоновой костью, даже получив прибыль от удачного сафари и притом большую, не удержится от того, чтобы не отправиться в свой мир приключений вновь. Многие ПБО именно таким образом спускали баснословные состояния, заработанные ружьем и риском.

Возвращаясь к разговору о щепетильности в вопросах чести и щегольстве в одежде, можно сказать, что в глазах ПБО они были неразрывны с понятием джентльменства, то есть благородства, честности, порядочности. Некоторые из охотников прошлого нарочито изысканно одевались. Это хорошо видно из приведенного выше отрывка. С особой гордостью подчеркивалась профессиональная принадлежность. Полувоенный френч с короткими рукавами и шляпа, украшенная лентой из шкуры зебры или леопарда, пришли из прошлого на страницы книг и экраны кинотеатров. Известный уже многие годы стиль сафари в современной моде утвердился благодаря ПБО и его удобной хлопчатобумажной одежде цвета хаки, созданной специально для тропических охот. Покупая рубашку стиля сафари — с погончиками и декоративными нашивками для патронов, — мы и не помышляем, из каких глубин африканских охот дошла до нас эта одежда, ставшая употребительной во всем мире. Франтовство ПБО в прежние времена было связано еще и с желанием выделиться в колониальном обществе. Наше время с упрощенным подходом к условностям внесло в кодекс ПБО свои коррективы. Нынешние охотники не носят столь экзотических нарядов, однако понятиями чести по-прежнему дорожат.

Интересно посмотреть, как же начиналась ПО и как сформировалось братство ПБО. Истоки ПО уходят в эпоху интенсивного освоения белым человеком Африканского континента в конце XIX — начале XX века. Это было время энергичного освоения и познания людьми глубинных девственных районов Африки, суливших их первооткрывателям несметные богатства. Вот где было настоящее Эльдорадо. Не тронутые губительной рукой цивилизации, по саванне кочевали неисчислимые стада диких животных, богатые недра были полны редчайшими сокровищами полезных ископаемых. Жажда познания и желание испытать себя в экзотических приключениях толкали первопроходцев в африканские дебри. Многие из них искали более легкую возможность поправить свои материальные дела. Почти все известные охотники того времени начинали с охоты за слоновой костью. Этот совсем не простой промысел приносил наибольшие прибыли. Охотник на слонов должен был не только разбираться в повадках этих зверей, но и знать правила сохранения слоновой кости от влаги и усыхания, быть дельцом, чтобы не попасться на крючок проходимцу. Ко всему этому надо было обладать еще и здоровьем, чтобы противостоять лишениям дикой африканской природы, уметь находить общий язык с примитивными племенами, которые в то время довольно агрессивно встречали белых пришельцев, да и просто быть отважным человеком. Нельзя рассматривать всех охотников той эпохи только как промышленников, алчущих наживы. Большинство из них были натуралистами и путешественниками по натуре, сделали весомый вклад в познание африканской фауны. Обвинения же их в чрезмерной кровожадности не имеют под собой почвы. Конечно же, практиковался хищнический промысел, так как только он мог принести реальные прибыли. Однако это взгляд на природу из нашего XX века. Тогда же охота воспринималась в порядке вещей и была морально и юридически оправдана обществом. Зверей было очень много, и не было причины задумываться о последствиях. Африканский континент долго оставался примитивным и диким в представлении цивилизованных людей Европы, а видимость обилия дичи не вызывала тревоги за ее будущность. Как можно обвинять охотников XIX века в недальновидности, когда совсем недавно мы сами с воодушевлением цитировали из наших школьных учебников: «нельзя ждать милости от природы…»

И всегда ли мы честны и нерасточительны даже сейчас в отношении родной природы и ее животного мира? Да и только ли от охотников исходят главные беды в дикой природе?! К тому же дикие звери в прежнее время являлись серьезным препятствием для освоения континента. Слоны вытаптывали посевы, разрушали жилища. Кстати, вопрос о перенаселенности слоновьим поголовьем угодий и сейчас стоит в некоторых национальных парках довольно серьезно. Хищники создавали еще большую угрозу. Люди не выходили из поездов — львы разгуливали по перронам. Поезда останавливались, когда путь им преграждали стада диких животных.

Имена многих охотников Африки вошли в историю. Часто именно к ним обращались ученые с мировыми именами за исчерпывающей информацией, касающейся поведения животных, этнографических проблем, оружия и прочего. А книги этих людей, рассказывающие о похождениях охотников в девственных дебрях Африканского континента, приковывали внимание широкой публики и научных кругов, быстро становились бестселлерами. Многие из них выдержали несколько переизданий и не устарели в наши дни. Имена этих охотников-натуралистов, хорошо известных всему миру, к сожалению, не столь популярны у нас. Очень мало кому знакомы, скажем, Жерар, Коттон, Селус, Преториус. А ведь жизнь этих людей может быть примером служения родине и общественному долгу. И право, стоит хотя бы кратко остановиться на некоторых именах.

Известный охотник конца XIX века Фредерик Кортней Селус. Он попал в Африку впервые в 1871 году, когда ему было 19 лет. Начинал как охотник за слоновой костью. Через 25–30 лет слава его как специалиста по африканской фауне и охоте достигла своего апогея. Этому способствовало и издание в 1881 году его книги «Охотничьи чудеса Африки». Книгами Селуса зачитывались. Президент США Теодор Рузвельт, сам страстный охотник, перед своим первым сафари в Африку лично завязал переписку с Селусом, который в то время жил в Англии. Текст одного из таких, посланий мне удалось отыскать в американском журнале «Спорт эфилд». Вот его перевод[20]: «Мой дорогой Селус! Я в большом долгу перед Вами за участие и беспокойство, которые причиняю, злоупотребляя вниманием. Я бесстыдно пользуюсь Вашим предложением помощи в выборе снаряжения для нашего предприятия. Я намереваюсь приобрести двухствольный бездымный экспресс 450-го калибра, как Вы и советовали („Ригби 450 нитроэкспресс“). В дополнение к этому, если только Вы полагаете, что это верно, возьму с собой новую армейскую винтовку „Спрингфильд“ (модель 1903 года, калибр 30–06), которую я уже припас и подогнал под себя. Это очень мощное, сильно поражающее оружие небольшого калибра — я полагаю, не хуже Маузера. Я также намереваюсь взять мой старый и верный Винчестер 45–70 (модель 86). Под него подходят новые патроны с бездымным порохом. Я обычно пользуюсь им для охот на медведя, ваппи, лося и других зверей. Предполагаю, что подойдет он и для другой крупной дичи. Не считаю более необходимым беспокоить Вас всеми этими мелочами».

В очередном письме прославленному африканскому охотнику Рузвельт писал: «Я очень хотел бы узнать, что Вы слышали об использовании Винчестера 405. Я заказал это оружие для себя и своего сына. Мне кажется, что это будет наиболее подходящее оружие для большинства видов дичи. Ко мне приходил повидаться племянник вице-губернатора Филиппин, молодой человек по имени Фобе. Он только что вернулся из Восточной Африки, где охотился прошлую зиму. В течение трех месяцев охоты он добыл 13 львов, 3 слона и 5 носорогов, 3 из которых при защите каравана, и одного буйвола. Во всех этих случаях он использовал Винчестер 405. Он разделяет Ваше мнение о носороге, однако с оговоркой, что тот может быть опасен из-за исключительной тупости. Мне трудно даже представить, что и я смогу когда-нибудь взять льва или слона, но, конечно же, буду стараться это сделать и буду бесконечно рад, если это удастся. За все. время охоты Фобе не пользовался москитной сеткой и даже не имел признаков лихорадки и, что более забавно, носил обычную шляпу. Я читал где-то, что в африканских сафари нужно соблюдать чрезмерную осторожность и предусмотрительность. Мне самому не хотелось бы делать этого, если бы не Ваши советы».

Как видно, Рузвельт очень дорожил рекомендациями Селуса. Дружба их продолжалась многие годы. По свидетельству очевидцев, судьбы этих знаменитых людей были очень схожи. Взять хотя бы гот факт, что сыновья Селуса и Рузвельта оба летчики, погибли в небе Парижа. Имя Селуса носит резерват в юго-западной части Танзании, основанный в 1951 году для охраны слонов. В годы первой мировой войны Селус, которому было уже 64 года, вступил добровольцем в армию. Он служил в 25-м батальоне королевских стрелков английской армии в Восточной Африке и геройски погиб от пули немецкого снайпера, когда увлек солдат в атаку на позиции вчетверо превосходящих сил противника. О благородстве Селуса с восторгом отзывались многие, знавшие его.

Перси Хорас Гордон Пауэл-Коттон вошел в историю как охотник-натуралист. Он родился в 1866 году в Англии, а через 30 лет организовал свой музей, экспонаты которого были собраны им в результате многочисленных охотничьих экспедиций в Азию и Африку. С 1889 по 1895 год он трижды посещал Индию. В 1896-м он организует первое свое сафари в Африку. До 1939 года Коттон ежегодно посещал этот континент. В его коллекцию попадают практически только рекордные трофеи, добытые охотником самостоятельно. Среди них рекордные бивни слона, которые когда-либо добывал европеец. Он был первым европейцем, добывшим ибекса[21] в Абиссинии (Эфиопии). До 1924 года этого никто не мог повторить. Скончался Коттон в 1940 году.

В 1855 году в свет вышла книга французского охотника и путешественника Дж. Жерара «Истребитель львов». Долгое время она волновала воображение читателей, вызвала шумный успех и выдержала более 12 изданий. В ней автор рассказал о своих приключениях в Африке во время охоты на львов. Жерар провел много охотничьих месяцев в Алжире. Вслед за этим произведением через 5 лет появилось второе: «Бонбоннель, истребитель пантер». Слава охотника потрясала Европу.

С самых юных лет испытал страсть к перемене мест П. Я. Преториус. Он тоже начал с охоты на слонов. Основные свои путешествия осуществил до первой мировой войны. Преториус родился в 1883 году, а когда ему исполнилось 16 лет, покинул отчий дом в Южной Африке. Своих родителей он вновь увидел лишь спустя 25 лет. Преториус исколесил территории нынешних Родезии, Анголы, Кении, Танзании, Мозамбика. В то время это была поистине черная Африка. Он первым из белых охотников жил среди пигмеев, первым добыл гориллу, первым побывал в местах, где до него не ступала нога ни одного белого человека. Однажды отряд сопровождавших его африканцев попал в сожженные дебри и люди сильно страдали от жажды. Тогда Преториус совершил 36-часовой переход по мертвому лесу и все же спас себя и товарищей, убив слона и утолив жажду его кровью и содержимым желудка. Из этого путешествия смогли вернуться только 14 человек. Средства к существованию Преториус добывал охотой и обслуживанием в качестве ПБО других сафари. Основной достаток он получал от добычи слоновой кости. Во время первой мировой войны немцы конфисковали его африканский дом и все имущество, лишив самого охотника права охоты. Преториус бросил все и отправился в Дар-эс-Салам через девственные земли и саванну. В город он вошел с грузом слоновой кости стоимостью более 20 тысяч долларов. Один из немецких крейсеров — «Кенигсберг» у берегов Африки успешно охотился за английскими кораблями. Топив их, он скрывался в устьях неизвестных рек у восточного побережья континента. Английское командование послало Преториуса отыскать стоянку крейсера. Он не только совершил опаснейший переход и нашел немецкий корабль, но и составил лоцию этих рек. Крейсер был потоплен сразу же.

В период разгара охоты на слонов в «заречном клину» считалось честью прослыть другом известного тогда охотника Роберта Форана. Это был один из первых браконьеров, удачно орудовавших на бельгийской территории. Охотой на слонов он начал заниматься в 1904 году в Восточной Африке. Ему везло с самого начала. В Кении он в том же году добыл слона с бивнями весом 169 фунтов. Всего он взял 400 слонов, но в сафари его отличало стремление добыть исключительно качественную слоновую кость, даже в ущерб ее количеству. Чаще всего он охотился в Бельгийском Конго и Уганде. Только за одну экспедицию Форан добыл однажды 3 тысячи футов кости. Сюда входило 5 пар клыков по 100 фунтов каждый. Его личным рекордом были добытые на территории Бельгийского Конго клыки весом 156 и 155 фунтов и еще одна пара в 148 и 146 фунтов. Охотиться Форан начал со штуцером-нитроэкспрессом Голланда калибра 500/450. Но это ружье было довольно тяжелым для него, и охотник перешел на винтовку системы Маузер фирмы Ригби 350-го калибра. С ней он охотился до 1916 года, когда окончательно прекратил охоту. Умер Форан в возрасте 83 лет.

«Глухой» Бенкс, получивший свое прозвище из-за того, что практически ничего не слышал, охотился в «бельгийском углу» с 1904 года до момента присоединения его к англо-египетскому Судану. Потом перешел на службу в Уганду, где занимался контролем за популяцией слоновьего поголовья. Всего отстрелял 3 тысячи слонов. Охотился с нитроэкспрессом 577-го калибра. Личный рекорд — бивни весом 185 фунтов. Ему принадлежит и другой рекорд… 13 выстрелами он убил 13 слонов. Активно охотился до 1941 года, когда в возрасте 66 лет ушел на покой. Он умер в 1954 году в Лондоне в возрасте 79 лет.

«Пит» Пирсон предпочитал охотиться в одиночку. Родился в 1877 году. Этот нелюдимый и замкнутый человек ростом 1,9 метра обладал огромной физической силой. Пирсону принадлежало много замечательных рекордов. Свои трофеи он добыл из штуцера 577-го калибра фирмы Голланд-Голланд. Так, он добыл слона с бивнями весом 153 и 155 фунтов. После присоединения «клина» к англо-египетскому Судану Пирсон некоторое время работал профессиональным охотником в Бельгийском Конго. Потом переехал в Танганьику, затем в Уганду, где работал по учету слонов. Умер он в Кампале в 1929 году в возрасте 52 лет от рака. За все свои охоты он отстрелял более 2 тысяч слонов. С 1912 года использовал винтовку Ригби системы Маузер 375-го калибра магнум.

«Билл» Бакли — пионер «заречного клина». Известен как удачливый охотник. Одно время охотился и по лицензии. В основном стрелял из штуцера 577-го калибра фирмы Голланд-Голланд, потом заменил его на штуцер калибра 500/450 той же фирмы. Считал шиком отстрелять слона из автоматической винтовки всего лишь 303-го калибра с большого расстояния выстрелом в сердце. Личный рекорд — бивни весом 145 и 137 фунтов.

«Чарли» Росс всю жизнь пользовался легкой винтовкой Ригби 350-го калибра. Считался исключительно метким стрелком.

Кентин Гроган — большой друг Роберта Форана — пользовался штуцером 577-го калибра Голланда. Личный рекорд — бивни весом 134 и 125 фунтов.

«Вилли» Пикеринг был широко известен как охотник на слонов. Его рекорд — один из наибольших — бивни весом 191 и 193 фунта. Именно о нем вспоминал современный профессионал Капстик. В 1913 году 31-летний Пикеринг был убит слоном.

Не меньше Селуса в Англии был популярен Джон Говард Тейлор. Он родился в Дублине в 1904 году. Окончил колледж. В Африку попал в 1924 году, куда переехала его семья. Жизнерадостный, веселый и отважный человек. Носил кличку «Пандоро», что на одном из местных наречий означало «рык льва». Прозвище получил за свой оглушительный смех. Увлекался охотой на слонов. Автор двух классических книг об оружии: «Крупная дичь Африки и винтовки большого калибра» и «Винтовки и боеприпасы для охоты на африканскую дичь». Эти работы сейчас считаются классическими среди оружейников. Очень тщательно изучал действие патронов на дичь и превосходно разбирался в оружии. На слоновой кости нажил крупное состояние. Из оружия предпочитал нитроэкспрессы Голланда калибра 500/450. Своего первого слона убил в Восточной Африке. Написал еще одну прекрасную книгу об охоте в Африке под названием «Пандоро — последний охотник за слоновой костью». После второй мировой войны, в которой он участвовал, Тейлор отправился в Австралию и некоторое время жил там, охотясь на буйволов. Но Африка не давала ему покоя, и после трех лет жизни в Австралии он вернулся в Африку. В 1958 году был принужден возвратиться в Лондон.

Было, конечно, и много других охотников на Африканском континенте, приобретших славу своими трофеями и умением обращаться с оружием: «Самаки» Салмон, Джон Хантер, Дэвид Блант, Брор Бликстен, Тони Санчес-Арино, капитан Арчи Ритчи, Тони Хенлей, Билли Придхэм, майор Андерсон, Пат Айер, майор Билл Вудли и многие другие. А сколько было менее известных и вовсе канувших в вечность, просто не вернувшихся из очередного сафари. Отвага этих людей заслуживает искреннего уважения.

После первой мировой войны расцвет ПО приходится на 30-е годы, хотя и после второй мировой войны она еще оставалась в пике славы. Именно в это время белый охотник за слоновой костью чаще шел на службу ПБО.

Сейчас все острее встает вопрос о сохранении животных Африки. Сокращается количество зверей и птиц, но становится все очевиднее, что в этом меньше всего повинна ПО. Принятые в ряде стран запреты на охоту не стали панацеей от всех экологических бед. Происходит нарушение равновесия в отношениях между хищником и человеком. Хищник, все более теряющий инстинктивный страх перед человеком, стал при контактах от обороны переходить к нападению. В этой ситуации охоте поневоле приходится чаще брать на себя регулирование этих отношений с целью сохранения необходимого баланса. Роль человека с ружьем в природе таким образом становится на свое место — быть на страже сохранения разумного равновесия.

В былые времена охотились так, как это описывает Б. Гржимек: «Знаменитый охотник и исследователь Африки Ф. Селус, путешествовавший по ней начиная с 1870 года почти до конца века, таскал с собой не обычное ружье, а шомпольное, своего рода пушку весом 4,5 килограмма. В дуло этого ружья он насыпал 23 грамма дымного пороха, шомполом досылал до него пулю 10-го калибра, обернутую в вощеную тряпочку, и надевал на брандтрубку пистон — и все это, заметьте, верхом на лошади, иногда на полном скаку (в то время охотники за слоновой костью обычно охотились верхом. — О. М.). Кроме того, у таких смельчаков всегда еще оставалась приятная возможность даже из-за самой пустяковой раны умереть где-нибудь в безлюдной саванне от заражения крови». Так охотились в конце XIX века.

Об оружии ПБО того времени мы уже немного упоминали в очерке о слонах. Но хотелось бы на этой теме остановиться подробнее. Для автора это не просто отдельная тема, но и предмет увлечения. Совсем не случайно в рассказе о знаменитых ПБО очень кратко приводилась и характеристика оружия, с которым они охотились. Обращало на себя внимание, что основным оружием ПБО были нитроэкспрессы, произведенные в Англии. Более детальный анализ показывает, что чаще встречаются ружья трех старейших английских фирм по производству охотничьего оружия: Голланд-Голланд, Перде и Ригби. Профессиональные охотники предпочитали именно это оружие. Именно эти фирмы одними из первых стали специализироваться на выпуске двухствольных штуцеров большого калибра для охот на крупную африканскую дичь. Им же принадлежит и первенство в разработке сверхмощных патронов больших калибров. Такое оружие просто трудно представить нашему охотнику. Калибры 450, 470, 577, 600 обладали чудовищной силой. Голланд-Голланд выпустил даже штуцер 700-го калибра — самого большого калибра для нарезного ружья такого типа. Выстрелом из подобного экспресса можно было опрокинуть носорога на бок, слона посадить на задние ноги. А какие нагрузки испытывал от отдачи охотник, я уже писал: часто шла носом кровь, закладывало уши и распухало плечо. Но зато настоящий ПБО был уверен, что после выстрела ему не грозит смертельная опасность — зверь не сразу приходил в себя после шока. Это давало несколько минут для повторного выстрела, если зверь был только ранен. ПБО пользовались двухствольными нитроэкспрессами чаще, чем винтовками с продольно скользящими затворами даже таких же мощных калибров. Почему? Они сами дают объяснение этой приверженности штуцерам. В зарослях короткоствольный экспресс более маневрен, так как винтовка с продольно скользящим затвором даже с такой же длиной ствола будет все же длиннее в целом. Какой бы многозарядной она ни была, сделать подряд два выстрела из штуцера можно быстрее, чем из обычной винтовки. Третий выстрел бывает не нужен — чаще всего охотник не успевает сделать его.

Большинство ПБО выработали свою манеру стрельбы из штуцеров. Прежде всего по всем приведенным выше причинам на нитроэкспрессы никогда не ставили оптических прицелов. При стрельбе, если только охотник чувствовал, что ему понадобится еще выстрел, он пальцами левой руки, охватывающей цевье ружья, держал зажатыми вверх пулями еще два патрона. Все штуцера обычно оснащались эжекторами, которые автоматически выбрасывали из патронников стреляные гильзы при переламывании ружья. Дослать в пустые патронники два готовых патрона было делом сноровки и опыта. Но некоторые охотники предпочитали постоянно иметь в ружье два патрона. Для этого они после первого же выстрела перезаряжали пустой ствол. Экспрессы славились своей надежностью и безотказностью.

Новое время принесло и новые патроны, и новое оружие. Мощные экспрессы и винтовки стали выпускать и другие оружейные компании. Появились сверхмощные патроны типа магнум. И тем не менее крупнокалиберные штуцера ведущих английских фирм по-прежнему в почете. И сейчас эти нитроэкспрессы выпускаются Голландом, Ригби и Перде. Спрос на них не падает. Каждый охотник, понимающий толк в оружии, может только мечтать о современном штуцере. В чем же секрет этого оружия?

С самого зарождения этих трех фирм все оружие изготовлялось вручную. И теперь именно так производят это оружие, бережно сохраняя традиции. Ни о каком машинном потоке не может быть и речи. Именно поэтому эти ружья отличают постоянство боя, изящество и верный баланс. Даже стволы спаиваются вручную, на что уходит до 60 часов рабочего времени. На изготовление современного штуцера Голланда требуется от двух до трех лет. Из-под рук человека редко выходит непревзойденная по своим характеристикам и качеству продукция. Ее можно сравнить с Роллс-Ройсом среди автомобилей, Ролексом в мире часов, скрипичными шедеврами Страдивари или Гварнери. Это уже не продукция, а шедевры, уникальные ювелирные произведения. Нет оружия выше этого — это Страдивари оружейного производства. И не всякий, кто мечтает об этом оружии, способен приобрести его. Достаточно сказать, что штуцер Ригби калибра 577 в 1902 году стоил 64 английских фунта, сюда входила и стоимость прекрасного ящика для него. Сейчас штуцер этой же фирмы в рядовом исполнении стоит 35 тысяч фунтов. Столько же стоит и нитроэкспресс Голланда. И тем не менее это оружие желанно, и его стремятся приобрести прежде всего те, чья жизнь зависит порой от качества ружья. Знаменательно, что цена на эти ружья со временем не падает, а только возрастает, даже на старые модели. Ружья великих охотников прошлого ныне украшают музеи фирм. Ружье знаменитого охотника на тигров-людоедов Джима Корбетта хранится в музее фирмы Ригби. Говорят, за многие годы его эксплуатации механизм нисколько не претерпел изменений и работает так же четко. Можно увидеть ружья знаменитых ПБО в музеях Голланда и Перде.

В следующих главах книги мы еще неоднократно встретимся с профессиональными белыми охотниками — достойными уважения мужественными людьми, посвятившими себя трудному и опасному делу, которому они и сейчас продолжают служить с отменной преданностью.

«Джек Потрошитель» из великолепной пятерки


Все путешественники и охотники в Африке едины в своем мнении: самые опасные для человека звери составляют пятерку — лев, леопард, слон, носорог и буйвол. Именно в противоборстве с этими животными больше всего погибло охотников и вообще людей. Каждый из этих зверей имеет свои особенности, свою печальную славу, но вот прозвищем «Джек Потрошитель» наречен только буйвол. Все в один голос заверяют, что нет здесь более свирепого, тупо-кровожадного и неустрашимого зверя, способного к агрессии в любой ситуации. Однако следует заметить, что речь идет прежде всего о кафрском буйволе. В Африке живут два вида буйволов, но наш рассказ пойдет именно о кафрском буйволе, заслужившем столь холодящее кровь прозвище.

