КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 592043 томов
Объем библиотеки - 898 Гб.
Всего авторов - 235611
Пользователей - 108223

Впечатления

Влад и мир про Шабловский: Никто кроме нас (Альтернативная история)

Что бы писать о ВОВ нужно хоть знать о чем писать! Песня "Землянка" была сочинена зимой при обороне Москвы. Никаких смертных жетонов на шее наших бойцов не было, только у немцев. Пограничник - сержант НКВД имеет звания на 2 звания выше армейских, то есть лейтенант. И уж точно руководство НКВД не позволило бы ими командовать военными. Оборона переправы - это вообще шедевр глупости. От куда возьмется ожидаемая колонна раненых, если немцы

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Анин: Привратник (Попаданцы)

Рояль в кустах? Что вы... Симфонический оркестр в густом лесу совершенно невозможных ситуаций (даже разбирать не тянет все глупости), а в качестве партитуры следовало бы вручить учебник грамматики, чтобы автор знал, что существуют времена, падежи, роды... Запятые, наконец!

Стиль, диалоги и т.д. заслуживают отдельного "пфе". Ощущение, что писал какой-то не очень грамотный подросток, и очень спешил, чтоб "поскорее добраться до

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Побережных: «Попаданец в настоящем». Чрезвычайные обстоятельства (СИ) (Альтернативная история)

Как ни странно, но после некоторого «падения интереса» в части третьей — продолжение цикла получилось намного лучшим (как и в плане динамики, так и в плане развития сюжета).

Так — мои «финальные опасения» (предыдущей части) «оказались верны» и в данной части все «окончательно идет кувырком», несмотря на (кажущуюся) стабилизацию обстановки и окончательное установление официальных дипломатических контактов.

Что можно отнести к

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Политов: Небо в огне. Штурмовик из будущего (Боевая фантастика)

Автор с мозгами совсем не дружит. Сплошная лапша и противоречия. Для автора, что космос, что атмосфера всё едино. Оказывает пилотировать самолет проще пареной репы, тупо взлетай против ветра. Ещё бы ветер дул всегда на встречу посадочной полосе. И с чего вдруг инопланетянин говорит по русски, штурмует колонну фашистов, да ещё был сбит примитивным оружием, если с его слов ему без разница кто есть кто. Типа в космосе можно летать среди

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Минин: Камень. Книга Девятая (Городское фэнтези)

понравилось, ГГ растет... Автору респект...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Бушков: Нежный взгляд волчицы. Мир без теней. (Героическая фантастика)

непонятно, одна и та же книга, а идет под разными номерами?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Велтистов: Рэсси - неуловимый друг (Социальная фантастика)

Ох и нравилась мне серия про Электроника, когда детенышем мелким был. Несколько раз перечитывал.

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Искаженная спираль (СИ) [Cyberdawn] (fb2) читать онлайн

- Искаженная спираль (СИ) (а.с. Обычный русский попадун -3) 1.61 Мб, 483с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - (Cyberdawn)

Настройки текста:



Искаженная спираль

1. Череп под Луной

Над деревенькой сияла полная луна. Ласковый ветерок приносил запах ночных цветов, дыма и паленой органики.

По пустынной улице двигалось нечто, что вполне можно было принять за сервочереп, если бы не одинокий синий глаз, сверкающий из глазницы.

Это вот меня так покорежило. Или я сам себя. Ну не совсем сам. В общем, дело было так:

Академ-сити процветал, я крабствовал на галерах томнолордства, вроде бы, всем, кроме меня, хорошо. Однако начались странные непонятности: самопроизвольные призывы черт знает кого, неработающие ритуалы, причем как местные, так и мои, эксклюзивные. И чем академистее — тем хуже.

Причем, что характерно, динамика не радовала, со временем ухудшаясь… Хтонь вылазила чуть ли не на улицах города, фактически ежечасно. Местная магия не работала, моя работала через место, которым я сидел на золотом троне. Ну и найти виноватого в округе не удавалось, как будто сам мир ополчился на город науки.

Ну в принципе, фактически, так и оказалось. Выяснив, что источника гадствий у нас на планете нет, но действие локализовано и носит явно сознательный характер, в многомерность последовали информационные вопли типа «кто ты, и что надо». Ответ последовал незамедлительно, позволил выявить ответчика, ну и звучал как «ошибка, устранить».

Это местный сверхдух, админ криворукий, возмущался работой с большей мерностью, нежели ему желается. Ну и прилагал усилия, чтоб, значит, источник возмущения «устранить».

Пару недель, прерываемые набегами всякой пакости, мы подумали и я решил. В задницу духа. Несколько самонадеянно, но даже сейчас я решил бы так же. Только вот…

В общем, рассчитали и составили ритуал, дробящий сверхдуха на фрагменты. Будет таким же, как все «местные», конгломератом духов. Да и то не факт, в результате мог и вообще распасться окончательно. Однако как всегда сыграло «но».

Молчаливая лапа-симбионт в момент крошения сверхдуха на фракции подняла бунт на корабле, кроша уже мою тушку. Хамски и молча, даже не обозвалась ни разу. Самое забавное, что все бы было нормально, у меня был давно заготовленный ход на случай самовольства излишне разумного симбионта. Витал, доросший до старшего духа и сросшийся со мной, не до потери индивидуальности, но достаточно для того же определения «симбионт», имел ступенчатую программу «отсечения лапы». Ступеней было много — в итоге, для избавления от лапы пришлось отделить от себя голову с куском позвоночника, точнее наоборот. Неприятно, но в целом, некритично.

Только вот гадская лапа, уже отлетая из нашей мерности, нанесла удар по ритуальному кругу. Ну, а не менее гадский сверхдух, воспользовавшись лазейкой, долбанул по мне. Чем, как и прочее — понятия не имею. Сознания не терял, но с черепа ободрало все, кроме его самого и глаза (это уже защитные духи прикрыли, исчезая). Вспышки помелькали перед глазом пару секунд, и вот он я, точнее огрызок меня, тут.

Как итог, болтается черепушка, вылитый сервочереп. Витал пищит благим матом, что «все пропало», основной ущерб от сверхдуха прошел по большей мерности, что он пытается хоть как-то, хоть что-то исправить. Не до моих трехмерных потрохов ему, ибо если не поправить «все пропало» помру я, следом и он, а жить хочется. По смыслу так, естественно, речью-то многомерная зверушка не владела, хоть и значительно «очеловечелась». Хотя, возможно, это я «одуховнился». Ну и раз в полминуты латает глаз (тут я ультимативно настоял), чистит мозги от дряни, забивает их кислородом и опять «штопает» многомерье.

На закуску, помимо кучи повреждений различного толка, вместе с полной луной мою гладкую черепушку освещают абсолютно незнакомые звезды. И, судя по виднеющейся вдали нездоровой фигне, я знаю, где я нахожусь. И очень меня это не радует.

Потому что фигней был светящийся красно-рыжий киноид с девятью мохнатыми тентаклями, растущими из задницы. Росточка этак метров с тридцать. Плюнувший минуту назад относительно медленной светящейся хренью. Которую отвели от «рашморских» рож на скале, однако «атомный грибок» вдали виден и весьма впечатляет.

В общем, здравствуй, мир Кишимото, чтоб тебя. Даже думать пока не хочу о том, что я про все это думаю.

Стал проверять, что у меня, кроме черепа, осталось. И вышло негусто — два «обрывка» от духов разума. Ну, в принципе неплохо, их и развить можно, «целостность» в многомерье, зачастую, вещь относительная. Гудящий витал (в его гудении мне почему-то слышатся матерные конструкции) и до кучи провалы в памяти.

Вот еще чего не хватало. Причем, явно не повреждения мозга, свою томную жизнь я вполне помню. А вот до нее — дыра на дыре. Тут помню, там не помню. Половина ассоциативных цепочек ехидно помахивает оборванными концами. Знаю ритуал, потому что проводил, а откуда знаю, на каких принципах работает… Причем, первую-то жизнь помню неплохо, потом мир мальчика со шрамом, вроде бы, даже Хогвартс закончил… И каша, а то и пустота. Что было дальше, был ли я где-то еще после поттерианы — фиг знает. Может, Витал подлатает — всплывет.

Ну, при всех прочих равных все… Да в жопе все! Делать мне-то что? Щаз местные так или иначе запинают комок меха, кто-нибудь увидит забавного такого меня. Последствия меня ждут, мягко говоря, нерадостные.

Понудел виталу, мол накарябай на черепушке «вот такую кракозябру». Тот от меня отмахнулся, со вспышкой короткой боли изменил структуру теменной кости и завел в мозг пучок нейронов. И выдал «карябай сам, не до тебя». Ну вот даже не знаю, ну, в принципе, могу и накарябать. И «накарябал» ритуал отвлечения внимания. Учитывая «материал», ритуал, вроде, заработал. Ну хоть что-то.

Вовремя наритуалил, по дорожке топали два типа. Один красноволос и черноглаз, аж зрачка не видно, не старше лет шестнадцати, скорее помладше. В сером хаори с узнаваемой спиралькой. И еще на нем одежда была, что не может не радовать.

Второй в черной одежке, серой кирасе и нарукавниках. И в маске. Вот что на маске было — вот черт его знает, видимо, чтоб эти смайлики с животным сассоциировать, нужен специальный разрез глаз, у меня лично не выходит.

Ну и чесали оба в сторону лиса бодрым шагом. Только вот масочник вдруг воспылал клинической и радикальной мизантропией. Да и зарядил, рыхлилкой для почвы, единственному доступному объекту радикализма в шею, позвонок этак в третий-четвертый.

Удзумаки на заряженное отреагировал шаблонно, то есть, упал и помер. Масочник пульс проверил и срулил вдаль, видимо, искать новых жертв своей воспылавшей страсти.

А у меня в голове вращались обрывки канона, оценка возможностей, витала и мысль о времени смерти нейронов.

Удзумаки, судя по упомненному в каноне, сегодняшнюю ночь не переживут. Наруто могут как угодно обзывать, но не Удзумаки он, максимум — Намикадзе.

Учитывая место буйства лиса, мое местоположение и отработавшую биджуджаму, им в этом благом начинании помогут. Не дошел до их, виднеющегося за углом, квартала лис. Вот кто поможет — вопрос. Мизантропичный масочник из АНБУ — это очевидно. Однако огнетень сейчас — еще живой Намикадзе. Приказал вырезать под шумок родичей жены, ога. Теща, видимо, достала. В общем, не официальная власть это с вероятностью 99 %.

Сарутоби — тоже верится с трудом. Да и перед боем с лисом он в мультике мелькал, не до вырезания кланов ему было, он о жене беспокоился и в доспехи облачался. Его подельники-советники разве что. И вот все указывает на нашего милого Корневища.

Впрочем, пофиг. Главное, что это не позиция деревни — это раз. У мозгов потенциального реципиента места в мире меньше пары минут до загнивания — это два. Ну и пинать витала надо — это три.

Многомерье латать хорошо, но если я тут помру — он со мной отправится. Так что выдал я свою, подозреваю, безумноватую идею и обоснуи её виталу. Тот погудел, да и дал согласие.

В общем, сросся я со свежеубиенным, минут за двадцать. Его мозг витал в костяную сферу заключил, в район груди опустил, да и питание на «гибернационный режим» подвел. А меня воткнул в голову, заменив лицевые кости. Подшаманил с общим строением и обменом веществ, чтоб не загнулся я, да и послал меня нафиг, с мыслеэмоцией «не помрешь, остальное — потом».

На вопли «к грудному мозгу доступ дай, рукосуй вивесекторский!» меня, судя по мыслеэмоциям, назвал еще хуже, но канал связи организовал.

Пошевелил я конечностями, прислушался к состоянию тушки. Ну, в принципе, терпимо, как-то лучше, чем черепом бултыхаться в воздухе. Да и дух, который бултыхал, улетел: с ним контракт на «защиту» был, так что срулил он на фиг, по сути перевыполнив договор.

Ну да ладно, на башке ритуальный круг, судя по… хм. А почему я потоки магии одним глазом вижу? Небось витал что-нибудь перекособочил, рукосуй многомерный. Фиг с ним, в одном он прав, потом можно и поправить.

Так вот, ритуал отвлечения внимания пашет, так что сползаю-ка я к кварталу Удзумаки, благо, до него рукой подать. Посмотрим, вырезали ли всех уже, да и вообще интересно.

Добредя до квартала не встретил ни души. Дверь в особняк со спиралью над входом приоткрыта, так что зашел и стал любоваться трупами, в количестве шести штук. Все красноволосы, так что кто они понятно. Явно прирезали их, скорее всего, исподтишка, следов боя нет, повреждения, в основном, со спины.

Зашел в здание, наткнулся еще на три трупа и следы сопротивления. Потому как два из них были масочниками, а один, затыканный железками — седой дед.

Хм, странно, шестерых бодрых взрослых как свиней, под нож, а дед, явно за сотню лет, с собой парочку нападающих прихватил. Ну, впрочем, всяко бывает.

Побродил по дому и начал засыпать. Витал, периодически являвшийся проверить, не загубил ли я нас, взбодрил, кинул скороговоркой «яд, не смерть, сон» и опять принялся многомерье штопать.

Ну тогда в принципе ясно. Часть Удзумаки, как и моего реципиента, вывели из усадьбы и прирезали в спину. Что, учитывая концентрацию внимания на лисе, было несложно, да и прирезанным в вину-то не поставишь. А оставшихся усыпили и стали добивать, да дед попался опытный и добиваться не согласился.

Осмотр дома привел к пусть и не оптимистичным, но и не катастрофическим результатам. Два ребенка, погодки лет восьми и девяти, родственники, судя по объятиям, не прирезаны и спят. И что-то вроде детского сада, четыре совсем мелких карапуза. Ну и, к моему счастью, дама, лет эдак тридцати пяти, видимо, смотрительница за мелочью. Больше в усадьбе никого. Дед, видно, охранял, остальных взрослых убили.

Стал теребить воспитательницу, та оттеребилась, сфокусировала на мне взгляд. Произнесла «Хизуми» и начала нести какой-то непонятный бред.

Засада — была надежда на отсутствие языкового барьера. Слова знакомые в речи встречались, да и кандзи с хираганой и катаканой в настенной живописи и на безделушках — вполне знакома. Но в совокупе — не понимаю ни черта, как с испанцем пообщаться — знакомые «общие слова» есть, но не более. Впрочем, есть идея.

Указав пальцами на уши, покачал головой (надеюсь, примитивная невербалка совпадает), взял из детских вещей карандаш и пачку листов, да и нацарапал послание. Попроще, а то мало ли. «Нападение», «Смерть», «Люди». Дама, вроде, поняла, показал на запекшуюся кровищу на затылке и отшатнулся от кинувшейся помочь воспитательницы. «Защита», «безопасность», «барьер» накарябал я и веско потыкал в накарябанное.

Дама посмотрела, видимо, вняла, и выбежала из детской. Ну, очень надеюсь, что у клана барьерщиков есть заготовки барьеров. Кстати, половину написанного тетка, судя по мимике, не понимала. То есть еще и с письменностью не все гладко. Надо бы реципиента потрошить, да блин когда?

Заплаканная дама вернулась минуты через три, судя по ощущению легкого давления, за пару минут перед её появлением — что-то барьерное есть и активировано. Ну хоть немного расслабился. Дама тем временем проверила детей, выдохнула с облегчением и попробовала со мной заговорить.

Ну, кроме несколько раз повторяющегося «Хизуми», я, опять же, не понял нифига, соответственно башкой помотал. Воспитательница задумалась, схватила пачку листов и начала со мной переписываться.

Понимал я написанное тоже далеко не все, но, в целом, контакт наладился. Поведал я, что с памятью беда, но помню, как «маска» напал. Её слышу, но не понимаю. Где остальные, что с ними — не знаю. Лечить меня не надо, демонстративно порвал листок (ну, есть надежда, что печать с лечилкой тут есть). Тетка понимающе кивнула, значит, есть.

Ну и напоследок взмолился я о воде и сменной одежде. А то последствия смерти реципиента уже просачиваться начали, да и дама, хоть старалась не показать, от ароматов морщилась.

А спустившись, ведомый теткой, остановился. Подхватил деда, да и положил аккуратно на траву у усадьбы. К нему остальных красноволосых рядом пристроил.

Масочников просто выкинул на площадку перед входом.

Тетка слезы роняла, но кивала одобрительно. Ну, а потом загнала меня в проточный пруд рядом с усадьбой. Помылся-переоделся, а по возвращении путем серии написанных «мудрость», «самопознание», «сон», «медитация» донес до дамы хоть какой-то смысл из написанного. Покивала и срулила, о спиногрызах хлопотать.

Ну, а мне оставалось только в медитации копаться в «грудном мозге», да и с своими воспоминаниями разбираться. И с тем, что от меня, в сущности, осталось.

2. Я узнал, что у меня…

Первым делом попинал себя за раздолбайство. Знал же, что лапа — «себе на уме». Давно бы откочеврыжил и жил бы спокойно. Может, даже свой Империум бы сбацал, с шахматами и сороритками. А сейчас даже на золотой табуретке ничего не осталось, кусок который я — тут, который там — лапа изничтожила. Эх, ладно, что уж тут поделаешь, будем разбираться с тем, что осталось.

Осталось же у меня магическое зрение, которое местную чакру не вполне корректно распознавало, по крайней мере, лис вообще казался этаким солнцем, в доме линии (видимо, фуин) играли цветомузыку, исчезая и появляясь в хаотическом порядке (хоть на одном месте, что не может не радовать).

Остался у меня витал, сращенный со мной дух жизни, который за время нашего сосуществования даже в анатомии и физиологии разбираться научился. И в груду раковых клеток меня, от широты душевной, не превратит. И есть у меня подозрение, что по мере слияния, он свою индивидуальность утратит. Уж больно мерзкий у него характер прорезался, прям вот кого-то напоминает.

Остались «эсперские» части мозга, но до персональной реальности я достучаться не могу, возможно, витал поправит.

Ну и в плюсах все, а вот минусы неприятные.

Неприятным было: дырявая память, когда я мельком просматривал имеемое и радовался «сохранности первой жизни», не заметил кучи лакун. Так-то забыл бы и не заметил, но пытаясь восстановить воспоминания о каноне, наткнулся на куски отсутствующего. Причем даже неясно, то ли я утерял, то ли создатель мира косячил с объяснением и хронологией. Но в других воспоминаниях тоже встречались аналогичные лакуны, мелкие, но много. Так что беда-огорчение, мда.

Неясно, что с моим «эсперским многомерьем», отлечит ли это витал, отрегенерирует ли само. Боюсь, что будет, как у обычного человека с утерянной конечностью.

В общем, попечалился я, да и занялся потрошением разума реципиента. Благо, окклюменция из мира МКВ, вроде бы, не пострадала.

Ну и нарисовалась такая картина:

Зовут меня Хизуми Удзумаки, что как символично, так и изрядно иронично. Представитель я правящей ветви клана Удзумаков, двоюродный брат ныне, видимо, покойной Кушины. Реципиент был личностью увлекающейся и упертой. Барьерные печати его интересовали, остальное в него впинывали старшие, вплоть до тренировок пинками. Но и впинутого мне пока хватало.

В деревеньке, притулившейся в тени листа, обитали те, кто «подозревал» Коноху в предательстве. По миру разбежались те, кто в этом был «уверен». То, что предательство, с последующим уничтожением Узушиогакуре но Сато было — неоспоримый факт. Какую бы армию ни собрали вторженцы, проникнуть сквозь барьерную цепь водоворотов смогли бы единицы. Плюс защитные барьеры, запечатанные техники, дедуля Ашина, способный запечатать биджу за минуту. Да и старых хрычей почтенных старейшин, аналогичных ему, в Узу хватало.

В общем, явно была диверсия. Часть выживших прямо тыкала пальцем в Коноху и послала все нафиг. Часть, к которой примкнул мой реципиент, логично предполагала, что тех пяти шиноби Конохагакуре, что были в Узу, для масштабной и столь эффективной диверсии не хватит. Что, впрочем, не помешало, заняв выделенный еще Хаширамой квартал, наотрез отказаться поставлять бесплатные свитки. Ну и скидок не давали. Все это подавалось под соусом «у нас клан помирает, союзники, вам стыдно должно быть нам денюжкой малой не помочь», но все всё понимали.

Ну и похоже выкопали остатки клана себе подобным отношением могилу. Корневищ и так отличался завидной параноей и склонностью к «быстрым, всем понятным и неправильным решениям». А тут, под данзячьим носом, в плевке от башни Хокаге, сидят и хамски живут шиноби неконохи. Да еще и нелояльность демонстрируют и деньги нагло за работу требуют.

Вот еще один немаловажный фактор: джинчурики, как и сами Удзумаки, не были коноховцами. Узу, в честь союза и организации «доброй традиции», выделило сестренку «в супруги будущему каге». То, что Наруто «опротектили», указывает либо на то, что послали ВСЕ старые договоры лису под хвост (что с «лисоуничтожением» Удзумаки было неприглядно, но реально), либо он не только де-факто, но и де-юре был «Намикадзе» с псевдонимом «Удзумаки». Та же Кушина, например, отучившись в академии шиноби, опротекченной не была.

И, кстати, появляется юридический казус. Клана «Намикадзе» нет. Сейчас, вообще — неважно, главное нет, а Кушина, несмотря на «публичную» фамилию «Намикадзе», значится Удзумаки, членом клана. Как, к слову, и Мито, несмотря на супружество.

Выходит такая загогулина, что не Кушина «вышла замуж». Де-юре, член правящей ветви клана Удзумаки взяла себе в наложники какого-то там Намикадзе. Ну, а союзники, чтоб урона чести не было, пристроили «какого-то там» на место каге.

Смех-смехом, но есть у меня подозрение, что факт сожительствования с кузиной, стал немаловажным фактором становления Йондайме огнетнём. При этом, ежели Удзумаки есть, то джинчурики и «по закону», и «по чести» ихний. Пошлют Коноху далеко, заберут сосуд с лисом и свалят по своим делам. И даже в книгу Бинго не добавишь, великие деревни не то что засмеют — изоржутся и помогут беглецам, причем, помогут без кавычек.

Так что со своей колокольни, Данзо основания Удзумаки прикопать имел. Правда, похерил законы, слово, договоры — ну так все «ради высшего блага», то есть ради Конохи и "Воли Огня". Странная она правда у него вышла, как и у Тобирамы: вырезай под корень своих. И всё.

Не налаживай отношения, не ищи компромисс, а режь под корень. Психи невменяемые, если по уму.

И сейчас складывается такой расклад: Удзумаки, хоть и поредевшие, но выжили. Лиса запинают в ближайшее время. К нам в гости, скорее всего, подтянутся побеги Корневища, но с полноценным штурмом им облом, это не спящих резать. Те же соседушки квартала, Учихи с Хьюгами, на звуки штурма пусть стариков, но пришлют (а если учесть, что, вроде бы, сам же Данзо как старейшина ультимативно запретил Учихам лезть в бой с лисом, то красноглазики явятся всем кланом, да еще и озверевшие).

В общем, добивать нас не выйдет, а пара тушек АНБУ и куча убитых в наличии. Плюс, что самое главное, сейчас нет каге. Минато мертв, значит, надо, в момент безвластия, подставить Корневище под гнев кланов. В то, что выдернут корнеплод, верится слабо. Ему и резню Учих с рук спустили, клана-основателя, в их, на минуточку, собственной деревне. Но подрезать крылышки могут. Вот от этого и будем плясать.

А плясать придется мне. После деда (а боевой старик у входа оказался мне натуральным дедом) я выхожу старшим «по крови и чести», наследник блин, а сейчас, по факту, Глава клана Удзумаки. Вот угадиться от счастья и гордости теперь.

Ладно, с этим, вроде, начерно, разобрались. Где архив клана реципиент помнит, а я после разбора себя займусь разбором бумаг.

А с собой счастье. То самое, составленное из букв «Ж», «П», «О», «А». Худо-бедно очаг чакры вижу. Вижу чакроканалы, хоть и пришлось «косить» магзрением чуть ли не из подмышки. Все работает, не развалилось. Только, вот уже реально, вусмерть, задолбавшее меня «но»: витал, перемещая мозг на «новое место жительства», аккуратно перенес все каналы через многомерье. И они есть в мозге, фигня, чакрой именуемая там циркулирует. Только ко мне это не имеет ни малейшего отношения. Я рулю телом через нервную систему, к Системе Циркуляции Чакры никакого отношения не имею.

До кучи, из разряда «искромётных» шуток, витал оставил мой глаз. Второй — реципиента. То-то тетка так странно косилась на левый, как я теперь понимаю — синий глаз.

То есть, сейчас (и то, если повезет, что «сейчас») я не чакропользователь. Что эта чакра за хрень, чем отличается от магии и как работает — пофиг пока. Витал освободится — будем думать. Сейчас задача раз — язык, задача два — воспитательница, Ацуко Удзумаки обзываемая. Поговорить, успокоить, да и, возможно, что интересное скажет. Задача три — архив клана, хоть Хизуми и балбесничал на занятиях, но примерное местоположение договоров клана я из его думалки вытянул.

Ну и стал вгонять уже в свое отсутствие разума местную говорильню-писальню. Выходило странно. Смесь китайского, японского и английского. Причем последний «начертательно-разговорный». Так же, как каламбур с «ниндзя». Берем слово, передаем звучание иероглифами. Потом смотрим смысл иероглифов, который, как понятно, к звучанию никакого отношения не имеет. И если выходит что-то осмысленное, но можно сократить — сокращается. В итоге из слова «электроника» остался кандзи «море». Хотя несколько бессмысленных сочетаний пиктограмм, узнаваемых «на-слух» как английские слова я нашел. До смешного напоминали «заклинания» из одного мира мертвецов призрачного типа. Впрочем, ладно, «добрая» Ацуко ждет меня.

Смотрительница спиногрызов плакать перестала, успокоилась, нашлась в компании подопечных и притащенных… ну скажем, кузена и кузины, в памяти дети погодки значились как Масами, старшая сестра, и Ичиро, младший брат. Дети моего троюродного дядюшки, очевидно уже мертвого. Прочих мелких реципиент не знал, внимания на них не обращал.

В общем, зашел я в «детскую комнату» и встретил меня бух на колени и «Жду ваших приказов, Хизуми-доно.» Видимо, тоже прикинула, кто глава клана. Хотя мне эти (повторенные еще и мелочью) реверансы на фиг не уперлись, но факт, что тут «правила такие», смирил меня с реальностью. Рукой поднимательно помахал, встали, но смотрят, ждут, понимаешь, ценных указаний «Хизуми-доно». Даже мелочь глазенками пожирает. Азияты-с, дикари-с. Хотя на рожу вполне себе европеоиды, разве что с малой толикой азиатчины. Впрочем, фиг с ними, мелочь рукой «кышнул», сам Ацуку в сторону отвел, да и приступил к допросу:

— Ацуко-кун, из-за травмы я, возможно, утратил часть воспоминаний. Мне понадобится твоя помощь в их обретении.

— Хизуми-доно, недостойная счастлива служить Вам.

— Не церемониально, Ацуко-кун.

— Как пожелаете, Хизуми-доно, что Вас интересует?

— Имена этих отроков, для начала. И кто их родители.

— Асума-тян, Карин-тян, Котоон-тян и Кацу-тян. Все они не из правящей ветви, первая пара — медики, последняя — воины. Я правильно ответила на Ваш вопрос, Хизуми-доно?

Правильно-то правильно, только не так. Нахмурился:

— Впредь, Ацуко, не вменяй мне мысли, которых я не имею. И отвечай на вопрос, что задан, а не помыслился.

Воспиталка закланялась и перечислила родителей спиногрызов, нафиг мне и вправду не нужных. Правда одна деталь… Впрочем, обдумаю потом.

— Кто-нибудь из постоянно проживающих в клане находится сейчас вне Конохагакуре?

— Да, Хизуми-доно, медик, Эйка-сан сейчас исполняет заказ на лечение, — поднял бровь, вызвал уточнение, — В Кусагакурэ но Сато, Хизуми-доно.

— Благодарю за ответ, Ацуко-кун. Тебя же хочу поставить в известность, что все члены клана, кроме находящихся в доме, скорее всего, мертвы. Я выжил чудом, хотя уже смотрел в глаза Шинигами. Я не думаю, что Коноха презрела древний договор в сердце своем, скорее это деяния отдельного отступника. Однако мы находимся в опасности, да и информация о нападении никогда не должна покинуть твоих уст, без моего на то дозволения. На тебе сейчас, да и в дальнейшем, воспитание детей. С остальным же я справлюсь.

— Слушаюсь, Хизуми-доно, по Вашему слову.

Да уж, не дура, но стервозинка в ней есть, весь разговор «пробовала на прочность». С другой стороны, реакция-то естественная от тетки, в матушки телу годящейся. А то, что не дура — совсем даже неплохо.

Так что встал, да и свалил в архив, приобщаться к «мудрости», а проще — выяснять юридические тонкости и нюансы, как для себя, так и для клана.

3. Слово и дело

Архив клана пребывал в подвале, был на удивление непылен и прохладен, как бы не какие-то фуинистые закорючки хранили архивную атмосферу. Освещение сего обиталища истории обеспечивало потолочное зарешеченное окно и настольные “лампы”, светящиеся от прикосновения шары, уже точно что-то закорючистое.

Впрочем, времени любоваться и разбираться у меня не было. То, что в барьер ещё не стучатся — великая удача. Так что стал, не особо, признаюсь, бережно, перебирать-ознакамливаться со свитками договоров.

Все писанное с пометкой “Конохагакуре” занимало не так много места, однако систематизацией, в рамках этой пометки и не пахло. Рядом друг с другом валялись “список приданного Мито Удзумаки” и “Договор на поставку овощей с торговцем Фууми Юно”. Надо бы… впрочем, много что надо, думалось мне, в процессе пролистывания таки найденных нужных бумаг.

Интересовали же меня “Союзный договор на вечные века клана Удзумаки с кланом Сенджу”. Производный из него “Союзный договор Узошигакуре но сато, в лице клана Удзумаки и Конохагакуре но сато, в лице кланов Сенджу и Учиха”. Ну и немаловажный, как сейчас, так и в будущем “Брачный договор Мито Удзумаки и Хаширама Сенджу”. С Кушиной меня ждал облом, документов о “браке” не существовало.

В принципе, с кузиной, все выглядело именно так, как мне, на основании воспоминаний реципиента и помыслилось. Наложник-Намикадзе, хм. Ладно, нет так нет договора, “прецедент” в азиатском законодательстве вещь немаловажная, тут как повернуть. Если выставить второе из случившихся событий как “традицию”, что вполне допустимо, получается очень даже неплохая такая схема. Хотя тут еще и “право грубой силы”, вопрос кто и в каком составе будет “рассматривать аргументы”.

В общем, посмотрим, думал я, семеня в арсенал, а оттуда в сокровищницу клана. Переодеваться полноценно по “клановым представлениям” было глупо, не факт, что найдется нужное по размеру, а главное — если все пойдет по плану, некоторая “небрежность одеяний” уместна и объяснима.

А вот одетый в полноценный и кошерный лапсердак, с завитыми пейсами, церемониальным гримом и веером вьюнош вызовет как недоумение, так и подозрения в “искренности поведанного”.

Так что, мечась как электровеник по дому, прихватил катагину-камисимо белого шелка, с камоном над сердцем, да и накаллиграфил на правой стороне кандзи “четыре”. Уже рассветать начало, и появлялись опасения в “неявке” корневищных побегов, впрочем, подготовку это не отменяет. Не припрутся — будем думать.

Пока бегал по усадьбе с развевающимся “жилетным халатом” наткнулся на Ацуко, вытаращившую глаза и прикрывшую ладонью рот. Ну, в принципе, нормальная и благоприятная для моих коварных планов реакция, надеюсь, и возможных посетителей проймет.

Тем временем к заметному в магзрении, но абсолютно прозрачному в видимом спектре барьеру подошли три масочника, причем, прирезавший мою тушку был в их составе. Обнаружив “непредвиденное препятствие”, злобны-молодцы сие препятствие стали “рыхлителями почвы” тыкать. Один даже фиги какие-то, явно техничного типа вертеть.

Ну и замечательно, думал я, активируя “хлопушку” с ракетами типа сигнальных. И в набат начал стукать, благо, лиса уже давно не было, и из деревни аналогичного музыкального сопровождения не доносилось.

На мой “союзнический” сигнал о нападении и просьбе подмоги достаточно оперативно нарисовалась группа красноглазиков, белоглазов и курильщиков. Были еще какие-то типы, но не “главнюки” и, соответственно, ныкались за “учишским большинством”. Масочных злобных молодцов, к моей радости, Учихи заблокировали. Не атаковали или еще что, просто окружили ворота в квартал и, по сути “зажали” злобных-молодцев между барьером и собой. Ну и, за исключением масочников и Учих, остальные явившиеся товарищи выглядели изрядно подуставшими и помятыми.

Пока я выковыривался из усадьбы, объявился еще и Корневищ, вставший недалеко от Сарутоби.

Последний и начал “переговоры”, удивленно вскинув брови на мой внешний вид: церемониальная катагина с иероглифом “четыре”, в одной лапке свиток на изрядно дорогом стержне, в другой — церемониальный же меч. Причем халат и меч именно главкланские. Но еще не седой старик справился с удивлением, и все же осведомился:

— Удзумаки-сан, сообщите нам, явившимся по зову долга, чем вызван зов союзника в это тяжелое время?

— Сарутоби-доно, я, Хизуми Удзумаки, по чести и крови стал главой клана Удзумаки. В час опасности, явились в дом наш слуги каге, со словами ласковыми о готовности помочь и оберечь. В момент же, когда собрались мы вместе, дабы Биджу отпор дать, нанесли нам подлый удар в спину, — Данзо почти незаметно дергал веком и уголком рта, Сарутоби был удивлен, но разок покосился на старого товарища. Учихи же порадовали “ментовскими” реакциями, заломав масочников после моего жеста в сторону оных, — Спрашиваю я у Конохагакуре но Сато, презрен ли и разорван старый союз? — продолжил я, намеренно не смотря ни на кого конкретного. — Спрашиваю я, будет ли последний бой с бывшим другом? — на этих словах я слегка подразвернул свиток, что вызвало некоторое беспокойство знающих, в таких “тубах”, бывало, запечатывалась редкостная гадость массового поражения. — Спрашиваю я, где Каге, пославший людей своих на смерть нам? Или, — обвел я взглядом всех присутствующих, — послал он вас, чтобы дело подлое закончить, убить детей в живых оставшихся? Хотя, — помедлив несколько мгновений, — не верю я в то, что шиноби столь достойные добивать союзника бывшего явились.

Ну а закончив сей спич я с одухотворенной рожей уставился в облака. Сарутоби, к слову, косился на свиток со скрываемым, но заметным опасением — в аналогичный дед Ашина запечатал биджудаму у него на глазах.

Ну а вид мой, одежда, как и речь ясно говорил, что вьюнош на нервах, родные мертвы, за спиной дети — в общем, стоит появится подозрению на нападение — рванет все нахрен.

Ну или возможно все так, в общем, вероятность большого неприятности была, и соответственно я был немного прикрыт, да и переговоры мог вести с своей позиции. Мои “гости” попереглядывались, но в “переговорщиках” оставили того же Сарутоби:

— Удзумаки-доно, прискорбно слышать столь печальные вести в страшный день атаки Биджу. Смею заверить, что Конохагакуре но сато чтит и не мыслит о нарушении союзного договора. Что же касается Каге, с прискорбием Вам сообщаю, что Йондайме Каге Конохагакуре но Сато пал в бою с Биджу.

— Не могу не верить Вам, Сарутоби-доно, однако сии слуги Каге обладают всеми присущими атрибутами, но если это лазутчики, прикрывающиеся славным званием АНБУ, то кто они и откуда? Клан мой мало что не истреблен, павшие вопиют об отмщении, на кого же должен направлен быть гнев?

Учихи “нежно придерживающие” масочников маски сковырнули, явив присутствующим рожи, одна из которых вполне была знакома реципиенту: токуджо, бесклановый но достаточно известный в Конохе. Ну и уставился я на Сарутоби, скептично задрав бровь, но молча.

— Очевидно, предатели, — стал выкручиваться советник-прошлый-будущий Хокаге, — Допросим их и выясним, кто истинный враг.

Молча кивнув и закинув церемониальный меч на плечо, что дало сигнал заинструктированной Ацуко деактивировать барьер. Жестом попросил присутствующих следовать за мной, подошел к двум трупам масочников и оные маски снял. Опять рожа знакомая. Да и второго, судя по гулу, опознали.

Ну а я озвучил спич, ради которого вся “подготовка” и велась.

— Сарутоби-доно, Шимура-доно, обращаюсь к Вам как к советникам и прошу не препятствовать моей просьбе. Здесь присутствуют те, кому по праву и статусу подобает вести расследование дел о предателях и лазутчиках, — о АНБУ умолчим, это гвардия Каге, корешков же “не существует”, - Уважаемый Фугаку-доно, прошу Вас как главу Полиции Конохагакуре но Сато провести открытое и гласное расследование. Участие же иных лиц, кроме как наблюдателями, я сочту попыткой скрыть следы и виновника, при всем моем уважении к кланам Конохагакуре но Сато.

Сарутоби нахмурился, но кивнул. Корневищ рожей закаменел, ни да, ни нет. Учихи, начиная с Фугаку, просто кивнули — это реально их обязанность и правовое поле. Что подтвердили согласные кивки и высказывания как Хьюг, так и подтянувшихся к месту “народных гуляний” Абурамэ и Акимичи.

На сем я с группой товарищей распрощался, указав на необходимость погребения павших и поиска исчезнувших. Фугаку же вопросительно на меня уставился, ну, в принципе, логично, “снимать показания” с главы клана стоит такому же главе.

Оставив тройку подчиненных за воротами, главный Учих последовал за мной в гостиную усадьбы. Выслушал “пардоньте, что кровищей все заляпано”, попросил перейти на нецеремониальный. Вот надо бы обдумать причины несоответствия писанных жестких правил и довольно вольной, практически родной мне, манеры общения. Я-то ладно, но Хизуми, судя по памяти, не понимал этого нюанса, рубя свои речи “по-правилам”.

Впрочем, свою историю я, за исключением подготовительных работ к “представлению”, честно поведал. Да и Ацуко, с моего разрешения, дополнила, что творилось в люфте между моим уходом и её сном.

Наконец, уже фактически прощаясь, я решил “подкинуть дровишек”:

— Фугаку-доно, у меня есть к Вам вопрос, возможно, не вполне уместный. Однако в рамках моих наблюдений и случившегося, мне бы крайне хотелось его задать и не задеть Вас его неделикатностью.

— Удзумаки-доно, я предполагаю суть вопроса и отвечу до того, как задав его Вы поставите себя и меня в неудобное положение. В бою с Биджу клан Учиха участия не принимал, скованный прямым приказом Данзо Шимура-доно, оправданный тем, что “узор в глазах Лиса имел вид шарингана”.

— Благодарю Вас, Фугаку-доно, за ответ на мой вопрос. В свою очередь хочу Вам поведать, что при задержании напавших, а также при произнесении моей просьбы о расследовании, Данзо Шимура-доно выражал лицом явную незаинтересованность в оном. Если же Вы, что вполне допустимо и понятно, усмотрите в моих словах оговор или следствие потрясений, прошу Вас побеседовать с членами Вашего клана. Я уверен, что кто-то из них видел главу клана Шимура, а общеизвестное свойство Вашего додзюцу позволит убедиться в правоте моих слов.

На что я получил заверения, что в “правоте слов уважаемого Удзумаки-доно” никаких сомнений нет. Однако видно было, что есть, и подчиненных пучеглаз допросит. Что и славно, потому как в паре моментов Данзо реально рожу не удержал.

Трупы утащили Учихи, Фугаку со мной раскланялся, а у меня была еще куча дел.

Так что в первую очередь, двинул я на рынок, да, опасно, да, деревня если не полу-, то на пятую точно разрушена. Однако как раз в связи с разрушениями и прочими последствиями нашествия Лиса “товар”, необходимый мне, должен быть в достатке.

Так и оказалось, прикупил я для погребения “расходники”, надо, что поделать.

Заскочил в администрацию Хокаге, выловил чиновника да и заказал конкретным, знакомым реципиенту лицам, миссию “по охране и сопровождению Эйки Удзумаки”.

Вернулся в уже отмытый дом, Ацуко, видимо, постаралась. Причем, на ней сейчас не меньше, чем на мне, усадьба и дети — та еще морока, и ведь не забьешь — тоже надо решать.

Ну а пока все-таки посплю, как-то “насыщенно” я провел последние часы, как бы не чересчур. Да и витал молчит пока, так что спать.

4. Прекрасный, новый я

Проснувшись через пару часов, я встал перед серьезной проблемой, которая пункт два главного жизненного вопроса. Делать надо было все, еще вчера.

Впрочем, первая задача — безопасность. Во-первых, для отыгрыша роли “молодого главы, едва не уничтоженного клана”. Во-вторых, и вправду ради безопасности, от нападения Биджу суток-то не прошло, деревня немало порушена, центральной власти нет. В общем, остатки клана может прибить кто угодно, от Корневища до залетных шпионов или затаивших нехорошее шиноби Конохи… Да от кого угодно, по сути.

Я не боец, Ацуко тоже, у нее клановая подготовка максимум на уровне выпускника академии. Ну печати знает, скорее всего, но уж явно не как боевик.

В общем, нужна охрана. Временно, до решения моего статуса как чакропользователя, или постоянно — покажет время, но нужна и уже сейчас.

Первыми в голову приходили Учихи — и клан-основатель, и договор о союзе подписан непосредственно с ними, и “самураистость” у них, пусть и несколько специфичная в голове.

Однако первое решение не лучшее. После моего демарша с требованием “расследования”, на мои с Учихами “шашни” будут с пристрастием взирать все игроки Конохи, от кланов до советников. И если примут за “Учихского протеже” — будет не очень хорошо. Политически, экономически, куча причин, в общем, так что пучеглазы нет.

А вот вторые пучеглазы, которые белоглазы и Хьюги, скорее всего, да. С их додзюцу и особенностью кланового стиля они, в принципе, и востребованы-то в основном как телохранители, не без исключений, безусловно, но основной профиль охрана.

Ну и немаловажный фактор того, что Хьюги второй по влиятельности, а то и численности (с последним я уверен не был — ни обрывки канона в остатках памяти, ни реципиент точной информации не дали) клан, притом подчеркнуто нейтральный в политике.

Так что облачился я в походный (полный же был кромешным мраком, с макияжем и помянутым веером, сасимоно, эдаким флагом “из зада”, и прочими помпонами и золотыми пуговицами с драконами) вариант одежки главного Удзумака, да и пошел в гости к соседям, на пожрать и на поговорить.

Канонный образ “японской аристократичности” Хьюг был несколько преувеличен. То есть да, безусловно, церемонное приветствие, приглашение в дом, чайная церемония. Но сразу же по выхлебыванию адской бурды — “не соблаговолит ли почтенный Удзумаки-доно оставить высокий стиль для обсуждения причин, приведшего благословенного к нашему порогу”.

Хизуми дрючили в гораздо более “жесткой” манере и закрадываются мысли, что это было формой троллинга (ну или воспитания) увлекшегося барьерщика. Впрочем, я не косячу, а просто “более церемонен, чем принято”, не хорошо и не плохо, особенность такая. Ну и подкорректировать модель поведения и стиль общения у меня время есть, особенно учитывая “горе, бедствия и груз ответственности” свалившийся на юного меня.

— Уважаемый Хьюга-доно, привела меня к вам печаль и нужда. Забота о жизни юных Удзумаки. В силу последних событий не уверен я в их безопасности, однако огораживать клановыми техниками наш квартал мне видится решением недальновидным и неуместным, — на последнее Хиаши понимающе покивал. И для Конохи позор, и Удзумаки себя далеко не в лучшем свете выставят. Ну и уставился на меня своими бельмами, выражая мордой лица вопрос, — В силу ряда причин, как несомненная порядочность и репутация Вашего клана, а также сомнений в надежности управленческого аппарата, — тут Хьюга опять понимающе кивнул — “не сомневаться” после того, как тебя чуть не прирезали гвардейцы будет только не самый умный человек, — мне бы хотелось заключить с вашим уважаемым и славным кланом контракт о охране квартала Удзумаки. Безусловно, сам он, в случае Вашего согласия будет зарегистрирован по всем правилам и законам. Однако я хотел бы, как и подобает, спросить прежде у Вас согласия на подобный контракт.

— Опасения Ваши понятны и обоснованны, уважаемый Удзумаки-доно. Что же касается контракта, для клана Хьюга будет честью исполнять его. Единственное, ввиду увиденного мной во время нападения на Ваш квартал (тут Хиаши допустил намеренную паузу, определять до конца расследования статус нападавших — дело не самое разумное), хотел бы предложить лично Вам нескольких телохранителей. Нисколько не хочу задеть вас, но для бьякугана повреждения нанесенные Вам злодеями очевидны. Я отнюдь не сомневаюсь в Вашей храбрости и возможности справиться с любым агрессором, но хотел бы все же предложить переложить этот груз на телохранителей.

Хм, а слона-то я и не заметил. Хьюги, как верно заметил Хиаши, буркалами активированными зыркали, что было бы бестактно сейчас, когда я в гостях, но более чем оправданно в “боевой обстановке”. А одно из основных свойств “белого глаза” как раз видеть СЦЧ. И если мелкие огрехи, нарушения и прочее Хьюг заметит только вблизи и вглядываясь, то дыру в башке в смысле чакры пропустить они не могли.

Ладно, насчет башки совру, телохранители-то, конечно, не помешают, но удар по репутации будет сильнейшим, так что нет.

— Уважаемый Хьюга-доно, я рад слышать о вашем согласии на контракт и предлагаю составить его незамедлительно. Что же касается подмеченых Вами травм, — коснулся я рукой бестолковки, — это не более, чем некорректная работа лечебного свитка, слегка, — замялся я, — подпорченного вследствие нападения. Каналы придут в здравое состояние со временем, благо один из медиков клана вскоре прибудет с миссии. Ваша забота о моем здоровье мне крайне лестна, но, к счастью, я не столь сильно пострадал, — Хиаши кивнул, принимая объяснение, и слегка склонил голову, извиняясь за “влезание не в свое дело”, - Что же касается Вашего предложения, увы, не могу его принять по причине статуса.

На что Хьюга повторно понимающе-извиняющеся кивнул. И так понятно, телохранители из другого клана — не самая “статусная и уважаемая” вещь. Ну и составили мы договор о “долговременной миссии охраны”, причем, запросил белоглаз крайне немного, реально, подобная охрана — статусна для охраняющего. И упомянуть на переговорах “атакованные Удзумаки не пренебрегли нашей защитой” даст гораздо больше бонусов в будущем.

В общем, договор составили, я поручение в банк накарябал, Хиаши с копией договора в администрацию какого-то хьюгенка намылил. Так что к дому возвращался я в компании стандартной четверки, правда, “постатуснее” учебной, джонин и тройка чунинов.

Ну а расположившись дома и погрызя, что Ацуко послала, стал думать дальше. В усадьбу нужны рабочие руки, это факт. Ни Ацуко, ни, возможно, возвращающуюся Эйку, в роли домработниц я не вижу. Однако остается вопрос лояльности и не предательства. Память Хизуми хранила какие-то аналоги “Птицы в клетке” моих охранников, но, во-первых, аналоги были недолговечны, а во-вторых, для подобных “печатей” нужны были рабы.

Запрета на владение подобными людьми с аннулированной социальной ответственностью не было. Однако в рамках как Хи но Куни, так и Конохи сильно “не приветствовалась” и общественно осуждалась. Какой-то, очевидно хаширамистый еще, выверт социального сознания.

И выходила проблема посложнее, чем с охраной. Рабочие руки нужны, Ацуко так и недели не протянет. Но от “наемных специалистов” всегда можно получить сюрпризы. От того, что слуга изначально будет казачком засланным, до “яда в бокале” шантажируемого жизнью родственника.

Так что выходит плюнуть надо на “общественное сознание” и брать себе “движимость”. Только в стране Огня мне известен только один город, где подобный “товар” можно приобрести. А значит, вопрос этот откладывается, причем, как бы не надолго — Коноху я в обозримом будущем покинуть не смогу.

Вот уж блин, безумный мир, найти надежного охранника проще, чем домработницу. Ладно, пока обойдемся “приходящей прислугой”, уж с присмотром-то Ацуко должна справится.

Отыскал последнюю, да и вывалил свои мысли и резоны. Ацуко несколько удивленно на меня глянула, но, в целом, на прямой вопрос ответила, что правда моя, работники нужны, но заниматься этим “главе клана невместно”. Так что приводить она пару кумушек будет, за ними проследит. В смысле же постоянной прислуги “Хизуми-доно проявил достойную восхищения рассудительность и заботу”, то есть, планы одобрила.

Ну уже неплохо, двумя головными болями уже меньше, думал я, направляясь в кабинет главы клана. На месте потыкал витала, получил в ответ “занят, все плохо”. Блин, подкормить бы его надо, жертвами какими. Он, по сути, только в трехмерье трудовой подвиг учинил. Впрочем, это завтра, а пока будем знакомиться с текущими делами клана.

И дела эти не особо порадовали. Основной работой клана была продажа одноразовых и обслуживание стационарных печатей. Теоретические знания у меня из памяти реципиента есть, а вот с практикой облом, как отрубленной рукой управлять.

Да и на магазинчик с печатями, даже если бы был чакропользователен, меня бы не хватило, даже с оставшимися дамами. Дюжина взрослых Удзумаки пахали на магазинчик не менее четырех часов в день каждый, притом что очереди на несколько недель вперед бывали. Так что магазин в минус, пока или насовсем неясно.

Текущих контрактов, слава флуктуациям, нет. Если и есть устные договоренности, то пусть участники с покойников спрашивают, при всех прочих равных — мне не до того.

Есть, правда, договор о “осмотре и при необходимости починке” медицинских печатей в госпитале и сигнальных и защитных печатей в стене. Но осмотр раз в год, сейчас я буду всех слать, а через год… Да и дожить надо, и решится что-то, так или иначе.

Ладно, с “горящими” вопросами, вроде, разобрался, остальные, правда, тоже горят, но хоть сколько-то ждут. То, что витал отмахивается, дело понятное, но надо решить хотя бы теоретически, что делать с умом Хизуми, и как мне чакропользователем таки стать.

Провозился, чередуя медитации и расчеты до полуночи. Ацуко что-то приносила, я это сгрыз. Есть надежда, что еду.

Ну а в целом, сносно. Мату, конечно, от дырявой памяти было много, но сохранившегося, к счастью, хватило для составления более-менее сносного плана.

Итак, есть у меня мозги, с чакроканалами, знаниями и прочей кошерностью Хизуми. Есть также мой, гораздо более ценный и знающий мозг. В задачах стоит получить возможность оперировать чакрой, не потеряв знания Хизуми и контроля над телом. И ответ лежал в “рояльчике” моего первого попаданства.

Итак, на кой бес мне хранить мозги и сознание в черепушке Хизуми, ежели “многомерное тело эспера” пусть и изрядно, а возможно и большей частью, поврежденное, все-таки есть? По сути, мне с виталом надо сместить мерность моего мозга в эсперскую 4,5 мерность, сохранив контроль над телом и мозгом Хизуми. Ну и обеспечив существование, относительную защиту и прочее в большей мерности. Что учитывая то, что витал все-таки старший дух, видится мне не самой сложной задачей. Более того, часть моего сознания и так уже хранится в большей мерности, правда, я не знаю формата и прочих характеристик “хранилища”, я там только мыслю и оттуда вспоминаю, не взаимодействуя с окружением.

Ну а перенос, безусловно, головоломен в расчетах и тонкостях работы. Но вполне, в рамках моих знаний в целом и сохраненных воспоминаниях об экспериментах в частности, осуществим.

Так что до утра провозился в расчетах и проверках. Итоговый результат выходил таковым. Эсперские возможности я безвозвратно утрачу, при этом Персональная Реальность в рамках оставшегося будет защитным коконом и средой обитания мозга. Инструменты непосредственного познания и оперирования четырехмерностью завести не помешает, но тут два нюанса. Сможет ли, поймет и осуществит ли витал. И желательно некий “отключатель” этих инструментов. Все-таки несмотря на прошлое “трехтелесье” есть у меня сомнения в моей возможности вменяемо и адекватно взаимодействовать и воспринимать 4,5 мерный мир на постоянной основе.

Ну а связь "я — мозг Хизуми" осуществим самым что ни на есть банальным многомерным совмещением и сращиванием частей. Получится смутно припоминаемый мой “надмозг”, однако это, как мне сейчас видно, скорее плюс. Ну уж для меня точно.

Для очистки совести зашел в архив клана, полистал информацию по СЦЧ в целом, и каналам мозга в частности. В рамках знаний Удзумаки никаких подводных камней и противоречий своим планам не нашел.

Так что стал, противно и назойливо, теребить витала на тему “поговорить”. Витал вяло поотбрыкивался “занятостью”, но я был неумолим. Ну затеяли мы консилиум на тему моих хотелок и планов.

По итогам консилиума мое предложение было принято, с уточнениями и дополнениями. Я же обогатился информацией, что основной геморрой витала как раз был в “эсперской” части многомерного меня-нас, сверхдух, очевидно, по привычке, основную атаку направил в четырехмерность. Кроме того, выяснилось, что мое сознание и память обретается в большей мерности, потому как от “тела эспера” осталось фактически нифига. В какой, витал сообщить банально не мог, отсутствие понятийных совпадений. Кстати, предложил нам слиться совсем, однако сам же и отказался. Моя трехмернопригодность в таком слиянии становилась под большой вопрос.

А в рамках нашего “среза мерностей” были некие плюшки или способ эти плюшки найти… Ну, в общем, жертва всякой мелочевки была духу важна, за неё он, по сути, “работал” и ради нее был готов со мной не то что симбионтничать, но и утратить самостоятельность. Что за плюшки, опять же, из-за отсутствия общих терминов непонятно, но, видно, очень вкусные и важные.

Я же выступал как плюшкодатель, причем, судя по мыслеэмоциям, “изрядно ценный и щедрый”. Так что я в трехслишним мире был нужен. Ну а мой вариант несколько “поднять мерность” никак хотелкам витала не противоречил, скорее даже способствовал, из-за улучшения возможности коммутировать и безопасности полезного меня.

Кстати, вопрос был немаловажным, не “захавает” ли дух мой мозг и не “одержусь” ли я им, утратив личность. Но в знаниях, всплывших (причем, черт возьми, опять неясно откуда!) еще в Академ-сити, из реальных потребностей духов того типа, что симбионтил со мной, было только две. Выживание и развитие. Так что ни на “управление”, ни на “поглощение” витал не претендовал, и его “из ты и я стать мы” не имело ни подводных камней, ни коварных планов. Банальное выживание и развитие, а “личность” симбионта просто паразитные отражения меня самого, причем, не факт, что правильно интерпретированные.

Так что ложился спать я, волнуясь, но в предвкушении, а не страхе. Да и витал, наконец, освободившийся от латания дырки в дыре, ознакомился с телом и выдал: “чакра, ням-ням”, очень ему некая фракция из сей неведомой фигни пришлась по вкусу. Предполагаю, что как искомая “плюшка”, так и результат жертвоприношений — “жизненная энергия”. Тоже, в общем-то, непонятно, что за фигня, но на первый взгляд выходит так.

Ладно, хватит мысли думать, надо спать, для перерождения нового, замечательного и многомерного меня.

5. Не ребенок, не лягушка

Проснулся, да и стал щупать себя в разных местах. А то мало ли, что-нибудь не втуда витал засунет, а мне с этим жить. Но на ощупь все было на месте, более того, “чувство чакры”, знакомое по воспоминаниям хизумского ума, присутствовало.

Дело хорошее, но пока я с этим возится не буду. Прежде чем куда-то лезть с молотком, хорошо бы убедится, что лезешь не на склад взрывчатки.

Ну а помыслив столь мудрые мысли, стал я медитировать, получив в чем-то знакомый результат.

Итак, в состоянии медитации и попытки "выйти за грань", я оказывался в близком к тому положении, что и в мире МКВ. А именно, зрение охватывало полностью всю трехмерность, точкой трехмерной локализации, правда, была голова туловища, а не “точка около”.

Из значимых отличий, я перестал… Точнее так, материальные трехмерные предметы не исчезли из поля зрения, однако препятствиями ему не являлись. Теоретически-то причины я понимал, однако видеть своими… своим… тьфу, в общем, воспринимать лично было изрядно странно.

Ну и кракозябры вокруг имелись, форм различных, размеров же вообще не имели, что и логично. Были кракозябры явно четырехмерными, а не столь люто вывернутыми “непонятномерными”, как при бытии мальчиком-со-шрамом. Хотя тогда у меня было понятие “размер” воспринимаемого. То ли отличия — выверт сознания, то ли я не знаю что.

Впрочем, знакомиться с “новыми видами”, да и интерпретировать можно и потом. А вот с тушкой и мышлением у меня выходила такая вот петрушка: мыслилось мне в четырехмерном состоянии изрядно быстрее и легче, чем в трехмерном. До разогнанности эспера я, безусловно, не дотягивал, однако процессы мышления происходили раз примерно в пять быстрее, чем на мозге обычном.

Эмоциональность снижена, но не отсутствует, плюс, гормоны и нейромедиаторы тушки просачивались через “коммутационные каналы”, пусть и с изрядной задержкой. Связь же с телом осуществлялась с заметным… ну, наверное, трудом, хотя скорее “подвисанием”, мозг тушки выполнял роль консоли, а учитывая мою ускоренность “отклик” явно запаздывал. Ну, в общем, ясно, что тушку “на прокачку” отдавать себе же надо. И по канону, кстати, шиноби разгонялись до вполне себе гиперзвуковых скоростей телом и на них не тупили, что дает надежду на прокачку местными и проверенными, а не “свежепридуманными-экспериментальными” методами.

Память же доступна вся, и мозга, и многомерная прошлой жизни, причем помнится как-то полегче и получше, с меньшими усилиями и концентрацией. Однако связь с мозгом тушки происходит с знакомой уже “задержкой отклика”, пусть и очевидно меньшей, чем при управлении тушкой.

В общем, все получилось, витал молодец, а я, возможно, даже красавчик. Однако есть еще один момент.

Понудел я виталу на тему “эффекторов четырехмерности”, на что получил мыслеэмоцию “так все есть, витал подточил на большую эффективность, эффектурствуй на здоровье”.

Мдя, тут не то чтобы облом, но, похоже, я оказался в положении человека с внезапно выросшими “лишними” руками. Теоретически-то пользоваться можно, весь инструментарий есть. А вот на практике облом — нет навыков не только использования, но даже ощущений. Ну, в будущем вопрос решится, так или иначе. А пока мне лучше сознанием в тушке побыть, и мозг “прокачивается”, пусть и не быстро, и с чакрой и прочей фигней лучше разбираться для начала “своими руками”.

И начал разбираться, и вышло забавно. Для начала, выяснилась такая вот вся из себя парадоксальная вещь, что Удзумаки пользователи фуиндзюцу, то есть, как ни удивительно “запечатывающих техник”. В этом они эксперты, запечатывают\распечатывают все, и даже небо, и даже биджу.

Однако, выяснился такой “незначительный” нюанс, что есть такое направление техник, как шодомахо но дзюцу, техника волшебного начертания в расшифровке. А вот в рамках ентой шодомахи, были и запечатывающие фуин, барьерный кеккай, схемотехнический (управляющие конструкты и передача и использование энергии) дотай.

В общем, множество направлений, и если в фуин Удзумаки были явными лидерами, то в других ветках шодомахства они даже в просмотренных мной свитках признавали превосходство других. То же дотайдзюцу было гораздо лучше развито в Кумогакуре, работы откуда приводились в пример в разрезе “догнать и перегнать чернож… в смысле почтенных шиноби облака”.

Ну и, безусловно, четких границ не было, пограничные смешения направлений шодомахства были разумны и необходимы.

Я же в фуин и кеккай вполне мог, дотай, чтоб это работало, правда, без изысков, знал. В принципе, неплохой такой, по Удзумачьим меркам, средне-высокий уровень.

С запечатыванием все было просто, логично и понятно. Запечатываемое смещалось в большую мерность, что для объектов разумных, но трехмерных, приводило к сенсорному и прочим шокам, неразумным же было пофиг. Основным нюансом и искусством было запечатать “по условиям запечатываемого”, подобрать такие параметры, чтоб не сломать, чтоб не протухло\утратило свойства, да чтобы, в случае с энергетическими проявлениями, банально “влезло”. Ну и окно впихуемого имело чакротребовательную природу, вполне трехмерную. С логичной и прямой зависимостью: больше объект — больше “окно” — больше траты чакры.

Инструмент в виде алфавита был, тонкости в точечной и структурированной подаче чакры нужной “крепости”. Что Удзумаки было и просто, и сложно.

Просто, потому что для простейших запечатываний вроде кибакуфуда (взрывная, а точнее печать с “агрессивной средой”), свитков хранения и прочей фуин мелочевки, чакра Удзумаки просто подходила. То есть, средний по больнице Удзумак клепал простые фуин по шаблону от “рождения”, тренировки, безусловно, были нужны, но кратно менее тяжелые и времязатратные нежели для других.

Сложно, потому что у Удзумаки был изрядный перекос в “жизненную составляющую” чакры (что, к слову, крайне виталу нравилось, он даже присосался, предварительно испросив дозволения, к СЦЧ). Но перекос между жизненной и управляющей составляющими резал так называемый “контроль”. Это, в свою очередь, мешало развитию более сложных печатей, а развитие контроля было посложнее, чем у тех же самых других.

В итоге, в среднем, Удзумакам безусловно было проще и легче с фуин, однако “мегачитом” это не было и несло свои недостатки.

Ну и была куча вопросов, что же такое чакра, чем чакра “простая” отличается от “стихийной”. Природная чакра, чакра, точнее “стихия”, скорости и много других непонятностей.

Описания же в архиве были чем-то вроде бреда укуренного в хлам дзен-буддистского монаха. Одного “инь-чакра есть проявление развитости разума” хватало для гомерического смеха. Управляющая составляющая есть, безусловно, нужна для структурирования “техник”. Только техниками, именно техниками, пользовались насекомые, и, на минуточку, растения. Ума, видно, у них была палатища, особенно учитывая масштабность воздействия, которое было далеко за пределами среднего чунина.

Так и подмывало пообзывать большую часть окружающих дубами, бревнами и прочими грибами, на коий уровень они себя верой в данную дичь и ставили.

Впрочем, “природа чакры, как она есть” вопрос будущего. Пока же я получил инструмент, делающий меня вполне себе чакропользователем, причем, при официальной оценке моего реципиента “чунин”, тут явно был токубецу джонин. Правда, излишне хилый и владеющий исключительно простейшими техниками, вне “печатно-барьерного” круга интересов.

Тут, к слову, крылся еще один подводный камень. Учить меня некому. Руконогомашество — клановое, известное мне лишь по верхам. Шодомахо — в рамках Конохи, это мне учить окружающих “надо”. Техники, учитывая “стихийную нейтральность” Удзумаки, мне не дадут, даже за деньги. Либо не знают, либо хиден, внутриклановая закрытая и секретная техника. Ну и мечемахательство, которого вообще не знаю, тоже клановое.

Так что вспомним, что шиноби — шпиён, а не местные штурмовики. Правда, лениво мне ножками, как-то духами сподручнее. Но это не сейчас, а на будущее, возродим, понимаешь, поруганную бездумными схватками грудь в грудь, честь теневых воинов.

Сейчас же у меня в планах “знакомство с родственниками”, так-то, вроде, знаком, конечно, однако своими глазами… Вот черт. Гадский витал оставил гетерохромию. Блин, в целом, наверное, пусть так и будет, все-таки цветомузыка в буркалах главы клана не самый объяснимый момент. Но я никогда этими японистыми фетишами на разноглазие не страдал и даже не наслаждался. Ладно, фиг с ним, пусть будет как есть.

У меня кузен и кузина. Не то, чтобы на носу, но учить их надо, тренировать их надо. А кроме меня (правда, были надежды на бродящую вдалях медика), этим заняться-то, по сути, некому. Ацуко и не вытянет, её “клановый профиль” не предполагал обучения столь возрастных спиногрызов. В общем, “ноблесс оближает”, чтоб его.

Также оный ноблесс требователен к тому, чтобы позорно не лопухнуться перед подрастающим поколением. Так что путь мой в подвал, на отработку (и заодно попытку понять) простейших техник.

Ну и выяснились занимательные вещи. Техника “хождение по деревьям”, которые каменные стены подвала, оказалась вполне канонной. Никаких фанонных “созданий каркаса из чакры”, удерживания чакрозапитанными мышцами веса тела и прочей безблагодатщины не было. Направленная с определенным волевым посылом в ходилки чакра создавала “область локально измененного притяжения”. То есть, по вертикальной поверхности пользователь самым натуральным образом ходил. И по потолку тоже. И кровь никуда не приливала, так как “пол” всегда был под ногами, точнее местом с чакрой, заряженной желанием “стоять”.

Как-то мне это напоминает урезанные способности “глаза боженьки”. Причем принципа работы я понять не смог, в рамках доступного многомерья земное притяжение так же действовало на объект, просто локально “не так”. Любопытно, что за “не так”, на чем все это работает, и все же, что эта за хрень — чакра. Магия-то творила “чудеса” напрямую воздействуя на субъект воздействия, то есть, будь я магом и возжелав прогуляться по дереву прямым волевым усилием, то притяжение бы просто игнорировалось, создался бы “свой” источник притяжения. Хождение бы было этакой “вырезанной” засчет многомерных проявлений областью, со своими законами, для древохождения заточенными.

А тут использование существующих сил через “перенаправление”. Любопытно, гораздо менее затратно, но ни фига непонятно.

Замена, каварими именуемая, за исключением “фантомного” элемента оказалась самой что ни на есть заменой. Берется тело, да и меняется местами, векторами движения и прочими характеристиками с одинаковой массы веществом. Будет это дерево, железяка, другой человек — вопрос исключительно воображения и контроля, более того, в четырехмерье след “замены” вполне себе был.

Ну и буншины, сиречь клоны. Мне были доступны исключительно иллюзорные. В принципе, есть у меня предположение, что сии иллюзорные клоны начальная тренировка к “гендзюцу по площади”, техники, создающей иллюзию не в башке иллюзируемого, а в реальности. Потому как состояли они из ничего. Окружающей среды. Чакра меняла, через многомерность, отражающие эффекты в рамках заданного объема и места. Причем задать можно было и отсутствующую тень, и эффекты ветра\дождя и прочего окружения. Только мозг, даже четырехмерный, для создания “реального” иллюзорного клона начинал плавиться. Слишком много параметров, очевидно, есть соответствующие “техничные” костыли.

Хенге, сиречь маскировка шиноби "под что-то", от иллюзорных клонов сильно отличалось. Тушка пользователя смещалась в дробную мерность, а из чакры формировался субъект маскировки. Был он уязвим, и являлся "ключом" пребывания шиноби в дробной мерности. Ну и куча подводных камней, вроде управляемости тела животного, помещение стакана, в который "хенгеировал" шиноби, например, в шкаф, в который тушка "замаскированного" физически не влезет. Все это решалось местной "палочкой-выручалочкой": побольше чакры и желания. Однако необходимость думать не отменяло.

Ну а отработав основные техники и закономерно поудивлявшись их непонятностям, я отправился мучить учить Масами и Ичиро. Не все ж мне школотой быть, — злорадно думал я.

6. Удзумаки слезам не верят

Вообще, — думал я, — нагрузив спиногрызов в наказание за «по Вашей воле явились, Хизуми-доно», свитками по проведению чайной церемонии, в таком возрасте не «неплохо», а необходимо учить. И без скидок на бред вроде «ранимой детской психики», «нужно же играть» и прочей безблагодатщины. Мозг у мелких развивается и формируется, его нужно всемерно нагружать. А всякие развлекалова и прочая социальщина, пусть будет после двенадцати, когда базис мозга развит и разработан.

Ну, а по мере бесчеловечного мучительства преподавания знаний и чудовищных пыток опросов по изученному, думал я о приоритетах дальнейших действий. На спиногрызов забить не могу, садистское нутро чувство ответственности, да и худо-бедно забота о будущем клана не позволит.

Далее, надо заняться свитками-печатями. И денежка (и немалая, ибо заниматься простыми печатями я не буду) в дом, и тренировка. Ну, положим, это на постоянную основу забьем на первое время, по паре часов на печати и на спиногрызов.

Горящие моменты пока подвисли, мне рыпаться пока не закончится расследование не с руки. Но вот что делать политически и куда двигать клан, вот вопрос.

Ну, положим, с Данзо я, наверное, справлюсь. Через месяц-другой призову духа погадостнее и засажу в Корневище. Он и помрет, другим жить не мешая, как и моим планам, так что вынесем-ка пока его за скобки.

Из упомненного в каноне — Учих попросили с теперешнего, статусного места в «первом круге» клановых кварталов, в зажопинск Конохи. Собственно, как я понимаю с этого их «бунтарство» и началось. Но, подозреваю, хитромудрый я эту канонную ветку уже если не поломал, то надломил.

Ибо в каноне застроенные Данзо Учихи дружно щелкали клювом на месте, пока Биджу пинал всех остальных. Ну и закономерно возмущенные «клювощелкательным» поведением «остальные» поддержали идею верхушки выпнуть халявщиков подальше. Клан-основатель в лице Фугаку плюху скушал и утерся. А вот рядовые красноглазы не менее закономерно возмутились. Ну и началась буза, причем, тем же Корневищем подогреваемая, вылившаяся в резню клана.

Кстати, четвертого, нахрен вырезанного в Конохе клана, судя по совмещенному канону и памяти Хизуми, не считая недорезанных нас. Ну «Воля Огня», чё.

А сейчас Учихи заняты делом, нужным-важным, причем «порученным» им при кланово-старейшинском одобрении. Выпинывать в зажопинск, может, и хочется, но некрасиво. Так что тут, хотя и присмотрю, дело нормализовалось.

Ну и понятно, что остаткам Удзумачьего клана, при всех прочих равных, в Конохе лучше. Союзники, как бы мы ни ослабли, да и ценные (ну если не брать воззрения маразматичных советников) для Конохагакуре. В других деревеньках Удзумаки приживалы, а то и поставщики генетического материала\детей, в добровольно-принудительном порядке.

Кстати, надо бы будет в ближайшее «свободное» время по элементальным странам помотаться, да родичей поискать\поагитировать. Видится мне, что хлеб «беженства» мозги им немного прочистил. И неплохо бы кого повменяемее на роль главы найти, а то блин лениво и глупостями занимаюсь, а мог бы смотреть что и как.

Вообще, по уму, хорошо бы местное «кровавое болото» привести к родовому строю мира поттерианы. И «двигатель прогресса» останется, и войнищ лютых не будет, средне-мелкие разборки максимум.

Без врага — деградация, слабый враг — уничтожается, а сильный — опасность глобальных кровопусканий. Так что выходит логичным перевести агрессивность\пассионарность в конкурентное, а не враждующее русло. Ну если не помру\выпнусь\чертовступирую, как обычно, то задача интересная и правильная. На многие годы. И интересно это будет, местный социум даже в обозримом мной, без всякого канона, имеет огромный потенциал развития.

Так, с глобальными планами определились, в качестве отдыха от рудников знаний мелких на деревья послал. И не садизм это, а смена деятельности, помогает очень. Наверное.

А вот с локальными проблемами надо продолжать дальше думать. Так, Учихи не вырежутся, Корневища будем выпалывать.

Из событий канона припоминается только Анко, которую генином или чунином назначат, вроде бы, через месяцев сколько-то. Если генином и без Орочимару, надо бы как-нибудь прибрать добро, одно то, что местный гений вивисекции на неё глаз положил, говорит о высоком потенциале. Успешно загубленным и низведенным до жирной не шибко умной бабищи. Даже не столько жалко как человека, сколько загубленный потенциал раздражает. Так что присмотреть надо бы.

И Майто Дай, Протозеленый Зверь Конохи, должен в следующем году помереть, прихватив какое-то лютое число мечников тумана, как бы не всех. И помрет он либо от перенапряжения, либо от гордости, не помню точно.

Так что на канон покамест забьем, и надо думать, что делать. Строить «всеконохскую обиженку» глупо и недальновидно, собственно мне последствия «строинья» теперь разгребать.

С Нарутой вопрос вообще на годик откладывается, его свежеубиенный папаша в завещании опекунами Учих назначил и с годик же, личинка апельсина у них благополучно жила. Вот и пусть живет, не до него сейчас.

А надо бы мне замутить какую-нибудь хрень, зело полезную, эксклюзивно-неповторимую, в общем, доступную, но при этом недешевую. И не имбалансную. И поставлять Конохе, чтобы местные от щщасья недержанием страдали, на Удзумаков молились и пылинки сдували.

Мдя уж, задачка, конечно. Причем в целом дело-то нужное, по всем параметрам. Но что-то все что в голову лезет, или имбалансная лютая хрень, или никому нафиг ненужная фигня.

Ладно, с этим фиг бы с ним, буду думать, авось и придумаю «стеклянные бусы для аборигенов». А пока будем ждать окончания расследования, Совета кланов и прочей политоты.

Ну и мелких гонять приобщать к мудрости и развивать интеллектуально. Доразвивав спиногрызов до «по вашему слову, Хизуми-сама», что было явным прогрессом и подтверждением моих неизмеримых педагогических талантов и верности методы, отпустил мелочь с миром.

А сам засел за магическую каллиграфию в кабинете главы — и полезно, и тренировка, и из многомерья приглядываю, насчет всяких интересностей. Впрочем, нормально поработать мне не дали. На третьей печати дверь распахнулась, и на порог вбежала заплаканная девица, лет семнадцати на вид.

И тут мне поплохело. Выбило в четырёхмерье, и ускорило, судя по замедлению раз не в пять, а десять, а то и больше. А по мозгам носились мысли и воспоминания Хизуми, которые я вполне успевал обрабатывать.

Итак, передо мной маячила перекошенной в замедленном времени мордой лица Эйка Удзумаки. Член медицинской ветви клана, рангом вполне тянущая на токуджо. Явилась она несколько раньше ожидаемого, видимо, пометка «премия за срочность и целостность» на заказе сработала. Ну и была несколько младше предполагаемого, я считал что матушка трех-четырехмесячной Карин будет годков двадцати и старше. Ну тут и возраст дюжины лет вполне себе совершеннолетие, как, в общем-то, природой и заведено.

И вот как-то имя Эйка не вызывало в памяти Хизуми ассоциативного отклика. Ну Эйка и Эйка, придет — спиногрызов на неё сплавлю. И тот момент, что дама сия жила в крайне небольшом клане, где все друг друга как облупленных знают, и Хизуми о ней знать должен был многое, мимо моего внимания пролетел. Ну, как показывают бьющиеся в мой мозг воспоминания, не просто вспомнить не мог.

В общем, некоторое и относительно немалое время Эйка (песнь любви, чтоб её) была для Хизуми Ай-тян. А после заметной беременности безсуффиксной Урагири.

Итак, в мой кабинет вщемилась бывшая любовница Хизуми. Причем просматривая его воспоминания могу сказать так. Девочка со стервозинкой, но в целом не просто нормальная, а вполне даже «покорный азиатский женщин», то есть стервозинка в мелочах, но лбом об пол при повышении голоса. Что, к слову, видимо, «фишка» Удзумаки, потому как видимые мной дамы были более свободны в нравах.

А по поводу «любви и ненависти юного балбеса». Узу раскрошили чуть более полутора лет назад. Эйка жила и училась в Конохе, правда, под плотным контролем родичей. И тут, значит, является такой весь из себя Наследник Клана, и все дела.

Не знаю, то ли гормоны из девки били фонтаном от воздержания, то ли шанс на продвижение в клане углядела — тут сложно, часть японщины и табуированности интимных эмоций явно мешала. Но в койке Хизуми девица оказалась через пару недель после знакомства. Ну тот и рад собственно. Инициатором «бурного и печального» романа была явно Эйка, и в отличие от «эмоций» сексом трахаться заниматься ей было по душе и партнер ей был очень даже не противен.

Тут вступает в дело такой момент, как внутриклановые (уж тут не знаю, то ли только Удзумаки, то ли в кланах вообще) отношения к соитию. В рамках клана, ежели без детей — все что угодно, главное — без скандалов и шума. От немного попахивающей переработанным питанием суровой мужской любви, до «инцест — дело семейное». Насилия нет, травм нет, жалоб нет — все нормально и никого не касается. Так-то отношение при всех прочих равных здравое и разумное.

Но тут сыграл тот момент, что Хизуми либо мать, либо отец должны были мозги вправить. Но воспитывал того дед, причем воспитанием (не учебой, а именно воспитанием) не сильно озабоченный.

И выходит такая картина. Зажатая родителями девочка постарше и вполне себе невинный (ибо дед отвести пацана в бордель не удосужился, да даже о взаимоотношениях полов Хизуми из свитков по клановым правилам знал) мальчик помладше затеяли марафон потрахушек. Дед был занят и не обращал внимания, Эйкины родители радовались «благосклонному отношению главы» и продвижению дочурки в клановой иерархии.

Ну, а девчонка, хоть и была медиком, недоглядела и забеременела. Опять же, сей дурацки-подростковый роман вполне мог закончиться благополучно, потому как Удзумаки реально мало, и деление на ветви в теперешних условиях — не самый разумный ход. Да блин стала бы старшей женой, черт возьми, тоже вариант и не самый худший.

Но тут сыграло некорректное воспитание Хизуми и подростковая горячность Эйки. Увидев увеличивающееся пузо любовницы, мой реципиент воспылал ревностью, о том, что ребенок-то его, даже не подумал, реально — несассоциировал, балбесина.

И вот, значит, с надменной мордой лица, вопросил у девчонки «От кого нагуляла пропащая сей плод греха?» Девочка офигела, в процессе офигевания посчитала, что ей указали её место и послали нафиг, что, в целом, смотрелось весьма похоже. Так что развернулась и с маскообразной физиономией молча оставила любовничка.

Итог сей драмы таков: Хизуми загнал воспоминания о «растоптавшей чувства продажной девке» куда подальше и не то чтобы выкинул из головы, но рубил мысли о ней. Благо самодисциплину сознания шиноби знали, умели, практиковали.

«Брошенная и поруганная» Эйка тоже с чуйствами худо-бедно справлялась, ребенка родила и бралась за контракты подальше и подольше, чтобы на «гнусного поругателя» не смотреть, и поруганию лишний раз не подвергнуться. Тот факт, что в койку вьюноша она затащила, с беременностью как медик сама пролетела — пренебрежителен, поругатель и членоносец — значит гад.

Тушка тем временем, пока я худел от местной сантабарбары, с собой в главных ролях притом, начала пускать кровушку из дырок на голове, ибо заданный темп считывания\обработки информации был для нее чрезмерно велик. Пару секунд печально погыгыкав от перспективы тут же, на месте, помереть нафиг и воображаемых последствиях сего помирания, потыкал витала насчет полечить.

Ну, а после излечения влез в тушку, потому как уменьшить ускорение мышления не получалось.

— Хизуми, Хизуми! Что с тобой?! — кричала приближающаяся девица, с лапками наливающимися салатовым свечением. Мед-чакра, судя по всему. И что… а вот черт знает, хорошо или плохо, судя по прорвавшейся мимике и реакциям к реципиенту она все ещё сильно неравнодушна.

— Эйка-кун, успокойся и присядь, — указал жестом на гостевой стул, — это последствия нападения, некритично. Лечить не надо, присядь, у нас будет долгий разговор.

— Хизуми-доно, молю простить недостойную… — бухнулась на колени сия дура, вся в слезах и соплях, да еще лбом об пол стукнулась. Ну, может, и на пользу. Но лечить будем.

— Эйка, с каких пор для тебя приказ главы клана стал не обязателен к исполнению? — жестом заткнув начинающую бормотать очередную верноподданническую фигню, я продолжил, — Молчи! Мой приказ был занять это сидение и успокоиться по мере твоих сил. Я жду его исполнения. Молча! — добавил я начинающей опять что-то бормотать девчонке.

Уселась, лицом в краснючих пятнах, слезы ручьем, в глазах безысходность, но молчит, уже хорошо. Ладно, попробуем немного успокоить, а то диалога не выйдет.

— Эйка-тян, для нас наступили тяжелые времена, и времени на долгие слезы об ушедших у нас нет. Я понимаю и разделяю твое горе, однако сейчас прошу тебя, постарайся успокоиться, нам надо о многом поговорить.

— Хизуми-доно (всхлип), их всех, папу, маму… — и начался слезоразлив. Ну я состроил морду в меру сочувственную и стал ждать как отрыдается.

— Эйка-кун, прими мои сожаления и сочувствие, скорблю о твоей утрате вместе с тобой, — минут через пять слезоразлива прозондировал слезное болото я.

— Благодарю Вас, Хизуми-доно, нижайше прошу извинить мое… — явно подуспокоившаяся, но заведшая старую шарманку начала девчонка.

— Оставь церемонии, Эйка-кун. Итак, хочу тебе сообщить, что сейчас на территории Конохагакуре в живых осталось трое взрослых членов нашего клана. Я, ты и Ацуко-кун. Твои родители мертвы, прими мое сочувствие, ожидают погребения. На деревню позавчера в районе полуночи совершил нападение Биджу, Девятихвостый. Однако смерть наших родных наступила не от его лап. На наш клан напали, и напавшие не уйдут от ответа. Смерть твоих родителей была отомщена Кен-доно, павшим в бою, — склонил я голову и молитвенно сложил руки, — остальным я занимаюсь и найду решение и путь отмщения.

— Хизуми-доно, спасибо вам и вашему почтенному деду. — склонила голову Эйка, — Каковы будут ваши указания для меня?

— Для начала, Эйка-кун, территорию Конохагакуре в ближайшее время ты не покинешь. До определенного мной момента, в одиночку не покидай клановый квартал. Твоей же задачей и обязанностью будет осмотр и лечение членов клана. По возможности, я рассчитываю на тебя в воспитании детей, вышедших из-под опеки Ацуко-кун по возрасту. И, наконец, буде у тебя останется время — поможешь мне с созданием свитков. Пока распоряжения таковы, разве что, возможно, я буду обращаться к тебе с консультацией по медицинским техникам, в рамках сложившейся ситуации я принял решение их изучать.

— Все будет исполнено, Хизуми-доно, недостойная благодарит вас за ваше доверие и не подведет.

— Эйка-тян, — решил я внести в «сантабарбарическую» историю наших отношений ясность, — После нападения я временно утратил память и после медитации вновь обрел её. Это позволило мне взглянуть на свою жизнь с другого ракурса. Сразу хочу сказать, я не прошу извинений, а просто ставлю в известность о случившимся и своих наблюдениях. Дело в том, что моим воспитанием занимался Кен-доно, вне Узушигакуре. В связи с чем некоторые аспекты жизни не были в должной степени освещены. Итак, я именем Синигами клянусь тебе, что до вчерашнего дня был уверен, что твоя беременность связана с другим мужчиной. В силу недостатка воспитания я даже не подумал о том что этот мужчина я сам, — слегка ухмыльнулся уголком губ я, встал и склонил на «дозволенную» высоту голову, — Эйка-сан, я, Хизуми Удзумаки, прошу прощения у вас за грубые и несправедливые слова, признаю Карин Удзумаки своей дочерью. Наши с вами отношения вне дел клана я оставляю в ваших руках, понимая, сколь сильную обиду нанес вам.

С этим словами я разогнулся, уселся и стал наблюдать за последствиями. Последствия были в виде прикрывающей рот рукой, капающей слезами и таращащейся на меня с надеждой Эйкой. Причем слезоразлив имел тенденцию к увеличению. Мысленно вздохнув, поперся успокаивать девчонку. Стоило подойти и прикоснуться, повисла на шее и стала обильно меня поливать слезами, видимо, в расчете на то, что из меня что-то хорошее вырастет. Ну это она зря, что выросло, то выросло. Ну и на ухо всякую нездорово-романтическую дичь бормотала.

Выдержал я это «успокоительное», слезное и приторно-розовое надругательство аж минут десять, потом держа за плечи вытянутыми руками дал ЦУ: «привести себя в порядок с дороги, пожрать и идти отдыхать, занятого меня не отвлекать.» Девица с счастливым видом вняла и выперлась.

Я же таки занялся печатями и тяжкими раздумьями. В принципе, наверное даже и неплохо все сложилось.

Сама девчонка вполне в моем вкусе внешне, не самая глупая, да и мешать работать не будет, причем без особых понуканий, и воспитание, и сама понимает занятость.

Дочка, да фиг с ней пока, до двух-трех лет что есть отец, что нет отца — пофиг, на руках пару раз в день минут десять подержать, ерунду пробормотать. А там займемся, не то что не в тягость, но перед детьми как-то ответственность чувствую до сих пор.

Так что, в итоге не худший и вполне устраивающий меня вариант. Но, блин, какая все-таки заковыристо-слезливая сантабарбара была, уже в голос подхихикивал я, малюя печати.

Ночью Эйка приперлась, залезла под одеяло, вцепилась, как в дакимакуру, и уснула нафиг. И плакала еще во сне полночи, небось противоестественная для Удзумаков склонность к Суйтону прорезалась, — думал полупромокший и фигзасыпающий я.

Впрочем, ладно, все с ней понятно, так что пусть будет.

7. Плебесциты, плебесциты

С утра Эйка убежала диагностировать Ацуко и детей. Меня, кстати, тоже зеленым свечением потыкала и вызвала искреннюю радость двумя моментами. Первый, что я не в фоллауте, второй же, что я здоров. Ну и наши с виталом «незапланированные экспериментальные» глумления над тушкой местными медиками не диагностируются, что из «здоров» логично следовало.

К завтраку изволил посетить нашу обитель Фугаку Учиха-доно, изящно подгадал момент «под пожрать» и неубедительно отказался откушать один раз из двух предложенных. По окончании же трапезы местный верховный полицай завел разговор:

— Удзумаки-доно, ближе к вечеру состоится Совет кланов, на котором произойдут выборы нового Хокаге. Дайме изволил прибыть в Конохагакуре сегодня ночью, о чем вы, несомненно, знаете. — я «знающе» покивал и сделал заметку в памяти о том, что надо решать вопрос с «информационной службой», потому как реально бардак, жить в деревне и не знать даже общеизвестных новостей, — Расследование дало предварительные результаты, и я нашел возможным изложить их Вам, как наиболее заинтересованной стороне, благо, на Совете будет мой доклад на эту же тему.

— Благодарю Вас, Учиха-доно, от себя и лица клана выражаю Вам признательность за заботу о нас.

— Вынужден с прискорбием сообщить, что из трех задержанных жив на данный момент всего один. На участок, где они содержались, было осуществлено три нападения, одно из которых увенчалось частичным успехом: один из задержанных был убит. Еще один покончил с собой. Однако оставшийся в живых подтвердил прямое указание о нападении на Ваш клан упомянутого Вами лица.

Фугаку многозначительно кивнул, я не менее «умудренно» кивнул в ответ. Ну то, что владельцы шарингана смогли вытащить информацию, совершенно не удивительно. То, что выжил лишь один — плохо, до «проверочного» допроса теми же Яманака он вряд ли доживет. Соответственно, будет слово некоего токуджо, а то и чунина против репутации старейшины.

Ясно, что подобных показаний на что-то серьезное не хватит, однако Фугаку дает мне понять, что озвучены они будут. И если решение на основе них, безусловно, не вынесут, то «к сведению» примут. Ну, а на совете, если Данзо подставится, в чем я почти уверен, я тоже «дровишек» подкину. Так что, в общем, все «хуже, чем хотелось, лучше, чем ожидалось». Я, признаться, опасался, что и до «показаний» никто не доживет. Да и Фугаку как «толкает» меня на передовую «корнеборства», так и подтверждает общие «корнеборческие» интересы.

— Благодарю Вас, Учиха-доно, как за оперативность и заботу об итогах расследования, так и за заблаговременно донесенную мне информацию о нем. Однако неужели преступление было совершено по наущению лишь одного человека? — коварно полюбопытствовал я.

— Безусловно, Удзумаки-доно, — Фугаку аж головой помотал в подтверждение своих слов, — Удзумаки, возможно, имеют врага в Конохагакуре, но он, без сомнений, единственный.

— Благодарю Вас повторно, Учиха-доно, и доверюсь Вашим словам. Кому как не Удзумаки знать, что честь и слово клана Учиха крепче стали.

На этом и распрощались. Очистив территорию клана от всяких там полицаев, я задумался. Ну то, что Фугаку явно не хочет мутить воду в Конохе, очень хорошо. По канону — вроде, и не собирался, но проверка явно была не лишней. То, что толкает на конфронтацию — ну тут момент такой, неоднозначный. И сам я демонстрировал «недоверие к Шимура-доно», и Учиха от Корневища не в восторге, особенно после «биджевых приказов». Ну, а не воспользовался бы возможностью послать «вперед, на баррикады молодого-горячего мстюна» — был бы дурак. А он, очевидно, не дурак. Идеалист с «Волей Огня» на средней стадии, но не дурак.

И вообще, при всех прочих равных с Учихами дружить надо. По сути, они и есть Коноха «старой формации», под всеми договорами их подписи. Как бы ни извивались выкормыши Тобирамы, пока жив клан Учиха — Коноха то, о чем договаривались Хоши и Мадарыч.

А вот «устранив» их, можно не только корнями всех душить, но и лепить из Конохи «потребное». Так что поддержу по возможности пучеглазов, хотя постараюсь делать это не прямо.

Придя к таким, «учихофильским» выводам, уведомил дам, что «ввиду сегодняшнего мероприятия глава клана изволит переложить обучение молодежи на их хрупкие плечи» и полез в архив.

Нужно более плотно ознакомиться не только с договорами, но и с правополаганием и правоприменением. Как Хи но Куни, так и элементальных стран в целом. Сословные определения шиноби, границы правового поля, территориальные нюансы… Много чего. Причем, Хизуми-то был образован неплохо, пусть и пинками. Так что не факт, что все потребное обнаружу, что, безусловно, не причина не искать.

И, по изучению собранной информации, обрел я такое сакральное знание:

Ну, во-первых, шиноби. Каста эта оказалась забавной, к «воинам тени» не имеющая прямого отношения. По доступным мне документам, так стали называть объединения чакропользователей, занимающихся военно-охранным делом. То есть, простое лингвистическое обобщение. Что-то вроде «солдата» в других странах и мирах, который по-русски звучит как «копеечник» или «гривенник». Название наемника, а прижилось для регуляров. В общем, описания в документах «старых кланов» выдавали клановые ухватки и самураев, и ландскнехтов, и вполне современного мне спецназа. Ну и был некий «флер» шинобистости, налет больше внешних проявлений, нежели внутренней сути.

А теперешние самураи, которые, во-вторых, были не столько «самураями» сколько чакропользователями-вассалами. Опять же, слово-прототип наложило отпечаток на «общий вид, ухватки» и прочее, однако де-юре и де-факто самураем называли чакропользователя-боевика интегрированного в государственный аппарат, получающего за это «зарплату», а не плату за найм.

Ну и сама информация о «эпохе воюющих кланов». Тут я малость прихудел. Ну война тысячу лет, всяко бывает, набеги раз в пять лет там, изнасилованные посевы, разграбленные женщины, потоптанные мужчины и все такое.

Но система набег-жертва, если существует сколь бы то ни было долго, находится в динамическом равновесии, набегаемые либо восполняют потери, либо даже прирастают качественно и количественно. Да и не бывает столь длительных войн на истребление без специфически скукоживающей мозг массовой религии. Просто не работают человеки так, они работают по-другому.

Везде, кроме тут. Список уничтоженных кланов шиноби угнетал. Экстраполируя данные, можно не преувеличивая сказать, что с момента «ухода» детишек Рикудо количество чакропользователей сократилось раз в десять.

И выходило, что действует некий «чакра-суицидный» фактор, причем не социальный и не цивилизационный, таковые бы просто изменились\исчезли за столько лет непрерывных войн.

Самый неприятный глобально вариант, если чакра сама, либо строение чакропользователя в целом, имеет многосоставные механизмы воздействия на поведение. Тут фиг знает как с этим бороться и что делать, если все так. Нужны исследования, опыты и Орочимару в подручных.

Ну и то, на что я уже надеюсь, хоть и опасаюсь. Зецу, овеществленная воля Богини-Крольчихи. Верится, конечно, с трудом, что его действия смогли поддерживать столь многолетнюю резню. Однако сокращение шиноби идет в рамках его целей\идеологии «вернуть Богине украденную чакру». Ну и, пусть с натягом, но учитывая его многотелесность, все-таки мог он гадить с подобным результатом. Есть непонятный момент с Мадарой, вроде бы, Зецу появился ТОЛЬКО после его призыва, но в данном случае не факт, что стоит полагаться на канон.

И что для меня совсем фигово в этом, зецевом, раскладе — опыт у чакрокуста, тысячелетия интриг, непрямых воздействий, политики. Там такой зубр сидит, которого надо валить быстро, надежно и не давая раскрыть пасть.

Ну, а познакомившись-порассуждав (и, безусловно, поскорбев) о местной геополитике, перешел я к конкретным договорам и структуре. К тому, что есть Совет Кланов, выборы и прочим характеристикам ЧВК «Коноха» и её штаб-квартиры.

Итак, земля на которой стоит Конохагакуре «ничейная», но изначально территория клана Сенджу. Дайме Хи но Куни платит «независимым наемникам на ничейной земле» за «крышу» для своей страны в целом. Ну и контракты на охрану и прочее идут отдельной статьей оплаты.

При этом, в силу традиции, вызванной «реверансами» Сенджу, Дайме «утверждает» огнетня. Не «утвердить» он его, вроде как, не может, выбирают Каге Совет кланов и выборщики Совета джонинов, «голоса» Дайме там нет.

А вот объяснения с канонным «назначенным» Дайме Хокаге мне видятся так. Выбрать\сместить\назначить Каге не смогли — голоса выбирающих примерно равны. И вот в этой ситуации Дайме мог «одобрить» одного из кандидатов. В таком раскладе, если «кандидат» может силой подпереть свои притязания, ситуация вполне возможна. Безусловно, это ситуация в идеале, скорее всего, была масса нюансов, однако судя по закону, картина такова.

Тем временем меня извлекли из архива, по причине явки «гонца с уведомлением». Собственно, записулька которую он притащил и была «приглашением почтенного Удзумаки-доно на Совет Кланов и Собрание по выбору Каге Конохагакуре но Сато».

Кстати, как «союзники» Удзумаки могли присутствовать на собраниях, советах и прочих политических сборищах Конохи, причем имели право голос подать, а вот отдать, как понятно, не могли.

Пошел я облачаться, причем не без помощи дам. Церемониальное облачение, макияж и прочая официальная дичь, с час на это убили. Кстати, зря я беспокоился насчет «размеров». Барахло было безразмерным, подгонялась по фигуре всякими поясами, завязками и прочим. Ну, а с ростом у меня проблем не возникло.

И поперся я к Башне Хокаге, восхищая своей гримировано-наряженной персоной невиновных и непричастных. В зале Совета расположился в специальном «узумачьем» кресле, вне центрального стола, но под гербом клана. Советники были на месте, собственно «команда» Тобирамы в полном составе. И неприятны они были, даже Сарутоби был отвратен своей пафосностью, а уж рожи Утатане и Митокадо не уступали в гнусности лорду Малфою. Данзо также присутствовал, на рожу был не столь отвратен, но омерзителен в силу того, что Корневищ.

Представители кланов подтягивались, что, кстати, забавно, выборщиками от Совета Джонинов также были клановые. У меня стойкое ощущение, что ни Сенджу, ни Учиха властью делиться не хотели. Совет джонинов был задуман как эдакий «реверанс» бесклановым. Притом, что учитывая изначальную численность кланов-основателей они этот совет и составляли. Потом Учих загнали в полицию, что почетно, но учитывая милые особенности их развития как шиноби, урезало количество джонинов-Учих в разы. Ну, а фактического истребления своего клана Сенджу, как понятно, не предполагали.

Кстати, явилась, по-моему, последняя на текущий момент, представительница клана-основателя, фрекен Цунаде Сенджу-доно. Учитывая, что за три дня с момента «нападения на клан Удзумаки» дама сия не соизволила даже явится-узнать, кто хоть жив-то у нас, её «союзнические» качества оставляли желать лучшего.

Ну и монструозная грудь не вызывала симпатии к даме. Тут не человек с комплексами, а Комплекс с пристегнутым человеком.

Впрочем, посмотрим как и что. Да, не понравилась мне дамочка, но тут первое впечатление не факт, что верное.

Тем временем собирающиеся, как ни удивительно, собрались. Ну и Дайме выперся из какого-то закутка, пафосно прошествовал во главу голосовального стола, пафосно сел и, по моему, пафосно заснул.

— В день от основания Конохагакуре но Сато восемнадцать тысяч четыреста двенадцатый, я, как Старший Совета Листа объявляю Совет Кланов Конохагакуре но Сато открытым, — известил Сарутоби, — Слово перед почтенными представителями кланов будет держать Шикаку Нара-доно, глава отдела планирования боевых операций Конохагакуре.

Пока тип с ананасоподобной прической и явно неслабо потрепанный в заварушке с Биджу излагал, что и как произошло (ничего нового я не услышал, вырвался Лис, героически отбились, ура нам), я думал о том, что Сарутоби все-таки станет Каге. Удачно выдвинувшийся как старший советник, он сейчас, «ведя программу вечера», убеждает сомневающихся в контроле ситуации и своей компетентности. Ну станет и фиг бы с ним, не лучший, но и не худший вариант.

Тем временем Нара мученически закончил свой спич и с видом загнанной лошади прошаркал к своему месту. Хирузен же вновь взял слово, подняв вопрос, имеющий ко мне прямое касательство:

— Согласно просьбе почтенного главы клана Удзумаки, Хизуми Удзумаки-доно, а также при согласии представителей кланов и советников Листа, полиция Конохагакуре провела расследование. По результатам его слово будет держать глава Полиции Конохагакуре, Фугаку Учиха-доно.

Полицейский пучеглаз вышел, и доложил присутствующим о факте нападения, смерти девятерых членов клана Удзумаки, что вызвало легкий гул, факт нападения был широко известен, однако результаты его, очевидно, знали не все. Поставил в известность о принадлежности нападавших к шиноби Конохи, о форме АНБУ на них. И, наконец, приступил к важной для меня части:

— Уважаемые главы кланов, совет Листа. Полиции Конохагакуре удалось захватить в живых часть нападавших. Хочу отметить, что с момента задержания, участок, где они содержались, был трижды подвергнут атаке «неизвестных» лиц, — слово «неизвестных» Фугаку произнес с заметной иронией, — однако атаки были отбиты, хотя один из задержанных был умерщвлен. Как результат предварительного расследования имею сказать вам, что показания убитого и содержащегося под стражей нападающих совпадают и содержат скорбную, вероятно, недостоверную информацию. Согласно показаний допрошенных, нападающие являлись добросовестными сотрудниками подразделения НЕ АНБУ Конохагакуре. Нападая же на союзный клан Удзумаки, по их словам, они выполняли прямой приказ своего непосредственного начальника, Данзо Шимура-доно.

Ну криков не поднялось, но гул разговоров был знатный. Но факт о НЕ и главенства там Данзо никого не удивил, в сущности, как я и предполагал, для глав кланов и джонинов это было «секретом Полишинеля». На Корневища покосились многие, но главными для меня были Митокадо и Утатане. Или они идеальные актеры, или «окончательно решал удзумачий вопрос» Данзо единолично. Но проигнорировать этот выпад он не мог, так что поднялся с места и противно и корневищно прогундел:

— Слова почтенного Учиха-доно требуют непременной проверки. Очевидно, что враги Конохагакуре стремятся внести разлад в наши ряды. Необходимо провести профессиональный допрос задержанных силами АНБУ (думаю приставка «НЕ» прозвучала не только в моем воображении). Кроме того, необходимо довести до конца расследование о причинах, по которым в глазах Биджу был виден узор шарингана, — не упустил возможности пнуть Учих Корневищ, — И, наконец, одному мне кажется недостойным и требующим принятия мер поведение клана, глава которого в день нападения Биджу подвергал опасности нашу деревню, угрожая нашим домам уничтожением? — успешно попался в мою ловушку Корешок.

Ну, перемотал я стержни боевого свитка и свитка другого, ну и что такого? Я глава, мне можно, кроме того наше, Удзумачье дело, как мы храним свое имущество. Но железо надо было ковать, пока оно было, ряд присутствующих начали кивать последним Корневищным словам. Так что встал я и возвысил голос.

— По праву договора, я, глава клана Удзумаки, беру слово. Имена не были названы, и я в ответ не назову злоязыкого клеветника, он и так известен присутствующим. А угрожал домам и спокойствию союзной деревни я очевидно этим, — я извлек из рукава, развернул и разместил на центр стола свиток с союзным договором, — Или этим? — демонстративно помахал церемониальным мечом, — Выходя после подлой атаки, унесшей жизни моих родных, я был готов умереть. За моей спиной остались лишь малые дети, последняя надежда моего клана. Не зная ни природы атакующих, ни их сил, я взял с собой то, что позволит уповать на выполнение договора достойными союзниками. Видимо, в этом презренный клеветник усмотрел «угрозу». Вновь не назову его, но как союзник и друг Конохагакуре но Сато прошу избавить мой слух от столь подлых и лживых речей.

А завершив «плач Ярославны», я забрал свиток договора и занял свое место. Что приятно порадовало, так это Хиаши Хьюга, надменно и вполголоса подтвердивший, что «ужасный оружий массового поражения» тот самый. Ну, собственно, узоры пергамента фактически не повторялись, а в том, что шиноби «не запомнит» привлекающую внимание несколько минут вещь, я сильно сомневался.

— Безусловно, я не беру утверждений преступников на веру, и прошу почтенного Яманака-доно направить к задержанному специалиста по дознанию, дабы развеять «клеветнический навет», — юродствовал довольный, как слон, Фугаку, — в силу же пусть и ничтожной, но все же не исключенной возможности предательства в рядах АНБУ, я осмелюсь отклонить просьбу почтенного Шимура-доно.

Яманака «направить специалистов» согласился, Корневищ же сидел с мордой каменной. Я задумался, а не зря ли я «делаю из него врага», но задавил бредовые мысли. Сделать убийцу из убийцы родных и покушавшегося на меня, сделать из врага врага, вот прям недальновидно-то как.

Тем временем Сарутоби вновь взял слово и объявил о начале выборов Каге. Кандидатур было три, самовыдвиженцы Фугаку и некий Инузука-доно, именем не представленный. И выдвинутый Утатане Сарутоби. Последний, к слову, выборы и выиграл. Что, впрочем, и неудивительно. Дайме изволил пафосно проснуться, пафосно кивнуть и пафосно срулить вдаль.

А новый-старый Хокаге объявил о завтрашнем совете кланов, для «решения накопившихся проблем», куда, к слову, позвал и меня: «Конохагакуре но Сато будет счастлива видеть почтенного Удзумаки-доно». Ну и разогнал всех нафиг, в стиле «граждане, не задерживаем, не мешаем работать».

После же я, обменявшись кивками с несколькими товарищами, брел домой. И думал. Данзо сейчас вывернется наизнанку, но прибьет последнего живого корешка. То есть, «показания» повиснут в воздухе, однако они озвучены, сам Корневищ эпично и публично лопухнулся. В общем, все неплохо.

А то, что аккуратнее надо быть, и за спиной приглядывать — это и без сегодняшней эскапады было ясно.

8. Полная различных преступных деяний

Дотопал до дома, полюбовался на Эйку, гоняющую спиногрызов в лучах заходящего солнца под журчание воды. И в сени деревьев каких-то, да.

Ну и призадумался, что нам кланом-то делать. То есть, сейчас у нас “осадное положение”, решаем вопросы выживания в “ближайшей перспективе”. Ну, дело безусловно важно-нужное, никакой глобальный план не выдерживает критики в виде ножа под лопатку (хотя отдельные типы выдержат, но вот план — точно нет).

Но вот “место под солнцем в тени листа”, как бы каламбуристо это ни звучало, нам нужно. Ну, стационарные печати и “круги” (подумал я и решил, запечатывающая — печать, а прочие проявления — кругом будет, по ритуалам привычнее), их диагностика и “починка” — это понятно и в договорах отражено. И с этим я, судя по памяти тушки, справлюсь, денежку малую это принесет. В принципе, даже на ежедневный тазик макарон, раменом у местных именуемый, хватит всем соклановцам.

Правда, это низведет клан, в общественном сознании, до “обслуги”. Не совсем, с нюансами, но с “влиянием” и “веским мнением” в глазах кланов придется расстаться. Магазинчик печатей, как мне уже и думалось, втроем не вытянем. Есть идея одна, но на перспективу, через месяц или подольше, пока, ввиду недавнего нападения лиса, она трудноосуществима.

И выходит, на мой скромный взгляд, первое направление, фуин-артефакторика. Знаменитые доспехи Удзумаки. Сии любопытные изделия считались жутким эксклюзивом, дарились редко, продажи вообще по пальцам руки считанные. Ситуация мне, по здравому размышлению, кажется изрядно глупой: вещь дорогущая, количество вложенного труда окупается многократно, а боевая значимость далеко не запредельная.

Вообще, изрядно любопытным был принцип “перепечатывания” кинетических и энергетических атак носителя доспеха. Многоразовые печати выполняли функции “активно-пассивной” брони. Например, попавший под несколько атакующих техник доспехоносец “наполнял” резервы печатей, которые, при критическом заполнении “стравливали” накопленное в сторону следующей атаки. Решение не самое удачное, но довольно остроумное. Техники С и часть В ранга держит, повторить систему можно, но без специфичной чакры — очень долго и нерационально. Тысячи мелких печатей, которые Удзумаки просто изобразит и займет изготовление месяц ненапряжного труда, стандартному шодомахо-пользователю придется творить с годик, а то и побольше. Причем не факт, что “все влезет”, а неполная система функционал доспеха утратит.

В итоге, думаю, озабочу этим делом мелких, и руку набьют, и на свои, спиногрызистые радости заработают. Пусть потихоньку клепают доспехи, я проверю, а дальше и статусный подарок, и хороший актив для продажи будет.

А вот второе направление, которым нужно будет заниматься самому, бионические протезы. Как бы попсово это не звучало, но калек с повреждениями СЦЧ много, отрастить им оттяпанное дорого, специалистов мало. Да и по прошествии времени, вроде как, и невозможно. Позвал Эйку, да и уточнил. Ну, как и думал, трансплантология чакра-медиков на эту же чакру и завязана. Пришить “левую” конечность можно, она прирастет, заработает и на фиг отторгнется, при отсутствии каналов чакры, в которые забивается команда “свое”. А ежели травма более полугода, каналы “рубцуются” и не дадут прирасти даже донорской лапе с чакроканалами. Тут уже нужен чакра-медик класса S, которых, из известных, штуки три на всю ойкумену.

Так что попсово-фанонной бионике быть, причем работать она будет на малых духах — на местных кругах это сделать возможно, как мне видится, но сложно до безумия: снятие и интерпретация микровозмущений электрополя. Ну а чакропротезы марионеточников и дороги чрезвычайно, и требуют запредельного контроля чакры. Так что делать буду, много времени и сил не займет, а бонусы видятся по всем позициям.

Кстати, мысль о бионике натолкнула меня на “массовый, нужный, эксклюзивный, недешевый и не имбалансный” вариант деятельности. Какая-нибудь бижутерия с малыми духами жизни. Ну, и напихать в эти амулеты можно много чего для меня интересного, и полезны они будут носящему чрезвычайно, и имбаланса запредельного не привнесут. Надо вот прямо сейчас сделать, да сокланов снабдить.

Можно бы было, конечно, и в них самих духов призвать, но смущает меня реакция моего витала на “чакра-ням-ням”. Если у моего, фактически уже являющегося мной духа крышу почти сорвало, то как бы “левые” духи не выпили бы "оберегаемых" нафиг.

Ну а додумав эти мудрые мысли, направился в подвальный полигон, благо на мелочевку своей крови с избытком хватит. По пути понял, что туплю, и стал раскулачивать освободившихся от спиногрызьево гнета, ввиду позднего времени, дам на бижутерию. Диалог главы клана, гопающего подчиненных на украшения опустим, был он не сильно долог, но изрядно бредов, да и ситуативно забавен. Со стороны. Наверное.

В подвале проверил работоспособность идеи, работало все сносно, мелкие духи призвались-вселились, программе “лечить-не наносить вред” вняли. Правда, призыв был, на мой взгляд, излишне долог, но, учитывая “миры призывных зверей” и прочие прелести местной топологии, задержка объяснима.

Проверив на своей испытательской тушке работу амулета, убедился, что “дом духа” исправно выполняет свою задачу, а дух от чакры крышей не течет и царапины после ритуалов исправно заживляет.

Накарябал я, для отвода глаз, печать хранения на бижутерии. После чего вернул владелицам, уведомив о функционале. Возможности объяснил “колдунством правящей ветви”, возможно, со временем, дамам и откроющимся, ввиду малочисленности клана. Но не сейчас, а когда-нибудь.

Пожрал я плотно на ночь, да и пошел спать. Эйка опять приперлась, спать не пожелала, а пожелала размножаться.

Я некоторое время думал, а не поместить ли мне, себе на лоб, табличку: “будешь трахать, не отвлекай”, но потом забил. И размножился, в разумных пределах.

Утром, в силу размножательной ночи и сопутствующих мыслей, заскочил в вотчину Ацуко, да и подержал Карин на лапах. Хоть познакомился и присмотрелся к отпрыску. Забавная такая карапузина у нас получилась, шумно-веселая, да и внешне оригинальная, глазами в матушку, под цвет волос.

Ну а исполнив отчий долг, принялся я за завтрак, да прервал меня злодейский посыльный от Хокаге, принесший “приглашение для почтенного Удзумаки-доно”. Грыз я редиску, одевался и раздражен был изрядно, и так сегодня “Совет кланов”, так еще и с самого утра к огнетню переться. Впрочем, пару бижутерин прихватил, возможно, пригодятся.

А в обители огнетня встретили меня две знакомые физиономии. Ну, сам огнетень, куда без него, и Фугаку. Были эти типы бодры, а я задумался, спят ли вообще эти нездоровые трудоголики. Впрочем, мысли мои были прерваны скорбным известием, что последний задержанный неблагополучно помер, причем причиной помирания Яманака-доно озвучил сам факт своего вмешательства.

Мдя, видимо, у Данзо свои Яманаки имеются, раз смог защитить от другого мозголаза. Хотя вариант подчистки Корневищных следов самим Иноичи Яманака тоже со счетов сбрасывать нельзя.

Ну а сейчас, раз уж не дали мне пожрать и испортили настроение, буду делать то же самое с огнетнём и полицаем.

— Скорбно слышать эти новости, почтенные. Что ж, клан Удзумаки, в моем лице, более чем уверен в том, что нападение было делом рук врага, а не союзника. Продолжим поиск злодея своими силами, Конохагакуре но Сато же благодарю за сочувствие и действия, не имея зла в сердце своем. Однако есть у меня один вопрос к Вам, почтенные, неозвученный по итогам расследования.

— Какой же, почтенный Удзумаки-доно?

Огнетень и полицай после моих слов заметно расслабились, прямых неприятностей я им, безусловно, причинить бы не мог, но вот подгадить репутационно и Конохе, и её верхушке было вполне мне по силам. Скандал, буде на то мое желание, ударил бы и по контрактам, и по взаимоотношениям с другими Гакуре. Но сейчас я буду “расслабившихся” напрягать:

— Что стало с убийцей сестры моей, почтенной Кушины Удзумаки-сама? О судьбе его, смерти или задержании сказано не было ни слова, — выдав сию “бомбу”, я со скорбным ликом любовался вытянутыми рожами собеседников. Лицо не удержали оба, переглядывались, да и похоже задумываться стали.

— Кушина Нами… Удзумаки-сама была убита вырвавшимся Биджу, насколько мы знаем, — выдал осторожно свое “виденье ситуации” огнетень.

— При всем моем уважении, почтенный Хокаге-доно, но Биджу, что общеизвестно, сам не вырывается. А в свете нападения на клан Удзумаки, ваше видение ситуации смотрится мне изрядно спорным. То есть, как я понял из ваших слов, нападавшего не только не задержали, но даже не установили факт нападения? — выдал я, скорчив скептическую мину.

Ну и что огнетень, что Фугаку погрузились в тяжкие думы. С этой стороны они ситуацию не рассматривали, а ведь моя интерпретация с точки зрения клана Удзумаки — единственно возможная. Убивается Удзумаки, носительница Биджу, Биджу, соответственно, вырывается. Под прикрытием бушующего Девятихвостого режется клан Удзумаки. Логично, непротиворечиво и более чем вероятно. Соответственно, есть некий злодей, целью своей поставивший изведение именно Удзумаки, всякие там Конохи с разрушениями — просто побочный ущерб. А учитывая “главного подозреваемого”, картина вообще прелестна.

Да, в каноне, насколько я помню, вмешательство Тоби не выявили, вырвавшегося Лиса объяснили “естественной злобностью хвостатых”. Однако сейчас есть очевидные злодеи, режущие Удзумаки. Выяснить, вырвался ли Лис сам или прав я, достоверно не смогут, благо печать на Кушине и вправду была разрушена извне (вот не знаю, установимо это или нет, но по канону выходит так).

Ну и факт наличия у меня племянника-джинчурики собеседникам придется озвучить, чего они, до сих пор, не торопились делать. Впрочем, пауза затянулась, скептически поднятая бровь моя скоро покинет пределы лица, так что надо задумчивых поторопить:

— Уважаемые Хокаге-доно, Учиха-доно, никоим образом не хочу показаться бестактным, однако, если мой вопрос так и останется без ответа, прошу вас простить мой уход. Ваше общество мне бесконечно приятно, однако, в силу общеизвестных событий, дела клана требуют моего присутствия, — глумился над собеседниками я.

— Почтенный Удзумаки-доно, наше молчание вызвано тем… — замялся Сарутоби, — Тем, что Кушина Удзумаки-сама была беременна и разрешилась от бремени в ночь атаки Биджу. Мы рассматривали версию ослабшей в связи с родами печати и самовольного прорыва Биджу.

— Принимаю и понимаю Ваши слова, однако ослабление печати во время родов хоть и возможно, но видится мне маловероятным, моя квалификация фуин-мастера позволяет утверждать это. А в свете последующей атаки на членов клана, ваша версия становится совсем маловероятной, при всем моем уважении.

— Очевидно, вы правы, Удзумаки-доно, и смерть, как и возможное нападение, Кушины Удзумаки-сама будет тщательно расследована, — подал голос Учиха.

— Благодарю Вас, Учиха-доно. Как я понимаю, в дальнейшем моем присутствии нужды нет? — собеседники покачали головами и склонили их в “предпрощальном” положении, — В таком случае, позвольте перед прощанием уточнить одну деталь. Когда я смогу получить для погребения тела Кушины Удзумаки и её безымянного ребёнка?

Вытянутые рожи, раунд второй. Требование мое более чем законное, но мне, как я понимаю, в ближайшее время вообще не собирались говорить о существовании Наруто. А говорить сейчас “помер” и подсовывать левый труп младенца… Ой как аукнуться неприятно и больно может, по многим параметрам.

Но скептичное поднятие брови прервало затянувшуюся паузу. Судя по переглядкам, “честь” изложения мне местопребывания юного Удзумаки отдается Учихе. Сарутоби такое местопребывание Джинчурики не по сердцу, но лучше “свои”, подконтрольные Учихи, нежели неподконтрольный и “закономерно раздраженный” Удзумаки.

— Удзумаки-доно, ваш племянник, Наруто… Удзумаки жив. Согласно завещанию Йондайме Хокаге, Минато Намикадзе-доно, после осмотра в госпитале его передали на опеку мне, — стал колоться Фугаку, — на данный момент мальчик пребывает с моей супругой, недавно разрешившейся от бремени, здоров и ни в чем не нуждается.

Тут уже я состроил задумчивую мину. Ну то что меня держат за гриба — ладно, объяснимо и пофиг, способ ответно нагадить и донести “за что” найду, более того, он у меня по сути в руках. Сам Наруто мне нафиг не нужен, ну пока — точно. Но надо оставить его на месте, проявить недовольство, и при всем при этом не прогнуться и не перегнуть палку. Ладно, начнем:

— Наруто, хм. Что ж, благодарю Вас за отрадные вести, Учиха-доно, в сей тяжелый час появление нового члена нашего, и так немногочисленного клана, не может не радовать. Да и то, что сестра моя оставила после себя след и память — радует мое сердце. Что же касается завещания Намикадзе… — доно, то я не буду стремиться нарушить последнюю волю Йондайме Хокаге, — собеседники, на загляденье синхронно, облегченно выдохнули, — Однако, Учиха-доно, я не сомневаюсь в Ваших словах, но данное завещание, влияющее на судьбу члена правящей ветви нашего клана, непременно должно быть скопировано и помещено в клановый архив, — Учиха согласно кивнул, требование более чем резонное, — Так же, мне бы хотелось в скорейшем времени познакомится с моим племянником, — тут Фугачья рожа стала гораздо менее радостной, но и требование вполне обоснованно, так что кивок последовал, — Момент визита и прочие детали, почтенный Учиха-доно, я думаю, мы обсудим лично. Но вопрос передачи тела Кушины Удзумаки для погребения остался.

Собеседники заверили, что тело будет в скорейшем времени доставлено на территорию кланового квартала Удзумаки. И с плохо скрываемым желанием пообщаться тет-а-тет раскланялись со мной.

Вот пусть теперь думают, ломают голову и суетятся. А уж как Данзо шикарно подставлен, и не подкопаешься.

Ну а пока я шел к дому, радуясь бедам и напастям корневой системы, мне, самым наглым образом, воткнулась рыхлилка в шею. Позвонок в третий-четвертый. Медом у меня там что ли намазано? — думал я, сознанием выпнутый в четырехмерье и лечимый виталом от повреждения. Тушка, впрочем, исправно изображала мертвый труп убитого шиноби.

Из четырехмерья я наблюдал, как хамски “разрыхливший” мою шею тип приближался, видимо, для контрольного “рыхления”. Тип был братом-близнецом ранее нападавших АНБУшников. Ну и, до кучи, одним из трех АНБУ, ныкавшихся на потолке в кабинете Хокаге. Хм, Корень или Сарутоби? Впрочем, пофиг, разберусь потом.

Самое неприятное, что боевиком я, по сути, не был. Тактиком, возможно, в чем-то стратегом, но никак не бойцом первой линии. Все мои “боевые” подвиги — юность первой жизни, да и то, участвуя в боевых действиях, был я все же командиром и опять же — тактиком. Ну и не самые приятные воспоминания, да.

Впрочем, до моей тонкой душевной организации миру дела никакого, а тут надо бить, чтобы жить. Но вот чем? Заготовленных духов атакующего типа нет, мой прокол. Хизуми толком ничего “близкоконтактного” не умел, ему, как и мне, время бы на подготовку. И убивец, пусть и медленно из четырехмерья, но приближается.

Ладно, хрен с ним, витал отлечит если что, а “рыхлителя”, я думаю, просто заломаю. Ну, принципе, да… Заломал… Нет, вполне успешно, игнорируя тычки и удары, добрался до шеи и свернул нафиг. Только в процессе добирания, мне чуть самому не свернули шею, искрошили ребра, ну и связки с мышцами на левой руке в кашу.

Блин, думал я, отламывая у атакующего палец для некромантских ритуалов. Учитывая, что моим оппонентом был джонин, менее “ранговый” боец вряд ли охранял бы каге, то справился, вроде, неплохо. Однако “стиль пьяного медведя” явно не способствует целостности меня и долголетию в этом мире. Если бы не витал, я сдох бы не только от “рыхлилки” в начале нападения, но и минимум раз шесть за время руканогомахательства. Надо срочно разнообразить боевку, поднять реакцию… много чего.

Вернулся к Башне Хокаге, выловил полицейских Учих, да и сдал им рыхлительский труп. Вкратце рассказал, что “напал, кинув кунай, я сколь мог уклонился и вылечил повреждения, в процессе рукопашной схватки нападавший убит, у вас расследование, вот и расследуйте”.

И быстрым шагом двинулся в подвал, ритуалы и срочно, всякие-разные. По дороге наткнулся на ахнувшую Ацуко, скороговоркой выдал “напали-отбился, цел, жив, здоров”. Заперся в подвале и приступил к составлению кругов.

9. Визит Смерти

Нарисовал я пару кругов, и вышла у меня фигня. То есть, если бы вышла фигня, я бы знал с чем работать, а не вышло у меня ничего. Малые духи, с задержкой и трудом призывались, средние и выше — нет. Ну, очевидно, та самая топология местных, с мирами призывных животных и прочим, кратно увеличивает затраты на призыв.

Так что пришлось идти переодеваться, по пути рассказывать уже Эйке, что жив-здоров, и тащиться на местный рынок с целью закупки животных для своих кровавых целей.

Причем местные, гадски, живого почти не продавали, только мясо. Но, в итоге, все-таки нашел живую курятину и поросей. Так что вернулся, в сопровождении специально обученного типа, тащащего мою ритуальную поживу за мной, в мешках.

В подвале же занялся кровавым душегубством, на основе переделанных ритуалов. И опять фиг. Правда, на сей раз не фиг, а хрен.

Хрен был, на вскидку, метров четырех росту. Вольготно расселся на полу, с интересом уставившись на меня. Белоснежной шевелюрой напоминал рокера, торчащими из шевелюры рогами — черта. Ступы, впрочем, при нем не наблюдалось, а наблюдалось белое кимоно и ножик, зажатый в пасти острыми зубами. Ну и рожей и прочими отростками вне кимоно, был изрядно бордов, этот хрен. Да, и в обычном зрении был гость прозрачен, в четырёхмерье же обретал насыщенность, плотность и краски, безусловно, с учетом свойств мерности.

В общем, призвал я таки сотону, точнее местного «бога смерти», Шинигами именуемого. В каноне про него было преизрядно мало. Мол призывается кругами, забирает души, хранит последние в пузе своем. Зачем ему нужны — не ясно, но за такую специфическую нямку данный тип делает разное «противоестественное» с указанными кормящим типами.

Память Хизуми тоже давала немного толковой информации. Покровитель рода, молиться, поститься и слушать «Радио Радонеж» не надо. А надо ставить кумирни, помещать в них специфические маски. Одна из которых несет на себе изрядно сложную и головоломную шодомаху неизвестной этиологии. Ну и по праздникам живность жертвовать. За эти шинигамиугодные деяния последний «хранит и оберегает клан».

Как-то, на мой взгляд, изрядно паршиво он оберегает, думалось мне в процессе ответного разглядывания хрена. От клана хрен, да ни хрена, залетный я больше для клана сделал, нежели сей оберегатель. Да и прямо скажем, силищи в визитере немало, но вот как-то… Не страшно, в общем. И покруче его видел, а этот, несмотря на хипстерский видок, какой-то «человечный», мимика, жесты, да и общее впечатление. Нет от него ощущения неведомой хрени. Впрочем, надо коммутацию, что ли, наладить.

— Приветствую почтенного Шинигами-сама в моем доме. Что привело Вас на мой порог? — выдал я словами, да и «помыслил» в доступных мне диапазонах.

— «Приветствие, зачем ты, довольно мыслей, стоит дом, нет зла, интерес, пожелание жизни, не словами, кто ты, тебя нет, почему делаешь, ты есть, не должно быть, тебя много…» — выдал тяжелым потоком мыслеформ собеседник.

Самое паскудное, что треть «мыслеформ» шедших густым потоком я банально не понимал, часть их дублировалась на разных смыслово-понятийных уровнях, часть нет. Ну, и на закуску, шла сия мыслеформенная каша одним, коротким импульсом-пакетом, акцента же на ключевых моментах не несла. В общем, мда, веселый собеседник. Но то, что собеседник, уже приятно. А пакет, насколько мне видится, несет информацию для существ разной степени информированности и разумности. Одновременно идет разговор с ребенком, дикарем, ученым, домашним животным, рабочим и политиком, а мыслеформы для каждого идут индивидуальные. То, что я «не понимаю», я и не понимаю. Нет знаний, развитости мозговых мышц и прочего.

Правда, общение с этим типом, сродни общению разговорным лавгуд-стайлом. Не ребусы, но фильтрация потока. Понимание, что он реально имел в виду, а что вежливые, технические и прочие обороты, которых так же в пакете преизрядно.

Ну и эмоции он транслировал вполне идентифицируемые, что не могло не радовать. Как и то, что испытывал он к моей персоне любопытство и легкую доброжелательность.

И завел я с местным смертобогом длинную «беседу». Понял, из того, что он имел сказать, разве что половину, притом, что меня этот тип явно понимал на 146 %, что однозначно проистекало из беседы.

Выходила, в рамках понятого мной, такая ситуация. Удзумаки прямые наследники то ли призывателей, то ли создателей, то ли смотрителей, то ли вообще администраторов данного, конкретного Шинигами. Сама его природа не выяснилась, теорий тыщи, от того, что он скомпилирован высокой цивилизацией, до призыва, договора, самозарождения. Но то, что он «тут» не от зари времен, а с конкретного, измеримого тысячами лет момента — точно. Есть маска, терминал-консоль-шаманский бубен для общения с шинигамычем. Созданный то ли для тупеньких, то ли с расширенным функционалом общения, приказа, да черта в ступе, возможно.

Сам шинигамыч прикрывает мир от, как ни смешно, сильных духов. Мерность, как сверхдух в моем прошлом мире, не трогает, но гостей не пускает. Причина банальна — чакра. Средний дух до высшего отожрется на халявной «чакре ням-ням» за неделю, и в результате слопает весь мир. Причем, пускать их, ни по моей просьбе, никак иначе, он не намерен, что более чем логично. Меня, в симбиозе с духом, он интерпретирует как «юного собрата» и человека-оберегаемого в одном флаконе, в потоке его мыслеформ было даже «вырастешь, не скучно будет» или что-то похожее. Ну технически он вполне прав, не поспоришь.

Выяснил я, наконец, что есть душа (тут или не только тут — черт знает, но тут точно), по сути, отражение жизни на большую мерность, память во всех её проявлениях, характеристики тела, ну по сути вся информация о жизни, полностью до каждой клетки. Все это проецируется-отражается в большую мерность в процессе жизни. Ну, а шинигамыч, по каким-то своим критериям, забирает эту информацию\часть многомерного тела у определенных людей, после смерти тела трехмерного и хранит её. Причины, нафига это нужно, критерии отбора хранимых, получает ли он от ентих «душ» что-то полезное-нужное — покрыто многозначным мраком.

Добеседовали, я с пухнущими обеими головами, которые разной мерности, выслушал прощание в стиле «Ну, ты зови, если чё».

И пригорюнился. Не будет мне некромантски-ритуального владычества, доминирования-унижательства над жалкими окружающими. Мелких духов можно, все, что выше — ни-ни. У мелких духов вообще процесс развития был весьма специфический, в условиях «естественного» питания, как я понимаю, недостижимый.

Все логично, оправдано и оставляет меня в роли жирного рейд-босса со слабыми атаками. И веселой «пати» шиноби, да.

Качаться в стиле кетайских культиваторов, блин. Не охота, трата времени, эффект тупой, а ведь надо, никуда не денешься. Ладно, чуть разгребусь с делами, подумаю, может как-то что-то рационализировать выйдет. А не «повтори десять тыщ раз наставник Сунь Хрен велик и обретешь могущество».

Но сейчас, до моего «просветления», у меня мелкие духи да печати и барьеры. Что, кстати, весьма немало, а то, похоже, я «слишком много кушать», не могу мир с полпинка в трубочку свернуть, горе-то какое, да.

Ну и стал я малевать всяческое шодомахство, да мелких духов призывать. Закончив, запихал останки задушегубленой живности в мешок и с каменным выражением морды передал дамам, уведомив что «еда это». Что обо мне подумали, знать не хочу, я и сам о себе нехорошее думал.

Да и поперся на Совет кланов, время подходило. Одеваться официально не стал, а то местные шиноби — дикари некультурные какие-то. За все время общения с «высшим светом» только двух приличных людей видел, себя да Дайме. Так что, показал окружающим низины их бескультурья и хватит. Да и времени на тени на веках и флаги в заднице жалко.

Правда, шел, из четырехмерья не вылезая, окружение контролируя. И результаты трудов своих тяжких в доступе держал. Мало ли, может это новая АНБУшная забава такая, «пристукни главу клана Удзумаки и получи повышение по службе» или еще что.

Совет кланов начался с «просвещения о новой вводной, ввиду открывшихся фактов». Хирузен изложил, что Лис-то, вполне вероятно, не сам вырвался, а было подлое нападение неизвестных предателей, неустановленного образца. Фугаку же, прибрав к ручкам слово, оповестил присутствующих о недавнем нападении на почтенного меня, буквально в шаге от Башни Каге.

Шум, в процессе обсуждения новостей, господа главы кланов подняли изрядный. Ряд сутулых, блохастых и наглых псин, хамски изрыгнуло, что «так раз Удзумаки во всем виноваты, выпнем их на мороз». Но были заткнуты общественностью и приведены «к ноге». И, наконец, пошумев купно, отдельные товарищи начали высказывать ценные мнения и всем интересные точки зрения:

— Видится странным мне факт тот, что предатели деревни лишь в АНБУ таились. — прожужжал, на удивление, Шиби Абураме. Вроде бы, по канону, жуководы были в Корень плотно интегрированы, впрочем, возможно, это дело будущего, — Проверить однако АНБУ не лишним будет.

— Хочу отметить, уважаемый Совет, что выявленные предатели, в большинстве своем, не просто в АНБУ служили, а были в подразделении НЕ, — не упустил возможности высказаться мстительный Фугаку, «подцепивший» манеру речи предыдущего оратора.

— А я предлагаю… — вскочил Инузука, получил незаметный удар в печень от Хьюга-доно, присел и больше не предлагал.