Большой широкорогий кафрский буйвол. Рост 160–180 сантиметров, вес достигает 1200 килограммов. Рекордное расстояние между рогами — 64 дюйма. Рога у основания очень широкие и закрывают собой все темя. Кафрские буйволы живут стадами от 5–10 до 2 тысяч голов. У них очень редкая шерсть почти черного цвета. В 1896 году эпизоотия уничтожила большую часть поголовья этого зверя в Африке.

Буйволы распространены довольно широко. Населяют они саванны и кустарниковые заросли травянистых долин. Во всех случаях предпочитают как можно ближе держаться к воде. Встречали их и на морском побережье, и на краю тропических лесов. По официальным сведениям, был найден скелет кафрского буйвола на высоте 5300 метров над уровнем моря на восточном склоне горы Маневзи. Эта гора соседствует со знаменитым Килиманджаро. Как и у большинства стадных животных, отдельные члены этого сообщества охраняют остальных. Антагонизма между разными скоплениями не наблюдалось. Часто небольшие группы соединяются, а затем распадаются. Крупные старые самцы могут жить отдельно или парами, причем обитают они на определенной территории. Если вторгается на эту территорию стадо, они входят в него, но если стадо следует далее, они могут отделяться от группы. Очень внимательны к своему потомству и могут защищать его от посягательств врага. Обычно этим врагом оказывается прайд львов. Крупные звери выходят вперед и защищают самок и телят. Самцы могут и самостоятельно отгонять львов без видимой угрозы со стороны тех.

С виду тяжелый и неуклюжий, кафрский буйвол на бегу может очень быстро развивать скорость до 57 километров в час. Многие охотники были свидетелями ловкости и увертливости, сообразительности и коварства буйволов. Уходя от преследования, он обычно делает круг и затаивается на своих же следах. В засаде он очень тихо и терпеливо — благо окраска удачно скрывает его в дебрях — ожидает подхода охотника, который может и не заметить такую махину в буше. И если человек «прозевает» противника, последует сокрушительная и беспощадная атака, преимущества в которой оказываются на стороне зверя. В этом мы еще успеем убедиться на конкретных примерах.

Но случается, зверь нападает и в неспровоцированной ситуации. Это трагическое событие. При нападении буйвол действует всем корпусом, стараясь «пришпилить» свою жертву рогами к земле или дереву. Подняв ее на рога, отшвыривает в сторону, а к упавшей возвращается и принимается топтать ее ногами, разгребая при этом землю, как собака, задними ногами.

В различных районах Африки кафрского буйвола называют по-разному, как назвали его населяющие ту или иную местность племена: мбого, ньяти, нарри. Многие ученые считают, что буйволы не объединяются в местах обитания с другими животными. Но вот Карл Экли пишет, что неоднократно видел, как стада буйволов паслись не только по соседству со слонами, но вместе с ними: «Когда мы охотились в Уганде на слонов, буйволы были нашею вечною помехою. Иногда они неожиданно выходили из зарослей, когда мы крались за слонами. Прогнать их удавалось лишь с трудом, тем более что мы не могли пользоваться огнестрельным оружием, чтобы не вспугнуть слонов. Я уже не говорю о непрерывной опасности, которую приносили встречи в густых чащах. Случалось и так, что слоны паслись вместе с буйволами, не проявляя друг к другу ни тени недружелюбия. Мы видели однажды, как слонята, играя с буйволятами, замешались в середину чужого стада. Слонята гонялись за своими рогатыми сверстниками, которые держались в некотором отдалении от обидчиков. Когда старые буйволицы увидели, что их дети терпят поражение, они притворились, будто готовы кинуться на слонов. Однако, едва поравнявшись с ними, буйволицы как ни в чем не бывало отошли в сторону». Очень интересное наблюдение истинного натуралиста.

Буйвола человек преследовал исстари. Мясо его шло в пищу, хотя и считалось жестким. Даже некоторые племена, не признающие мяса диких животных, употребляли его, считая буйвола родственником домашнего скота. К их числу относятся и масаи. Пожалуй, еще большую ценность, чем мясо, представляла для африканцев очень прочная и крепкая кожа буйволов. Она шла на различные поделки, но главное — из нее изготовлялись отличные щиты. Это были надежные и крепкие боевые щиты, выдерживающие удары копий. Вместе с тем в буйволах видели серьезную конкуренцию домашнему скоту и по этой причине также уничтожали этих животных. Так, в Уганде на протяжении многих лет буйвол официально был признан вредным животным, и его там истребляли нещадно. Тем не менее буйволы размножались довольно быстро и могли выстоять в этой сложной борьбе. К сожалению, сокрушительный удар по поголовью наносили не охотники, а эпизоотии чумы, завезенной в Африку со скотом белых поселенцев в прошлом веке.

В «Общей книге о животных» Конрада Геснера, изданной в 1551 году, отводится место и буйволу. Вот отрывок из этой замечательной книги: «Говорят, что это животное было сначала дикой коровой и жило в диких местах Африки, откуда и попало в Европу. Слухи ходят еще такие, что буйвол — мирное и спокойное животное, однако он может впасть и в огромную ярость. Поэтому буйволу вставляют в нос кольцо, чтобы его можно было куда угодно вести. Когда он разъярится, страшно кидается и бешено копытами разбрасывает землю вокруг себя. И хотя буйвол не умеет хорошо бегать, в бешенстве он несется на каждую стену и не обращает внимания ни на огонь, ни на стрелы, ни на мечи. Но теленком он очень игривый, ласковый и кроткий. Как только вырастет— становится злым и упрямым». Здесь же можно встретить упоминание о том, что «из рогов и копыт буйвола изготовляют кольца, которые носят на пальцах, и браслеты, которые носят на руках и ногах, они охраняют от судорог».

Охота на кафрского буйвола всегда считалась опасной и трудной. Об этом писали многие профессиональные охотники прошлого и настоящего. Джон Хантер писал: «Многие охотники считают буйвола самым опасным африканским зверем. Буйвол бросается на противника с неописуемой яростью. Даже выстрел, от которого уклоняются и носороги, и слоны, не заставит его свернуть в сторону. Буйвол ни за что не остановится, пока не будет убит или сам не убьет охотника. Это очень хитрый зверь. Уходя от охотника, раненый буйвол нередко делает петлю и устраивает у собственных следов засаду. В отличие от большинства зверей, буйвол часто нападает без каких-либо видимых причин. Поэтому охота на него считается трудной и опасной». И это мнение разделяют многие охотившиеся в Африке на крупную дичь.

Интересно узнать и еще одно мнение, которое мне попалось на глаза в одном охотничьем издании прошлого. Согласно ему, лев без всякого желания идет на борьбу с человеком, никогда не нападает первым, если его не раздражать, а во время борьбы не проявляет мстительности. Слон не любит, чтобы его трогали, однако в борьбу ввязывается гораздо легче, чем лев, и, ввязавшись в нее, борется до полного уничтожения противника. Буйвол же гораздо агрессивнее слона по отношению к человеку и при этом обладает зоркостью слона, его умом и его мстительностью. Характерно, что первые путешественники замечали, что буйволы совершенно не проявляли к ним враждебности, поскольку, наверное, никогда не видели человека. Но испытав хотя бы однажды на себе его враждебные действия, на всю оставшуюся жизнь усваивали эту опасность и были готовы к агрессии. А уж постоять за себя буйвол умеет.

Два белых охотника преследовали старого буйвола. После выстрела одного из них зверь ушел в буш. Его продолжали преследовать. Дальше очевидец этих событий поведал следующее. «И вдруг буйвол бросился на нас. Первым ему попался я. Секунда — и я раненый лежал на земле. И тогда буйвол бросился на моего товарища. Мне в это время удалось взобраться на высокое дерево. Ружье осталось в траве. Мой напарник был тут же убит. Буйвол в течение двух часов топтал его тело. Затем он поднял обезображенные останки на рога и расшвырял их. Когда буйвол наконец-то ушел, я ничего не мог найти от моего товарища, осталась только залитая кровью площадка».

Д. Хантер в своей книге «Охотник» много писал о нападениях буйвола. Он приводит рассказ одного из местных жителей из племени ндеборо, который спасался от атакующего буйвола на дереве, а разъяренный зверь откусил свисавшую ногу человека. Хантер позднее смог убедиться, что буйвол «действительно разрывает свою жертву зубами, и зубы его действительно смертоносны».

Самое впечатляющее описание действий разъяренного буйвола находим в рассказе Райдера Хаггарда «Рассказ охотника Куотермена». Видимо, автор очень хорошо знал повадки разъяренного буйвола. Мне приходилось неоднократно находить подтверждения этому описанию в воспоминаниях профессиональных охотников и публикациях на эту тему. У Хаггарда все приемы атаки разъяренного зверя как бы собраны в одно целое, а все ее этапы показаны ярко и талантливо. По ходу повествования с одним из заблудившихся охотников стряслась беда и охотник Куотермен и его чернокожий помощник отправились на поиски своего товарища. Дальше события разворачивались с ужасающей трагедийностью. «На высоте примерно восьми футов над землей, между двумя расходившимися ветвями дерева, висел Ганс, точнее, его труп, видно заброшенный в развилку рассвирепевшим буйволом. Одна нога охватывала ветку развилки, верно в предсмертной судороге. Бок Ганса, как раз под ребрами, был пропорот и из отверстия вывалились внутренности. Но это еще не все. Вторая нога свешивалась вниз, не доставая до земли футов пяти. С нее была содрана кожа и части мышц.

Мы оцепенели от ужаса и, не отрываясь, смотрели на страшное зрелище. Нам было понятно, что случилось.

С дьявольской жестокостью, которой отличаются эти животные, буйвол уже после смерти врага стал под его телом и своим шершавым языком, словно напильником, содрал мясо со свисавшей ноги. Я уже слыхал подобные истории, но считал их охотничьими выдумками. Однако теперь у меня не оставалось сомнений. Стопа и лодыжка Ганса были обнажены до костей — лучшего доказательства не требовалось.

Мы все еще стояли под деревом, не в силах отвести глаз от истерзанного тела, когда наше оцепенение было прервано самым ужасным образом. Шагах в пятнадцати от нас вдруг с сильным треском раздвинулся густой кустарник, и на нас кинулся буйвол, издавая звуки, похожие на хрюканье свиньи. Я успел заметить в боку у него окровавленную дыру, оставленную пулей Ганса, и еще большую рану — след поединка со львом, свирепые буйволы часто вступают в схватки со львами.

Зверь приближался с высоко поднятой головой, ведь буйволы обычно наклоняют голову только перед тем, как нанести удар. И сейчас, джентльмены, когда эти большие черные рога красуются на стене, я вспоминаю, с какой быстротой они надвигались на меня десять лет назад, выделяясь на фоне зеленого кустарника. Все ближе и ближе!

Машуне с криком бросился к кустам. Я же инстинктивно вскинул винтовку, которую держал в руке. Стрелять в голову зверя было бесполезно: пуля отскочила бы от толстой кости у основания рогов. Но мне повезло: когда Машуне кинулся в сторону, буйвол немного замедлил бег, вероятно, чтобы повернуть за ним. Это дало мне, пусть ничтожный, шанс на успех, и я выстрелил ему в плечо, израсходовав последний заряд. Пуля ударилась в лопатку, раздробила ее и прошла под шкурой в бок. В первый момент буйвол зашатался, однако не остановился.

Отчаяние придало мне силы. Бросившись на землю, я покатился к корням мимозы и постарался как можно глубже забиться в яму, вырытую муравьедом. В следующее мгновение буйвол настиг меня. Опустившись на одно колено (вторая передняя нога, перебитая пулей у плеча, беспомощно болталась), он попытался подцепить меня своим изогнутым рогом и вытащить из ямы. Сначала он наносил яростные удары по комлю дерева и, как видите, расщепил себе рог. Затем он стал действовать хитрее. Засунув голову как можно дальше под корень, он принялся описывать рогами длинные полукружия, стараясь задеть меня. При этом он сердито хрюкал, обдавая меня слюной и горячим, влажным дыханием.

Я лежал за пределами досягаемости рога. Однако с каждым ударом яма расширялась, голова буйвола проникала глубже и рог приближался ко мне. Кроме того, буйвол, мотая головой, нанес мне мордой несколько сильных ударов по ребрам. Почувствовав, что теряю сознание, я напряг все свои силы, схватил руками шершавый язык, свисавший из пасти зверя, и рванул во всю мочь. Чудовище взревело от боли и ярости и отпрянуло назад с такой силой, что вытянуло меня на несколько дюймов из ямы. Буйвол тут же снова бросился на меня и на этот раз поддел крючкообразным концом рога под мышку. Я почувствовал, что пришла моя погибель, и завопил.

— Он схватил меня! — кричал я в смертельном ужасе. — Гваса, Машуне, гваса! (Бей его, Машуне, бей!)

Рывок огромной головы — и я был вытащен из норы, как моллюск из своей раковины! В тот же миг я увидел крепкую фигуру Машуне, приближавшегося к нам с поднятым над головой широким боевым ассегаем. Еще через долю секунды я сорвался с рога и услышал удар копья, сопровождаемый неописуемым звуком, который издает сталь, разрывая мышцы. Я упал на спину и, взглянув вверх, увидел, что отважный Машуне вогнал ассегай на добрый фут в тело буйвола и повернулся, чтобы бежать прочь.

Увы! Слишком поздно. Ревя в бешенстве, истекая кровью, лившейся из пасти и ноздрей, дьявольское создание настигло его, подкинуло вверх, как перышко, а затем дважды боднуло распростертое на земле тело. Словно потеряв рассудок, я бросился на помощь Машуне, но не успел сделать и шага, как буйвол издал протяжный стон, тяжело вздохнул и замертво рухнул рядом со своей жертвой.

Машуне был еще жив, однако с первого же взгляда я понял, что его час настал. Помимо других ран удар рога пробил большую дыру в его правом легком».

Хаггард как настоящий натуралист описал поведение зверя. Зоологи не один раз отмечали, что буйвол в атаке сначала несет голову высоко и только перед ударом опускает ее. Возможно, что, прожив долгое время в Африке и имея авантюрный склад характера, Райдер Хаггард и сам испытал что-нибудь подобное. В его жизни было много рискованных предприятий.

Африканский буйвол обладает и некоторыми особенными чертами поведения. К примеру, чувство взаимопомощи, о котором не раз говорили профессиональные охотники и натуралисты. Вот что писал известный бельгийский зоолог Верхейен. «Однажды я с довольно близкого расстояния подстрелил взрослого кафрского буйвола, который привлек мое внимание своим самоуверенным поведением. В нескольких шагах от него находились еще два буйвола, которые сразу же повернулись ко мне лбами. После двух следующих быстрых выстрелов, сваливших раненого буйвола, они отошли от него, но всего лишь на какие-нибудь десять метров. В это время раздался душераздирающий смертельный рев буйвола. Одного из них это так взволновало, что, забыв о моем присутствии, он кинулся на помощь несчастному. С неописуемой силой он пытался поставить на ноги угасающего буйвола, подкладывал под него свои рога, стараясь его поднять. В конце концов, когда это ему не удалось, он с бешенством кинулся на меня, так, что мне пришлось поспешно удирать. Два часа потом они стояли на страже около мертвого тела». Такое поведение очень похоже на поведение слонов. Неоднократно случалось, что охотник, убивший буйвола, просто не мог подойти к своей добыче, так как живые буйволы из группы закрывали его от человека. Вернее, загораживали к нему путь и стояли так долго, что гиены за это время успевали покончить с жертвой. Поступают буйволы совершенно так же и в отношении других опасных врагов.

У некоторых натуралистов можно встретить описания, как люди, на которых нападал буйвол, спасались на деревьях. Будучи подброшенными в воздух, они успевали схватиться за нижние ветви. Подобные описания можно встретить и у Д. Хантера, и у К. Экли, и у других авторов. Но все же такие счастливые случаи происходят не столь часто. В зарослях буйвол обладает всеми преимуществами дикого животного, прекрасно вооруженного самой природой. В чем все же преимущество этого «Джека Потрошителя»? По мнению многих охотников, кафрский буйвол в своем природном арсенале не имеет слабых мест. Это живая неуязвимая сокрушающая сила. Помимо мощи, маневренности, отваги и скорости у него прекрасный слух, а чутье его большого черного носа поразительно. Достаточно сказать, что он способен идти по следу своего обидчика-человека, и тому были неоднократные свидетельства. При всем при этом зверь этот выдержан, умен и хитер, а свирепость в нем может соперничать только с коварством. Мощные рога, панцирем прикрывающие голову, и крепкие ноги делают неприступной эту живую крепость, на штурм которой отваживается не каждый. Поэтому-то для охоты на него используют ружья очень больших калибров: 500 или 600. По свидетельству охотников, можно положить буйвола на месте и из более легкого оружия К примеру, из винтовки калибра 7 миллиметров. Но это должен быть исключительно меткий выстрел, и только в мозг, с приличного расстояния. На открытой местности такие рискованные опыты еще как-то возможны, но в зарослях они, как правило, приводят к трагическим последствиям. Не стоит забывать, что этот очень крепкий на рану зверь обладает могучим сложением и жизненной силой. Современный американский профессиональный охотник и писатель-натуралист Питер Капстик приводит примерно такой же случай, как Хаггард в приведенном выше отрывке. Он явился свидетелем того, как широкий ассегай его следопытй пробил сердце буйвола насквозь, можно сказать, рассек его на две половинки. Но буйвол успел наделать немало бед, прежде чем рухнул перед охотником. А однажды, подстраховывая своего клиента, Питер выстрелил по буйволу из своей мощной винтовки калибра 458 типа магнум. После этого буйвол упал на задние ноги, потом встал и прошел несколько метров вперед в заросли. Охотник приготовился к решающему выстрелу и стал медленно приближаться к зверю. Тот, как оказалось, уже лежал и не делал попыток встать на ноги. Человек осторожно, прикрываясь деревом, с ружьем наготове, приближался к подранку. То, что увидел охотник, потрясло его до глубины души и убедило в чрезвычайной мощи и живучести буйвола. Пуля мощного калибра попала в основание шеи, где она сходится с грудью, и, прежде чём вошла внутрь, перебила главную артерию. Любой другой зверь уже лежал бы мертвым, но не буйвол. Его сердце продолжало качать кровь, которая, как от насоса, выбрасывалась под давлением на расстояние в тридцать футов! Мощь буйвола кажется невероятной. И не следует забывать, что на скорости силе удара его рогов и всего корпуса способствует еще и огромная масса животного.

Один английский охотник, опасаясь коварной дичи, охотился на буйвола с платформы, укрепленной на дереве. Когда он ранил кафрского буйвола, тот бросился в сторону обидчика. В итоге он просто снес дерево вместе со своим врагом, вытащил его из-под ветвей и растоптал ногами.

Ожесточенность и сила, с которыми буйвол бросается на врага, иногда распространяются и на противника другого рода. Отмечалось несколько случаев атаки кафрских буйволов на автомобили. В большинстве случаев атаки эти не были спровоцированы людьми и следовали совершенно внезапно.

…Боб Ленгевельт возвращался после проведения подсчета слонов к себе домой. Он был просто ошеломлен, когда из ближайших зарослей его лендровер атаковал кафрский буйвол. По рассказу Боба, буш как бы взорвался от могучего броска огромной туши. Буйвол ударил в правую сторону автомобиля. Счастье, что рулевое управление находилось с левой стороны, и то рог чуть не дотянулся до человека, пробив металлическую обшивку, будто бумагу. Хорошо еще, что рядом с водителем никого не было — Боб обычно брал с собой в такие поездки сына. Сила удара была столь велика, что лендровер был приподнят над землей. Человек не сразу сообразил, что произошло. А когда до него дошло, что зверь угрожает его жизни, он вспомнил о ружье. Но оно, как на грех, было зачехлено, и не мог он его так быстро отыскать в поклаже. Пока вытаскивал винтовку из чехла и пытался зарядить, буйвол нанес еще один сокрушительный удар. И только несколько минут, понадобившиеся зверю для того, чтобы вытянуть рог из покореженного металла, спасли человека. Он успел выстрелить буйволу в основание шеи.

Аналогичный случай произошел и с другим охотником в Ботсване в 1970 году. Только теперь буйвол обрушил свой удар прямо в лоб автомобиля, пробив рогом радиатор. Жертвой чуть не стал Джефф Брум, один из владельцев охотничьей компании по обслуживанию сафари. Он с сыном ездил осматривать новые угодья. Человек был вооружен, и только это спасло его и сына от серьезных последствий, хотя оба и получили сильные ранения.

Часто противники охоты утверждают, что буйвол нисколько не опаснее коровы — так много приходилось фотографировать их прямо из автомобиля в заказниках и парках природы. Этих зверей пытаются представлять чуть ли не «Бемби» или «овечками». Да, это действительно так, но там, где они привыкли к человеку. В заповедниках поведение животного меняется, оно становится непохожим на своего «дикого» собрата, привыкшего защищать свою жизнь. И когда профессиональный охотник идет в буш и видит только черные ноги неподвижно стоящего гиганта, готовящегося к атаке, я думаю, в этот момент ему не до фотоаппарата. Секундомер запущен — и момент истины наступит через секунду. Кто в поединке вытянет короткую спичку — неизвестно.

…Человек тащился по пыльной и узкой тропинке, петлявшей среди плотных зарослей. Сухая и мелкая пыль пудрой покрывала щиколотки и ступни в грубых сандалиях. От нее ноги окрасились в красный матовый цвет. Человек был поглощен своими мыслями и, казалось, ничего не замечал вокруг. Его одолевала жажда. Он не мог больше ни о чем думать. На плече человек нес копье. Шел и не ощущал его веса. При каждом шаге копье качалось и лучи полуденного солнца вспыхивали остроконечными звездами на его железном наконечнике. Человек смотрел на тропинку — так легче было идти. В мыслях он уже прикасался к тыквенной бутыли с домашним пивом и чувствовал запах родного дома. Это заставило его облизать потрескавшиеся сухие губы и прибавить шагу. Человек уже шел в тоннеле из плотных зарослей, пробираясь в месиве жестких восковых листьев. Он знал, что отсюда до шамба[22] осталось совсем недалеко. В секунду что-то произошло.

Человек не успел даже подумать, что уже перестал хотеть пить. Ужас парализовал все внутри, налил свинцовой тяжестью ноги и в миг заморозил все движения, гоня кровь к голове. Страх управлял телом, подавил мозг и разум, полностью овладел человеком. Предчувствие беды пронизало его. Потребовались секунды, чтобы человек понял причину нахлынувшей на него волны ужаса. Но поздно — страх уже перерос в ожидание неизбежной гибели, и паническое отчаяние подчинило себе разум. А причиной всему были четыре черных столба ног, которые еле различались в похожих на них стволах кустарника. Человек, может быть, и не увидел бы их, если бы не почувствовал запах зверя. Этот запах да еще то незначительное расстояние, которое отделяло зверя от человека, и породили панический страх. Метры отделяли его от смерти. Было слишком поздно убегать от судьбы, так, видно, было угодно духам и их верховному божеству Энк-Аи. Он даже не вспомнил в эти мгновения о копье. Проглядывавшая через листву черная туша зверя уже казалась бездной смерти.

Буйвол лежал в зарослях с вечера. Он забился сюда в поисках успокоения. Буйвол был старым. Его беспокоила рана. День назад его атаковал прайд львов. Старик отбился от своих врагов, но глубокие раны на бедре сильно горели, причиняя боль при каждом движении. Поэтому-то буйвол и забрел сюда отлежаться и переждать трудное время, так как разбойничья ватага львов могла вернуться. Буйвол хорошо знал это глухое и тенистое место. Только однажды он повстречал здесь носорога — тот тоже приглядел себе площадку в буше. Но тогда не дошло до выяснения отношений. Носорог уступил ему место.