— Уважаемый Совет, я услышал ваши мнения и хочу объявить, — взял наконец ситуацию в свои руки Огнетень. Кстати, сдал дедуля, седины прибавилось за несколько часов. Впрочем, ему видно нерадостно. И жену погибшую любил сильно, и Данзо другом считает. В общем, прижало Сарутоби, — Отстраняю, временно, все подразделения АНБУ от службы. В праве моем это как Хокаге, и я это сделаю. От вас же прошу предоставить шиноби в группу дознания для проверки АНБУ на благонадежность. Состав и полномочия этой группы предлагаю обсудить.

Ну, а пока главы кланов мерялись специализмом и прочими достоинствами, хотя и табуретке ясно, что нужны Учихи, Яманака и Абураме. Ну может еще Хьюги. А остальные только как наблюдатели.

Ну, в общем, в процессе местничества и траты времени я думал, что Сарутоби Корневища все же прикрывает. Дает время хвосты подчистить. Кстати, сам Корневищ на Совете отсутствовал. Вот черт его знает, то ли сентиментален Хирузен до одури, хотя жена… Черт его знает, в общем, что Огнетень курит, какие-то у него странные реакции на мир. Впрочем, посмотрим что и как. В свете моих урезанных возможностей уконтропупить Данзо «быстро, четко, незаметно» я сиюминутно не смогу. Так что посидим-послушаем пока.

Вон, Фугаку глазки мне строит, типа «режь правду-матку». Угу, щаззз. Сам режь, пучеглаз, нашел себе эффектор политического влияния. Впрочем, нашелся и думающий, и не замазанный, да и небезразличный глава клана.

— Уважаемый Хокаге, уважаемый Совет. Одному мне показалось странным, что все известные предатели — члены подразделения НЕ? — задвинул, дожевав орешки, Чоуза Акимичи. Что было изрядно странно, в триаде Ино-Шика-Чо, сиречь Яманака, Нара, Акимичи, последние занимали места не дипломатов, а грубой силы. Хотя, идиотом пухлик явно не был, да и, возможно, это общий вопрос-предложение триады, — Лично мне кажется, что подобная концентрация предателей чрезмерна. Никоим образом, до окончания расследования, никого не хочу обвинить, однако сам отдел, как и его руководство, показали вопиющую некомпетентность.

— У клана Акимичи есть предложение? — устало вздохнул Сарутоби.

— Внести в повестку обсуждения вопрос о компетентности озвученных, не более, — не пошел на прямой конфликт Акимичи.

В повестку внесли, Огнетня к стенке приперли. Тот поизвивался, на тему «подождать окончания расследования», но был в этом освистан, что вполне логично. Минимум шесть сотрудников подразделения предатели, а глава сам под подозрением. Хьюга, кстати, напомнил приказ Учихам «не вмешиваться» в бой с Лисом, отданный старейшиной Шимура. Что, учитывая общеизвестное свойство шарингана «контролировать Биджу» смотрелось крайне подозрительно.

В итоге подразделение НЕ не распустили, а «заморозили», оставив до обретения нового руководителя. Данзо же Хирузен, вынужденно, с руководства НЕ снял, что под таким «общественным давлением» неудивительно. Но никаких других репрессий творить не стал, нудно отвечая на все потуги в стиле «ждите окончания расследования, граждане».

Потом утрясли состав «группы дознания», в которую вошли ожидаемые Учихи, Яманака и Хьюги. И несколько «доверенных лиц» Хокаге, на совете неозвученных. Ну, кто бы там ни был, клановые, думаю, приглядят, уж Учихам «топить» есть прямой резон.

И, наконец, приступили к «разбору завалов», в прямом и переносном смысле. Порушено было многое, кстати, Академия Шиноби оказалась разрушена, причем я в упор не понимал «как?». Находилась она дальше неразрушенных административных зданий, перекрывающих её положение от местонахождения Биджу. Даже если бы тот запустил вторую биджудаму, то порушил бы целехонький госпиталь, да и башню каге задел. Да и биджудама всего одна была… Что-то нечисто с этим «разрушением», причем явно неглупые главы кланов, принимают «нечисто» как должное.

Граффити, с их рожами в непристойном виде там что ли было несмываемое? Хотя скорее всего коррупция, но блин, что, сразу всех глав кланов в дело взяли? И они дружно у себя же воруют. Ладно, фиг бы с ним, с загадкой порушенной школы, благо меня уже вопрошают:

— Удзумаки-доно, Совет кланов имеет к Вам вопрос, есть ли возможность у клана Удзумаки восстановить ряд защитных печатей, разрушенных атакой Биджу?

— Уважаемый Совет, клан Удзумаки имеет таковую возможность. Более того, в этот тяжелый час, восстановление защитных и сигнальных схем оборонительной стены произведен будет безвозмездно, — решил попиарится я, — Остальные же вопросы восстановления требуют отдельного обсуждения и осмотра. Что же касается стены, я готов приступить к восстановлению тотчас же, как будут устранены разрушения.

— Отрадно, Удзумаки-доно, Конохагакуре но Сато, в лице Хокаге выражает Вам искреннюю признательность, — расщедрился на «спасибки» Огнетень.

Совет продлился еще с час, собравшиеся «пилили бюджет» восстановительных работ, хотя, возможно, мне это лишь показалось.

По окончании совета я короткими перебежками добрался до дома. Озадачил Масами и Ичиро «новой задачей, по созданию настоящих доспехов Удзумаки». Повозился с ними с часок, вполне сносно у них выходит. Обрадовал «много деньгами, при успешном завершении, лично вам, тратьте как хотите» кузину и кузена и оставил их пахать на благо клана.

А вообще как-то нервно и суетно все у меня. И ведь не забьешь на все, чтобы отдохнуть-подумать. Ну, будем надеяться, что вся эта беготня ненадолго, подуспокоится со временем.

Вот так неубедительно врал я себе, рисуя печать повышенной сложности.

10. Телохранитель Генма и его друзья

Еле успел дорисовать печать, выдернули меня к входу. Тела павших Удзумаки доставили. Я задумался и решил, что раз уж все тут, будем похоронную церемонию проводить сразу. На закате, а то обилие трупов на территории усадьбы наводит на реалистичные мысли.

Перебежками добрался до уже поднадоевшей башни Огнетня и заказал “срочные курьерские услуги” по оповещению кланов о “прощании с главой клана Удзумаки и прочими на закате сего дня”. Торопливо, но в рамках знаний Хизуми и читанного — вполне уместно.

Роль священника исполню я сам, собственно наш “божественный покровитель” самолично изволил побывать недавно, так что “благодать” из меня переть должна с силой немереной.

В общем, учитывая то, что до заката было часа четыре, успешно все сделал и очередные, ритуально-жреческие, одеяния на себя нахлобучил. Покойных у Удзумаки было принято сжигать, как и в целом по элементальным странам, так что все закончится здесь и сейчас.

Кстати, показательным было, что из значимых персон не явилась глава клана Сенджу. А так народу было на удивление много, все главы кланов изволили явиться, даже псина сутулая скорчила скорбное выражение морды. И человек тридцать за воротами квартала стояло.

Ну, а с заходом солнца, зажгли мы факелы, и начал я издавать заученные ритуальные звуки. Народ скорбел, Эйка с Ацуко натурально плакали. Впрочем, вся эта скорбная церемония в час уложилась, костры зажглись и благополучно догорели.

Искренне меня удивило, что все прощающиеся принесли конверты с деньгами, переданными Ацуко, как старшей после меня, занятого церемонией. Странные, конечно, у них традиции, хотя, в целом, весьма практичные.

Ну а Эйка, пролезшая под одеяло, опять полночи убеждала меня, что суйтон для Удзумаки норма, а не отклонение. Смех смехом, но и вправду надо поподробнее узнать в клановом архиве, а то, из-за печатей, решил, что “отсутствие стихийных склонностей”.

С утра выкинул погребальщину из головы и решил, что в рамках выживания на моем пути шиноби надо мне в первую очередь разобраться со скоростью тела. Потому как четырехмерный я ей и так обладал, но вариант наблюдать, как тушку кромсают неведомые зложелатели, и не иметь возможности кромсание прекратить меня не прельщает.

Прихватил я свиток с описанием техники, да и отправился в подвал. Вообще, надо бы его расширить что ли, ритуалы и исследования проводить буду. Ну да дело, как всегда, будущего.

А заняться я решил, для начала, широко известной, но в использовании не слишком распространенной техникой телесного мерцания, шуншин но дзюцу обзываемой. Скрутив несколько фиг, пользователь этого мерцания провоцировал всплеск чакры, заряженной желанием “быстрее”. Ну и быстрее становился, правда, как я понял, изрядно терял в управляемости и осознанности действий.

То есть, рядовое использование выглядело так: пользователь фиксировал точку прибытия, прикидывал маршрут, активировал технику и бежал. Не видя и не особо соображая. Чакра после всплеска расходовалась в секунду, не более, и охреневший пользователь приходил в себя на точке окончания маршрута. Ну а прихождение в себя после охренения вопрос опыта.

Управляемость и прочие кошерные вещи, были теоретически возможны, как мне кажется, при более корректном составлении мыслепосыла. Проверкой чего я и занялся.

Через полчаса практики витал перестал переключать фокус внимания с меня на свои дела, и возникало ощущение, что своим гудением транслирует то ли “Шайбу! Шайбу!”, то ли “Ру-ко-суй! Ру-ко-суй!”. Хотя результат появился и был, по-моему, вполне неплох.

И я не о выбоинах и кровавых пятнах на стенах подвала! И вообще со временем вытру. Наверное.

А вот по факту, посыл не просто “быстрее”, а “быстрее-интересно” с успехом компенсировал невысокий (хотя вот хрен знает, какой у меня, тоже ведь проверить не помешает) контроль. Всплеск чакры захватывал все тело, включая голову, что позволило, не взирая на подлючие стены, “мерцать” не по-прямой, а закладывать дугу.

Правда, тут меня выручало исключительно четырехмерье, “быстро-интересно” разгоняла ЦНС тела до возможности отдачи корректирующих движение сигналов, обработать ту же визуальную информацию не выходило никак. Но в целом, опыт удачный, надо будет включить в еще не сформированную ежедневку упражнений. Как по мне, практика мерцания вполне подойдет для прокачки “скорости тела” во всех аспектах.

Контрабандой протащил в подвал тряпку и вытер последствия тренировки со стен. Очень уж художественные они у меня вышли, аж самого пробрало.

По здравому размышлению, подвал надо оставить для ритуалов. А тренировки проводить на полигоне, вот только полигон Удзумаки находился у самой стены, рядом с храмом Шинигами. Поход туда шел через пол-деревни, хотя в храм все же наведаться надо, да и маску одну к рукам прибрать. А храм пусть остается и ухаживать за ним буду, этакий памятник культурно-удзумачьего наследия.

Приняв это в высшей степени культурно-историческое решение, потопал я в означенный храм.

Отойдя от квартала метров на двести, обнаружил слежку за своей персоной. По крышам перемещались типы, довольно неплохо скрывающиеся от прямого взгляда, в плащах, очевидно экранирующих их от сенсоров. Интересно, охрана или наблюдатели? Впрочем, пофиг, сам факт слежки без предварительного уведомления есть акт агрессии в сторону самого меня. Благо “пьяно-медвежьих” танцев больше устраивать точно не буду, пусть и не обширный, но вполне приличный запас свитков с шадомахшиной, да и набор духов, засаженных мной в стальные четки, давал некоторый простор в деле издевательства и надругивания над ближним своим.

Так что собрался я внутренне, но все так же чесал в сторону храма, приглядывая из четырехмерья за своими будущими жертвами собеседниками.

Храм был атмосферен, вполне цел и визуально от канона ничем, кроме целостности, не отличался.

Этакий вполне себе синтоистский деревянный храмище, под скатной крышей во вполне японском стиле. Ну и маски носатых и противных рож, изрядно напоминающих лик друга моего, шинигамыча, занимали одну из стен кумирни. Которая маска из многих мне потребна — вопрос не стоял, в четырёхмерье одна из масок разительно отличалась от прочих. Снял я её, скомпилировал оставшиеся поровнее, да и направился на знакомство с полигоном.

Товарищи соглядатаи в храм за мной не полезли, но исправно в кронах деревьев мою персону дождались. Ну и, удерживая расстояние двинулись следом.

Меня же терзали смутные сомнения, мочить иль не мочить, вот в чем вопрос. По чести и традициям вполне можно было излишне любопытных товарищей и пристукнуть, в назидание прочим. Да и ряд печатей позволял накрыть наблюдателей техникой ранга эдак А, с почти гарантированной летальщиной. Однако было два фактора, которые меня останавливали.

Первый — это то, что если это охрана, пусть и непрошеная и изрядно нагловатая, я могу испортить отношения с пусть бесцеремонным, но доброжелателем. Второй же заключался в том, что мои планы на духовный шпионаж, практики некромантии и прочие вкусные, богатые информацией вещи накрылись Шинигами.

А вот получив в свое распоряжение тушку, ну или хотя бы неповрежденный мозг, я из него смогу надергать полезного-интересного. Массово так в Конохе не повеселишься, но если в результате выяснения “че надо, и с какого господа раёна” наблюдатели вдруг внезапно помрут — бестолковки ихние я постараюсь к ручкам прибрать.

Так что, добравшись до полигона, начал я ритуальные танцы, тренировку изображающие. Сам же тем временем подпускал духов и смещался поудобнее. Ну а подпустив и сместившись дал команду мелким духам заряда “жарить”. Подпущенные команде вняли, и “вжарили”, отправив парализованно-оглушенных наблюдателей на землю.

Добрался я до подергивающихся товарищей (никто не помер, что, в целом, неплохо) и обляпал их блокирующими движение чакры свитками. Ну и связал, чтоб мыслей дурных не появилось.

Оклемались мои сопровождающие изрядно быстро, несмотря на недействующую чакру, и один из них выдал спич на тему “Удзумаки-доно, не вели казнить, вели слово молвить”.

— Ну, для начала, неплохо было бы вам, господа, представиться. Поведать мне, что за нужда заставила вас следить за мной, да и с какой целью также весьма занимательно.

— Хай, Удзумаки-доно. Мое имя — Генма Ширануи, мои спутники Райдо Намиаши и Иваши Татами. По приказу Хокаге, Сарутоби-доно, обеспечиваем вашу безопасность за пределами квартала.

— Хм, — пробормотал я, снимая с товарищей тканевые маски. Вроде, и вправду они, хотя странно все, вроде как телохранители Хокаге. Хотя потом обдумаю, — Положим, Генма-кун, я вам верю. Однако, в свете последних событий, уж не взыщи, пройдемся-ка мы до самого Хокаге, — на этих словах и так не радостная троица совсем поникла, — А вот когда свой приказ Сарутоби-доно подтвердит, возможно, и будет у меня с вами разговор. А пока чакрой пользоваться вы не сможете, да и отходить от меня дальше двадцати метров не рекомендую, будет плохо, больно и не очень долго, — изобразил я самую доброжелательную из своих улыбок. И чего эти “охранители” побледнели, ума не приложу.

Освободил я товарищей троицу телохранителей, но от греха духов заряда в них держал “на взводе”. А по дороге к огнетеньскому обиталищу, я думал и вспоминал канон. Достоверность его умеренная, однако выходило, что Минато этих товарищей выделил, технике Бога Грома научил и помер. А вот Хирузен их если не в загон загнал, то не выделял и, видимо, все же как-то угнетал, один из троицы, вроде бы, старше чунина так к канону и не поднялся, что для выбранного в “телохранители Хокаге” — нонсенс.

До Огнетня добрались, секретарь морозить перед кабинетом не стал. Так что с ходу я Сарутоби и вопросил “ваше ли добро за мной таскается?”. Дедушка, и так бодростью и радостью не лучащийся, совсем поскучнел и выдал:

— Удзумаки-доно, сии шиноби были отправлены оберегать Вас, исключительно в связи с покушениями, в заботе о Вашей безопасности.

— Это, безусловно, лестно и приятно, Хокаге-доно, однако то, что меня не поставили в известность, как несколько оскорбительно, — состроил я надменную рожу, — так и могло стоить сим шиноби жизни. Я благодарен Вам за заботу о моей безопасности, но впредь рассчитываю, что меня поставят в известность о подобных действиях в мой адрес, если таковые будут.

— Приношу Вам, Удзумаки-доно, искренние извинения. Сей казус случился исключительно в силу обилия неотложных дел, и не будет повторен никоим образом.

— Понимаю и принимаю, Хокаге-доно. Коль, в силу текущих обстоятельств, решили вы шиноби этих направить, лично я нахожу это разумным и полезным. Однако, хочу оформить пребывание их рядом с собой как миссию, скажем, по тренировке. Вполне достойно и уместно, а оплатить работу будет мне по силам и по чести.

Сарутоби на секунду задумался, по итогам мышления выдал “Восхищение предусмотрительностью и прочими качествами Удзумаки-доно” и стал демонстрировать занятость. Ну я и распрощался, прихватив троицу с собой. Печати снял, духов, на всякий пожарный, оставил. И, заодно, обратил внимание, что чакра пребывание духа несколько дестабилизирует. Ну вот на троице и понаблюдаем.

Контракт оформили, да и потащил я новых “тренеров-телохранителей” в ресторан Акимичи.

В самом общепите, после нескольких маленьких порций, оповестил сотрапезников, что мне из-под них надо.

— Итак, господа. Вы, я думаю, в курсе скорбного положения моего клана, — троица, соответствующе искривив физиономии, покивала, — Недавнее же покушение показало, что враг рядом и от уничтожения Удзумаки не отказался. Если квартал прикрыт, то сам я, безусловно, не беззащитен, однако всегда есть место случайности, неожиданной атаке и прочему. Так что ваше прикрытие видится мне не лишним. Кроме того, в рамках кланового обучения, я более специализировался как фуин-мастер, нежели боевик. Что в текущих условиях видится мне явно недостаточным. Ну а из-за отсутствия партнеров для тренировок, мое развитие как шиноби изрядно задержится, так что найм для “тренировок” вполне соответствует части моих ожиданий. Ну а теперь, если у вас есть вопросы — задавайте, постараюсь ответить.

— Удзумаки-доно, — начал Райдо, — возможным ли будет уточнить, что за атаку на нас вы использовали?

— Возможным, Намиаши-кун. Свитки и райтон, размещенные в процессе “тренировки”.

— А как вы обнаружили нас, Удзумаки-доно? Плащи скрывают чакру, а мы не попадались вам на глаза, — полюбопытствовал Генма.

— Сенсорные возможности — клановый секрет, однако они есть и в случае обнаружения незамеченной вами опасности, я оповещу вас стандартными жестами. Безусловно, — усмехнулся я, — не демонстрируя их противнику. И да, вас я прекрасно вижу и знаю ваше месторасположение, — ответил я на незаданный вопрос.

Ну а решив вопрос пребывания одного из троицы “на дежурстве” в гостевом домике квартала и объяснив, что на тренировке мне нужны именно спарринг-партнеры, закончили мы посиделки и отправились ко мне.

Разместив троицу в гостевом доме, отправился гонять мелких и думать. Вообще решение, безусловно, спонтанное. Однако от кинжала в спину от них прикроюсь, а “свои люди” в Конохе нужны. С троицей “элитных телохранителей” еще надо знакомиться и узнавать их, однако в свете их “канонной” судьбы и потенциала, такие работники могут быть небесполезны. Благо, в АНБУ не состоят, именно “гласные” телохранители, которые после смерти Намикадзе утратили этот статус, оставив только название.

Так что по результатам общения, возможно, сделаю троице предложение, от которого чертовски трудно отказаться.

А еще меня начинает слегка напрягать Огнетень. Основываясь на его канонных “переживательствах и метаниях”, я его из списка “гадов” вынес. Однако, похоже, поторопился. Вот не оставляет меня ощущение, что троицу Сарутоби отправил “на убой”. Да и принадлежность последнего покуситиля именно к Корню не есть неопровержимый факт.

Так что занесем-ка его вместе с прочей “командой Тобирамы” в гады, на всякий случай. Поспокойнее будет, да хранит моя паранойя мое параноистое здоровье.

11. Интриги конохского квартала

Проскользнула под мое одеяло Эйка и вновь возжелала размножаться. Однако я эти возжелания решил временно обломать. И интерес практический был, и, прямо скажем, начинал я чувствовать себя в наших отношениях коровой из анекдота, которая “А поговорить?”.

— Эйка-тян, погоди немного, есть у меня к тебе несколько вопросов.

— Хорошо, Хизуми-кун… — доно, о чем ты хотел знать?

— Скажи, Эйка-тян, а можешь ли ты определить характеристики чакры, контроля и объема её? Прости, если задаю глупый вопрос, однако как-то не интересовался до сих пор.

— Конечно же смогу, Хизуми-кун, у нас в медицинской комнате есть все необходимое. Ведь потенциал шиноби клана — секрет клана. — явно кого-то процитировала Эйка.

Я же, как прифигел, так и почувствовал себя тем, кем я и являюсь. Правда, ненадолго. Ну что ж, вопрос с изменениями и прочим своей СЦЧ решим вскоре, что не может не радовать.

— Эйка-тян, поможешь мне завтра с обследованием? Дело в том, что я чувствую некоторые, странные изменения в чакре, хотелось бы знать, что это.

— Конечно же, Хизуми-кун, если ты хочешь, то сразу с утра, — проявила новые потуги к размножению Эйка.

— Погоди еще буквально минуту, Эйка-тян. Я также хотел бы, чтобы ты посмотрела на мои попытки и дала совет, по поводу формирования мед-чакры.

— Как пожелает мой господин, — пробормотала из под одеяла Эйка, беря направление диалога в свои руки.

С утра мы направились в неоднократно видимую, но вылетевшую из моей головы “медицинскую комнату”. Потыкав мной в круг и выдав в меня пирамидку, Эйка нахмурилась и начала повторять процесс тыканья-выдавания. И так три раза. С изрядно озадаченным лицом, впихнула в лапы бумажку, очевидно определитель склонности, поскольку попросила пустить через неё чакру. Чакру пустил, лист пущенное проигнорировал. В итоге, эскулап выдала такой вердикт:

— Хизуми-доно, я не совсем понимаю, возможно, и вправду моя квалификация недостаточна.

— В чем же дело, Эйка-кун?

— Соотношение инь-составляющей вашей чакры, Хизуми-доно, аномально велико, однако… Я такое вижу в первый раз, Хизуми-доно. У вас в СЦЧ одновременно циркулируют два типа чакры, стандартная, в более чем достаточном количестве, свойственная Удзумаки, возможно, с незначительно увеличенной инь-составляющей. И, в относительно незначительном, но более чем достаточном для, например, генина, количестве, чистая инь-чакра. И они не смешиваются, хотя такого не может быть.

А вот я понимаю, точнее предполагаю, видимо, “управляющий компонент” из четырехмерья. Чакроканалы начали потихоньку прорастать в основной мозг, а он, в свою очередь, генерировать ту самую инь-чакру, нестандартную и очевидно требующую для “смешения” дополнительное волевое усилие. Во что это выльется в итоге — непонятно, но вот с контролем у меня проблем, теоретически, быть не должно.

Так и оказалось, показатель контроля чакры выходил на уровне хорошего такого чакра-медика. Ну, хоть такая плюшка, взамен моей необоримой армии духов. Убедил Эйку, что раз “странная инь” не вредит, то будем просто обследоваться время от времени, этого будет вполне достаточно. А “высококвалифицированные сторонние специалисты” пусть идут пока нафиг.

В результате, мед-чакру удалось создать минут за пятнадцать, что было весьма выдающимся результатом. Эйка даже надулась слегка, пришлось совершить вторжение в личное пространство, для успокоения и приведения надутых чувств медика в гармоничное состояние.

Заодно уточнил, что склонность к стихии воды и, кстати, ветра — у Удзумаки достаточно распространена. Отсутствие же стихийной склонности не редкость, некритично и также часто встречается, кстати, в основном у мужчин. У Эйки сильная склонность к суйтону (хорошая у меня всё-таки интуиция, промокшая, но хорошая), что помогает ей в медицине.

Ну а обогащенный новыми знаниями, решил придумать, как прикрыться от “телескопа”, который хрустальный шар Сарутоби. Как я понимаю, для активации данной техники нужна четкая привязка к “знакомой” чакре. Так что, если прикрыть тот же полигон барьером, чакру скрывающим или искажающим, то наблюдать за ним у Огнетня не выйдет.

Ну а создав соответствующий свиток, прихватил троицу и отправился на полигон. Ну, что я могу сказать. Через четыре часа, уходя домой, я оставил на полигоне корчиться и умирать в муках свое ЧСВ.

Телохранители наглядно показали мне отсутствие у меня каких бы то ни было вменяемых навыков как в тай (руконогомашество), так и в кен (мечемашество). С другой стороны, замедленное восприятие и помощь витала позволяли нарабатывать связки и оттачивать рефлексы значительно быстрее, нежели обычным способом. По крайней мере, видя кулак, летящий в мою физиономию, я, к концу занятия, произносил мысленно на два матерных слова больше, чем в начале оного.

В целом, жизнь немного наладилась, хотя бы в сфере стабильного графика. Подъем, завтрак, тренировки в течение четырех часов, пара часов занятий с мелкими, обед, часа четыре отработка шадомахства, пару часиков на социальную активность в рамках клана, от Эйки с Карин до каких-нибудь сказок-историй мелюзге. Ужин, медитации и попытка создать бионику, пока изрядно громоздкую и, как по мне, слабоэффективную. Ну и сон, с Эйками всякими — вот же дамочка, упорная в своих начинаниях. График такой продержался с неделю, никто не нападал, на советы не звали. В целом, я даже немного расслабился, в хорошем смысле слова, то есть, параноить не перестал, но удерживать себя от попытки придушить перевернувшуюся во сне присутствующую рядом даму уже не приходилось.

А потом посыльный от Хокаге известил, что “по причине восстановления стены Конохагакуре, почтенного Удзумаки-доно приглашают ей полюбоваться”. Ну, пахать так пахать, подумал я и направился к восстановленному участку стены.

Обозрев фронт работ, слегка удивился нерациональности как защитной, так и сигнальной системы. Ну защитная, как я понял, сделана по принципу “доспеха Удзумаки”, только накопленное в печатях идет не в “контратаку”, а на защитный барьер. Как и с доспехами, остроумно, но не сказать чтобы рационально, ощущение, что систему разрабатывал тип технически подкованный, но скудный воображением.

Но вот сигнальная система меня печально поразила. Ни связи сигналок друг с другом, ни проверки целостности элементов. Причем, за стеной располагалась не только логичная там сенсорная, но и, по логике, долженствующая находится в безопасности управляющая часть.

Как камера наблюдения, носитель записанной информации которой находится в самой камере. Впрочем, я тут пашу бесплатно, за “идею”, так что рационализировать и новаторствовать точно не буду. Но на будущее, раз уж Коноха все же избрана домом, надо бы что-нибудь поразумнее и эффективнее придумать, а то уж совсем какая-то кустарщина коленосделанная.

Ну и занялся карябаньем печатей на стенах. Приставили ко мне шиноби, со стихией земли, донтонщика. Покрывал он свеженакарябанное слоем камня, сантиметра в полтора. Чистая защита от непогоды, как по мне, учитывая силу атаки техник шиноби.

Возился с этой общественно полезной деятельностью дня четыре, прервав прочие свои занятия, резать хвост по кусочкам — не мой метод. И пытался понять очередную встретившуюся мне в постижении шодомахства засаду.

Дело в том, что была техника “выжигания чакрой” на поверхности, которая мне вполне далась и легко освоилась. Однако следующая ступень, формирование символов чакрой в воздухе, мне упорно не давалась. Детальное описание было, требование к контролю мной значительно превышалось. Да блин, Эйка, у меня на глазах, успешно карябала на воздухе пусть и не самые ровные, но вполне рабочие закорючки.

А у меня выходило ничего. Вот прям совсем. Согласно инструкции, представлял плоскость в воображении, с подачей чакры рисовал закорючки. И чакра благополучно ухала в никуда, с нулевым эффектом. Да блин, поднатужившись, решил даже делать трехмерные значки. Ну что-то получилось. Фигурки, наподобие перекрученных надувных шариков, лопающиеся с забавным “пуф!”. Ну хоть какой-то эффект, да.

И ведь не то чтобы жить я не мог без этого “воздушного черчения”, в конце концов, на нем свет клином не сошелся. Раздражало отсутствие вменяемого результата при доскональном исполнении инструкций.

Так что, по окончании накарябывания печатей на стене и щедрого засеивания пространства за стеной сенсорными кругами, на поживу врагам, ухватил Эйку и уволок в уголок.

Стал тиранить на тему “делай и объясняй”. Эйка “делала и объясняла”, Хизуми-доно слушал, делал сам, ни фига не получал и зверел. Чакра-медик даже начинала проявлять профессиональный интерес на тему “не ударился ли головой почтенный Хизуми-доно”.

В раз, наверное, двадцатый, слушал монотонное бормотание Эйки: “представляю в воздухе лист и воображаю, как рисую на нем символы, подавая чакру”. И начинал я понимать выражение “горе от ума”. Потому как Эйка представляла лист, а Хизуми-доно изволил представлять “двухмерную плоскость”. В описании техники фигурировала “поверхность”, многомудрый Хизуми-доно вполне аутентично представлял двухмерную плоскость и пытался на ней рисовать.

Куда ухала чакра — непонятно, но есть подозрения, что я откармливал каких-нибудь 2,5 мерных кракозябр, параллельно вызывая в их мирке разные забавные эффекты.

Попробовал представить “лист” и вполне успешно, хотя не без огрехов и не с первого раза, чертеж на “воздухе” карябался, да и накарябанный эффект оказывал.

Вот ведь бисовская чакра, как-то она больно “физически” и нестандартно работает, захватывая в процессе осуществления эффектов часть законов трехмерья. Вообще, очень и очень странно, и магия, и духи работают по-другому, привязка к условиям трехмерного мира мне кажется явно искусственной.

И понимания “что это” ни на грош. Да, есть. Да, управляемая. Но вот ни магзрение, ни доступные ритуалы не дают вменяемого ответа, что это за присутствующая управляемая фигня.

Впрочем, ладно, разобрался с практической частью — уже хорошо. Вот только хочу лабораторию большую, сотрудников побольше и Орочимару в рабы. Он трудоголик, на него можно рутину сбрасывать будет.

Мысли о змеепоклоннике автоматически напомнили мне о Митараши, а также о получении, в скором времени, ей очередного звания — то ли генина, то ли чунина. Причем, с генином облом, выпуск из академии происходит в конце января — уточнял. А потом и выяснилось, что была Анко в орочимарачьей учебной команде, чунина полевым патентом на днях получила. В этом мне мои охранники-тренеры помогли, угощал я их, да о новостях расспрашивал. Обидно, досадно, но фиг с ней. Бодаться с змеерожим нет ни желания, ни сил, до его ухода/побега из деревни от года до двух, персонаж любопытный, так что посмотрим что и как, может, попробуем канон подкорректировать.

А меня ждет встреча с главным героем этой саги, все-таки с Фугаку договаривался, да и вообще взглянуть любопытно. Ну и есть у меня задумка интригу некую провернуть. Не лишним будет, и, возможно, как с Учихами отношения улучшатся, так и, в итоговом результате, политические бонусы поимею.

Так что подло воспользовался служебным положением, да и напряг одного из троицы на доставку “официального послания главы клана Удзумаки главе клана Учиха”. Заодно и проверил, не вскроет ли послатый мной товарищ “секретную и очень важную” депешу. Содержала сия писулина страшный секрет приглашения на чай и переговоры.

Иваши депешу принял, соседям доставил, и даже не вскрыл, за что мной был повышен в звании до “вот молодец”.

И вот, прусь я к соседям, предварительно с Фугаку договорившись, зреть “на племянника моего Наруто, жив ли, здоров ли и вообще”. Оделся “полу-церемонно”, очень уж рукава широкие удобны были для ныканья там всякого-полезного.

Квартал Учих, в отличие от нашего “переулка”, был именно кварталом. Двадцать с лишним двухэтажных домов, особняк главы и полигон. Учитывая размеры и “козырное” месторасположение в первом круге, неудивительно желание их “отселить”. Хотя, на фоне аналогичных по размеру и “козырности” владений Сенджу, пустующих не первый год, докапываться до Учих можно только с целью провокации.

Кстати, моя сколько-то там юродная тетушка и еще более юродная сестренка Цунаде, пару дней назад срулила из Конохи, так что наше общение единственной встречей на Совете кланов и ограничилось.

Так, считая в уме чужое добро и возмущаясь нечуткостью окружающих, я до особняка главы клана и добрался. Фугаку мое Удзумачество встретил, отказ от чая принял и проводил в детскую, откуда фугачная супружница, после нашего прибытия, свалила.

Ну, из недостатков для моих коварных планов было то, что люльки были две. В одной лежал мой племяш, возможный будущий бешеный апельсин, а во второй, очевидно, фугачий сын, возможный будущий мстюн, Саске, как ни удивительно, Учиха.

Из достоинств же было то, что кроватки стояли не вплотную. Ну а в целом, карапузы были юны и несколько соответствовали будущим ролям. Черноволосый сосредоточено пытался извлечь из пустышки что-нибудь полезное, белобрысый же копошился и активно разматывался из пеленок.

А вот в магическом зрении и четырехмерье, джинчурики был любопытен и напоминал этакий гибрид из меня с виталом, старой моей подруги Хёки (духа, владычицы и манифестации в одном трехмерном лице аж целого подпространственного мира) и ритуального круга. Отражение в энергетическом спектре печати, как фуин, так и кучи управляющих элементов, занимало круг диаметром метра в три.

Ну, в общем, та еще кракозябра, хоть и племяш. Кивая трепу Фугаку, как Наруте у них хорошо, и как тот исправно ест и наоборот, я спокойно подошел к кроватке и не менее спокойно активировал барьерный свиток, закрывший меня и Наруто достаточно серьезной защитой от техник и кинетических атак. Повернулся с каменной мордой к Фугаку и выдал:

— Фугаку-доно, я требую вас назвать имя того, кто столь жестоким и преступным образом покусился на жизнь члена клана Удзумаки. Также требую выпустить нас с племянником с территории вашего квартала, не чиня препятствий. В противном случае, я буду вынужден обороняться, не принимая во внимание жертвы.

Фугаку пасть разинул, ей похлопал, но паре Учих, засунувших физиономии в детскую, видимо, привлеченных вспышкой чакры, дал отмашку свалить на фиг. Полминуты поизображал, что думает и, наконец, обратился ко мне:

— Удзумаки-доно, это не то, что вы думаете…

— Учиха-доно, члена клана, моего родича, новорожденного младенца, используют КАК СОСУД ДЛЯ БИДЖУ! — демонстративно выдохнул, продолжив спокойнее, — Соблаговолите объяснить, Учиха-доно, что не так я думаю? Тут я вижу попытку жестокого умерщвления, с разрушением разума и тела, моего малолетнего родича. Видимо, опасения о разрыве Конохой союзного договора не беспочвенны.

— Удзумаки-доно, да, в мальчике запечатан Лис, однако печать значительно доработана, все обследования показали, что жизни его ничего не угрожает.

В ответ на это я стал делать вид, что изучаю печать, на самом деле её изучая. Как я понимаю, это работа не столько недоучки-Минато, сколько шинигамыча, так что интересно, надо запоминать досконально и потом изучать. Тем временем Фугаку, подумав, выдал такой спич:

— Удзумаки-доно, честью и кровью клана Учиха клянусь, у Вас нет врагов в клане Учиха. Ваш гнев понятен, — на секунду взгляд Фугаку сместился на Саске, и веко фугачье дернулось, — но позвольте разъяснить эту непростую ситуацию.

— Не могу не верить Вашей клятве, Учиха-доно, — через секунд десять произнес я, развеивая печать и прокурорски сверля взглядом Фугаку.

— Не пройти ли нам в чайную комнату, Удзумаки-доно, разговор непростой и долгий, не дело проводить его в детской.

На всякий случай, приготовив несколько пакостей как защитного, так и атакующего толка, проследовал я за пучеглазом. Впрочем, комната для чаепитий была комнатой, сладости, притараненные некоей дамой — сладостями и даже чай — чаем, а не ритуально-традиционной бурдой.

Прежде чем Фугаку ознакомил меня со скорбной историей запечатывания Демона-Лиса в новорожденного, я высказал свое веское мнение:

— Учиха-доно, как я могу предположить, я сейчас услышу некоторые секреты Конохагакуре, а, возможно, и Ваши личные. Для начала, хочу Вам поклясться честью и кровью, что узнанное мной, не будет использовано мной нигде и никак, кроме как в случае, если это сокрытие нанесет вред членам клана Удзумаки. Кроме того, не знаю какую защиту от соглядатаев имеет Ваше поместье, но хочу просить дозволения использовать свой барьер, он неконфликтен к техникам и принесет мне спокойствие.

— В свою очередь клянусь кровью и честью, что узнанное мной от вас не будет использовано мной иначе, как в заботе о жизни членов клана Учиха и… — что добавить Фугаку хотел, я знаю, но увидев рожу мою, ограничил клятву кланом. — Касательно барьера, не имею возражений, Удзумаки-доно.

Ну и активировал я барьер, не нравился мне обезьяний телескоп, да и “доброжелатели” в самом клане Учиха могли отыскаться. После чего выжидательно уставился в Фугаку.

— Удзумаки-доно, говорю с чужих слов, однако людей, заслуживающих моего полного доверия. Младенец был обнаружен уже с нанесенной печатью, рядом с ним пребывали его усопшие родители. Полагаю, Йондайме Хокаге запечатал Лиса в своем сыне модифицированной печатью, так как эманации биджу несут явный перекос в сторону ян-энергии. Лучшие медики и фуин-мастера Конохагакуре осмотрели его и вынесли вердикт, что жизни и здоровью Наруто непосредственной угрозы нет.

— Учиха-доно, факт запечатывания Биджу в члена моего клана, без согласия самого клана, я даже не буду обсуждать, Намикадзе умер, но грех и оскорбление на Конохагакуре, как Хокаге несет бремя за деревню, так и деревня за него. Далее, при осмотре Наруто привлекались мастера фуин, но поставить в известность клан, имеющий как заведомо большие знания в технике печатей, так и прямой интерес в жизни и здоровье Наруто, никто не пожелал. Я спрашиваю — почему?

Фугаку замялся, но выдал версию, что совет Листа не посчитал нужным отвлекать атакованный и находящийся в не лучшем положении клан. Ну, главное — это то, что не Совет кланов, а именно “команда Тобирамы” возжелала утаить эту информацию.

— Далее, Учиха-доно, не знаю, что обследовали медики, эманации биджу хоть и содержат перекос, однако, от инь составляющей чакры отнюдь не избавлены. И как повлияет наличие этой чакры на разум младенца, остается только гадать. Как бы ни вырос брызжущий слюной безумец, бросающийся на каждого встречного. Впрочем, сейчас исправить сам факт запечатывания биджу нельзя. Претензий к клану Учиха и к Конохагакуре я не имею. В теперешней ситуации есть виновные, но один из них мертв, остальные названы. Вас же хочу уведомить, что оставлять своего племянника в таком положении видится мне немыслимым. Поэтому предлагаю Вам поступить так: до трехлетия Наруто я или медик клана раз в месяц будем его обследовать и, по возможности, исправлять и предупреждать вред, наносимый чакрой биджу. Что будет потом — увидим, но пока только такой вариант видится мне возможным, как для жизни и здоровья Наруто, так и для чести наших кланов.

— Разумное и полностью одобряемое мной предложение, Удзумаки-доно.

После чего, в более расслабленной обстановке, занялись чаепитием. Ну что ж, моё полупредставление-полуискреннее возмущение вполне достигло поставленных целей. Несмотря на угрозу, Учиха внял аргументам, а сама модель поведения полностью укладывалась в “должное”, по учихским меркам. “Закладывать” наш разговор и мою позицию Огнетню он вряд ли будет. Если в предыдущем нашем разговоре Сарутоби выступал как союзник против меня, то после сегодняшнего, убедившись, что я не покушаюсь на “память о друге”, Фугаку несколько изменил позицию. Перед самым прощанием, я попросил Учиху, если того не затруднит, собрать глав кланов Хьюга и Абураме, ибо клану Удзумаки есть что “интересного” предложить своим соседям. Фугаку известил, что не затруднит, интересным, очевидно, заинтересовался, ну и посулил прислать специально обученного гонца, буде сбор состоится.

До дома я добрался морально вымотанный, но довольный. Все удалось, прошло удачно и, со временем, принесет вкусно-интересные плоды.

12. Предложение, от которого не смогли отказаться

Дома отправился проверять “стеклянные бусы для аборигенов”. Фугаку собственное любопытство не даст “тянуть резину”, так что сбор соседей, думаю, произойдет вскоре. Ну а под кодовым названием “бусы” секретно таился дом малого духа жизни. С вытравленной на нем фуин. Вот, кстати, на фуин-то я убил более всего времени, нужна была загогулина, примерно ассоциирующаяся с воздействием духа, слегка, при пристальном рассмотрении, фонящая мед-чакрой. При этом, сама печать диаметром была миллиметра три, протравливаемая в заготовке специально обученным духом кристалла. Ну и совершенно бессмысленная была, как понятно, пусть копируют, если кто разберет.

С духами же я, от греха подальше, да и в целях сохранения “спроса-предложения” поступил так: контракт ограничивал духа дюжиной часов активной работы. Этого хватит, на отращивание пальца, либо лечения хронического “куная под лопаткой” или в печени. В общем, жизнь раза два-три спасти может, от травм подлечит. Ну и те же дюжину часов сохранять жизнь в фарше, где целым будет только мозг, сердце и легкие. Ключом доступа тушки к телу владельца была, как ни удивительно кровь, по сути, дух получив её, пролитую на амулет, заключал контракт с кровепроливателем на дюжину часов работы. Другим людям амулет не подходил.

Ну и по завершению срока оказания медицинских услуг, дом разрушался, контракт закрывался а дух выпинывался в место ПМЖ.

Безусловно, можно было бы сделать срок и побольше, однако как же “эксклюзив”? Да и качество, в данном случае, вполне могло быть заменено количеством. Так что готовил я к встрече с главами кланов джуньяхира Удзумаки, крохотного доктора.

А на “эксклюзив” у меня, помимо денежно-статусного, были еще коварно-шпиёнские планы, благо даже мелких духов можно объединить в конгломерат. Пусть стабильно у меня выходит только на материальной основе, так на ней я и собираюсь работать. А пихать в ширпотреб результат минимум пары часов работы как по мне совершенно излишне. Ну и понятно, что эксклюзив будут носить самые важные и самые сильные, как раз те, за которыми шпионить и стоит.

Проверив, на всякий, комплектность и готовность работы “бус”, принялся я за свои каждодневные дела. Благо, времени было не так уж много. За рисованием шодомахства, подумал, что надо бы накопленные свитки продать-подарить. Основным “продажным” лотом были у меня свитки хранения органики в безвременье, любого типа и толка, разве что непременно неживое, наличие циркуляции чакры в объекте запечатывания запечатать не давало. Немало “энергетических” свитков, для запечатывания срабатывающих чакра-техник. Ну и куча заготовок под взрывные печати.

Последние я делал для себя, и был в изрядной задумчивости. Запечатать в кибакуфуду что-либо, кроме сырой чакры, не выходило, нужно было менять сам фуин. Действие же печати заключалось в мгновенном высвобождении запечатанного. Но стандартный вариант с запечатыванием сырой огненной или нейтральной чакры казался мне изрядно нерациональным. Учитывая, что, например, без изменений печати и свитка, можно было запечатать огненную и воздушную чакру, что увеличивало действенность вспышки-взрыва в пару раз. Да и плазма, яды, кислоты — много “типов” сырой, но при этом разрушительной и эффективной чакры было. При этом “конвертеры” чистой чакры в чакру со стихийным, а тем более сложносоставным стихийным элементом обладали ужасающе низким КПД. Заполнить одну печать смесью воздух-огонь выходило в треть моего чакрорезерва. Восстанавливался же он примерно сутки, что на расходник выходило чрезмерно жирно.

Так что задавил жабу и заполнил своей, нейтральной чакрой полсотни заготовок. Лучше так, чем хранить мертвым грузом неиспользуемые бумажки, подумал я, чувствуя попытки задавленной ожить и причинить мне удушливые страдания.

А на следующий день, с утра, специально обученный мелкий учишеныш доставил мне “предложение разделить чаепитие с главами кланов Учиха, Хьюга и Абураме”. Само чаепитие происходило, на удивление, не в чьем-то квартале, а в чайном домике. Причем, принадлежавшем клану Хьюга, что меня изрядно удивило, вот уж не думал, что эти товарищи занимаются общепитом, пусть и в столь ритуально-церемониальном формате.

Впрочем, удивление дело хорошее, а вот дело — лучше. Так что подготовил я “демонстрационные образцы бус" и начал собираться.

В домике товарищи главы кланов уже присутствовали, видимо, делились мнениями о моей скромной персоне. Я же разместился за столиком и начал свою презентационно-агитационную речь:

— Приветствую Вас, почтенные соседи. Попросил я почтенного Учиха-доно, — обменялись кивками с Фугаку, — устроить эту встречу в связи с новой разработкой клана Удзумаки. Это, — выложил я на стол перед собеседниками три металлические пластинки, — джуньяхира Удзумаки, амулет, снабженный печатью хранения мед-чакры, а главное — управляющим контуром, эту чакру направляющим. Действие сего амулета заключается в том, что после активации он запоминает состояние организма хозяина. И в случае отклонения — раны, сильного истощения, отравления и прочего — тратит хранимый запас на восстановление запомненного состояния.

— Любопытный амулет, Удзумаки-доно, но, как я понимаю, его использование на уже раненом бессмысленно?

— Не совсем так, Хьюга-доно, не бессмысленно, а сильно ослаблено, скажем так. В управляющем модуле есть “усредненный” образец, соответственно, активировав на уже раненом, амулет будет тратить мед-чакру не только, а, возможно, даже не столько на лечение раны, а на, например, потертость, расстройство желудка, да массу отклонений от усредненного эталона, — Хиаши внимательно выслушал и кивнул в конце спича.

— Узнать хотелось, Удзумаки-доно, бы мне. Как с Абураме-кланом действовать будет амулет сей? — зажужжал йодопоклонник.

— С Абураме, уважаемый Шиби-доно, возникнет только одна накладка, не стоит применять сей амулет на уже раненом или больном. В случае же активации амулета здоровым шиноби, никаких отличий от общего действия вы не найдете.

— Есть ли еще какие то ограничения, в использовании амулета, Удзумаки-доно? — подал голос Фугаку.

— Да, Учиха-доно, даже три. Первое — запас чакры в амулете способен поддерживать лечащее воздействие лишь в течении дюжины часов. Однако, эти двенадцать часов не ношения, а именно непосредственного лечения владельца. Второе — не сказал бы что недостаток, но ограничение, сила лечебного воздействия соответствует примерно квалификации чакра-медика ранга С. Руку, например, отрастить амулет не сможет, но вот приставленную, правда только свою, к свежей культе — приживит за пару часов, — собеседники заметно оживились, я же тем временем продолжил, — кроме того, на те же дюжину часов амулет сможет поддержать жизнь носителя, если повреждения устранить ему не по силам. Голову от ухода в Чистый Мир, безусловно, не удержит, но при наличии мозга, сердца и хотя бы одного легкого носитель не умрет. И амулет не различит опьянение и яд, изнеможденность и тренировку, на такие моменты его надлежит снимать. Ну и третье, основной и, увы, трудно устранимый недостаток. Амулет одноразовый, после активации владельца сменить не сможет. Дело тут в сложности печати, обойти этот момент возможно лишь используя непомерно дорогие расходные материалы и длительное время изготовления.

Собеседники принялись разглядывать пластины, причем с помощью своих, клановых фишек. Пучеглазы выпучили соответствующий орган, жуковод, как не удивительно, подпустил жуков. Видно было, что “бусы” “аборигенов” изрядно заинтересовали, что, в целом, и неудивительно.

— Интересен Абураме амулет сей, что же хочет Удзумаки-доно за один подобный? — наконец прожужжал Шиби, остальные же кивками подтвердили как заинтересованность, так и “что-почём”.

— В первую очередь, клан Удзумаки заинтересован в техниках нин, преимущественно нейтральной направленности, но и, возможно, суйтона и фуутона, — на этих словах как Хьюга, так и Учиха оживились, оба клана владели, причем, думаю, в преизбытке мне потребным, — в деньгах же, для вас, как соседей, я думаю остановится на цене стандартной миссии С ранга.

— Совсем недорого, и, безусловно, интересно. А справитесь ли вы с объемами, Удзумаки-доно, ведь ваш джуньяхира будет пользоваться немалым спросом?

— Ну, для начала, признаюсь вам честно, почтенные. Цена эта исключительно для вас, соседей нашего клана. В знак уважения и признательности за то, что явились вы на зов о помощи быстро и без сомнений, — на этом мы дружно обменялись уважительными кивками, — Что же касается остальных возможных покупателей, ваши интересы будут стоять впереди всех, и цена для вас не повысится, если не произойдет что-то совсем маловероятное — отсутствие чакро-металла и подобные неурядицы. Производить джуньяхира Удзумаки наш клан сможет, но расходы значительно вырастут, — собеседники выразили понимание резонов.

— Удзумаки-доно, — начал Учиха, несколько глубже традиционно положенного кивнув, видимо в знак признательности за “скидки и эксклюзивные поставки”, - вы говорили, о возможности использовании других расходников и большем времени, не могли бы поведать об этом?

— Безусловно, Учиха-доно. Возможно на основе чистого чакрометалла, золота и драгоценных камней создать амулет, не имеющий ограничения по времени применения, как минимум — не меньше года непрерывного лечения я могу гарантировать. Перерабатывающий испускаемую носителем чакру, да и чакру мира в мед-чакру. Однако, помимо редкости материалов, кратно увеличится и сложность работы, потому говорить о таких амулетах я бы хотел не ранее чем через месяц, покрыв потребность в простых. Что же касается качества лечения — увы, пока повысить его не смогу, хотя разработки, безусловно, не прекращу.

Так и продолжалось “чаепитие”. Из просьб своих я озвучил такие, как: не раскрывать стоимость амулетов для присутствующих, не продавать и не дарить вне клана приобретенное, что восприняли более чем серьезно, наварить-то что-то можно, но нанесёшь оскорбление благорасположенному к тебе мастеру. Напоследок, я продемонстрировал образец работы амулета, активировав на глазах (выпученных, к слову) амулет и продемонстрировав заживление довольно длинного пореза за минуту. После дарения демонстрационных образцов, сначала его активировал Абураме, а следом, одновременно и с отставанием в секунду, оба пучеглаза.

Полюбовались исчезновением царапин, да и заказали, “сколько сможешь”. Я озвучил цифру в 99 амулетов, “с учетом запаса, к концу недели, уместным было бы, почтенные, поделить их поровну”. Почтенные друг на друга позыркали, но с уравниловкой согласились.

Напоследок, Учиха, к его чести, уточнил, "не желательно ли будет, Удзумаки-доно, скрыть покамест факт производства?”. На что, широко улыбнувшись, я ответил, что нет, скрывать сам факт наличия амулетов не в моих интересах. Ну и распрощались на этом.

Запас амулетов в три сотни единиц у коварного меня был, так что график мой изменений не претерпел. Ну и ждал я второго акта сей постановки.

Хотя на следующий день началось “паломничество” кланов к Удзумаки. Цену я озвучил в четыре раза большую, нежели соседям, а сроки от двух недель до полутора месяцев, в зависимости от порядка “живой” очереди и объема потребного.

А вот через пару дней явился посыльный от Огнетня с приглашением посетить башню Хокаге.

Ну, один из моментов, ради которых и были приготовления. Получив письмо, извлек я бутылочку молодого сакэ, уселся на веранде особняка и, почесывая пузо, предавался, часика полтора, алкоголизму. В наличии наблюдателей я не сомневался, напиться рисовым вином было преизрядно сложно, так что получал я от процесса истинное удовольствие.

Наконец, сакэ кончилось, а я с порога так и пошел в гости к Огнетню. Пройдя беспрепятственно в кабинет, выразил хозяину пожелание не умереть вот прям сейчас.

— Приветствую вас, Удзумаки-доно. Конохагакуре но Сато заинтересована в покупке джуньяхира. Какую партию вы сможете предоставить?

— Никакую, почтенный Хокаге-доно, — полюбовавшись вытянувшейся рожей огнетня какое-то время я продолжил, — Приношу вам, Хокаге-доно, искренние извинения. Сей казус случился исключительно в силу обилия важных и значимых заказов от уважаемых и почтенных людей, — на протяжении моего монолога Огнетень страдал и мучался, узнавая, кого я цитирую, — Я учту заинтересованность… Хотя, простите, Хокаге-доно, кто выступит возможным заказчиком?

— Администрация Хокаге, Удзумаки-доно.

— Да, я безусловно учту заинтересованность Администрации Хокаге в приобретении наших амулетов, почтенный Хокаге-доно. И постараюсь заложить в план производства на будущее. Хотя, знаете, Хокаге-доно, обилие важных и значимых дел… Впрочем, я, безусловно, постараюсь. Засим откланяюсь, дела клана не ждут. Мудрости и терпения Вам, Хокаге-доно.

— Мудрости и терпения и вам, Удзумаки-доно, — услышал я в сказанное в спину.

Вот, а теперь посмотрим, что и как Сарутоби будет предпринимать. “Стратегический ресурс” идет, мимо обезьяньих лап, кланам, что плохо. А рычагов давления на меня, ну не то чтобы нет, но большинство кланов Конохи просто не даст их использовать. Правда, возможны попытки похищения сокланов, да и мое устранение возможно. Но будем готовиться и параноить по мере сил.

13. Чертовы грибочки

Попараноил я и решил, что перейдем мы пока на осадное положение. Сам я по деревне мотаться буду, а вот дамы пущай дома сидят. Решение половинчатое, да и не факт, что меня вообще прессовать, а не, например, в места занимательные дуть начнут. Но прессовать вероятнее, а культура и практика взятия заложников здесь развита вполне неплохо. Так что пообщался с Эйкой и Ацуко, уточнил их возможности по поддержанию хозяйства на минимально-достаточном уровне, да и закрыл усадьбу от посторонних.

Защита же особняка была сделана занятно и, по уму, такую же стоило использовать и для деревни. Никаких запечатываний атак и прочего активно-пассивного прогресса, только отклонение атак по скользящей. Техника, кинетика — неважно, по сути, защита усадьбы при чакрозатратах меньших порядково, держала атаки техник S ранга, против В у деревенского барьера. Точнее не держала, а отводила, но для целых и неповрежденных тушек внутри вопрос был не принципиален. Окружающему архитектурному ансамблю, безусловно, могло пуляемым по особняку прилететь, но тут уж пардон, претензии не к нам, а к пуляющему.

Сам же я, тем временем, принялся ударно клепать джуньяхиры, дабы заказавшие успели в полной мере распробовать важность-нужность фиговин. Кстати, столкнулся с забавным проявлением местного менталитета: несколько шиноби приходили в квартал с “памятными подарками для Удзумаки-доно”.

Беседа с дароносцами прояснила, что амулеты воспринимают как “крохотный кусочек лекаря Удзумаки”, даже название изменили на джуньяудзу. Соответственно, лечащий эффект воспринимался как лечение пусть и удаленного, но чакра-медика. Ну и была традиция медиков за успешное лечение “благодарить” мелкими, но ценными презентами.

Я, признаться, несколько фалломорфировал, когда здоровенный Хьюга, раза этак в два меня побольше, с поясным поклоном протянул мне на вытянутых руках какую-то ковырялку ножевого типа со словами “Долгих лет Вам, Удзумаки-доно, спасибо за жизнь мою, не обижайте, примите дар”.

Ну, в принципе, причина понятна, действие амулетов реально вполне “медико-образное”, от амулета такого не ждут. Захватив тренеров-телохранителей, стал теребить их насчет слухов, да и снабдил их, на всякий, парочкой амулетов на рыло. Ну и вышла такая забавная картина.

Среди “контрактных боевиков”, благо, общаются они друг с другом достаточно свободно и без особых клановых заморочек, ходят такие слухи: что юный глава клана Удзумаки, в моей роже, презрел искусство убийства себе подобных, познал дзен и прочие ребусы. Часть, правда, ссылались на небезызвестные тренировки, однако общий настрой был — “просветления достиг”. Ну а достигнув оного просветления, вызванного трагическими потерями в клане, стал сей господин отдирать от своей просветленной и заботливой души кусочки, помещая в амулеты. И продает их недорого, лишь чтоб детишки малые с голоду не пухли, в неустанной заботе о жизнях шиноби Конохи, дабы смерть их не зреть.

Добираясь до подвала, после этих откровений, чуть не получил инсульт миасульта. В подвале, наконец, “добрый доктор Удзумак” смог проржаться и не помереть. Вообще действительно забавно, пусть и все не так, духи в амулетах есть, чем не “кусочки просветленной и сострадательной души великого Меня”.

А вообще хороший такой, добротный пиар вышел. И все-таки надо будет магазинчик наш открыть, с джуньяудзами, ога. Но открыть надо, пусть бесклановых в совете джонинов с гулькин нос, но их подавляюще много среди чунинов, да и токуджо немало. Так что, с минимальной наценкой, процентов в пять, надо бы амулеты выставить на продажу. Да и свитки, думаю, скупят.

Еще пару недель бегал, заказывал кузнецам пластины и тупо клепал амулеты, дело несложное, но нудное до безумия. Ну а по окончании призадумался, да и выловил одноногого отставника, бескланового, бывшего шиноби. Предложил ветерану в магазине посидеть. Работе последний обрадовался, распознать хенге мог, что для моей “пиар-акции” было более чем уместно.

Обляпал магазинчик плакатами с надписями: “один амулет на руки, в маске и под хенге — не обслуживаем”. И открыл. Ажиотажа особого не было, но амулетов тридцать в день уходило, причем клановые также заходили и покупали — то ли “про запас”, то ли централизованно закупленого всем не хватало.

Ну а я, создав за бешеные две недели приличный запас, тыщи в три амулетов, задумался, а что дальше-то. Ну хорошо, вот стал я сейчас “нужным-популярным”, в принципе, к тому и стремился, вон, Огнетня могу послать, пусть не прямо, но косвенно — вполне. Но дамы сидят на осадном положении, лично я один и всего не успею, да и жизнь моя смотрится сейчас конвейером по призыву-вселению духов. Хотя ажиотаж спадет, массовые продажи на сторону администрация не позволит, так что те же тридцать амулетов в день, думаю, и станут потолком продаж. Час в день на них уйдет, а то и меньше.

Но, тем не менее, надо заниматься кланом и, по уму, срочно надо искать людей. Без них дело швах. Но и деревню мне не оставить, и дамы с ребятней, и самого по дороге прихватывать будут.

Так что выход один — повышать личную силу. Чем и занялся, увеличив тренировки до шести часов в день, да и “выплату налом” тренерам повысил. И у меня что-то начало получаться. Великим мордобойщиком и мечерубщиком я, безусловно, не стал. Однако задрать скорость тела удалось неплохо, да и четырехмерный мозг в пиковой скорости прогрессировал.

Шуншин оказался для меня “палочкой-выручалочкой” — работает быстро, а я могу, не выходя из состояния “быстро-интересно”, пырнуть цель, пробегая мимо, в печень. Ну или ещё куда. Не очень помню, но, по-моему, я упер ухватки небезызвестного Шисуи Учиха, сейчас являющегося относительно мелким карапузом.

Ну, кто успел, того и тапки, а в боевке “с мерцанием” я уверенно своих тренеров тыкал, причем безответно. Без него, впрочем, “тыкали” меня, и почти так же безответно. Но, в целом, имея в связке шуншин, четырехмерное зрение, духов и печати — джонина я, в принципе, мог не только убить, но и захватить. А от превосходящих мои возможности лиц имел все шансы убежать.

А обретя некую уверенность в боевке, стал просеивать архивы на тему, где искать и как связаться с радикальной частью клана. И облом, с оппортунистами, коими считали друг друга “Коноховские” и “задеревенские” связи не было. Подумал я и заказал миссию по сбору информации Абураме. На тему поискать, без оформления детального заказа, красноволосых по стране Огня и сопредельным странам. А я амулетов подкину, да и денег могу. Нежелание же регистрировать поиск, объяснил просто: покушавшегося не нашли, Удзумаки, в моем лице, считают, что возможность пребывания убивца в верхушке деревни высока. Так что, оформив договор “по правилам”, можно выдать моих родичей душегубу.

Шиби на мои резоны пожужжал, но с разумностью согласился, так что миссия была оформлена как “поиск деловой информации”, что, к слову, вполне соответствовало действительности.

А у меня после всей беготни встало два вопроса, причем оба, как по мне, в смысле решения взаимосвязанные. Вопрос первый — бионика, точнее бионические протезы. Сколько ни возился — сделать их толково не мог. Или чувствительности духа заряда хватало на интерпретацию не более пяти движений, что для протеза руки явно маловато. Или, при сносной чувствительности мелкого духа, его возможности оперирования заряженными частицами хватало на работу с сырым яйцом. Протез его мог брать, перекатывать и не разбивать. И все, на большее энергии, в смысле усилий и веса, не хватало.

В общем, надо было мутить конгломераты духов, причем для протезов — явно не только заряда, последних имело смысл использовать как приемно-передающий сигналы элемент. После долгих и тяжких раздумий и забавных, но дико раздражающих меня моей же тупизной экспериментов, получил не то чтобы вменяемый, а даже несколько превосходящий мои первоначальные ожидания результат.

Вышел у меня протез для руки, сделанный из самой что ни на есть качественной стали, в виде костей руки с шарнирными суставами, вполне аутентичный оригиналу. “Мышечный” функционал на себя брал малый дух кристалла, выводящий параметры протеза на уровень силы хвата среднего чунина-рукопашника, при этом идеально справляющийся с дозировкой усилий. Но это могли повторить, например, и марионеточники, на чакре, не столь прочно, да и без умения духа кристалла восстанавливать носитель, но в целом могли.

А вот дальше шел эксклюзив, в виде трио духов жизни, кристалла и заряда. Плюнув на попытки “снимать показания электрополя”, я оборудовал протез метелкой сверхтонкой проволоки, за целостность которой отвечал кристальщик, за вживление в нервную ткань, отсутствие заражения и отторжения — жизнюк. Ну а за интерпретацию сигналов, а главное, обратную связь — протез вполне себе “чувствовал” — отвечал дух заряда. Работало это трио, как понятно, только вместе, но в этом составе на диво эффективно. Сам же костяк протеза покрывался перчаткой, с каучуковым заполнением или без него, вопрос эстетики\удобства. Каучук снижал “обратную чувствительность” духа кристалла, но давал ощущение натуральной руки. Вдобавок, в каучук можно было вогнать проволоку из чакропроводящего металла и воссоздать, пусть и в сильно ослабленном варианте, СЦЧ. Для ноги, например, это возвращало возможность “хождения по деревьям”, для руки — возможность использовать техники D, а при отличном контроле и C ранга.

А вот второй проект, с шпионажем через амулеты, не то чтобы провалился, просто оказался рационален только в сфере прослушки. Можно было сделать многое, вплоть до создания копии мозга со всеми его воспоминаниями. Только это займет годы, на расчеты и осуществление.

В общем, простая прослушка, с текстовым результатом. Звук-буква, латиницей, более чем было под силу малому духу разума. Так что и проект “эксклюзивных, золотых с бирюликами” амулетов увидел свет. Был он изрядно дорог, но востребован, дюжина образцов скупилась моими соседями сходу.

Да и протез, прикрученный к моему “одноногому продавцу” вызвал изрядный интерес, особенно учитывая то, что ветеран, по условиям передачи образца, должен был демонстрировать “хождение по стенам”. Вообще, была у меня на него задумка, вроде, не воровал, проверку на “духовном полиграфе” успешно прошел. Люди нужны, так почему бы не взять в слуги клана несколько выкинутых Конохой на “пенсию” шиноби с семьями? То, что они не вполне боевики, меня устраивало, задачи сидеть в магазине, ковать чакрометалл или водить караван были “ветеранам” вполне по силам. Правда, брать надо было сразу всех, исключая возможности подвести “казачка”, так что пока я продавца не ставил в известность, приглядывая пул специалистов.

А в целом, у меня сложилась репутация не столько шиноби или даже мастера фуин, сколько чакромедика-артефактора. Что привело как-то делегацию из госпиталя Конохи, на тему “не желает ли коллега зарегистрировать свой безусловно высокий ранг?”. Даже задумался, как бы послать ушлых товарищей, явно алчущих как пропиариться за счет “выпущенного из госпиталя Конохагакуре гения”, так и, очевидно, присмотреться к “страшным тайнам практики”. Кроме того, несмотря на занятия с Эйкой и высокий контроль, чакромедиком-то меня можно было назвать весьма условно, ранг С максимум.

В итоге просто ответил, что “я не медик, почтенные” и распрощался. Что чуть не обошлось еще в один инсульт миосульта: мой ответ медикам получил огласку, уверив многих в “Просветленности” меня. Я даже задумался, не послана ли троица телохранителей с подлой целью коварно угробить меня смехом?