Буйвол почувствовал приближение человека издалека. Он поднялся и замер, подойдя к зарослям вплотную, так, чтобы была видна тропинка, единственно откуда он мог ждать нападения. Опасность приближалась. Стальные мышцы налились, зверь замер перед атакой. Сейчас для него все беды прошлых дней сконцентрировались в этом нелепом существе на двух ногах. А раз так — старик еще покажет себя.

Секунду противники стояли, замерев и уставившись друг на друга. Зверь еще не понял, что человек заметил его, и выжидал. Человек же судорожно соображал, как избежать рогов. И тут ему припомнилось большое дерево, которое он проходил минуты две назад, в нескольких десятках шагов. Это был шанс на спасение, та маленькая и хрупкая соломинка, которую ему протягивала судьба. Но для этого надо было повернуться и стремительно пробежать расстояние до него. Это-то и было самым сложным. Зверь еще раздумывал, броситься ли ему на это двуногое существо или нет — невидимую черту опасности оно еще не нарушило. Однако существо само выбрало свою тропу в вечность. Буйвол лишь слегка переступил ногами, но этого было достаточно, чтобы человек воспринял его движение как сигнал к атаке. Он уронил копье и бросился бежать в обратную сторону, вдоль зеленого тоннеля к спасительному дереву. Листья и ветви взорвались фонтаном, когда буйвол кинулся в атаку, в успехе которой не сомневался. «Экспресс» гнался за человеком в тоннеле зарослей, наращивая скорость с каждым прикосновением ног к земле. Человек бежал с такой силой, с какой только существо способно убежать от смерти. Но можно ли убежать от своей судьбы? Человек видел дерево. Оно уже распахнуло ему навстречу спасительные ветви, но всего в нескольких шагах до него буйвол настиг человека, ударил рогом, но не острием, а его нижней частью, и этот первый удар был смертельным. Человек еще не коснулся земли, как уже был мертв. Кости скелета хрустнули, как если бы на ящерицу наступили тяжелым ботинком. Вторым мощным ударом зверь расплющил его о ствол дерева, которое еще секунду назад казалось таким спасительным человеку. Буйвол подкинул останки на тропу рогами и отошел в сторону. Потом вдруг вернулся и принялся топтать то, что совсем недавно было человеком, так хотевшим пить.

Через несколько минут буйвол ушел, заросли сомкнулись за ним, как ворота гладиаторского цирка после поединка.

Филипп и два его следопыта набрели на кровавое месиво, когда возвращались с охоты со своими клиентами, братьями Бакли из Цинциннати. Это были крепкие ребята. По правде говоря, они поначалу просто не поняли, на что указал следопыт, шедший впереди. Но потом, когда зулус подробно рассказал им, как произошло несчастье и что перед ними все, что осталось от человека, на них было страшно взглянуть. Старший впал в полуобморочное состояние, после чего его вывернуло наизнанку в ближайших кустах. Вся группа остановилась, чтобы принять решение. Филипп послал одного из чернокожих помощников осмотреть кусты, соблюдая при этом осторожность, так как буйвол-убийца мог оказаться поблизости. Рисковать клиентами он не мог. И хотя решение в этой ситуации было единственное — возвращаться в лагерь и связываться по рации с департаментом охоты, — прежде следовало подробно разобраться в случившемся и убедиться в причине трагедии. Вся надежда была на зулусов. Следопыты шаг за шагом проследили действия обеих сторон и описали все достаточно подробно. Только один факт поверг их в растерянность — явно брошенное копье. Раз оно было не в звере, то должно было быть окрашено его кровью. Но чистое и совершенно целое копье лежало на тропе, повернутое наконечником от зверя. Не мог настоящий охотник добровольно отказаться от схватки со зверем. Умереть в единоборстве— вот высшая доблесть.

Из лагеря связались с властями и поставили их в известность о случившемся. Разрешения на уничтожение опасного зверя Филипп не просил. Каждый профессиональный охотник имеет дюжину лицензий на буйвола. Это разрешения на отстрел зверей для «котла». В сафари охотник отстреливал пять-шесть буйволов на мясо для себя и местной обслуги. Филиппу разрешили использовать только один день из сафари клиентов для уничтожения буйвола-убийцы без компенсации его. Поэтому Филипп намеревался приступить к охоте с утра. Клиенты охотно согласились предоставить ему сколько угодно дней, ужасное зрелище не выходило у них из головы.

Главное — установить местонахождение буйвола. С одной стороны, хорошо, если он не покинул буша, так как в случае присоединения его к группе других буйволов отыскать убийцу будет очень сложно. Но с другой — именно в буше он был более опасным противником.

Утром пришли люди из деревни забрать останки соплеменника. Их тоже больше всего поразила загадка оброненного копья. Они долго обсуждали это событие, энергично жестикулируя. Но Филиппу было не до копья. Он и два его помощника отправились в буш на встречу с коварным противником.

Поиски убийцы начали с места трагедии. Охотник был вооружен тяжелым экспрессом Голланда калибра 500/450, а его помощники — копьями с широкими, острыми как бритва наконечниками. Филипп знал, что в их руках это оружие не менее опасно, чем его штуцер. Одного из следопытов охотник послал осмотреть ближайшие пастбища, чтобы убедиться, что буйвол не присоединился к стаду. Но, оставшись вдвоем на месте трагедии, охотники довольно скоро убедились, что буйвол остался в зарослях. Он был ранен и приволакивал заднюю ногу. Опасность его от этого только возрастала, а не убывала. Со зверем нужно было быстрее покончить, пока он еще не наделал бед. Такой могучий старый самец мог принести много хлопот. Нужно было начинать преследование.

Филипп проверил оружие. Запасной патрон зажал в руке. Следопыт молча вышел вперед и стал медленно двигаться по проходу, оставленному огромной тушей. Охотники дошли до прогалины, где лежал буйвол. Все указывало на то, что это было его постоянным местом отдыха. Дальше предстояло двигаться с повышенной осторожностью, так как буйвол мог устроить засаду на своих следах. Филипп протянул сигарету помощнику. Перекурили в последний раз и посмотрели заодно, куда тянет ветер. Теперь можно двигаться вперед. Шли медленно. Следопыт и на расстоянии в четыре шага Филипп со штуцером в руках. Прошли еще немного, и помощник молча показал три поднятых вверх пальца. На условном языке это означало, что зверь прошел здесь только что и чувствует преследование. Он, по-видимому, не может двигаться быстро, должно быть рана загноилась, и нужно быть готовым к тому, что его ход будет первым. Подошли к еще одной прогалине, заросшей высокой травой. Место очень опасное. По опыту Филипп знал, что оно как бы создано для засады. Решили обойти его, чтобы избежать внезапного нападения. Филипп показал направление следопыту, а сам стал обходить коварную поляну с противоположной стороны. Это была первая ошибка. Филипп шел медленно и внимательно всматривался в переплетение стеблей впереди. Он благополучно дошел до конца поляны, облегченно вздохнул и стал ожидать появления следопыта. По его расчетам, тот должен был появиться слева от него. Но все было тихо. Вдруг ему показалось, что он услышал легкую поступь босых ног у себя за спиной. Филипп обернулся довольно резко. Но все было тихо, только будто ветерок прошелся по верхушкам высокой травы. Странно, ведь они шли против ветра. Может, следопыт пошел его следом? Филипп стоял все еще спокойно, не подозревая, что смерть уже шла его тропой. Все было тихо. Вот опять шевельнулась трава. Филипп не выдержал и тихонько окликнул следопыта: «Зимби, это ты?» Ответ обескуражил охотника, он прозвучал слева: «Я здесь, инкоси».

И тут же со спины, оттуда, где, он думал, шел его следом следопыт, вылетел буйвол. Следопыт закричал слева: «Ньяти, берегись!» Но Филипп уже не слышал этого предупреждения. Он видел только мчащееся страшилище с поднятой головой и пеной на морде. Филипп мгновенно сосредоточился на выстреле. Он метил буйволу прямо в лоб. Другого места для выстрела просто не было. Пуля первого выстрела выбила кусок рога и лишь оглушила зверя. Это несколько задержало его бег. Но туша уже не могла остановиться. Вторая пуля попала прямо в грудь. Когда Филипп уже закрывал штуцер с новым патроном в стволе, зверь сшиб его. Как теннисный мяч, отлетел он в кусты. Удар был очень силен, и Филипп сразу почувствовал, что что-то произошло с правой рукой. Буйвол стоял на коленях, когда к нему подлетел Зимби с копьем в руках. Острие вошло прямо в сердце. Делая кругообразные движения рогами, буйвол пытался зацепить следопыта, из его ноздрей и пасти шла кровь. К удивлению Филиппа, буйвол поднялся на ноги и бросился на чернокожего смельчака. Тот будто сложился пополам под силой ударов зверя. Филипп дополз до ружья. Взял его левой рукой, упер в живот и положил на сгиб правой, по-видимому сломанной. В таком положении он встал на колени и выстрелил в зверя. Отдача опрокинула его навзничь. Он на секунду потерял сознание, а когда открыл глаза, увидел огромную тушу, которая придавила распростертое тело Зимби. Филипп, превозмогая боль во всем теле, дополз до буйвола. Следопыт был жив, но сам освободиться из-под туши не мог — обе ноги его были сломаны. Увидев Филиппа, он с трудом улыбнулся и прохрипел: «Инкоси, мы победили, да?» — «Победили, победили», — ответил охотник и начал подсовывать под тушу приклад штуцера, чтобы освободить следопыта.

Знаток охоты на крупную дичь американец Джон Джобсон как-то очень удачно назвал дикого буйвола «доктором Джекилом». Помните, у Луиса Стивенсона есть рассказ «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»? В нем доктор Джекил изобрел снадобье, которое ему помогало из кроткого и добродетельного человека превращаться в существо, наделенное всеми пороками мира, и все происходило в считанные секунды после принятия порошка. Так и дикий буйвол из вполне мирного и кроткого с виду создания в считанные секунды из-за малейшего повода может превратиться в бешено-агрессивного и злобного — эдакого звериного мистера Хайда. Меткое сравнение, ничего не скажешь, и очень точно передающее смену настроений у этого исполина.

В Азии у печально прославленного «Джека Потрошителя» есть не менее опасный собрат — индийский дикий буйвол. Он тоже достаточно агрессивен, переходит к атаке без колебаний. Но слава его не столь широка, как у кафрского буйвола. Этот зверь относится к одним из наиболее крупных животных. Высота его в холке может достигать почти 2 метров, а вес — 1000 килограммов. Индийский буйвол вооружен огромными рогами, слегка плоскими и повернутыми назад, длиной почти до двух метров. Обитает он в Непале, Бенгалии, центральных провинциях Индии, Бирме, Камбодже, Лаосе, Таиланде и Китае. В небольшом количестве сохранился в Шри-Ланке. Населяет он заболоченные джунгли и поросшие кустарником долины рек. Ареал его распространения тяготеет к воде. Ведет сумеречный образ жизни, днем предпочитая лежать в жидкой грязи. Держатся буйволы небольшими группами, в состав которых входят молодые быки, самка с телятами и старый бык. Старый бык часто не входит в само стадо, а держится как бы около него, в отдалении. Бывает, что старые быки живут отшельниками. Вот они-то и есть самые опасные противники, грозные и неуживчивые. Как и другим буйволам, индийским присуще защищать свое потомство. При этом они могут выстраиваться стеной и так же заходить в засаду на свои следы, как это делает их африканский собрат. Индийский буйвол столь серьезный противник в противоборстве, что даже тигр не осмеливается на него нападать. Чаще всего его жертвой становятся молодые животные.

Охота на индийского буйвола была распространена с незапамятных времен. Хотя коровы и считаются в Индии священными животными, на буйвола эта святость никогда не распространялась. Охоту на дикого буйвола много раз описывал известный английский путешественник Самуэль Бейкер, который целых восемь лет прожил на Цейлоне (1845–1853). Об этих сказочных охотах Бейкер написал в своих книгах «Оружие и охота на Цейлоне» и «Восемь удивительных лет на Цейлоне». Раненый индийский буйвол не менее опасен, чем африканский. На охотника он нападает таким же образом.

Домашний буйвол — точная копия дикого. Это-то и представляет угрозу сохранения дикого вида, так как дикий буйвол легко скрещивается с «одичавшими» домашними животными. Именно таких домашних бычков использовали в качестве приманки для уничтожения тигров-людоедов.

В Азии распространен еще один бык — гаур. Так его называют на хинди, а на северо-востоке Индии его называют митхуном. Это животное выделяется своей красотой, пропорциональностью. Гаур превосходит буйвола в росте, а в весе может быть таким же или чуть больше. Толстые и массивные рога этого быка от основания загибаются несколько вниз-назад, а затем вверх и немного внутрь. Длина их метр или чуть больше. Населяют гауры Индию, Непал, Бирму. Здесь быка называют «селаданг». Водятся они в лесистой местности, предпочитая горные участки.

Гаур также тяготеет к воде, хотя «грязевых ванн», как буйвол, не принимает. Чаще всего держится небольшими группами. Стадо защищает телят, но такой агрессивности, как можно наблюдать у буйвола, не проявляет. Отличительна манера атаки этого дикого быка. Он атакует противника боком. При этом гаур как бы стремится нанести удар одним рогом. Главный враг гаура — тигр, хотя он нападает на такого сильного противника не столь часто.

Второй дикий азиатский бык — бантенг. Встречается на Калимантане, Яве. Он заметно мельче гаура, рост — 170 сантиметров, вес — до 900 килограммов. Отличается от гаура отсутствием спинного гребня. Самцы могут иметь коричневую или даже сплошную черную окраску. Самки обычно красновато-коричневые. Обитает бантенг в болотистых лесах, особенно там, где хорошо развит подлесок. Поднимается в горы. Живет группами в несколько голов. Старые крупные самцы могут бродить одиночками. Такой бык представляет угрозу, особенно в период гона. Редкий в настоящее время вид.

Довольно много времени я потратил, чтобы отыскать хотя бы какие-нибудь сведения о том, как охотились на диких быков в Азии. И вот совершенно случайно нашел такое описание в старом английском издании об острове Ява. Речь в нем шла именно об охоте на бантенга. События относятся к колониальному периоду. Рассказал об этой охоте один колониальный чиновник, который долгое время работал на острове и находился к тому же в родственных отношениях с губернатором. Это была типично губернаторская охота, куда были приглашены видные сановники колониальной администрации и влиятельные лица. Так сказать, протокольное мероприятие. Зная своего родственника как страстного любителя охоты, губернатор пригласил и его. Охота считалась не столь опасной, и никаких неприятностей от нее не ждали. К тому же бантенги в то время сильно размножились, и к губернатору постоянно поступали жалобы от местного населения и просьбы сократить их численность. В прошлом охотились на бантенгов на острове верхом на лошади, вооружившись длинным ножом. Быков загоняли в высокую траву и после сумасшедшей травли уже изрядно измученных животных просто закалывали. Такая охота требовала определенной доли мужества. Ну а охота губернатора была куда проще. Она сводилась к загону, где загонщикам помогали еще и гончие, специально притравленные по бантенгу. В распоряжение каждого стрелка предоставили комфортабельный скрадок-шалаш, где стояли удобные кресла и был подготовлен изрядный запас горячего кофе и сигарет. Шалаши стояли на одинаковом расстоянии один от другого на небольшом возвышении перед низиной, заросшей высокой травой, выстроившись в одну линию. За низиной виднелись девственный лес и небольшая бамбуковая роща. Покуривая в своем шалаше, молодой человек размышлял об этой парадной охоте, и его все больше обуревали сомнения. Он привык охотиться совсем по-другому и сейчас просто не представлял, что дикий зверь может подойти к такому скрадку, больше похожему на маленькую хижину. Охотник еще покурил и выпил кофе. Загонщиков и гончих не было слышно. Тогда охотник решил сходить в шалаш губернатора за разрешением сменить место. Чтобы его не приняли в высокой траве за зверя, молодой человек нацепил на стволы своего ружья носовой платок и, высоко подняв его, пошел к губернатору. Скрадок губернатора располагался совсем недалеко, до него он добрался благополучно. Но разговором был разочарован. Губернатор, мягкий и добрый нравом, выслушав молодого человека, заметил, что не хотел бы подвергать его жизнь серьезной опасности в высокой траве, где он легко может стать мишенью для горячих охотников. Тогда молодой человек попросил разрешения встать немного за стрелковой линией. Губернатор согласился. Благополучно вернувшись к своему скрадку, охотник увидел за линией стрелков небольшую скалу, которая возвышалась над всей местностью и была покрыта кустарником. Там он и решил обосноваться. Стоило ему только зарядить свою трехстволку и устроиться поудобнее, как в отдалении послышался звук загона. Загонщики кричали и били в небольшие барабаны. Но прошло долгих и томительных сорок минут, прежде чем охотник услышал выстрел справа от себя. Со скалы ему было хорошо видно, как вылетевший против скрадка соседа олень упал после выстрела. Охотничья зависть сжала сердце. Вот и против покинутого им скрадка вышел олень и благополучно ушел в чащу… Потом большой кабан прошел у самой скалы. Он тут же свалился после выстрелов молодого человека. Большую свинью с поросятами охотник пропустил. Время шло. Загонщики приближались, и их голоса звучали отчетливее. Наступило затишье. Не стало видно ни птиц, ни обезьян, которые стремглав вылетали из зарослей несколькими минутами ранее. И вдруг отдаленный лай гончих отозвался радостью в сердце. Кровь ударила в уши, отчего звуки загона казались уже не очень слышными. Каждый толчок сердца словно отдавался в голове, а оно само подступило к горлу. Пот заливал глаза. В этот момент со скалы было видно, как в одном месте колеблется трава. Оттуда доносились свирепое рычание псов и еще какие-то звуки. Поверх травы охотник заметил неясные очертания огромной туши. Но даже на таком расстоянии была видна ее темно-коричневая окраска. Собаки азартно наседали и поджимали быка к стрелковой линии. Вдруг справа прогремел выстрел из маузера соседа. Но это никак не сказалось на звере. Гончие и бык медленно двигались в сторону покинутого скрадка молодого охотника. Ох как же он сейчас жалел, что не остался в нем. Из него можно было бы отлично стрелять по ясно видимой мишени. Охотник жадным взглядом следил за местом битвы собак с быком. Он удивлялся, почему еще раз не стрелял, сосед. Что этому помешало — расстояние, заросли? Бык с атакующими собаками опять отступили в заросли высокой травы. И тогда молодой человек не выдержал — с ружьем в руках он бросился прямо в дебри. Через минуту он выскочил на площадку, вытоптанную быком и собаками. Она была похожа на небольшую арену, окруженную высокой стеной травяных зарослей. Бантенг стоял широко расставив ноги и отбивался от гончих, которые попеременно наскакивали на него то сбоку, то сзади, нанося чувствительные укусы. Одна передняя нога была залита кровью, видимо от попадания пули из маузера соседа. Бык совершенно не обратил внимания на человека, поглощенный схваткой с разъяренными псами. В таком виде зверь был великолепен. Все его тело напряглось, стальные мышцы налились под отливающей темной медью шкурой. Огромными рогами бантенг орудовал, как мечами. Был период гона, и этот бык-одиночка представлял реальную опасность любому противнику. Трудно было поверить, что кому-либо по плечу сокрушить эту природную мощь и силу. Резкий кивок головой, и одна гончая с переломанным позвоночником отлетела в сторону. Собаки при появлении охотника заработали азартнее и стали яростнее атаковать зверя. Человек только на минуту остановился, залюбовавшись прекрасным животным. Потом он вскинул свой тройник и, тщательно выцелив под лопатку, выстрелил. Выстрел, казалось, не произвел никакого эффекта. Бантенг просто не обратил на него внимания, продолжая отбиваться от псов. Охотник выстрелил еще два раза подряд. Когда немного рассеялся дым, он увидел, что огромная туша с опущенной головой несется прямо на него. Ужас охватил молодого человека, и он бросился в сторону от нападающего бантенга. Он бежал в зарослях, пробиваясь через высокую траву, петляя и делая зигзаги, но непрестанно слышал за собой шум погони и хриплое дыхание быка. На бегу он тщетно пытался вытащить из кармана брюк запасные патроны. Засунуть вспотевшую руку в карман никак не удавалось. Тут охотник вспомнил, что ближе всего к нему бамбуковая роща, там он и решил укрыться. Рванул туда. Топот копыт разъяренного бантенга сводил его с ума. Охотник влетел в заросли бамбука, но вот пробиться через них не сумел. Заросли были плотные, с молодой и частой порослью. Тонкие стебли и листья в секунду изрезали лицо. По нему потекли струйки крови. Бежать он уже не мог. Остановился и решил принять последний бой или, убить бантенга. Перезарядил ружье. Кровь и пот заливали лицо. Руки ходили ходуном, и он прикладывал невероятные усилия, чтобы успокоиться. Легкие горели от нехватки воздуха. Тяжелая поступь зверя слышалась все отчетливее. Трава шевелилась, и было заметно, что бантенг идет его следом. Сейчас он выйдет на открытое место. Ружье поднято к плечу, охотник уже успел сделать выдох перед выстрелом. Вот уже видна коричневая спина бантенга. И вдруг совсем неожиданно с той стороны донесся голос: «Его нигде нет. Туан, вы где?» На прогалину вышел один из загонщиков. Охотник опустил ружье и в нервном стрессе стал садиться на землю. «Здесь я, здесь!» На вопрос, где бык, загонщик ответил, что он лежит здесь, совсем близко, мертвый. Вокруг него уже собрались все охотники и ждут с поздравлениями только счастливца.

Так окончилась эта «парадная» охота губернатора. Вот только охотнику из-за порезов на лице не удалось вволю повеселиться на губернаторском балу. Шрамы от них остались у молодого человека на всю жизнь как напоминание о прекрасном трофее и чудесном избавлении от смерти.

Только в 30-х годах этого века смогли «отыскать» еще одного представителя азиатских быков — купрея. В свое время это было сенсационным открытием. А принадлежало оно директору Парижского зоопарка А. Урбену. Он путешествовал по Камбодже. Однажды остановился в доме своего друга, ветеринарного врача Савеля. Здесь-то ему и бросились в глаза рога неизвестного животного, висящие на стене. Он заинтересовался трофеем — сам, к своему удивлению, не смог определить, какому животному они принадлежали. Объяснения знакомого ничуть не приблизили его к разгадке. Так Урбен и уехал. Но через некоторое время он получил в подарок живого детеныша неизвестного азиатского быка, названного «купрей». Этот бык был мельче гаура, но больше бантенга. Рост его достигает почти 2 метров, вес — 900 килограммов. На ногах животное кажется более высоким, чем другие быки. Имеет сильно развитой подгрудок, что его также выделяет среди других соплеменников. Рога у купрея тонкие, острые и длинные. Они расходятся в разные стороны, а концы загибаются внутрь.

Окраска тела темно-бурая, а на ногах заметны белые «чулки». Обитают купреи в Камбодже, Лаосе и Вьетнаме. Населяют леса с густым подлеском. Животное это очень редкое. Судьба его вызывает тревогу. Местные жители уверяют, что охота на него велась с давних пор. Врагов в естественной среде у купрея практически нет, за исключением человека. Правда, и тигр может напасть на теленка, но этот скиталец джунглей предпочитает добычу полегче.

К быкам относятся еще два животных, которые стоят как бы особняком. Это як и карликовый буйвол. Первый отличается мощью, огромными размерами и свирепым нравом. Высота его в холке может достигать 2 метров, а вес — тонны. На спине у яка небольшой горб Рога длинные, но нетолстые, широко расставленные. Но главная его примета — длинная, густая и ровная шерсть. Она образует как бы косматую попону, наброшенную на животное. Живут яки в Тибете. Высокогорье — их стихия. Яки спокойно переносят в своем одеянии суровый климат и резкие перепады температур. Они могут спать на морозе. Яки не образуют больших стад. Старый бык, как и положено, держится отдельно. Вот такой-то зверь был некогда особенно опасен. Подняв голову и султаном развевающийся хвост, он, не раздумывая, бросался на любого обидчика. Но теперь диких яков осталось мало. Зато домашние пришли в жизнь человека.

Аноа — антипод яка. Это маленькое животное в буйволином семействе. Ростом с метр, весом до 300 килограммов. Распространен он только на острове Сулавеси.

Как видите, родственники у «Джека Потрошителя» совсем разные. Но и среди домашних животных встречаем мы его агрессивных сородичей. Не зря домашние быки носят кольца в носу, а на аренах в корридах преподают уроки мужества матадорам, правда, иногда ценой собственной жизни.

И все же следует отдать должное мудрости природы, которая дает возможность коварному, злобному и жаждущему расправы «мистеру Хайду» животного мира возвращаться в состояние гордого, красивого и мощного украшения саванны и лесов, без которого обеднела бы жизнь и его противника— человека.

«Боксер на пенсии»


Среди пяти самых опасных животных Африки есть одно, которое вызывает наибольшее сочувствие. Это носорог. И хотя величайший профессиональный охотник Д. Хантер в списке «ужасной пятерки» ставил носорога на четвертое место, так как он «более опасен, чем слон, ввиду агрессивного характера, но менее опасен, чем буйволы, львы и леопарды», все же этому животному повезло в меньшей степени. Именно носорог испытал на себе постоянный и неослабевающий пресс преследования.

Издавна носороги Африки и Азии были объектами охоты, вожделенной добычей, приносящей обогащение охотнику. А причиной тому был знаменитый носорожий рог. Он во все времена очень высоко ценился в азиатской медицине как сырье для приготовления чудодейственных лекарств и снадобий. Ему часто приписывались волшебные свойства. Еще в средние века считалось, что налитая в кубок из рога носорога отравленная жидкость «закипала» и начинала пузыриться. На Востоке существовало множество рецептов лекарств, основой которых служил порошок из измельченного рога этого животного. Наиболее желанным и ценным был «носорожий препарат», который якобы восстанавливал «мужскую силу».

В наш век прогресса, казалось бы, можно было поставить точку на различных домыслах о чудесных свойствах этого рога, тем более что проведенные в мире исследования не подтвердили, что он таковыми обладает. Однако научные откровения нисколько не ослабили веру людей в чудодейственную силу препаратов из рога, не отвели опасность от самого животного. Даже наоборот: раз зверей стало меньше и достать рог труднее, то и цену на него можно поднять до фантастической, играя на слепой вере в волшебную силу лекарств из него. Ведь чем сложнее достать средство, тем больше страдающие верят в него как в избавление. Поэтому-то стремление завладеть рогом и заработать на этом нисколько не уменьшилось, скорее, возросло, несмотря на угрозу наказания.

А может, вера в особенную силу рога связана с необычным и таинственным видом самого зверя? Как бы то ни было, вредное поверье продолжает уничтожать носорогов.

Рог этого зверя совершенно особенный. Он прежде всего не имеет костной основы, как, например, у коров и горных козлов. Состоит он из вещества, напоминающего спрессованные волосы. Волокна эти можно даже распустить при специальной обработке. Если рог у животного обламывается, то через некоторое время постепенно отрастает. Вот из таких рогов после сушки и измельчения приготовляют препарат. В 1965 году один килограмм рога стоил 120 долларов, с тех пор цена его значительно выросла. Охоту на носорога часто приравнивали к добыче слоновой кости.

Африканские носороги имеют два рога, азиатские украшены одним. Но это вовсе не правило, встречаются и исключения, так же как и то, что передний рог африканца не всегда бывает длиннее второго. Иногда попадаются даже трехрогие носороги. Таких страшилищ встречали в Замбии. Попадались уродцы и похуже. Б. Гржимек утверждает, что видели черных африканских носорогов с пятью рогами. По его мнению, рога могут расти и на туловище зверя. На одном из рисунков А. Дюрера изображен панцирный носорог с маленькими боковыми рогами на лопатке. Известный знаток африканской фауны полагает, что эдакое уродство весьма возможно и правдоподобно. Как и любой трофей, рог носорога может быть занесен в разряд рекордов, и такие рекорды зафиксированы. В Кении была убита самка черного носорога с рогом длиной 136 сантиметров. Этот рекорд был побит другим носорогом, по кличке Герти, из национального парка Амбосели (Кения). Ее передний рог, направленный почти горизонтально вперед, имел длину 138 сантиметров. Самый длинный задний рог носорога достигал 535 миллиметров. Это рекордные рога черных носорогов. Самый длинный рог белого носорога, пойманного в Натале, — 157 сантиметров.

Удалось установить, что рог у носорога каждые 6–7 лет вырастает на 45 сантиметров.

При виде носорожьего рога мы сразу начинаем представлять, как это оружие может действовать. Действительно, рог — это и оборонительное и наступательное оружие животного. Но все же определить главное предназначение носорожьего рога так и не удалось. Выясняя отношения между собой, носороги практически никогда не пользуются своими «самурайскими мечами». Они предпочитают кусаться. И шрамы от этих укусов свидетельствуют об их силе. В большей степени рога рассчитаны на борьбу с представителями других видов, в том числе и с человеком. Не исключено, что удобны рога и при перемещении в зарослях, так как передний торчащий рог, как бушприт фрегата, помогает животному разрезать «волны» дебрей. Очень часто именно передний рог выглядит гладким и как бы полированным. Видели носорога и использующего рог для разрыхления солоноватой почвы. И все же не стоит умалять степень этого опасного и грозного оружия. В этом мы еще успеем убедиться. Древние же полагали, что, перед тем как броситься на своего врага, носорог обязательно должен поточить свое оружие. Известный французский ученый и путешественник Пьер Пфеффер пишет в одной из своих книг о другом использовании «носорожьего оружия». Правда, речь здесь идет об азиатском панцирном носороге:

«Индийский носорог легко приручается, и в древности его часто использовали как своеобразный „танк“. На конец рога животному надевали железный трезубец, с тем чтобы увеличить его наступательную силу, направленную против пехоты и боевых слонов противника». Нельзя не верить Пфефферу, так как он считается знатоком Юго-Восточной Азии и много лет провел в странах, где обитают носороги.

Охотились на носорогов задолго до появления в глубине континента белых пришельцев. Но тогда носорогов было очень много, и они даже представляли для людей серьезную помеху. Охотились на этого зверя не только ради получения рога. Использовали и мясо и кожу. Кожа шла на различные поделки, а щиты из нее считались не хуже буйволиных. Добывали таких исполинов — а носорог по своей массе стоит на втором месте после слона — луком и стрелами с отравленными наконечниками. Действие яда было очень эффективным. Каждую стрелу оборачивали куском кожи, который снимали непосредственно перед выстрелом. Охота не считалась простой. Несовершенное оружие не могло сказаться на численности животных, хотя рост поголовья у него идет исключительно медленно.

На Африканском континенте обитают два вида носорогов: черный и белый. Остальные три вида — жители Азии. Но о них мы поговорим отдельно. Наиболее распространен среди африканских видов черный носорог. Справедливости ради стоит сказать, что и черный и белый носороги имеют совершенно одинаковую окраску. Она идентична слоновьей и в первозданном виде имеет серый цвет. Но, постоянно валяясь в пыли и принимая «грязевые ванны», животные к своей природной окраске добавляют еще дополнительный макияж, цвет которого зависит в большей степени от оттенков почвы мест обитания. Тем не менее название белого носорога ничего общего не имеет с цветом кожи. Главное его отличие — широкая плоская верхняя губа, у черного она заострена в виде хоботка. В этом-то и кроется разгадка названия. Этот вид носорога буры называли «широкий», на голландском это слово созвучно английскому «уайт», то есть «белый». Вот носорога и стали называть «белый», исходя из переименованного английского названия. Белый больше черного и, видимо, после слона занимает место второго тяжеловеса. Его вес может достигать 3–5 тонн. Строение губы у обоих связано с местами обитания и способом добывать пищу. Оба животных травоядные. Черный больше питается побегами кустарника, причем с удовольствием поглощает и колючие ветви. Белый предпочитает траву и молодые побеги. Разнятся они и в росте. Рост черного — до 1,5, белого — до 2 метров. Черный носорог — житель сухих ландшафтов, будь то кустарниковые заросли или открытая саванна. Белый больше тяготеет к бушу, где прячется и от палящего солнца, и при понижении температуры. Наибольший ареал распространения имеет черный носорог. Белый более редок. Впервые путешественники столкнулись с ним в 1857 году в Южной Африке. Открыт он был Бурчеллом. Очаги обитания были столь локальны, что уже к 1892 году стали считать этот вид вымершим. Но потом начали приходить успокаивающие вести о том, что обнаружены и другие очаги обитания этого исполина. Такие районы найдены на Верхнем Ниле, на территории Судана, Уганды, Конго.

Жизнь белого носорога, особенно размножение, менее изучена. Несмотря на внешнюю схожесть, различия в поведении и характере двух видов заметны довольно ярко. Прежде всего черный носорог — зверь менее общительный, он чаще встречается поодиночке. Парой держатся вместе только мамаша с детенышем. По отношению к другим животным черный носорог более агрессивен, чем к своим сородичам. Он редко вступает в драку или выясняет отношения с себе подобным за обладание дамой. А вот белый ведет себя совсем наоборот. С другими он менее суров, зато самцы между собой дерутся беспощадно. Встречали и небольшие группы белых носорогов. При этом утверждают, что такие группы способны защищать свое потомство подобно буйволам. У черного носорога защищает потомство только мать. Вообще носорожихи — очень заботливые и самоотверженные родительницы. За свое чадо они вступают в любую схватку.

В 1960 году в Кении отлавливали носорогов для национальных парков Уганды и Кении. В загоне лагеря было семь детенышей в возрасте 2–3 лет и одна старая самка носорога. Загон был разделен, и самка постоянно раскачивала и ломала жерди перегородки. И каждый раз самка собирала вокруг себя всех детенышей. И это повторялось каждый день, пока не решили просто содержать любвеобильную мамашу и ее приемных детей вместе. Характерно, что носорожиха страшно сердилась, когда ее загоняли в отдельный загон. Она все время стремилась соединиться с малышами и совершенно не делала попыток удрать в буш. Она даже не пыталась разрушать ограду именно в этом направлении. Эту историю поведал охотник К. Рандалл знаменитому ловцу животных Йозефу Вагнеру. Чадолюбие и толкает самку носорога переходить в наступление при любой грозящей детенышу опасности.

Самка носит своего малыша в утробе 16–18 месяцев. Чаще всего носорожиха приносит одного детеныша. Вес новорожденного — 35 килограммов. Он сразу же может ходить, а через 4 часа сосет мать. Рождается носорог, как и положено, с маленьким, до 1 сантиметра, рожком. При матери чадо находится до 3–3,5 лет. Примерно такой же интервал составляет и разрыв между родами у взрослой и здоровой самки. Как видите, воспроизводство потомства у носорогов идет не так уж быстро. У взрослого животного мало врагов, а вот на малыша заглядываются многие хищники. При этом реальная опасность угрожает ему в первые месяцы жизни. Нападают на детенышей носорогов и львы, и гиены, и другие хищники. Правда, эти нападения не всегда кончаются для разбойников удачей. Совсем непросто отбить детеныша у такой хорошо вооруженной и отважной мамаши. Б. Гржимек приводит случай, когда лев пытался скрасть 11-месячного носорожика. Мать, почуяв опасность, просто взбесилась. «Маленький носорожик описал круг и спрятался за спиной своей матери, а та немедленно набросилась на льва. И хотя лев успел вцепиться зубами в ее заднюю ногу и нанести серьезную рану, тем не менее она дважды всадила ему свой рог между ребер. Хищник описал в воздухе сальто, шлепнулся на землю и остался лежать неподвижно. Разъяренная мать вонзила ему свой рог еще в шею, затем в голову и принялась топтать ногами. Два других льва все это время сидели недалеко от места происшествия, но предпочли сохранить дистанцию и не ввязываться. Уже спустя 40 минут от убитого льва не осталось и следа: его по кускам растащили гиены». А вот на охраняемой территории Кратер Нгоронгоро возле леса Лераи был найден убитый львами молодой носорог. На шее его виднелись страшные раны, нанесенные львиными когтями.

Джейн и Гуго ван Лавик-Гудолл, изучавшие в Африке жизнь и поведение гиен, наблюдали, как стая гиен нападала на носорожиху с маленьким детенышем. Гиены изводили носорогов своим присутствием, не давая мамаше с ее детенышем ни минуты отдыха. И постепенно взрослый носорог стал сдавать. Он на глазах делался вялым и даже безразличным к действиям гиен. У малыша была сломана нога, и его пришлось пристрелить. Два года спустя исследователи вновь увидели эту носорожиху. При ней был уже другой детеныш. Все повторилось. «И каждую ночь, не меньше трех недель подряд, группы гиен из клана Когтистых скал изводили мать и младенца — они шли за ними по пятам, окружали их кольцом, неожиданно бросались на маленького носорога. На этот раз мать сумела отстоять своёго малыша. Да и сам младенец, ростом не больше гиены, с курносым носиком, на котором даже еще не прорезался будущий рог, поставив хвостик торчком, неутомимо нападал на мучителей, а бдительная мать своей громадной тушей и внушительным рогом прикрывала его с тыла. Но детеныш подрос, и опасность миновала — гиены потеряли к нему всякий интерес».

Из людей мало кто наблюдал, как появляется на свет Детеныш носорога. В основном эти свидетельства относятся к наблюдениям в зоопарках. Из книги в книгу о носорогах переходит рассказ лесничего Эллиса, который якобы видел в 1958 году, как два носорога поддерживали с разных сторон носорожиху, которой предстояло стать матерью. Четвертый зверь следовал сзади. «Когда носороги увидели, что за ними наблюдают, они в нерешительности остановились, но одна из самок продолжала своей головой потирать бок роженицы. В конце концов они вернулись назад в лес. А спустя три дня там обнаружили новорожденного детеныша». Как ни трудно поверить в такое, многие ученые, в том числе и Б. Гржимек, безоговорочно приняли эти наблюдения за бесспорный факт.

У носорогов нет строго контролируемого участка территории, с которого обычно изгоняются забредшие сюда чужаки. Однако каждая особь довольно-таки привязана к месту обитания. При этом водопой может находиться от него на довольно большом расстоянии. Именно из-за привязанности носорога к конкретному месту охотникам удалось практически на нет свести все поголовье носорога на определенной территории. Звери могли появиться здесь опять только в том случае, если их сюда завозили из других районов. Так это и происходило. Носороги, в отличие от слонов, охотно кочующих, никогда сами по себе не заселяют новых территорий, даже там, где раньше обитали в изобилии.

Носороги любят принимать «грязевые ванны» и с удовольствием валяются в лужах. Воды они не боятся, но вот никто никогда не видел, как носорог переплывает реку или озеро. Носорогов всегда сопровождают египетские цапли, которые даже присаживаются им на спины. Птицы всегда были лучшими сторожами исполинов — они оповещают их о появившейся опасности. Цапли не обирают паразитов со спины своих хозяев, как считали раньше, а ловят насекомых, вспугнутых с земли. При купании носорога к нему устремляются водяные черепахи, которые обдирают с его кожи клещей.

Носороги уживаются с другими своими соседями по бушу по-разному: то они очень дружелюбны и даже позволяют задирать себя шутки ради зебрам и антилопам, а то превращаются в настоящих фурий, гоняясь за любой тенью. Но часто видели носорогов и среди африканских буйволов, и среди гну. Притом ни те ни другие не обращали друг на друга никакого внимания. В зверином царстве носорог считается сильным противником, с которым лучше поостеречься выяснять отношения. Но инциденты возникают, и, случается, гибнет в них то одна, то другая сторона. Нападают на носорогов львы и другие хищники, включая и крокодилов. Но носорог неуступчив и опасен, бесстрашен и вспыльчив. В драку он бросается моментально. Не зря африканцы называют носорога «большим господином», который никого и ничего не боится. Возможны столкновения носорогов со слонами, хотя носорог все же признает над собой превосходство слона. Чаще он уступает слону дорогу, но бывает и по-иному.

Смотритель национального парка Крюгера (ЮАР) Кьюз Смит в 1960 году был свидетелем отчаянной схватки между самцом носорога и слоном. Слон не давал носорогу напиться, когда тот направлялся к водопою. В ходе борьбы оба исполина свалились с обрыва в реку, но «душ» не охладил их пыла. Схватка продолжалась уже в воде. Через некоторое время Смит нашел мертвого носорога. На его пропоротом бивнями теле зияли огромные дыры.

Кто не помнит увлекательнейшие романы Майн Рида, его знаменитую трилогию об охоте в дебрях Южной Африки? Почему я вспоминаю именно «В дебрях Южной Африки», «Юные охотники», «Охотники за жирафами»? Все дело в том, что эти романы Майн Рида, как и «Приключения Ральфа в лесах» Сетон-Томпсона, сделали из меня охотника и заразили любовью к природе. Для мальчишеского сердца это было упоительное чтение, которое уводило воображение в дикие дебри, полные прекрасных и опасных животных. К произведениям Майн Рида об африканских охотах я люблю возвращаться и теперь. Мне всегда казалось, что романы эти и их содержание я знаю наизусть. Но нет-нет да и промелькнет мысль, насколько же правдивы, реалистичны в них описания повадок животных и их поведения, тем более что, как выяснилось, Майн Рид писал эти романы об Африке, будучи в Лондоне. В трилогии очень много примеров нападений носорогов, их стычек с другими животными. Майн Рид оказался здесь точным, хотя в ряде других эпизодов допустил некоторые просчеты. Взять хотя бы встречу носорога со слоном. Вы сами можете убедиться, что описанный случай очень похож на уже приведенную стычку в парке Крюгера, будто романист сам видел это происшествие: «Битва некоторое время шла в воде, но потом слон, решив, как видно, что это даст врагу преимущество, попятился в ложбинку и, выжидая, остановился, повернув голову к озеру. Но если он надеялся, что в такой позиции стены ложбинки дадут ему защиту, расчет его не оправдался: они были слишком низки, и его объемистые бока сильно выступали над ними. Стены только отняли у слона возможность поворачиваться и стесняли его движения. То, что дальше совершил носорог, едва ли было с его стороны рассчитанным маневром, как это показалось наблюдателям. Когда слон занял свою позицию в ложбинке, кабаоба вылез из воды на отмель и затем, сделав быстрый крутой поворот, пригнув голову чуть не к самой земле и выставив горизонтально свой рог, кинулся на врага и ударил его сбоку между ребер. Зрители видели, как рог вошел в тело, а пронзительный вой слона и судорожные движения его хобота и хвоста ясно говорили, что великан получил жестокую рану». Все очень похоже, только в этом случае пострадал слон. Этот эпизод сходен также с тем, который приводит Б. Гржимек в своей книге «Среди животных Африки», вот только разделяют их многие и многие годы. Там точно так же носорог убил слона у водопоя. Произошло это в Уганде. В этой же стране в национальном парке Мерчи-сон-Фолс (ныне Кабарега) на носорога напали водяные козлы. А вот в Цаво-парке (Кения) носорога убил бегемот, который схватил подошедшего к воде зверя за переднюю ногу, повалил и принялся молотить своими клыками. Так что, как видите, носорогу из числа опасной пятерки достается едва ли не больше других.

И все же видавшие виды охотники и путешественники всегда отмечали, что носорог страшен своей непредсказуемостью. Может он сделать в сторону предполагаемого врага пару выпадов, а может и снести его напрочь. Утверждают это даже современные защитники носорога, часто проповедующие безобидность его нрава. Множество раз носорог может не обращать внимания на человека, находящегося поблизости, но совершенно нельзя гарантировать, что человек не найдет «своего» бешеного зверя, который перейдет к атаке без тени сомнения и без видимого повода. Воочию убедился в этом швейцарский зоолог Рудольф Шенкель, который изучал носорогов в Цаво-парке. Ему чудом удалось спастись, зацепившись за ветку в кроне дерева. К несчастью, ученый вместе с обломившейся веткой упал на спину животному. И носорог был готов разделаться с человеком, но тому пришла счастливая мысль притвориться мертвым. Это и спасло, зверь отстал и ушел восвояси.

Многие охотники и натуралисты отмечают, что наиболее свирепые и опасные носороги бывают именно там, где их преследуют, но правило это не всегда справедливо. Хотя совершенно понятно, что при интенсивной охоте все равно бывают подранки, они уходят и начинают разбойничать, вымещая всю свою злобу на людей. Гржимек писал, что наиболее агрессивные носороги встречались в Кении на землях племени вакамба, которое усиленно преследовало животных охотой. Правда, и в других местах носороги переходят в атаку на людей без видимого повода. В Натале в 1964 году носорог набросился на смотрителя резервата, и тот спасся, только вовремя уцепившись и повиснув на роге животного.

Носорог продолжает свои наскоки на людей и в наше время, когда человек очень редко угрожает ему выстрелом. В большинстве стран охота и всяческое преследование этого животного запрещены. Более того, наказуем даже выстрел при самообороне в охотничьих угодьях. Профессиональному охотнику такой выстрел, даже во имя спасения жизни своих клиентов, грозит многими карами, и уж во всяком случае потерей охотничьей лицензии на работу. Профессиональный охотник Кен Вулфрей чуть не потерял таким образом свой охотничий билет, когда ему пришлось выстрелить по носорогу, бросившемуся на его клиентов Боба и Бима Гиллов, американцев из Флориды. Лицензию оставили, но это стоило ему много крови и хождений по кабинетам администрации Департамента охоты. В порыве откровенности он даже заявил, что лучше бы позволил носорогу наброситься на себя, чем испытывать все муки административной волокиты, доказывая свою невиновность. И хотя сегодня человек милостив к носорожьему племени, этот зверь, как старый боксер на пенсии, продолжает лезть в любую драку, не соотнося своей уже убывшей силы с явным преимуществом молодого противника. Что ж, такой боец достоин снисхождения за былые заслуги. Когда-то носорожье племя «поколачивало» людей изрядно. Не всегда их спасали мощное оружие и личная отвага. Совсем не зря профессиональные охотники считали, что охотиться на любую дичь там, где густые заросли и много носорогов, все равно что идти по минному полю. Носорогов боялись больше, чем львов. Вот вам и четвертый в списке опасных животных! Достаточно напомнить, что в прошлом очень распространенной была охота на носорогов с лошади, но не каждая лошадь могла уйти от этого зверя. С галопирующей лошадью можно сравнить скорость атакующего носорога! А это 45 километров в час. При «крейсерской поступи» (так называют размеренный ход) животное может спокойно бежать на длительное расстояние со скоростью 30 километров в час. Поэтому при внезапной атаке, когда на человека из зарослей вылетала разъяренная махина, не каждый мог быть достаточно хладнокровным, чтобы спокойно прицелиться и выстрелить.

Люди, хорошо знакомые с носорогами, всегда подчеркивали, что животное бросалось обычно прямо из зарослей, где оно стояло, замерев в кустарнике. Иногда человек, ничего не подозревая, беспокоил спящего носорога, и тот спросонья бросался в атаку. Спят же носороги достаточно крепко, причем на животе или на боку, подвернув под себя передние и задние ноги. Голова при этом всегда располагается на земле. Очень редко носорог полностью заваливается на бок. Во сне животное может оставаться совершенно неподвижным на протяжении пяти часов подряд, пока не поменяет позы. На привычные шумы носорог не обращает внимания.

Иэн Дуглас, долгое время живший в Африке и изучавший слонов, удостоился «чести» быть атакованным носорогом. При этом он спасся чудом, но чуть не стал инвалидом, перенеся серьезную травму позвоночника. Атака носорогов была для него, человека опытного и знающего буш, просто неожиданностью. Вот как это произошло:

«Краем глаза я уловил, как он развернулся и бросился за мной. Я припустил во всю мочь, петляя между кустами, но он не отставал. Я оборачивался и видел, как носорог постепенно настигает меня. Невероятно! Кустарник рвал одежду, но я упорно продирался сквозь него. Метров через пятьдесят кустарник встал плотной стеной. Внезапно лопнул ремень сандалии, и я со всего маху покатился по земле. Падая, я успел оглянуться и различить громадную темную тушу с длинным заостренным рогом, неотвратимо несущуюся на меня. Сверкнула мысль: конец!