Впрочем, вскоре уверенность в “незасланности” троицы появилась, правда, в связи с событиями несколько неприятными. По дороге с тренировки на меня и телохранителей совершили нападение пятерка шиноби, причем, очевидно, поджидающие нас в засаде, до самого момента атаки я их не обнаружил, просто “зевнул” неподвижные объекты, да и расслабился непозволительно.

В результате в нас полетело плотное облако сенбонов со снотворной отравой. А на меня, до кучи, еще и сеть из чакрометалла. Оказался я в крайне неприятной ситуации, уйти из-под сетки мерцанием я бы, теоретически, мог, но при этом собрал бы тушкой заполнившее воздух метательное железо. Не самый приятный, да и учитывая итоговую концентрацию яда, небезопасный вариант.

Так что решил подпустить агрессоров поближе, исправно прикорнув под сеткой. И стал наблюдателем картины “верность телохранителя, умирающего над телом нанимателя”. Хотя хрен я помереть дам, но пафосность у зрелища присутствовала, да и уважать Иваши есть за что.

Дело в том, что определенный запас лечебных амулетов я своим тренерам-телохранителям выдал, да и забил. Ну останется у них избыток, я не против и не очень жалко, в принципе-то. Но в одной из бесед как раз Иваши поинтересовался, а что будет, если использовать два амулета? Ну, я на автомате и ответил, что где-то полуторное ускорение восстановления, да и забыл про разговор. Но, как выяснилось, вопрос был не праздным интересом. В троице он был слабейшим, чем внешне не сильно, но все же тяготился. В общем, стал он активизировать амулеты по две штуки за раз. Что в текущей ситуации сыграло свою роль.

Художественно раскинувшийся Иваши, как и я, сознания не потерял, а лишь симулировал, двойной амулет успешно справился с отравой, при том, что коллеги его валялись в отключке. Нападавшие, злорадно потирая лапки и гнусно хихикая, приближались к моему “беззащитному” телу. А Иваши, пропустив злобных молодцев, слова плохого не говоря, откочеврыжил их главному и который рядом бестолковки.

Весьма, стоит заметить, героически и вообще. Впрочем, оставшаяся троица герра Татами затыкала уже своими танто, однако голову не рубали, так что не помрет. Ну а мне оставалось лишь позиционировать духов заряда в тушках нападающих, да и вжарить им по нервной системе.

Выпутался я из сетки, откочеврыженные головы нападавших прихватил в свитки. Иваши проверил — в отключке, но помирать не спешит. Ну и стал нежно попинывать оставшихся двух телохранителей. У них контракт на охрану, а не отдых, в конце-то концов.

Райдо с Генмой очухались, ситуацией прониклись, да и были отправлены мной с живыми телами злобных молодцев до ближайшего полицейского участка. Сам же я притащил Иваши в особняк и привел его в жизне- и работоспособное состояние.

Выдав троице вердикт, нечто среднее между “молодцы” и “дилетанты”, занялся я извлечением из прихваченных голов нужного-важного. Дело неспешное, актуальное, так что проваландался я с бестолковками до вечера.

А за ужином меня встретила прелюбопытная новость. Член Совета листа, Данзо Шимура-доно, скончался от пищевого отравления в часиков эдак пять по-Конохскому. Грибочками отравился.

14. Весь мир чего-то мы разрушим

Осознав в полной мере сию новость, первым делом потеребил витала на тему поддержания моей работоспособности в свете предстоящей бессонности. Вторым — оттащил Эйку и обломал её размножательские порывы на сегодня, мол спи иди, подруга дней моих суровых. Третьим — пожелал всем спокойной ночи в стиле “прощайте неудачники, я всегда вас ненавидел”. Ну и пошел в кабинет, думать мысль.

Мысль эта была изрядно тяжела и сурова. Группа захвата с Данзо, например, была вполне знакома. Приказы от него получала. Однако сегодняшний захват санкционировал черт знает кто. Может, Данзо, может, Сарутоби, а может, вообще Ооцуцуки какой, мужик с Луны, понимаешь. Тип приказовыдавательный был в маске, бумагой с печатью Хокаге помахал, но от какого Хокаге, что и как — черт знает. Ни подписей, ни хрена: “Податель сего действует по моей воле и на благо Конохагакуре”, Анна де Бейль, видимо, под маской пряталась.

Ладно, этих мы опустим. Думаем дальше. Кланы, с высокой вероятностью, в амулетах покопались, попробовали сделать аналог и были обломаны. При этом, связь Удзумаки с Шинигамычем широко известна, да и слухи о “работе с душами” ходят. Реально слухи, никакой мистики в архиве не обнаружилось, однако в рамках “непонятной лечилки”, которая и полезна, и реально непонятна, как объяснение сойдет.

Сползал к “пишущим артефактам”, просмотрел разговоры отслеживаемых глав кланов. Тоже непонятка. Причем, может быть, и Учиха, и Хьюга, и Ино-Шика-Чо, да хоть все вместе. Разговоры о том, что “некий упырь опять нашего Удзумакушку замает” велись. Но если и были проведение ребром ладони по горлу, подмигивания и пученье глаз убийственного характера — у меня такое не пишется.

Сарутоби, хм-хм. В принципе, мог. При всей любви к Корневищу, тот своей оголтелостью создавал уже реально революционную ситуацию. Главы кланов, с факелами и вилами на всеконоховском майдане, маячили впереди. И не только из-за меня, отнюдь. Факт всплывшего “запрета Учихам приближаться к Биджу” играл основную роль, каждого павшего, косвенно повесили на шею Данзо. Так что Огнетень и его пенсионная команда могли старого друга прикопать, из чувства самосохранения.

И, наконец, худший вариант. Корневищ маньячина, но крышей не в конец уехавшая. И свой трупешник организовавшая, чтоб и дальше “хранить Конохагакуре из тьмы”, на крики и визги “хранимых” высокомерно поплевывая.

Так, с этим разобрались, что-то предпринять смогу только тогда, когда у “замороженного” Корня появится новый глава. Однако в рамках сложившейся ситуации в деревне, да и в рамках явной ограниченности “звуковой” прослушки, надо мне начинать новый проект. Спиритуальный чтец-копир. Нужно начинать тырить свитки и документы, а то так и буду клювом щелкать, невзирая ни на какие прослушки.

И, наконец. Попячут Сарутоби из Огнетней, помрет он смертью дряхлых под шапкой — непринципиально. Дохлый Корневищ равно улучшение отношений с администрацией, причем реальное мнение администрации мне пофиг. “Опщество” должно видеть Удзумаки Довольного, с Огнетнём нормально общающегося. Ну и презент в виде эксклюзивного амулетика подгоняющего, куда ж без этого. Да и обычных амулетов подкину, даже со скидкой.

Ну а надумав сии, в высшей степени мудрые мысли, поперся в подвал, творить и разрабатывать.

В первую очередь разработал, точнее создал по готовым лекалам, правда, с дополнительными свистелками, инфуин, печать-сборщик чакры, а свистелками были фильтры. Должен же был сей приспособлений откачивать исключительно инь-чакру и накапливать её. Дело в том, что время визита к племяшу приближалось, а, при всей постановочности моей беседы с Фугаку, переполненная не самой приятной эмоциональной составляющей чакра Лиса в Наруто все же присутствовала. И ой как не факт, что приносила ему пользу и наносила добро. Кроме того, “обезъиньевание” мальчишки могло пойти тому весьма на пользу.

Дело в том, что, проведя несколько проверок и опытов, я достоверно установил, что инь-компонента, управляющая часть чакры к мыслительной деятельности прямого отношения не имеет. Но, как всегда, но.

У неразумных чакропользователей соотношение инь-янь прописывается от рождения, изменениям не подлежит и остается “как есть”, растет только общий объем. А вот у разумных, с развитием когнитивной активности, появляется замкнутый и в чем-то забавный круг. Инь-чакра, как и янь, интегрируется в клетки чакропользователя, повышая параметры. Янь — тела, улучшая метаболизм, регенерацию, прочность и прочее. А инь внедряется в нейроны, улучшая и ускоряя когнитивные процессы. По сути, этакая дополнительная энергосоставляющая клеток.

Так вот, трата данной чакры происходит в соответствующие моменты, мышления или физической нагрузки. А источник, закономерно, трату старается восстановить и “качается на выработку”. Причем, высасывать чакру бесконечно — глупо и опасно, как только откачка такового чакропользователя прекратится, чакра, заполнившая его тело и мозг, банально начинает наносить вред, из-за отсутствия привычки к таким объемам у клеток.

Однако, в случае с Апельсином, с годик-полтора, да и потом, правда, с перерывами, это пойдет исключительно на пользу. Первое — развивая когнитивный аппарат без “допинга”, он разовьет его гораздо лучше. Ну и второе — откачка выправит как врожденный дисбаланс Удзумаки, так и, пусть частично, янь воздействие лиса. Ну а присмотр не даст процессу зайти в деструктивные рамки.

Далее пошло творчество спиритуально-артефактное. Мне нужен был управляющий, контролирующий и транслирующий прибор для духов-чтецов. Вышла у меня приблуда, изрядно смахивающая на корону товарища Саурона. В шипах сидели сцепки духов разума, несколько духов заряда. По уму, следовало бы впихнуть и виталов, но мой, персональный, более чем справится с возможными побочками. А вот несанкционированный пользователь, добравшийся до моей прррелести, заполучит минимум сильную мигрень.

Долго боролся с деструктивными мыслями начать клепать кольца, отращивать здоровенный глаз и начинать возводить башню. Бой был суров, но мудрый я победил, отложив сие попсово-шаблонное деяние “на потом”.

Ну, и наконец, сделал “подгон” для Сарутоби, точнее, подумав, даже два. На одном, “покруче-богаче”, изобразил герб листа вверху, и герб Сарутоби — внизу. Ну и второй, попроще, но тоже вполне “бохатый”, только с сарутобячьим гербом. Если мне память не изменяет, к сынульке своему был Огнетень изрядно привязан, так что пусть будет две амулетины.

Отличием же от предыдущих эксклюзивов была пара духов разума, транслирующих мне мысли носителя. Постоянно читать огнетнястые мысли — слуга покорный, однако в процессе личной беседы — милое дело. Подумал, да и пихнул “расширенный функционал” в обе приблуды.

Остаток ночи экспериментировал с комплектностью, функционалом и прочими ТТХ будущего “чтеца документов”. Зверушка в итоге получилась, требованиям моим удовлетворяла и даже присмотрела на прикроватном столике Хиаши Хьюга-доно томик “Ича-ича”. В целях чистоты эксперимента я, частично, с данной эпистолярщиной ознакомился.

Ну, что могу сказать. Хьюга — шалун. А я — молодец и даже, возможно, красавчик.

Наконец, весь из себя собой довольный, направился я в резиденцию Хокаге. В приемной меня мариновать не стали, так что через минуты три взирал я на Огнетня. И был Огнетень невыспат, ликом скорбен, но к диалогу, вроде бы, готов.

— Долгих лет Вам, Хокаге-доно.

— Долгих лет и Вам, Удзумаки-доно. Что привело Вас ко мне, в этот недобрый час?

— Помня о высказанной Вами заинтересованности в закупке джуньяхира, я, как только прежние обязательства были выполнены, направился к Вам. Хочу уведомить Вас, Хокаге-доно, что имею возможность принять и выполнить заказ, — изящно проигнорировал я “недобрые” намеки Огнетня. Тот прикрыл глаза на полминуты, а после продолжил:

— Выражаю Вам свою признательность, Удзумаки-доно, но, если мне не изменяет память, магазинчик Удзумаки ведет свободную, пусть и ограниченную для каждого покупателя торговлю?

— Ваша память и осведомленность делает Вам честь, Хокаге-доно. Однако, в рамках союза, добрых взаимоотношений и надежды на взаимопонимание, — на последнем я сделал акцент, — клан Удзумаки предлагает администрации Хокаге джуньяхира со скидкой в тридцать процентов, относительно цены в магазине. Единственным отличием от стандартных будет герб Листа на каждом из них. Прошу прощения, Хокаге-доно, но лично я сомневаюсь в неконтролируемой честности чиновников.

— Достаточно щедрое предложение, Удзумаки-доно. На таких условия мы выкупим сотню джуньяхира сразу же, как Вы сможете их поставить. Что же касается герба Листа — прекрасно понимаю Ваши резоны, более того, сам рассчитывал нанести гравировку на купленное. Так что ваше предложение вполне удачно предваряет мои намерения и полностью меня удовлетворяет.

— Отрадно слышать, Хокаге-доно. В качестве символа надежды на плодотворное сотрудничество, мне хотелось бы преподнести Вам маленький подарок, — с этими словами я положил на стол оба “эксклюзивных” амулета, — Один предназначен Вам, как символу деревни, второй же — Вашему почтенному наследнику, дабы помочь ему на пути шиноби. На этом позвольте попрощаться, — встал я и поклонился.

— Мудрости и силы Вам, Удзумаки-доно.

— Мудрости и силы, Хокаге-доно.

А перед выходом меня остановил вопрос:

— Удзумаки-сан, думаете это был он?

— Сарутоби-сан, думаю, что да. Однако, несмотря на удовлетворение от свершившейся справедливости, сам я к этому непричастен.

Ну и свалил я от Огнетня, с его страдунством и каверзными вопросами. Вполне мог и ваньку валять, а мог и не валять. Пофиг, в общем, о том, что я считал Данзо виновником резни Удзумаки, знал каждый встречный, секрета я из этого не делал. Повесить на меня Корневищный труп и глупо, и вряд ли выйдет. В общем, пофиг нафиг. А амулеты с кем-нибудь из троицы пришлю, пусть видит, что “все готово было” и только наличие Корневища не давало облагодетельствовать Коноху.

Дома намылил одного из троицы к Огнетню с посылкой, сам же прихватил подарочек племяннику. Да и направился с визитом к Учихам.

На этот раз фугачья супружница из детской не удалялась и даже представлена была как Микото Учиха. Карапузы наличествовали и все так же проявляли зачатки канонности. Саске сосредоточенно созерцал потолок, Наруто улыбался в целый один зуб (чем изрядно меня удивил) и тянул лапки ко всем присутствующим.

Впрочем, дентологические отклонения всяких там джинчурики меня волновали не особо, хотя Микото я пособолезновал. Ну и нацепил на Апельсина браслет-инфуин. Причем хотел на лапу верхнюю, но был Учихами перенаправлен на нижнюю. Объяснил в общих чертах семейству Учих “нафига”, в том смысле что откачивает “мысли Лиса”. Ну и, на всякий, уведомил, что ежели и я, и медик Удзумаки помрем, то до шести лет лучше носить приблуду неделю через неделю. Так-то присмотрим, но если нет, то… Ну Учихи прониклись и покивали.

Раскланялся я, но перед выходом Фугаку меня прихватил и позвал пожрат, в учиховскую столовку, в квартале находящуюся. Ну, во-первых, на халяву покушать — дело в высшей степени меняугодное. Во-вторых, явно хочет Фугаку о чем-то, скорее всего, корневом, поговорить. Так что выразил я согласие Учиха-доно компанию составить.

А в отдельном кабинете (вот хороши у пучеглазых полицаев столовки, коррупционеры клятые), после пары десятков перемен блюд, затеял Фугаку такой разговор.

— Удзумаки-доно, помня наши беседы, понял я, что подозревали вы Данзо Шимуру в нападении на ваш клан и атаке Лиса. В силу недавних событий, хотел бы попросить Вас поделиться своими соображениями, — на этот спич я попучил на Учиху очи, помахал свитком с барьером от прослушки, ну и активировал после кивка. Вообще, страна непуганых идиотов.

— Учиха-доно, соображения мои более умозрительные, нежели фактические. Однако обоснования подозревать Данзо Шимуру у меня были. Коль интересно Вам мысли столь юного шиноби слушать, вполне могу и рассказать.

— Удзумаки-доно, скромность украшает, однако мудрость Ваша широко известна, — на столь смачный лизок я благодарно кивнул, — С интересом и благодарностью выслушаю Вас.

— Что ж, Учиха-доно, смотрите, как мне видится ситуация. В ночь атаки, спустя буквально четверть часа от атаки Лиса, к воротам квартала Удзумаки прибыла пятерка шиноби в форме АНБУ. Старший их продемонстрировал главе клана, почтенному Кен-доно, свиток. Который, как я понимаю, так и не обнаружили? — Пучеглаз отрицательно помотал головой, — После же, Кен-доно направил меня и двух членов клана, для создания трехгранного барьера, должного ограничить активность Биджу. Дальнейшие события той ночи я вам подробно описывал, не думаю, что есть нужда повторять, — Фугаку кивками и кривляниями убедил меня, что провалы в памяти к числу его достоинств не относятся, — далее, по прибытии Данзо Шимура, со всеми прочими, я увидел, что на напавших АНБУ смотрел он исподтишка до того, как я обвинил их в атаке. Это раз. По мере обвинений, выражал он лицом, пусть и неявно, но для человека наблюдательного очевидно, недовольство. Как задержанием нападавших, так и снятию с них масок, а главное — услышав что не единственный я выживший. На основании этого, была у меня уверенность, что нападение на клан Удзумаки его рук дело. А вот нападение на Кушину Удзумаки-доно, вот тут не знаю. Был ли Данзо Шимура в курсе нападения? Почти наверняка, что так, слишком быстро пришли АНБУ к нашему дому. А вот нападал ли — тут вопрос. Кушина Удзумаки, даже беременная, даже рожающая, шиноби была не из последних, силой и способностями не обделенная. И Минато Намикадзе отнюдь не из последних, а из первых шиноби был. И возникает тут вопрос, если бы Шимура, который хоть к Лису не приближался, но на виду был, отправил убийц к Кушине Удзумаки, то где они? То, что атака была, я не сомневаюсь, однако, что один или два шиноби АНБУ сестру мою убили, под охраной Намикадзе притом, не верю ни капли, не было и нет столь сильных шиноби в АНБУ. А гибель большого отряда заметна бы была. И выходит, по моему разумению, что на сестру мою атака была, Шимура об атаке был почти наверняка в курсе. Однако нападали не шиноби Конохи. Кто, сколько и прочее, да и были ли они — Вам, Учиха-доно, лучше знать, как ведущему расследование, — на этом спич я свой закончил и редиской захрустел.

— Благодарю Вас, Удзумаки-доно, за Ваш рассказ, небесполезен он и интересен, — произнёс Фугаку. — Есть еще один вопрос, как по-вашему, что сподвигло Шимуру на преступление, ему вменяемое?

— Воля Огня.

— Простите, Удзумаки-доно, мне послышалось? — выпучил соответствующий пучеглазу орган Фугаку.

— Отнюдь, Фугаку-доно. И если пожелаете, я свою позицию обосную и объясню, — Учиха потерянно кивнул, — Вы, Учиха-доно, как мне известно, поклонник ниншу Воли огня, — повторный пучеглазый кивок, — но, как мне ни удивительно, даже вы забыли, что Коноха рождена не одним, а двумя путями.

— Проклятье ненависти! Оно толкало мой клан на ужасные преступления!

— Безусловно, так, однако давайте рассмотрим оба пути как абстракции, не поддаваясь эмоциям. Все же, как бы один путь был ни близок, а второй ни вызывал гнев, оба они породили Коноху. Итак, Воля Огня, если рассмотреть её прямо, путь жертвенности и передачи таковой близким. Умри и зажги Волю Огня в других, так это и звучит. К чему привело следование, слепое или нет — неважно, клан Сенджу, говорить не надо. Проклятье ненависти, хотя, признаться, название, по-моему, не самое удачное, подразумевает: живи сам, храни родных и залей кровью врага весь мир, если он покусится на твое, точнее — твоих родных. Как по мне, оба пути глупы поодиночке, и оба ведут к гибели. Только разумное объединение обоих путей способно породить разумную, развивающуюся и непобедимую Конохагакуре. Впрочем, это философия, а Шимура, на мой взгляд, возомнил себя Огнем Воли Огня. Не жалея ни себя, ни других он уничтожал то, что, на его взгляд, Воле Огня не соответствовало. Вот такое мое мнение, Учиха-доно. Ни доказывать его, ни спорить о нем я не буду, в его основе — моё ниншу, мой путь шиноби.

— Признаться честно, поражен Вашей позицией, Удзумаки-доно. Слышать слова в защиту Пути Ненависти от Удзумаки — никогда бы не подумал, что такое возможно. Однако слова Ваши не пусты, а наполнены смыслом. Благодарю Вас, Удзумаки-доно, за столь приятную и поучительную беседу.

На том доели и распрощались. Ну, будем надеятся, что план “внести в твердую чакра-голову немного здравого смысла” начал осуществляться.

Вечером хоронили Шимуру. Народу было преизрядно, сам покойный был, вроде, им, но изрядно в ритуальном гриме. То ли грибочки есть не хотел, то ли все-таки не он, Корневище нехороший. Впрочем, загримированное сожгли, поскорбели и разошлись.

Поспать нормально опять не смог, опять приперлась Эйка, опять размножаться. Надо б ей или снотворного, или психиатра, — засыпая под утро, думал я.

15. Близок час, ужасный час

С утреца, позевывающий я призадумался, а не потеребить-ка мне Огнетня насчет ряда моих хотелок? Но, обдумав, решил, что медленное движение вероятнее приведет к достижению цели. Потому как если Обезьяныч добросовестный лопух, закрывавший глаза на творящееся, то он сейчас в сомнениях и печали, и из-за моего давления может психануть. А если гнида приматожопая, то мои “хотелки и пожелалки” лишь добавят мне как неприятностей, так и точек давления. Так что нафиг Огнетня, принял я мудрое решение и пошел завтракать.

После жестокого надругательства над моими нежными чувствами на тренировке пополз я в любимый подвал. Да и призвал лютую, необоримую орду духов. Мелких и жалких, мда. В общем, забацал я с десяток трио из кристал-заряд-разум, да и направил обследовать-составлять карту подземных и внутрискальных пустот Конохагакуре и окрестностей. К вечеру, думаю, управятся, глубину им я в полкилометра задал, так что будет у меня карта подземелий, нычек и прочих мест прельстивых. Надо уже разбираться, что в моем хозяйстве творится, — думал хозяйственный я.

Ну и в силу вынужденного ожидания, засел я за добытые, как дарами, так и бартером, нестихийные техники чакры. Вот, что любопытно, было их, только припертых кланами Конохи, не хиденов каких лютых, а вот вполне доступных любому шиноби, с полторы сотни. Ну, про то, что требовательны они к объему чакры и контролю более, чем стихийные, я знал, однако там такие перлы были, что и биджудама в сторонке курит. Правда, таковые перлы были “групповой техникой”, нафиг мне притом не нужной.

Но сам факт любопытный. Еще была пара так называемых “пространственно-временных дзюцу”, но, признаться, лезть к ним я пока опасался. Вот распотрошу архивы-тайники, изучу все, подумаю — вот тогда и можно будет пробовать или нафиг посылать. А то оторвет, например, ненароком, мне тулово с мозгами два, от мозгов раз. Просто по “незадокументированному свойству”, о котором никто не знал.

А вот на чем мое внимание остановилось, это техники “создания оружия”, “иглы чакры” и, наконец, наши родимые, хиденисто-клановые “Несокрушимые Запечатывающие Цепи”. Последние я пробовал пару раз, но уж сильно “тяжеловаты”, в смысле контроля и чакры, оказались. В принципе, штука несложная и полезная, псевдоматерия из чакры с нанесенной шодомахщиной различной сложности. Ими и по морде бить можно было, и чакры лишать, и лютые по действию и размерам печати-круги составлять за секунды.

Однако был нюанс — каждое звено повторяло другое, было проработано, и надо было досконально всю шодомахщину держать как образ при создании. Или связка желание-море чакры косяки выправляли. В общем, для филигранного владения надо было мне качать мозги, первые и вторые. Потому как “моря чакры” не было, да и как-то самооскорбительно и внутренне неприемлемо дубиной из “моногочакры” махать, как по мне.

А вот создание оружия и игла были техниками в чем-то схожими, но на шодомашество не завязанными. При этом, особенно учитывая мои “мерцательные” навыки боёвки, крайне полезными. Все та же псевдоматерия, правда, с рядом свойств, зависящими от, как ни смешно, знаний и воображения пользователя. Например, создающий оружие хотел “всепротыкающее ковыряло”. Ковыряло преобразовывалось, пол-раза “всёпротыкало” и нафиг рассеивалось, потому как чакру жрало в безумных количествах. Из-за того, например, что “всёпротыкаемость” основывалась на межкварковых взаимодействиях. Ну или еще какой дичи. А вот, представив кромку из мономолекулярной, сверхплотной, но не чрезмерно, материи, при небольших затратах чакры, можно было создать не только “всёпротыкающее”, но и всережещее пыряло. И тыкать и резать, с вполне приемлемыми чакрозатратами.

А поверх этой, мономолекулярной-сверхплотной прелести, можно было вполне свободно шидомахство какое присобачить, мне приятное, а вражинам болезненное. В общем, сидел я и делом любимым занимался, гадости придумывал и козни строил неближнему своему.

И тут произошло нашествие карапузов. В лице Масами и Ичиро, родственничков малолетних. Приперлась сия орда в мои пенаты для алчного разграбления. Ну и, заодно, пропищать нагло, что мол “Хизуми-аники, ой, Хизуми-доно, мы все сделали!”. И тычут в меня, спиногрызы неприличные, доспехом.

Проверил я “все получилось”. К прискорбию моему, хоть и не все, пара мелких огрехов была, но докапываться до такой мелочевки у меня рука не поднималась. А вот потыкать пальцем, по подзатыльнику умеренно-легкому отвесить, да и демонстративно поправить — вполне поднялась. Ну и разграбился я, на богатства несметные, как и обещано было мелким.

И задумался. Мы как были, так и остались “на осадном”. И вот получили карапузы денежку малую (да щаззз, малую, среднюю минимум!). Алчно строят свои карапузистые планы на закупки фигни всякой да вкусняшек. И вот, Хизуми-доно их щаз обломит, мол “дома сидим”. При всем моем выдающемся педагогизме, это уж совсем былинное свинство выходит. Ну вот реально, мелочь почти месяц пахала, для своих силенок, стоит признать, более чем продуктивно, а я их обломаю.

Нафиг, принял я мудрое и волевое решение, прихватил карапузов на буксир и поперся к Эйке. И уведомил эскулапа нашего, что идем мы с мелкими гулять. Да, под охраной и по людным улицам. И настороже буду. Но идем, ибо торчат тут члены клана уже долго, мелкие в чем-то молодцы, а в ничтожной мере — даже красавчики. Да и (шепнул уже на ухо Эйке) хоть побываем где-то, кроме футона главы.

Эйка цвет лица под цвет волос перекрасить попыталась, да не осилила. Но в целом довольная побежала одеваться. В единственном я её обломал, Карин и маловата для прогулок, да и в случае чего — чрезвычайно уязвима.

А пока Эйка экипировалась и раскраску боевую наносила, зашел к Ацуко и сообщил, что ежели той возжелается, то погулять-пообщаться с подругами сможет завтра. Там с графиком посмотрим, но завтра весь день точно. А за мелочью мы с Эйкой проследим.

По совершении этих, беспримерно благих деяний, с минуту лопатки проверял, да над головой пространство сканировал, на тему крылов режущихся и нимба зарождающегося. Ни фига не обнаружил, видно, для выполнения всех условий, надо еще пару городков со всем населением спалить, да катаклизм какой многожертвенный сбацать.

В итоге отправились мы компанией по кондитерским да магазинчикам Конохи. Мелочь радовалась, Эйка пафосно гордилась, ну а телохранители бдели. Как, впрочем, и я, ибо “надо выгулять а то ппц” и “все будет хорошо” — две большие разницы. Но для выгуливаемых челом изображал расслабленность и довольство, так что выгуливались они вполне продуктивно. Мелочь опустошала кондитерские (я же злорадно представлял диатезные мордочки и коварно наказал Эйке всякие некритичные покраснения не лечить). Эйка посетила несколько магазинчиков, в ювелирном даже сам ей сережки-кулончик прикупил, при всем прочем, заслужила.

Ну а в конце нашего променада затащил я компанию в ресторанчик Акимичи, зверски обломав сластолюбивое большинство. Ибо, при всех прочих равных, перетопчутся. Я с ними по всяким местам престранным и нафиг не нужным полдня таскался, а сейчас Хизуми-доно кушать изволит, и не данги всякие премерзкие, а мяско свежезажаренное, что и самим сладкоедам не вредно будет.

Ну а в процессе поглощения затеяла Эйка “личный разговор”. Причем, реально, нашла время и компанию, высокомудрая. Нет, я понимаю, общаемся нечасто, но тут сама, стоит признать, виновата. Полчаса разговора вечером никуда её “размножательные планы” не денут. Причем, я не раз и не два пытался “а поговорить?” С сомнительным притом эффектом.

Впрочем, ладно, мелкие-то мелкие, но хотят — пусть слушают, не поймут, так запомнят, а подрастут когда — пригодится сможет. Так что диалог я решил поддержать, а выглядел он так:

— Хизуми-доно, ой нет, Хизуми-сан, — на что я понимающе кивнул, все-таки различать “глава клана”, “мой мужчина на улице” и “мой мужчина в постели” стоит, причем ОЯЖ это получше меня должна делать, — а что с нами дальше будет?

— Эйка-тян, а с кем с нами? С нами — кланом? С нами — Удзумаки, главой и медиком? Или с нами двумя, вместе? — на этом мелкие, закономерно уши навострили. Эйка же их то ли не замечала, то ли тоже считала, что разговор вреда “нежной и ранимой детской психике” не нанесет.

— С нами двумя, — глазки опустила, покраснела, вот прям верю в скромницу-смущашку, учитывая, хм, мдя, неважно, вот прям верю, в общем, да.

— Ты — мать моего дитя. Член моего клана, небезразличный мне и нужный клану человек. Пока тебе хочется быть со мной и клану это вреда не нанесет, будем вместе, как мужчина и женщина, — сформулировал я. — Потеряешь желание, возникнет нужда и благо клана — будем думать, что делать.

— А ты… Ну не хочешь… — замялась Эйка, вообще, японские табуированные “разговоры о чувствах и их словесные проявления”, из виденных, более всего ударили по Удзумаки и Хьюгам. До смешного, в постели можно все и даже больше, но поговорить о взаимоотношениях — конец света.

— Взять в жены? Я не против, однако несколько рано. И политически, и по возрасту. Шестнадцать лет исполнится, можно и предметно поговорить, что, как и к чему приведет. Но, в целом, я не против, более того, такой вариант мне приятен.

Видно было, что Эйке хочется всяких “Ай-тян” и прочей розовой сопливости, но дурой она не была, и, похоже, поняла меня правильно. Может из “Главы клана и живого вибратора” удастся нормальные, человеческие отношения наладить. Ну а нет так нет, сама решать будет, как себя вести. В браке, если не друг, то ККК, — патриархально злоехидствовал я, — под венец её никто силой тащить не будет.

Мелкие внимали и запоминали. Вообще — небесполезно, однако так бы словесам моим мудрым в процессе обучения внимали, раздолбаи спиногрызистые. Впрочем, мясо подходило к концу, разговор уже закончился, так что направились мы домой.

Добрались без эксцессов, по прибытии домой был я осыпан благодарностью, в соответствии с возрастом и положением осыпателей.

Спустился в подвал, проверил “саперов”. Саперы дело свое успешно завершили, и карту пустот и нычек окрестностей я узнал. А вообще назревала у меня проблема.

Дело в том, что опыт жизни моей говорил, что как бы мне ни везло, но есть незыблемая истина, что на каждое хитрое входное отверстие найдется щуп с соответствующей резьбой. Проще говоря, в “бумаге” у меня хранилось только честно подаренное, наменянное и купленное. А вот нашпионенное, наразработанное и ему подобное хранил я в своей, стоит признаться, не самой худшей памяти. Да даже “записанное” латиницей переговорство носителей моих, эксклюзивных амулетов, хранилось в “памяти духов”, что было далеко не абсолютно надежно, в смысле сохранности.

Причина же банальна. В случае наездов от кого-бы то ни было, предательства (маловероятного) или проникновения шпиона (еще более маловероятного) я мог честно лупать глазами и вопиять “да ищите, у меня все честно, как в аптеке”.

Но, потихоньку, по мере увеличения информационной базы, нужны были надежные и доступные носители информации, со столь хитрым доступом, чтобы глазами я, при необходимости, так же мог бы лупать.

Варианты всяких “спиритуальных” или чакра компьютеров я не отвергал, но на данном этапе они были мне не по знаниям и возможностям.

Так что назревала потребность в освоении “пространственно-временных”, тех самых, отложенных техник. Потому как запечатать в печать, сложную и невзламываемую, груду макулатуры можно. Только “невзламываемость” будет строиться исключительно на разрушении печати. Иначе — никак, усложнение, кровь, да масса параметров, но взломать будет можно. И мое кровью и спиритами натыренное добро, да еще собственные разработки ухнут Биджу под хвост. Еще небось лапкой на прощание ехидно помашут.

Меня жаба после этого не задушит, а клеточно дезинтегрирует, потом восстановит, и по новой. И так много раз, она такая, я знаю. А вот при детальном разборе “что и как” можно “входную печать” и самому разломать. И спокойно брать что нужно из “знаю где и как”.

Более того, разбор пространственно-временных техник нужен еще по одной причине, двум, но, по сути, одной. Самому прыгать-ныкаться и прочие кошерные вещи — это понятно. Но у меня на шее, пардон, толпа не самого боеспособного народа, спиногрызы мелкие в основном. Гнобить их в усадьбе, конечно, можно, но последствия для психики и социализации гнобимых, да и для здоровья, к слову, выйдут не самые радужные.

Помещу я, например, в них духа-маячка. Нормально, несложно и хрен кто отследит. Похитят носителя маячка и оттащат в подземелье, например. Ну и пойду я к подземелью, в силах тяжких, даже всех убью и прорвусь к месту удержания.

И обнаружу на месте пепел, а то и пустоту. И моргающих невинными глазами похитителей, мол “Что вам тут, Удзумаки-доно, потребовалось?”. И то, что моргуны потом жить будут дольше, чем им бы хотелось и гораздо хуже, чем им представлялось, сожженного-дезинтегрированного не вернет. Что меня, прямо скажем, категорически не устраивает.

А вот при наличии на соклановцах фигулины, по функционалу похожей на Тобирамисто-Минатистые маячки “Бога грома”, но более мягких и с расширенным функционалом, их можно будет безболезненно выдернуть, да и если “выдерганье” ограничат, самому явиться и добро со справедливостью нанести.

И тут все упирается в то, что мне нужны подопытные. Причем разумные и на контакт идущие, помогать мне готовые. Смертников таковых я хрен среди шиноби найду, ибо они либо у Орыча, который их таковыми дрессировал. Либо хамски померли, до нашей, столь мне необходимой, встречи.

Остается мне один вариант, ну из тех, что я вижу. Обзавестись призывом, благо, разумность призывников гарантирована, а “биологичность” тел призываемых неоднократно описана. Контракт заключить и гонять призванных помощников до познания сути и механизмов.

У Удзумаки, кстати, свитки контрактов были. Но с Узушио благополучно ахнули, то ли в никуда, то ли в лапы захватчикам. Так что остается мне лишь, мать его, свободный призыв. Что, во-первых, само по себе пространственно-временная техника, что меня прибить-покалечить, в теории, может. А во-вторых, пофиг. Ежели до мира призываемых я доберусь, подготовленный притом, то причинить мне вред и нанести неприятности нужен будет кто-то типа дружища Шинигамыча. Остальным я либо сам нанесу-причиню, либо хрен догонят легконогого меня.

И, по всему, с этой техникой рисковать мне все-таки придется, потому как без “пространственно-временного” знания не выходит у Хизуми-мастера каменный цветок. Но точно не сегодня, ибо нафиг.

Принял я сие решения да занялся обследованием-копированием. Базу Корневища, вроде, нашел. Самого его там вроде не было, так что отложил знакомство с макулатурой на потом. А пока копался в библиотеке каге и с каждым свитком понимал, что без носителей я просто загнусь нафиг. Так что призывному зверьку быть, как ни крути.

Закончив дела свои скорбные, лег я спать. И, никогда такого не было и вот опять, забралась ко мне под одеяло Эйка. Впрочем, что на обучаемость и некоторую разумность указывает, спросила “хочу ли я”. Что некоторую надежду на отношения нормальные давало. Так что продемонстрировал, что “хочу”, но в разумных пределах. Ну и засыпал, с расчетом на отоспаться и довольный.

16. Случилось страшное

Ну а после завтрака принялся за подготовку задуманного. Для призыва удачи, вышел на пригорок, плюнул на Солнце и прыгнул в лужу. Фиг знает, поможет или нет, но не помешает. Оделся-собрался, в подвал спустился, да и скрутил соответствующие фиги, подав чакру.

Безрезультатно. Никакой “мир призыва” вокруг не образовался, подвал как подвал и я как я. Решил влить побольше чакры и, видимо, изрядно переборщил. Потому что вместо положенного переноса в мир призыва в центре подвала нарисовался глюк. Явился он в быстроразвеивающихся белых облаках, однако глючность сего глюка была бесспорна и однозначна. И вызвана она была, несомненно, перерасходом чакры на технику.

Ну раз облом, надо перекусить-помедитировать, решил я и пошел из подвала. Глюк тем временем нес какую-то, несомненно глючную пургу, в которой, краем уха, отслеживалось: “…Избранный…предсказано…”, и прочая ересь. Да еще пошаркал вслед за мной, но я дверь в подвал запер и забаррикадировал. На всякий. Не фиг всяким глюкам по усадьбе шляться. В дверь поскреблось-постучало и затихло. Ну вот и славно, а я сначала поем, а потом помедитирую. И вообще, с чакрой поаккуратнее надо быть, а то и крышей уехать можно… ну скажем так, дальше, чем сейчас есть.

Покушав и помедитировав, чакру я до сносной отметки восстановил, в подвал спустился. Глюка, как понятно по его глючной природе, не было, так что скрутил я фиги и очень аккуратно подал чакру.

Появился глюк, правда без облаков и начал опять нести глючную пургу. Ну, видно, день не мой. Надо, наверное, сей глюк пристукнуть, дабы расшалившееся подсознание признало его дохлым и не пихало в мою, уже очевидно, протекающую крышу. Ну и стал я приводить сие благое начинание в реальность. Глюк, зараза, попался верткий, почти не получил от меня, но зарядил мне пару раз глючной корягой в глючных лапах. Почесав синяки и осознав, что глюк, даже мой, повреждения должен наносить стигматообразные, а не явно внешне нанесённые, я призадумался.

Планета незначительно поменяла ось вращения. Друг мой, Шинигамыч, озадаченно осмотрелся. Ну и мелочи вроде сверхприливов, извержений вулканов произошли. Даже Вселенная, на сотую долю процента, устыдилась, услышав полный отчаянья и боли крик главы клана Удзумаки: “ЗА ЧТО?!!!”

Ну а немного сбросив легкое нервное напряжение и помедитировав, я начал внимательно рассматривать не совсем глюк.

Неглюк был роста этак метрового. В верхней хваталке держал скрюченную то ли трость, то ли дрын. Облачен неглюк был в серый, застёгнутый лишь на шее плащ, что очевидно выдавало его порочные наклонности, потому как более из одежды не имел ничего. Сед был этот неглюк, носил противный ирокез, имел мохнатые бровищи, таких размеров и густоты, что они тоже вполне укладывались в понятие “прическа”. Ну и мерзенькую козлиную бороденку не стоит забывать. Буркалами своими был неглюк желт, кожей же был зелен.

А еще это был Жаб.

Ну ладно, фальшиво-спокойно думал я, жаб и жаб, ошибка призыва и все такое.

— Скажи, Избранный, зачем ты напал на меня?

— Ммм… А ты собственно кто такой? Вот я Удзумаки Хизуми, глава клана Удзумаки. И присутствие всяких жаб, на моем свободном призыве, меня несколько раздражает. Да и “избранничать” меня не стоит, я сам себя давно избрал, а другим — нельзя! — решил я поставить неглючного жаба на место.

— Фукасаку я, Великий Жаба-Мудрец, с горы Мёбоку, а избрал тебя и предсказал явление…

— Так, Жабыч, стоять! Знаю я теорию причинности, и иди-ка ты с предсказаниями на фиг. Скажешь хоть слово о “предопределенности и пророчестве” — найду способ устроить жабоцид, даже из другого мира. Нафиг мне такое счастье.

— Фукасаку я, а не Жабыч, а предск… — поглядел мне Жабыч в глаза и проникся, надругиваться над вероятностями не стал и народ свой земноводный пожалел.

— Скажи мне Изб… Хизуми Удзумаки, чем тебе так народ наш в странствиях насолил? Исправить вред возможно? — призадумался я над вопросом и решил ответить честно.

— Знаешь, Жабыч, вот сам сейчас думаю, а не насолил. Даже, будем честны, скорее помог. Вот не помню всего, но из двух Жабообразных, с которыми жизнь сводила, все вроде хорошо было. Скорее друзья, чем враги, — задумчиво протянул я, а на попытку Жабыча высказаться, продолжил, — Вообще, наверное, много их слишком в моей жизни было. Фобию не хочу получить или филию какую, на фиг мне такое счастье, — Жабыч слушал, кивал, а по окончании моей исповеди выдал вердикт.

— Цундере.

Вот хоть стой хоть падай. Даже убивать не хочется. И ведь не стебется, гадость земноводная. Ну а пока я продолжал погружаться в пучины страданий и самоанализа, Жабыч продолжил:

— Надо признать, что у тебя отменный вкус. Однако, насчет филий, должен тебя ответственно предупредить, женат я давно, и супругу люблю свою всем сердцем. Тебе же, раз страсть к прекрасному в твоем сердце столь велика, советую поискать подругу среди юных жабочек у подножья горы Мёбоку, там встречаются такие…

Жабыч похотливо облизнулся, закатил буркалы, но продолжить монолог не смог. Немного, слегка, самую малость раздраженный я шуншином подскочил к амфибии и отвесил ей пинка. Впрочем, получил в обратку, и чувствительно, однако зрелище распластанной на стене жабы осталось в памяти и грело сердце.

— Ладно, ладно, они с тобой, сам разбирайся со своей жизнью, только руки, точнее ноги, — поправился увидев мой скептический взгляд Жабыч, — не распускай.

— Так, ладно. Скажи мне Фукасаку, во-первых, какого овоща я не в мире призыва?

— Тяжелый слишком ты, надо больше чакры, у тебя столько нет, а встретиться надо было, отшельник с горы Мёбоку предска… кхм, посчитал, что нам стоит встретиться.

— Ладно, допустим. Вы мой призыв? — Жабыч кивнул, — Обидно, досадно, но ладно. Сколько, примерно, моих теперешних объемов чакры надо, чтобы попасть к вам?

— Примерно полтора, но лучше два, — ответствовал амфибия.

— Накопители подойдут? — Жабыч кивнул, — И, кстати, вопрос. Я всю эту тягомотину с призывами затеял, чтоб узнать, моя “тяжесть” как-то на пространственно-временные техники влиять будет? Не поврежу я себе что, ну или кому-то еще?

— Не повредишь, да и тяжко тебе только в мире призывов будет. Мир надо напитать, чтобы он тебя принял, а ты тяжелый очень, — успокоил меня Фукасаку.

— Уверен? — Жабыч кивнул, — Хорошо. Вы информацию другим призывателям выдаете?

— Спросят — расскажем. Попросишь не говорить — промолчим. Как иначе-то?

— Ну тогда, для начала, про меня никому ничего не сообщать. Вообще. А то бродят извращенцы всякие.

— Джирайя что ли? Да, тот еще извращенец. Не расскажу ничего, но имя твое на свитке увидит.

— Что увидит — черт с ним. И погоди со свитком, у вас, как я понимаю, призывы боевые и поддержка? — кивок, — И режиму мудреца научить сможешь? — еще кивок, — А без превращения в жабу?

— Вот ты привередливый какой. Смогу, если сам не забросишь. Еще вопросы есть?!

— Последний. Подписывая с вами контракт, смогу ли я подписать еще один? — Жабычу вопрос явно не по сердцу пришелся, но ответил, вроде, честно.

— Сможешь. Только если со змеями — врагом нам станешь! И с цаплями. И с…

— Принцип понял, список дашь. Свиток контракта давай, Жабыч говорливый.

— Грубиян ты и неу… тьфу, и грубиян! На, кровью кандзи рисуй! — шмякнул на пол здоровенный свиток Фукасаку. Ну а я накарябал кандзи, что делать, — Все. Контракт заключен, с чакрой разберешься. Я понадоблюсь — при призыве мысленно позовешь. Все, обратно я…

— Стоять! Список врагов, будьте любезны, Фукасаку-кун.

— На, мальчишка… И хам! А главное — цундере!

С этими словами Жабыч исчез в белых облачках. Список, впрочем, оставил.

Ну а я стал приводить расшатанную всякой земноводной пакостью психику в порядок и думать, как с этим жить. Ну, по большому счету, призыв не самый худший. Универсалы, курьеры. Мои жабоотклонения вещь такая, ситуативно-личностная, справлюсь, наверное. И без всяких, прекрасно-скользких…тьфу, пакость какая, придет же в голову.

В общем, довольно неплохо. И что еще лучше, проблем с пространственно-временными техниками быть не должно, хитромудрый я духовный “полиграф” с начала разговора запустил. Ну, врал Жабыч, но умеренно и не в ключевых вопросах. С той же чакрой в их мире, явно недоговаривал, небось себе зажабить толику хочет. Но в остальном сносно, и режиму Мудреца обучить без жабьего пота сможет. Так что с техниками будем разбираться. Самих жаб — дергать по минимуму, и нормальный призыв поищу. Хомячков или скунсов каких.

И пошел на обед. Стресс заедать. А заедая, думал о пророчествах. Что бы там ни было, а вещь изрядно паскудная для психики. Особенно долгожителя.

Дело в том, что принцип причинности утверждает, что каждое событие имеет причину и следствие. Вроде бы, и логично, оправданно и все бы ничего, если бы не поганенькое “каждое”. Если развернуто, то обладая полной информацией, можно знать, что произойдет на протяжении жизни вселенной, от большого взрыва. Полностью все, каждый вздох, траекторию любого фотона, любой поступок разумного. Не предсказать, а знать, рассчитав. На фиг в общем такие логичности, из-за них, небось, вменяемых долгожителей и нет. Даешь принцип неопределенности!

А поев и вернув чувство сытости и спокойствия, спустился в подвал и призвал “средних размеров и любознательную жабу”. Жаба явилась, задачу я поставил, конгломерат духов вселил. И стал эту пакость запечатывать-распечатывать. Ну а получив нужные параметры, выпнул ассистента. Знакомиться не стал, но выясненным поделился, в общих чертах.

Для себя же выяснил и рассчитал вот что: надо мне, всего-навсего, контейнер с шодомашной пометкой-маячком. И тройку духов разума для сортировки. В печать его, потом — печать в клочья, и призыв по маячку, неполный. Это откроет мне “окно”. А духи, в силу большей мерности места хранения, в окно подставят ту область хранимого, где то, что мне нужно будет. Можно даже извратиться и интерфейс сбацать, для поиска при уже открытом окне, но нафиг надо. Все техники я на ассоциативные цепочки не посажу, но уж названия и что делают точно запомню.

Так что цель номер раз я достиг. А вот теперь надо номер два, и в этом мне, возможно, помогут утыренные теневые клоны. Сложил я фиги, и появился на редкость отвратный разноглазый хмырь. В принципе, я, смотря на него, потуги Корневища если и не одобряю, то понять могу.

Впрочем, хмырь тоже глядел на меня, как на меня, чем не вызывал к себе симпатии. Подпустил я в хмыриную черепушку набор духов разума. Развеял. Потом сделал парочку контрольных призывов. И вышла у меня такая картина.

Теневые клоны можно назвать ИЛ. А можно не называть. Тушка из чакры по свойствам и характеристикам весьма вариабельна и непринципиальна, желание и чакра, ну и знание физики, для сокращения затрат. А вот с функционалом забавно.

Теневой клон есть отражение мозга в виде чакроконструкта. Вся память, структура мышления — все при нем. Кроме одного. Полное отсутствие воли и стимула как типа. То есть, “оживляет” и двигает теневой клон желания и потребности, причем неважно, осознанные или нет, создателя. На физические действия сей конструкт тратит янь, на работу чакромозга — инь. Сверх того, что составляет его структуру. Усталость не передает, передает ощущение усталости. Так же и с мышлением. Самое забавное, что теневой клон, созданный в глубокой медитации с концентрацией на одной конкретной цели, справится лучше и быстрее оригинала. Ну а канонные клоны Наруто, с раздолбайством, шуточками и прочим — результат уровня дисциплины сознания Апельсина.

Ради эксперимента, создал клона с четко выраженным желанием “бунта”. Хмырь на меня, напряженно-приготовившегося посмотрел, паскудно ухмыльнулся, развернулся и сел в уголок, в позе медитации. Притом спиной ко мне. Я за ним, понятно, внимательно наблюдал. Через минут пять, все так же паскудно ухмыляясь, повернулся ко мне и со словами “я сдаюсь” хамски развеялся. И принес вот какие воспоминания. Желание бунта, яркое и сильное было. Но бунта разумного. Увидев меня, готового и напряженного, он стал думать, заняв максимально раздражающее меня положение. Просчитав, что в рамках текущих раскладов атака неэффективна, он развеялся, “побунтовав” хоть так, сопротивляясь воле создателя.

Ну, в общем, инструмент. Достаточно удобный, неплохо качающий как мозг, так и инь-компоненту чакры. Мне бы еще найти у кого бы “научиться” клонам, и вообще все будет неплохо. Кстати, больше четырех клонов мне лучше не создавать, возможные повреждения пойдут не на мозг, а на СЦЧ мозга, а это витал лечит плохо. Количество же невелико не столько от тупости, а от структурированности и целеустремленности, слишком прокачеными окклюменцией и прочими практиками. Как-то расструктурировать сознание ради призыва клона не хочется.

Ну а задача с “призывом” сокланов, как их ко мне, так и меня к ним, нашла свое решение. Что в компании четверых упертых трудоголиков совсем не удивительно. Осталась практика и эксперименты. Но это уже точно не сегодня, вымотался изрядно, и умственно, и эмоционально.

17. Дорожные сборы

На следующий день призвал я Фукасаку и с чувством морального удовлетворения стал его “дергать” через свежеразработанный круг-призыв. Жабыч призывался и служил маячком исправно, заодно несколько обогатил мои запасы обсценной лексики.

Ну что ж, полезная тварюшка оказалась, да и настроение поднял. А по окончании издевательств научных изысканий, поставил я на всех Удзумаки небольшую печать-маячок. Что любопытно, хоть ставилась она сама с помощью чакры, но после установки её, целостность круга была уже не принципиальна, в четырехмерье объект оставался узнаваемым и находимым, причем за секунды.

Ну а особенности метрики делали место нахождения омаяченного в трехмерье непринципиальным: нужно достать или оказаться трехмерно рядом — там и окажешься. Вообще, оказалась, пространственные техники излишне забираются в многомерность, для перемещения достаточно одной новой линии координат. Что странно, лезть невесть вкуда, с кучей возможных побочных эффектов. При том что блокирующие перемещение техники действовали на искажение возрастающей мерности, то есть, “пробиться из четырехмерья” было значительно проще и гораздо менее энергозатратно, нежели классической техникой из мерности шестой, а то и выше.

А после “клеймения миньонов” снял “осадный режим”. Заодно, хитро отмазавшись от обещанного Ацуко сидения со спиногрызами. И вышло это совершенно непреднамеренно, исключительно в силу пертурбаций научной мысли и яркости Марса, да.

В целях же легализации обретенных знаний, лично отловил Огородное пугало, Хатаки Какаши обзываемое. Сей любопытный экземпляр “внутреннего страдальца” покупал джуньяхиры раза два в неделю, как по часам. Вот чем он занимался — хрен его знает, идеи были от селфхармирования до Майто Гая, выводившего “доброго друга” из депрессии “специфическими” методами.

В общем, подкараулил я Пугало и, гипнотически покачивая перед его одиноким буркалом эксклюзивным амулетом, начал пациента разводить. Пациент, представив размер возможной экономии, успешно развелся, в связи с чем, время от времени, в Конохе стали пересекаться некие отвратные, разноглазые хмыри, смотрящие друг на друга, как на то, чем они и являлись.

С утыренными техниками, хлынувшими в мои многомерные закрома вышло забавно. По сути, все, что мне было надо, мне уже принесли. Тот же “хирайшин” Тобирамы-Минато вообще был у меня в архиве, просто не как “техника”, а как набор кругов и печатей.

Нечестивое же воскрешение, которое использовать я не стал, но действие смоделировал, оказалось пакостью преизрядной, притом к “воскрешению” имеющее отдаленное отношение. В “душу”, оттиск памяти умершего, призывались самые банальные духи, толпой. Жертва для техники им скармливалась как плата и механизм получения чакры. Ну и использовали её духи, как насос, пользуясь сохраненными у блока памяти знаниями. Причем, как понятно, не проверял, но, похоже, именно качали, вроде как природную. В принципе, радикальный свободолюбец или анархист мог взбунтоваться, но не из-за “сильной воли”, а в силу жизненных установок в памяти, которой духи, согласно контракту и оперировали. И, что любопытно, Эдо Тенсей был первым ритуалом, а не чакротехникой, встреченным мной тут. Точнее чакротехника, безусловно, использовалась, но сутью “воскрешения” был все же ритуал призыва. Кривенький, не очень рациональный, но любопытный. Хотя бы тем, что кандзи могли использоваться как руны.

Хидены же всяческие, например, Хьюг, были мне банально не нужны. Ориентированные на специфичную рукопашку, на зрение не только сферическое, которым обладал и я, но и имеющим ряд признаков “животного” происхождения, как акцент на движении, интуитивное, точнее “глазное” распознавание последствий концентрации чакры. Много всего, и нафиг мне не нужное, учитывая “свой стиль”. Нара, Акимичи, Абураме, Курама — все их “общедоступные”, казалось бы, хидены либо были завязаны на особенность чакры, либо были востребованы только вместе с клановыми особенностями.

А вот с документами вышло и интереснее, и печальнее. В деревне воровали все, кто мог. Кто-то по мелочи, продавая поставляемое в деревенский общак с наценкой и относительно небольшой взяткой чиновникам. Кто-то, вроде старейшин, просто имели в личном пользовании “фонды деревни на непредвиденные расходы”. Не воровали только кристально честные Сарутоби. Монополизировали внешнюю торговлю, устанавливали цены самостоятельно и ни гроша не воровали.

Вот реально, посмотришь и сам о “Воле Огня” задумаешься. Хотя, если разобраться, то подобная ситуация есть прямое следствие неумной организации. Руководство, если уж взялось руководить, обязано создавать условия, в которых воровать банально невыгодно. Что, в общем-то, изредка встречается. Истребить коррупцию полностью практически невозможно, страсть к набиванию кармана неистребима. Но ввести её во вменяемые рамки, ограничить процентами, а не десятками процентов “утерянных” средств не просто “можно”, а “нужно”.

Вообще, Конохагакуре удерживалась от банкротства за счет Сенджу, точнее за счет многочисленных “скрытых и тайных” фондов этой почившей семейки. Процент от заказов же, просто не доходил до казны, “теряясь” по дороге. И, судя по динамике трат, “резня Учих” была деянием экономически обоснованным. Надо будет все-таки ускориться с планами “вменяемый и управляемый каге”, а то останутся от деревни одни долги.

Кстати, любопытно, в других деревнях та же ситуация, или у нас “эксклюзив”? Ну, впрочем, увидим, хотя думаю и не скоро. Как-то пока к конкурирующим деревням приближаться боязно.

Хотя, если подумать и принять теорию “всемирного заговора чакрокуста”, то, скорее всего, во всех. Как дополнительный стимул всешинобской резни экономика очень неплохо подходит. Так-то и не подумал бы, однако уж слишком деяния всплывшие из документов “деревняубийственные”: воруется на сотню тысяч, итоговый ущерб на десятки миллионов, плюс куча трупов. Притом, что те же деньги можно уворовать в направлении не столь значимом.

В общем, будем разбираться. Хочется, конечно, свалить все на чакрокуст, мол люди — идиоты, но не до такой же степени. Хотя практика показывает, что, зачастую, людей я недооцениваю и могут они не только “до такой”, но и “сверх такой” степени быть.

А пока я ждал отчета от жуководов, начал, раз уж мне всюду куст видится, прикидывать и рассчитывать сигнальную сферу вокруг Конохи. Куст, вроде, хрень лютая, но от духов незащищенная. Так что, потихоньку, пусть и не в один год, построим хорошую и надежную сигнальную сетку. Ну и заодно компилировал “нашпионеное”, масса информации может быть крайне полезна, примененная в нужном месте и в нужное время.

К слову, приглядывал я за Орочимару, интересен он мне был как исследователь и, как ни забавно, политик. В плане “раз” я вообще предполагал Орочимару на место Огнетня. Раз уж так у него на эту шапку ммм… слюноотеляется, так пусть поносит, а не в обиженку играет. Да и контролировать его можно как мягко, подкидывая знания, так и жестко. На пару десятков лет расстрела строгого режима Орыч “наисследовал”, исходя из документов Корня. А пока Змеефил пользовался так и не отмененным распоряжением Данзо и потрошил преступников. Ну, из всех достоинств сего потрошения, можно назвать только то, что удовольствия он от этого не получал. Но систематизацией и научным подходом в его преступных деяниях и не пахло. Заодно увидел зачем Орычу Митараши. Вот девчонка как раз систематизировала итоги исследований, смотря на своего “увлекающегося” патрона глазами влюбленной коровушки. Притом, со стороны, я бы назвал Орочимару “лаборантом”, а её — “научным руководителем”. Совсем “со стороны”, безусловно. Орыч дураком не был, да и талантлив своими “озарениями”, однако Анко реально вносила в “гениальность” немалую толику конструктива.

Домашние дела же были спокойны и плавны. Кузен с кузиной с синусоидальным энтузиазмом клепали доспех. От вялого “все задолбало” до лихорадочного “много денег, вкусняшки, магазины”, чем доставляли массу созерцательного удовольствия. Мелкие оставались мелкими, Ацуко с самоотдачей занималась “детским садом”, очевидно, найдя “свое место в жизни” еще до моего рождения. Эйка несколько подуспокоила свои размножательские порывы, сменив их общательно-учебными и образ грустной “а поговорить?” коровы перестал ассоциироваться у меня со мной.

Преподавала она мне, как понятно, чакромедицину, к которой у меня нарисовалась масса теоретических претензий. Используя чакру с её “желание и больше чакры”, ряд явлений в организме просто игнорировался чакромедиками. Знаменитые исследования генома оказались результатами “хочу знать чем отличается” и “что за зверушка у этаких выродится”, ну и, безусловно, массы статистических материалов на базе озвученных вопросов.

В целом, местная цивилизация оказалась не диким смешением новейшего времени и феодальщины, как казалось из канонного мультика. А чем-то, сходным с эпохой просвещения, как по средствам производства, так и в смысле науки и технологии.

Самое забавное было в “высокотехнологичных” рациях, телефонах и ПК. Да и прочей бытовой и не только технике. Я, признаться, от такого несколько выпал в осадок.

Все эти технологичные приблуды оказались результатами карго-культа, доведенными чакротехниками до совершенства. Вся тонкая машинерия внешне выглядела как техногенный прототип, вплоть до бренда “производителя”. И работала на шодомахо. Причем так, как и должен был образец. Отклонений, безусловно, хватало: компьютеры, игровые консоли, бытовая техника работали надежнее и лучше, чем прототип, да и экономя потребляемую электроэнергию, получаемую, к слову, теми же технологиями на шодомахо. А вот связь работала гораздо хуже, “чакропомехи” от мира, растений и шиноби, были значительно сильней радиопомех.

Ну и отдельные, чисто техногенные, образцы присутствовали, но, подозреваю, со “складов длительного хранения”. Слабые ДВС, неубиваемые часы (которым был и чакра-аналог).

Вообще, наличие как самой техники, так и чакра-реплик её, наталкивали на вполне закономерные мысли, что “историки все врут”. То есть, эра воюющих кланов безусловно была, а вот период что шестипутного мудрилы, что матушки его, явно мутная лапша для рамена на ушах читающих. Да и все, что до них было, мифология всякая, доверия не заслуживает.

Была тут высокотехнологическая цивилизация. Те же компы не могут быть “обменным товаром” от каких-нибудь пришельцев, по той простой причине, что воссоздавшие шодомахо функционал компа досконально знали принципы плат и языки программирования. Не факт, что разбирались, но технологические карты и описания у них в руках были. Ну а передача “цивилизаторами” аборигенам техдокументации — это что-то из разряда ненаучной фантастики.

Так что цивилизация была и накрылась медным тазом. Надо будет искать-разбираться со следами типа убежищ и складов НЗ. Да и Шинигамыча я в будущем потереблю, насчет одолжить информационный слепок постарше. На время. Может и одолжит, а то интересно очень.

Наконец, пришли ко мне группа жуководов, отчет притаранив. В Хи но Куни Удзумаки не обильно присутствовали, но были. А основная концентрация родичей была в мелких странах типа чая, риса и прочих волн. Надо мне по-быстренькому пробежаться и прихватить к себе. А то результат к началу канона безрадостный, похоже, всех оставшихся Удзумаки засношали, как бы не до смерти. В самом прямом смысле слова.

К Хьюгам забежал, охрану на год оплатил и увеличил количественно. Троицу телохранителей отпустил с миром, но с толстым намеком, что если отношение администрации и их путь шиноби приведет на мой порог, то клан Удзумаки от таких сотрудников не откажется.

Забежал к Учихам, потыкал племяша пальцем в пузо, проверил, как с Лисом уживается. С Лисом нормально, но увидев в апельсиновой пасти уже четыре зуба, Микото стал жалеть по-настоящему. Надо ей персональный подарок притащить, героическая женщина. Ну и презентовал Фугаку “доспех Удзумаки”.

— Учиха-доно, в силу сложившейся с моим кланом ситуации, вынужден я отправится в путешествие. Немало родственников сейчас разбросано по элементальным странам и не могу я не попытаться собрать их всех вместе, — Учиха понимающе кивнул. — Но при том, что путешествие видится мне необходимым, испытываю я немалое беспокойство за оставшихся родных.

— Удзумаки-доно, в равной степени понимаю Ваши резоны и беспокойство. Могу со своей стороны сказать, что полиция Конохагакуре приложит все усилия и выполнит свой долг. Так что, несомненно, по возвращении найдете Вы родных в целости и добром здравии.

— Не сомневаюсь в этом, Учиха-доно. А потому, позвольте мне, в знак доверия Вам и клану Учиха, а также как залог дальнейшей дружбы, преподнести Вам презент.

Ну и впихнул пучеглазу доспех, несколько отличный от “стандартных”. Творчество моего сумрачного гения было выполнено из пластин, напоминающих ламеллярную бронь, в форме кирасы или бронежилета. Легкая, движений не сковывает, но всем функционалом “полного доспеха” обладает. Да и под одежду убрать вполне можно. Фугаку как проникся, так и понял очевидную мысль, что “подарок” — это плата за присмотр и защиту как самих Удзумаки, так и их интересов в Конохе. На время моего отсутствия, но все же. Впрочем, думал недолго и презент принял.

Тут ситуация, “все все понимают, но сказать не могут”. Я, например, мог попросить словами у Фугаку, мол помоги, пока меня не будет. И он бы помог, более того, это по его “пути ниндзя” правильно и хорошо, да и для клана своего полезно. Но, этой просьбой я нарисовал бы нехилые гири. Которые долг, моральный, но отдавать надо услугами и деньгами почему-то. А так, при всех прочих, Фугаку оказался “должен гирю” мне. Не слишком тяжелую, пара мелких услуг. Но моих он теперь будет беречь не по-ментовски, а по совести.

В качестве же своего сопровождения, решил я нанять троицу Ино-Шика-Чо. Точнее не саму троицу, этой аббревиатурой обозначают “боевую группу глав кланов”, а просто тройку оттуда же. И подсмотреть, возможно, что-нибудь интересное смогу. И с кланами всеми надо контачить, отношения поддерживая. Ну и, наконец, у тройки боевой потенциал, как группы, был наивысочайшим в деревне. Групповые техники у них на загляденье, бьют сразу по нескольким уровням. В общем, по многим параметрам полезный найм.

Напоследок обменялся связными артефактами, под шодомахо замаскированными, с Эйкой и Ацуко, условные знаки обговорил, время связи — в общем, потешил паранойю. Ну и срулил своей охраняемой тушкой в закат. Навстречу приключениям и прочей фигне.

18. Заброшенный город и рекурсия

По дороге с деревьями, размерами сделавшими бы честь любой секвойе, шел я и думал мысль. Сопровождающие мои вполне сносно-телохранительно обозревали окрестности и столь неспешным способом передвижения не тяготились. Да и варились в своем кругу, на своей волне, я заметил всплески чакры между членами тройки, видимо Яманака, выступая как ретранслятор, создал коммутационную сеть. Любопытно и практично, впрочем, мысль себя не додумает.

А была она таковой. В Стране Огня, согласно докладу Абураме, было две точки с гарантированным присутствием Удзумаки. Столица, что не удивительно и оправданно, где организовалась аж мастерская средней паршивости. Там обитало три семьи, и аж один старый пердун, патриархального типа.

И странное место, незнакомое ни мне по канону, ни Хизуми по-памяти. Некий “заброшенный город” под странным названием Сора-ку, Воздушный район. Там обитало несколько Удзумаков, но их деятельность освещена не была, что делают они в “заброшенном городе” — непонятно. Да и пометка “возможно, будут другие” смущала. Удзумак такой интересный предмет, он либо есть, либо Удзумака нет. Возможно-присутствующие Удзумаки Шредингера меня изрядно смутили. А на фоне того, что в остальных моментах отчет был прям, конкретен и подробен — и заинтриговали.

Так что логично подумав, что столичные Удзумаки никуда деться не должны, решил любопытство свое удовлетворить. Все таки, изрядно интересно полюбоваться на бомжующих в “заброшенном городе” родичей, окруженных квантово-неопределенными близкими.

Выбрав пункт назначения, уведомил сопровождающих о нем и получил навигационное тыканье рукой Нара, класса “втуда”. А двигаясь в тыкнутом направлении, верхними путями, решил полюбопытствовать у сопровождающих, что за место есть цель нашего назначения, почему оно “заброшенное”, но с жителями и прочие интересные моменты уточнить. В деревне я эти, меня заинтересовавшие, но отложенные вопросы задавать, по ряду причин, не хотел.

Ну и, по выданной мне информации, выяснилась такая забавная картина. Сора-ку — город, с многоэтажными зданиями, в котором “достойные люди не живут”. Причины нежизни достойных людей носили ритуально-традиционный характер, сводящийся к “нехорошее место”. Черт знает, может и нехорошее, как-то я с критериями оценки подобного типа к городу еще не сталкивался, может там канализация особой вонючести, или на каждом доме “тут нехорошо” несмываемой краской написано.

Но пусто место, как известно, пусто не бывает, так что городок оккупировали различные “полулегальные” товарищи, имеющие свое дело и непонимание с властными структурами, но при этом не несущие прямой угрозы стране и жителям.

Раньше были банды всякие, но, после пары контрактов и регулярных рейдов шиноби, перестали быть. Ну, а по сути, в городке, на данный момент была перевалочно-отдыхательная база контрабандистов, не слишком чистых на руку наемников, не шибко приветствуемых в Хи но Куни работорговцев, ну и обслуживающий эту, безусловно уважаемую кодлу, персонал. От скупщиков краденого\трофейного, до медиков и мастеров. Причем, подозреваю, Удзумаки обитающие там, в роли “мастеров” и прописались. В такой, полукриминальной, среде, можно значительно больше заработать, нежели в среде не криминальной. Если ты, конечно, не высококлассный, а средний специалист. Ну а клиенты “градообразующего контингента” там почти не появлялись, что контрабанда, что рабы, что контакты наемников находились и реализовывались в городах “живых”.

После этого объяснения интерес у моей персоны к цели прибытия возрос. А вот к родственникам, там обитающим, не то чтобы пропал, скорее отношение поменялось на “то ли подростки, то ли жадины”. Все же, в таком “дико-западном” городке можно, при не столь высоком личном потенциале неплохо заработать. Однако, шанс обрести на пятую точку неприятности кратно превышает размер “наценки”.

Вот за такими мыслями и рассуждениями к “заброшенному городу” мы и добрались. Внешний его вид, а по мере приближения и ощущения тыкательного типа указывали на то, что “технократическое прошлое” у мира этого было.

Во-первых, что здания, что планировка города принадлежали явному многоэтажному мегаполису, а ближе к центру возвышался немалый, не менее сотни этажей, небоскреб.

Во-вторых, технологии строительства и материалов явно превышали уровень встречавшийся на моей памяти, в любых мирах. Здания были временем пошкрябанные, но не более. А им, на минуточку, не менее тысячи лет. Поковыряв стену здания, убедился, что это и вправду не бетон-кирпич а высокопрочный композит. Да и дома были монолитными, цельно построенными, что заставляло не на шутку озадачиться уровнем исчезнувшей цивилизации.

А вот жителей было для такого города, безусловно, мало, хотя, если подумать, жили-то они на первых этажах. Так что вся мегаполисность была тремя-четырьмя этажами, да и то, не каждого дома, ограничена.

Но, мало для мегаполиса, не значит, что мало вообще. Пусть и скудный, но ощутимый поток прохожих улицу рассекал. Из занятного было то, что почти все встреченные были чакропользователями, хоть и невысокой силы. Этакая “альтернативная нескрытая деревня”.

Выловив аборигена с челом, обезображенным печатью интеллекта (ловля, вполне успешная, осуществлялась на серебряную монету), был я аборигеном препровожден к “мастеру фуин” за номером раз.

Ну и встретил меня по прибытии явный родич, патлатый такой тип, габаритами два на полтора, причем, что удивительно, два — это рост. Пребывал родич в пристроенной к высотке лавке, отмеченной спиралью над входом. Сопровождающих я оставил за порогом и лавку своим визитом почтил. Встретили меня слова презанятные:

— Ааа, вон кто пришел. Работы нет, можешь проваливать.

— Мир этому дому, — пожелал я с максимально пафосной и отвратной мордой на лице, — Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки в Конохагакуре но Сато, приветствует хозяев и желает беседы.

Гнусность выражения моего лица хозяин оценил, но родственными чувствами, судя по дальнейшему диалогу не проникся:

— Глава-а-а… Тоже будешь “долю” требовать? — агрессивно и с толикой ехидства вопросил меня собеседник.

— Понадобится, почтенный, так и буду. — идя на обострение, изрек я.

— Вон из моей лавки! — высказал пожелания хозяин, тяжело надвигаясь на меня.

Ну а я, собственно, уже оценил как шодомахо, присутствующее в лавке, так и хозяина оной. Несмотря на внушительные габариты, был мой будущий соклановец или просто информатор, тут как пойдет, чунином. Да и в фуин не блистал, как для Удзумаки, естественно. Так что деактивировав несколько печатей, с какой-то гадостью, скорее всего с барьерами, шуншином перенесся к громиле, ласково отоварив его дубинкой из чакры по маковке. Раза три, а то здоров был все же мой оппонент. Ну а пока отваренный ворочался, надел я на него путы, из цепей чакры, чакру же блокирующие.

— Представься, будь любезен.

— Ясуши. Силен ты, — пробурчал громила, — Хизуми, да? Только все равно денег лишних нет, концы с концами с трудом свожу. Что отделал меня — молодец, видно и вправду из правящей ветви, — на этих словах мирный пленник указал взглядом на цепи чакры, эта техника и вправду была прерогативой главнюков, — но толку-то тебе от этого? Ну разве что продать меня… — пригорюнился здоровяк.

— Ясуши-кун, мне не нужны твои гроши. Я стал главой клана после нападения Демона Лиса, о котором, я думаю ты слышал даже тут, — шкафоподобный кивнул. — От клана в Конохе осталось восемь человек, в основном дети. За пределами же Конохи осталось немало Удзумаки, я же решил проверить родичей, ну и, по результатам, пригласить к нам. Были у меня сомнения в их благополучии, вот судя по твоим словам — не беспочвенные

— А в Конохе медом намазано? Зачем мне идти туда, глава? — с иронией вопросил Ясуши, — Да, тут тоже не сахар, половину выручки отдавать приходится. Но, все таки живу и не бедствую. А в Конохе кем буду я и чем мне там заниматься?

— Ну во-первых, в Конохе ты будешь частью нашего клана и клана-союзника деревни, что само по себе немало. Во-вторых, там шесть детей да две женщины, которых, по чести, и оставить-то не на кого, ни опоры, ни охраны. Либо сиди над ними, как птица над гнездом, либо делай что-то для клана. Ты же воин? — Ясуши кивнул. — Вот, хоть из квартала смогу выходить с легким сердцем.

— Так что ж ты их оставил? — задал громила вопрос, впрочем увидев мою, в высшей степени скептичную бровь, сам себе и ответил, — Ну видно договорился с кем, ясно. Значит охранник тебе нужен для дома?

— Вот по-моему, у воинов все силы из головы в мышцы уходят, — шовинистично позлоехидствовал я. — Ясуши-кун, ты меня вообще слушал? Мне клан надо поднимать, да и тебе, по чести, надо. Узу в развалинах, а выживших все меньше. Мне член клана нужен, на кого положиться смогу. И охранник в том числе. И в печатях подучишься, а то это, — пренебрежительно обвел рукой стены, — для детей игрушки.

— Не один я, — потупившись уведомил воен.

— Женщина? — полукивок, — Женщины? — кивок полноценный, — Шиноби ли они и есть ли дети?

— Чакропользователи, но не шиноби, детей пока нет.

— Я не к тому спрашиваю, что оставить их предлагаю. Как будем добираться, если согласишься, думаю. А так, что женами, что наложницами — пусть будут. Но одну супругу, по воле клана, для потомства, взять тебе придется, если решишься к нам присоединится, законы сам знаешь, — громила с несколько посветлевшим лицом понимающе кивнул.

— Ладно, — развеивая цепи чакры, решил уточнить я, — ты с нами, или дальше тут гнить останешься? Если тут, то с тебя, в качестве компенсации за дерзость, информация о других Удзумаки в Сора-ку.

— С вами я, Хизуми-сан, то есть Хизуми-доно.

Ну а дальше стал колоться мой свежеобретенный родственничек. Даже танцев с песнями не потребовалось.

Был он на момент разрушения Узушиогакуре на миссии, а с приходом новостей о падении деревни, команда разбежалась за час. Токуджо, бывший старшим, почернев лицом проорал: “лист-предатели!” и учесал, на недоступной для двух чунинов скорости. То ли мстить листу, то ли пить пиво — Ясуши его больше не видел и ничего не слышал. Партнер же посидел с часок с каменным лицом да и самоубился за углом: семья, жена молодая и ребенок были в Узу.

Сам же Ясуши семьей был не отягощен, о деревне погоревал, да и принялся за заказы, через месяц оказавшись в Сора-ку, как охранник группы контрабандистов. Огляделся, завел себе пару любовниц, а потом и дело. Местные, правда, драли за “место и крышу” половину выручки, но громиле хватало, хотя и раздражало. В Коноху же он, помня последние слова командира, соваться не хотел, да и не задумывался особо.

Вообще, оказался он несколько, вот даже не знаю, сегоднядневен как-то. Не дурак, но жил сегодняшним днем, о будущем просто не думая. Но клановость в нем была, да и косточка зольдатена проявлялась, так что Хизуми-доно сказал “надо!”, Ясуши-кун ответил “Хай!”.

А вот с местнообитающими Удзумаки оказалось забавно. Была еще семейная чета, лет двадцати пяти, оба медики. Детей не было и медичили себе помаленьку.

А еще было большое семейство Удзумаки “местных-аборигенных”.

Подозреваю, что не нукенинов, а, скорее, потомков нукенинов, потому как обитали эти товарищи в Сора-ку не первое поколение, печатями не шибко сложными перебиваясь. Ну и с завидной периодичностью посылали отпрысков к Ясуши в “работники”, с очевидными целями технического шпионажа.

Подумал я и решил, на “аборигенных Удзумаки” забить. То есть, возможно, через лет сколько-то и попробовать к лапам прибрать, но пока нафиг мне такие кадры не сдались. Так что наказав Ясуши готовится к переезду, уточнил место пребывания четы медиков, да и отправился к ним.

Последние были, как и предупреждали, лет двадцати двух — двадцати пяти, притом изрядно похожи друг на друга. Отрекомендовались Сота и Кохару, как не удивительно, Удзумаки. На предложение “присоединиться” стали задавать массу технических и ерундовых вопросов, однако, наконец, выдали основную причину сомнений.

Выяснилось, что медики сии — двоюродные брат и сестра. Причем еще в Узу вместе им быть “воспретили”. А любовь у них вот прям с детства и невозможная. Так что мотало их по элементальным странам с миссиями, с короткими “походно-полевыми” дружбами телами и тянулась эта сантабарбара уже лет пять. Ну а после падения Узу, любители “запретной любви” погоревали, но воссоединились не только сердцами. И вот вопрошали, сии деятели, смотря на мою персону с сомнением, а не разлучат ли их.

Ну в принципе, двоюродные, как по мне, дело неоднозначное. Проверить совместимость, как минимум, надо. Да и прямо скажем, как носителям генов, им ну вот совершенно не обязательно в свой тесный, полуинцестуальный кружок кого-то принимать. В конце концов искусственное оплодотворение никто не отменял, если уж все совсем плохо.

Выдал я этим деятелям свои соображения, полюбовался на ошарашенные физиономии, осведомился, с чего фигеют, выслушал ответ и офигел сам. Понятия искусственного оплодотворения эти, ранга В чакра-медики, не знали. Вот совсем.

И вот то ли я дурак, то ли лыжи не едут. Я конечно канон не на сто процентов помнил, но о клонировании говорилось, причем не чакра, а вполне биологическом. Хотя, может это прерогативой отдельных ученых было, или еще что.

В общем, плюнул на неучей своей, высокообразованной слюной и провел ликбез, на тему “пестиков и тычинок” без дружбы телами. Высококвалифицированные специалисты с круглыми глазами моей мудрости повнимали и, вроде, в смысл вникли. Потому как рожами посветлели и двинули собирать манатки для переезда.

Ну а я, слегка прибитый бредовостью реальности, в которой пересадка глаза — обыденность, а дети без койки — чудо дивное, направился к местным торговцам живым товаром. Ибо работники, несмотря на прибавление, все равно в особняк нужны.

А вот прибыв к обиталищу местного, торгующего в городе работорговца, я узнал две презанятные вещи. Первая, это “возможные” Удзумаки — это возможные рабы, что не сильно обрадовало. И второе, что я человек в высшей степени спокойный, к различным отклонениям и девиациям более чем лояльный. Но слегка, немного, совсем чуть-чуть расстраивающийся, когда мне предлагают родственников, возрастом лет шести, не более, для постельных утех.

Понял я это, счищая с кулака костномозговую эмульсию, бывшую недавно головой почтенного торговца. Сопровождающие мои, оперативно охранников торговца прирезавшие, обратили на меня вопросительные взгляды. Впрочем фраза, вполне соответствующая действительности: “оскорбление клана и его главы”, их более чем удовлетворила.

А я, выковыривая разрабощенных, родственных мне спиногрызов, думал что делать с остальным товаром. Аболиционистом я не был, рабство считал проявлением социума и социальных взаимоотношений. По сути, раб — это индивид с отсутствующей социальной ответственностью. И как следствие, отсутствующими социальными правами. Все в рамках закона уравновешено и, будучи для лица принявшего на себя социальную ответственность раба ценным активом, раб жил вполне в рамках юридического баланса.

То есть, бороться с рабством как с явлением, у меня никакого желания не было. Явление неприятное, но обусловленное массой факторов. Например раб, умерший от голода и болезней — нонсенс, в отличие от кредитного раба первого мира. Впрочем, сейчас стоял вопрос не политико-социальных взаимоотношений, а весьма конкретный. Вот прибил я типа, которого в целом прибить право имел. Но его “товар” достался мне как трофей и что мне с этим товаром делать?

В итоге плюнул, собрал всех порабощенных и поставил перед фактом, что вот лично мне нужно ограниченное количество работников в усадьбу. Остальные могут идти нафиг, возможно даже по своим делам. Треть из полусотни присутствующих, на последних словах, нафиг и срулила. Видимо, как раз “насильно порабощенные”. Десяток из оставшихся сели где стояли, принимая “решение господины, а мне на все пофиг”, ну а из оставшихся я отобрал тройку парней и тройку же девчонок, на пару лет младше возраста своей тушки.

Уходя с места жестокого грабежа, убийства и вандализма, увидел еще четверку, покинувшую “рабский магазинчик”. Остальные, очевидно, остались ждать “нового господину”.

В результате из городка выбирались уже в сумерках, немалым таким караваном. Местная шпана, в количестве двадцати рыл, попыталась “побазарить за жизнь”. Видимо, что-то ребятушкам не понравилось. Впрочем, мне не понравились они целиком, так что остановив охранников жестом, просто заключил группу не товарищей в барьер. Посмотрев на копошащуюся гопоту, как на то, чем они и являлись, свалил из воздушного района на фиг.

До Конохи, табором, добирались почти пять дней. Ну и на месте беготня с бюрократией, бумажками, медицинскими проверками, размножательной Эйкой и прочими немаловажными вопросами заняла два дня.

Но, через неделю, смотря на восход, я не менее целеустремленно, чем в прошлый раз, в него и срулил.

19. Рекурсия иногда возвращается

Брел я значится, по дороге, обрамленной, как ни удивительно, заготовками для лесопилки. И были эти заготовки поболее секвойи стандартной, да.

А потом, плюнул на дежа вю, и верхними путями поскакал в столицу страны Огня, носящую загадочное название Хи но Шуто, в сокращенной версии Шихон. Ну, лингвистически и логически не подкопаешься, да и капитан на мостике.

Вообще, скорость передвижения шиноби была вопросом любопытным и нарушающим развитие логистики простых людей самым безобразным образом. Самый что ни наесть средний чунин верхними путями передвигался со скоростью километров пятьдесят в час. При этом игнорируя всякие неровности и водные преграды, вижу цель, не вижу препятствий. Соответственно, если брать ту же страну Огня, изобилующую, а точнее фактически состоящую из дремучего, могучего, непролазного леса, да еще, до кучи, пересекаемую тройкой больших и кучей мелких рек и речушек…

Ну, в общем, все что стоило дороже риса, доставляли шиноби. Не вполне, конечно, так, но у власть предержащих личной заинтересованности в логистике не было. Строить же дороги, развивать их и прочее — было банально невыгодно в рамках одного поколения. А бонусы от развития инфраструктуры, увеличения мест жительства в поколениях следующих — высокомудро, свойственно человекам, игнорировались.

К полудню сопровождающие вывели нас к деревеньке, этакому поселку городского типа, ни разу не скрытому. Судя по обеспокоенным взглядам, с толикой опасения, бросаемых на Акимичи, вывели с целью перекусить. А то, как бы оголодавший толстопуз не перекусил нами. Ну, обламывать надежды потенциального завтрака туриста я не стал и величественно объявил остановку на пожрать.

В самом же поселке, поглощая плоды крестьянского труда, в очередной раз дивился эклектичности этого мира. Дело в том, что вся обозримая живность носила следы явной, умелой и долговременной селекции. Жирная, спокойная и целенаправленно стремящаяся к пиковому моменту своей жизни заготовка для еды. Что коровы со свинятиной, что птица домашняя.

На фоне этой, безусловной, победы желания “вкусно и много пожрать” над естественным отбором, орудия труда селян смотрелись крайне печально. Деревянная лопата, обитая по кромке железом, была, безусловно, исторически любопытна, однако как средство производства мной не воспринималась. И, невзирая на мое невоспринимание, в этом качестве массово использовалась.

Ну а пожрав и высокомудро плюнув на проблемы местных индейцев пейзан, отправился я дальше, в сторону местного нерезиновска. Последний, прекрасно видимый с верхних путей, был на удивление похож на Коноху. Безусловно, с поправкой на гораздо большие размеры и отсутствие как многочисленных лесистых частей, так и скалы каге. А так, двух-трех этажная застройка эклектичного стиля, то японский особняк, то трехэтажная коробка-офис, а то вполне европейский коттедж. Ну и, естественно, домик Дайме, единственного приличного из встреченных мной в этом Мире человека. Ну, хотя бы, пристойно и уместно одетого, да.

Поборов желание завалится в гости к собрату по культурности, в мире быдл и маргиналов, направился я к цели своего прибытия. Местонахождение последней сообщили доблестные стражи, этакий гибрид из стражи средневековой и гаишников. Люди приятные, по крайней мере их искреннее огорчение, при виде протекторов и совсем уж былинное горе при обозначении меня, как шиноби, искренне мое жестокое сердце порадовало. Такие милые люди, остались без законного и веками освященного налога “за проход”.

Мастерская находилась в здании сколь небедном, столь и, на мой взгляд, нелепом. Посреди традиционного одноэтажного дома-особняка, вполне себе японского, гордо возвышалась четырехэтажная бетонная коробка казенного вида. И обляпана сия архитектурная композиция была монами Удзумаки, чуть ли не в три слоя.

Ввалившись, с ликом пафосным и суровым, в главный вход, оповестил я окружающую среду о том, что “Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки желает речь держать”. Окружающая среда в лице двух типов, вполне красноволосых, сообщила о том, что “почтенный Рёджин-доно будет проинформирован о явке какого-то там Хизуми, и возможно даже удостоит его аудиенции”.

Я, будучи человеком в высшей степени сдержанным, ни вполне оправданно ржать на имя почтенного, ни наносить повреждения неразумным не стал. А доходчиво и на пальцах объяснил ребятушкам, что прибыл я говорить с Удзумаки в целом, аудиенцию почтенный старикашка-доно может почтенно поместить в свою, несомненно почтенную задницу. И вообще, не стоит мое Удзумачество гневить, а стоит народ, для внимания моим речам собрать.

Народ собрался, внимать приготовился. Замшелый пень, ожидаемо оказавшийся Рёджином-доной, тоже мощи свои притащил, и взирать на меня снисходительно и противномордно пытался. Делал это, впрочем, зря: моя морда по противности превосходила евойную на порядки. Все же у меня и опыт побольше, и учителя — высокопрофессиональные, да почти гении отвратных морд были.

— Родичи мои, Удзумаки! Я, Хизуми Удзумаки, из правящей ветви клана, глава клана Удзумаки в Конохагакуре но Сато, пришел к вам с приглашением. Приглашением присоединится к клану, который я возрождаю, вполне, к слову, успешно.

— Хизуми-сан, Конохагакуре предала Узушио, это общеизвестный факт. И жить в рабстве у предателей мы не желаем! — проскрипел противный старикашка, явно не заинтересованный в ослаблении “анклава старикашечьей власти”.

— Рёджин-кун, — обратился я и на несколько секунд замер, любуясь последствиями “душевной травмы от невместного обращения”, - А не скушал ли ты сегодня чего-нибудь, — неопределенно помахал рукой я, — противоестественного? Или, возможно, Аматерасу сегодня проявила излишнее внимание к твоей почтенной лысине? — по мере моих забот о здоровье родни, оная родня обретала более здоровый и яркий цвет лица. — Родичи! Напомните мне, сколько шиноби Конохагакуре было на территории Узушиогакуре но Сато? — народ погалдел, но всеизвестные “пять рыл” озвучил. — Правильно. Пять шиноби, токуджо у них старший. В центре гакуре, в котором шиноби полторы тысячи было. Ну тысяча, не считая детей, дряхлых стариков, — на этих словах демонстративно поклонился замшелому пню, — и женщин, дому себя посвятивших. Скажите мне, родичи, эти пять шиноби Конохи предали? Да дедушка Ашина, — сделал я ритуальный знак скорби и поминовения, повторенный окружающими, — не отвлекаясь от мыслей о прекрасном, одним мизинцем этих вояк победил бы.

— Не пришли на помощь шиноби Конохагакуре! — брызнул слюной старикашка-доно, кумачово пламенея мордой лица.

— Не пришли, говоришь, Рёджин-кун? А вот я, с дедом своим, почтенным Кен-доно, — опять поминально-почтительный жест, подхваченный массовкой, — к Узушио стремясь, были нагнаны, да и часть пути проделали в компании странных лиц, Сенджу и Учиха их звали. Странные люди, о Узу волновались и нам с дедом добраться помогли. Вот ками ведают, откуда такие добродетельные люди взялись, — в ответ на моё остроумство в удзумачьих рядах послышались смешки, хоть и не слишком радостные. — Ну да Шинигами с ним, сам я в Конохе многое нахожу не самым приятным. Однако, говорил ты тут, Рёджин-кун о “рабстве”. Честью и кровью клянусь, живем мы по духу и букве старого договора, ни ущемлений, ни притеснений не терпим. Безусловно, думать о делах и словах своих приходится, все же не дома мы в Конохагакуре. Но уж точно, лучше, чем в любом другом месте. Что же касаемо погибших в Ночь нападения Девятихвостого, то прямо скажем, нападению в любом месте подвергнутся можно. И слухи до меня, да и до вас думаю дошедшие, говорят, что Удзумаки умирают и пропадают во всех странах, — утвердительный гул был мне ответом, прерванный сдавленными рыданиями и криком “Сая-тян исчезла, так и не смогли найти!” от неназванной дамы. — Ввиду сказанного, зову я вас, родичи, в Конохагакуре, под свою руку. Дабы растить детей в безопасности и возродить клан наш, в меру сил своих.

Старикашка пламенел ликом, но молчал. Народ вполголоса обсуждал мою агитационную речь, вроде бы достаточно доброжелательно. Наконец, некая, серьезного вида дама, ровесница нашей Ацуко навскидку, да и с лапками, в чернилах испачканных, обратилась ко мне:

— Хизуми-доно, я Рэй Удзумаки, лучший мастер начертаний из обитающих ныне в Хи но Шуто, хочу задать Вам вопрос, — получив разрешительный кивок продолжила. — Несколько раз шиноби, да и простые люди приносили к нам некий “джуньяхиру Удзумаки”. Изучить просили и изготовить похожий. Скажите, Вы ли автор этого артефакта?

— Рэй-сан, не буду скрывать, я и разработчик, и изготовитель джуньяхиру. Предваряя остальные вопросы скажу сразу. Это хиден, хиден возрождающегося клана. Если будет кто-то в клане, мастерством не обделенный, то поделюсь секретом. А если мы родственники дальние, так и говорить тут не о чём.

На этом оповестил присутствующих, что в городе пробуду до завтрашнего полудня, если пожелает кто приглашением воспользоваться — доведу до деревни, под охраной и с обустройством помогу. Ну а если не хотят, или время обдумать надо — то сами пусть добираются, за жизнь и имущество ихнее, до прибытия в клановый квартал в Конохагакуре, сами пусть отвечают. Так что обозначил ворота городские как точку сбора и срулил на фиг, по делам. Надо было кучей презентов закупиться, да и информацию кое-какую поискать. Охранители, конечно, возможность бесед ограничивали, но отнюдь не исключали.

Помотался по магазинчикам, еле удержался, памятуя о зубищах племяша, от покупки клиффов на соски для Микото. Впрочем, Фугаку, небось, не поймет заботы и беспокойства и как-нибудь гадко ответит. Дикари-с.

Ну а затарившись презентами и некоторыми труднодоступными в Конохагакуре материалами и расходниками, ударился я в безобразный загул.

Безобразная загульность моя состояла в посещении игорных заведений, куда стыдливый я охрану свою не пускал. Ну а после третьей по счету обители азарта посчитал я себя в должной мере развращенным, павшим морально и более чем загульным. Так что разместились мы с сопровождающими в гостинице.

К полудню следующего дня к воротам Шихона подобрался табор, версия два-ноль. Обозрев пополнение и потеребив Рэй насчет информации, выяснил, что старикашка и пара пенсионеров помладше, но вполне себе замшелые из себя, посчитали идти под руку “зазнавшегося мальчишки невместным”. За что я, кстати, был пенсионной команде изрядно благодарен. Потому как подобные кадры в клане для меня кроме геморроя и траты времени ничего не несли, а выпинывать на мороз или отправлять на свидание с другом моим, Шинигамычем… Ну как-то чересчур, родственники все же. Так что остались, пусть и с четверкой родственников повышенной геронтофильности — и отлично, мои им виртуальные, но вполне искренние “спасибки”.

Дорога до базы заняла, вот неожиданность, все те же пять дней. Расстояние было побольше, но простых людей не было, так что маршировали мы побыстрее.

А вот в дороге меня уже начинали терзать некие, пока смутные, сомнения. Дело в том, что со мной сейчас двигалась группа, состоящая из десятка взрослых, от четырнадцати до пятидесяти лет. И спиногрызов разной степени личиночности восемь штук. Общий баланс поднадзорных Удзумаков приближался к пределу вместимости усадьбы в Конохе. Пока все умещались, все нормально, но почти “под завязку". Свободных комнат для “семейства”, разделенных сдвижными панелями, оставалось две штуки. И из жилых строений оставался домик для слуг, оккупированный шестеркой жертв социального неравенства.

В принципе, было два варианта: уплотнить родню, что не самый лучший расклад, и отгрохать особняк номер два. Причем, прикинув в голове размеры-планировку квартала, я пришел к тому, что номер второй вполне может быть “продолжением” первого.

Заодно задумался о втором этаже, что в земных условиях, с бабуково-бумажными строениями было трудноосуществимо, но тут, с учетом ряда плюшек чакропользователей, вполне возможно. Впрочем, Башня Хизуми, аж в два этажа — вопрос будущего, у меня еще куча мест и дел вне Конохи, а строительство, с контролем всего особняка, в моё отсутствие я вести не дам.

Так что, по прибытии, убив на бюрократию все те же, дежавюшные пару дней, занялся поднакопившимися делами и хотелками.

Правда, для начала, заклеймил всё удзумачье население своим “хизушином”. И презенты раздал.

У Учих, вне плана посещенных, преподнес Микото кулон (и все-таки, учитывая нарутовские уже шесть зубьев, зря не купил сосочный клифф, передал бы незаметно как-нибудь), потыкал зубастое и племяшестое чудовище в пузо, убедившись, что эманации биджу и инфуин наносят не вред, а внаоборот. Ну и согласился выпить ящик водки бутылочку сакэ с Фугаку.

В процессе пьянства, поведал об увиденном, не затрагивая клановых дел. Собеседник, кстати, на упоминание Соры-ку как то подозрительно быстро сменил тему. Крышует там кого что-ли? Впрочем ладно, посидели вполне расслабительно, что мне было впрок, ибо несколько задолбали меня эти походы за зипунами.

По возвращению с пьянки, с мыслью “сгорел сарай, гори и хата!” презентовал сосочные каффы Эйке (да, купил. Исключительно в заботе о Микотином здоровье и комфорте. Но Фугаку шарингана ревнивого после кулона с меня не сводил, так что передать не смог. Ну не пропадать же добру. И симпатичные они…). Да и сломал девице шаблон, размножив её. Долго и с удовольствием, благо чакромедики имеют мнооого преимуществ.

С утреца порадовался отсутствию накопленной усталости и наличию довольного себя. Но часто таких загулов себе позволять не стоит, приедаться будут.

Так что, первым делом, наложил на квартал ряд барьерных техник, отделяющих место строительства, да и сделал заказ на миссию по возведению особняка. Шиноби работают быстро, а барьер снять, да и проверить понастроенное я и после возвращения смогу.

В подвал спустился, да и Шинигамыча призвал, послушал треп его невнятный, свои мудрые мысли ему поведал, чисто для души, да и вообще, симпатичен он мне чем-то, невзирая на страхолюдность.

Напоследок дал отеческое наставление миньонам: свитки малевать-продавать магазинчиком, молодежь учить и меня ждать. Дал доступ к части архива, да и в целом озаботился продуктивным проведением времени отдыха от моей гнусной персоны. Кстати, судя по шепоткам и глазам сплющенным не по той оси, Удзумаки моего гостя учуяли. Ну, в принципе, скорее на пользу пойдет.

Наутро, у ворот Конохи, слегка, немного подергивая веком, срулил я в, черт его побери, восход.

20. Леди в хаки

Плюнул я на этот раз на разглядывание пиломатериалов и инспекцию дорожного покрытия и с ходу, от ворот почесал вдаль, к следующей цели своей. Правда минут через пятнадцать охранники меня развернули. Я не так карту разглядывал, составители, видно, излишне узкоглазы были, а сопровождающие, узнав о цели назначения, бег целенаправленный мой подкорректировали.

А двигался я, в согласии со своими коварными планами и собранной информации, в небезызвестный город Танзаку.

Во-первых, там было много борделей и питейных заведений, что полностью соответствовало моему невысокому моральному облику и целям в жизни. Не мог столь отвратный и аморальный тип, как я, пропустить мимо эдакое гнездо порока.

Во-вторых, было в Танзаку преизрядно игорных заведений, чего опять же, алчная до халявы и безмерно азартная натура не позволяла пропустить.

И в-третьих, согласно выуженной мной из столичных игроков информации последние месяцы, с шумом, пылью и прочими визуальными эффектами, отрывалась там моя тетушка-сестрица. Единственная известная живая представительница клана-основателя, еще не получившая, но уже активно зарабатывающая титул “Великая неудачница”, чакра-медик и меднин S ранга, Цунаде Сенджу-доно.

Вообще, изрядно мне сия дамочка не понравилась. И поведением своим, и комплексами, и внешностью искусственной. Однако, мои симпатии-антипатии — дело десятое. Цунаде была фигурой в нескольких из возможных моих планов, и отказываться от них из-за хотелок я был не намерен.

Да и пролюбить, прямо скажем, уникальный геном древолюбов жаба… кхм, не позволяла. В общем, Сенджу мне была нужна, не сама по себе, а как человек с знакомствами, как носитель генома. Ну а пообщаемся и посмотрим. Может и еще на что сгодится, коварному мне полезное.

И в тех кусках канона, что затерялись в моей памяти, были моменты, которые позволяли смотреть на Сиськобабу не как на истеричную дурынду, хотя таковой она беспорно была, но и как на человека с изрядно поломанной психикой. Я не проверял точно, в разговорах со знакомыми вопрос не поднимал, но вроде бы на последней, полугода не прошло как закончившейся, войнушке, она потеряла жениха или брата. Или обоих, или одного из них. В общем, причины у дамочки поехать кукухой были. Другое дело, что с такими “причинами” половина местных женщин живет, детей в браке третьем рожает.

Но тут у нас Сенджу, принцесса клана, Бохатый Внутренний Мир и прочие фельдиперсы с выкрутасами. В общем — истеричная дурында с комплексами, но некоторое обоснование для истеричной дурындности имеет. И, может быть, я что-то не знаю и не учитываю. Что, впрочем, диагноз лишь облегчить может, но не отменить, ибо живем мы в мире жестоком. И душой чуткие создания тут по закону Дарвина мрут, или суицидятся, как сокомандник Ясуши.

Я же, скажем так, нуждался в её знакомствах и ней самой как Сенджу. Дело в том, что Мир надо было приводить в угодный Великому Мне порядок, однако я, по каким-то причинам, избрал Коноху базовой точкой и локомотивом изменений. Соответственно, прежде чем небрежным движением мизинца гнуть Мир, надо было у себя дома навести порядок. И тут вставали такие препятствия.

Ну, во-первых, Корневищ, с “Волей Огня” терминальной стадии. Вроде бы решен. То есть, я допускаю, что на самом деле Данзо хамски не помер, а ушел в свою любимую тьму и оттуда строи кознит. Однако, как политическая сила и социальный фактор в деревне он отработанный материал, а его, возможно-живые возможно-попытки возможно-нагадить — пренебрежительны. Опасны, но решаемы и террорить или переворот устраивать в военизированном городке это не розы с майданами. Так что Корневищ в минусе.

А вот во-вторых, достаточно неприятная троица команда Тобирамы Сенджу. Совет Листа и Хокаге. Очевидно, несущие в мир как Волю Огня, так и прочие идеалы своего наставника. Что привело к сокращению общей численности населения Конохи в полтора раза с момента становления второго Хокаге.

Арифметика неприятная и войны ей, мягко говоря, не оправдания. Кланы волей-неволей ориентированы на размножение, бесклановых можно привлекать, вон, в воздушном районе навскидку с три тысячи чакропользователей. Да, генин-чунин, но их не тренировали толком с детства.

Так что камень в огород теперешнего руководства деревни: тупая и самоубийственная демографическая политика.

И воруют, сволочи. Сами безбожно воруют, и другим, гады, не мешают. Бесят в общем. Что еще один камень в огород — деревня по факту банкрот, живет за счет “наследства Сенджу” в виде тайных и резервных счетов.

И сместить эту троицу в принципе возможно, а вот на практике почти не реально. Та самая воровская круговая порука, замазаны все. Противно, но факт остается фактом. Соответственно, надо несостоятельность и неспособность руководить деревней наглядно показать, так, чтобы кланы их сами, дружно и с песней на мороз выпнули.

Вопрос военный тут не поможет, проще всю деревню на ноль помножить. Политический — та самая порука, тоже не вариант. И остается деревню обанкротить. Банально лишить растаскиваемых активов. Все украдено, дорогие главы кланов и совет джонинов. Вот они, ворюги. Жить деревне не на что, полиции платить нечем, госпиталь и академия шиноби — без зарплат. Виноват совет листа и каге.

Вариант небезупречный, но без большой крови и с высокой вероятностью мозги шиноби прочищающий. И для этого мне нужна Цунаде. Завещание Тобирамыча ей, очевидно, не показывали. Про секретные счета ничего не знает, пропивая-проигрывая основной, публичный капитал клана. По сути, тут довольно, чтоб пришла дамочка в любое отделение банка страны Огня, подтвердила что она Цунаде Сенджу, да и сказала, а переведите-ка мне с этих номерных счетов на основной денежки. Всё. Коноха банкрот. Это для меня задача-минимум, если потом Тетушка-сестренка и эти деньги пролюбит, да и хрен с ними, не мои — не жалко.

Далее, если дамочка сия не совсем при общении отвратная выйдет, то задача-среднимиум такова. Наладить средне-приятельские отношения и через нее выйти на Орыча. На змеефила у меня планы, на постбанкротское положение в Конохе, на изучения всякие. Много на что, но подойти к нему лучше с “рекомендацией”.

Ну и задача-максимум, если Цунаде просто дура, а не дурында, притащить её в Коноху и пахать принудить, с песнями и плясками, на благо меня любимого и Прекрасного Нового Мира.

Безусловно, всех этих целей я и не рассчитываю добиться одномоментно. Но, пока я на воле, надо хотя бы на глазок выяснить, что из моих планов осуществимо, что нет. В каком диапазоне между дурындой и дурой пребывает тётушка-сестренка. Да и просто с ней банально познакомиться, потому как Хизуми её только со стороны и видел, как, впрочем, и я.

С этими мыслями и рассуждениями, жертвованиями еды потенциально опасному Акимичи и безуспешным поискам разбойников (реально, ни одного разбойничьего рыла — бардак, а не мир Наруто!), добрались к вечеру до Танзаки. Городок в сумерках поблескивал разными огнями, был хоть и относительно невелик, но внешне симпатичен. Да и традиционная а не эклектичная застройка радовала взор. Не то чтобы я такой любитель азиатщины, но что-то в ней, неразбавленной европейщиной, есть.

В общем, внешне городок впечатление произвел благоприятное. Изнутри, правда, было пожиже-похуже, однако все равно, ощущение, пусть и лихорадочно-пьяного, но праздника, присутствовало.

Заселившись в гостиницу, отдал я команду заблаговременно подсаженным конгломератам духов, “сон” команда называлась. Группа охраны вяло чакрой помигала и уснула нафиг. И спать будет минут шестьсот, не меньше. Не нужно им знать-докладывать о моих встречах.

Я же поморщил череп. Вот забавно, но операция по “модификации” теменной кости, выполненная виталом на “отвали”, только чтоб отстал, сохранилась со мной до сих пор, точнее на трехмерной тушке. Причем повторить подобное витал не смог, только отсутствием плеч удивленно пожимал, мыслеэмоционируя “сам не знаю, как получилося, насяльника”. То есть, сам, по команде, вполне мог и не такие изменения совершить, но вот столь изощренно модифицировать костную ткань, подвести управление к мозгу и прочие кошерные вещи — у витала не выходило никак, да и я не понимал что за хрень сей экспериментатор сотворил. Но полезно и удобно.

Так что череп наморщился, ритуал отвлечения внимания замкнулся. Ну а я, соответственно, срулил на поиски приключений в окно, теневого клона заместо себя спать оставив.

Бродил я по Танзаку, под ритуалом отвлечения внимания, если честно — просто на удачу, если что к утру буду плотно теребить аборигенов. Впрочем, великий разум, посоветовавший просмотреть в заведениях “побогаче”, и не менее великая интуиция меня на цель поиска вывела.

За карточным столом сидела фрекен Цунаде, полстола перекрывая стенобитными орудиями своими. Мордой физиономии тётушка-сестрица была скорбна, видно проигрывала. Ну и цвет лица и зрачки на некоторую опьяненность указывали. Кстати, видимо, пока излишества сию даму до неснимаемого хенге не довели. Так что зрел её лик я в натуральном виде, и в целом — красивая дама лет тридцати. Выражение лица, конечно, её портило, лютые сисяндры вообще уродовали, но в остальном вполне себе привлекательная дама.

Впрочем, приперся я в сию обитель азарта не только, и не столько для любования последней Сенджу, сколько для первого этапа ейной обработки. Так что скинув в неё духа разума, транслирующего мой вид “как есть”, развеял я ритуал, накинул хенге (не фиг никому, кроме объекта, меня видеть), да и зашёл в игорный дом как клиент.

На входе, да и в самой игральне были сенсоры, следящие за “чистотой” игры. Впрочем хенге — мое дело и право, так что пропустили меня невозбранно. Ну а закупившись фишками, отправился я к ближайшей от Цунаде рулетке. Отметив, что пару раз на меня взгляд “объект” бросила, узнала, но по старой памяти проигнорировала. Я же, в свою очередь поприветствовал третий взгляд кивком, на который Цунаде, немного помедлив, все же ответила.

Ну и занялся, я не без помощи духов, потрошением казино, с выпадением нужных цифр и цвета. Мою “везучесть” отметили, сначала появление зрителей, потом — повышенное внимание сенсоров. Впрочем, вот они ручки то, чакрой-то я, как понятно, не пользовался, ну а духов местные не видели.

“Объект” на мои рулеточные подвиги внимание обратила, поморщилась, но внимание акцентировать не стала.

Тем временем обносил я казинулину, учитывая размеры ставок, на сумму отнюдь не малую. В итоге партнеры Сенджу положили карты, и присоединились к зрителям. Сама же тетушка-сестрица на меня с раздражением позыркала, взглянула в свои карты. С гневом их откинула и срулила из казино в расстроенных чувствах. Что ж, пункт раз у меня вышел.

Хамски обломав зрителей, направился я в сортир, пропуская рулеточный круг. Сенсоры за мной шли столь плотно, что я с трудом удержался от предложения “подержать”. Ну и в процессе гигиенических процедур вызвал теневого клона, со стороны внешней стены казино, перекинув ему метку “хизушина”. Полюбовался сенсорами казино, на которых всплеск чакры, очевидно, оказал эффект сильнейшего недержания, бедолаг аж в дверях сортира переклинило. С мордой противной, как мне и положено, прошествовал к рулетке, на чернь всяческую внимания не обращая. Вообще и свалить можно было, но четверть годового, до разворовывания, бюджета Конохи… Ну, в общем, “пригодиццо!”. Так что выиграл я хамски ставку, не менее хамски затребовал выигрыш чеками банка страны Огня.

Ну и совсем уж невообразимо и оскорбительно, с порога казино ушел шуншином, а из него на метку “хизушина”. Небольшая группа провожающих осталась без наглого меня.

Клон встретил мое явление преизрядно противной, разноглазой рожей, потыкал грабкой в сторону светящихся окон и развеялся. А я стал уже своими глазами наблюдать за топящую в саке свои бесчисленные горести родственницу. На памяти клона к ней подходила короткостриженная чернявая девчонка лет шестнадцати-семнадцати и старалась Цунаде увести. Но госпожа Сеннин уводится не пожелала. Ну и напивалась в гостиничном баре с упорством, заслуживающим лучшего применения.

Ну а я приготовился к второму этапу своего плана: дал команду духам в Сенджу, да и зашел в бар, открытый не только для постояльцев.

— Цунаде Сенджу-доно, какая приятная неожиданность! Здравия Вам, не возражаете против моей компании? — разухабисто начал диалог я, лыбясь во всю пасть.

Цунаде взгляд не вполне трезвый на мне сфокусировала, узнала и обреченно махнула рукой, дозволяя присоединится.

— Удзумаки… Удзумаки-кун, садись уж, выпьем.

— Хизуми Удзумаки, глава клана, если подзабыли Вы, в трудах своих, Сенджу-доно, — все так же лыбясь, напомнил я тетушке-сестрице, кто я есть.

— Хизуми-кун, да мне… — невнятно пробормотала не вполне трезвая дама, — С чего пьешь-то? Тоже проигрался?

— Отнюдь, Цунаде-кун, — тетка нахмурилась, но махнула рукой на “фамильярность”. — Я сегодня в приличном выигрыше и прошу тебя разделить мою радость.

— Радость… Ладно, отметить можно. Кстати, скажи, — пьяно захихикала Цунаде, — “Сжатая пружина”, то, что “распрямится” сюда попал, это я понимаю. Но клан-то на кого оставил? Вроде, у тебя там, — по мере фразы Сенджу все более грустнела, — живые еще остались…

— Так, уважаемая “Тысячерукий рыбий плавник”, - подхватил я тенденцию собеседницы, чем несколько поднял минорное настроение, — нашел я и собрал в поисках родичей. Сейчас, слава Шинигами, больше нас, чем после атаки лиса. Ну а я, по дороге, заскочил сюда, от дел отдохнуть на денек.

— Родственников нашел… — ушла в свои мысли Цунаде.

Я же, попивал сакэ и не отвлекал даму от мыслей. Духи ударно расщепляли и мешали всасываться алкоголю, а мне нужна относительно вменяемая собеседница. Впрочем, несмотря на проходящее опьянение, Цунаде была медиком, и неестественные изменения с собой отметила. Уставившись в меня трезвеющим глазом, жестко спросила:

— Что ты со мной делаешь? И как, я не чувствую чакру, — проверила стакан и бутылку, закономерно обнаружила там нормальное саке и требовательно уставилась на меня, гоняя по телу чакру.

— Побочное проявление джуньяхира, протрезвление и приведение в порядок. Мне нужно с тобой поговорить, Цунаде, последняя из Сенджу, друзей и союзников моего клана. — проговорил нормальным тоном я, приготовившись отдать духам еще одну, “пожарную” команду, все-таки вероятность что Сенджу совсем дурында, была не нулевой. Но не понадобилось.

— Джуньяхира? Твоя разработка? — ответно кивнул. — Паршивец, треть клиентов увел. Впрочем, ладно, как работает все равно не расскажешь? — утвердительно помотал головой. — Тогда говори, что хотел.

— Не знаю, Сенджу, насколько ты погрузилась в свой “внутренний мир”, - начал я, активируя барьер от прослушки, — но в ночь нападения Лиса Удзумаки убивал не он. Их резали АНБУ, это-то, я надеюсь, знаешь?

— Знаю. Предатели и отступники. Всегда были и будут, дальше-то что?

— Предатели, говоришь. Смотри дальше, через тройку дней на меня нападает джонин. Вот сюрприз, из АНБУ, причем из охраны Хокаге. Не знала? — задумавшаяся собеседница помотала головой.

— Но это еще не все. На меня и телохранителей нападает пятерка джонинов, и, опять сюрприз, из АНБУ. А после того, как отбились и захватили троих, Шимура Данзо вдруг взял и помер.

— Одноглазый? Ну туда ему и дорога. Ты? — отрицательно помотал головой. — Ну если и ты — то не признаешься, но если ты — спасибо. И за урода и за новость. Впрочем, к чему ты все мне это рассказал?

— Ты права, я не жаловаться на обижающих меня АНБУ пришел. Просто мне нужно объяснить, почему я шпионил в Конохе.

— Шпионил? Видно после второго нападения? — я кивнул. — А старые пердуны ничего не делали, как обычно. Ладно, поняла я откуда “что-то” у тебя. В своем праве ты был. Показывай уж, что нашпионил.

В ответ на это я положил на стол завещание Тобирамы, список счетов и выписка по состоянию и снятиям. Цунаде бегло просмотрела, явно в полной мере не вникла, но и того что поняла, хватило на то, чтобы отломать кусочек стола.

— Полностью не пойму, неинтересно учить было. Основу поняла, тебе условно поверю, есть что-то, что мне нужно знать?

— Есть. Деревня минимум пять лет живет на средства Сенджу, а по сути банкрот. Намикадзе пробовал ситуацию выправить, но не преуспел. Дед твой, хоть и признаюсь честно, недолюбливаю его, вас обеспечил хорошо, однако до вас деньги не дошли. Небось, думали, что на Коноху все спустил? — ответный кивок. — Ну так не спустил, а сейчас спускает. И не на Коноху, а на свою бывшую команду. Налоги до казны не доходят, выгоду в карман многие имеют. Но главное, совет листа контролирует деньги Сенджу и тратит их на затыкание дыр.

— Учитель?

— Прямо не ворует, но не обольщайся. Держит все закупки деревни в своих руках. Так что прямо-то не вор, а на самим им назначенных ценах Сарутоби поболее прочих поимели. Советники просто по одному из фондов имеют в “своем” распоряжении. Как там деньги закончатся, им новый дают.

Сенджу задумалась, и мысли были явно не веселые, но, что не могло не радовать, злость в ней была. А не пьяные сопли. Наконец собралась, и даже стала немного симпатичнее:

— Что ты намерен предпринять? Явно ведешь свою игру, ко мне подобрался не просто так.

— Для начала, хочу лишить воров еще не украденного. В банк хоть сейчас иди, представься, называй счета, — ткнул пальцем в список, — и переводи остатки наследства себе. Ворюги даже не узнают откуда и кто, они “номерные” пользователи, твой доступ выше.

- “Для начала”? А потом?

— Цунаде, ты уж прости, а с чего мне тебе доверять? “Старый союз”… Да ты на похороны не явилась, когда с Кен-саном прощались. А он тебя любил и вспоминал часто.

— Прости. Не могу на похоронах быть, принимаю вину и прошу прощения, Удзумаки-доно, — склонилась Цунаде.

— Понимаю и принимаю, Сенджу-доно, нет за вами вины. Ладно, план есть, на благо Конохе. Но все же, давай узнаем друг друга получше. Для начала, — протянул пластинку и стило, — связной артефакт, сенсоры не заметят, чакрой не фонит. Если рассчитываешь на доверие, нужны две вещи. Первая: живешь как жила, только совет, играй поменьше и пей, — Сенджу поморщилась, — главное, подожди с выводом денег. Не долго, в пределах месяца, нужно подготовится. Возможно, и меньше выйдет. Сможешь — расскажу все, сможешь, если захочешь, и сама поучаствовать, — Цунаде понимающе кивнула, и задала вопрос.

— Ты говорил два. Какова вторая? — на этот вопрос я собрался, подготовился и широко улыбаясь выдал:

— Понимаешь, Цунаде-кун, я люблю красивых людей. Не подумай дурного, но они мне эстетически приятны. Ты красива, однако это, — указал я в её стенобитные орудия, — ужасно и противоестественно. Как на духу говорю: вызывает отвращение! — воздел указующий перст я, любуясь струйками пара. — Так что, для нормального общения уменьши ты их, Шинигами молю, раза в два, а лучше — в естественное состояние верни.

Ну и скользул шуншином от дробящего удара, превратившего стул в груду щепок. Сам же активировал ритуал отвлечения внимания, ссыпал деньги на посиделки на стол, и уже уходя, не развеивая ритуал произнес полушепотом: “Цунаде, насчет сисек — я абсолютно серьезно, жутко смотрится, уменьши, Ками молю!”. Уходя услышал бормотание: “Паршивец, Пружина Сжатая! Подумаю я… может и вправду перебор..”.

Ну вот и славно, думалось мне засыпая в гостинице. Ну не фонтан, но с чем работать есть, и вариант не худший. А пока — спать.

21. Обретение ненайденного

Проснулся я от мата на японском. Это мои телохранители глаза продрали, и обнаружили, что в барьере заперты, впрочем как и вся комната. Сделав морду попротивнее, высказал охранителям, что в отдыхе меру надо знать, дрыхнуть-отрубаться столь вопиюще — вообще шиноби недостойно. Выслушал ответные “виноваты, Удзумаки-доно” и добил пространным рассуждением, что раз уж на моих охранников столь усыпляюще действует городской воздух, то планы я поменяю, и двинемся мы прямо сейчас по маршруту. Пока опять не уснули.

Ну и выдвинулись. В свете вчерашнего разговора, планы мои несколько поменялись. Водить караваны у меня времени банально нет, так что будем просто приглашать. А для совсем уж совсем критичных случаев хизушин пригодится.

Путь наш лежал сейчас в страну волн, там пребывал немалый, в двадцать взрослых тушек, анклав Удзумаки. Правда канонный путь Апельсина и его друзей мы не повторяли, двигаясь напрямик и под другим углом.

Сама страна перебивалась в основном рыбной ловлей, население рассеяно было по побережью. Добираясь до цели, я ломал голову. В каноне “местные жители” вопили о том, что из-за Гато от голода мрут. От голода. Рыбачьи деревни-города, на побережье. Вот какой, выходит, лютый и злобный ентот Гато. Всю рыбу выловил и, несомненно, съел. От жадности и из гатства.

Да и вообще, странно. Нахрена товарищам был мост, при развитейшей навигации лодками? Они рыболовы, какая у них статья экспорта кроме рыбы?

Ну жемчуг в голову приходит, допустим. Только опять же, нахрена мост-то? То ли канон безбожно врет, с чем я ни разу не сталкивался, то ли нашли что-то, с вероятностью процентов девяносто, полезноископательное. Остальные варианты строительства серьезнейшего моста не предполагают, тут что-то и не бросовое, но и не слишком дорогое, завязанное на объемы.

В общем надо будет закладку сделать и пошуршать со временем, полезные ископаемые дело хорошее и прибыль мне возможно принесущее. Кроме того, точка влияния, с другой стороны от Узу, вполне себе под базу подходящая. Есть у меня на бывшую родину некие планы. Не как на место жительства, а как на базу.

Вообще, подумав, решил я, что ультимативная сила в политике дело хорошее и полезное. Но душить потенциальных врагов экономикой ничуть не хуже. Кроме того, на шодомахо можно с морскими перевозками на диво удачно развернуться, удушив демпингом логистику наземную да и часть торговли на себя замкнув. Не факт что выйдет, но как план сойдет. Один из.

Еще из планов было у меня постройка транспортных дирижаблей, однако рухнула она, по мере изучения возможностей воздушников и потенциала шодомахо. Вопрос в том, что “уронить” дирижабль, сколь бы то ни было защищенный, сможет токуджо-воздушник. В одно свое наглое рыло. Шодомашество сможет летучую посудину в целости сохранить. Даже груз и экипаж. А вот в воздухе не удержит. Ну а дирижабли на земле — лакомая мишень.

Можно сделать, конечно, что-нибудь совсем лютое, на искажениях гравитации и прочей веселухе. Только это не дирижабль, а летучая цитадель выйдет, цены немеряной, чакру с пол-биджу жрущая, ну и как результат — нахрен с коммерческой точки зрения не нужное.

Тем временем добрались до поселения Удзумаки. Жили родичи небогато, причем, похоже, на той же рыбной ловле. Да и несмотря на количество — качеством похвастать не могли. Чунин максимум. Точнее чунинами были почти все взрослые, кроме подростков. Но чунин в тридцать лет — приговор. Впрочем мне от них не боевые ранги нужны были, а здоровые гены, для популяции.

Так что собравшимся морячкам (а подавляющее большинство присутствующих было из корабельных команд, нахрен подтопленных флотом страны Воды) поведал я, что в Конохе ждет их клан, жизнь не сахарная, но точно не столь рыболовная. Ну а детям перспектива не рыбаков или рабов, если на поселение нападут — а учеба и развитие.

Послушали меня, вопросы позадавали и обещали “подумать”. Ну пусть думают, шанс я им предложил, дальше все в их руках. Если не присоединятся, чую ждет их пара кораблей страны воды и участь незавидная. Поведал я о мыслях этих, да и оставил родичей думать-решать. Не хочу знакомиться, если не придут — воспоминания неприятные будут. Хоть и сами все решают, но нафиг лишних скелетов в шкафу плодить.

Путь же мой дальше лежал в страну Медведей. Что, учитывая близость уничтоживших Узу стран, проходно-дворовость и местных отбитых товарищей, вызывало сомнения, что я кого-то найду. Впрочем, информацию проверить было надо.

Но предчувствия меня не обманули. В столице страны Медведей на месте проживания Удзумаки меня встретило пепелище и рассказы местных, о “великой битве шиноби”. Причем, как я понял, попинав местных, в атаке участвовали шиноби Киригакуре и местные Хощигакурцы. Ну, могу только пообещать себе намстить в будущем. Да и к Абураме претензии есть, к моменту их доклада Удзумаки месяца полтора как в стране Медведей не было.

Кстати, думалось мне по пути в страну Горячих Источников. Деревня Звезды как напросилась на звездоцид, так и без этого была интересна. Что за метеорит с “ядовитой чакрой” непонятно, но то, что она использует СЦЧ, уже само по себе показательно. Вообще, как бы не с Луны, в самом прямом смысле, упал этот подарочек. А учитывая то, что мужики с луны личности, вроде, не самые приятные, да и по силе лютые — надо бы звезду сию прибрать к лапам и изучить. После высокогуманного выкладывания тушками местных шиноби спирали, конечно.

На привале посидел-помедитировал. Ну в принципе, ожидаемое вживание в роли Удзумаки, вполне оправданная реалиями мира кровожадность. Основные личностные маяки не задевает, так что все пофиг, и спирали из тушек быть.

В стране горячих источников пробежался вихрем, страна немалая, а места концентрации Удзумаки не было, так что проскакал по источникам-деревушкам, скороговоркой выдавая приглашение и резоны. Точек, точнее семей, в стране-курорте было восемь штук, по стране раскиданные. Тоже, фиг знает что будет, даже один джонин встретился, с женой и выводком ребятни. Ну будем надеяться, что придут.

А то очень уж пепелище в стране Медведей задело.

Сопровождающие мои тем временем изображали загнанных… шиноби. Вторую неделю, по дюжине часов, бег. Ну собственно, и сам подустал, да и план-минимум выполнил. Теперь задача была готовиться к банкротству ЧВК Конохагакуре.

Отправив Цунаде свои хотелки, сроки и место встречи, направился я домой. И вот, когда мне уже нафиг не сдались приключения, когда хотелось денек отдохнуть и делами заняться, вылезла давняя пропажа.

В фактической видимости от границы страны Огня на нашу группу напали неуловимые и скрытые разбойники. Хотя, меня брали сильные сомнения, что разбойники. Группа уж очень хорошо подготовленная и слаженная. Так что, несмотря на перечеркнутые протекторы, были у меня подозрения насчет разбойности данных типов.

В их гадстве я безусловно не сомневался, но учитывая суйитонную направленность техник, похоже мой “забег” потревожил шиноби Кири. Они традиционно считали прибрежные страны зоной своих интересов и, очевидно, перехватили у границы. Причем, пусть отследить полностью не могли, но валить надо всех и наглухо. Сами они Удзумаки не убили, наложенные на родичей следилки указывали живость последних. Однако, очевидно, цель моего вояжа знали. И если хоть одно водянистое рыло доложится — по Удзумачьи души отправят зондер-команду.

Думал я сей мудрый мысль, с комфортом расположившись под барьером. “Охраннички” лечились от повреждений ледяными сенбонами, видно, борьба с наследием крови в Кири еще не началась.

Ну а разбойнички специального назначения ковыряли барьер, пока безуспешно. Вообще шесть рыл, джонины судя по источникам. Многовато, скажем так.

Но вариант “погодите с полгодика, мне еще тренироваться надо” как то на вариант не подходил. Плюс перемещались, заразы, хаотично и изрядно быстро. Напихать в них духов заряда не выйдет, по крайней мере до падения барьера.

Поморщился я от атаки, А-ранговой похоже. Эдак они наше уютное гнездышко в минуту расколупают. Ладно, биться так биться. Сам шуншином хвастался перед собой и пальцы от крутости загибал. Так что будем соответствовать.

Да и приготовился “соответствовать". Несколько печатей подвесил в четырехмерном уме на “быструю рисовку”, духов заряда, на всякий подготовил, да и активировал “барьер в барьере”, небольшой проход. Бросил полуживым охранителям, что сам разберусь, и пафосно шуншином выскочил за пределы барьера.

И влетел, не менее пафосно, в рой ледышек. Реакция у Юки оказалась на загляденье, бил он по площади, меня не видя. Так что спасла меня только слабость атаки. Ну значит сам, морозилкин, напросился на жертву номер раз.

Подскакивая к отморозку, еще раз получил ледяной шрапнелью, на этот раз в упор, почти потерял глаз, хотел начинать пафосно умирать, но передумал. И отпрыгал от Юки, прихватив отмороженную головушку на память. Витал разгуделся, спасая непутевую тушку мою, а я, в замедленном времени, материл свою дурную голову.

Насмотрелся на пепелища, полез мстить. А теневых клонов придумали для Апельсина, ага. Вот сдохну сейчас, сам себе не прощу. Так что, оставляя отчетливый след, отпрыгал километра на полтора и призвал четверку гнусных хмырей с четким желанием сделать Киривцам очень больно и недолго.

Хмыри переглянулись, один нагло протянул руку за пеналом с печатями. Ну и получил, с четкой целью думают они получше меня. Я же тем временем готовил рисовать в воздухе круг “Чакрошторма”, шодомахство, нарушающее хаотически потоки чакры в зоне действия. Убить не убьет, но техники, ускорения и прочее у попавших в зону действия работать перестанут. На секунду, не больше, но еще с секунду будет отходняк, так что управиться должны.

Передав клонам свои намерения, увидел, как гадкие хмыри рассредотачиваются по периметру предполагаемого действия печати. Тем временем преследователи с улюлюканьем и гиканьем приблизились, последовала вспышка чакры и мерзкий голос клона мыслеречью: “минус один”. Ну может и не столь мерзкий. Вообще молодец я, хотя голова…ну да черт с ним, не в головастом магазине, а в бою. Простой барьер и пять взрывных печатей внутри. Барабанные перепонки цели сказали друг другу “здрасьте” и пожали руки.

Да и активировал я площадной шторм. Через секунду с клонами кинулись телесным мерцанием резать-убивать. Через три у ног моих лежали четыре бестолковки. Один клон, как и я, нарвался на гроздь сюрикенов, я отделался царапиной, а он, как понятно, развеялся.

Ну, в принципе, очень даже достойно вышло, если б еще не “берсерк-я сильный-тупой мод” в начале схватки. А так, даже за вычетом витала, повреждения некритичные, вполне моими силами как чакра-медика излечимые, даже в бою. В общем схема боя понятна, и примем как базу. Защитный барьер, клоны, площадное шодомахо и резня с шуншином. В перспективе — хизушин вплести в навыки, но тут еще думать надо. Чакрорезерва же у меня половина осталась.

Да я, блин, монстер, фактически без духов (витал это я и пофиг) шесть джонинов положил и для боя готов. Погордился секунд десять, запечатывая бошки в свиток. Намылил клонов обыскать трупы, что оказалось разумно, в Юки один наткнулся на иглы. Впрочем оставшиеся два справились. И у морозильника обнаружили карту с пометками местопребывания шести из Удзумаки. Ну в общем, все сложилось удачно и вовремя.

Выковырял из под барьера “охрану”, благо джиньяхиры уже посеченности подлечили, да и отправились мы домой. Троица на меня пырилась, но вопросов не задавала, а я же, уже на спокойную голову обдумывал бой.

В принципе, неплохо, но то что шуншин именно ускорение — делает пользователя уязвимым. Надо хизушин отрабатывать, а в идеале — движение через четырехмерье без маячков. И нужны атакующие техники, на чистой рукопашке долго не протянешь. Наверное что нибудь на стыке фуин и спиритуалистики, чакрострел какой. Или все же техника лучше? Ладно, подумаем еще.

В Конохе у меня оставалось до условленной встречи три дня. Так что денёк просто отдыхал. Окинул глазом завершенный особняк-два и забил — позже, сейчас не критично. Потом вникал в жизнь “сиротинушек”. Ну в принципе, все сносно, тренируются, печати клепают, мелочь учат. Скандалов особых нет, но над структурой Удзумаки два-ноль надо уже задумываться. Один главнюк — это плохо. Много главнюков — это плохо. Вот когда в самый раз — хорошо.

Остаток времени до встречи занимался разработкой “приемлемой схемы джиньяхира”. Передавать тонкости спиритуализма я буду только выращенным на своих глазах и своими руками. Вот не верю я другим, максимум — ограничено доверяю. Так что нужна схема, “типа шодомахо”, которая позволит призвать духа, задать ему поведенческий алгоритм, но при этом не раскроет ряд принципиальных моментов и секретов.

Задачка вышла непростая, но в целом осуществимая. Более того, выяснил пару моментов. Как другие духи — не знаю, но малые с удовольствием принимали янь-чакру в качестве замены жертвоприношению. И добавки просили. При этом, смешанную потреблять не могли. А витал то ли за счет слияния со мной разделял фракции, то ли за счет того, что он высший.

В результате вышла мудрёнейшая, хитровывернутая шодомашина, которая питалась янь-чакрой. Ну а призыв духа был замаскирован наложением слепка-конструкта инь-чакры, типа поведенческая матрица, хотя по сути — просто дым и зеркала.

Позвал Рэй, продемонстрировал “дело всей жизни”, без деталей объяснил, потыкав пальцем, как все работает. Про отсутствие чакровыброса наврал, что сие следствие “филигранного, недостижимого шиноби контроля чакры”. Рэй покивала, сделала в круге одну шодомашину, и свалила на фиг, сраженная мщёй моего интеллекта (коварный я мысли слушал, и хоть мата там было преизрядно, носил он восхищенный характер, “наглухо еб. ый отморозок” — точно похвала, я знаю).