Секундная тьма, мощный удар. Мимо меня молнией пролетели голова и бок другого носорога, и вот я лежу на земле, легкие горят от нехватки воздуха, но все существо переполняет радость: жив! К счастью, первый носорог отбросил меня копытами или мордой в сторону так, что второй проскочил мимо. Носороги, скорее всего, стремились обратить меня в бегство, и их возвращение было маловероятным. Один носорог был, по-видимому, самкой, а второй — ее детенышем.

Я лежал и дышал, в каком-то эйфорическом состоянии любуясь голубым небом. Мне казалось, что вернулись школьные годы и обязательные матчи по регби. Но боль не унималась. Я перекатился на живот и заметил в руке скомканную карту. Привстал было на корточки, но яростная боль вцепилась в меня. Как же подняться? Мышцы спины не повиновались. Я рухнул на землю и стал звать на помощь».

Иэну повезло, что рядом оказались люди, а если бы не они, трагедия была бы неминуемой. Не всегда так удачно оборачивалось нападение носорога. В зарослях носорог действует, как бронированная машина, при этом очень маневренная. Вот мнение человека, который, видимо, больше всех охотился на носорогов. На счету Д. Хантера более тысячи носорогов. «Несмотря на свой огромный вес, — пишет Хантер, — носорог удивительно быстро развивает большую скорость. Во время бега он способен мгновенно изменить направление. А на такое не всегда способна даже лошадь, обученная для игры в поло. Носорога не останавливают самые густые кустарники, утыканные острыми шипами, как будто это заурядная огородная зелень. В зарослях кустарника все животные уступают ему дорогу. Дважды мне приходилось наблюдать, как слон уклонялся от столкновения с этим свирепым зверем». Хантер рассказал о случае, когда его следопыт был атакован носорогом и спасся только благодаря своей находчивости — он высоко подпрыгнул, и носорог лишь зацепил смельчака и отбросил в сторону. На счастье, следопыт остался жив.

Носороги часто были угрозой для местного населения. Они не давали работать людям на полях, собирать хворост в буше, расчищать кустарник. Хантер отстреливал носорогов, будучи направленным в Макуэни властями по просьбе племени вакамба. Носорогов было столь много и они так беспокоили местное население, что люди вечерами боялись выходить из своих домов. Так что двурогий убийца использовал свои «ятаганы» не только против слонов, доставалось от него и людям в свое время.

В прошлом многие охотники и натуралисты искренне полагали, что непредсказуемость носорога и его агрессивность происходят от его тупости. Очень долго преобладало мнение, что носорог тупое, глупое и несообразительное животное, которое бросается на обидчика, еще не видя его. Достаточно было любого повода, движения и звука. Подобные высказывания можно было услышать даже от таких знаменитых охотников, как Селус и Теодор Рузвельт.

А американский таксидермист и охотник Карл Экли писал по этому поводу: «Самое глупое животное среди четвероногого населения Африки — носорог. Многие опытные охотники считают носорогов в то же время одним из самых опасных зверей, но я не могу с этим согласиться. Конечно, в тех случаях, когда он свалит человека на землю и начнет его топтать ногами, от него не вырваться живым. Верно и то, что носорог, едва учуяв человека, сейчас же переходит в нападение. Однако он не проявляет ни лукавства, свойственного слону, ни точной рассчитанности движений, свойственной льву, ни мстительности, свойственной буйволу и леопарду». И все же объяснение такого поведения имеется.

Оглашенная агрессивность происходит от плохого зрения носорога. Животное обладает прекрасным слухом, отличным, просто «собачьим» чутьем, но видит совсем неважно. К тому же многие приписывают носорогу и любопытство. Все это, вместе взятое, и приводит носорога к стремительному броску на незнакомый предмет, который он только слегка различает. Чтобы разобрать, что перед ним, зверь сначала берет противника «на испуг», налетая на него, а разглядев, может просто уйти. Этот момент «напугивания» еле различимого противника и кончается, как правило, нападением из-за неправильного поведения человека. Охотник прежде всего начинает стрелять, а невооруженный человек бросается бежать, провоцируя зверя к преследованию. Именно по этой причине носороги могут нападать и просто на деревья. Могут, подбежав «в гневе» к человеку, пронестись мимо него или остановиться в нескольких метрах от неподвижно стоящего. Давайте еще раз обратимся к Экли. На него напал носорог. Экли оказался без оружия — оно осталось у его оруженосца. «Вокруг не было ни одного порядочного дерева, на которое можно было бы взобраться. Между мною и зарослями, скрывавшими носорога, пролегало открытое пространство больше семи метров шириною. А позади меня крутой берег обрывался с десятиметровой высоты прямо в кишащие крокодилами воды Таны. Единственным моим спасением был склонившийся над обрывом куст — если бы я уцепился за него, он бы, пожалуй, выдержал мою тяжесть. Я и решил положиться на прочность куста в надежде, что носорог, скатываясь с обрыва, не увлечет меня за собой. Носорог, ломая на пути кустарники, выскочил полным галопом на поляну. Все было подготовлено для заключительного акта. И вдруг носорог с хрипеньем остановился. Его голова опустилась к самой земле, глаза сомкнулись; казалось, он засыпает. Страшный зверь стал просто смешным. Тут я почувствовал легкий толчок в спину и, обернувшись, увидел одного из моих оруженосцев. Он быстро и смело прибежал мне на помощь. Я взял у него ружье, прицелился в старого урода — но не выстрелил. Никогда в жизни не стоял я лицом к лицу с более смешным и глупым противником».

Эпизод довольно забавный, но бывало и по-другому.

…Стояла типичная для середины зимы погода. В июле в Замбии всегда так — воздух сух, солнце жаркое и яркое. Группа охотников отдыхала под тенью раскидистого дерева. Кругом расстилалась обширная, будто океанская, гладь коричневой травы. Даже при небольшом дуновении ветра ее высокие стебли приходили в движение наподобие морских волн. Люди, усевшись в кружок, курили. По их усталым лицам было заметно, что шли они издалека. Трое белых тихо разговаривали, опираясь на ружья. В стороне сидели на корточках африканцы. Их поклажа лежала несколько поодаль. Тут Же были заметны две туши антилоп с длинными красивыми рогами. Чернокожие помощники молчали, только передавали попеременно друг другу обрывки газеты и щепотки черного табака. Через несколько минут его запах разнесся над поляной. В этот жаркий июльский полдень возвращалась группа профессионального охотника Джона Говарда. В нее входило несколько чернокожих помощников, носильщики, следопыты. Джон сопровождал двух клиентов из США, отца и его девятнадцатилетнего сына. Для них это было первое африканское сафари. Группа возвращалась из дальнего урочища, где охотники удачно отстреляли двух антилоп. Уже два часа караван шел к лагерю в высокой траве. Всем не терпелось дойти до места и отдохнуть по-настоящему. До лагеря оставалось совсем недалеко.

Все шло обыденно. Вдруг Джон заметил, как его следопыт Сенга, молодой африканец, шедший с ним в этом качестве впервые, встал и тревожно посмотрел в сторону. Джон по опыту знал, что африканцы лучше слышат и различают запахи дикой природы. Посмотрев на выражавшее тревогу лицо охотника, смолкли и его собеседники. Джон подошел к Сенга. Он сделал только два шага, но уже понял причину повышенного внимания следопыта к зарослям травы. Сейчас и ему стали слышны нарастающие звуки. Будто издалека, пыхтя и «чуффыкая», на приличной скорости шел «локомотив». Через пару минут уже все люди смотрели в сторону доносившихся звуков, стараясь понять их происхождение. Раньше всех понял это Сенга. И прежде чем он сказал Джону одно слово — «умфафа», тот понял, что придется иметь дело с носорогом. Застывшее неподвижное травяное море уже в одном месте зашевелилось верхушками, будто волна появилась на глади от акульего плавника. Там прямо на людей шел зверь. Говард еще надеялся, что животное, почуяв запах черного табака и людей, свернет в сторону. Такое бывало. Но предосторожность никогда не помешает при встрече с эдаким бешеным противником. Прежде всего Джон забрал оба ружья у своих клиентов. Объясняться было некогда. Повелительным жестом он приказал им лезть на дерево. Он думал только об одном: хорошо бы не пришлось стрелять. В этом на неопытных клиентов положиться нельзя. Лицензии не было, и это осложняло дело. В таких случаях всегда лучше обходиться без выстрела. Черная братия рассыпалась кто куда. Двоих он увидел на соседнем дереве. Сам охотник отступил за ствол и проверил свой «Голланд 470». Сколько раз он выручал его из беды, но сейчас — лучше бы не пускать ружье в дело. Потом доказывай, что стрелять пришлось вынужденно. У носорога-то никто спрашивать не будет.

Волна накатывала все ближе. Носорог уже на поляне. Он бежал достаточно быстро, не сбавляя скорости. Он так и протрусил мимо дерева, разбросанной поклажи. Минуту спустя волна из стеблей покатила дальше. Джон облегченно вздохнул. Но тут на поляне появились еще два носорога. Они сопровождали первого и немного отстали. Оба самцы. Тут только до Джона дошло, что они застали зверей в разгар гона. Первый носорог, без сомнения, был самкой. Хорошо бы и с этими обошлось. Но какая-то необъяснимая тревога уже закралась внутрь. Говард не был чересчур религиозен, но, как и каждый профессионал, верил в предчувствия и суеверия, хотя на людях иногда и сам смеялся над ними. Вот и сейчас он надеялся только на чудо. Носороги между тем разошлись, обходя дерево с двух сторон. Они также почти не обратили внимания на людей и их поклажу. Тот, что был справа, резко ушел в сторону, и за ним заколыхались стройные стебли. Второй носорог тоже не спеша потрусил за самкой и скрылся в траве. Джон опустил штуцер и крикнул клиентам, чтобы они спускались. В этот момент раздались крики и шум со стороны второго дерева. Помощники на нем размахивали руками и кричали. Джон, не раздумывая, бросился к своим помощникам. Пробившись сквозь заросли, он выскочил на поляну. В этот самый момент он увидел, как Сенга, лежа на спине, пытался подняться и одновременно отползти к дереву. Носорог стоял в стороне, он только что разворачивался для нового броска. Голова его была опущена, хвост торчал вверх. Зверь фырчал и готовился к новой атаке. Пригнутый к земле рог был окрашен кровью. Зверь, слегка оттолкнувшись задними ногами, с места набрал скорость для броска и устремился вперед. Когда он летел к своей жертве, Джон поднял ружье. Сенга уже понял безнадежность своего положения, он только и успел что поднять руку, пытаясь защититься от все сокрушающей силы животного. Пуля попала по месту, точно под лопатку. Носорог пролетел несколько метров до человека, но выстрел не мог остановить летящей по инерции массы. Рог прошел через руку, тело человека и «пришпилил» его к дереву, как бабочку булавка. Носорог в последний момент упал на колени и оставался в такой позе. Джон успел подбежать к нему и послать второй заряд прямо за ухо. Но зверь не упал и не обмяк, как это бывало ранее, он так и продолжал стоять на коленях, как бы раскаиваясь в содеянном. Он был мертв до того, как Говард выстрелил из второго ствола. Джон с удивлением увидел, что перед ним была самка.

Может возникнуть вопрос, а существует ли в наше время охота на носорога? Да, существует. Охота на него организуется некоторыми компаниями в ряде африканских стран. Правда, это более чем дорогое удовольствие: трехнедельное сафари обходится примерно в 80 тысяч долларов. При этом отстреливается три — пять зверей в год. Вся беда в том, что больше носорогов гибнет от рук браконьеров — носорожий рог не дает покоя многим из них. И еще одна беда пришла на землю носорогов: эти животные гибнут в поединках с… автомобилями. Ничего, казалось бы, не угрожает его жизни сейчас, живи себе спокойно, развлекай туристов. Но неймется старому бойцу, все ищет, как бы насолить человеку. Вот и выбрал он для себя подходящую мишень — большую, урчащую и теплую автомашину. Нашел работу для своих «ятаганов».

В Амбосели-парке в 1965 году носорог через открытое окно легковой автомашины пробил своим рогом крышу и полностью ее искорежил. Пассажирам были нанесены ранения.

В Серенгети в 1966 году машина с туристами объезжала носорога. Но тот бросился на нее и приподнял, нанизав на рог. Такой же случай произошел в Натале в резервате Хлухлуве. Иэн Дуглас, изучавший слонов, приводит пример, когда носорог набросился на лендровер и пробил его рогом, как бумагу. Случаются инциденты с автомобилями и в период любовных ухаживаний колоссов. Все дело в том, что право выбора у носорогов принадлежит слабому полу. Носорожихи при этом обходятся со своими кавалерами не только фамильярно, но порой и жестоко. Бывает, что им изрядно достается. В любвеобильном пылу носорожихи иногда принимают автомобили за своих кавалеров и не прощают им равнодушия. С таким курьезом столкнулся однажды Мартин Джонсон, который в 30-х годах снимал фильм в Восточной Африке. Когда ухажер носорожихи удалился, всю свою «страсть» она переключила на автомашину, в которой находились люди. Как только самка учуяла людей и поняла свою ошибку, она не на шутку разозлилась. Раздалось громкое сопение, голова опустилась к земле, а хвост рывком поднялся кверху. Затем последовала атака. К счастью, удар пришелся вкось.

Джейн ван Лавик-Гудолл, изучавшая в Африке гиен, поведала примерно о таком же случае. Она вместе с ребенком находилась ночью в автомашине у самого логова гиен. Вдруг появился «дурной» носорог. Он ходил вокруг машины. Женщина сразу же включила свет. Она не решалась включить мотор и отъехать, так как боялась, что любой звук может привести зверя в ярость. А настроен он был явно по-боевому. Ходил вокруг машины, принюхивался, рыл ногами землю и поднимал вымпелом хвост. К счастью, все обошлось и носорог ушел, отказавшись от боя с машиной. Натуралисты приводят и более любопытные факты о нападениях носорогов. Так, на 555-м километре строившейся в Танзании железнодорожной линии Моши — Заме один носорог с маниакальным упрямством повадился гонять рабочих и спихивать с рельсов дрезины. Животное так обнаглело, что его пришлось пристрелить.

Американский писатель-натуралист и профессиональный охотник Питер Капстик приводит другие интересные примеры. Он был неоднократным свидетелем, как носороги атаковали… локомотивы. Это причиняло много беспокойства железнодорожным властям. Злоумышленников приходилось отстреливать.

Сила носорожьего удара всегда оценивалась очень высоко. Но вот редко приводились конкретные данные. Впрочем, об этом можно судить хотя бы по рассказу полковника Д. Паттерсона, который когда-то охотился за львами-людоедами Цаво. Он приводит такой пример. Через травянистую саванну работорговцы вели 21 раба к побережью, где их должны были посадить на корабль. Все рабы были скованы одной цепью через ошейник на шее каждого. Так вот, напуганный носорог выскочил из зарослей и бросился в середину группы рабов. Удар его пришелся на человека в середине цепи. В результате погибли все рабы, так как у всех были сломаны шеи.

Сейчас охота на носорогов чаще сводится к отлову молодых животных для расселения и зоопарков. Многие натуралисты свидетельствуют, что молодые носороги очень быстро привыкают к неволе и людям. А рожденные в зоопарках делаются просто ручными. От их дикого нрава не остается и следа. Быть может, это один из способов сохранения поголовья редких и удивительных животных.

Носороги появились в Европе в зверинцах давно. Во времена Древнего Рима носорогов довольно часто показывали на аренах — с ними вступали в бой гладиаторы. Первый черный носорог был доставлен для Лондонского зоологического общества 11 сентября 1868 года. Первый белый носорог попал в Европу (в Антверпен) из Судана 7 апреля 1950 года.

В этой главе очень много места было отведено африканским носорогам. Теперь самое время расска-тать о их азиатских собратьях. Их три вида: суматранский, индийский, или панцирный, и яванский. Начнем с самого древнего, суматранского, носорога. Он ближе других стоит к третичным ископаемым видам. У него еще есть резцы, а тело покрыто негустыми полосами, на ушах они образуют кисточки. Передний рог его может достигать длины 25 сантиметров, второй — совсем маленький. Из всех носорогов суматранский — самый маленький, его высота в плечах достигает 1,5 метра. Носорог этот сохранился на Суматре, в Бирме, совсем мало особей числится на Калимантане, в Таиланде и Камбодже. Судьба (уматранского носорога представляется печальной. Это явно исчезающий вид. Нет этих носорогов и в зоопарках, а если и встречаются, то крайне редко.

Больше повезло индийскому, или панцирному, носорогу. Это основной азиатский вид, который мы привыкли видеть чаще. Он сохранился лучше других. Это самое крупное животное после слона. Высота в плечах достигает 2 метров, а вес — 2 тонн. Кожа этого исполина гладкая и поделена складками на бйлылие участки, которые как бы складываются в сегменты живого панциря. Эти пластины кожи к тому же украшены, особенно в задней части, шишковатыми вздутиями. Создается впечатление, что живой бронепоезд покрыт заклепками. У панцирного носорога только один рог, но длиной до 60 сантиметров. Этот «ятаган» — грозное оружие.

Наибольшее количество индийских носорогов обитает сейчас в Ассаме, Северной Бенгалии, Непале. Самая большая популяция насчитывается в национальном парке Казиранга. Индийский носорог — обитатель болотистой местности. Живет он исключительно отшельником. Питается водными растениями, молодыми побегами тростника. Придерживается определенной территории. Тропы к воде на своем участке носорог яростно защищает. У панцирного носорога практически нет врагов. Сторонятся его и слон, и тигр. Хотя последний не прочь полакомиться детенышем. Поэтому при удобном случае он так и норовит утащить малыша. Но если только он встретится с мамашей, ему несдобровать. Куда девается неуклюжесть! Она может развивать скорость до 40 километров в час, даже перепрыгивая через препятствия.

Вот что писал об индийском носороге известный знаток Азии Пьер Пфеффер: «Носорог — бесстрашное животное, и два самых крупных обитателя джунглей — тигр и слон — отступают перед ним. Он гораздо более подвижен, чем это принято думать, может двигаться галопом, прыгать, неожиданно замирать на месте или круто поворачиваться. Единственный враг носорога помимо человека — тигр, который может унести оставленного без присмотра его новорожденного детеныша. Носороги, между прочим, в бою используют не рог, а челюсти, и шрамы на многих из них — это следы, оставленные зубами их же сородичей. Самцы иногда сражаются между собой, но, когда вы видите одного носорога, преследующего другого, это, скорее всего, самка в азартной погоне за „застенчивым“ самцом, так как считается, что у носорогов выбор делает так называемый слабый пол». Именно индийский носорог стал жертвой чудодейственных свойств своего рога. Он в первую очередь подвергался из-за него уничтожению. Даже сейчас браконьерство не прекращается, хотя с ним и борются всеми возможными средствами. В феврале 1980 года браконьерами в Джалдападе были убиты два носорога. В 1982 году в парке Казиранга был убит уже 21 носорог. Невиданное злодеяние. При этом было установлено, что браконьеры действуют бригадами. Поэтому-то борьба за носорога больше похожа на боевые действия с перестрелками, убитыми, ранеными.

Раньше на индийского носорога охотились только царственные особы. Обычно охота велась со спины ездового слона. Охота считалась опасной, так как раненый носорог не останавливался перед слоном. С 1910 года всякая охота на носорога была запрещена. Немного панцирных носорогов осталось и в Непале. Но и здесь их бич — браконьеры. В одном только Читуан-парке с 1960 по 1961 год ими было убито не менее ста животных. И все же есть надежда, что индийский носорог будет украшать собою землю.

Совсем не повезло яванскому носорогу. Он немного меньше индийского. Когда-то был довольно широко распространен в Бирме, Индии, Восточном Пакистане, Камбодже, Лаосе, Вьетнаме, на островах Суматра и Ява. Сейчас зверь этот крайне редок. Очень медленно восстанавливается его поголовье. Только на четвертом или пятом году может приносить потомство. Чаще всего только одного детеныша.

Носорог — замечательный зверь, уникальный боец, под стать мятежной душе «рыцаря печального образа». Чуть ли не по-дон-кихотовски бродит он по саванне в поисках своей «ветряной мельницы», готовый безоглядно атаковать любое кажущееся ему враждебным существо. Может, мы не понимаем, что таким образом он хочет защитить весь мир? Хотелось бы надеяться, что этот «рыцарь» уживется в нашей полной сюрпризов и неожиданностей действительности.

Полосатый смерч


Из всех врагов человека первым всегда был тигр. В дикой природе Шер-Хан не уступает это первенство и сегодня, хотя человек давно уже делает все возможное, чтобы спасти своего извечного врага. А тигр как-то не торопится отплатить ему тем же. Промышляет он разбоем и сейчас, уже в резерватах и закрытых для охоты районах.

О тиграх-людоедах написано, наверное, больше, чем о других зверях-людоедах. Видное место среди книг занимают произведения Джима Корбетта, одного из величайших охотников на тигров-людоедов Индии. Добавлю к этому — натуралиста и одаренного литератора. Не буду скрывать, что к книгам Корбетта имело слабость — они мне нравятся, и в частности тем, что требуют очень внимательного и вдумчивого чтения.

Тигр — «лесной князь». Ему всегда были подвластны животные. Ему поклонялись звероловы и искатели женьшеня. Его издавна удостаивали почтения и жертвоприношения. Народы-охотники Дальнего Востока подносили ему подарки и воздавали почести. Обращались к этому зверю-божеству не иначе как «хозяин» или «властелин лесов». Не приведи Бог, обидится амба, и тогда начнут преследовать охотника напасти.

Человек видел в тигре вторичное воплощение души царственной особы. Об этом говорил рисунок меха на его голове, похожий на иероглиф, означающий важную персону. Тигр якобы искупал грехи свои собственные и грехи других людей. Именно по этой причине многие народы на тигра не охотились, вообще избегая с ним встреч. И даже когда «властелин» уносил человека и пожирал его, это считалось милостью, как и то, что, если человек был к тому же слишком грешен, он мог попасть в мир вечного блаженства, пройдя очищение у владыки. Все действия божественного животного оправдывались.

В восточной медицине различные органы тигра издавна ценились за способность исцелять тяжелейшие недуги. И в наше время препараты, изготовленные из этих органов на современных фармацевтических предприятиях Японии, Китая и Гонконга, стоят довольно дорого. Но можно вовсе не прибегать к препаратам, стоит только раздобыть хотя бы частичку тела «великого князя». Чтобы уберечься от бед, по мнению китайцев, достаточно носить с собой кости тигра. Кости из пальцев тигра приносят удачу во всяком деле. Засушенный тигровый глаз помогает увидеть скрытое от человеческого взора. А полежав на шкуре тигра, можно успокоить нервы и покончить со злобными намерениями. Повесив на шею кусочек шкуры или кости тигра, можно стать сильным и храбрым. Убитому тигру надо обязательно опалить усы, иначе дух «владыки» будет беспокоить охотника до самых его последних дней. Словом, человек и боялся, и почитал тигра, и не прочь был за его счет приобщиться к божественному.

Неудивительно, что ханы в древности и махараджи в не столь отдаленные времена стремились заполучить живых тигров, которые становились при них символами власти и могущества. Об этом писал великий путешественник Марко Поло: «Расскажу вам еще о великом чуде: проводят перед великим государем большого тигра, завидит он великого хана и смиренно ляжет перед ним, словно как бы признает его за своего государя, и лежит без цепей». Как же сильно действовала такая «наглядная агитация» могущества на заезжего чужестранца! Между прочим, благодаря пристрастному отношению к тиграм одного махараджи из Рева (ныне индийский штат Мадхья-Прадеж) уже в наше время (1951 г.) мир получил белых тигров, выведенных в результате селекции. Но о белых тиграх речь впереди.