В результате, довольный проделанной работой, топал я на место встречи, в лес Сенджу, полигон смысла жизни, ну или Лес Смерти.

22. Совещание на полигоне смысла жизни

В ночи добрался я до леса, и прошел опушкой до точки встречи. Внутрь я не залезал, но сам по себе дендро-конгломерат поражал. Не знаю как у него внутрях, но чудовищные, слабо воспринимаемые сознанием как деревья стволы стояли плотно, а корабельные сосны и столетние дубы выступали в качестве подлеска-лиан. То есть видимой земли под лесом не было как факта, переплетение-сращивание стволов в этакую «платформу» минимум двадцатиметровой высоты.

Наконец добрался до ожидающих, вылезших из-за деревьев. Сенины-медики, Цунаде и Орочимару. Тетушка-сестрица, кстати, мудрости моей вняла, перестав в профиль напоминать искаженную букву «Г». Четвертый размер тоже не верх привлекательности и нормы, однако смотрелся уже как «естественная полногрудость», а не «я украла два баллона у камаза».

Поиграв, незаметно, бровками, показав рукой жест «неплохо, но можно и лучше», вызвал не менее незаметное сверкание глаз и жест в виде кулачка, перемалывающего некого Удзумаки в труху в обозримом будущем.

Орыч же, судя по дрогнувшей губе и перебегающиму взгляду, «незаметной» пантомимой искренне наслаждался. Так-то рожу кирпичом более чем достойно держал, змеелюб, однако от четырехмернозрения и, подозреваю, ряда додзюцу микромимику не спрячешь. А избавиться от нее совсем — дело практически нереальное, возможное, как по мне, только при «внешнем управлении» телом, уж слишком у нас мышление-мимика связаны.

Тем временем, Цунаде, как знающая нас обоих, начала беседу:

— Здравия и мудрости, Удзумаки-доно, позвольте представить Вам моего сокомандника, Орочимару-сан, Саннин, меднин А ранга, джонин. Орочимару-сан, перед Вами Хизуми Удзумаки-доно, глава клана Удзумаки, фуин-мастер. Ранга не назову, но судя по книге Бинго и моим наблюдениям, не менее чем джонин.

Следя за мимикой обоих саниннов, обратил внимание на то, что «церемониальный» вызывал неприятие у обоих собеседников, так что выдал:

— Честь для меня увидеть Вас. И радость в моем сердце от знакомства не имеет пределов, — поклонился отдельно Орычу. — Однако, вопрос беседы нашей, — вопросительно взглянул на собеседников, которые показали что Орыч в курс дела введен, в общих чертах, — таков, что церемониальный не уместен. Предлагаю перейти на деловой, а лучше обойтись по именам.

Выдал я, создавая техникой «материализации оружия» три кресла и столик. Из печатей хранения попит-пожрат достал. А как разместились собеседники, наложил на землю шестигранную сенсорную шодо (устал думать волшебная каллиграфия каждый раз, а фуин, как не крути, все-таки техника запечатывания), которую Орыч, очевидно, опознал. Присев же, порвал «противоподглядовательную» бумажку.

— Пружинка, вот объясни, зачем Оро-то видеть хотел? Он бесклановый, а дела вроде бы только на кланы завязаны? — слишком уж «по-именам», как по мне начала беседу Сенджу.

— Знаешь, Плавничок, вопрос тут, как по мне, не только и не столько клановый. Скорее вопрос будущего Конохи, — ответно подколол поморщившуюся Сенджу я, передавая часть документов Орычу. — А Орочимару, обладает и силой и влиянием, при том в воровстве не замазан. Есть скользкие моменты исследований.

Орыч при внешней безмятежности напрягся, уставив на меня свои змееглазки. В переданных мной документах были, помимо вопросов «воровства» и внутриконошьей резни, несколько «исследовательских» моментов, так что Оро я отсемофорил, «не знает и не узнает, потом поговорим», что вызвало пусть и не полное расслабление, но выход из «боевого» режима.

— Но «скользкие моменты» — преступники и враги деревни, — продолжил я, — да и приказы я видел. Сам не расскажу, и, считайте, уже забыл, а если тебе, Цунаде, интересно — общайтесь напрямую.

— Понятно. Тогда рассказывай наконец, каковы твои цели? — поинтересовалась тетушка-сестрица.

— Исполнение договора о дружбе и союзнических обязательств, как ни смешно. При том, что «чистеньких» в Конохагакуре практически нет, большинство кланов, да и служаки-шиноби, я безусловно не говорю о чиновниках, заслуживающих истребления огнем, — совершил я молитвенный жест, повторенный, пусть и с удивлением, собеседниками, — большинство шиноби — преступники вынужденно. Центр проблемы — именно руководство, создавшее условия, в которых либо воруешь, либо выбываешь из системы как власти, так и развития. В результате, деньги твоих предков просто закончатся через лет пять-десять. И, для существования сложившейся системы, руководству придется либо грабить еще какой-нибудь клан, либо начинать войну. Как по мне, война ради шкурных интересов пятка старикашек — прямой вред и нападение на союзника. Вот я и исполняю договор.

На этих словах я почувствовал в ближайшем дереве нетипичные искажения чакры. Как бы не чакрокуст, чтоб его, вряд ли, но подстраховаться не помешает. Жестом уведомив собеседников о «возможном противнике» стал выжигать на земле абстрактный круг, сам же направил в дерево несколько духов. Ну, а после легкого разряда и прогнивания, искажение чакры пропало.

— Нестандартный сигнал, похоже, чакро-зверь леса, — объяснил я собеседникам свои действия, прерывая «абстрактную живопись» и присаживаясь.

— Все это прекрасно, Удзумаки-кун, однако причем здесь я? Я ученый, исследователь, немного боевик, — расшипелся певчей змеей Орыч.

— Орочимару-кун, полно тебе. Сарутоби долго готовил тебя на место каге, информация не самая распространенная, но все же известная. Кстати, не удивлюсь, если Хирузен делал тебе намеки на сближение с Кушиной Удзумаки? — бросил пробный камень я.

— Любопытный ты юноша, Хизуми-кун, весьма догадливый. Ты прав, было несколько разговоров, впрочем я их проигнорировал, не до взбалмошной девицы было. Хотя, как я понимаю, ты намекаешь на связь джинчурики и места каге? — я ответно кивнул, — Вот же наставник, вот же обезьяна старая, ки-ки-ки. — несколько безрадостно озвучил свой «фирменный» смех Орыч. — А сейчас ты предлагаешь переворот и место каге мне?

— Именно. Не совсем переворот, скорее создание ситуации, в которой нынешнее руководство теряет какую-бы то ни было поддержку. А на роль каге из реальных соперников у тебя сокомандники и Фугаку Учиха. Цунаде, как я понимаю, под шапку не стремится? — на мой вопросительный взгляд Сенджу не только помотала головой, но и скрестила руки (благо, новые ттх её стенобитных орудий это, пусть и с трудом, но позволяли). — Джирайя, при всем моем… уважении, не самый популярный, по ряду причин кандидат, — деликатно намекнул я, вызвав у собеседников ухмылки и понимающие кивки, — Ну и с Фугаку я смогу договориться. Он не только не будет конкурентом, но и поддержит тебя.

— Интересно, вот прям протяни руку и бери шапку Хокаге, ки-ки-ки. Однако ничего не бывает просто так. Что ты хочешь взамен, Хизуми-кун?

— Неофициальный совет и голос в нем. Серьезные решения принимаются коллегиально. Пока — триумвират, прием новых участников — вводим только общим согласием. Мне не столько нужна власть, сколько понимание, что наследие моего клана и мои разработки принесут пользу и не окажутся у врагов.

— Да, разработки, джуньяхира. Секрет, конечно не раскроешь? — осведомился Орыч, вызвав у меня негромкий смешок.

— Прошу прощения, однако ты, Орочимару, слово в слово повторил вопрос Цунаде, по поводу амулетов, — объяснился я, — простите, но нет. Хиден, возможно со временем, ну или, — алчно уставился я на змеефильскую тушку, — Орочимару, а как ты смотришь на супружество с девушкой из клана Удзумаки? — поигрывая бровями, оценивал я весовые и вкусовые характеристики возможного приобретения.

— Ммм… благодарю за честь и предложение, — несколько опасливо ответил Орыч, заметив, очевидно блеск «взвешивания-оценки» в моих очах, — но мой путь шиноби не предполагает узы брака в ближайшее время, — несколько торопливее, чем следовало, закончил Змеефил, облизнувшись длиннющим языком и вызвав смешок у Цунаде.

— Кстати, господа властители, а мое мнение вы не забыли спросить? — ехидно осведомилась Сенджу.

— А есть выбор, Цунаде? Каге ты быть не хочешь, но место и право принимать решения должно быть у тебя, И по силе, и по наследию.

— В общем, выбора у меня нет? — уставившись на наши с Орычем дружные кивки, Цунаде поморщилась и продолжила: — Спелись. Хотя да, Пружинка-кун, твои резоны и доводы я понимаю. Ладно, как действовать будем?

— Мне видится так. Через неделю, в том же Танзаку ты обнуляешь счета. Я же к тому времени, переговорив заблаговременно с главами кланов, официально предложу на каком нибудь из советов — ну тот же Фугаку соберет, программу модернизации защитных барьеров Конохи, — увидев вопросительные взгляды, пояснил: — Да, у меня есть лучший, более надежный вариант. Причем, предложу я это за очевидно небольшие деньги, ну безусловно, относительно. Но при условии выплат «вот прямо сейчас». То что совет предложение примет — более чем вероятно, благо, на беседах с главами усилия я приложу. Однако бюджет сейчас пуст. Ну, а счета окажутся обнулены. Я же, приступив уже к работе, не постесняюсь затеять шум погромче. Причем, консолидированные активы совета Листа, безусловно могут покрыть выплаты мне. Однако, у Сарутоби все в обороте, они реально «торговый клан», оперативно вывести средства не выйдет. А Утатане и Митокадо просто не имеют нужных средств, они брали их «по необходимости» так что опять же, недвижимость, доли. Нет высоколиквидных активов.

— А если они одолжат у клана или кланов? — поинтересовался Орочимару, но тут же сам ответил себе. — Сделают только хуже, подтвердив аргументы затеянного тобой скандала. Да, вполне может сработать, репутационно из этого совет Листа не выпутается никак, вопрос только сроков.

— Именно. На самый крайний случай есть копии документов и завещание Тобирамы, но это на совсем крайний случай, — уточнил я, увидев нахмуренность Цунаде, — как самый последний вариант, Цунаде, если, даже невзирая на фактическую остановку функционирования деревни, совет джонинов не примет решение о выборах. Это нужно, потому что в подобных условиях через месяц кланы начнут разбегаться из Конохи. При том, повторюсь, самый последний вариант, на который я не рассчитываю, но учесть его надо, — Сенджу нахмуренно задумалась, но все же кивнула.

— Я же, в рамках данного плана, проявляю активность в общении с джонинами, — полуспросил-полуутвердил Орыч, — причем, было бы неплохо распространить какую-нибудь разработку, повышающую мою ценность в их глазах. Тоже, как поддержка, на всякий случай, — уточнил Змеефил на вопросительный взгляд Цунаде.

Чем утвердил в мыслях, что шапка каге ему подходит. Скользок, безусловно, Орыч. И держать его надо будет под контролем. Да и каге, если уж совсем честно, долго не пробудет. Как по мне пару лет, потом «наиграется» и пошлет. Но как временный вариант он почти идеален. С тетушкой-сестрицей все неоднозначно. Надо будет смотреть-работать, но пока она показывает себя значительно лучше, чем я ожидал.

Ну, а на случай возможного предательства, посажу двух клонов. Слушать духов разума из джуньяхира, которые носил даже Орочимару, хотя скрывая, по-моему, внутри тела. Пару раз в день буду обновлять клонов, ну, а если начнут стучать — я окажусь в курсе. Хоть и по мозгам ударит знатно, но нужно, да и тренировка неплохая будет.

А пока, обговорив детали, группа заговорщиков в наших подозрительных рожах распрощалась. Договорившись с Оро о визите в его «секретную лабораторию» для корректировки наших действий и уверив, что «меня не заметят», отправился домой.

Прощальный взгляд змеелюба, впрочем, был «взвешивающим-оценивающим», как и у меня на него. Надо бы подкинуть при встрече какую нибудь полезность, а то совершит что-нибудь противоестественное, все-таки исследователь.

Но, в целом, вышло удачно. Орочимару озлоблен на верхушку, вполне закономерно, его принимают за гриба, а не змею. С Цунаде чуть посложнее, «Учитель», несмотря на резоны, ей не безразличен, и что накрутит её не самый здоровый разум, «оправдательно-извинительного» толка, только духи разума и знают. Хотя, не знают даже они.

Ну, на самый крайний случай, «кнопка выключения саниннов» у меня есть, от комы до летального исхода. Будем надеяться, что не понадобится. Да и то, что малые конгломераты духов гарантированно прибьют медиков и пользователей сен-чакры, тоже не факт, к слову говоря.

Так что будем надеяться на разум. А если все пойдет «совсем плохо», клан Удзумаки покидает Коноху хизушином, минуты в две, не более. Начнем в другом месте, благо стартовые условия выйдут гораздо лучше, чем с которых я начинал.

Успокоив таким образом паранойю, добрался до особняка. Вкушая запоздавший ужин, получил от Эйки уведомление, что «у Карин будет братик или сестренка».

Ну в принципе, ожидаемо, пока мы были втроем, Эйка блокировала возможность зачатия, что более чем разумно. А по появлении членов клана, груз дел и ответственности уменьшился и размножательные порывы были размножением и вознаграждены.

Хм, надо бы покопаться в бумагах насчет беременности и внутриутробного развития чакропользователей, да и помочь, возможно, чем-нибудь будущему спиногрызу. Не очень вовремя, конечно, но дела всегда будут, а спиногрыз — это помимо массы недостатков изумительный букет потенциала развития.

Так что выразив Эйке одобрение в стиле «Молодец боец Удзумаки», утащил её в спальню главы, для углубления и расширения форм благодарности.

23. Беседы заполночь

На следующее утро завертелась подготовка к коварному плану. Навестил Фугаку, Хиаши, Шиби, показал принцип и плюсы отклоняющего атаки, а не запечатывающего барьера. Потом, проделал те же изощренные манипуляции с прочими главами кланов.

Время совета пока не назначили, но понятие “безопасность дома” была господам главам близка, да и демонстрация дело вполне сделала. Так что в этом вопросе я был относительно спокоен, совет будет, а его срок подкорректирую чуть позже.

Вставал вопрос возможного противостояния "команды Тобирамы". Однако, полазив по документам филиала Банка, я окончательно убедился, что если Цунаде не проговорится, то подозревать в “разграблении награбленного” её будут в последнюю очередь. В первую друг друга. Или, кстати, того же Корневища Шредингера.

Так что, все противостояние, с высокой долей вероятности, выльется в “где же денюжку надыбать?”, желательно не из своего кармана. Есть вариант войны… но это просто не вариант. От окончания прошлой не прошло и года, заставить деревню воевать просто не смогут. Нет времени и подготовки для масштабной провокации, а на “мы воюем туда” и каге и советников просто пошлют. Туда же.

В остальном, перед встречей и расстановкой точек над “Ё” с Орычем, сидел и просеивал нормативщину. Ну мало ли, упустил договор какой с Дайме, который по щелчку пальцев каге решит вопрос финансов?

Однако, законных препятствий “банкротству деревни” не предвиделось. И варианты обеления имени кивками на “воров”, “Намикадзе” и чертей в ступе не проходили, бюджет был бюджетом, с отчетностью и документами. Проще штурмом брать банк, но тогда проще там же и денег взять.

В итоге, обогащенный тоннами нафиг не нужных особенностей работы бюрократов деревни, постучал я в двери подвала магазинчика, которые и были “вратами в лабораторию вивисектора”. “Врата” распахнулись, не дав мне постучаться в стиле “Орыч, открывай, Удзумак пришел!” и небезызвестная Митараши взялась сопроводить меня до “Орочимару-доно”.

По дороге думал, а делать ли Орычу “подгон” знаниями? По логике, вообще-то, не стоит… Вполне может быть воспринято “как слабость” попытка откупиться. Надо не прямо как нибудь.

Анко завела меня в “проходную”, которая являлась сканирующей шодо-конструкцией. Хм, фигвам, уважаемый, подумалось мне, в процессе разрушения целостности круга. После акта вандализма, попал я в уже знакомый шпионскому мне кабинет.

— Хизуми-кун, добро пожаловать! — приветливо прошипел Орыч, внимательно следя за мной. — Кстати, с твоей стороны было бестактно разрушать сканирующую печать.

— И тебе здравия, Орочимару-кун, как и с твоей заводить гостя в неё.

Взаимопризнавшись в собственной бестактной природе, перешли к деловым вопросам.

— Хизуми-кун, будь любезен, озвучь свою настоящую цель. У меня, последние годы, — Орыч поморщился и неопределенно помахал рукой, — аллергия на неполную и недостоверную информацию. А Цу ты, очевидно, сказал не все, если вообще не обманул.

— Не обманул, вранье вообще не так эффективно, как принято считать. И цель, озвученная мной, вполне соответствует моим планам. На первом этапе. Я, Орочимару-кун, смотря на свитки о тысячелетии войн, перестал верить в разумность шиноби. Однако, мне бы хотелось жить долго, счастливо и интересно. Ну и для детей своих от того же я бы не отказался.

— И к чему ты ведешь? Под такими желаниями подпишется каждый первый, исключений единицы. А в оценке разумности я с тобой согласен.

— Я веду к тому, что заявленная Хаширамой концепция баланса сил будет работать только с разумными. А в реальном мире, — Орыч ухмыльнулся, и облизал глаз. Свой, — нужно чтобы присутствовала сила, доминирующая над всеми. Задающая правила игры, и если эти правила удовлетворят большинство — вот тогда осуществление моих “целей” станет возможным.

Орочимару задумался и выдал в принципе верный вывод:

— Хочешь построить империю, указывающую деревням шиноби правила игры?

— Не вполне так. Во-первых, сами по себе скрытые деревни — не самый удачный способ самоорганизации. Внутри них уже достаточно противоречий для того, чтобы любой план по контролю или правилам провалился. Во-вторых, “указывать” можно только до определенного момента, потом последует взрыв, невзирая на его последствия. Правила игры должны быть таковы, чтобы в неё было выгодно играть.

— Занятно, ки-ки-ки. И что же ты хочешь сделать?

— Для начала — сделать Конохагакуре той самой доминирующей силой. Возможно, потребуется несколько “акций”, для указания бесперспективности нападений. А впоследствии — реформы, простым указом ничего не изменить. Займет это не один год, а возможно, не один десяток лет. Но, как по мне, способно принести результат. Впрочем, пока это мечты, сейчас мои цели — вытащить свой новый дом из ямы, где он находится.

— Хм, кстати, не боишься, что, став Хокаге, я начну давить на тебя?

— Не очень. Ты достаточно разумная личность, чтобы оценить достоинства симбиоза, а не паразитирования, — Орыч кивнул, показывая что согласен с аналогией. — А прямое агрессивное противостояние, с заложниками, шантажом и прочим — вероятность как проиграть, так и уничтожить источник пользы и, возможно, информации. Зачем, если можно сотрудничать? Кроме того, я думаю ты оценил джуньяхира?

— Если ты о приостановлении старения, да. Признаться, с трудом удерживаюсь от захвата тебя, чтобы извлечь твои знания, — последовала очередная демонстрация выдающихся достоинств змеефильского языка. — Однако ты прав, сотрудничество смотрится перспективнее.

— Кстати о нем, не поделишься, какой разработкой ты хочешь привлечь внимание совета Джонинов?

— Почему нет, смотри, — Орыч извлек коробочку с пилюлями. — Принудительно перенасыщают ткани тела янь-чакрой, эффект несколько схож с “Восемью вратами”, знакомая техника? — я ответно кивнул. — Пять минут повышенной силы, скорости, регенерации. Отличие же от аналогов — отсутствие интоксикации и побочных эффектов.

— И подойдет только для джонинов, минимум — сильный токуджо, в противном случае — повреждения на клеточном уровне? — довольный Орочимару кивнул. — А отсутствие побочных эффектов… Хм, источник — шиноби?

— Ки-ки-ки, угадал. Или шпионишь? — прищурил змееглаза лыбящийся Орыч.

— За тобой — нет, — честно соврал я, — возможно только пока, — отразил я змеиную лыбу санина, — причем, при сотрудничестве, это и не понадобится. Впрочем, ответ на поверхности, не находишь? И, кстати, надеюсь ты не переводишь на изготовление шиноби? Это было бы несколько, — помахал рукой я, — расточительно.

— Немного меднинов пришли бы к столь “очевидным” выводам. Ты, как я вижу, спокойно относишься к моим экспериментам?

— В документах, изученных мной, есть источники твоих подопытных. Шпионы, диверсанты, преступники. Их и так, и так ждет смерть, так не лучше ли за счет смертника спасти жизни многим? Другое дело, нужно чтобы грань между необходимым и желательным не нарушалась.

— Поясни? — заинтересовался Орыч.

— Смотри, берем например Кенджо Шато, как-то, — поморщился я, — запомнился мне этот тип из документов. Вырезал две деревни, вырезал каждую недели две, что делал с жителями — опустим, — Змеефил кивнул, я знал что сей приятный тип был в его закромах. — Этот шиноби — очевидная раковая клетка общества, её необходимо устранить, а если вместо уничтожения её пустить на изготовления лекарства, то вред, нанесенный им, хоть сколько бы то ни было компенсируется. Это — необходимо. Возьмем обычного не слишком выдающегося шиноби. У него есть какое нибудь полезное, возможно даже не реализованное свойство, — собеседник задумался и кивнул, — желательно бы его изучить, это принесет пользу. Однако методы изучения приведут к его смерти или увечью. При том шиноби честно выполняет свой долг, но не слишком полезен. Казалось бы, баланс выгоды и пользы говорит нам исследовать его, ради блага всего “организма”, - согласный кивок, — однако он здоровая клетка. А уничтожение здоровой клетки приведет к цепной реакции, критерий “пользы” неизбежно сместится. И, в итоге, приведет к тому, что исследователь сам станет раковой клеткой.

— Почему же обязательно раковой клеткой? Что же помешает остановиться?

— Субъективность критериев. Оценивая пользу и вред, волей-неволей оцениваешь это сам, зачастую убеждая и обманывая себя. Разумно исследовать “полезное свойство” предполагаемого шиноби вообще вне его жизни, например — клонированием.

— Клонирование, — сморщился Орочимару, — крайне высок процент брака, некоторые свойства вообще не воспроизводимы.

— Кажется, я понял, в чем проблема. Я, ты будешь смеяться, только начиная изучать чакра-медицину, сделал некоторое, вполне логичное предположение и принял его как должное. А впоследствии, общаясь с чакромедиками высокого ранга, столкнулся с тем, что лежащее на поверхности решение просто никто не заметил. Орочимару-кун, давай заключим пари?

— Какое же?

— Проблема формирования клонов решается элементарно — внешние условия развития. Если ты разгадаешь, как просто, быстро и с малым шансом на “брак” осуществить это, я передам тебе расчеты хирайшина, как Тобирамы так и Намикадзе, благо эта техника основана на дарах Удзумаки. Если же, надевая шапку каге, ты не раскроешь секрет, я озвучу его тебе и Цунаде, но ты будешь должен мне… Скажем одно желание, не затрагивающее твою жизнь, здоровье и свободу.

— Ки-ки-ки! Отчего же не поспорить, действительно интересно, — развеселился Орыч. — Согласен, Хизуми-кун, пари в силе.

Общались с Орочимару мы до рассвета. Вообще крайне любопытный тип, но напрочь асоциален. Но, что приятно, не лишен здравого смысла, так что надежда что до канонного “распотрошить все, что движется, возможно в нем есть что-то интересное” он еще не дошел. Проклятую печать он разработал, причем интересно было бы с ней познакомиться, но на той же Митараши её не было. А еще, было интересно, откуда он взял клетки Джуго для работы с сенчакрой? В лаборатории такового точно не было. Впрочем, разберемся со временем. Да и джуньяхира, насколько я смог понять, несколько ослабил “страх не успеть изучить все”.

Ну и, безусловно, обговорили план наших дальнейших действий. У Корня, где полуофициально значился Орочимару, до сих пор официально не было главы, соответственно результаты “долгих опытов” в виде пилюли вполне можно было представить как личную разработку на благо Деревни.

Кстати, у Данзо клон был, но умер ли Корневищ или “ушел во тьму”, Орыч не знал, причем не знал реально. Как и кто возможный убийца возможного трупа. Вот реально, Корневищ Шредингера.

Ну а у меня впереди беседа с Фугаку и последующий совет джонинов с презентацией охренительной новой и недорогой защиты деревни. А вот дальше надо будет запастись ведром попкорна и битой. Ну и на практике выяснить, что из них мне понадобится.

Невыспатый, но взбодренный виталом, напросился я на поговорить с Фугаку. В процессе обсуждения нужности-важности нового совета, очи я пучил, брови задирал, ну и в целом демонстрировал тревогу и офигевание от столь "бумажной защиты", что мол раньше закончим, раньше начнем.

Заодно мимоходом упомянул, что столкнулся с таким замечательным змеефилом, как Орочимару, в рамках беседы о чакра-медицине и вроде бы готовит ентот весьма полезный и продвинутый тип какую-то полезную медицинскую вкусняшку.

Учиха с скорейшим назначением времени совета не спорил, как и с необходимостью "охрененной защиты". Ну и посулил вопрос поднять, да курьером соответствующим беспокойное сердце Удзумаки-доно, о деревне пекущегося, успокоить. Ну и слова про Орыча мимо ушей не пропустил, заинтересовавшись, что это такое придумал саннин, что его рекламирует создатель джуньяхиры?

Дома меня встретила Эйка. Я признаться, уже начал прикидывать степень дозировки целительной "пилюли номер три, класс ББПЕ", с учетом пусть и раннего, но деликатного состояния "жены на пороге". Однако, вместо ожидаемого "где тебя черти всю ночь носили?!", меня напоили, накормили и как ни удивительно — спать уложили.

Так что засыпал я довольный, но заинтригованный. Видимо, на женщин-шиноби беременность оказывает свое, эксклюзивное влияние.

24. Прочность тыла — путь к победе

Проспавшись, мое склеротическое величество изволило вспомнить, что пролюбило головы. Точнее, не вполне пролюбило, головы-то были в свитках, однако забил я “на потом”. Похоже, начинаются у меня проблемы, схожие с бытием “неубиваемого мальчика”. Правда, не в столь сильной форме, да и в отличие упомненного из дырявой памяти, о головах я не забыл, просто не вспоминал, отвлекаясь на объективно более важные моменты. Но, тем не менее, проблема обозначена и решать её надо.

Покопавшись как в своей, так и хизумической бестолковке, обнаружилось мне, что “все нормально”. Однако, нормально нифига не было. И единственным “неучтенным” фактором, имеющим доступ к моим думалкам, была чакра, интегрированная в нервную ткань. Ладно, пока ведем ежедневник, самый тупой карандаш надежнее самой острой памяти. А потом будем разбираться с тем, что и как.

Ну а позавтракав, занялся деянием отвратительным внешне и аморальным по сути — приращиванием оттяпаных головушек к своему организму. Причем, с несколькими проблемами ожидаемо столкнулся, как-то формат воспоминаний и ме-е-едленость коммутации.

Но нет крепостей, которые бы не взяли Удзумаки, безусловно, исключительно в моей, наглой роже. Так что к обеду обладал я не всей (нафиг надо воспоминания пачканья пеленок, какой хорошей\плохой была у убиенного семья. Не то чтобы крышей от этого уеду, однако нафиг не нужная стрессовая информация), но актуальной для меня информацией, как по техниками атакующих, так и по социально-политическому положению в Кири.

И выходила там вот какая петрушка: Ягура, престарелый шкет с мясницким крюком, кагствовал. Притом, вроде бы и неплохо, но одно “но”. Реципиенты либо не замечали, либо воспринимали как должное, однако политика деревни стала излишне “кланоцентричной”, то есть внеклановые шиноби целенаправленно не гнобились, скорее унижались. Что, при и без того немалой заносчивости носителей “Наследия Крови”, вызывало не страх и безысходность, а ярко выраженную ненависть.

Подробностей “резни кланов” я вспомнить не мог, то ли спасибо дырявому уму, то ли Кишимото. Однако “социальная подготовка” к ней, очевидно, велась. То есть, это не обиженный жизнью Отбитыч “дал установку” Мизукаге-Джинчурики “всех убить”. А эта, пусть и не слишком изворотливая, но вполне целенаправленная политика, притом, с учетом “прошаренности” шиноби, вполне действенная.

В принципе, тоже может быть следствием рук, точнее гляделок отбитого, но для этого ему надо плотно контролировать Ягуру, то есть, быть “на подскоке” и регулярно проверять контролируемого. Ну или это чакрокуст, который, несомненно, всегда и во всем виноват.

Вообще, надо бы подумать поплотнее, что будем дальше-то делать, ежели Орыч удачно под шапку каге влезет. Причем, исходить лучше из худшего варианта: чакрокуст, если не прямо управляет через своих белых эффекторов, то имеет неслабое влияние на целеполагание принимающих решение в деревнях. Соответственно, мое шуршание его возможное влияние и возможности в Конохе снижает. Притом, я собираюсь, что внешне будет заметно, улучшить быт и силу шиноби Конохи. Что, даже при условии того, что чакрокуст в формате “всемирного чакрокустячьего заговора” это порождение моей паранойи, вызовет желание “дорогих партнеров” дать зажравшемуся по шапке.

Вкратце, высока вероятность начала четвертой мировой войны, с Конохагакуре в роли Узушиогакуре. Из положительных моментов только один, третья война только-только закончилась, “в силах тяжких”, вот прям сейчас, на Коноху не попрут. В силу отсутствия этих самых сил. Они, силы эти, сейчас пеленки пачкают, да "агу" говорят, мда.

Тем не менее, учитывать повышенную агрессивность и, пусть маловероятный, но возможный рикудный поход всех на Коноху прям щаз — надо. Так что выходит вот что: помимо очевидных “напризывать духов и сжечь, сгнить, заморозить, свести с ума” и прочих, милых возможностей спиритуалиста. Которые, прямо скажем, изрядно моим другом Шинигамычем порезаны. И глобально, в прямом столкновении мало что дадут. Надо налаживать дипломатию и искать союзников, пусть даже среди мелких стран-деревень. Тех же джуньяхир наделать, которые, прямо скажем, поднимают реальные возможности шиноби от полуранга, до практически двух, у рукопашника.

Да и в целом, над повышением боеспособности как своих, так и будуще-возможных “чужими руками” подумать надо. Притом, в идеале, спиритуализм оставить как “контрольный элемент”, а думать в разрезе чакры и её возможностей.

И выходит, что “НИИ прохфессора Удзумаки” быть. С саннинами в качестве старших научных сотрудников. Да и есть, с высокой долей вероятности, головастые шиноби, каноном не описанные.

В принципе, ежели подумать, то такой НИИ сможет, как ни смешно, стать осуществлением “Воли Огня”. Те же Генкаи Кекайные, разработки для них, смежные направления. Когда, например, медик-Хьюга адаптирует Шаринган для вывода на следующую ступень, без “резни невинных и непричастных”, деревня и вправду может начать восприниматься как семья. Это, конечно, все в идеале, но получиться может забавно, ки-ки-ки… хм, не туда что-то меня занесло.

Но вообще перспективы вкусные, и думать их надо несомненно.

А пока, в первых прикидках, ежели Орыч вохокагствует успешно, пинать его змеиную задницу оставлять в Башне Хокаге теневого клона и тащить оригинал заниматься вещами важными, нужными и интересными.

Представил “теневой совет”, в рожах трех теневых клонов, со скорбью и печалью взирающих друг на друга. Пока клоноделы в лаборатории шуршат, да.

Ну а надумав сии, несомненно высокомудрые и восхищения достойные мысли, изволил я пожрать. Да и решил проверить, пока время есть, чем клан миньонов моих живет. Ибо, пока обещанный Фугаку “специально обученный курьер” сроки мне не обозначит, делать моему Удзумачеству особо-то и нечего. Из краткосрочно-своеручных дел, безусловно.

А как ознакомился я с делами и делишками, вышла у меня такая картина: пятнадцать взрослых, из них три медика, остальные “бойцы” — ну я их так называл, по сути это были “просто” Удзумаки, без специфических отклонений в геноме. В клане же “бойцами” называли как наемников, так и силовиков, остальных же мастерами.

У ветви медиков, например, перенасыщение янь-компонентой крови и повышенный контроль, а у правящей ветви, перенасыщенность, по сравнению с “стандартным” инь-компонентой ума. Ну и контроль, в среднем по больнице, тоже повыше, но меньше чем у медиков.

И шестнадцать спиногрызов, под началом Ацуко и моих, пусть пока и мелких, но уже начинавших “править” кузнечиков, которые кузен и кузина. Последние, кстати, были единственными, кроме меня, “главнюками”, та же Карин явно пошла в матушку и, соответственно, в медицинскую сторону. Хотя “мозговитость” в среднем повыше среднего же была.

Рей, вполне себе джонин, если брать в рангах мастерства, мастер шодо, хотя, как понятно, больше фуин, самопровозгласилась замглавклана по “производственным вопросам”, припрягая к малеванию шодо на свитках, да и клепая потихоньку моей печатью-полуобманкой джуньяхиры. В этом к ней ни претензий не было, ни замены ей, самая умелая, взяла организацию дел в свои руки, после слов Великого Меня “работать отсюда и до заката”. В общем, в виртуальной схеме клана становилась она советником-мастером.

Эйка, причем в силу не столько постельных, а личных качеств, поработила Соту и Кохару. Которые, хоть и были старше, да и примерно в тех же званиях, но довольно апатичны, во всем, что не касалось друг друга. Пока не пнешь, не полетят, в смысле медичить не будут. Так что мое самодурство, в лучших традициях, поставит свою любовницу на теплое (вообще офигеть какое геморройное, но не важно, мне можно) местечко советника по медицине.

Ацуко как с мелкими возилась, так и возится, прихватив себе в помощники, опять же, самовольно, пару Удзумаков постарше: Рио, сорокапятилетнего чунина и Харуку, старейшую из нас, пятидесятилетнюю токуджо, причем бывшую боевиком. Полтинник для Удзумаки далеко не старость, например, пням, в столице оставшимся, далеко за сотню было. Однако, бабуля Харука, видимо, отвоевалась и со спиногрызами возилась с удовольствием, как и Рио, который любил “вещать и поучать” — впрочем довольно занятно и в целом полезно. Последние два ветерана полууспешно отбрыкивались от Рей, алкающей сгноить их на печатных рудниках. Впрочем, она там всех мечтала сгноить, и даже Небо, и даже Меня.

Тут выходило аж два вопроса. Я институт старейшин видеть не хотел, нафиг его. Но определенные, как культурологические, так и объективно-практические причины к пенсионерам всяким если не прислушиваться, то во внимание их принимать, были. И вопрос состоял в том, что Харука в качестве советника по образованию, должность коего и была вопросом два, смотрелась органичнее, чем Ацуко.

Так что отловив дам, я в лоб им и выдал:

— Хирука-сан, Ацуко-кун приветствую вас. Возникло у меня затруднение, связанное с вами и вашей работой…

— Хизуми-доно, молю, не оставляйте детей без опеки и присмотра, довольное количество печатей для Рей-сан я сделаю, и даже больше…

Хамски перебила меня Харука, нагло бухнувшись передо мной на колени. Ацуко на это взирала с некоторой иронией и интересом, ибо картина была сходная при начале моего общения с ней. Ну а я, как положено деспоту и самодуру, стал орать и брызгать слюнями, чтоп было все по моим хотелкам:

— Встать! Отставить церемонный, общаться на деловом! Меня не перебивать, отвечать на вопросы, почтенная Харука-сан, — ехидно закончил я, наблюдая за поднимающейся дамой. — Итак, мне видится, что воспитание отроков, есть дело равноважное, а скорее более важное, нежели сиюминутная выгода. Это понятно? — дождавшись кивков, продолжил. — Более того, в рамках теперешнего нашего положения, я решил создать должность советника главы клана по образованию. Со всеми вытекающими правами и обязанностями. Однако, возникла дилемма. Ацуко-сан прекрасно справляется, хорошо мне известна, но младше годами, а главное — опытна в воспитании совсем юных отроков, — дождавшись понимающих кивков, продолжил. — Хирука-сан же, пусть не имеет столь значительного опыта, но старше годами и, для отроков постарше, видится мне наставником более подходящим, — Ацуко согласно кивнула. — Теперь вопрос, с которым я пришел. Сможете ли вы, без обид и свар решить, кто из вас двоих займет место советника? — дамы призадумались, переглянулись и вразнобой кивнули. — Отлично, тогда жду завтра вас с ответом, кто опорой мне в воспитании будущего клана станет.

С этими словами я вознамерился срулить из садка со спиногрызами, однако был остановлен “А Как же Рей-сан?” в спину. Ну и ответил, что почтенную Рей-сан Учителя могут слать с её хотелками к они. Ну, а если они не помогут, то, так уж и быть, ко мне, ибо я страшнее. Убедившись, что речи мои мудрые втуне не пропали, срулил все-таки из спиногрызьего царства.

И оставалось у меня еще два нерешенных вопроса с кланом, требующих скорейшего решения.

Первый, отсутствие боевого крыла. Сопровождение медиков или мастеров печатей на миссии-заказы, охрана квартала — если будучи кланом из трех рыл, допустимо и возможно было нанимать “силовиков” со стороны, то сейчас это уже “потеря лица”. Погоревал я о “думающем” в стране Горячих Источников джонине, да и стал решать, что делать. Мало нас до безобразия, но две тройки “силовиков” нужны хоть плачь. Та самая охрана квартала посменно, ну и если контракт будет — сопровождение. Отпускать, конечно, не хочется, но бывает всякое, так что готовиться было нужно.

Беда в том, что из всей удзумачьей кодлы именно силовиками были Харука и Ясуши. Последний, двадцатиоднолетний чунин — понятно, что в силовики по любому пойдет. Однако, печать интеллекта если и обезобразила его чело, то сделала это столь деликатно, что следов сего я не обнаружил. Вкратце это был идеальный исполнитель, рядовой. Возможно, сержант, чему чунинское звание соответствовало, но уж точно никак не командир. И уж совсем точно — не советник. Так что решил мудрый я, собрать в ближайшем будущем советников уже безоговорочных, да и отяготить их умы этой проблемой. Своих подчиненных знают получше меня, а я и без того личность заботами о их будущем переотягощенная.

Ну и второй вопрос, отгроханный особняк два ноль, здание, расширяющее жилую территорию нашу фактически в два раза. Был он печатями огорожен, возведен “нанятыми сторонними специалистами”. Так что в том, что всяческих подарочков от любопытствующих там напихано море, было мое главкланшество убеждено.

Занялся я пристроем к нашей недвижимости, проделав в барьере “окно", сам барьер не снимая. Ну и, как ни удивительно, предчувствия меня не обманули. Куча шодо-меток различного типа: потер все, видимо ляпали из расчета “их мало, авось прокатит”. Несколько участков стен с неясными изменениями, что-то видимо нарское, с их тенями. Это просто нафиг раскрошил. Несколько настенных ковриков с гипнотическим рисунком, Яманаки, похоже, совсем сдурели, в пустой дом настенную декоративщину пихать. Ну и куча ожидаемого насекомия, как и не вполне ожидаемые, но предполагаемые три мелких змеюки.

Особняк почистил, живность усыпил и упаковал, отложив вместе с ковриками. Ну а перепроверив как дом, так и прилегающие окрестности на подарочки, снял барьеры и целостность защиты квартала восстановил.

Собрал я свое удзумачье воинство, да и поставил перед ним задачу, расширенную территорию обжить, обставить (проверяя, что в дом тянут). Да и назначил встречу с четырьмя дамами на завтрашний вечер. Что-то как-то опять одних баб-с вокруг собираю, тенденция-с, однако.

Сам же, прибрав живность-коврики, направился тешить свое черное сердце глумлением над ближними своими. И, хоть рожи главы кланов Абураме и Яманака удержали, но микромимика была, и сердечко мое черное их эмоциями насладилось в полной мере. Витиевато вежливо, традиционно-ритуально высказал обоим, что мол вот, нашли на территории добро ваше, не отказывайтесь — и по чакре видно и вообще, подарки приятные, но чужого нам не надо, примите взад.

Потом ритуал на черепе наморщил и пошел к Орычу, думал порадует еще больше. Впрочем змеефил меня жестоко обломал, в стиле “А, нашел. Ну и хрен с ним, кыш-кыш отсюда, занят я”. И ладно, все равно неплохо, думало мое троллячество возвращаясь домой.

А на следующее утро, с разницей минут в пятнадцать, оповестили меня как посыльный от Хокаге, так и специально обученный учишоныш, о совете джонинов, в полдень намечающийся. Так что отправил я тетушке-сестренке свой “аллюр три креста” чертильно-связным артефактом, да и стал ждать назначенного срока.

25. Что наша жизнь…

Ну а в полдень приперся я в зал совета огнетнёвой башни. Совет джонинов, на первый взгляд, от Совета кланов не сильно отличался. Было народу больше, но, как и ожидалось, в основном с клановыми монами. Бесклановых с десяток, среди них и Орыч наш, бедолага бесфамильный, мыкался.

Хирузен пронудел, что мол собран совет джонинов, по прошению джонинов таких-то, из которых половина Учихи, половина Хьюги оказались, за что Хиаши получил благодарный кивок, ну и ответил соответственно.

Тем временем, Фугаку озвучил суть, что мол главный Удзумак показал диво-дивное, барьерное, надо бы это диво на благо деревни поставить. Сарутоби трубкой попыхал и меня к ответу позвал. Кстати, каге на совете джонинов вообще никаких преимуществ де юре не имел, кто обезьяныча рулить всем поставил — загадка. Впрочем надо и речугу толкнуть:

— Совет Джонинов Конохагакуре! Не столь давно, ознакомился я с защитным барьером Конохагакуре, причем часть его восстанавливал после повреждений. Как фуин-мастер могу сказать одно. Негодная защита оберегает наш покой. Ежели бы в ночь атаки Девятихвостого барьер стоял иной, многих потерь могли бы мы избежать. Клан же Удзумаки, как союзник и житель Конохагакуре, предлагает в кратчайший срок заменить барьерные печати. Времени это займет не более шести недель, весь клан возьмется за работу эту. Что же до причин замены — присутствующие тут почтенные главы кланов свидетелями были, как барьер, мной предлагаемый, оберегал от атак техник ранга S, — после озвучки ранга техник загудели переговоры джонинов, главы кланов же важно кивали, мол все так. — Так что предлагаю я на рассмотрение совета предложение, о максимально быстрой переделке существующей защиты.

— А что запросит за работу клан Удзумаки? — закономерно и ожидаемо пыхнул трубкой Сарутоби.

— Не в таком вопросе уместно алчность проявлять. Запросит клан Удзумаки лишь стоимость расходных материалов, да минимальную ставку мастеров, в деньгах же выйдет не более 80 000 000 рьё.

Джонины загудели, но в целом одобрительно. Сумма велика, однако для подобной работы фактически благотворительность. Четверть присутствующих оценивались в Черной книге в половину данной суммы, Сарутоби же и вовсе превосходил раза в два.

— А я считаю… — на этот раз псину сутулую заткнула дама-соклан, Инузука, правда движение локтя было почти аналогичным с Хьюга, так что, видимо, это был универсальный аргумент.

— Предложение здравое, разумное и выгодное, — выдал Иноичи, — однако, возникает вопрос. Что будет с защитой и сигнальным барьером все шесть недель, не окажемся ли мы беззащитны на этот срок?

— До активации нового барьера, почтенный Яманака-доно, старая защита затронута не будет. Новый подход позволит разместить печати с внутренней стороны стены, при желании сохранив старую защиту. Одновременно они работать не смогут, но, как резервный вариант, первый барьер вполне можно оставить. Что же касается сигнальной системы, то её установка барьера и вовсе не затронет, — Яманака на разъяснения кивнул, мол все понял и удовлетворен.

— Вариант, предложенный Удзумаки-доно, нахожу полезным, а в случае гарантий сохранения барьера текущего, считаю нужным предложение принять, — лениво процедил не вынесший тяжести вопросительных взглядов Нара.

— Диспут видится мне бесссмысссленым, — прошипел Орыч, — разумно и полезсссно, да и недорого. Почтенные джонины, давайте голосовать, не все располагают свободным временем для пуссстых бесед, — чем вызвал некоторое удивление, но общее согласие, — один вопроссс у меня. В последние месссяцы столкнулся я с некоторой задержкой финансирования, хватит ли денег в бюджете? Или отложить вопроссс, собрать средства?

— В рамках озвученной суммы бюджет деревни более чем состоятелен, затруднений не будет, Орочимару-сан, — ухмыльнулся наивный Сарутоби, — что же касается задержек со средствами на исследования, подойди ко мне завтра, разберемся с этим. В остальном же, уважаемый совет, есть ли кому что сказать или уточнить, по существу вопроса? — тишина, кроме звука удара локтя ничем не прервалась. — Тогда давайте голосовать, почтенный совет.

Голосование прошло с согласием всех участников, и половиной согласия. Псину сутулую его спутница излишне нежно приголубила, так что его голос тянул максимум на половину.

— Уважаемый Удзумаки-доно, ваше предложение рассмотрено и принято, — занял место на мостике Сарутоби, — что вам требуется для начала осуществления?

— Уважаемый совет, уважаемый Хокаге, лишь только договор на работу будет заключен, клан Удзумаки тотчас же приступит к исполнению. Единственный нюанс, правда не уверен, уместно ли это обсуждать здесь, — деланно замялся я, — хотя вопрос важен для работы, так что спрошу. В связи с потребностью в ряде ингредиентов, возможна ли предоплата нашей работы? Текущих запасов клана не хватит на всю стену и поставит под вопрос другие работы, — тонко намекнул я на вполне востребованные джиньяхиры.

— Безусловно возможна, Удзумаки-доно, вопрос же договора решим, в исполнения воли совета, тотчас же, по его окончании. Удобно ли вам будет так?

— Более чем удобно, Хокаге-доно.

По сути, на том совет и завершился, народ стал расходиться, а я, в компании кабинетовладельца, направился в кабинет Огнетня. Собственно и с договором задержек не случилось, учитывая все нюансы, мы просто должны были “сделать хорошо”, не нарушив существующее. Что было вполне по силам, да и барьер мы ставить будем вполне реально. По подписании и откатывании печатей Сарутоби выдал мне чек в банк страны Огня, на всю сумму. На этом мы и распрощались.

Ну а мой путь лежал в квартал Удзумаки, где лежали бобины чакропроводящей проволоки для шодо.

Кстати, я не был металлургом или металлознатцем, но по всем известным мне параметрам, чакропроводящий металл выходил титаном. Легок, серебрист, тугоплавок, с оксидной защитной пленкой. Да и кузнецы исполняли ритуальные танцы с бубном при обработке, получая прочностно-пластичные характеристики в широком диапазоне. Не знаю, то ли местный титан чакропроводящ, то ли это вообще его свойство, однако, по всему, это был он.

Ну а помимо материала нужны были работники, так что десяток мастеров, во главе с Рей, прихватили проволоку и помаршировали за мной. Провозились мы с наложением печатей-прокладкой проволоки часов до шести вечера, своим трудолюбием и оперативностью вызвав одобрительные взоры.

После чего Рей и её команда отправились в квартал, я же направился в банк, с некоторым предвкушением ожидая результата.

Была вероятность, что Сенджу включит задний ход, хотя по отчетам клонов все до совета было нормально. Однако после я не проверял, и некоторый ожидательный азарт присутствовал. Лезть же и подключаться к джуньяхире мне было… ну неинтересно, если уж совсем честно. На её враждебные действия у меня были готовы ответы, за шесть часов ничего сделать она не успеет. Ну а так — вот просто занятно, что выйдет.

Впрочем, неожиданностей не вышло и чек мне по причине “отсутствия заявленных средств” обналичить отказались. Ну и шел я с челом скорбным и мрачным к башне каге, бормоча (вполне отчетливо для встречных-поперечных) о оскорбительных насмешках, задержке выплат суммы, столь ничтожной, что за работу то стыдно браться. Что мол работаем на благо Конохи, а тут такой пердимонокль, гроши зажали.

К башне Хокаге я подошел, полностью посвятив ряд шиноби, как клановых, так и бесклановых (шли в удалении за мной, внимая речам моим мудрым) в то, что Удзумаки-доно чрезвычайно оскорблен попыткой не платить. Что скидки, в рамках таких отношений, для шиноби Конохи будут приходить лишь во снах, потому как надо компенсировать уже потраченное, а клан не жирует.

Вел я себя крайне эмоционально, временами перемежая бормотание взмахами рук и повышением голоса. Что, в рамках местного этикета, было безусловным нарушением, но, в свете нанесенного оскорбления — приемлемым. Как и эмоции, в рамках культурного кода. Ибо ситуация такова, что и резню не начнешь, союзник. И оскорбление чрезвычайно тяжкое, особенно не как шиноби, а как мастеру начавшему работу.

Ну а завалившись в башню, увидел несколько рассеянную суету чинуш, вполне, впрочем, понятную, и поперся к кабинету Хокаге. Секретарь пытался пискнуть что то останавливающее, да и АНБУ, видимые в четырехмерном зрении, напряглись, особенно после пинка по двери каге. Впрочем, порог я переходить не стал, смерил гневным взглядом Хокаге в компании Утатане и Митокадо, видно решали оба главных вопроса, ну и с порога выдал:

— Хокаге-доно, клан Удзумаки и я лично считаем подобное отношение к нашим трудам низким и оскорбительным. Подписывая контракт с союзником, я полагал что имею дело с порядочными и доброжелательными шиноби. Что ж, я ошибся, а подпись стоит. Клан Удзумаки слишком ценит свое слово, чтобы даже в тяжкие времена не исполнить его. Работа будет выполнена и выполнена в срок. Этому же, — швырнул непогашенный чек через порог, — найдите другое применение, роль насмешки оно уже исполнило.

На этом, мое оскорбленное лицедейство развернулось и потопало домой. Благородно проигнорировав “Удзумаки-доно, это ошибка…”, сказанное мне в спину.

На пути к дому, меня встретила делегация из Фугаку, Хиаши, Шиби, Иноичи и дамы-Инузуку, шпынявшую пса сутулого, не знаю её имени. Главы имели вид несколько взволнованный и смущенный, заговорил же со мной Хиаши:

— Почтенный Удзумаки-доно, да ниспошлют ками благ Вам. Прошу простить любопытство наше, однако кланы Конохагакуре в тревоге и смущении. Что привело Вас в столь сильный гнев, кто оскорбил столь сильно почтенного союзника?

— Да ниспошлют ками благ и вам, Хьюга-доно. И вам, почтенные, мои благие пожелания, — отвесил я общий поклон. — Однако, прошу простить меня, гнев мой силен и оскорбление велико, так что оставлю я церемониальную речь, — группа встречи ответно и приветственно закивала, а также выразила согласие с любой формой подачи информации в стиле “Шарашь как идет, интересно ажжуть”. — После совета джонинов, почтенные, поднялся я с Хокаге, а поверив ему на слово — заключил и подписал договор. Более того, я, как и мастера клана, полдня работали над созданием уговоренного, вложив не только мастерство, но и ресурсы клана. Когда же, по окончанию работ, пришел я с чеком, выданным мне Хокаге, с якобы оплатой наших трудов. Меня известили, что чек погашен быть не может, поскольку средств на счету нет, — главы кланов осуждающе покачали головами, я же продолжил. — Более всего оскорбительно пренебрежение нами как мастерами. Отказались бы от предложения, да если Конохагакуре столь скудна деньгами, — ехидно добавил я, — сказал бы Хокаге, денег нет. Пусть с трудом и не столь быстро, нашел бы клан Удзумаки средства, и сделали бы мы “дар”, - выделил я тоном слово так, чтобы слышалась “милостыня”, - Конохагакуре. Но нет, пренебрежительно говорил он, чему свидетели вы все, мол гроши это для Конохи, обсуждать нечего, — на что собеседники покивали. — Ну а что было — слышали вы. Прощения прошу у вас, почтенные, за гнев и эмоции свои. Не смог сдержать.

— Почтенный Удзумаки-доно, — взял речь Фугаку, — никто не осудит Ваш гнев, потому как оскорбили Вас, и незаслуженно. Клан Учиха, помня о чести, полностью и с лихвой компенсирует Вам потери, — тут загалдели остальные присутствующие, мол тоже денежку дадут. — И примите извинения мои, за оскорбление Вам в Конохагакуре нанесенное, — достаточно глубоко склонился Фугаку, а за ним, с легкой задержкой и остальные.

— Не склоняйтесь, почтенные, нет вины вашей в случившемся. Однако, с благодарностью в сердце, но вынужден отклонить Ваш благородный порыв. Контракт заключен, обязательства приняты и будут выполнены, невзирая ни на что. Клан Удзумаки ценит свое слово. Заказчик же в нем — Хокаге Конохагакуре но Сато, лишь от него я приму заслуженную плату за наши труды. Но не от лживого оскорбителя, — скорчил я гневно-страшную рожу, сменив же на обычную продолжил, — или же обойдемся мы без платы. Пусть обман и насмешка позором ляжет на совершившего их.

— Почтенный Удзумаки-доно, позиция ваша понятна, уважения заслуживает, однако, возможно, смягчите Вы её? — получив в ответ поматывание рожи с надменным выражением лица, Фугаку продолжил. — Что ж, как говорил я уже, позиция достойна и понятна. Благодарю Вас, почтенный Удзумаки-доно, за дружбу с Конохагакуре. И за рассказ Ваш примите благодарность.

На сем и распрощались. Артистичный я поперся домой, благо, были еще дела. Собеседники же группой отправились в куда-то, решать те же самые два главных вопроса.

Собрал троицу Эйка, Рэй и Харуку (последняя, в тяжкой и бескомпромиссной борьбе, отвоевала у Ацуко место на урановых рудниках близ меня). Уведомил собравшихся о окончательном их статусе, советников главы. Ну и с ходу огласил проблему с “силовиками”.

Дамы призадумались, коварный же я уведомил, что оставляю вопрос на их хрупких плечах, сам же займусь “важными делами”. От них же доклад завтра, по результатам. Ну и свалил в подвал.

А там посмотрим, сработаются или нет, найдут ли решение не самой сложной, но немаловажной задаче. Так-то мудрый я решение уже нашел. Но если решат — отлично и молодцы. А нет, так и потыкать их мордочками в некомпетентность и мое величие можно. И так хорошо, и эдак замечательно.

На связном артефакте от Орыча было “все по плану”, впрочем, от развеявшихся клонов, я и так узнал. А вот Цунаде “страдала и мучилась”, причем была уже в изрядном подпитии, да еще и в номере, что было ей несвойственно.

Возникала дилемма. С одной стороны, лучше чтобы она была в Конохе: и под присмотром, и дела найдутся. А вот с другой и психануть может, и лишний раз мелькать перед свергаемыми будет. Задачка на самом деле не из легких. Накарябал Орычу в связной артефакт суть дилеммы, спросил его мнения, ибо при всех прочих равных — знает он Цунаде долго и гораздо лучше меня. На что змеефил, минуты через три, накарябал в ответ: мол зови, займется делом, дурью маяться не будет, а чем занять найдем.

Ну, пусть так и будет, думал я, карябая тетушке-сестрице сообщение о желательности её присутствия в Конохе, правда написал что “желательно” а не “срочно”.

Почти заснул, когда под одеяло ввернулась замученная Эйка. Только я пасть открыл, поинтересоваться, что мол решили — а она сопит в две дырочки. Чуть не рассмеялся в стиле Орыча, наконец-то почует ничтожную долю моих страдательств. Ну или нет, с учетом беременности, буду её потихоньку на “щадящий режим” переводить, так что пусть спит. И я посплю.

26. Фуин, деньги, джуньяхира

Проснувшись же, я задумался о несколько подзапущенном, а ныне очень актуальном вопросе “службы слухов”. Так-то, джуньхиры и клоны позволяют иметь некоторую информацию. Только их, клонов, четыре максимум. И, даже два, вынуждают витала треть прироста чакры конвертировать в лечение мозга. Ну, положим, коррупционно часть части витал зажиливает, в своих интересах. Однако, скажем так, приемлемую и небольшую. И знает что я знаю.

Да и с сохранением духами разума “текстовой” информации из разговоров, вышло в результате неважно. От трети до половины слов духи не интерпретировали, передавали звуковое звучание, а там интонации, ударения, куча разговорных нюансов, что, учитывая сложность языка, делает понятным только общий смысл. Да и то, зачастую, и его искажает.

Так что, шпионская служба полуэффективна только джиньяхирами с трансляцией мыслей. Ну, а использовать её как службу новостей, такой себе вариант. Мысли поверхностные, да и наиболее интересующие прослушиваемого. Например, Орыч читал свиток о технике, о котором перед этим вполне отчетливо “думал”. А в воспоминании клона — мысли о том, что ентот свиток надо почитать и разрозненные обрывки содержания.

То есть, понятно, что в быстрой памяти-то все есть, однако, доступным мне духам до туда не добраться и не синтерпретировать. Да даже “глубокие” обдуманные мысли фрагментарно воспринимают. “Предательство” выявить можно, но вот, например, “глубинные размышления” о нем уже вряд ли выйдет.

И выходит, в разговоре подмога немалая, а вот как мозгочтение шпионское — такой себе вариант. Ни толковой информации, ни глобальных планов. Ни тех же слухов-новостей в полном объеме. Варианты-то сделать “все красиво” есть, но расчеты, подопытные и эксперименты нужны. И время.

Ну а попечалившись, что облом мне с знанием всего, принялся я за завтраком теребить Ацуко, как старожила и достаточно социально активную даму. На тему сбора новостей, слухов и сплетен в более-менее вменяемом формате. Попросил-порекомендовал, кого-нибудь из новеньких в “круг общения” ввести, ну и, соответственно, эту задачу на него переложить. Ацуко вняла, сказала что “присмотрится”, да и приведет пред мой светлый взор, что в общем-то, субординационно, верно и правильно.

А после завтрака, выслушал я свой Совет феминный, на тему как решить вопрос “боевого крыла”. Ну, решение, конечно, не фонтан. Рей, позыркивая на коллег, выдала, мол “по человеку с медиков и учителей, и четырех поненужнее я уж отжалею, куда деваться”. Причем взаимное недовольство дам можно было ножом резать, но контрпредложений не нашлось.

— Почтенный Совет, вот смотрю я на вас, и диву даюсь. Мое пожелание было каково? Решить проблему с охраной и защитой. Не отдать на веки вечные людей, нужных и важных для дел клана. А лишь решить вопрос. Рей-сан, в этом случае, более всех людей выделить должна. Но так и больше всех у неё. А главное, в бойцы не похуже нужны, а посильнее, — Эйка вроде поняла, Харука задумалась, ну тут ладно, не знает меня. Ну а Рей думать не стала и выразила лицом всю скорбь удзумачьего народа. — Итак, сколько у нас на данный момент шиноби с боевым опытом и способных вести бой, в ранге от чунина?

Стали считать и вышло, ожидаемо, одиннадцать человек. Харука, похоже, уже догадалась, смотрит с пониманием, но некоторой тоской, понимает что как сильнейший боевик приобретет дополнительный геморрой, волей-неволей. Рей же только выплыла из пучины страданий о обезлюдевших печатных рудниках и делает вид что думает. Блин, надо ей по мозгам дать, какой бы хороший мастер-организатор не была, советник — это в первую очередь забота о клане, и мыслить надо глыбже и ширше.

— Итак, уважаемый Совет, как мы поступим. На охрану кланового квартала посменно выступят три шиноби. Харука-сан от дежурств освобождена, однако руководство и назначение групп на ней, как и в случае неожиданностей она резерв. Один же человек будет запасом и заменяться по мере необходимости. Опять же, решение Харуки-сан, кто он будет и откуда. В целом, решение вы нашли, однако крайне, по мыслям моим, неудачное. Так что указание мое вам: в дальнейшем думать больше о пользе клана, нежели о количестве подчиненных. Закончим на этом и приступим к делам.

Ну и разбежались. Рей, безусловно, “великой мудростью меня” не прониклась, но явно о типах подхода к решению задач задумалась. Харука же изображала одной половиной лика скорбь, вторым — удовлетворение. Геморроя-то ей прибавилось, однако дела любимого не лишили. Ну а Эйка изображала чакрофонарь, потому как ни её, ни подчиненных ейных, “боевая группа” не затрагивала.

Ну и я, безусловно, доволен был, потому как настроение всем, кроме любовницы, испортил и тиранической деспотичностью себя наслаждался.

А насладившись, поставки джуньяхир в магазин приостановил, запас имеющихся и чакрометалл в уголок заныкал. Все на стену, джуньяхир больше нет, виновные известны. У Рей попросил мне в помощь пяток не самых умелых, а самых перспективных и в практике нуждающихся, выделить для стены. А прочим же мастерам сконцентрироваться на свитках среднего сегмента сложности и вот их в магазинчик как раз и гнать. Заинструктировал назначенных помогальщиков, да и пошли мы, с ликами печальными и суровыми, бобинами проволоки нагруженные. Подвиг подвижнический творить, да.

За стену принялись, выражение печально-гордых рож удерживали. Прибегал посыльный от Хокаге, но был просто проигнорирован, невзирая на поклоны и прыжки ритуального толка.

Шиноби на наши труды посматривали, ну и, соответственно, величием и принципиальностью проникались. Ну или ржали в кулак, что тоже вполне возможно.

На обед нам из квартала по тазику рамена и якисоб притащили, так что пахали мы в поте лица своего, до конца дней своих, аж до самого ужина. В принципе, даже в месяц уложимся, прикинул я.

И да, еще один посыльный от каге прибегал, всячески пытался внимание привлечь. Но был, как и предыдущий, проигнорирован и презрением обильно полит.

После же трудового будня, отправил я свою команду домой, сам же в онсен на помыться заскочил, а оттуда к Хьюгам. То что в одежде рабочей даже к лучшему, полнота образа. Ну и выдал Хиаши чуть-ли не поясной поклон, да и зарядил речь:

— Почтенный Хьюга-доно, в свете сложившихся обстоятельств, клан Удзумаки выражает Вам и клану Хьюга свою признательность за безупречно выполненный контракт. Однако, в дальнейшем, вынуждены мы от услуг ваших, невзирая на высокое качество, отказаться.

— Возможно есть решение вопроса… — начал Хьюга, но увидев мотание головой прервался и продолжил в другом ключе. — Для клана Хьюга было честью выполнять контракт Ваш, Удзумаки-доно, моя признательность Вам как за выбор, так и за высокую оценку наших усилий.

Ну и распрощались на том. Хиаши конечно, чуть не отжег, мол типа ладно, что с вас взять, поработаем в кредит. Вот реально, только два культурных человека в этом мире, я и дайме. Ну и Шинигамыч, но он выше этикета, по статусу.

Так прошло три дня. Работали мы на стене на убой, попытки же контакта с нами посланников каге и администрации игнорируя. Джуньяхиры через день закончились, а заинструктированный ветеран в магазинчике говорил, что появятся никак не раньше окончания работы со стеной.

Орыч же, в свою очередь, искусительно пошипывал на уши джонинам, как кланового, так и бескланового толка. Клановые главнюки собирались в разных конфигурациях и составах, по два-три раза на день. Впрочем, из доступной информации выходило: “что-то, кому-то, когда-то и как-то со всем этим надо делать”, вот такими были итоги сих собраний.

А вечером понедельника не то что бы грохнуло, но изрядно громко прогудело. Оплата “бюджетникам” проводилась четыре раза в месяц, и, по окончании дня, изрядное количество недовольных всех служб донесли новость, что еженедельная оплата составила треть ставки. Многие, пораженные сей несправедливостью, предпочли “доставшиеся гроши” пропить с горя, так что новость распространилась изрядно быстро и сомнений не вызывала.

По всему, выходило, что какую-то денежку старики-разбойники нашли, но явно недостаточную. И, как понятно, рубля это хвоста по кусочкам. Пользуясь единственно доступным мне надежным источником информации, а именно читкой документов духами, вышло что Сарутоби денежку отжалели, при этом получили от советников какие-то земли.

Ну, в общем, уже не выберутся. Если бы продавали все и вся, а потом бюрократический аппарат брали за глотку, то мизерные шансы бы были. А так, рядясь и высчитывая сколько кому кто должен — вариантов у них нет.

На следующий день прибыла Сенджу, вполне официально. И тут же, буквально через четверть часа, ей курьер доставил “приглашение от Хокаге”. Визит продлился минут пять, закончился незначительным (не больше метра в диаметре) повреждением стены башни.

Джуньяхиры, в очередной раз, показали неполное соответствие шпионской природе: “убью, старый козел, все мало ему” было единственным осознанным из пяти минут беседы.