Держали тигров властители и для устрашения, чтобы можно было покровожадней разделаться с пленниками и обреченными на смерть. Выступали тигры и на аренах римских цирков. В Европе тигр стал известен много позже других экзотических животных. В страны Средиземноморья он пришел только после похода Александра Македонского. В IV веке до нашей эры один тигр прибыл в Афины в качестве подарка сирийского короля. Он вызвал восторги. Такой редкий зверь был величайшим сокровищем, и его не спешили отдавать на арену для боя с гладиаторами. Во времена императора Августа тигра только показывали зрителям как диковину. А в это время уже случалось убивать на аренах и львов и леопардов. Но в 227 году нашей эры, во время празднования тысячелетия Рима, на арене уже было убито помимо множества других зверей 10 тигров. В поединке с гладиатором тигр считался опаснее льва. Он, как никакая другая дикая кошка, славился у древних своими бойцовыми качествами.

Тигр — представитель больших рыкающих кошек. Из всех крупных кошачьих тигр больше всего напоминает нашу домашнюю мурку, только очень большую. Тело его гибкое, вытянутое, голова округлая, хвост длинный, ноги короткие. Весит тигр до 270 килограммов. Длина тела 180–317 сантиметров. Один только хвост может быть длиной 90 сантиметров.

Ученые-натуралисты различают несколько подвидов тигра, которые имеют различия в окраске, росте, весе. Изменения эти определяются средой обитания зверя. Различают китайского, балийского, индокитайского, яванского, суматранского, бенгальского, амурского тигров. Самым крупным считается наш, амурский тигр. Другие тигры намного мельче. Он же наиболее приспособлен к суровым условиям обитания.

Окраска шерсти тигра может сильно варьировать от желтой и бурой до охристой. Полосы по всему фону располагаются у каждого вида тоже различно: у одних они чаще, у других, как, например, у яванского тигра, реже. То же можно сказать и о белом поле вокруг глаз. Встречаются среди тигров настоящие альбиносы, но очень редко. Интересно, что у тигров-альбиносов глаза красные. Таких зверей добывали в Китае, а в 1922 году отстреляли пару тигров-альбиносов в Индии. Еще большую редкость представляют тигры-меланисты, то есть сплошь черные. В Индии к 1875 году было зарегистрировано четыре случая добычи таких черных тигров. В 1912 году черный тигр был отстрелян в Китае. Иногда попадаются звери с серой окраской, таких называют голубыми. Сейчас в ряде зоопарков мира можно увидеть знаменитых белых тигров, их еще называют королевскими за прекрасную расцветку меха. Но мало кто знает, что белый тигр — дело рук человека. Это не альбинос в полном понимании этого слова, скорее, это искусственно выведенная окраска. У альбиносов вообще не должно быть полос, а глаза и мочка носа у них обычно розовые или красные. У белых же тигров имеются серовато-коричневые полосы, глаза светло-голубые, а подушечки лап розовые.

Так вот, в 1951 году махараджа из Рева охотился на тигров. Случайно его люди набрели на логово тигрицы с четырьмя 9-месячными тигрятами. Один из детенышей — самый крупный, с необыкновенной белой окраской — привлек внимание махараджи. Всех тигрят застрелили, а белого оставили и поселили в зверинце при дворце. Белый тигр вырос. Ему нашли невесту — тигрицу обычной окраски. Однако их детеныши во всех последующих пометах рождались с нормальной окраской меха. Тогда махараджа, видимо, знавший толк в генетике, одну из тигриц этого помета спарил с папашей. В животноводстве такой прием называется близкородственным инбридингом. Он используется для закрепления какого-либо выдающегося качества. Раджа, вероятно, знал об этом и оказался прав. Тигрица произвела на свет четырех котят белой окраски. Это стало сенсацией в 1958 году.

Более того, белые тигры были приравнены к национальному достоянию. Их запрещалось продавать или вывозить за пределы страны. И только в 1963 году было дано разрешение на продажу тигров в другие зоопарки. Так началось шествие белых тигров по миру. Не знаю, можно ли рассматривать этих зверей как диких, так как они, на мой взгляд, являются животными «клеточного» содержания. Скорее это одомашненный, если так можно выразиться, тигр.

Тигр обитает на определенной охотничьей территории. Этот участок довольно обширен и может накладываться на участок другого зверя. При этом тигры не так уж драчливы и могут уживаться друг с другом. Тигрица с тигрятами тоже обитает на фиксированной территории, но значительно меньшей по площади. Когда приходится слышать о тигре-бродяге, все же следует учитывать, что бродит он по своему охотничьему участку. Правда, случается ему проделывать и большие, отдаленные переходы, если район совсем оскудел и лишился дичи.

Папаша-тигр — существо довольно легкомысленное. Он в заботах о потомстве участия не принимает. Все это ложится на тигрицу. Характерно, что фиксированного срока размножения у тигров не существует. Если к невесте подходят одновременно два ухажера, «между ними может возникнуть серьезная потасовка. В любовный период часто слышатся серенады то самки, то самца. Постоянства кавалеру хватает только на „медовый месяц“, дней на двадцать, затем пара расстается. В логове, тщательно скрытом от чужих глаз, примерно дней через сто появляются три — четыре тигренка, совершенно беспомощные и слепые. С этого момента они неотлучно следуют за мамашей, при ней они остаются 2–3 года. Растут малыши быстро. Молоко матери для них главная подкормка. Мясо начинают пробовать в возрасте 33–40 дней. На третьем году жизни наступает половозрелость, и семья распадается. Характерно, что молодые тигры могут лазать по деревьям, но потом эта способность утрачивается.

В глазах большинства людей тигр олицетворяет собой грозного владыку джунглей, кровожадного охотника. Но вот Георг Шаллер, долгое время изучавший тигров, иного мнения. Тяжело дается Шер-Хану слава охотника. Научно установлено, что „повелителю джунглей“ обычно только после тридцати неудачных нападений и преследований удается наконец заполучить свою жертву. В поисках добычи он вынужден ежедневно пробегать по 25–30 километров. А чтобы действовать наверняка, тигру необходимо подкрасться к своей добыче не меньше чем на 10–25 метров. Вот и приходится „князю лесов“ довольствоваться лягушками, обезьянами, крабами и прочей мелочью. Ловят тигры в основном или перестарков, или молодых несмышленышей. По мнению ученого, жизнь тигра намного тяжелее, чем у льва, которого он тоже хорошо знает, так как изучал этих зверей в Африке. Основной же добычей тигра бывают олени, кабаны, молодняк буйвола и прочие животные, включая и домашних, а в безвыходном положении и человек. „Охотясь, тигр использует свои исключительно хорошо развитые зрение и слух, но очень мало присущее ему достаточно острое обоняние; несмотря на это, он может следовать на довольно большом расстоянии за приманкой, которую тащат по земле. Выследив добычу, тигр выжидает, пока она окажется в пределах досягаемости, или использует рельеф местности, чтобы приблизиться к ней. Способность тигра сливаться с окружающей обстановкой удивительна. Однажды я более пяти минут вглядывался в растущий на поляне низкорослый кустарник, зная, что тигр укрылся именно там, но так и не мог разглядеть его, пока он не покинул это убежище“, — писал о тигре французский ученый Пьер Пфеффер.

„Камуфляжный маскхалат“ позволяет тигру незаметно подкрадываться к жертве, а действует он совершенно бесшумно. Многие люди, подвергшиеся нападению тигра, даже не подозревали о смертельной угрозе, хотя зверь находился в нескольких метрах от них. Даже чуткие звери не всегда могут заметить опасность. Тигр делает прыжок и валит жертву. Прыжок или два могут быть достаточно длинными, по 5–6 метров. Тигр с ходу стремится сломать жертве шейные позвонки или перекусить позвоночник у основания черепа. Действует он при этом активно и лапами. Как ни пытаются современные ученые показать „безобидность“ тигра, это могучий зверь. Он может оттащить на многие метры, иногда до полукилометра, от места расправы быка, буйвола, лошадь. Убитого человека он спокойно несет более километра, не перехватывая при этом жертву. Рассказывают, что тигр спокойно утащил быка гаура, которого потом тринадцать мужчин не смогли сдвинуть с места.

Оттащив добычу в безопасное место, тигр принимается за пиршество. У жертвы он может находиться несколько дней. Чтобы уберечь добычу от стервятников и других падальщиков, зверь забрасывает ее ветками и травой. Наевшись, тигр обычно много пьет, а потом ложится отдыхать неподалеку. Если его в этот момент побеспокоить, он может вступиться за свою законную добычу, а может и переждать появление незваных пришельцев, а потом оттащить ее в убежище поглуше.

Голодный зверь делается дерзким и может совершать нападения на скот или людей, если только те станут помехой на его дороге. Зверь, однажды убив человека, не сразу делается людоедом, он может и не тронуть свою жертву. Вообще, тигр не боится человека — это слабый для него противник. Считается, что людоедами становятся старые и немощные звери либо те, что в силу обстоятельств не могут добывать себе пропитание обычным путем. На самом деле не только подранки или калеки становятся на тропу войны с человеком. Чаще всего все начинается с похищения скота, а потом естественно зверь переходит на еще более легкую добычу. Голод — самая тривиальная причина такого разбоя.

Сейчас в Индии в разряд людоедов попадают только те тигры, которые целенаправленно охотятся за человеком, пренебрегая дичью. Если же зверь совершил одно или два убийства, а потом продолжал охотиться на диких животных или домашнюю скотину, он людоедом не считается. К нему применяются щадящие меры. А вот что писал Р. Киплинг в „Маугли“: „Закон Джунглей, веления которого всегда на чем-нибудь основаны, позволяет зверям охотиться на человека только тогда, когда они учат своих детенышей убивать. Но и тогда зверю нельзя убивать человека в тех местах, где охотится его стая или племя. Вслед за убийством человека появляются рано или поздно белые люди на слонах, с ружьями и сотни смуглых людей с гонгами, ракетами и факелами. И тогда приходится худо всем жителям джунглей. А звери говорят, что человек — самое слабое и беззащитное из всех живых существ и трогать его недостойно охотника. Они говорят также — и это правда, — людоеды со временем паршивеют и у них выпадают зубы“.

У профессиональных охотников Индии — шикари тигр считается более умным и смышленым зверем, чем пантера или другие дикие животные. Но, по их мнению, у тигра есть единственное слабое место — плохое чутье. Многие охотники попадали в обстоятельства, когда тигр действовал буквально в непосредственной близости от них, но не мог почуять человека.

Индийский шикари Кесри Сингх сторожил на дереве тигра — убийцу скота. Тот каждый вечер поджидал домашних животных у водопоя. Каково же было удивление охотника, когда он увидел, что тигр устроил свою засаду на толстой ветви прямо под ним. Сингх уложил разбойника с первого же выстрела. Свой успех он приписывал исключительно плохому чутью тигра, так как любой другой зверь обязательно учуял бы человека с расстояния в несколько футов.

Таких примеров множество. Однако это не мешает тигру оставаться в ряду лучших охотников животного мира. Другие его качества — умение маскироваться, сила и мощь — вполне компенсируют этот небольшой изъян. К тому же тигр обладает великолепным слухом и зрением, осторожностью и подозрительностью. Об осторожности тигра ходят легенды. Рассказывают, что именно тигр, в отличие от других зверей, прекрасно понимает, когда имеет дело с простым крестьянином, а когда с вооруженным охотником. А тигр, который на своей шкуре познал коварство человека, становится осторожным и подозрительным вдвойне. Правда, многие натуралисты и охотники полагают, что индивидуальные особенности в характере присущи тиграм, как никаким другим зверям. Нет одинаковых или похожих тигров. Каждый являет собой особь со своим характером и складом нервной системы, что оказывает доминирующее влияние на его поведенческие особенности. Встречаются тигры смелые, трусливые, нахальные, агрессивные, беспечные. Поэтому-то рассказы охотников на тигров так разнятся: то тигр постоянно уходит от столкновений с человеком, то он так агрессивен, что даже нападает на слона, на котором находится охотник. Но вот раненый тигр всегда дерзок и чрезвычайно агрессивен. Он сражается за свою жизнь до конца. Если же случится подранку спастись, он обязательно начнет вымещать злобу на людях.

Тигры любят воду. Селятся около нее и обожают в жаркие дни принимать ванны. Река или иная водная преграда никогда не будет серьезным препятствием для этого зверя. В некоторых районах Индии, например в Сундарбане, где большинство площади покрыто мангровыми болотами, тигры не только привыкают к воде, а даже пьют солоноватую воду. В этой местности тигры нападают даже на людей в лодках.

Охотились на тигров с древнейших времен. И эта охота считалась, как сейчас принято говорить, спортивной. Еще монгольские ханы рассматривали эту охоту проявлением высшей боевой доблести. По этой причине создавались специальные отряды. Летописцы древности рассказывали об огромных загонах, с участием многих воинов. Монголы почитали тигра за сверхсущество и боялись его. На пайцзах, верительных грамотах верховной власти хана, отливаемых из чистого золота, можно было видеть изображение тигра или пары дерущихся зверей.

Обычно у всех народов исключительным правом охоты на тигра пользовались царственные особы и знать. У бедноты просто не было ни достаточных сил, ни подобающего оружия, чтобы противоборствовать такому сильному противнику, как тигр. В ряде мест ставили на зверей самоловы, настораживали самострелы. Но такая охота носила эпизодический характер. К тому же в некоторых районах крестьянское население, к примеру в Индии, считало тигра своим защитником, так как он постоянно отгонял копытных (оленей и кабанов) от полей с посевами.

Конечно же и в то отдаленное время тигры вступали в противоборство с человеком, грабили его скот. Этого и не могло не быть — тигров тогда было очень много, и ареал распространения их охватывал обширные территории. Просто влиятельным правителям и махараджам было не до крестьянских нужд. Достаточно сказать, что многие народности, населявшие лесные территории в Юго-восточной Азии, строили свои дома на сваях из-за страха перед тиграми.

Наиболее интенсивной охота на тигров становится в конце XVIII — начале XIX века. Колониальный период принес с собой огнестрельное оружие и стремление уничтожить хищников. Колониальные власти верили, что этим приносят облегчение народу. За тигров выплачивались премии. Но там, где тигры водились в изобилии, даже трудно было представить, что зверь этот полностью будет уничтожен. На плато Декан тигры нападали не только на крестьян, но и на группы вооруженных солдат. В ряде районов Индии тигры терроризировали крестьян и лесорубов. В 1862 году тигр-разбойник прервал строительство железной дороги Бомбей — Аллахабад, убив более ста рабочих. В 1877–1886 годах в Индии было убито 16 800 тигров, от зубов и когтей которых погибло почти 8 600 человек. В 1890 году тигры уничтожили около 30 тысяч голов рогатого скота и более 800 человек. Только в южной части Бенгалии в 1860–1866 годах тигры растерзали более 4200 человек. В ответ на эти бесчинства английские колониальные власти всячески поощряли охоту и выплату премий за убитых тигров. Интенсивная охота тем не менее не убавляла количество тигров. Здесь не все так просто. Проблему следует рассматривать комплексно.

Росла численность населения, расширялись участки под посевы, вырубались леса и, как следствие этого, стала падать численность диких копытных — естественной добычи тигра. Он стал переносить свою охоту на домашний скот. Поэтому охота была лишь частью усилий человека по сокращению численности тигров. Это больше относилось к Индии. В других ареалах распространения тигра нападения его на людей и домашних животных носили эпизодический характер. Именно так было на Дальнем Востоке. Поэтому считать, что только охота уничтожила во многих районах тигров, было бь. неправильно. Всего за XIX век, по мнению английского ученого Р. Перри, было истреблено не менее 10 тысяч тигров. Даже если представить, что эта цифра сильно занижена (в два — три раза), то и тогда число тигров было достаточным, чтобы опасаться урона, наносимого ими человеку. Охота не носила массового характера, а велась колониальными чиновниками, английскими офицерами и влиятельными индийскими махараджами. Известно, что уже к 1800 году один английский судья убил 360 тигров. Охотник Г. Пальмер за 30 лет (1832–1862) отстрелял тысячу тигров. Полковник Найтингел к 1868 году убил в Хайдерабаде около 300 тигров. Махараджи Раджастана с начала столетия застрелили около 2700 тигров. Махарани Фатех из Одайпура убила 375 тигров. Наваг из Тонка — 295, а Ганга Сингхи из Байканера—265 тигров. Бадахур Сингх из Бунди застрелил 234 тигра. Махараджа Бхим Сингх из Котта с 1920 по 1965 год уложил 334- тигра. Известный шикари Кесри Сингх убил более 1000 тигров. Владыка Бахадура в 1935 году за 33 дня охоты отстрелял 35 тигров. Принц Уэльский в 1922 году за 4 дня убил семь тигров. Махараджа Ревы в 1951 году убил 24 тигра, а в 1954-м — 13 тигров. В Непале, только в одном из охотничьих имений за сезон 1939/1940 года было отстрелено 120 тигров.

Если внимательнее посмотреть на эти цифры, то легко подсчитать, что в год отстреливали примерно по 2 тысячи зверей, может, чуть больше. В начале века в Индии обитало более 40 тысяч тигров. Значит, охота не могла подорвать популяцию тигров полностью. Поэтому все чаще ученые в различных странах приходят к выводу, что увеличение посевных площадей, рост населения и сведение лесов больше повинны в катастрофическом падении численности тигров.

Охота на тигра, как уже говорилось, никогда и нигде не была занятием широких слоев населения. Если же приходилось выступать против тигра, то шли всем миром, объединившись в охотничью ватагу. Так и наступали на зверя стеной, опираясь на локоть и плечо соседа. Какие-то определенные методы тигриных охот сложились только в Индии.

Наиболее популярным видом охоты в Индии был загон, или „ханка“. Вот как об этой охоте писал шикари Кесри Сингх: „Для правильной организации загона нужно знать топографию местности и привычки одного или пары тигров, обитающих на данном участке. Затем составляют план загона, определяя расположение стрелков. Бесполезно пытаться выгнать хищника из хорошего укрытия прямо на открытое пространство. Он неминуемо прорвется через линию загонщиков. Тигра следует гнать с места его охоты или от растерзанной им добычи по направлению к его естественному убежищу, но так, чтобы он пересек открытое пространство, предоставив таким образом охотникам возможность выстрелить в зверя.

Чтобы убедиться, обитают ли тигры в районе охоты, используют в качестве приманки живого буйвола. Его необходимо привязать, но не слишком крепко — иначе тигр, убив буйвола, не сможет оборвать веревку и утащить недоеденную часть туши в свою потайную кладовую. В этом случае зверь заподозрит неладное и вместо того, чтобы вернуться, вообще уйдет подальше в поисках новой добычи. На земле бывает трудно отыскать след тигра. Поэтому нужно разбросать вокруг песок: на нем ясно отпечатается след любого прошедшего здесь зверя. Песок следует разбрасывать с расчетом, только в тех местах, по которым может пройти тигр, но на известном расстоянии от приманки, иначе можно спугнуть хищника.

Сами охотники располагаются на маханах — платформах, оборудуемых на деревьях и замаскированных листьями“.

Махан сооружают непосредственно перед охотой, иначе зверь может заметить неладное. Определив направления загона и линию стрелков, еще устанавливают „заставы“, которые должны заставлять тигра двигаться в нужном направлении. Загонщиками выступают местные крестьяне, но среди них обязательно должны быть охотники, шикари, которые вооружаются дробовыми ружьями на случай нападения тигра на людей.

Охотились на тигров со спины ездовых слонов. В этом случае окружали тигра или двигались цепью, стреляя по вспугнутому зверю. Такая охота была доступна махараджам. Но сказать, что она была наиболее безопасной или простой, нельзя. Со спины шагающего слона стрелять было очень трудно, тем более из нарезного оружия и по движущемуся зверю. Очень большие требования предъявлялись и к ездовому слону. Он должен быть спокоен, смел и подвластен человеку в любой ситуации. Не каждый слон мог выдержать атаку разъяренного тигра. Охотник также должен был обладать хладнокровием, так как в ситуации, когда слон бросается бежать, может произойти любая неожиданность. Среди махараджей находились смелые люди и отличные стрелки. Махараджа Алвара, сидя на спине идущего слона в раскачивающемся хоудахе, мог попасть из малокалиберной винтовки в бегущего зайца.

Чаще всего на тигров-разбойников и людоедов охотились с махана у живой приманки. Если же это был людоед, то у его жертвы. Правда, одни авторы писали, что потревоженный тигр никогда не возвращается к жертве, другие, наоборот, утверждали, что обязательно вернется. Так вот если зверь не приходил, то таких живых приманок ставили несколько и в разных местах.

Охотились на тигра еще и из укрытий, но и в этом случае приманка была обязательна. Чтобы обхитрить гигра, до укрытия шло сразу несколько человек, потом они с шумом возвращались, оставив стрелка в скрадке. Зверь, полагая, что все люди ушли, шел на расправу с привязанным буйволом и попадал под выстрел.

На один махан усаживалось по два охотника, иногда один. Но ставили и по нескольку маханов для одной живой приманки. Самым опасным было добирание подранков. Здесь-профессиональный охотник не мог обойтись без следопытов. Пока шли по кровяному следу, следопыт разбирал следы. Писавшие о тигриных охотах и тут расходятся во мнении. Одни считают, что следопыт должен был обязательно идти впереди охотника, другие — позади. Дойдя до места предполагаемого укрытия подранка, пытались выманить тигра на открытое место. Бросали камни, шумели, устраивали загон, поджигали заросли. Если и это не помогало, то прибегали к помощи ездовых слонов. Добор подранка тигра был очень рискованным делом, требовал от охотника мужества и хладнокровия.

Тигр оказывался довольно крепким на рану зверем. Любое попадание не по месту приводило к подранкам. Наиболее убойными считались выстрелы в голову, грудь, позвоночник. Попадание даже в сердце не могло остановить зверя на месте. Иногда у него хватало сил разделаться со своим убийцей. Бывали случаи, когда тигр с пробитым сердцем бросался на слона, стаскивал с него охотника и убивал одним ударом лапы по голове. Другие шикари находили, что есть у тигра и слабое место. Вот что писал один из них: „В то же время они плохо переносят ранения: по сравнению с крупными травоядными животными у них более нежная кожа.

Крупнокалиберная полуоболоченная пуля гораздо более эффективна против тигра — она обладает большей останавливающей силой, чем твердая пуля в сплошной оболочке, которая, проходя навылет через тушу, редко кладет зверя на месте и не всегда останавливает его на атаке. Ахиллесова пята тигра — плечо“. Действительно, такое попадание бывало наиболее результативным.

На тигров охотятся с мощным оружием. В колониальный период и позже предпочитали использовать двухствольные экспрессы. Это оружие, как и на африканских охотах, действовало довольно эффективно и по индийской дичи. Большинство профессиональных охотников пользовались именно такими штуцерами.

Охота на индийскую дичь дала толчок к созданию ружей особого типа. Такими ружьями стали гладкоствольные двухстволки с нарезными чоками, их называли „парадоксы“. Первой начала выпускать их английская фирма Голланд-Голланд. Идея же создания этого оружия принадлежит английскому охотнику полковнику Фосбери, запатентовавшему ее в 1885 году. Особенность такого ружья заключается в том, что его одинаково эффективно можно использовать одновременно для стрельбы дробью и пулей. Охотясь на птицу, всегда из этого же ружья можно было выстрелить пулями по опасному зверю. Стволы такого ружья были гладкие, но в местах чоковых сужений они имели широкие винтовые нарезы, как у штуцеров. Этим и обеспечивалась универсальность такого оружия. Наиболее результативными парадоксы оказались именно в условиях индийских охот. Это было излюбленное оружие колониальных чиновников. Ружья выпускались только больших калибров: 8, 10, 12, 16. На небольшом расстоянии из парадоксов успешно стреляли и по тиграм. Останавливающее действие пули из парадокса было очень высоким. Довольно дорогие парадоксы известных английских фирм отличались надежностью, силой и верностью боя. К тому же из парадокса можно было при необходимости результативно стрелять и картечью по пантере. Конечно, при охоте на тигров использовали и армейские винтовки. Так действовали военные охотничьи команды на Дальнем Востоке и в Казахстане. Однако винтовки средних калибров не могли остановить зверя на месте.

В Непале охотились на тигров тоже загоном. Но там место, где укрылся зверь, предварительно окружали светлой хлопчатобумажной материей, примерно как у нас флажками обкладывают волков. Затем загонщики начинали двигаться к центру. Стрелки располагались на слонах и тоже двигались к центру.

На Яве, Суматре также охотились с махана. При этом использовали лампу обычную керосиновую. Она горела постоянно, и тигр, подходивший к привязанной живой приманке, на нее не обращал внимания. Описание такой охоты я отыскал в старом английском издании.

История эта произошла с охотником-любителем, который проводил свой отпуск на острове с другом, тамошним колониальным врачом. Они жили на побережье и занимались рыбалкой, когда житель ближайшей деревни принес печальную весть. Крестьянин объяснил, что вот уже несколько дней в их деревню повадился тигр, который таскает скот, убивает собак. Люди боятся выходить на улицу и не выпускают играть детей. Перестали они и ходить в лес за хворостом, так как тигр постоянно ходит вокруг домов и полей. Деревенская община знает, что у господ есть ружья и они любят охотиться, и поэтому просит помочь им избавиться от напасти.

Оба друга сразу же согласились, хотя охотиться на тигра ни одному из них ранее не приходилось. Собрали необходимую кладь, оружие и отправились в путь в сопровождении гонца и двух слуг. На дорогу охотники потратили целый день. Наконец добрались до заброшенной деревушки в лесу на склоне горы. Кам-понг располагался на берегу небольшой речки. Представлял он собой поселок из двадцати жалких лачуг на сваях. Между лачугами были огорожены загоны для скота. Поэтому деревня больше походила на скотный двор, заваленный навозом. Зрелище было более чем неприглядное. Пришельцев встретила ликующая толпа чумазых детей и собак. Избавителям определили лучший дом старосты. Староста рассказал, что ночью тигр унес очередную корову, поэтому, может быть, похититель не придет за своей данью в эту ночь. Гости смогут отдохнуть, а охоту начать на следующий день. Комната, предложенная охотникам, была маленькой и душной. Провести в ней несколько дней казалось просто чудовищным. Но делать нечего. Староста в который уже раз принялся пересказывать о бедах кампонга. Но не оправдались надежды на отдых и ночью. Под утро послышались шум на улице, лай собак и крики людей, причитания женщин. Как выяснилось, тигр все же пришел и зарезал еще двух коров. Одну он унес.

Это помогло внести хоть какую-то ясность в действия охотников. Им уже не казалась страшной встреча с тигром — похитителем скота, больше угнетала мысль о необходимости провести еще одну ночь в маленькой, душной комнатенке в присутствии неумолкающего старосты. Прихватив ружья, в сопровождении слуги, опытного следопыта, охотники двинулись по следам тигра в надежде найти подходящее место для сооружения прангона, помоста, с которого можно было бы караулить тигра у его добычи. След тигра пересекал обработанные поля и уходил в джунгли. На всем протяжении пути до леса он был ясно виден. Нигде зверь ни разу не положил тушу, чтобы передохнуть. В зарослях идти стало труднее. Почва под ногами захлюпала болотной водой. Тигровый след то и дело терялся на тропе, разбитой кабанами и оленями. Но следопыт уверенно вел охотников, замечая, казалось бы, неприметные глазу следы. Пока шли по болоту среди тростников, следопыт вел группу уверенно, явно не ожидая нападения со стороны хищника. Но вот ближе к настоящему лесу он замедлил шаг и стал внимательнее всматриваться впереди себя. Старый охотник предположил, что тигр направлялся к месту, где он не только спокойно закусит, но и напьется — вода ему просто необходима для утоления жажды после еды. Сейчас следопыт прикинул в уме, где могло бы размещаться такое место, и решил, что тигр изберет своим убежищем заросли между тростником, в котором находились охотники, и лесом. Теперь двигаться нужно было совсем тихо и осторожно. Возможно, тигр уже залез поспать в заросли. Но вот тростник поредел, и охотники вышли на небольшую поляну, покрытую густыми зарослями кустарника, среди ветвей которого блестела вода маленького пруда. Его глиняные берега были испещрены следами кабанов и оленей. Люди остановились оглядеться и принять решение. Солнце стояло в зените. Решили отдохнуть у ближайшего дерева. Но до прохладной тени так и не дошли. Большие скопления жужжащих зеленых мух указывали, что останки коровы находятся где-то здесь. Охотники приготовили оружие и медленно пошли к корове. Когда они были уже около кустов, в них послышался шорох, и ружья моментально поднялись к плечам. Но следопыт поднял руку в останавливающем движении и прошептал: „меньявак“ — это был всего лишь 18—474 большой варен. Все облегченно вздохнули. От коровы мало что осталось. Часть головы, немного костей и остатки шкуры. День пропал зря, стало ясно, что тигр вряд ли вернется к этим жалким крохам. Охотники вернулись в деревню.

К вечеру они пошли освежиться в реке. Кругом было все спокойно. Пели птицы. Вода бодрила. Не хотелось думать о тигре. Но он сам заставил вспомнить о себе. Как только люди очутились в воде, из ближайших кустов раздалось раскатистое рычание хищника. Это был ошеломляющий рык, заставивший все живое броситься прочь. Казалось, он сотрясает воздух вокруг, и было совершенно непонятно, откуда он идет.

Да, это был рык бенгальского тигра, его охотничий клич. Именно такими звуками тигр вносит панику в стадо оленей или гурт кабанов. Животные не знают, куда бежать, и устремляются прямо в сторону тигриной засады.

Выскочившие на берег охотники просидели с ружьями около получаса, слушая рычание хищника. Но вот оно смолкло.

В кампонге царила паника. Там люди считали, что тигр, узнав о прибытии белых туанов, сердится. Теперь зверя нужно быстрее пристрелить, иначе он начнет злодействовать по-настоящему. Напуганные люди судорожно собирали и загоняли скот. Тут не досчитались теленка, но его никто не пошел искать.

Жители пришли к охотникам с просьбой сейчас же отправиться на охоту. Это было глупо, но следопыт посоветовал идти, иначе от крестьян не отделаешься. Тем более он уже представлял себе, где может находиться теленок. Без сомнения, тигр уже добрался до него.

Охотники опять шли тростниковыми зарослями, под ногами хлюпала вода. Они шли по хорошо заметной кабаньей тропе. Следопыт нес в руках керосиновую лампу. Если не удастся найти теленка, то хотя бы возвратиться можно при свете. Но теленка нашли. Тигр его основательно объел, но было ясно, что проголодаться он еще не успел — значит, обязательно вернется к туше. Без сомнения, хищник был где-то поблизости и, возможно, даже наблюдал за людьми. Остатки его трапезы находились в середине открытого места. Ближайшее дерево было слишком небольшим, чтобы выдержать большую платформу. Решили, что сторожить тигра останется один охотник. Сделали примитивный рангон из жердей, связав их концы веревками. Следопыт с другим охотником решили дождаться результатов охоты поблизости. При этом старый охотник посоветовал не тушить охотничью лампу, заверив, что зверь не боится такого тусклого огня. Он так и сказал: „Харимау не обращает внимания на белор. Помни это, туан“.

И хотя охотник сомневался в таком совете, он все же решил довериться опытному следопыту, с которым охотился много лет на островах. Через несколько минут он остался один.

Охотник лежал на платформе. Это была единственная удобная поза. Тусклый свет керосинового фонаря слева от него слегка освещал поляну с лежащими на ней останками теленка. Потянулись тягостные минуты ожидания. В успех дела до сих пор не очень-то верилось. Трудно было представить, как поведет себя тигр, если вообще придет. После бессонных ночей и дневного похода охотнику хотелось спать. Джунгли смолкли, только изредка взрывался чей-то резкий крик да стрекотали цикады и ящерицы. Вдруг ясно послышался шум сухих ветвей — кто-то осторожно пробирался сквозь заросли. Все было неожиданно, охотник совсем не предполагал, что зверь может подойти с той стороны. В лежачем положении он даже не мог повернуть голову назад. А между тем он только и думал, как бы незаметно проделать это. Его лампа закоптела и все меньше света отбрасывала на поляну. Охотник начал медленно поворачивать голову вправо, так ему было сподручнее. И вдруг остановился на полпути, поняв, что тигр смотрит на него. Две яркие, горящие точки уставились на него. Он замер. Точки то вспыхивали, то исчезали. Тигр, видимо, лежал в тени ближайшего к теленку куста. Когда он появился там? Охотник даже засомневался: может, он лежал там все время? Зверя не было видно, только мерцающие глаза выдавали его присутствие. Минуты тянулись, а ситуация не менялась. Охотник решил стрелять. Он прикидывал расстояние до зверя и необходимые поправки, чтобы пуля попала по месту — в грудь или шею. От первого выстрела всегда зависело очень многое, но произвести его в такой ситуации было очень сложно. Охотник поднял ружье, мушка была еле различима в свете закопченного фонаря. В этот момент глаза исчезли. Потом вновь засверкали. Охотник взял немного повыше прицел, надеясь, что, стреляя сверху, попадет в основание черепа. Глаза то появлялись, то меркли, а человек все держал ружье у плеча и не стрелял. Все произошло в считанные минуты. Глаза опять „зажглись“, палец потянул за курок. Во вспышке выстрела охотник увидел широко распахнутые глаза тигра и его освещенную голову. Выстрел прорезал темноту в тот момент, когда тигр поднимался, чтобы поближе подобраться к теленку. Раздался ужасающий тигриный рев, охотнику еще не приходилось слышать такого. В ужасе он замер, тщетно пытаясь разглядеть цель еще раз, чтобы повторить выстрел. Рев тигра разбудил джунгли. Казалось, что в них стали орать на разные голоса все кто только мог, даже деревья. Понять и разобрать, что происходило у туши, было невозможно из-за недостатка света. В голове мелькали мысли: „Почему не нападает тигр? Где он сейчас? Может, выстрелить еще раз?“ Но где-то в подсознании была уверенность, что стрелять не стоит, нужно терпеливо ждать. Тигр явно не убит. Это пока не конец, но разъярить его можно еще. Рычание раздавалось все с большими интервалами. Потом послышался характерный тигриный „кашель“. Потом охотник увидел еще раз отраженный от фонаря свет в тигриных глазах. Не в силах более сдерживать себя, он выстрелил еще раз. Судорожно перезарядил штуцер, даже не узнав результатов выстрела. Только теперь он посмотрел в сторону тигра. Дым от выстрела медленно сносило в сторону. Тигр лежал, будто готовый к прыжку. Джунгли опять обрушились на человека шумом и криком. Но вот вое затихло, и уже только тишина давила на уши. Тигр не двигался. Охотник опустился с платформы и шаг за шагом начал приближаться к зверю, готовый к любой неожиданности- Однако ничего не произошло. Тигр был мертв. Огромный самец в расцвете сил. Первый выстрел перебил ему позвоночник. Именно по этой причине зверь полз вперед. Второй выстрел попал прямо в сердце… Раздались крики друзей. Охотник вздохнул и трясущимися от волнения пальцами стал доставать сигарету.

Славу кровожадного хищника принесли тигру, конечно же, не похищения скота, а „рекорды“ людоедства. Даже львы не могут сравниться с ними в этом, их „рекордные достижения“ покажутся просто „детскими забавами“. Любопытно, что никакое истребление тигров не сказалось на снижении или исчезновении зверей-людоедов. Стоило отстрелять одного пожирателя людей, как объявлялся другой. В 20-х и 30-х годах нашего века тигры-людоеды убивали крестьян сотнями. Из-за них опустошались деревни, прерывалось сообщение между населенными пунктами. Тигры терроризировали целые индийские районы. В 1925–1930 годах чоугарский людоед убил 64 человека и контролировал территорию в 390 тысяч гектаров. Чампаватская тигрица парализовала/ движение между несколькими населенными пунктами, унесла жизни 236 человек в Индии и Непале. Тигр из Хайдарабада за три с половиной года убил более 80 человек. В 1937 году чукский людоед дезорганизовал жизнь людей в долине Ладхья. После второй миро-пой войны в районе Бхагалпура тигры-людоеды ежегодно уносили жизни ста человек. Известны тигры-людоеды в Средней Азии. О нападениях тигров на людей на Дальнем Востоке писал Н. М. Пржевальский. Отмечались случаи нападения тигров на людей и в Китае. Об этом упоминал в своих записках Н. А. Байков. И все же самая печальная участь постигла в этом смысле Индию. И хотя людоеды, по слухам, появляются то в одном штате, то в другом, есть провинции, где они присутствуют постоянно. Это даже послужило поводом выдвинуть гипотезу о генетической предрасположенности тигров этой местности к людоедству.

Территорию Сундарбана часто называют страшной.

Расположена она в Западной Бенгалии, в дельте Ганга и Брахмапутры. Бесчисленные маленькие островки покрывают мангровые леса. Все пространство занимают обширные солоновато-водные болота, образованные иловыми отложениями обеих больших рек. Маленькие островки периодически затопляются морскими приливами, и животные вынуждены пить только солоноватую воду. Места эти суровы и негостеприимны. Пьер Пфеффер писал об этом районе: „Зная о свирепости сундарбанских тигров, люди принимают исключительные меры предосторожности. Рыбаки остаются на безопасном от берега расстоянии, привязывая свои лодки длинными веревками к корням или веткам деревьев, и готовят еду, едят и спят в лодках. Но хитрый тигр может сутками выжидать момента, когда человек приблизится к берегу, чтобы отвязать лодку, и тогда кидается на него“. Сундарбанские тигры принадлежат не только Индии. Часть этой территории, примерно 6 из 10 тысяч квадратных километров, находится в Бангладеш. И тигров там больше. Но тигры не соблюдают границ. Район Сундарбана известен своими людоедами еще с 1660 года. Тигры здесь постоянно нападали на людей. В 1902 году они растерзали 1046 человек. По данным архивов Кхулны, с 1957 по 1967 год тигры задрали 265 человек.

В Сундарбане насчитывается крупнейшая популяция тигров. Тигры-людоеды нападают здесь на людей только в лесу и, в отличие от тигров Северной Индии, не заходят в деревни. Можно было бы предположить, что людоедами они стали из-за нехватки естественной добычи — диких животных. Но даже там, где зверей много, тигры нападают на людей. В Госабе за одну неделю от тигров погибло 14 человек.

Сундарбанские тигры отличаются своей внешностью. Они мельче, слабее по конституции. Сказывается то, что животные вынуждены пить солоноватую воду, а также постоянная нехватка питания. И все же загадку сундарбанских тигров пока до конца разгадать не удается. Звери продолжают бесчинствовать в этом районе на фоне национальной программы по спасению тигра, названной „Проект Тигр“. А пока ученые успокаивают людей, утешая их тем, что не все тигры в районе людоеды, только 25 процентов из них проявляют вкус к человеческому мясу.

В Индии и других странах делается очень многое для спасения тигров и увеличения их численности. Но эти программы постоянно сталкиваются с трудностями. И одна из них — противоборствующие взаимоотношения между тигром и человеком. Создается впечатление, что чем больше усилий предпринимает человек к спасению тигра, тем „неблагодарнее“ тот становится. Число нападений тигров на людей совсем не уменьшается, если соотнести их с количеством обитающих тигров. Оказывается, мало защитить тигров и создать им благоприятные условия обитания, нужно еще отвратить их от людоедства. Ученые-энтузиасты „Проекта Тигр“ делают все возможное, чтобы оградить- своих подопечных от гнева людей. Даже когда тигр убивает человека, они пытаются „перевоспитать“ его. Изучают обстоятельства нападения. Подставляют зверю живые подкормки в виде буйволов, стараясь отучить от человека. Когда-то это удается, но чаще нет. Переселяют тигров и в малонаселенные урочища. Чтобы отучить их бросаться на людей, работающих в лесу, там выставляют глиняных манекенов с электроподпиткой, чтобы напавшего зверя охладил разряд тока. Поначалу такие опыты дают результат, но потом появляется еще один людоед, который действует хитрее и осторожнее. Пример тому — события в парке Дудхава.

В 430 километрах от Дели в округе Лакхимпур-кхери, штат Уттар-Прадеш, расположен национальный парк Дудхава, славящийся редкими ныне оленями барасинги. Но известность это место получило и благодаря тиграм. В апреле 1978 года пресса писала о нападениях тигров в парке. Один из обитавших там тигров убил четырех человек. Люди требовали, чтобы тигра объявили людоедом и отстреляли. В Индии считается, что тигр может быть признан людоедом только после того, как об этом объявит начальник инспекторской службы по охране дичи. Людоедом объявляется тот тигр, который постоянно охотится за человеком и заходит в деревни.

Рядом с парком находится станция „Тигровый приют“, принадлежащая страстному защитнику природы Арджуну Сингху. Это он делает все, чтобы тигров не отстреливали, даже опасных. Именно Арджун Сингх пробовал перевоспитать тигров-убийц. На своей станции этот человек выкармливал слабых молодых тигров и затем выпускал их на волю. Но местные крестьяне не очень-то верят в его опыты. Многие считают, что животные, не овладевшие в совершенстве приемами охоты, и становятся в первую очередь людоедами. Так, одна из тигриц, считавшаяся воспитанницей парка Сингха, за короткий срок убила 22 человека. Ее с трудом удалось пристрелить. Первый тигр-людоед, о котором писали газеты в 1978 году, еще не был объявлен вне закона. Арджун пытался спасти его, но люди негодовали. Этого тигра прозвали длиннопалым за необычно длинные пальцы. Сингх с помощниками на протяжении многих дней подставляли ему приманки, чтобы предотвратить новые нападения на людей. Всего ему было подставлено 32 приманки. Постепенно число их уменьшили. Потом убийцу переселили в более глухое место. И постепенно перевоспитали. Это был уникальный эксперимент, увенчавшийся победой натуралиста. Но распространить его на других тигров не удалось.

В округе Лакхимпур-кхери тигр убил 16 человек. В августе 1978 года его пристрелили. В ноябре этого же года в лесу Гола объявилась тигрица, которая растерзала шесть человек. В том же году отстреляли еще одного тигра, который наводил ужас на крестьян Гола-Горакхиатх. Тигрицу из леса Гола тоже пришлось отстрелять. Зверь был в расцвете сил, в отличном состоянии. В желудке тигрицы при вскрытии были найдены останки последней жертвы.

В 70 километрах от парка начала „действовать“ тигрица-людоед из Бхарочи. Она была с тигрятами. И что же? Она загрызла шесть человек, прежде чем ее отстреляли.

В окрестностях Паллиа погибло столько же человек от клыков другого людоеда. Он действовал вдоль реки Шарада, у полей сахарного тростника. За ним охотились долго. Он так обнаглел, ч» го охотился даже в дневное время. Отстреляли тигра в феврале 1979 года, но к тому времени он уже унес жизни 15 человек.

Казалось, бедствиям жителей нет конца. В марте 1979 года тигр убил человека близ русла Джораха. В апреле 1980 года другой тигр задрал крестьянина в лесу Баджаргхата. В 1978–1979 годах бесчинствовала молодая тигрица-людоед Мохаммади. Первая ее жертва пала 14 апреля 1978 года. А 13 февраля следующего года тигрица совершила уже пятое убийство. Только отстреляли тигрицу, как объявились новые людоеды. По району прокатилась волна паники и ужаса. Случалось, одновременно появлялось сразу пять людоедов.

Проблема оказалась столь серьезной, что в феврале 1981 года ее обсуждали в Законодательном собрании. Даже нашлись выступающие, которые утверждали, что у тигров Дудхавы выработалась неизлечимая привычка к человеческому мясу. Только за первые месяцы 1981 года в других прилегающих к парку местностях тигры убили 10 человек.

Как видим, проблема тигров-людоедов стоит довольно серьезно. И уж совсем не вяжется она с сюсюкающими призывами жить в мире со всем живым и «делать козу» любому зверю. К сожалению, человек и хищники по-прежнему остаются по разные стороны баррикад.

Очень многие натуралисты и дрессировщики отмечали, что тигр, несмотря на свой крутой нрав, быстро привыкает к неволе и довольно легко поддается дрессировке. Действительно, во многих цирках тигр — главный артист среди животных. Если к тому же он рожден в неволе, а это чаще всего так и бывает с цирковыми животными, то можно предположить, что путь к обузданию его лютой ненависти к человеку вроде бы найден. Но не будем спешить. В 1870 году тигр напал на 18-летнюю дрессировщицу Хелен Бриг. Она была убита. Случай этот послужил причиной запрета на профессию дрессировщика для женщин, и закон этот длительное время был в силе в Англии. На дрессировщика Аугуста Мелкера тоже напал его яванский тигр. К счастью, другой тигр спас его. Во время съемок для рекламы тигр искалечил манекенщицу Мэри Ламб. А киноактриса Джина Манэ чуть не поплатилась жизнью, войдя в клетку с тиграми вместе с дрессировщиком. Эти сведения приводит в своей книге Б. Гржимек. А его никак нельзя винить в предвзятом отношении к животным. Он как раз всегда стремится оправдать любое действие, даже хищника, объективными причинами и ситуацией. В книге «От кобры до медведя-гризли» он тем не менее пишет: «В прошлом году тигр, содержавшийся в Сафари-парке возле Теддерна, в Вестфалии, оторвал одной неосторожной посетительнице ногу, а несколькими годами раньше другой тигр из частного зоопарка в Юберахере сначала разрешил перелезшей через ограждение даме себя погладить, а потом оторвал ей руку. А в частном зоопарке в Клермон-Ферране, по-видимому, осталась открытой клетка с тигром: огромное животное умертвило 33-летнего управляющего зоопарком и тяжело ранило пони. Подоспевшая полиция успела застрелить разъяренного зверя, пока он не натворил еще больших бед».

Цирковые звери всегда непредсказуемы. Именно поэтому дрессировщик предпочитает не становиться спиной даже к самому надежному и верному зверю. События, разыгрываемые на арене, зритель видит совершенно иначе, чем люди, работающие тот или иной номер. Дрессировщик постоянно находится в обороне, за каждым зверем и его поведением следит не только он, но и его ассистент, готовый отвлечь зверя от человека, если только тот открывает ему свое слабое место — спину.

Вот как оценивают тигров сами дрессировщики: «С леопардом легче бороться, его легко поднять и выбраться из-под него, легко оторвать его от себя, — писал дрессировщик А. Н. Александров-Федотов, — с тигром это не так просто, в нем триста килограммов весу. Он нападает редко, но если навалится — одним весом задавит.

Из-за леопардов я ни разу не лежал в больнице. Все царапины заживали на ходу. Ну, иногда рука не действует, хромаю иногда — из-за этого работы не прерывал. Двадцать пять минут я мог заставить себя не замечать боли. Тигры же познакомили меня с хирургами».

А вот его размышления о зверях-хищниках: «Зверь остается зверем. И, несмотря на корректные и даже ласковые взаимоотношения, где-то внутри у него тлеет искра недоверчивости и враждебности, которая каждую секунду от малейшего повода может вспыхнуть ярким пламенем».

И еще один эпизод из жизни дрессировщика во время работы с тиграми на съемках фильма: «Мне надо было подвести его в фокус аппарата. Я осторожно зашел сзади и очень мягко коснулся его палкой. Тарзан/ мгновенно пбвернулся, ударил лапой по палке, та отлетела в сторону, а от следующего удара по голове отлетел в сторону я и упал навзничь. Не давая возможности подняться, зверь вскочил на меня, обхватил лапами, и его пасть раскрылась над головой. Никогда не забыть ощущения огненного дыхания на лице, хотя тогда я думал совсем о другом, если то, что происходило в моей голове в это мгновение, можно назвать спокойным словом „думал“.

Тарзан нацелился в горло. Но в человеке в минуты крайней опасности тоже просыпаются древние, звериные инстинкты, они срабатывают скорее, чем мысль. Именно в такие мгновения больше всего понимаю я своих зверей, молниеносность их реакции и действий.

В обороне мысль и дело — как гром и молния. Я инстинктивно просунул руку между пастью и горлом, и рука сыграла роль буфера. Тарзан вонзил в нее свои клыки… тогда правой рукой изо всех сил — хоть я и гуманный дрессировщик — стал колотить Тарзана по носу. Тигр отскочил от меня, фыркая и мотая головой».