На совещании же заговорщиков (Орыч в квартал прибыл вполне официально, как сокомандник и старый друг, я же своей, морщечерепастой инкогнитой) Цунаде несколько излишне эмоционально откомментировала причину вспышки:

— Макака старая! Рассказывал, как Конохе плохо, и предложил, как наследнице основателей, клановый квартал продать. Видишь ли, в память о них поддержать их труд. Лжец и ворюга, как удержалась по нему не врезать — сама поражаюсь…

Ну что ж, более чем удачно вышло. Самое забавное, что если бы Цунаде о разворованном не знала, то вполне мог вариант “помочь голодающей Конохе” прокатить. Ну а так, как сейчас — заработал Сарутоби себе непримиримого врага. Что и к лучшему, были все-таки сомнения в “твердости намерений” не вполне здоровой на голову дамы.

— Три раза за сегодня пытались назначить совет джонинов, один раз — совет кланов, — вещал Орыч, — Сарутоби каждый раз отвечал на просьбу открыть зал совета отказом, ссылался на несвоевременность. Хизуми-кун, как с твоей частью сделки?

— Признаться, с задержкой. Я рассчитывал на встречу по инициативе Фугаку, однако её не происходит. Впрочем тут мои потери, если до завтрашнего полудня Учиха инициативу не проявит — пойду сам. Так что от обязательств не отказываюсь, выполню не позднее завтрашнего дня в полном объеме.

— А меня то зачем звал, Пружинка-кун? — осведомилась тетушка-сестрица.

— Ну во-первых, похоже до решающего момента осталось несколько дней, Цу-тян, — Сенджу слегка оторопела, Орыч же довольно “закикикикал”. — Так что твое присутствие становится необходимым. Во-вторых, если ты слышала, то зарплаты аппарат Конохи платить стал только частично, — на что Цунаде помотала головой, задумавшись, — соответственно надо определить, какие медики необходимы, и удержать их прямым финансированием. Орочимару с персоналом госпиталя слабо знаком, — Змеелюб мне подмигнул и всем видом выразил беспомощность и незнание, — ну а ты в нем более чем разбираешься. Не хотелось бы потом собирать медиков по всей стране огня, да еще неизвестной квалификации.

— Разумно, схожу завтра в госпиталь, посмотрю что там, да и прикину, кто реально важен и нужен. — приняла аргументы Цунаде.

— Заодно, не сочти за труд, оцени объем и качество медицинских печатей. Я, признаться, в госпитале Конохагакуре ни разу не был, а мой интерес без очевидной причины могут превратно истолковать.

— Хочешь получить список имеющихся печатей, Хизуми-кун?

— Именно, я в текущей ситуации нахожу возможным распространить некоторые наработки, однако не знаю, имеет ли это смысл. Безусловно, осуществление возможного обновления произойдет после реализации наших планов, однако подготовиться, провести расчеты и прочее — можно уже сейчас.

— Кстати насчет обновления, ты не переусердствуешь со стеной, Хизуми-кун? — фыркнула Сенджу, — А то я чуть ли не от ворот слышу разговоры о упорном труде, днями напролет.

— Вполне нормально, Цунаде-кун, и тренировка и польза деревне, — сделал похкер чело я.

— Ки-ки-ки! — оценил лик Орыч, но вполне серьезно продолжил, — Хизуми-кун, кстати, как ты собираешься возместить потери, как я понимаю, твоя работа требует достаточно много чакрометалла, я уже не говорю о времени на работу?

— Ну, я рассчитывал на компенсацию, однако на первом этапе, выходит так, что из своего же кармана. Публично оплатить долг будет очень полезно для репутации, однако казна пуста, так что передам я тебе эти восемьдесят миллионов, да и отдашь ты их мне. Крайне благоприятно скажется на общественном мнении.

— Эй, а меня вы не учитываете? — осведомилась тетушка-сестрица.

На что последовал хоровой “нет, ки-ки-ки!”, и обреченное “спелись” от дамы.

— Вообще, вопрос финансов остро стоит только на первом этапе, у меня чистыми деньгами, например, около трехсот миллионов найдётся. Так-то, если по-совести, гакуре убыточным предприятием быть не может, если не воровать как у нас. Так что лично я изначально закладывал беспроцентный кредит деревне, в озвученном размере на несколько лет.

— Ну я, положим, тоже не нищенствую, но твою позицию поняла. Давай так, положим в общую копилку по триста миллионов, лет на пять. Оро, вернешь ведь? — мило улыбнулась Цунаде, на что наш “бюджетный” Змеелюб выразил всеми своими извивами “всё до рё, не извольте сумлеваться!”.

— Вообще остро встанет вопрос с чиновничьим аппаратом. Они уже привыкли разворовывать, так что есть прекрасная возможность не только пополнить бюджет, но и обойтись без вливаний. Конфискации, — пояснил я на вопросительные взгляды, — с недельку собирать компромат, а там, десяток самых проворовавшихся, показательно наказать. Тюрьма, конфискация. Мало того, что это решит на определенный срок вопрос воровства остальных. Так еще и кланам наглядно покажет “нежелательность” наживаться на деревне.

— Вариант неплохой и разумный, — покивал Орыч, — с “Советом Листа” что предложишь делать?

— Сложно, как-по мне. Зависит от решения совета кланов и джонинов. Если их просто прогонят, я бы предложил на полгода вообще о них забыть. Дело в том, что если вести нормальное расследование… Да впрочем о чем я, вы сами все видели. — собеседники покивали. — Так что мое мнение таково, ждем полгода, потом пускаем в дело копии документов, избранно, по мере необходимости.

— Поддерживаю. Если сходу начать вести агрессивную политику по отношению к “высоким” ворам, может и полдеревни разбежаться, — логично прошипел Орыч, — так что да, лучше вопрос отложить до стабилизации ситуации.

— Поддерживаю, хотя прибить бы их сразу… — мечтательно задумалась Цунаде. — Но да, деревня важнее.

По итогам “Совета в Филях” вроде бы обо всем договорились. Забавным оказалось, что к теневым клонам, хотя технику знали оба, оба же относились с некоторым опасением. Ну в принципе — не беспочвенным, конечно, но чакра-медики ведь оба. Видимо обезьяныч в уши надул. Еще Цунаде сообщила, что Джирайя виделся с ней в Танзаку, огрёб знаков внимания от сокомандницы, да и срулил в сторону Ивагакуре, как бы не на год. Что в целом было неплохо, нафиг этот жабоф…кхм. В общем нафиг его, да.

На следующий день Фугаку порадовал мое сердце визитом, и огорчил неудачным временем, опять приперевшись на завтрак. Не кормят Учихи что ли главу клана, что он по несчастным Удзумакам кусочничает?

Впрочем тема визита была вполне актуальной. Фугаку поинтересовался, не сможет ли клан Удзумаки, при предоставлении ресурсов, возобновить производство. На что получил такой ответ:

— Учиха-доно, если клану Учиха, а также Хьюга и Абураме, понадобится джуньяхиры, то для вас мы обладаем специальным запасом. Я говорил, что соседи всегда будут для нас в приоритетном положении и как следствие — прервали торговлю, учитывая Ваши возможные интересы. Единственное, о чем хотел бы Вас попросить, Учиха-доно, это не распространять данную информацию. Мне не хотелось бы огорчать прочих заказчиков и покупателей.

— Удзумаки-доно, ваша предусмотрительность и верность слову заслуживает восхищения, — одобрил картельный сговор Фугаку. — Я искренне признателен Вам. Однако к Вам меня привел еще один вопрос. Как Вам видится ситуация в Конохагакуре, в свете последних событий?

— Учиха-доно, это Ваш личный вопрос, либо вопрос некой группы? — прозорливо поинтересовался я.

— Скажем так, Удзумаки-доно, личный, но, с Вашего одобрения, я рассчитываю поставить в известность ряд единомышленников, — вихлял как маркитантская лодка Учиха.

— Что ж, ситуация в Конохагакуре видится мне так: текущая администрация банально не справляется со своими обязанностями. Причем оскорбление, нанесенное мне и клану, здесь абсолютно не при чем. Крики об “ограбленных” — позволил себе усмехнуться я, — работниках как госпиталя так и администрации прекрасно были слышны по всей Конохе. Мое мнение таково, что невзирая на причины приведшие к текущей ситуации, само её возникновение при условии отсутствия боевых действий — признак вопиющей некомпетентности. Хоть я и не имею права голоса, но личное мое мнение таково: ни каге, ни совет, допустивший текущую ситуацию, более занимать таковые должности не могут.

— С Вами, Удзумаки-доно, в этом вопросе солидарны очень многие шиноби, ситуация и вправду вопиющая и позорная для Конохагакуре, — состроил скорбную морду Учиха и перешел к второму главному вопросу встречи. — Удзумаки-доно, вы неоднократно показали себя мудрым и заставляющим прислушаться к себе шиноби. Скажите, чисто умозрительно, на ваш взгляд — кто будет следующим Хокаге?

— Разве что чисто умозрительно, почтенный Учиха-доно. На данный момент, как мне видится, на пост Хокаге пять претендентов, достаточно популярных и сильных. Это Вы, Учиха-доно, Хиаши Хьюга-доно и трое Санинов. Если рассуждать далее, опять же, умозрительно, то выходит, что Хьюга-доно, традиционно отстранится от выборов, — Фугаку кивнул, подтверждая подслушанное, — а из санинов всеми необходимыми качествами обладает исключительно Орочимару-сан. Хирузен Сарутоби-сан на выборах был категорически против Орочимару-сана, однако, в свете текущей ситуации, видится мне, что это скорее плюсом будет. По чести, из двух оставшихся кандидатов я бы предпочел видеть Вас, Учиха-доно в роли Хокаге, однако есть два фактора, по мне препятствующие Вам в этом.

— Какие же, Удзумаки-доно? — несколько напрягся Фугаку.

— Ну первым фактором видится мне то, что занявший место Хокаге не может быть главой клана. Безусловно, я ничуть не пытаюсь лезть в дела почтенных Учих, однако из общеизвестного — просто не вижу вам замены. Возможно со временем она и появится, или же есть, пусть и незаметная, но пока, в рамках известного мне, её нет, — Фугаку кивнул моим словам, принимая их. — И, наконец, не самый приятный, но увы неизбежный вопрос. На ваш клан, в глазах многих в Конохе, бросает тень, абсолютно, как по мне, незаслуженно, Учиха Мадара. Но, несмотря на несостоятельность этой тени, обойти её наличие нельзя, значительная часть джонинов, вопреки всему, не отдаст за вас свой голос.

— Что ж, благодарю Вас за беседу и прояснение позиции, Удзумаки-доно, боюсь, в части препятствий вы, к моему прискорбию, правы.

— Учиха-доно, прошу у Вас прощения за дерзость, но позволите ли дать Вам совет?

— Почту за честь, Удзумаки-доно.

— Смотрите, я встречался и пусть немного, но общался с Орочимару-саном. Дело в том, что он — исследователь и ученый. В его стремлении к шляпе каге играет роль не столько положение, сколько желание превзойти наставника. А к чему он действительно стремится, так это к исследованиям и познанию мира. На основании этого, лично я бы, со всем уважением, порекомендовал бы, Учиха-доно, не становиться соперником на выборах, а поддержать кандидатуру Орочимару-сана. Взамен на кресло Советника Листа, безусловно, поскольку старый совет себя дискредитировал наряду с каге. Сам же Орочимару-сан на месте Хокаге долго не усидит, это, по моему глубочайшему убеждению, не его ниншу. В то же время, на месте советника, вы делами, наглядно сможете убедить неразумных, что предубеждение против клана Учих смехотворно. И, в итоге, через три, может, пять лет произойдут новые выборы Хокаге. К которым у Вас, с высокой долей вероятности, появится преемник в клане — его можно просто воспитать и подготовить за такой срок. А неразумные, взирая на ваши дела, волей-неволей изменят позицию. И на следующих от теперешних выборах у Вас не будет ни причин беспокоиться о клане, ни конкурентов на пост Хокаге.

— Благодарю за совет, Удзумаки-доно, он мудр и заслуживает всестороннего обдумывания, — и вправду задумался Фугаку.

На этом разговор, по большому счету и закончился. Выдув еще пару кружек дорогущего чая и сожрав не менее десятка печенек, задумчивый Фугаку удалился. Я же, вполне довольный, накарябал Орычу о зрелости пучеглазого клиента.

В принципе, Учиха может и не пойти на предложенное мной. Ну тогда придется слегка подпортить его репутацию. Конкуренции он в любом случае не составит, а вот ряд обнародованных деяний полиции Конохи поставит крест на его амбициях. Лучше бы, конечно, без такого варианта, но тут уж все зависит от самого Фугаку.

Послушав через джуньяхиру мысли обезьяныча, я насладился эксклюзивными эпитетами в адрес сокомандников. А так же почувствовал железобетонную уверенность Сарутоби в жизнедеятельности Корневища и в том, что текущий кризис его корней дело.

На фиг Данзо, думалось мне по дороге на оборонные копи, это точно не он, шевелений никаких, значит помер. Наверное.

27. Искаженная политика, международная и не очень

А по мере ковыряния символов в стене одна из моих “отметок Удзумаки” печально звякнула, отмечая уменьшение популяции на единицу. Пока же концентрировался на том, что и где, раздалось еще пяток звяков.

Одной семьей в стране Горячих Источников и в мире стало меньше, мдя. Самое поганое, что метку хизушина на себя ставить никто из неаффилированных родичей не возжелал. Есть их у меня только две и не на людях, а на деревьях метки. У поселения в Волнах и неподалеку от хутора джонина с семейством, как самого ценного ресурса.

Ладно, когда они “дууумать будем”, все расклады рассказывал, хотя, конечно, жаль. Сами себе злобные буратины, решил я и продолжил подвижнический труд.

Тем временем, переписывательный артефакт нагрелся: Орыч изобразил, что мол с Фугаку договорились и выражал желание удушить мою персону. В объятьях несомненно. И от радости. Потому что душить столь полезного и нужного меня явно не за что.

А ко времени обеда ко мне подбежал специально обученный учишеныш, обломав мои надежды на пожрать. Фугаку в “компании приличных и достойных” людей алкал моего общества. Вот пучеглаз нехороший, еще и пожрать небось не угостит, сам же подло уничтожает удзумачий продуктовый запас. Как есть, так и пойду, на фиг переодеваться, выскажу им свое “фи” рабочей одеждой, решил праведногневливый я и направился в квартал Учих.

А вот в особняке главы клана Учих меня встретило изрядно забавное зрелище. По сути, за исключением Сарутоби и совета Листа, собрались все главы кланов. И Орыч облизывался, причем не в уголке, а по левую лапу от хозяина, очевидно и вправду, вполне себе договорились. Речь же к моменту моего просачивания в уголок держал Хиаши.

— …не было. Посланная же команда, с почтенными Учиха и Инузука, — поклон в адрес соответствующих главнюков, — так же пропала, хотя отчет птицами должен был быть. В итоге, могу с уверенностью заверить почтенных, что наши послания до дайме Хи но Куни не доходят, а также то, что перехватывают посланников более чем боеспособные группы, как бы не АНБУ.

— Все это понятно и прискорбно. Однако, не слишком ли преждевременно мы стали извещать дайме? У нас, до сегодняшнего дня, не было даже согласия в кандидате, неясно что с советом. А посыльные уже отправились, притом без общего согласования? — умирающим лебедем укорил несправедливый мир Шикаку Нара.

— Почтенный Нара-доно не учитывает, что решение о выборах мы приняли еще с “инцидента со стеной”, - выдал Фугаку, на меня же попырились, в ответ я кивнул общим “здрасти”, получив взамен равноценные кивки. — Так что вопрос призыва дайме не стоял, его присутствие нужно было в любом случае.

— Ну с этой то точки зрения да-а-а, хотя если… Впрочем согласен, Учиха-доно, снимаю свой вопрос, — забил на “много-умно говорить" Нара, ибо лень.

— А я считаю… — пес сутулый повертел головой, убедился в целостности ребер и продолжил. — Я считаю, что нам все-таки надо определиться с составом совета Листа. Почтенный Учиха-доно, это понятно и всеми нами принято. Но вопрос, сколько советников будет и кто займет их место? Я вот предлагаю себя, Ой Инузука, глава клана Инузука. — выдал псино-сутулый хвост, вполне, стоит заметить, разумно. Вот что звездюли животворящие делают.

— Вопрос немаловажный и требующий решшшения, — зашипел анакондой Орыч, — мне видитссся, что нужны в совет один представитель от Ино-Шика-Чо, благо их голоссс един. Инудзука-доно несссомнено, Сенджу-доно сссоветник от медицины, однако я бы хотел еще одного сссоветника. Хьюга-доно, не передумаете ли?

— Клан Хьюга всегда стоял в стороне от политики. В сложившейся ситуации, которая в целом понятна, могу предложить разве что своего брата на роль советника. Однако, он представитель младшей ветви клана. Так что решайте сами почтенные, лично я занять место советника не смогу, — ушел белоглаз в отказ, притом хитро оставил себе возможность как дистанцироваться от политики, так и контролировать “своего” советника “Птицей в клетке”.

Главы покивали, но, очевидно-хитрожопому Хьюге потакать не стали. Наступил перерыв для “междусобойного” общения. В принципе, ситуация и вправду непростая. Брать в совет кого-то из трио Ино-Шика-Чо уже явный дисбаланс, планостроитель боевых операций и советник и так от них. Давать еще одно место просто нельзя. Если из малых кланов советник, типа Хатаке и Курама — так смысла никакого, да и нет их тут, кстати. По крайней мере пугала я точно не вижу. А вот Курама есть, удачно притворился ветошью. Мужичок лет сорока, причем прикинулся ветошью в самом прямом смысле слова. Гендзюцит по площади и слушает, видно уже рефлекторно.

Абураме поступили, видимо, аналогично с Хьюга, у них свои тараканы в голове. И выходит, что народу и много, а выбрать-то толком не из кого, потому как советник либо представляет группу интересов, либо направление деятельности.

— А я считаю… — зырк по сторонам, — давайте, почтенные, этого вон, Удзумаки-доно возьмем. Головастый он, джуньяхира вот — полезная штука. Да и со стеной видно, работает на совесть. Пусть в этой, научной, советует, — решил мне подгадить псина сутулая.

— Почтенный Инузука-доно забывает, что Удзумаки-доно не шиноби Конохагакуре, — стал на пальцах объяснять несостоятельность подставы меня Хьюга. — Хотя, по здравому размышлению, советник по науке и союзник. Орочимару-сан, почтенные главы кланов, а ведь по закону и традиции вполне возможно, — несколько растерянно закончил белоглаз, подставщик чертов.

Бли-и-ин, вот и вправду ведь могут запихнуть в ентот дурацкий совет. Хотя стоп. Во-первых, не факт что примут. А вот во-вторых, по уму, не самый худший вариант. Ну пошлю я туда одного клона. Да, жалко, но при этом, вполне смогу держать руку на пульсе деревни, без всякого шпионажа и конспирации. Плюс статус, пусть и странный, но тем не менее, будет. И не в вертикали власти и, одновременно, в ней. Да и с НИИ имени Меня вполне себе стыкуется. Так что, пусть будет как будет, решил я, напустив на себя вид одухотворенный и печальный.

Народ же шушукался и на меня поглядывал. В итоге Орыч, с злоехидной ухмылкой выдал:

— Почтенный Удзумаки-доно, как видитссся мне, кланы Конохагакуре отнюдь не против видеть Вассс в совете Листа. Как и я не возражаю. Законы и традиции не воссспрещают, скажите нам сссвое слово. Примете ли должносссть и ответственность сию? — глумливо, с змеиной лыбой от уха до уха, прошипел санин.

— Почтенные главы кланов Конохагакуре, Орочимару-сан. Я, признаться, не предполагал такового поворота в своей судьбе. Однако, Конохагакуре — наш общий дом. И если посчитаете Вы меня достойным столь высокой чести, то отказ будет и трусостью, и неуважением. В связи с чем, ответ мой есть и будет “да”, - свалил я все возможные косяки на “выбирателей”. — Благодарю Вас за честь и доверие, однако, видится мне, что пригласили меня не ради этого вопроса, — и уставилось мое “протосоветничество” на Фугаку.

— Верно, Удзумаки-доно, обсуждали мы вопрос об отправке вести дайме Хи но Куни, что грядут выборы Хокаге Конохагакуре но Сато. Однако, ни курьеры, ни отправленная команда шиноби до столицы, очевидно, не добралась. Голуби так же не возвращаются и вести не несут. Возможности прояснить ситуацию, на данный момент, мы не имеем, однако, Орочимару-сан упомянул, что владеете Вы аналогом Летящего Бога Грома. Так что позвали мы Вас, дабы с почтением задать вопрос, возможно ли помочь с доставкой вести, либо самих посыльных, не подвергая их тяготам и опасностям?

Полюбовался я довольной рожей змеелюба-подставщика и задумался. Ну, в принципе, в хизушине секретов никаких особых нет, но нет “особых”. Да и метки я по пути накарябал на деревьях, в нужно-важных местах. А так, расстояние, грузоподъемность, куча иных моментов лучше бы моим друзьям-партнерам не знать. Впрочем есть вариант.

— Почтенные, Фугаку-доно, есть возможность доставить группу, однако отягощена она рядом сложностей. Первое, займет путь до столицы два часа. Второе, доставить группу смогу, однако лишь в запечатанном виде, что безопасно на столь краткий срок для запечатанных. Не смогу я иначе совершить полет Бога Грома, увы. Ну и возвращаться будут посланники своим ходом, дела как клана так и Конохагакуре не ждут.

— Прекрасно, Удзумаки-доно, то есть согласие свое вы даете? — уточнил Фугаку, получил мой кивок и положил на стол пергамент. — Почтенные главы кланов, обозначьте свое согласие на просьбе и призыве дайме Хи но Куни.

Народ бобину пергаментного свитка размотал, стал ляпать подписи, да и печати, у кого были, откатывать. Я же, тем временем, незаметно корчил рожи Орычу, на тему "посмотрим еще, кто кого задушит, гад подколодный", в ответ на что любовался лыбой познающего дзен змеелюба

Наконец, свиток заполнили-запечатали, троицу посыльных ко мне прикрепили, ну и послал я, в смысле распрощался, с почтенным собранием.

По дороге троице Инузука-Учиха-Абураме дул в уши, что запечатывание не самая приятная процедура, однако живы останутся. Сам же думал, что для десантных операций с телепортацией в этом мире рановато и надо скомпилировать печать так, чтобы доставить посланников живыми, но крайне фигово себя чувствующими. Наверное устроим им центрифугу взбалтывательную.

Ну, а приняв это, в высшей степени благое и полное любви к своим ближним решение, запустил послатых на территорию квартала, накарябал свиток, да и запечатал жертв инерции и центробежной силы. Сам же в подвал пополз, предварительно указания выдав: меня парой мастеров на стене заменить, ибо занят.

Через час ожидания в подвале погасла еще одна отметка, точнее группа отметок семьи Удзумаки. Плохо, надо прыгать к джонину. А нельзя, доставить послатых надо, причем “ускоряться” мне нельзя никак… Вот блин задница, изрядно обильная и неприятная, чтоб её.

Как на иголках просидел час, прыгнул на метку рядом со столицей, да и выпустил узников совести и моего произвола из печати. Распечатанные бодро приветствовали реальный мир зелеными рожами и валянием на земле, по причине объявившего забастовку вестибулярного аппарата. Ну и периодическими воззваниями к Ихтиандру, роль которого, в силу окружения, принял на себя Леший. Потыкал пальцем в сторону города, веско возвестил “столица в туда”, и прыгнул к хуторку джонина, краем уха успев услышать: “благодарность наша, Удзумаки… буэ-э-э-э… — доно!”.

Ну а на месте я оказался вовремя. Точнее не вполне вовремя, но хоть не опоздал. Домишко был раскатан в доски, чуть в стороне переливался барьер с супругой и спиногрызами джонина, явно без сознания, но очевидно живые.

Ну и группа хулиганствующих гопников, опознанных мной как мечники тумана, уж больно поганые и противоестественные ковырялы у них были. Хамски, гопники эти, гоняли МОЕГО джонина всякой нинзячностью и ковыряломахательством.

Последний, впрочем, успешно отбивался, ставя печати и прочую шодо на воздухе и земле. Мне, к слову, на зависть. Мне, до такой скорости и филигранности шодо, еще расти и расти. Был джонин внешне хоть и не свеж, но не вымотан и, как я подозреваю, не будь он отягощен семьей, просто срулил бы от оппонентов. Да и упокоить бы их, возможно, смог, если бы не один фактор.

Фактор был каким-то невнятным карапузом, стоявшим ко мне задом, к месилову передом. И, достаточно метко и не вовремя, садил в джонина суйтонщиной, не слишком высокоранговой, но изрядно часто. Чем возможность моего джонина отбиться, самым хамским образом нивелировал.

Прикинул я, что и как, подготовил пару свитков, отменил следильных клонов в особняке. Ну и за секунду до мерцания, призвал всю доступную мне четверку, с наказом “творить лютую, необоримую и максимально пакостную и летальную джигурду вражинам”.

В шуншине, напевая про себя “я бью женщин и детей”, отвесил начинающему поворачиваться наглому карапузу смачного пенделя. Так-то я бью, вышеобозначенных, стараясь лишний раз не убивать.

Но вот по окончании пенальти, наблюдая за забавно вращающимся свежесозданным “аэронавтом”, призадумался, а не начинать ли убивать. И дело не в мате отлетевшего уже метров на тридцать шкета. Дело в том, что рядом с местом старта аэронавта лежал мясницкий крюк, знакомый мне по добытому из голов джонинов Кири. Они его обзывали булавой, но это мясницкий крюк, а кто называет иначе — дурачьё. Ну а основным фактором размышлений о “убивании”, стал тот факт, что рожа, перекошенная гневом и изрыганием непрельстивых слов, была знакома как мне, так и реципиентам из Кири.

Я вот тут, из собственных ножек, изволил отвесить нехилого пенделя некоему типу. Джинчурики Треххвостого, Йондайме Мизукаге Киригакуре но Сато, Каратачи Ягурой обзываемому. Впрочем, наверное, хорошо что отвесил. Хрен знает, с какими побочками и прочими погремушками вырвался бы Санби из некондиционного сосуда. А вообще, я, конечно, крут и отжег от души, но блин надо срочно валить.

Ягура пока заходил на посадку, клоны, в полном согласии с моим указанием, творили “лютую джигурду”. Джонин, к слову, вроде бы их узнал, так что, будем надеяться, от куная в печени виталу меня лечить не придется.

Так что, мерцанием заложил дугу, выдергивая свое высокоранговое достояние из схватки, ну и вторым шуншином прыгнул к семейству влекомого. Активировал самый мощный у меня барьерный свиток и, не отводя глаз от наливающейся невдалеке дикой чакрой фигни, бросил джонину: “Семью из барьера вытаскивай”. Впрочем, собеседник мой, так же пялился на формирующегося хвостатого и мой указ проигнорировал.

— Бегом, снимай с семьи барьер, от нас сейчас даже памяти не останется!!! — несколько повысил голос я, любуясь формирующейся биджудамой. Мечники, к слову, сопровождаемые джигурдящими клонами, так же сей факт отметили и сруливали в подальше.

— Хай, Удзумаки-доно! — перестал залипать джонин и снял печать.

— Бери на руки и замедли ток чакры, — инструктировал я.

Взял, подошел. А прихватив свое задумчиво-созерцательное приобретение за шкирку, прыгнул я хизушином в подвал особняка вместе с ним. Что-то неуютно как-то тут становится, да.

Ну а в безопасности я задумался. Видимо, моя невинная резня отправленных по мою же душу джонинов немного расстроила Мизукаге. И решил он совершить променад, в компании элитной группы, по предполагаемому маршруту урезанных.

Причем, подозреваю, выпиливал по дороге не только Удзумаки, но и всех невинных и непричастных под руку попавшихся. В итоге, можно считать что Удзумаки в стране Горячих Источников закончились. Сам я туда точно не полезу, не с моими силами джинчурики воевать. То есть, какие-то шансы есть и даже возможности. Носителя-то, скажем, прибить неслабый шанс есть. Но вот вырвавшийся хвостатый, как-то никак. Не дедуля Ашина я. Да и мечники не беспомощные дети.

В общем, хватит ума — сами родичи свалят. Не хватит — Дарвин им судья.

Ну, а приняв это, себялюбивое и подлое решение, начал диалог со спасенным имуществом:

— Шин-кун, рад тебя снова, — позволил я себе усмехнуться, — видеть.

— Удзумаки-доно, — бухнулся протирать пузом и мордой и без того чистый пол джонин. — Жизнь моя принадлежит Вам, а за спасение супруги моей и детей, благодарность не знает границ. Располагайте мной по вашему усмотрению, Удзумаки-доно.

— Оставь церемонный, Шин-кун и поднимись. Как я понимаю, решение присоединиться к клану под моей рукой ты принял?

— Хай, Удзумаки-доно!

— Тогда, сейчас немного подлечу вас и отправлю за пару километров от деревни. Дойдете до деревни дорогой. Встречу на входе, привратникам сообщите, что шли своим ходом. Некоторые тайны Удзумаки не стоит знать даже союзникам.

— Хай, Удзумаки-доно!

Вот, какой приятный, немногословный и полезный человек, думало мое сатрапство, снабжая свежеобретенных родственников джуньяхирами. Последние в себя в полном составе пришли, инструкции главы семейства вняли, да и отправлены были мной в лес, недалеко от дороги в Коноху.

Сам же я, посетовав о своей занятости и незаменимости, почесал из подвала к воротам. Причем группа из специально обученных Учихи, Абураме и Инузука, перехвативших меня на полпути, меня ввела в некоторой, правда недолгий, ступор. Известив специально обученных, что “группа доставки послания кланов дайме” у столицы, жива-здорова, подошел к воротам Конохагакуре.

А после уведомления привратников, что “это-мое” и краткого опроса ими же свежеприбывших, направился домой.

Блин, денек конечно, а ведь еще не стемнело толком. Да и к Орычу ночью идти… Ладно, пока пойду и пару часов посплю. Как бы это, для меня, не стало роскошью.

28. К нам едет приличный человек

Заснуть, впрочем, не смог. Как-то нервно и напряженно вышло, если честным быть. Обменялся вежливым приветствием (ну пнул под зад, не принципиально) с пролетевшей в паре метров от меня межконтинентальной ракетой. Так что, отыскал Эйку, посмотрел на нее коровьими глазами и уволок размножаться. Пока ей можно, а мне расслабиться и отвлечься надо, да.

Расслабленный и отвлеченный, да и изрядно гневный я лупил в дверь змеелюбского убежища. Анко, явно спросонья, дверь мне открыла и уползла досыпать. Я же, пыхая праведным гневом, нашел Орыча:

— Друг мой, Орочимару, а не скажешь ли ты мне, какого проклятого они, конфиденциальная информация о техниках моего клана, получает огласку по всей Конохе? — вежливо и корректно начал беседу я, поигрывая кунаем.

— О, Хизуми-кун, рад приветствовать. — мимоходом покосился на кунай Орыч, — Ну, вообще-то, ты не совсем прав. О том, что “летающий Бог Грома” создан на основе ваших подарков, в Конохе не знает только слепой и глухой.

— И, очевидно, каждый Удзумаки прыгает пространственно-временной техникой до сортира, с целью экономии времени. — ехидно прокомментировал я и продолжил жестким тоном, — Орочимару-кун, не считай меня дураком. Я прекрасно понимаю резоны твоего поступка, да и не отказался переместить группу, понимая что это во благо. Однако, если еще раз ты, вместо прямого и честного вопроса о техниках, подставишь меня перед окружающими, в надежде “подсмотреть”, я буду считать что наше сотрудничество и договоренности разорваны тобой, в одностороннем порядке.

— Как скажешь, Хизуми-кун, я тебя понял и слова твои учту, — жестко уставился на меня Змеелюб, — В таком случае, скажи мне. Ответь на “прямой и честный” вопрос. Джуньяхира. Я не прошу тебя раскрывать способ изготовления и прочее. Но я точно знаю, что чакроконструкт и печати в ней — обманка, к действию не имеющая никакого отношения. Чакра при лечении не используется совсем, ни капли. Ответь, за счет чего они работают?

— Сложный вопрос. Я мог бы тебя обмануть, мог бы развернуться и уйти, Орочи-кун, но как я сам не раз говорил: сотрудничество. Всю правду я не могу открыть не члену клана Удзумаки. Женись на девушке из моего клана, принимай печать, приноси клятву — расскажу многое, а если подождешь взросления моей сестры и войдешь в правящую ветвь — то и все.

— Хм, так тогда это была не шутка? — я помотал головой, — Ясно. Для меня пока это несколько преждевременно. Но я признателен Вам, Удзумаки-доно, за оказанное доверие и честь. — глубоко склонился Орыч, — Однако, есть хоть что-то, что ты можешь сообщить, не в ущерб интересам клана?

— Орочимару-кун, что-то смогу. Кстати, ты не прав, говоря о интересах клана. Тут, как это не пафосно звучит, интересы всех нас, не деревни, а скорее планеты. — Орыч вопросительно и несколько скептически поднял бровь, — Итак, начнем с покровителя нашего клана, Шинигами-сама. Я думаю в его существовании ты не сомневаешься, благо доказательств немало, как и его расположения к нам.

— Не сомневаюсь, доказательства есть, и техники призывающие почтенного хоть и редки, но существуют. Но к чему ты, уж не души ли из Чистого Мира лечат своих потомков?

— Не души. Дело в том, что отправка душ в чистый мир не единственная и не главная задача Шинигами-сама. Основное его служение началось, когда в мире нашем распространилась чакра. Дело в том, что для демонов, они, аякаси, да как угодно их можно называть, чакра есть эликсир жизни и развития. До нас им нет никакого дела, однако появившись здесь аякаси начнет поглощать чакру и расти. Становиться больше и все больше поглощать чакру. За считанные дни, а то и часы, от всего что мы видим останется безжизненная пустошь, что самое забавное — не по злобе, а из голода. И воспрепятствовать таковому вторженцу мы не сможем, да и не успеем, ибо сила его будет подобна силе тысяч биджу. Вот от проникновения подобных аякаси хранит наш мир наш божественный покровитель. А мы, Удзумаки, в меру своих сил помогаем ему, имея взамен толику знаний о мире они и аякаси.

— То есть, в джиньяхире сидит они?

— Не вполне, маленький лечебный дух, название отражает суть. Он безопасен, однако выпустить знания из клана — недопустимо. Одного, десяток призванных аякаси Шинигами-сама остановит, но если их будет больше — жизнь нашего мира завершится за считанные часы. Малейшая ошибка в ритуале недоучки, шпиона — да кого угодно, не прошедшего специального обучения, может привести к смерти всего.

— Не знаю даже, хотел ли я знать это, — задумчиво протянул Орочимару, с опасением разглядывая джуньяхиру в своей руке, — Это — точно безопасно?

— Безусловно. Лекарь в джуньяхире подобен маленькому морскому рачку, планктону. Ты знаком с этим понятием? — Орыч кивнул, — Их может быть сколь угодно много, но маленькие и слабые не смогут нанести урон, для них даже поглощение чакры непосильный труд.

— И знания о этом “планктоне” я смогу получить, но лишь войдя в клан Удзумаки?

— Если захочешь. Орочимару-кун, сам должен понимать, что знание подобных техник опаснее любого киндзюцу. Однако и умелое использование, не выходящего за грань — великое благо. А ты, скажем прямо, видишься мне достойным членом клана. А сейчас все, что мог открыть, открыл. И, прости, Орочи-кун, предупреждаю сразу. Из выживших Удзумаки тайной владею только я. Если придет тебе в голову идея захватить Удзумаки, шантажировать меня — гони её прочь. Даже в случае своей смерти я найду возможность лишить тебя разума, знаний и посмертия, буде ты станешь врагом Удзумаки.

— Полно тебе, не собирался я, — но увидев мой скептический взгляд перестал лицемерить. — Ладно, Хизуми-кун, я тебя понял. В свете увиденного мной, — помахал джуньяхирой, — я тебе верю и выведывать что-либо иначе, чем через вступление в клан, не стану. Кстати, возможно ты не в курсе, а это одна из важных причин поверить тебе. Ты слышал о культе Джашина?

— Не доводилось, — честно соврал я и задумался, благо было о чем.

— Не удивительно, подозреваю ваш покровитель как раз тогда и был занят, что поспособствовало разрушению Узушиогакуре. Не могу быть точно уверен в сроках, но выходит, что в момент атаки, близ Та, что в стране Рисовых Полей, сгустилось черное облако, превращая окрестности в, как ты выразился “мертвую пустошь”. Вскоре появился беловолосый и рогатый великан, кромсающий облако танто, от чего оно развеялось. Но, видно, не до конца. Стали появляться безумцы, кричащие о “великом боге Джашине”. Убивающие противников, и пронзающие себя копьем, в символе своего “божества”. Притом, до смерти от своей руки, их раны исцеляются, немало напоминая джуньяхиру. А чакры в них не больше, чем в последнем крестьянине. Мне об этом известно с моего, кхм, места работы. Да и одного безумца я исследовал. В общем, судя по всему, то ли прорвался этот аякаси, то ли призвал его, уж не знаю кто. А покровитель ваш, оказавшись меж двух огней не смог ни помочь вам, ни добить вторженца. И да, описания места битвы я читал и быть выпитым аякаси не имею желания. Так что к таким тайнам без наставника, — несколько ернически, хотя и с толикой уважения поклонился Орыч, — стремиться не буду.

— По всему, прав ты, Орочимару-кун. Странно, видел я нашего покровителя и не был он ни взволнован, ни встревожен. Хотя, подозреваю, нанес он аякаси ущерб достаточный, чтобы тот не мог пожирать чакру сам. А культисты и прочее не слишком Шинигами-сама заботят, ками он и есть ками, — на мой раздумчивый монолог Орыч покивал, мол похоже на правду. — Впрочем, ладно. Вопрос с джуньяхирами, до появления сватов, надеюсь, закрыт? — содрогнувшийся от “сватов” Змеелюб утвердительно кивнул. — А собственно, зачем мы сегодня собрались-то, а то твой рассказ несколько выбил меня из колеи?

— Ну собрались-то зачем — я не знаю, а явился ты, Хизуми-кун, повергать меня в прах гневом своим, — злоехидно ощерился Орыч во всю пасть.

— Поверг?

— Поверг, еще как, переварить бы все, — задумчиво протянул мой будущий зять.

— Ну вроде бы никаких изменений по плану у нас нет. Разве что подгадила мне эта псина сутулая советником.

— Ки-ки-ки, а ничего так, “псина сутулая”, - развеселился Орыч, — мы то его “блохастым” среди знакомых называем. Кстати для Инузуку вполне вменяемый тип. Супруга вот у него — там мрак кромешный.

— Эта, — показал я руками “игольчатую прическу”, - Цуме кажется?

— Она самая, совсем бешеная, когда в небольшой компании, а уж один на один — и на каге лает, чуть ли не бросается. Притом, чем больше народа — тем приличней себя ведет. Народ ставки делает, сожрет она Ойя, или сбежит он из деревни.

— Глава клана?

— А там все равно кто он. Она, когда последний раз беременела, повеселилась, видимо в процессе. Ой, в госпитале месяц валялся, его, считай, по кусочкам собирали.

— Да уж, колоритная дама. Впрочем, óни с ними обоими, псинами сутулыми. Я насчет места советника поговорить хотел.

— А что тут говорить, для меня это — такая же неожиданность как и для тебя. Псина сутулая, — ки-ки-ки! — и меня удивил. Ну посидишь в совете, благо, как я понял, тем же чем и хотел будешь заниматься. Только не по моему “заказу” а как советник.

— Клоном теневым, Орочи-кун, нечего мне в вашей говорильне делать. И тебе теневым же там быть советую. Пользуешься?

— Да и прав ты, изрядно удобная техника. Правда больше двух не создаю, но и это полезно. Змеиные хоть в бою и получше, но память не передают, так что в исследованиях и на переговорах и вправду незаменимы.

На том и распрощались. Прошел мимо квартала Сенджу, темно везде, да и потопал домой. С утра Цунаде навещу.

А Орыч — мозг, все-таки. Да и моя, на коленке придуманная история, как бы не правдой оказалась. Джашин и вправду изрядно на отожравшегося духа смахивает, с отрубленным “чакрососом”, питающегося жертвами. Впрочем ладно, к сведению приму, но делать пока ничего не буду, не до него сейчас. Разве что, как время появится, с Шинигамычем потолкую. По делу, да и за жизнь. Добрался с этими мыслями до дома, да и завалился спать.

С утра поймал Рей, наказал сразу семерку на стену направлять, дела, а если что — после обеда сменю. Шина перед уходом выцепил, велел меня дожидаться дома, мол явлюсь с указаниями ценными и важными. Ну а сам к кварталу Сенджу отправился, вполне открыто, родственница как-никак.

В ворота сначала постучал. Потом попинал. Потом молотить начал и слова говорить в стиле “открывай Сенджу, Удзумак пришел”. Открыла уже краем виденная девица, Като, вроде, её фамилиё. И заявила мне, что “Сенджу-доно изволит почивать”. Впрочем крик из дома “Шизуне-тян, если Удзумаки, а только у него одного такой противный голос, то пропусти”, открыл передо мной врата квартала Сенджу. Причем, при всех своих недостатках, Цунаде предложила мне пожрать, чем несомненно выделялась из рядов бескультурья и быдл, окружающих меня. Родственница все-таки, да.

— Пружинка-кун, кстати, что за “тетушка-сестрица” о которой ты орал? — полюбопытствовала Цунаде.

— Ну а кто ты мне, Цу-тян? Родственники точно, а вот то ли тетушка, то ли сестрица.

Сенджу задумалась, пальцы позагибала, лазая по семейному древу, но в итоге фыркнула и махнула рукой:

— Правда твоя, племянничек-братец, то ли тетушка, то ли сестрица. Пришел-то что, о печатях узнать?

— И о печатях, и о медиках. Да и навестить по-родственному. Вот не поверишь, у кого только не был, много раз. Только на чайной церемонии хоть чаем напоили, да и просто чаем с печеньем, только Хьюга, оба раза. А так, все жадные, ко мне то на завтрак, то на обед набиваются, — жаловался я на жизнь и жадин, да пирожок жевал, — одна ты у меня хорошая, хоть завтраком кормишь.

— Питайся, не объешь, — похихикала Цунаде, — а с медиками я, считай, разобралась. Там люди хоть и не без греха, — намекнула на наши “воровские списки” тетушка-сестрица, — но всё же больше лекари. Так что, собираться никуда не стали, ждут что будет и шиноби лечат, как было. А список печатей сейчас будет.

С этими словами Сенджу воззвала к своей наперснице и выдала ей соответствующие указания. Я же наносил ущерб пищевой безопасности союзного клана и думал.

В принципе Цу, занятая делом, более-менее вменяема. Еще сисяндры на размер-другой уменьшить и вообще на человека похожа станет. Но в остальном, излишне эмоциональна, но за деревню болеет. Надо ей будет в будущем с карапузами помочь, Сенджу побольше наделать, благо разработка ерундовая, да и в кармане лежит, повода ждет.

А может и сама справится, та же проверка населения поголовная, на наследие крови, стопроцентно результаты даст. Не думаю, что Сенджу целибатом страдали-наслаждались, так что пусть полукровок, но много их должно быть. А там, вывести чистую линию не велика проблема, время разве что.

Тем временем Шизуне принесла список, а ознакомившись с ним, я не знал, то ли ржать, то ли волосы рвать. Большая часть кругов в учебниках для генинов-Удзумаки встречалось.

— Так, весь этот хлам надо однозначно менять, тут круги как бы не постарше Рикудо будут.

— Хизуми-кун, а ты уверен? Вполне рабочие круги, диагностический, замедляющий кровообращение, да даже стазисный один есть, — усомнилась в моих познаниях тетушка-сестренка.

— Цунаде-кун, и что тебе этот “диагностический”, - выразив тоном презрение, веско изрек я, — дает? Переломы, инородные предметы, ну может еще, если кишки в кашу, известит. Смотри, как надо.

Ну и засел я за просвещение Цунаде, как по кругам, так и, вследствие, частью медицины. Чакра-медики, например, от аппендицита лечили пересадкой. Я охудел, когда понял, что эти товарищи берут донорский кишечник, кромсают и трансплантируют его. Вообще больше половины лечения — взять кусок у кого-то, да и воткнуть в больное место, чакра приживит. Ну, в принципе-то, приживит, только траты дикие, доноров на всех не нарежешься, да и по рангу ограничения изрядно высокие выходят.

Правда и для себя любопытное почерпнул. Сенджу работала с чакроканалами, и показала особенность, концентрацию, а главное — волевой посыл (в чем мне джуньяхира, передающая мысли, изрядно помогла) нужный для формирования чакроканала. Обзаведясь шишкой из закольцованного чакроканала в предплечье, решил я, от греха, потренироваться на ком-то менее ценном, чем я.

— Хизуми-кун, а ты точно медициной не занимался? — подозрительно уставилась на меня Сенджу, после моих “откровений”.

— Цунаде-кун, несколько месяцев как, — обозначил мимикой “крест на пузе” я, — просто наблюдательный я, да и умный не по-годам, — скромно обозначил свое величие.

— Да, и скромный до крайности, я уже заметила. Недаром с Оро спелся, Пружинка мелкая. Ладно, убедил. Те круги, что ты предложил, и лучше, и нужнее, — одобрила мою модернизацию Цунаде, тут же впрочем, нахмурясь, продолжила. — Только, половину того что ты наговорил, я лишь примерно представляю, как осуществить. И то, не факт, что правильно. Пользу-то понимаю, чакромедик С-ранга излечить, пусть и в госпитале, сможет повреждение не всякому А-рангу доступные. Но методик нет, одни умствования. Хотя, согласна, разумные, да и рабочие, тут по всем признакам выходит так.

— Ну значит, ты и проверишь. Кстати, спросить у тебя хотел, Цунаде-кун. У меня, в клановом квартале три медика, считай А-ранг без малого. Нас не так много, одного дежурного на весь клан с головой. Я к чему в общем. В госпиталь хотел их направить, как наемных специалистов. И Конохе польза немалая выйдет, все же А-ранговые медики на дороге не валяются. И моим, практика немалая получится. Да и ты, возможно, — подмигнул Сенджу, — по-родственному чему подучишь.

— Дело-то хорошее, да и подучить не вопрос, — задумалась тетушка-сестрица, — только учти, либо к клановым не подпущу, либо клятва. Наследие крови, если клановые узнают, что не под клятвой деревни лечил кто — прирежут твоих втихую. Меня-то терпят, ранг и Сенджу, а с остальными лучше не рисковать.

— Ну и хрен с ними, с клановыми, как по мне. Я деревне помогаю, медиков предоставляю, а им еще клятвы давать? Обойдутся. — решил не кабалить на пустом месте своих я. — Кстати, тетушка-сестрица, вопрос к тебе родственный есть.

— Какой же, племянничек-братец?

— Да есть ли смысл, при беременности, чакры побольше в мать подавать, лекарства какие. Чтоб плод развивался, да и потенциал, возможно, получше был. Деньги-то не вопрос, но в книгах клановых только и написано “нельзя”.

— Правильно написано. Твой ребенок-то? — кивнул немного погрустневшей, но вроде в норме Сенджу, — Если у матери чакры хватает, патологий нет, даже не вздумай лезть. Пробовали уже, и детей и мать губили.

— Спасибо, Цунаде-кун. Слушай, я тут… А они с ним. Возьми, — протянул “гинекологическую” джуньяхиру. — Хотел к какому нибудь празднику подарить, но бери так.

— И что это?

— Я в твои дела, тетушка-сестренка не лезу, однако не глухой, — слегка приготовившись драпать, если что, начал я. — И о том, что из-за то ли регенерации, то ли еще из-за чего, детей иметь не можешь слышал не раз, — пригорюнившись, Цунаде кивнула. — В общем, кровью мажешь, цепляешь в район живота, как пряжку подойдет или подвеска на пояс. Матка-то, прости нескромный вопрос, цела? — заинтересованная Сенджу кивнула, — ну тогда, считай через пару недель у тебя с десяток здоровых яйцеклеток будет. Правда, не совсем стандартных, слишком на тебя похожих, впрочем это мелочи, как по мне. Задумаешь беременеть — эту джуньяхира снимай, а то воспримет плод, как патологию.

— Точно? — севшим голосом спросила тетушка-сестрица.

— Ну джуньяхира-то работает, — улыбнулся я. — Как образец брал здоровую матку, с твоей кровью джуньяхира создаст твою, без патологий, и полным набором яйцеклеток, правда одинаковых, но уж тут как вышло. Даже если бы у тебя вообще ничего, кроме кишечника, не было, через пару месяцев вырастил бы все потребное.

Цунаде минут пять сидела, рассматривала джуньяхира. Ну а мне её стало, если честно, немного жалко, уж очень у неё лицо было “характерное” при разговоре о детях. А так, пусть плодится и размножается, будет с кем моему карапузу в песочнице альянсы по унижению, доминированию и властвованию заключать.

Тем временем, эта бешеная баба, заревела, покапала слезами на стол. Вскочила, прорыдала “спасибо”, подлетела на джонинской скорости, обняла, чмокнула, хотя скорее клюнула в щеку и срулила в куда-то в особняк. Рыдать и радоваться, небось.

Я же, кряхтя, под гудение витала тащился домой. Эта психованная мне ключицу в двух местах сломала и хорошо, что не хребет. Обнимашки, ититская сила. Бешеная баба какая-то. Пожалел блин, мать терез недоделанный, а сам чуть не помер. Угробить меня родственница точно вполне могла, куда там джинчурики и прочей мелочевке. В следующий раз, всякие подарки, только в доспехе из чакрометалла и на дли-и-инной палке передавать и никак иначе, да.

У себя, слегка подуспокоившийся и подлеченный я выловил Шина, беседующего с Харукой. Подумал, да и прихватил обоих.

— Харука-сан, ты посвятила Шин-куна в нашу ситуацию с боевым крылом?

— Хай, Хизуми-доно, даже начала составлять график…

— Погоди, я думаю есть смысл передать этот груз Шин-куну, все же у тебя есть и другие обязанности. Сама-то что скажешь?

— Хизуми-доно, по словам Вашим, Шин-сан в делах боя, более искусен, а дела с учебой пригляда требуют и внимания.

— Ну вот и отлично, перескажешь Шин-куну имена и график, да и спокойно займешься своими обязанностями.

— Хай, Хизуми-доно, благодарю Вас.

— И Харука-сан, вне церемоний и не при посторонних — деловым. Тебя, Шин-кун, это также касается.

— Хай… - увидев мою благожелательную рожу бойцы решили исправится.

— Как скажете, Удзумаки-доно, — сказала Харука и срулила по делам.

— Хай! — тоже, вполне соответствуя статусу-рангу-деловому ответил Шин.

— Шин-кун, расскажи о себе.

— Хай. Джонин, специализации печати на земле и воздухе, стихии вода и ветер, ниндзюцу знаю слабо, на уровне чунина. Тайдзюцу Удзумаки знаю в соответствии с рангом, Кендзюцу несколько хуже, но владею на неплохом уровне. Кеккай..

— Погоди, Шин-кун, в бою я тебя видел и скажу тебе прямо, весьма впечатляет. Кстати, я бы хотел, чтобы ты занялся тренировкой перспективных. Да и меня погонять стоит, хотя несколько позже. Я-то в печатях и кеккайдзюцу на уровне хорошо если токуджо, а остальное генин, не выше. А первый вопрос был о том, как в стране источников ты оказался, да еще с семьей.

— Хизуми-доно, отдыхал на момент разрушения Узушиогакуре с семейством, в онсене. Узнав о атаке, ушел в леса, построил дом. Мстить, не вырастив сына, счел недостойным. Позволите вопрос?

— Да, Шин-кун, задавай.

— Ваша скорость, Хизуми-доно, это не скорость генина. Я не встречал джонинов, работающих столь быстро, если это не нинтайдзюцу райтона. Вы, по моему скромному мнению, недооцениваете себя, Хизуми-доно.

— Это, даже не знаю, как тебе объяснить-то. В общем, моя скорость — это простое телесное мерцание. Никаких печатей и секретов, но я могу немного управлять им, да и вижу окружение. Почему — не знаю, но отличий от обычного шуншина в моем нет. А вот во владении техниками шиноби, кроме ряда нин техник, все, как я тебе и описал. Ну может чуть лучше, тренировался, но по книгам, сам понимаешь, толк если и есть, то невелик.

— Благодарю за разъяснение, Хизуми-доно. За тренировки возьмусь, по вашему слову.

— И да, Шин-кун, мне будет нужен глава боевого крыла. Надеюсь им станешь ты.

— Хай, Хизуми-доно, я вас не подведу.

Ну а нормально перекусив и окончательно отойдя от “травматических обнимашек”, поперся я стену колупать, ибо надо рожей мелькать, скорбной и горделивой. Да и занимался я стеноколупанием еще пару дней.

А еще через пару дней, к вечеру, в Конохагакуре приехал второй приличный человек в этом мире, дайме Хи но Куни.

29. Мы делили тень огня

А за ужином нагрелся переписывательный амулет. На свиданку звал меня сам змеиный саннин, Орочимару рекомый. Подумал я, да и морду салфеткой, перед выходом, вытер. В целях сохранения высокого культурного облика.

Сам Змеелюб поджидал меня в подворотне, с видом таинственным и значительным, отвел за пару кварталов и продемонстрировал занимательное зрелище.

Из здания администрации дружным потоком, аки муравьи трудолюбивые, вытаскивали пачки и коробки чиновники да несколько АНБУ. Документы, подумалось мне, что Орыч мне, вполголоса, подтвердил:

— Сарутоби, еще сегодня днем, встречался с главами кланов. Не на совете, — пояснил на мое некоторое офигение Орыч, — в частном порядке. Договорились ряд “моментов” забыть, документы — уничтожить. Меня же в известность поставить о встрече подзабыли. Сейчас это добро оттаскивают на полигон и там сжигают. Хизуми-кун, насколько полон твой нашпионенный архив?

— Если о документах из администрации, то все. Полностью, что было в Башне Каге, — что, кстати, обошлось в несколько бессонных ночей, далеко не все оказалось на бумаге, однако подобный исход я предполагал, и ряд домов духов содержали полную копию всех бумажек, вплоть до Корня.

— Включая тайные свитки? — распустил язык Орыч, в прямом смысле слова.

— Вообще все. Не смотрел, что там точно. А в бумаге пока и не проси, не дам, — обломал я искренние порывы собеседника.

— Сссам все хочешь узсснать, и делитьссся не желаешь? — прошипел надувшийся Змеелюб.

— Нет, конечно. Просто пока в администрации порядок не наведешь — куда их? Твой подвал и подпалить могут, было бы желание, в Башне Хокаге — те же люди, что сейчас жгут. Да и в бумаге немного, в основном… ммм… файлами компьютерными, считай. Только на перенос на бумагу пару дней выйдет, да и потом куда?

— Вообще-то да, прав ты тут, — несколько ошарашено заметил Орыч. — Я рассчитываю на полное восстановление всех документов, — стал он виртуально примерятся к шапке Хокаге.

— Как пожелает Орочимару-сан, — низкопоклонски залебезил я, — все будет в лучшем виде. Удзумаки не нуждаются в этом, — жестом изобразил ничтожность писулек, — так что все, в полной мере будет в Вашем распоряжении.

— Ки-ки-ки, хорошо, Хизуми-кун. Да, выборы в полдень, тебе быть надо обязательно, сразу после назначения Хокаге роспуск и назначение в Совет Листа. Не выборы, но все же лучше при всех, ну и тебе быть тоже надо.

— Надо — значит буду, — смирился с неизбежным я.

Наутро решил к событию подготовиться. Эйкой собрал разбирающихся дам и повелел: величие мое в соответствующие рангу одеяния облачить, аксессуары всучить, предварительно тушку для облачения и акссесуаровсучения подготовить.

Началась соответствующая ситуации суета. Мое величие обмыли, маслами умастили. На голове ирокез, вида поганого, но полный глубинного внутреннего смысла соорудили. На ногти нацепили накладки, рожу и руки покрыли толстым слоем белил. Потом, на роже, долго изображали лицо, косметикой. Замотали меня в специально-перекрученный памперс, начулочили таби. Потом подбирали статусные хакама, чтобы не излишне длинны, но и урона чести из-за коротковизны не было. Опосля насобачили-завернули в косодэ, а поверх оного натянули кимоно. На этом же этапе приперли и насандалили дзори, поверх же оных нашнуровали цумагакэ.

После чего, нацепили поверх хаори, с монами Удзумаки и золотыми пуговицами с драконами. В ирокез воткнули розовую вуалетку, к счастью без вуали, но с изрядным цветком сакуры. На пояс закрепили церемониальный меч, в лапу впихнули веер.

И пошел я, весь модный, культурный и красивый, блистая накладными ногтями, ужасая восхищая прохожих нарисованной мордой лица. К счастью, аргумент, что я иду на совет, а не веду клан в битву, позволил мне флаг в задницу, сасимоно именуемый, не вдевать.

Вщемился в зал совета, произвел фурор преизрядный. Ряд лиц аж поперхнулись, от восхищения моей, в высшей степени модной и культурной персоной. Ну и осознание своих низин и быдлячества тоже поводом были, да.

Даже дайме, как и в прошлый раз, одетый статусно и пристойно, изволил глаза приоткрыть, мной полюбоваться и слегка кивнуть, в знак восхищения и одобрения.

Орыч, морда змеебесстыжая, рукавом пасть прикрыл и нагло ржал.

Тем временем Фугаку взялся за речь, в смысле как глава клана-основателя. Выдал сентенцию на тему, все течет, все меняется, не прошло и полугода, а у нас выборы, никогда такого не было и вот опять.

После же, речью овладел Обезьяныч, на тему что старость-не радость, молодым у нас дорога, старикам у нас почет. И только хотел нагло срулить в кусты, в стиле “я устал, я мухожук”, но был безжалостно перебит, заткнут и усажен на место.

Тут, за уже потасканную речь, уцепился Хиаши и начал втирать про кандидатов.

Ну а я говорильню решил пока не слушать, а осматривая окрестности, встретился глазами с Сенджу. Тетушка-сестрица пристроилась в уголке, но встретившись со мной глазами изобразила физиономией благодарную морду лица, указала на джуньяхира, исполняющую роль пряжки и скупыми жестами изобразила великую благодарность и готовность сделать вот прям щаз все, что пожелаю. Я же, прикрыл веером морду свою ехидную, очи закатил, а после минутной имитации тяжких раздумий, взглядом указал на сисяндры родственницы и, поверх веера обозначил два пальца.

Цунаде, в благодарности несколько убавила, ликом покраснела, очи выпучила и кулак мне свой явила. Мой же лик был беспристрастен и непреклонен, легонько потрясая веером с указанными двумя перстами. Саннин глаза закатила, лицом обреченность изобразила и, со вздохом, продемонстрировала один палец.

Но я был непреклонен, легонько головой помотал и с гордой рожей обмахнулся веером с двумя пальцами. Тетушка-сестрица взглядом по округе побегала, в отсутствии подмоги и подручных средств для смягчения непреклонного меня убедилась, лик состроила жалобный, лапки умоляюще сложила и опять одним пальцем меня соблазнить удумала.

Я же, до мольбы и страданий неразумной снизошел, задумался и один из двух перстов наполовину подогнул. Цунаде обреченность в очередной раз изобразила, но узрев мой задранный нос и церемониальное рыло, вздохнула и, одновременно с взмахом руки, кивнула.

Вот она, сила дипломатии и культуры, думалось мне. Я бы и против полразмера не возражал, а тут и все полтора, вполне, кстати, в моем вкусе. Высококультурном и утонченном, да.

Хьюга, тем временем, продолжал нести какой-то феерический бред про выборы и ликов, с удивлением на него взирающих, становилось все больше. Все все обговорили, кандидат у нас, понимаешь, один, белоглаз же затеял какую-то неудобоваримую говорильню о беспристрастных выборах и достоинстве кандидатов. На последней сентенции я, на всякий случай, уставился на Орыча. Нет, вполне себе один. Так что Хиаши, куда-то, совсем далеко, волнами красноречия унесло.

В момент паузы, оратор, окинул внимающих его талантам взором, узрел в них неизбывный офиг и охренение, ну и, закашлявшись, спич в стиле “в общем, все будет хорошо”, скомкал.

Пока не вылез еще кто, говорливый, псина сутулая оперативно (и ускользнув от локтя присаживающегося Хьюга) выдал:

— А я предлагаю, почтенные, перейти к оглашению претендентов и голосованию. Я предлагаю Орочимару-сана…

Карающий хьюгин локоть таки настиг псину сутулую, хотя, как по мне, в данный момент несколько неоправданно. Безусловно, приятно. Но несвоевременно.

За истерзанные остатки даже не речи, а её обрывков, ухватился Фугаку:

— Почтенные главы кланов, почтенные выборщики совета джонинов. Предложение совета кланов единогласно, без одного голоса, выдвигает Орочимару-сана. У клана Сарутоби есть кандидат? — печальное отрицательное мотание головой непредставленного хрена с самокруткой, монами Сарутоби обляпанного. — Совет джонинов имеет свою кандидатуру? — а в ответ тишина. — В связи с отсутствием других кандидатов, в соблюдение традиции предлагаю перейти к голосованию.

Голосование провели и в тяжелой, бескомпромиссной борьбе победил Орочимару-сан, ставший у нас, значится Годайме Хокаге Конохагакуре, понимаешь, но Сато. После легкого кивка уважаемого и приличного человека, безусловно. Дайме, если что, рекомого.

Ну, а после напяливания шапки (вот правда, шапка-то ничего, но бледная какая-то, вот у Боунс была шапка — всем шапкам шапка), Хокаге-доно зарядил спич:

— Почтенные главы кланов, почтенные выборщики совета джонинов. Благодарю Вас, за честь и доверие и обязуюсь вас не подвести. Однако, есть вопрос, требующий незамедлительного рассмотрения. Советники Листа почтенные и уважаемые шиноби. Однако, в силу возраста и иных причин, — “иные причины” Орыч выдал изрядно ехидно, стоит признать, — выполнение ими обязанностей советников я нахожу невозможным. Посему, я, Годайме Хокаге, объявляю о роспуске Совета Листа. Так же я назначаю в новый Совет Листа: Фугаку Учиха-доно, как представителя кланов и представителя клана-основателя. Цунаде Сенджу-доно, как советника по медицине и представителя клана-основателя. Иноичи Яманака-доно, как представителя кланов. Ой Инузука-доно, как представителя кланов. Хизуми Удзумаки-доно, как советника по науке и представителя союзного Конохагакуре клана. На этом, почтенные, вижу нужным собрание закончить. Почтенный дайме, главы кланов, представители совета джонинов, — соответствующие кивки в сторону обозванных. — А вас, почтенные советники, я попрошу остаться.

Дайме почтенно удалился, народ всяческий по делам своим ускакал. Орыч задницу свою чешуйчатую во главу стола умостил, и сразу советников на “деловой” перейти призвал, правда возжелал надо мной перед этим поглумиться:

— Почтенный Удзумаки-доно, сакуры сад расцветает в сердце моем, лицезрея почтение и уважение к традициям Ваши. Однако ж, не тяготит ли Вас церемонный наряд, не желаете ли Вы, чтобы совет на краткое время был отложен, дав Вам возможность облик сменить? — злоехидствовал змеетень.

— Лишь в преодолении преград отражается истинная красота, внешняя и внутренняя, достопочтенный Хокаге-доно. Нет нужды ни мне стремится к недостойному, ни почтенным ожидать не нужного, — еще более злоехидно, с постно-одухотворенным выражением на косметике лица, ответствовал я.

Ну а после соответствующей плюхи, по наглому, змеиному носу, змеетень выдал, что ждет к завтрашнему вечеру предложения от советников, в рамках их зон ответственности. Деление же советников видится его змеемордейшеству так: Ой патрули и разведка, Фугаку полиция и контршпионаж, Иноичи дознание и следствие. Ну а мы с Сенджу, соответственно и так обозваны.

На этом всех лишних завуалированно послали в пень, отчеты писать. Сам же змееогнетень поманив нас с тетушкой-сестрицей направился в кабинет огнетня.

В кабинете же, жестом “кыш-кыш”, отправил потолочный АНБУ нафиг из помещения. Двое срулили, третий же хамски забился в уголок. Указав на него взглядом, поинтересовался у Орыча, как владыки недвижимости, мол что с глуховатым хамом делать? Тот рукой махнул, ну а я в барьер постороннего закатал, обезчакрил и в свиток с остановкой времени запихнул. Любопытно, что пусть и не самый простой в исполнении, но достаточно распространенный пищевой свиток, вполне удачно сохранял тушку без чакры, без особых побочек. Чакра-то в запечатываемом безусловно была, но после инфуина крайне мало и выживет точно. Ну а что плохо будет — мне как-то все равно.

Так что свиток убрал да новый, с антипрослушкой активировал. Буквально через пару секунд я любовался на бескультурных партнеров по перевороту, нагло ржущих (и кикикикающих) тыча в мою персону невежливыми пальцами. Ну и нафиг их, быдлов бескультурных, подумалось мне, в процессе усаживания в кресло посетителя.