Вот и получается, что тигр совсем не хочет принимать человеческого предложения о мире, он только до поры до времени соблюдает нейтралитет или идет на вынужденный компромисс. Так что протянутую человеком для дружеского рукопожатия руку тигр может и откусить.

В глубине лесов, там, где человек постоянно зависит от дикой природы и ее обитателей, он размышляет над первопричиной происходящего. По прошествии времени поколения передают из уст в уста эти истории, изменяя и добавляя многое от себя. Так подлинные события превращаются в мистические и таинственные легенды. В тех же случаях, когда речь идет о хищнике, подобном тигру, таких мистических и таинственных «добавлений» бывает особенно много. Эти сказания живучи и по сей день. Жители лесных кампонгов Юго-Восточной Азии поведают путешественнику многое. На Яве, Бали, Суматре впервые пришедшие сюда белые люди были поражены полными мистического ужаса рассказами местных жителей. А столкнувшись с местной природой и ее загадками, дикими животными, многие колониальные чиновники, натуралисты и путешественники с должной серьезностью начинали относиться к легендам. Вспомните, как долго ходили легенды о драконе с острова Комодо. Никто не верил в него, и лишь в 1912 году случайно открыли этого гигантского варана — пожирателя оленей. Очень долгое время привлекали ученых сказания о так называемых ингелму-гадонгас или о тьиндаку, иными словами, о племенах человеко-тигров, обитающих в джунглях, на островах нынешней Индонезии. Об этих загадочных людях писали в своих книгах голландские ученые Линдертс и Ван Бален. Суть вот в чем. Где-то в глубине джунглей Явы, в затерянных в чащобе кампонгах живут человеко-тигры. Люди, казалось бы, ничем не отличающиеся от других местных жителей. Но один знак выдает их — отсутствие желобка или выемки над верхней губой. Они ведут такую же жизнь, как и другие крестьяне: обрабатывают поля, пасут скот, ходят по дрова в лес. Ими могут быть мужчины и женщины. Оба пола могут жениться и выходить замуж и иметь детей. Встречаются и целые деревни человеко-тигров, так как бдительные крестьяне обычно изгоняют таковых из своих кампонгов. Вот тем и приходится селиться в глуши. А чудодейство этих людей заключается в том, что они с помощью особенного заклинания могут превращаться в тигров. В других случаях люди превращаются в тигров только в определенное время и раз в году. Это происходит помимо их воли, так сказать, бессознательно. Превратившись в зверя. такой человеко-тигр отправляется в свои отдаленные охотничьи угодья. По дороге он в зависимости от обстоятельств может принимать то облик человека, то тигра. Так, подойдя к реке, зверь переправляется через нее в образе человека в лодке, как и положено, по лесу же идет тигр-бродяга. Как только вступает в деревню, снова принимает облик человека. И беда крестьянину, который, не заметив особого признака над губой, оставит на ночь пришельца. Утром соседи могут найти только кости несчастного, в то время как от тьиндаку и след простыл.

Ван де Босх работал на различных островах Малайского архипелага. Тогда эти территории принадлежали Голландии. Судьба забросила его на Яву. И здесь Ван де Босх воочию столкнулся с легендой о человеко-тиграх, вернее, с ее воплощением.

Ван де Босх проводил по заданию колониальных властей топографическую съемку местности. Жил он в отдаленном месте, в глубине леса. Дом его представлял собой типичное строение местных крестьян — просторная бамбуковая хижина на сваях. Рядом было точно такое же строение, где жили его слуги, люди, которых он привез с собой с побережья. Ближайшие соседи, кампонги крестьян находились довольно на далеком расстоянии. По характеру своей работы Ван де Босх много дней проводил в отлучке. По возвращении несколько дней отдыхал, обычно охотясь в компании с местным охотником и следопытом. Он дал ему прозвище Бадак (носорог) за его смелость и хорошее знание леса. Как только в доме появлялся голландец, тут же приходив и Бадак. Об отлучках Ван де Босха скоро узнали все окрестные крестьяне. И вот голландец стал замечать по возвращении домой, что кто-то в его отсутствие ворует вещи. Вообще сделать это было не сложно, так как дом не запирался. Ван де Босх полностью полагался на своих слуг, но те так спали, что ничего никогда не слышали. Да и они побаивались воров. Пропажа вещей выводила голландца из себя еще и потому, что пропадали те из них, которые были ему особенно дороги. Крали, к примеру, скатерти и сервировочные принадлежности. Они приносили радость искрой комфорта в этой глуши, предназначались для короткого приема друзей, заглядывающих к нему иногда. В одно из своих возвращений хозяин опять обнаружил пропажу и, рассердившись не на шутку, устроил разнос своим слугам. Успокоить его мог только Бадак. Но тот почему-то не появлялся. Прошел день, а Бадака все не было. Наконец тот заявился, но выглядел каким-то странным и непохожим на себя. Не осталось и следа от обычной его веселости и жизнелюбия. С большой неохотой Бадак рассказал голландцу, что с ним приключилось в эти дни.

Бадак охотился на малайского медведя. Выслеживая его, он уходил все дальше и дальше в джунгли. Вдруг вышел на небольшую вырубку. И так случилось, что он спас здесь маленького ребенка от неминуемого броска удава. Он взял ребенка и дошел до ближайшей хижины. Мальчик сказал, что в ней жили его родители и братья. Бадак вернул мальчишку обрадованным людям. И все бы ничего, но вот что его взволновало. У этих людей не было выемки над губой. Бадак рассказывал об этом совершенно серьезно, зная, что туан не высмеет его. Рассказ произвел несомненно сильное впечатление на голландца, и все же он склонен был приписать эти странности местным суевериям. Конечно же, место, где он жил, было глухим, встречались там и тигры. Но встречи эти были редкими, и до сего времени звери не беспокоили ни его, ни соседей. Но тогда Ван де Босх практически ничего не знал о гадонганах, то есть человеко-тиграх.

Прошло несколько дней, и история Бадака забылась. Однажды голландец возвращался поздно вечером в свой дом в сопровождении слуги, который шел впереди и нес смолистый факел. Люди шли через джунгли по дороге. Ван де Босх думал только об отдыхе и о ванне. До жилища оставалось несколько шагов, когда шедший впереди слуга остановился в нерешительности. Он поднял факел и отступил назад. Потом обернулся и прошептал: «Туан, харимау!»

(«Господин, тигр!») Слуга был человек пожилой и степенный, поэтому Ван де Босх сразу понял, что это не шутка и тот говорит серьезно. В свете факела было видно, что поблескивали в темноте глаза сразу четырех тигров. У смелого голландца от страха перехватило дыхание. Но хуже всего было то, что звери лежали под его домом. Люди замерли, сдерживая дыхание. Тигры встали и без единого звука растворились в темноте.

В эту ночь провожатый попросился у туана переночевать в его доме. После ужина поговорили, покурили и забрались под москитные сетки. Тут раздался женский крик со стороны хижины слуг. Ван де Босх схватил ружье и с лампой в руках вышел на улицу. Его взгляду предстала завораживающая картина. Тигры опять были здесь. Тигрица развалилась во дворе, а три ее тигренка, довольно крупные, играли вокруг. Видимо, кто-то из слуг вышел во двор и прямо наткнулся на тигриное семейство. Голландец приготовился выстрелить, но что-то удержало его. Он опустил ружье. Тигры никому не причинили вреда и вели себя довольно дружелюбно. Хозяин приказал слугам соблюдать спокойствие и идти спать. Сам он тоже закрыл дверь и опять залез под москитную сетку. Утром стало понятно, что тигры провели у дома всю ночь.

В этот день Ван де Босх опять уходил в джунгли по служебным делам. Домой возвращался со всеми предосторожностями, с ружьем, и старался успеть до заката. Все было тихо и спокойно. Однако тигры пришли и на этот раз. Так и повелось. К утру тигры исчезали, а ночь проводили под домом. Они не досаждали людям, но все знали, что звери находятся поблизости. Главное — все привыкли к ним, а воровство прекратилось. Всю округу облетела весть о таинственной дружбе туана с тиграми. Бадак же уверял Ван де Босха, что человеко-тигры приходят охранять его дом в благодарность за спасение ребенка.

История с тиграми закончилась так же внезапно, как и началась. Тигры просто исчезли. А произошло это после того, как один заезжий колониальный чиновник попросил разрешения у голландца поохотиться и отстрелять одного из них. Трофей был чрезвычайно соблазнительным, а успех казался гарантированным. Однако охота не состоялась — звери ушли.

Много об этой истории размышлял Ван де Босх. Прошло время, но случай еще раз напомнил голландцу о человеко-тиграх. И даже помог увидеть одного из них.

Так случилось, что в доме голландца остановился бельгийский офицер. Звали его Лубель, он служил в колониальных войсках и занимался также топографией. За рюмкой рома и сигарой зашел разговор о местных преданиях и суевериях. Ван де Босх рассказал о своем интересном знакомстве с тиграми. Тут бельгиец посерьезнел и поведал странную историю, приключившуюся с ним.

В глубине джунглей Лубель с небольшим отрядом солдат проводил топографическую съемку. У отряда кончились продукты. Тогда офицер в сопровождении одного солдата отправился на охоту. Зашли они довольно далеко, и тут с Лубелем случилась неприятность. Перепрыгивая через ручей, он подвернул ногу. Идти дальше не мог — нога на глазах опухала. Здесь солдат заметил среди деревьев вертикально поднимающуюся тонкую струйку дыма. Туда он и понес на себе офицера. Более часа с трудом пробивались они через джунгли к жилью. Когда подошли к намеченной цели, глазам их предстала одинокая хижина, построенная прямо на земле, а не на сваях, как это было принято. Навстречу пришельцам вышла очень пожилая женщина. Она приветливо встретила белых туанов. Накормила их. Лубелю на больную ногу наложила компресс из отвара трав. Но бельгийского офицера не покидало беспокойство. Утром он отправил солдата за помощью и остался один. В беседе со старухой он узнал, что у нее три сына, муж умер. Из деревни их выгнали, потому что муж ее был человеко-тигром. Вот они и забрались в такую глушь. Сейчас ее дети далеко отсюда, на охоте. Когда Лубель рассказал о своей неудачной охоте и бедственном положении отряда, старуха вызвалась помочь ему. Честно говоря, всем этим разговорам о гадонганах Лубель не верил, а слова старухи воспринимал как причитания выжившей из ума женщины. Усомнился он и в ее помощи, но, чтобы не сердить, ответил согласием. Вот тут, по словам офицера, и начались удивительные вещи. К этому времени опухоль на ноге почти спала. Он смог самостоятельно доковылять до высокого утеса, на котором она указала ему его место. Он зарядил ружье и стал ждать. Вокруг ничего не происходило. Так в своем скрадке он просидел минут двадцать. Лубель был уже готов вернуться, когда на поляну прямо перед ним спокойно вышел олень. От неожиданности охотник даже не стал стрелять. Минут через пять опять вышел олень. Этого офицер уже не упустил. Через десять минут вышел еще один. И этого он убил с первого же выстрела. Дальше так и пошло. На четвертом звере он остановился. И стал уже наблюдать происходящее. Олени и кабаны будто со всего леса шли прямо под его скалу, шли потоком, Лубель даже сбился со счета. Когда ему это надоело, он поплелся к хижине. Старуха спокойно готовила обед у костра. С невозмутимым видом спросила, понравилась ли ему охота и почему он так мало стрелял. Она была уверена, что зверя должно было быть много. Лубель не осмелился спросить о чудесном загонщике, который подогнал всех зверей леса под его выстрел. Вечером пришли солдаты, забрали офицера и мясо и благополучно вернулись в лагерь. После этого случая Лубель уверовал в существование человеко-тигров.

Рассказ так Сильно подействовал на Ван де Босха, что тот задался целью выяснить все об этой старухе. Он подробно расспросил офицера, как отыскать в джунглях ее хижину. Через 2 недели Ван де Босх вместе со своим другом и в сопровождении Бадака отправился на поиски семейства человеко-тигров. Как ни покажется это странным, они довольно легко отыскали в джунглях хижину. Все выглядело совершенно так, как описал бельгийский офицер. Старуха приветливо приняла гостей. Те сказали ей, что пришли в эти места на охоту, вручили небольшие подарки, которые специально захватили с собой для старухи, и этим еще больше расположили ее к себе. Из хижины вышел крепкий юноша. Старуха сказала, что это один из ее сыновей. Он с готовностью вызвался показать лучшие охотничьи угодья и даже согласился сопровождать охотников и провести с ними несколько 19—474 дней. Ван де Босх заметил, что бороздки над верхней губой у сына старухи не было. До заветных охотничьих мест шли довольно долго, весь день. На вопрос голландца, куда их ведет юноша и почему им нужно идти в столь отдаленные места, юноша ответил, что тигр никогда не охотится там, где живет.

Наконец-то охотники дошли до места. Молодой человек на этой охоте только загонял дичь для туанов вместе с Бадаком, у которого вызывал трепетный ужас своим знанием леса и животных. Звери, действительно, будто повиновались каждому слову сына старухи. Кабаны и олени шли точно на стрелков. С ними были две гончие. Собаки работали по зверю прекрасно. Но в присутствии человеко-тигра (Бадак в этом не сомневался) были исключительно тихи и жались от него. Вот с одной из этих гончих и случилась беда.

Обе собаки увязались за гуртом кабанов. По свиньям охотники постреляли, добыли пару отличных экземпляров. Но к стрелкам вышла только одна гончая. Второй не было. Ее ждали, надеясь услышать в отдалении лай. Потом подумали, что она увязалась за зверем и придет сама. Но та не вернулась. Ее хозяин очень горевал. Вечером у костра разговор опять зашел о пропавшей собаке. Пора было подумывать о возвращении, но уйти, не попытавшись хотя бы узнать о судьбе пса, было тяжело. Тем более что не было уверенности в гибели гончей. А вдруг она где-нибудь попала в яму или поранилась об острый сучок? Все же следовало хотя бы попытаться найти ответы на эти вопросы. Было решено утром идти на поиски, а охоту отложить. Все молча смотрели на огонь. Вдруг молодой человеко-тигр сказал, что он знает, где нужно искать собаку. Все повернули головы в его сторону. Он сидел на корточках и не отрываясь смотрел на огонь. Чуть прищуренные глаза не мигали. Казалось, он созерцает. Тут он стал подробнейшим образом описывать место, где нужно искать собаку. При этом отметил, что та убита кабаном и сброшена в водоем у водопада. Когда к юноше подошел Бадак и положил на его плечо руку, тот вздрогнул, будто очнулся. На вопрос, был ли он когда-нибудь в том месте или, может, видел гибель собаки, человеко-тигр ответил, что никогда не был там и обо всем может уверенно так говорить, потому что чувствует это так, как будто сам был свидетелем происшедшего.

Утром охотники точно в месте, описанном юношей, нашли плавающий труп собаки с раной в боку. С этого дня до конца своей жизни Ван де Босх с почтением отзывался о человеко-тиграх острова Ява.

Тигр — настоящий джентльмен джунглей. И как любой аристократ, он задирист и ищет повода для дуэли со своим извечным врагом — человеком. Видимо, и человеку нужен такой противник, чтобы самому не потерять благородства и мужества, утрачиваемых под действием разлагающего комфорта.

Пусть еще долго в зарослях джунглей будет раздаваться воинственный рык тигра, о котором так поэтично писал К. Андерсон: «Его мелодичный, гортанный, протяжный стон с незабываемым „уу-уу-уунг“ в финале далеко разносится под мрачной тенью гигантских деревьев».

Застенчивые и… плюющиеся


Темная тропическая ночь густым черным киселем залепила поверхность болот Окаванго. Трещали цикады, шуршала крыльями темень, таинственные всплески воды отдавались волнующими ударами в охотничьем сердце. Вдруг яркий свет фонаря, как лезвием ножа, прорезал густоту тьмы. Послышались чертыханья и ругань. Человек не мог отыскать на берегу челн и провалился в прибрежную топь. Обремененному тяжестью ноши, ему не удалось сразу же вытянуть ногу из жижи. Наконец-то Джефф нащупал лучом фонаря лодку. Сложил в нее холщовый мешок, веревку с гарпуном, винтовку. Лампу с резиновой петлей укрепил на голове. Все делал обстоятельно и размеренно, готовясь к серьезному делу. Он был опытным охотником. Знал, что от каждой мелочи там, на воде, будет зависеть многое.

Джефф Гриффин, английский охотник, прибыл сюда, в болота Нгамиленда, добыть несколько крокодилов. Он хотел подзаработать, поэтому всегда охотился в одиночку. Лицензия давала право охоты, а вот о количестве добычи англичанина не знал никто.

Помощники Гриффину были не нужны. Потому-то и челнок его был узок и вмещал только одного человека с поклажей. Джефф сидел некоторое время в лодке и курил, перебирая в уме, все ли он с собой взял и все ли предусмотрел. Все было готово, но спешить не стоило. Тьма была еще непроницаема. На воде ощущалась прохлада. Она приятно успокаивала, и с ней росло чувство уверенности в успехе. Продолжая думать о предстоящей охоте, Джефф бросил в воду сигарету. Горящий окурок маленьким метеором прочертил густоту ночи и зашипел в воде. Гриффин взялся за весло и легко вывел челн в узкую протоку. Зажег фонарь и посмотрел на часы. Еще слишком рано выезжать на промысел. Надо дождаться появления луны, так безопаснее. Луч света от фонаря выхватил борт лодки и грязью облепленную до икры ногу. Джефф вспомнил, что так и не ополоснул ее от грязи. Хорошо, что он в шортах, а то бы стирки не миновать. Он подогнал лодку к берегу, ухватился за свисающие кусты и перекинул ногу за борт. Подсвечивая себе фонарем, стал тереть ее ладонью. В этот момент послышался еле различимый шлепок на корме, там, где лежал его мешок с припасами и разной необходимой мелочью. Но в звуках тропической ночи этот легкий, призрачный звук быстро растворился и вылетел из памяти. Гриффин взялся за весло и вывел челн из протоки в лагуну. Он приготовил винтовку, и свет его фонаря заскользил по чернильной глади воды.

Совсем недалеко от этого места находилась небольшая деревушка, в которой и остановился английский охотник. Сидевшие в это время у костра люди слышали выстрелы, доносившиеся со стороны лагуны. Все одобрительно обсуждали смелого и удачливого белого бвану. Подсчитывали его трофеи и прикидывали, сколько сигарет он даст при переноске крокодильих туш в лагерь. Обычно англичанин возвращался в поселок рано утром. Но в это утро люди удивились, когда не обнаружили белого в своем гамаке под москитной сеткой.

Африканцы хорошо знают свою природу и опасности, подстерегающие в ней белых пришельцев.

Поэтому они не стали строить догадки, а сразу же послали человека в ближайший лагерь белых известить о возможной беде. Поблизости стояли палатки сафари профессионального белого охотника Кэмпла Дэвида. Он слышал об охотнике на крокодилов. Это ремесло Дэвид представлял хорошо, а опасности его испытал на самом себе не один раз. Без промедления связался он по рации с властями и известил полицию о случившемся. Потом вместе со своим следопытом выступил на поиски пропавшего охотника.

Найти его не составило труда. Утренний ветерок уже подогнал лодку к берегу. Охотник лежал на дне ее, лицом вверх. Правая рука покоилась на холщовой сумке, на которой лежала небольшая металлическая коробочка. Неподвижный взгляд англичанина был обращен к небесам. Казалось, тень страха лежала на лице умершего. Кэмпл взял винтовку Гриффина, открыл затвор. В патроннике находился нестреляный патрон. Дэвид хотел было осмотреть труп охотника, но тут его следопыт Жозефф предостерегающим жестом остановил его. Он стал осторожно обходить узкий челн, внимательно осматривая дно. Кэмпл подошел к лодке с другой стороны, взял металлическую коробочку и стал открывать неподдающуюся крышку. В этот момент чернокожий испуганно вскрикнул и указал рукой под скамейку на корме. «Ньока, Ньока!»[23] — хрипло повторял следопыт в страхе. Кэмпл от неожиданности уронил коробочку. Она звякнула, ударившись о борт, и раскрылась. На песок упали ампула с противозмеиной сывороткой и шприц. Дэвид не обратил внимания на это, он был полностью поглощен змеей. Профессионально перехватив винтовку, он передернул затвор. В тени под сиденьем смутно различались кольца большой змеи. Прицелившись, он стал методично расстреливать ее, пока не кончились патроны в магазине. Жозефф веслом выбросил на свет мясной змеиный жгут. «Мамба!» — прохрипел Кэмпл, в ужасе переводя взгляд на труп англичанина. Вот где причина загадочной смерти! Смерть наступила так стремительно, что Джефф даже не успел достать противозмеиную сыворотку. Правда, Дэвид знал, что, даже если бы ему это удалось, ничто уже не могло спасти его. Мамба, ужасная ядовитая змея Африки, приводит в трепет любого жителя континента. От укуса этой твари практически нет спасения.

Итак, читатель уже понял, что речь в этой главе пойдет о животных, которые сами не являются объектами охоты, но о которых постоянно помнит или говорит каждый охотник, намеревающийся отправиться в тропические и экзотические страны. Перед этими животными человек всегда и во все времена испытывал благоговейный ужас и внутреннее отвращение. Упоминание о них холодит душу страхом.

Рассказать о всех змеях — интересных и загадочных — сложно, не хватит на это и одного полновесного тома. Поэтому в нашей книге речь пойдет только о некоторых ядовитых и опасных для человека змеях, о которых к тому же бытует много легенд и преданий и с которыми чаще всего встречаются охотники и путешественники в тропических странах.

По данным ученых, на Земле известно более 2500 видов змей! Это только видов, а еще в них входит 12 семейств. Поэтому подсчитать, сколько же змей обитает на Земле, видимо, просто невозможно. И хотя мы почему-то привыкли думать о змеях исключительно как о тропических и экзотических животных, обитают они в самых разнообразных условиях. Только исключительно холодные уголки Земли не сумели они обжить. За северный Полярный круг заходит лишь один вид — обыкновенная гадюка. Почти до Полярного круга распространен обыкновенный уж. Змеи населяют пустыни, леса, горы. Обитают под землею, в глубинах океана. Обосновались в траве, расщелинах и горных осыпях, на деревьях и в болотной жиже. Воздушное пространство и то начинает уступать им место. Украшенная древесная змея может перелетать планирующим полетом с дерева на дерево.

Змеи — это целый мир со своими законами и жизненными устоями, который существует вне и помимо нашей жизни. К сожалению, знаем мы о нем совсем немного. Каждая змея, представитель своего вида, являет собой уникальный организм, наделенный сверхъестественными природными механизмами. Многие из них присущи только этим животным. Чего стоит один только термолокатор! А сколько грации в разнообразных движениях змей! Одни двигаются прямо, другие боком, но во все времена волнообразное движение змеи заколдовывало и удивляло человека, порождая массу домыслов. Движение без помощи конечностей казалось возможным только с помощью колдовства и потусторонних сил. Если же добавить сюда различную окраску, бархатистую и одновременно переливающуюся кожу, немигающий взгляд загадочной твари, то совсем нетрудно представить, почему у человека всегда и везде к змеям было особое отношение. Амплитуда его колебалась от обожествления, поклонения до отвращения и жажды уничтожения. Но отношение это всегда было окрашено страхом и нескрываемым чувством гадливости. Змеям возводились храмы, они украшали головные уборы царственных особ, о них складывались легенды и красивые мифы. Змеи — символ коварства, ума и мудрости, у ряда народов к тому же — олицетворение лжи, но чаще всего — символ зла. Взять хотя бы библейского змея. У всех народов живут в преданиях крылатые змеи и драконы.

Чувство страха перед змеями испытывает не только человек, но и другие животные. Одни при виде извивающейся змеи спасаются бегством, другие бросаются в драку, только бы раздавить, растоптать и уничтожить ненавистную тварь. Именно таким образом поступает большинство копытных.

Уж очень