— Почтенный Пружинка-доно-кун, — прохрюкала Сенджу, а немного посерьезнев незаметно тыкнула в свой молокозавод. — И да, ты серьезно?

— Да, Цунаде-тян, абсолютно серьезно. Но не настаиваю. Спросила чего мне желается — я и ответил, остальное дело твое, — мудро-коварно кивнул я. — Ну а насчет церемониала. Ну сами смотрите, вот приперся на совет мальчишка Удзумаки. Да, что-то умеет, но оделся по моде трехсотлетней, а то и более давности. Чуть ли не церемоннее дайме, на которого и то, с улыбкой смотрят. Вот только перьев в заднице не хватает, — что вызвало гыгыки собеседников.

— Ты хочешь сказать, что образ подобрал для создания недалекого, помешанного на науке и додревней эпохе мальчишки? — дошло до чешуйчатого жирафа.

— Нет, почтенный Хокаге-доно, а сасимоно в зад, к моему великому прискорбию, не смог упихать, не влез, — чопорно-ехидно ответствовал я.

— А вышло-то и правда так, что не подкопаешься, — задумчиво протянула Цу, — ты, Пружинка, тот еще лицедей, но сделал-то все так, что в какой бы то ни было политической силе или интригах тебя никто и не заподозрит.

— Вот, Цунаде-кун. И тебе, кстати, советовал бы почаще орать погромче, да по мордам стучать, вне госпиталя и медицины, конечно. Не воспринимают всерьез — значит мало того, что не интригуют, так еще и не опасаются. Более того, могут в свою какую интригу попытаться вовлечь, свои планы раскрыв, “глупца” не опасаясь.

— Оро-кун, а ты точно змей? Может Пружинку-куна теперь так называть приличествует?

— И не знаю даже, Цуна-тян, возможно что и так.

— Почтенные глумливые Санины, а по делу то у нас есть о чем поговорить? Хотя, пока не забыл, — распечатал на стол Хокаге пакет, — триста миллионов, владей, Орочимару-кун.

— Да, я завтра занесу, — вспомнила Сенджу.

— Благодарю, — кивнул Орыч, — у самих-то планы какие?

— За госпиталь примусь, инвентаризация, проверю потихоньку соответствие званиям медиков, — отчиталась Цунаде.

— До обеда строю барьер, в обед по твоему, Хокаге-доно приглашению, в Башне, торжественный расчет с бескорыстным Удзумаки при свидетелях, — обменялся с Орычем ехидными взглядами. — Ну и до совета, наверное, займусь сверкой библиотеки Хокаге, возможно что сперли или подменили под шумок, — змеетень понимающе кивнул.

— А мне пока остается только служащих проверять, в надежности уверенности нет и не сделаю ничего, — просветил нас Орыч.

— Кстати, если будешь вызывать по одному, на, — протянул Змеетню две пластинки, — одну под сиденье кресла прикрепи, вторую под рукой держи. Три кандзи пластинка демонстрирует: “правда”, “ложь” и “сомнение”. С первыми и так ясно, а последняя, по разговору ясно будет, если, например, не уверен собеседник в словах, не до конца знает, только догадывается… Ну ты понял, я думаю, — Орыч благодарно кивнул, пластины принял и заверил что лепет мой понял. — И Цунаде-кун, я двух медиков завтра в госпиталь направлю, как мы и договаривались, примешь?

— Приму. Только Хизуми-кун, у тебя, часом амулета правдивого еще не завалялось?

— Вот как знал, — тяжко вздохнул разграбляемый я, передавая еще один комплект тетушке-сестрице.

— И да, Хокаге-доно, я вашего, — помахал свитком, — излишне любопытного и глуховатого охранника Вам, с вашего позволения, не отдам. У меня пара опытов есть, где глуховатые и нагловатые АНБУ просто необходимы.

Орыч лапой махнул, мол забирай только ежели что интересное скажет — сообщи, с чем я и не спорил. Цу задумалась, но тоже на судьбу узника свитка рукой махнула: неисполнение приказа Хокаге, его телохранителем, попытка подслушать разговор — по результатам и так пара лет расстрела выходила.

На том и распрощались. А дома, группа дам часа полтора напильниками и зубилами счищала с меня штукатурку и прочие украшательства.

30. Инвалидная команда

Добравшись же до дома, стал мыслить думу. На тему, что в среднем по больнице в тени Листа, все, возможно и неплохо, а в конкретных случаях увы и ых.

Старики-разбойники места освободили, более того, лично я буду настаивать, да и мои “теневые подельники” возражать вряд ли будут, что топить пердунов престарелых надо, и поглубже. Причем утопятся, никуда не денутся, за Утатане с Митокадо вообще ничего, кроме крышевания верхушкой и “уважаемые люди” нет.

Хирузена же свои сольют, собственно и потопят же. Не воровали — так и замечательно, дорогие Сарутоби Ичизоку, мы тут цены ваших поставок за последние десять лет посмотрели, нет, не может Конохагакуре себе такого позволить. И не надо скидок, мы на вашей порядочности наживаться бесчестно не будем, только новые поставщики и партнеры. Ну а вы, почтенные, смело и невозбранно продавайте ваш десятикратно лучший товар своим покупателям, Конохагакуре не претендует.

Все это хорошо и красиво, однако есть большое но. АНБУ Орыч сейчас почистит, госпиталь Цу аналогично потрясет. Только есть администрация, где чиновники невозбранно промахивались мимо кассы в карманы с десяток лет. Ладно, через недельку особо вороватых прижмем, остальные пару неделек даже поработают. Почти честно. А потом опять начнут работать в “наработанном годами ключе”.

Самый смех-то в том, что чиновник, как бы он из себя не пыжился, хоть и, безусловно, нужен, однако на девяносто процентов от него ничего кроме “читать, писать, считать, положить в положенное место и достать из положенного места“ не надо. Семь оставшихся процентов, должны коммуникабельными быть, понимать, что от них собеседник хочет и уметь собеседнику объяснить, что от него надо. То есть не просто “с вас такая-то справка, получать в там” а именно объяснить. Ну, и целых три процента специалисты: бухгалтера, юристы.

И вот где эту кодлу набрать на замену текущей… Хм, а мудрый я кажется придумал. Надо будет завтра подельников порадовать, мудростью моей и советливостью научной.

И уже прямо завязанные на меня вопросы: в начале лета восстановят Академию Шиноби. Кстати, блин, нужно все учебные планы проверить-перепроверить, лишнюю агитацию в стиле “сдохни и зарази суицидом товарища” нахрен выкинуть, заменив на агитацию и пропаганду не лишнюю, людишкам любезную и мне полезную. Составить нормальные учебные планы, перетрясти и набрать новых преподавателей…

Кстати, Майто Дай, лютый наш руконогомашный генин. Вот, кого точно надо на обучение пристроить, во имя блага деревни.

А его, вроде как, должны буквально в ближайшее время прирезать, правда он сам при этом мечников тумана, мало не всех, до смерти запинает. Вот реально, возникает ощущение что я с каноном вальс танцую, вот зуб (орочимаровский) даю, припрутся мечники тумана в страну Огня. Причем, не из-за канонных непонятностей, а с конкретной задачей, одного перспективного форварда поблагодарить, да.

Надо посмотреть, насчет команд, завтра с утра. И, соответственно, группой соответствующей подобраться, мечников овагинить, да и мечи надо бы прибрать. Интересно потому как изрядно, на вид и эргономику пакость противоестественная, а вот по свойствам вполне пристойные высококлассные артефакты.

Ну и моего будущего Сержанта Боль, в смысле Тренера-Учителя по общефизической подготовке и мордобитию личинок шиноби, ковырялами затыкать не дать и к ручкам пригрести.

Правда, хоть и стала Академия моей зоной ответственности, хоть и собрал я мало не всю бухгалтерию и документщину, понять, как, в ночь атаки Девятихвостого, её порушили у меня не вышло. Вот просто, посреди Конохи, в окружении не одного ряда целехоньких зданий, взяла, значит Академия и саморазрушилась. От проклятий заученных протошиноби, очевидно.

Ну а до ночи, экзаменовался Шином, на тему чего умею-неумею. Если бы троица телохранителей не прикончили мое ЧСВ уже давно, то умерло бы оно в муках, неизмеримо более тяжких, сейчас.

Мягко говоря, я чунин, о чем мне снисходительно пробасил Шин. В совокупе, печати заготовленные-клоны-шуншин, до нижней планки джонина может и дотягиваю. Подготовленный заранее, с противником, моих ухваток не знающим.

Причем, главная беда, как мне Шин пробасил, что тушка у меня вполне себе чунинская, может чуть получше. Пропитка янь-компонентой клеток на этом уровне. И исправляется это либо в стиле “зеленого зверя Конохи”, либо звиздюлями. Причем лечиться от озвездюленного-натренированного нельзя, ибо тушка и чакроисточник сами должны принять необходимость, ян-компоненту выделять и клетки ей “более лучше” напитывать, в фоновом, а не “форсированном” медиком режиме.

В общем, стал я до вечера верным последователем герра Захера Мазоха. На место покладочное со стонами и кряхтениями возлег. И Эйка прониклась, размножила меня медленно и печально и почти не кантовала, да.

Засыпая, я понял, что и правда последователь, ибо если вопрос стоял исключительно в янь-компоненте, а по всему так выходило, то организм болеть безусловно должен, вопя источнику “все пропало” и стимулируя оный на форсированную работу, не вопрос. А вот нахрена болеть ВСЕМУ Хизуми, кроме как ради мазохизма, причины я найти не смог. Снизил прохождение болевых сигналов в четырехмерный мозг до уровня легкой усталости-побитости и уснул, порадованный очередной своей девиацией.

С утреца, вкусив еду и советниц своих опросив, порадовал Эйку практикумом её, да и ейных подопечных в госпитале Конохагакуре, да и не просто так, а аж за денежку. Причем уворованная из-под ягуристого гнева супруга Шина, Асука (вот не нюхал особо, вроде девица как девица), в пул Эйкиных последователей вошла. Будучи чакромедиком В-ранга, из, соответственно, медицинской ветви клана.

Так что, назначил я эскулапам своим график день через день, денежку за работу посулил, сверх стандартного пособия “по-удзумачеству”, да и Сенджу-доно слушать наказал и учится у оной по возможности. Но, слушать в меру и интересы клана блюсти, клятвы посторонние не давать и вообще быть правоверными Удзумаками, во славу Хизуми-доно, конечно.

Ну а сам пополз на стенно-барьерные рудники, похоже в последний раз. Нафиг, собственно, мне тут время тратить. И без того дел куча, а барьерную шодо я во сне, на сосне, на коне и, как ни удивительно, при Луне мизинцем левой ноги нарисую. Уже во сне снится, окаянная.

Посланник каге подскакивал, ритуально предо мной поизвивался и, соответственно, приглашение встретиться передал. Моя же, лицемерная рожа, украсилась несколькими разводами от каменной крошки, покрасивше и мужественно-трудолюбивее чтоб.

Змеетень, кстати, порадовал “чуйством момента”. Ибо встретил мое явление хоть и на пороге Башни, но спустился, перехватил мою подвижническую рожу на середине площади, и с поклоном, пусть и неглубоким, пакет с денежкой вручил, огласив площадь:

— Почтенный Удзумаки-доно, я, как Хокаге Конохагакуре, изъявляю Вам благодарность свою, за труды, на безопасность вверенной мне деревни направленные. Не меньшей благодарности заслуживает то, что невзирая на непонимание и пренебрежение, невзирая ни на что, труд свой Вы не прервали, за что вторая моя благодарность Вам, — выдал лицедейский Орыч, склонившись еще чуть ниже.

— Почтенный Хокаге-доно, — склонился я пониже, но не намного, — Я, Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки принимаю плату за труды наши. Заверяю что завершены они будут раньше срока, в качестве ничуть не потеряв. И, благодарен и счастлив я, что помнит Конохагакуре но Сато договор, не оскудела шиноби почтенными и с честью знакомыми, — еще чуть ниже прогнулся. — Со своей же стороны, клан Удзумаки приложит все силы и стремления, чтобы звания союзника не посрамить, а Конохагакуре в мере сил своих полезными быть.

На сем сей возврат взад моих денежек, оформленный столь помпезно и витиевато, завершился, и поперлись мы с Орычем в Башню Хокаге. Невинные и непричастные же, на площади заставшие наши ритуальные танцы, последними прониклись и с одобрением и уважательством (в большей своей части) в спины нам пырились.

А вообще, Орыч реально молодец, думалось мне по дороге в огнетеньский кабинет. Передал бы деньгу в Башне — так себе, передал и передал, плюс в башне я — советник, что еще минусов добавляет. Передал бы “с крыльца” — поношение клану-союзнику. А вот так, посреди условно-нейтральной территории, да еще в окружении очевидцев, зело пиаристо вышло.

И канон выходит изрядно не договаривал, ибо не блистал там Орыч политиканством продуманным. Впрочем и к лучшему, что недоговаривал.

В кабинете Орыч вальяжно расселся в кресле, на мой же осторожный взгляд на потолочных АНБУ изрек:

— Проверил я их, Хизуми-кун, вполне достойные шиноби. Из не столь многих, стоит признать, — несколько поскучнело змеемордейшество, — однако, если желаешь, свиток свой активируй, — что я и осуществил, после чего на уши Змеетню присел.

— Орочи-кун, ты меня, конечно, прости, но по-моему расслабился ты чрезмерно. Ну проверил ты этих шиноби, хорошо. А то, что они мнение поменять могут, да самый простой вариант, шантаж. Другом, близким — не важно кем, у хоть одного из трех уязвимая точка найдётся. Так что уж не откажи в просьбе, — вывалил я на огнетнёвский стол пачку печатей, — прими, да и пользуйся по ситуации.

— Ну ты и параноик, Хизуми-кун, — то ли осуждающе, то ли восхищенно прошипел Орыч, — впрочем правда в словах твоих есть, так что благодарю за подарок, пользоваться буду.

— Здоровая паранойя — залог здоровья параноика, — изрекло моё советнейшество банальность, в этом мире неизвестную.

— Ки-ки-ки! Хорошо сказал, Хизуми-кун, запомнить не помешает, — оскалился Орыч. — Ладно, есть ли у тебя вопросы какие и предложения?

— Есть, как не быть. Как я вижу, ты с АНБУ начал, как там, совсем плохо? — искренне заинтересовался я.

— Ну не сказать чтобы совсем, — поскучнел Орыч, — но примерно треть в АНБУ работают НА кого-то, от клана до покровителя, этих понятно что выгоню, да уже выгоняю. Еще треть, скажем так, “симпатизируют” разным группам, однако приказ выполнят и все же АНБУ для них в приоритете. Ну и треть, часть из которых с моей бывшей “работы”, выполнят любой приказ, преданы, вот только, — совсем сморщился Змеетень, — тупы как пробки, почти все.

— Те, что “коллеги” твои, к Данзо то, случись что, не переметнутся? — параноисто поинтересовался я.

— А ты, Хизуми-кун, все же считаешь, что жив он? — на что я лапками неуверенно развел, однако энергично закивал. — Ну в принципе да, не уверен и я сам. Однако эти из “пробной партии” их Шимура именно на “деревню” натаскивал, а не на себя, так что если он и вылезет — кунай в него без сомнений, по приказу, воткнут.

— Да, вот еще что. Ну с АНБУ, думаю, и сам понимаешь, что умных и верных воспитывать с пеленок надо, — Орыч, усмехнувшись показал, что волосатость под носом и ему свойственна. — А вот с кадрами, есть у меня задумка одна. Правда вот не знаю, сейчас тебе сообщить или при “всем совете”?

— Секретное там что-то есть? — полюбопытствовал Огнетень.

— Да нет, по сути, товарный кредит деревне, точнее самим нанимаемым. Ну и контракт новый, раз в неделю на правдолюбе, — указательно тыкнул я в амулет, — проверятся, по вопросам службы касаемых. В общем мыслю я так, секретного немного, да и всего я не сообщу. Однако советнички пусть послушают, а приглядеть за их реакцией как сразу, так и впоследствии будет не лишним. Ну а после совета я вам с Цу с подробностями все и раскрою.

— Не возражаю, смотри тут сам, если секретного и важного ничего, — на что я мордой отрицательно потряс, — еще чего есть у тебя?

— Прикомандируй ко мне АНБУ какого, проверенного, чтобы препятствий чиновники и хранители библиотеки не чинили, — Орыч кивнул. — Начну я, как основную задачу, сейчас решать вопрос о программе обучения в Академии Шиноби, новых учителях.

— Тут твое поле ответственности, сам решай, по важным вопросам только в известность ставь, — дозволило мне заниматься своими обязанностями его Змеемордешейство.

— Ну, и наконец. Орочимару-кун, вот я всю голову сломал. Может ты знаешь, что с Академией шиноби случилось?

— Как что? Лис… — начал было Орыч, но увидев морду мою скептическую задумался. Думал долго, минут пять. — А вот Они знают, что там. Все говорят Лис, никто не уточнял, — на что я кивал, — Так, знаешь что, Хизуми-кун, и вправду бред какой-то. Нападение-не нападение, а соседнее с Башней Хокаге здание в руинах, не пойми отчего. Проведу расследование.

— Ты еще, Хокаге-доно, не забудь на чинуш компромат собирать, на тему конфискаций и прочего, — занудствовал я.

На что получил от Орыча “Кыш-кыш” и специально обученного АНБУ в сопровождение, куницей отрекомендовавшегося. Блин, ну вот какая, к Они, куница, когда на маске смайлик крейзи накалякан?

Впрочем несоответствие увиденного и обозванного не помешало мне самым наглым образом просмотреть составы команд. И команда Чоза Акимичи, причем в учебном же, хотя теперь боево-патрульном составе участвовала в патрулях.

Полюбопытствовал я, не акцентируя внимание ни на ком, ибо просмотрел с сотню команд, с чего учебные и боевые команды совпадают, при том, что, например, наставник имеет вполне себе свою, боевую и многолетнюю команду. На что АНБУ и чинуш меня просветили, что мол традиция, раз в лет несколько, такие команды собирать, на пару-другую миссий, как встреча выпускников, как я понял.

Что для меня все непонятки сняло, однако, в смысле канона, закономерно напрягло. Так что узнал я, где Генма, да и хамски, пользуясь служебным положением, административного курьера к нему послал, с целью выдернуть на поговорить.

До явки Ширануи лазил по библиотеке, видом, деяниями и вопросами вселяя трепет в почтенных стражей знаний. В принципе, по всему, выходило что из библиотеки ничего не утырили, разве что скопировали. Ну в ключевых точках, со слов библиотекарей выходило так, а уж в мелочах со временем проверю.

Генму курьер ко мне привел, последний так и не въехал, как меня обзывать, так что выдал “Удзуветник-доно”. Сам он такое слово, непотребное и нехорошее. Впрочем дело не ждет, и поручив АНБУ ждать мое советничество, пока пожру, поволок я Ширануи на пожрать и пообщаться в ближайшей общепитне.

— Приветствую, Генма-кун, ты прости что выдернул, но дела-заботы, времени почти нет, так что откуплюсь ужином за беспокойство, — щедро предложил я собеседнику халявно пожрать.

— Приветствие Вам, Удзумаки-доно, прощение просить не за что, честь и долг для меня по зову вашему явиться, — алчно мерцал взглядом и ронял слюнку на много-вкусно-бесплатно собеседник.

— Угощайся, не стесняйся, Генма-кун, — сжав зубы, меценатствовал я. — Я, собственно, что тебя позвал. Я в процессе работы с документами, обнаружил что на днях ты с командой отправишься на миссию патруля.

— Хай, Удзумаки-доно!

— Да ты питайся, я не закончил. Дело в том, что я на днях также собирался в небольшое путешествие в сторону границы со страной Горячих источников, дела клана, — показал я рожей, что в тех степях нычка удзумачья какая.

— Удзумаки-доно, отправляемся мы завтра, так что…

— Ясно, Генма-кун, прости что перебил, но завтра я не выйду. Впрочем возможно что и встретимся, я-то рассчитывал на вашу компанию, но, видно, не судьба.

— Жаль, Удзумаки-доно, однако, если вы там будете, возможно там и встретимся, — зачавкал халявой проглотистый собеседник.

Ну и я, немного, тазика на полтора, не больше, макарон перекусил. А после распрощался и на совет Листа при Хокаге отправился.

В сущности, докладчики ничего нового не открыли, возобновлением финансирования были обрадованы. Из любопытного, псина сутулая, хоть уши и поджимала да оглядывалась, доклад провела бодро и молодцевато. И, в общем-то, вправду не совсем дурак, может зашпыняли хвостатого, он и пытается в пару фраз смысл уложить, а выходит как всегда? Сенджу так же, ничего нового не сказала, однако о увеличении койко-мест уведомила, что было неплохо и положительно принято.

Ну а мое удзумачество, для начала, нафиг испортило всем настроение саморазрушающейся академией. Реально, никто из присутствующих, как она умудрилась раздолбаться, не знал, да и не задумывался. Полюбовался я рожами изрядно задумчивыми и в своей разумности усомненными да и выдал таковой спич:

— Хокаге-доно, почтенные коллеги. Все мы с Вами сталкивались, да и не усомнится никто, в том что чиновники у нас вороваты, — при всех прочих равных это было так, соответственно присутствующие покивали. — С этим можно мирится, но, на мой взгляд, лучше все-таки бороться. Не знаю причин предыдущей администрации, однако видится мне причина таковой: нехватка образованных кадров. В связи с чем, банально, на грешки воришек закрывались глаза, поскольку некем их было заменить, — троица “не наших” советников опушенность рыла ощущала, однако с воровством посторонних мириться так же не желала. — И вот, просматривая списки населения и шиноби, обнаружил я такой факт, что в нашей деревне обитает не менее трехсот достаточно образованных лиц, которые не только не платят налоги, но и лежат бременем на казне. — полюбовался я рожами слушателей, пытающихся понять, кто эти негодяи-халявщики, да и продолжил. — Это калеки-ветераны на пенсии, почтенные. Шиноби им уже не быть, но образование они имеют достаточное, и с некоторыми разработками, как почтенные могли видеть в магазинчике Удзумаки, прекрасно работающие, — слушатели покивали, Сенджу вопросительно посмотрела, но увидев жест “потом” успокоилась. — Более того, почтенные, шиноби из оружной касты, честь имеют, и после отставки по увечью её не теряют. Образованием же и навыками чиновнику не уступают, а превосходят. Что я предлагаю: снабжать, по мере необходимости и кадрового голода почтенных ветеранов моими протезами, — положил на стол “скелет” и “каучуком обтянутый протез”, впрочем продавца почти все видели и кроме Цунаде никого цацки не заинтересовали. — Служить они смогут на должности, коль навыки не утратили, вплоть до ранга чунина, не говоря уже о чиновничьих бумажках. Четверть зарплаты же их, я попрошу выделять клану Удзумаки, так как протезы мы предоставим в беспроцентный кредит, до погашения его стоимости.

— Предложение не лишено как смысла, так и чести, — задумчиво протянул Фугаку, — я бы, например, также не отказался заменить часть гражданского персонала, благо до С-техник, Удзумаки-доно, как я по вашему продавцу помню, все прекрасно работает?

— Именно Учиха-доно. Я, признаться, был удивлен отсутствием спроса на протезы, все же они заметно превосходят аналоги, как и по качеству, так и невысокой ценой. Однако, по ознакомлении с доходами инвалидов, вопрос отпал. Ну, а если я буду знать, что расходы окупятся, а дело пользу как деревне, так и шиноби принесет, то почему нет?

— Предложение интересное, как по мне, своевременное. Удзумаки-доно, по мере освобождения вакансий к Вам будут направляться ветераны, для протезирования, с договором о кредитных выплатах Ваших услуг, — подвел черту Орыч. — Вам же, почтенные советники, надлежит, коль потребность в таковых сотрудниках есть, указать место и должность, которые они займут, вместо кого, — на этом рожи несколько поскучнели, — ну и, естественно скольких. Разумные запросы будут одобрены и направлены Удзумаки-доно.

На этом совет и закончился, а Орыч уже традиционно нас с Сенджу задержал. Я же в качестве “непроговариваемых” деталей, предложил контрактное прохождение амулета-правдолюба, раз в неделю, по вопросам исключительно служебным, но само прохождение обязательно.

Ну и свою заинтересованность, в наиболее квалифицированных ветеранах, как учителях, заявил. После же уведомил, что надо мне, по делам клана отлучится на пару дней, но своих прочных, мудрых и полезных клонов я оставлю и пару дней они вполне с отравлением жизни дорогих подельников справятся.

Напоследок, взглядом и жестами одобрил уже вполне удобоваримую и привлекательную грудь Цунаде. И свалил шуншином. Я не Джирая, меня и без Цу кому бить найдётся.

31. Атака клонов

Обдумал я свои перспективы с мечниками и вышло у меня на редкость печально. Действия всех этих поганейших ковырял я не помню, да и в архиве описание лишь четырех из них, но и этого более чем достаточно, чтобы почувствовать вкус к жизни и сампроизвести изрядно кирпичей.

Итак, главное блюдо у нас Самехада, причем это даже ковырялом назвать язык не повернется. От меча у ентого рыбообразного НЕХа только рукоять в заднице. Жрет чакру, задничной рукоятью вытягивается, да еще, вроде бы, сливается с пользователем. Вдобавок, правда не знаю, с этим ли носителем, но по всему — с теперешним, некое комбо из жрущего чакру тумана и способность рукожопой рыбки кушать чакру самой. Недобиджу паразитического типа, скажем так.

Кабутовари, охренительный меч, состоящий из мясницкого топорика и молотка на короткой рукоятке. Видимо, чтоб долбанутый владелец, называющий ЭТО мечом, игрульки не потерял, веревкой друг к другу привязаны. Ну, в принципе, самая удобоваримая для меня фигня, скорее осадного типа, создает ударные волны и топорик как колун используется, когда молоточком по обуху стукают. В бою, невзирая на умелость владельца, больше помеха, нежели оружие.

Хирамекарей, фигулина, явно косплеющая Самехаду, правда с двойным проникновением, в смысле с двумя рукоятками. Внешне — этакая жирная аквариумная рыбка из железа, с помянутыми рукоятями, на двух рыбок при желании разделяемая. Тут без дичи, да и неплохо, невзирая на бредовый внешний вид, продумано: немалое хранилище чакры и прошитая техника “Создания оружия”. То есть, вид препоганый этого ковыряла пренебрежителен: ковырять будут чем удобно, остро и больно. Да и каких нибудь чакра-кунаев носитель сего рыбофильского фетиша напустить может в избытке.

Ну, и наконец, Нуибари. Вообще, учитывая вид швейной иголки, вещь не самая приятная, особенно если носитель ей умеет владеть. Всякие пафосные “распятия на нитях” — преизрядный бред и изнасилование полей оккупантами. Однако, если отбросить всякие узкоглазые сравнения, то Нуибари это рапира — пусть и без режущей кромки. Вещь, безусловно, действенная, особенно в умелых руках и на шинобских скоростях.

И еще три неведомых ковыряла. Точнее, Забузин обезглавливатель еще, но эта доска для серфинга бредовее молотка с топориком, можно вообще не учитывать. Плюс, джонины высокоранговые в качестве ковырялоносцев. В общем, площадной шодо, без вариантов. Тот же самый чакрошторм, искажающий и нарушающий потоки чакры. Ну и, соответственно, резня клонами из шуншина.

Одна беда, Самехада подлючая. Вот, ну совсем не факт, что чакрошторм подействует на фоново вытягивающую чакру фигулину. Соответственно, в лучшем варианте, один противник с ентой хренью, туманом и прочими прелестями. А в худшем, плотоядно облизываеющаяся семерка, острозубыми ухмылками провожающая “пшик” от шодо.

И выходит, что Самехаданосца надо как-то валить, причем до остальных противников, что вот никак у меня не выходит. Разве что на “авось” надеяться, что в шуншине зарэжу, но такой себе вариант.

Шина, допустим, с собой прихвачу, но тут скорее как подстраховка. Да и говорил он, что Самехаду барьеры на долю секунды задерживали в бою, не более, выпускать его против рыбоносца дело безблагодатное и шинотерятельное.

Вообще, в данном, конкретном случае надо уходить от чакры. Единственный способ справиться с чакрожором — перекормить, а у меня лишнего биджу не завалялось. Да и из Апельсина (кстати, после “операции” навестить бы надо, если кому будет), много чакры не вытянешь, мелкого не прибив.

Духи, даже малые, прекрасно сработают, вот только нужно время, которого шиноби мне не дадут. Чакрострел же пока не выходит толковый, медленный слишком и вообще не факт что идея выйдет.

Ну и додумалось мое удзумачество до виталовского “все у тебя есть для четырехмерья, эффектурствуй”. Не факт, что поможет, но из доступного под рукой — хоть какой-то шанс. Уселся я и стал витала теребить, мол, “все есть” пошевели-подергай. Витал мне все, что о моей извращенной и самоудовлетворительской натуре, отмыслеэмоционировал, но подергал и пошевелил.

Вроде, почуял что-то, из пошевелённого-подерганного и попробовал сам пошевелить. С грохотом и звуками падения осколков с кухни. Полюбовался я бардаком на точке кашеварения, с битой посудой и прочими прелестями, сделал вид встревоженный и непричемистый.

Да и прыгнул после получаса разбирательств по обоим пунктам главного вопроса в лес, близ Конохи, от греха подальше. И начал эксперименты экспериментить.

К рассвету обладал я головой больной, но результатами обогащенной, выглядели же последние так: две шишки на многомудрой голове (могло быть двенадцать, но я изрядно ловок, да), обильно припорошенный землей и пылью весь Хизуми, пара ожогов и прочие незначительные мелочи.

А вот из бонусов вышло странно. Из того, что понял и смог воспользоваться понятым: мой надмозг, в лучших традициях иллитидов, обзавелся щупалами в четырехмерье. И щупалами этими, в оном же четырехмерье шевелил, изредка трехмерный мир задевая, прямо или косвенно.

Что, учитывая возможность насобачиться со временем, а так же базовое пренебрежение в четырехмерье к расстояниям и размерам, выливалось в проявления банального такого псионика. Телекинез, как он есть и пирокинез. В перспективе: крио, электро, чертовступный, до них пока не добрался — и так несколько раз чуть не помер, промахнувшись с проявлениями.

Пирокинез, точнее нагрев всего, мимо чего не промазал, был не особо эффективен, да и вообще, по уму, все прочие кинезы, кроме телекинеза, стоило пробовать после развития контроля за щупалами.

Но вот телекинез вышел классическим, с каноничным “размер не имеет значения”, в самом буквальном смысле. Только с жуткой кривизной воздействия, при превышении объема и количества объектов. Убедился я в этом осыпав себя землей, а перед этим — сшибленными ветками. Но, в целом, вышло неплохо. Чакросодержащие объекты правда моим щупалам небезуспешно сопротивлялись, что, впрочем, ничуть возможность прихлопнуть шиноби горой или тем же деревом не отменяло.

Ну а главный плюс — щупалами я работал на скорости четырехмерного ума, на пике вполне выдерживая десятикратное ускорение. Что, учитывая пренебрежительность расстояний, было потенциально необоримым читом. Хотя, точность щупал, была таковой, как и положено: точностью паралитика впервые руки обретшего.

Впрочем, все это меркло перед тем, что маленький домик духов я на сверхзвуке запустить в заданном направлении мог, соответственно и поразить цель.

Как это дерганье запускательное, моего ума, выглядело для аборигенов четырехмерья, я старался не думать. И так, по моей самооценке я сам топчусь, хватит на ней и меня.

А в целом, довольный и почти целый, создал я максимально напитанного чакрой клона, с ритуалом отвлечения внимания на черепушке имеющимся, а после кровушкой полития и активирующимся. Клон метку хизушина взял, наказ “следить и развеяться” принял, ну и команду с Генмой караулить стал.

Я же, уже дома, клона создал, погадостнее, традиционно-ритуальнее. Рожа вышла на загляденье, даже слегка шиноби Конохагакуре зауважал. Я бы вот, эту образину, не будь она мной, в момент входа в зал совета на хрен бы прибил. Образина пакостно ухмыльнулась и пошла шерстить архивы и библиотеки.

Подумал я и решил Шина с собой не брать. Если все пойдет нормально, то у мечников шансов нет. Ну, а если не нормально, то только и останется, хизушином драпать. Что, в одиночку, я так же успешно осуществлю, как и вдвоем. Заготовил я из чакропроволоки пару дюжин домиков духов, духов заряда в них поместил, да и стал в подвале аборигенить и прыгать на ночные “метательные” тренировки.

А через полтора дня клон развеялся. Прыгнув на метку, все так же, под ритуалом сокрытия, благо его и не отменял, призвал трёх заинструктированных клонов. Ну, и на всякий, ритуал на их наморщенный чакрочерепушках активировал. Потопал к упомненной из памяти клона полянке, да и увидел зрелище пафосное и величественное.

Чоуза, с командой, героически драпали вдаль.

А вот Майто Дай был пафосен, величественен и, подозреваю, преизрядно вонюч. Ну, учитывая состав светящегося пара, пока зеленого цвета, источаемого его тушкой. Уковырять же его пробовал один из ковырялоносцев, пытающийся железной и дырявой доской для серфинга прихлопнуть рукопашника. Вполне безуспешно впрочем. Остальные вражеские, изрядно премерзкие хари, встали полукругом и злорадно упивались представлением.

Я же, полюбовавшись безоговорочным доминированием сил инерции и здравого смысла, над поклонником “больших мечей”, стал пробираться на удобоваримую траекторию атаки. А то, уж больно Дай верткий был и сектор обстрела перекрывал.

Ну, вроде занял. Майто, тем временем, стал потеть синим, оппонента своего отправил в явный нокдаун. Парочка ковырялоносцев выдвинулась, моего будущего сотрудника ковырять. Я же, от души “телекинезнул” проволочный дом духов. Клоны, рассеянные вокруг полянки, тут же чакрошторм врубили. Ну и присоеденились к резне охреневших, через секунду.

Шуншином дорезал я мечника, и думалось мне, что душа у меня излишне широкая и мощная. Не то, чтобы это плохо, но дух отработал где-то в далеко, судя по всему. А вот рваная дыра в мечнике, сантиметров в двадцать диаметром, была явно летальной. Это, видно, я на нервах и со страху щупалами излишне резко дернул. К счастью, воевал я в нужную сторону.

Дай от шторма на удивление быстро отошел, правда пошатывало его слегка. Однако позу с откляченной задницей и надутой грудью принять это ему не помешало, как и выдать бодрым голосом:

— Благодарю Вас, Удзумаки-доно! Из-за того, что я не смог справится сам, обратно я побегу на руках!! Пока юность горит во мне!!!

— Дай-кун, прошу, присядь и, во имя юности, выслушай меня.

— Хай, Удзумаки-доно!

— То, что я видел и, прости, обоняю, это техника Восьми Врат, если зрение меня не подвело?

— Именно, Удзумаки-доно, ради сына и его друзей я хотел повергнуть врага, во имя Юности!

— Ради сына, Дай-кун, ты бы лучше жил и учил его. Видя твои безусловные успехи в овладении столь непростой техникой, я понимаю, что называющие тебя “вечным генином” — дурачьё, твой невысокий ранг ведь связан с постоянными тренировками? — собеседник приняв позу “откляченный зад и распушенные усы” кивнул. — Так вот, Дай-кун: умерев, не важно “ради чего”, ты сам бы стал дурачьём, не обучив ни сына, ни многих других шиноби, будущее которых зависит от твоей науки.

— О чем Вы, Удзумаки-доно? — повиливание откляченной задницы.

— Академия шиноби, Дай-кун. Я, как советник Хокаге, хотел бы предложить тебе место наставника-тренера по тайдзюцу, да и физической подготовке. Юности там, — ухмыльнулся я, — хоть отбавляй, уроки твои будут полезны и сохранят не одну жизнь. Да и сыну своему ты еще не раз пригодишься на его пути шиноби.

— Удзумаки-доно, я сделаю это, во имя Юности! Молодые шиноби получат все мои знания…

— Все не надо. Я рад, что ты согласен, но план обучения и нормативы нагрузки ты будешь согласовывать со мной. Юность слишком сильно горит в тебе, некоторые юные шиноби могут от неё и сгореть.

— Хай Удзумаки-доно!

— Вот и славно, возьми, это твои трофеи, — передал я Даю доску для серфинга и свиток с головой мечника, притащенные клонами.

— Удзумаки-доно, я не могу принять это!

— Не просто можешь, а должен. Ты, у меня на глазах, победил одного из семи мечников тумана, элитного джонина. Это продвинет тебя по рангу, что пойдет на пользу твоим взаимоотношениям с сыном: я слышал, он не слишком в восторге, от того что ты генин, — Дай умудрился печально кивнуть, не переставая сверкать улыбкой. — Кроме того, для будущих шиноби станет честью и дополнительным стимулом к обучению: Наставник, повергнувший легенду! — воздел я перст, на что Дай засверкал зубами и глазами с удвоенной силой. — В общем, бери и сам решай, как поступать с трофеями, но мой тебе совет: сдай голову за деньги, думаю вашей семье это не повредит. А меч оставь как трофей, что как придаст сил и уверенности твоему сыну, так и послужит напоминанием и укором завистникам.

— Хай, Удзумаки-доно, я поступлю по вашему совету, во имя юности! — проорал этот тип, цапнул трофеи и сорвался вдаль.

— Стоять!

— Хай, Удзумаки-доно!!

— Возьми и надень, — кинул я неугомонному джуньяхиру, — а вот теперь иди.

Дай учесал, во имя Юности, к Конохе. А я вот задумался, не слишком ли я бессердечен к юным личинкам шиноби? Впрочем, поразмыслив, решил что не слишком, а в самый раз.

А в целом, вышло даже слишком удачно. Все же, четырехмерные щупала, вещь страшноватая, и овладевать ей надо до тонкостей. Судя по грохоту, проволочный шар многократно превысил скорость звука, а учитывая “нарушенную координацию”… В общем, тренировки и еще раз тренировки.

Принял я столь мудрое решение и уставился на Самехаду. Зараза сожрала двух моих клонов и пыталась уползти. Вот не нравится мне ента фигня категорически. Как-то я ко всяким, живым и самостоятельным инструментам с подозрением, с некоторых пор, отношусь.

Подумал, да и стал на зверушке пирокинез тренировать. Через пару часов загнулась зверушка, опытами моими умученная.

Вообще, хоть и мог, возможно, что-то изучить, но уж больно не по сердцу она мне пришлась. Вот органически неприятно её присутствие выходило. Так что, туда ей и дорога.

Собрав оставшиеся, хизумиугодные ковырялы, прыгнул в подвал. Мечи, наверное, пусть поваляются до налаживания нормального исследовательского процесса. А я пока…

А пока вышло, что на улице ночь. Впрочем, Орыча все равно в известность поставить надо и, чем раньше, тем лучше. Влез под шапку, пускай теперь думает.

Так что, добрался я до магазинчика и предчувствия, в виде Орочевской джуньяхира, меня не обманули.

Ну, а явившись пред Змееликим, начал я доклад, да был перебит:

— Хизуми, убери это чудовище! — с некоторой истеричностью изрек Орыч.

— Эммм… Какое? — искренне удивился я, вроде ничего такого не создавал, даже вон, наоборот, живность всякую крошил.

— Клона своего, зануду проклятого!

— Ну ладно, Орочимару-кун, чего так кричать-то? — искренне недоумевал я, правда лишь до получения памяти.

Клон-формалист, конечно, отжег. Сей продукт моего сумрачного разума, являлся с утра и уходил поздно ночью. Закончив с бумагами за полдня, принялся за исполнение мимолетного посыла “научить всех жизни”. Притом, и Цунаде, и Орыч его несколько раз пытались развеять. Клон же, не скованный биологическими ограничениями, с туловищем, мной достаточно неплохо продуманным, их попытки великодушно проигнорировал. И нудел почти сутки Орычу о нужности правильного документооборота и соблюдения всех правил формального общения. Сенджу же нудел о вреде алкоголя и азартных игр.

Тихий ужас, подхихикивая думал я. Прибить говорливого, монотонно вещающего изверга санины могли либо площадными техниками, либо подкараулив на улице. Что, как понятно, было чревато осложнениями. Учитывая, что даже воспоминания от клона, вызывали желание взять и показать неправоту, то моим подельникам изрядно досталось, недаром Орыч до сих пор на меня поглядывает с опасением.

— Развеял, Орочимару-кун. Все же, не вполне понимаю твои реакции. Судя по памяти клон говорил абсол…

— Хизуми-кун, очень тебя прошу. Не напоминай мне это чудовище. И, создавай в будущем что-нибудь подобрее, с жаждой крови или пироманией какой, — преувеличенно спокойно произнес Змеетень.

— Ладно, как скажешь. Я вообще-то к тебе по делу, а не из-за пары невинных фраз о порядке в делах и вежливости к окружающим, — скромно произнес я, — Майто Дай прикончил мечника тумана с обезглавливателем, — полюбовался на круглые глаза Орыча и продолжил, — прибил точно он и на моих глазах.

— Майто Дай, “вечный генин”?!

— Именно. Этот “неудачник” минимум десять лет тренировал “Технику Восьми Врат”, знакома? — потерявшийся на дороге жизни Змеелюб кивнул. — Ну вот, в районе моей экспедиции, я наткнулся на этого “неудачника” добивающего мечника. Причем, мечников был полный комплект, но, учитывая открытые седьмые врата, вряд ли там кто-нибудь остался бы в живых. Правда включая Дая, так что я вмешался.

— Умеешь ты удивить. Судя по твоему “вмешался”? — выразительно посмотрел на меня Орочимару.

— Угусь. Шестерку я прикопал, территория Хи но Куни как-никак. Самехада, правда, сломалась, но пять мечей я прибрал, да и головы при мне. Кстати, деревня возьмется за реализацию голов? Мечи я предпочту оставить для изучения.

— Возьмется, — сказал Орыч и задумался. — Впрочем, все неплохо. Кири, после потери мечников максимум повысит за тебя награду, которая и без того велика. Кстати, не расскажешь, что за “оскорбление действием”?

— Клон, — состроил похкер чело я, — оставил родственнику теневого клона в свитке. Тот его и активировал при нападении. Ну, а судя по воспоминаниям, клон увидел атакующего мальчишку. Да и пнул его из шуншина. А о том, что Мизукаге там и джинчурики клон не знал, — продолжал я, наблюдая за ржущим Орычем. — Вообще недоразумение и ошибка. Знал бы что Ягура — убил бы, а не пинал, что я, что клон. Орочимару-кун, ты зачем под стол залез?

Когда Орыч все таки проржался, поговорили мы спокойно. Вообще да, ходить мне теперь стоит поосторожнее. Даже без мечников, Кири назначило в черной книге награду за меня в сорок миллионов, что крайне немало.

А вот политически все неплохо, Кири воевать некем, элитный спецназ и уникальные артефакты утеряны. Остальным деревням пофиг, разве что над “оскорблением действием” погорюют.

Конохе же ситуация в целом на пользу. Дай все же прибил мечника, что в “негласном рейтинге” деревень рейтинг повысит и как следствие — приток заказов. В честь сего подвига Орыч решил его назначить полевым патентом токуджо, да и согласился отдать мне в академию. Боец сильный, но излишне одноразовый, в обучении больше пользы принесет.

Уже прощаясь я напомнил Орочимару про наш спор, на что тот оскалился, и предложил подождать несколько дней, мол решение есть, но наш Змеетень хочет поразить меня прототипом. Ну посмотрим, может и поразит, думал я, засыпая.

32. Правительство против коррупции

Проснувшись и слопав законный тазик якисоб, поперся я племяша навестить. Сиречь нанести визит, своей персоной, в клановый квартал Учиха.

Фугаку с утра был дома, но бледен и невыспат, я и поинтересовался, что за горести пучеглаза одолевают:

— Благодарю за беспокойство, Удзумаки-доно. Вообще, хотел уже Вас, как советника по науке звать, — умучено выдал Учиха, да и развил тему, в ответ на мой удивленный взгляд. — Академия шиноби, Удзумаки-доно. После недавнего совета, — я кивнул, обозначив что девичество в памяти не обрел, — Хокаге-доно поручил расследование разрушения здания полиции Конохи. Однако, беда в том, что кроме чакры строителей, на месте академии нет вообще никаких следов!

— Учиха-доно, а взрывчатка не на чакре, возможно — подземная каверна какая? — уже не на шутку заинтересовался я.

— Все проверили: дотоном на подземные полости. Пригласил Инузука, приходил, вынюхивал и ничего, — скорбно констатировал пучеглаз. — Хотел Вас пригласить, как самого опытного, из известных в Конохе, мастеров фуин, может что-то по Вашей части.

— Давайте и вправду сходим, Учиха-доно, какая-то неприятная и неясная ситуация, — Учиха согласно покивал. — Однако, прежде, если вы не возражаете, мне бы хотелось проведать Наруто-куна.

Племяша проверил, заглушку от инь-составляющей чакры биджу на полдюжины часов ослабил. Ну и предупредил пучеглазье семейство, что полдня, возможно, отклонения в поведении будут, но надо.

А зубищи-то племяш отрастил полным комплектом, полугода ведь проглоту еще нет. Видимо, янь-составляющая развитие ускоряет, но с чего он тогда в каноне рос так долго, ведь в мультике чуть ли не самый мелкий в классе был. Ладно, разберемся, присматривать буду.

Подошли мы с Фугаку к стройке на месте Академии и стал я какие-нибудь следы шодо искать, да и на чакру, на всякий, проверил. И, как и говорил Фугаку, ни-че-го. Все найденные остатки шодо — вполне официальные и никак к разрушению привести не могущие. Вот реально, фигня непонятная, неясная и дивная.

О безуспешности поисков я Фугаку сообщил, чем пучеглаза опечалил, впрочем, тут же, коварно зародил в нем надежду. Указал, что, возможно, разрушение с Лисом связаны, но косвенно. Раз уж не диверсия и не прямая атака, а не может ли быть, что Академия, как бы так помягче, от ветхости и сотрясений развалилась? Вряд ли, конечно, но факт-то перед нами, а сами по себе здания не разваливаются, это у них свойство такое специальное, неразваливательное.

Фугаку на мои рассуждения несколько просветлел ликом, да и ускакал архитектора изыскивать. Я же, передумав плевать на будущую свою зону ответственности, решил в Госпитале кому нибудь жизнь отравить.

В этом благом начинании тетушка-сестрица меня жестко обломала. Во-первых, посулила взять квартал Удзумаки штурмом и некоего Хизуми в слизь размазать за второго подобного клона. Во-вторых, даже без попыток нанесения тяжких повреждений, цапнула меня за лапу и оттащила в часть госпиталя с кругами. И потребовала пахать, в смысле модернизировать-перерисовывать нами оговоренное вот прям с сейчас и до победного конца.

Пригорюнившись и намылив Соту, дежурящего сегодня в госпитале, за расходниками, я призадумался. В принципе, дела в деревне идут относительно сносно, непосредственного внимания не требуя. То есть клон, движимый грамотно поставленной задачей, с моей заменой вполне справится. Ну и совещания заговорщиков надо лично посещать, тут уж иначе никак.

А значит, надо мне упомянутого клона создавать, да и идти. Либо тренироваться с Шином, либо в подвал, исследовать-прогрессорствовать. Взвесив оба решения, понял что надо и то, и то.

Ибо стоимость моей думалки излишне высока, особенно на фоне возможностей выживания тушки. А быть хрустальной, пусть и регенерирующей, пушкой мне не слишком по нраву.

Ну и развитие технического и военного потенциала деревни вещь немаловажная, как для выживания, так и планов по мироустройству.

Так что создал я клона и смылся из госпиталя. Пусть работает клон, он теневой.

Тройку дней пребывал в задуманном графике, выхватывал неиллюзорных люлей от Шина, да придумки свои реализовывал, стараясь чакрой, все же, ограничиться.

Вышла у меня, из всего богатства выбора, фигня на основе пространственно-временных техник, коммутатором обзываемая. Видимо, подсознание вопило, что часть ненужной беготни разумные люди заменяют парой минут беседы. Реализована была фигня на незаконченном круге хизушина, пропускала звуковые колебания. Была, правда, идея, сделать полноценное окно, с передачей материи и прочего, но её я зарубил. И слишком сложная и ресурсоемкая шодо выходила, да и вдобавок, все же, опасался я пока вводить портальный десант в этот мир.

Основной проблемой, было не создать шодофон, а придумать систему идентификации абонентов. Все же, делать парные рации как-то нерационально. Думал долго, прикидывал всякое-неприличное, в итоге пришел к гениальному выводу: номерная система, пока из пяти цифр. Причем самым плагиатским образом кнопочная.

Так что плоская стальная пластина изрядно мне что-то напоминала: прямоугольная, с дырками “говорить-суды, слушать-туды” по краям, ну и с десятком выгравированных кружков с цифрами. Круг связи-идентификации на каждой приблуде был, как понятно, уникален, а замыкая тыканьем цифр круг на своем, тыкатель коммутируется с искомым абонентом. Ну и конференц-связь и прочие изыски исключались, аппарат-аппарат, если занят — то ждите, как говорится, ответа.

Так что, пару дней посвятил клепанию шодофонов, а как отработал технологию, скинул сатрапски производство на Рэй, обозначив норму полдюжины в день. Сорок штук уже было, конкурентов нет, а потребность в шодофонах пока только у меня, чтобы не бегать лишний раз.

А на четвертый день, точнее утро, получил мой клон по темечку от нашего Змеетня, с предварительным указом Хизуми-куну пред змеиный лик во плоти явиться. Ну надо, так надо, думалось мне по пути в Башню. Но зло я, сообразно своей натуре, затаил и мщение коварное запланировал. Клон бы и сам развеялся, бить по маковке было излишне и жестоко!

Приперевшись в кабинет Орыча, обнаружил я весь совет Листа, с “нашими” и “ненашими” в составе. Орыч бестактно возвестил, что “наконец-то все собрались” и выдал всем присутствующим по паре листочков.

Знакомясь с выдатым, я понял, что речь идет о уже оговоренных нами “показательных порках-конфискациях” чиновничьего аппарата. Помянутые в бумажках товарищи умудрились за неделю “не донести” процентов с заказов на полтора миллиона, залезая даже в уплату “за голову” Даю. А сумма прямо скажем, немалая, недельный заказ S-ранга в среднем приносил миллион, причем обычно на команду. Ну и по мелочи пошалили, перенаправляя бюджетный поток на свои счета.

— Почтенный Совет, что скажете? — поинтересовался дождавшись ознакомления Орыч.

Наша советливая троица переглянулась и выдвинула Змеелюбу на расправу Учиху.

— Почтенный Хокаге-доно, вопиющее и недостойное поведение! — выдал свое важное и всем интересное мнение пучеглаз. — Этих негодяев следует непременно наказать, штрафом, а, возможно, и вовсе уволить из состава администрации! — обозначил он свою кровожадность и непримиримость.

— Уволить, говорите, Учиха-доно? И, очевидно, так же считают другие советники, представители кланов Конохагакуре? — ласково прошипел Змеетень, на что Инузука и Яманака непреклонно и сурово закивали.

— Удзумаки-доно, хотел бы поинтересоваться у Вас, как советника в науках и знаниях осведомленного, как нам надлежит поступить? — запросил помощь юридической консультации Орыч.

— Хокаге-доно, почтенный совет Листа. Согласно принятого на совете кланов кодексу, в день девятьсот шестьдесят четвертый, от основания Конохагакуре, казнокрадов следует подвергнуть пятикратному, относительно похищенного штрафу. Однако, в том же кодексе, указывается, что хищение суммы, превышающей сотню тысяч рьё, не есть казнокрадство, — сообщило мое юридическое консультатейшество и театрально замолчало.

— Как же так, Удзумаки-доно, если не казнокрадство, то что же? — не выдержал наш штатный мозголаз. — Неужели воры останутся безнаказанными?

— Отнюдь, Яманака-доно, просто я, в рамках заданного вопроса и высказанной позиции, хотел отметить, что деяния совершенные этими, — помахал листком, — лицами, не есть казнокрадство. Согласно упомянутому и действующему и поныне кодексу каждый из перечисленных, — на минуту вчитался и прикинул объемы, на всякий случай. — Да, каждый из перечисленных совершили деяние, именуемое предательством интересов Конохагакуре но Сато, саботаж и подрыв боеспособности Конохагакуре но Сато, — полюбовавшись офигевшими рожами троицы, закончил. — Наказанием для сих лиц является казнь их самих, их ближайших родственников, конфискация имущества их и ближайших родственников. А также конфискация имущества и изгнание из Конохагакуре но Сато родственников дальних.

Фугаку, впрочем, с начала упоминания кодекса вид принял не самый радостный, хотя понимающий. Как полицай, в вопросах законов Конохи он разбирался, однако с применением оных сталкивался не всегда. Ну, а учитывая, что полиция также была точкой коррупционной, хотя, безусловно, не самой критичной из них, он судорожно прикидывал как хвосты упрятать, да и в будущем не попасться. Была надежда, что даже честно работать, все же коррупция у местных ментов была не стилем жизни, а скорее “как все”. Ой с Ино шептались, Цунаде взирала на все с некоторым нетерпением, как я понимаю, она гоняла-тестировала новенькие круги, и присутствовать на говорильне по принятому нами еще неделю назад решению ей не улыбалось.

Наконец, Орыч ухватился за выдержанное слово:

— Благодарю Вас, Удзумаки-доно. Уважаемый совет, при том, что Конохагакуре не ведет сейчас военных действий, я нахожу возможным смягчить наказание. Казни подвергнутся лишь сами злодеи, их ближайшая родня будет изгнана, имущество конфисковано. Ну, а дальних родственников карать мы не будем вовсе, — милостиво решил змеетень.

— Ками благословляют милосердие и мудрость Хокаге-доно! — низкопоклоннически, лизоблюдски и в целом, крайне уместно, пропищал ехидный я.

Народ вслед за мной пошумел что-то верноподданническое. Орыч, направляя АНБУ на “захват предателей деревни”, показал мне страшные глаза и наличие у него кулака. Ну а верноподданный я ответил миной, постной и благодетельной.

Вечером же была осуществлена казнь, что приятно, не перед башней Хокаге, а за пределами стены Конохагакуре. Принятая еще Хаширамой норма насчет “не пролития крови в деревне”. Представителям “правящего класса” отделили головы от тел, ну а семейства, в набедренных повязках выпнули на мороз, в смысле из Конохагакуре.

На “вечернем совещании заговорщиков” Цунаде поделилась сомнениями:

— А не слишком ли с семьями? Все же воры не они, ну штраф, возможно.

— Как по мне — излишне мягко. Я бы заставил отрабатывать весь ущерб, нанесенный главой семейства, — Сенджу попробовала возразить, но мое сатрапское советничество прервать себя не дало. — Цунаде-кун, я понимаю, что сами они не были ворами. Возможно, хотя маловероятно, даже не знали о казнокрадстве глав семейства. Но, разве это отменяет то, что жили они, притом изрядно богато, за счет украденного? Те шиноби, которые умерли, не получив нужной помощи, не доучившись из-за нехватки учителей, своими смертями оплатили благополучие этих семейств. Лишениями и смертями деревня оплачивала роскошную жизнь, их “незнание” здесь повод не казнить, но никак не повод не вернуть потраченное.

— По логике, ты прав, Хизуми-кун, однако все же, мне кажется это излишне жестоко, — терезствовала тетушка-сестрица.

— А мне, к слову, твоя, Хизуми-кун, позиция понравилась, — лыбился его Змеемордейшество, — действительно, глупо выкидывать должников, до погашения ими долга, для них можно найти занятие и в деревне.

— И, кстати, Цунаде-кун, в таком случае, никто никого не изгоняет, — не дал я медику высказаться о наших черствых сердцах, — пусть живут, работают да отрабатывают украденное. В меру своих способностей и образования.

— Да, кстати, в банке Огня у этих ворюг было около двухсот миллионов, — радовался Змеетень, — Причем, хочу заметить, Цу-тян, в основном на счетах жен и детей. Ну и дома тоже, не дешевые, — размечтался о будущих несметных богатствах Орыч.

Цунаде полюбовалась на мою, антикоррупционно-непреклонную рожу, на Орыча, заполняющего казну в своих мечтах, да и махнула на нас, бесчувственных и жестоких, рукой. Что выросло, то выросло.

— Кстати, — вспомнилась мне, — Орочимару-кун, кандидаты-то на вакантные места есть? А то, заместители начальников, один начальник отдела. Не самые важные лица, однако работа-то у них есть, а сажать на их места старые кадры, как по мне, не слишком разумно.

— Есть, — довольно лыбился Змеетень, — завтра с утра к тебе подойдут. Хотя, ки-ки-ки, в некоторых случаях подойдут, не вполне верное слово, — продемонстрировал Орыч отменное чувство юмора, — ну в общем — будут. В неделю с десятком управишься?

— Управлюсь, думаю даже раньше, но надо будет по месту смотреть, — на что медики понимающе покивали, кисть и вся рука все-таки две большие разницы. — Да, раз уж буду занят протезами, передам я вам, — выложил я перед санинами по полдюжины шодофонов, — переговорные артефакты на шодомахо.

Ну и описал свои приблуды. Сразу предупредил, что производством заниматься желанием особым не горю, повторить — вполне можно, ввел не как “коммерческий” а как “развивающий” проект. Единственное, законодательно унифицировать переговорные номера надо, чтобы бардака не было. Санины новинку оценили, Орыч несколько помечтал о узко-военном применении, но был обломан. Шодомахо не спрячешь, все секреты удержатся до первого артефакта, уплывшего в чужие руки. Так что, смысла в секретности нет, либо пользоваться всем, либо не пользоваться вообще.

А напоследок, хоть слегка обломанный, но в целом довольный Орыч завлек нас в свою лабораторию. Сверкая лыбой, он тыкал рукой в… вот даже не знаю как описать, гибрид яйца и моллюска, окруженный гибридной же техникой. Магопанковской и стимпанковской, да.

По словам разработчика этого НЕХа, клонирование в этом автоклаве выдавало невиданные ранее пятнадцать процентов успеха. Ну это… Как бэ… думалось мне, ну молодец, что сказать. Отдал безропотно Орычу свиток с описанием техники, полюбовался на победную лыбу.

Ну, а покидая логовище, шепнул на ухо:

— Орочимару-кун, бесклановая куноичи за пару десятков тысяч рьё выносит генетический материал, подсаженный в яйцеклетку. А если бы ты взял в основе своей конструкции не ткани моллюска а человека, то успешными были не пятнадцать а все восемьдесят процентов попыток.

Ну и гордо и независимо пошел домой, стараясь не заржать, но в целом — под впечатлением. Все-таки Орыч гений, сделать искусственную матку для клонирования человека из птицы и моллюска. И она еще как-то работала ведь. Реально гений, нечего больше сказать.

33. Педагогика и покушение на убийство

Решил я, этой же ночью, немного щупала свои четырехмерные размять-потренировать, ибо дело это важное и полезное. Так что из особняка прыгнул я на свою метку в окрестностях Конохи. И получил, в тот же миг, поток плазмы в рыло.

Через секунды полторы, в подвале, моя прожаренность проводила ревизию всего себя. В целом, я весь был. Изрядно подкопченный, с полуотрубленной лапой, но витал успокоительно гудел и мои безвозвратные потери ограничивались одеждой и патлами.

Установив вменяемую комплектность всего себя, стал я думать, что это была за фигня и кого за нее долго и мучительно убивать. Ну и Орыча, пребывающего в некотором ступоре, после нашего недавнего прощания, порадовал, что вот, в паре километров от Конохи, ценного и незаменимого меня хотели употребить, предварительно термообработав. Настроение себе этим деянием, безусловно, поднял. Не фиг мне одному мучиться и страдать.

А вот по всему выходит, кончились мои свободные и вольготные деньки. Кто были не представленные кулинары интересно конечно, однако факт остается фактом, прыгать меткой в одно и то же общедоступное место мне уже не стоит.

Вообще-то, понятно, что с вероятностью в девяносто девять процентов, вычислили место моих тренировок, по не слишком-то и скрываемому грохоту и совсем не скрываемым следам. Но процент на то, что метки вычисляемы, есть и учитывать его надо.

Ну и сам факт нападения немаловажен, причем, судя по смутно различимым мерзким фигурам, упокаивать меня намеревались минимум впятером. Причем два из них, катонщик, встретивший меня потоком пламени и фуутонщик, покусившийся на мою конечность — минимум токуджо, со специализацией в ниндзюцу. Качественная засада и прочее, в общем, добротная команда ликвидации, которая работает по конкретной цели, а не “абы кого убить”.

Добрался я до Башни Каге, переодетый, однако источающий тонкий аромат подкопченной удзумачины и стал теребить Огнетня нашего, насчет результатов. Огнетень посылал меня в места прелюбопытные, однако результатов не давал, ибо сам не имел. В итоге, стал теребить меня, с целью гармонизации взаимоотношений:

— Хизуми-кун, а что ты вообще в ночи за стеной делал? — прокурорски сверлил меня змеиными очами Орыч, — Я в твои дела излишне лезть не хочу, однако все же ты советник и вообще, — неопределенно, но понятно помахал он лапой.

— Орочимару-кун, “вообще” я там тренировался, излишне опасная техника для применения в Конохе, да и видеть её не стоит, — попробовал съехать с темы я.

— Не первый раз там, небось, тренировался? — злоехидно расплылся в лыбе Орыч, а получив мой вынужденный кивок, поставил диагноз. — Ну ты балбе-е-ес.

— Оро-кун, не дави на больное, — вяло отбрыкивался я, но наш подколодный добычу ухватил.

— Значит, у нашего Удзумаки-доно награда в полсотни миллионов за голову, а он по ночам тренируется в лесу, причем в одном и том же месте. Почтенный Удзумаки-доно, соблаговолите одарить ничтожного секретом бессмертия и неуязвимости, — фиглярски гадствовал Змеетень, пиная меня в уязвимые точки.

— Орочимару-кун, урок мне преподнесли и без твоих ядовитых подколок, как-то я сам помирать не стремлюсь, — попытался я остановить жестокое глумление. — И вообще, сам факт наличия группы ликвидаторов в паре километров от Конохи важен.

— В этом ты прав, — смилостивился змеегад, — даже если просто охотники за наградой, то в любом случае дошли до Конохи, сидели в засаде, а мы ни сном не духом, — посмотрел на утвердительно кивающего меня, расплылся в змеиной лыбе и добил. — А ты все равно балбе-е-ес.

— Сигнализация, патрули, причем, думаю, нужны служебные шодофоны, — состроил я непозмеимую рожу и перешел к делу. — Сигналки у Конохи вообще хлам, их может снять чунин со специализацией в шодомахо.

— А людей на патрули откуда взять? — перешел к делу и Орыч. — Сигналки — согласен, хлам. Удзумаки возьмутся?

— Возьмемся, но тут давай без благотворительности и без рваных жил, — определил рамки доступного я. — Наживаться не буду, но нормальный контракт со средними расценками обеспечь. Ну и охрана, а так, три мастера за месяца два управятся. Специалиста скрытника не выявят, но боевика в радиусе трех километров от стены — запросто.

Орыч пожлобствовал, но внял. И пригрозил на ближайшем совете вопрос поднять. Тем временем вернулись поисковые группы и доложили о бессмысленности своего существования. В смысле следов нет, никого не нашли. На этой печальной, но предсказуемой ноте я срулил домой, досыпать.

С прибывшей с утра инвалидной командой управился за день, несмотря на запугивания Орыча, прибывшие минимум тремя конечностями обладали. Заготовки у меня были, так что основное время заняло обтягивание каучуком и создание псевдо-каналов из чакропроволоки.

Ну и зажил по старому графику, правда, избиению себя Шином выделил времени побольше, как-то помирать желания не возникало. Из своих многомерных способностей, худо-бедно домучался до прыжка через четырехмерность, в пределах видимости и без меток. Пара попыток прыгать подальше, заканчивались ощущением центрифуги и выпадением в произвольном месте, все в том же пределе видимости. Учитывая, что выкидывало меня в воздухе, а могло и, например, в стене, попытки прыжков без меток в куда-то я прекратил.

Так и дожил до второй точки, намеченной нашим тайным советом. Присылаемые потихоньку Орочимару ветераны поднакопились, пару я даже сагитировал пойти в мою учебную вотчину, специалисты были по кендзюцу и сюрикендзюцу, не особо сильные в нин, но, как по мне, идеальные в инструкторах.

В общем, собралось наше трио заговорщиков и на этот раз в роли кровавого палача режима выступала Цунаде:

— По всей строгости закона! Воровство, утаивание последней воли Каге и главы клана, подрыв обороноспособности деревни, — безапелляционно потрясая кулаком вещала Сенджу. — К ответу призвать старых негодяев, по всей строгости!

— Ну, в принципе, насчет Утатане и Митокадо я согласен, — осторожно подал голос я. — А вот с Сарутоби сложно. Цунаде-кун, а давай я ему приступ сердечный организую?

— Да, Цу-тян, — поддержал мои потуги Орыч, — с Сарутоби в рамках закона работать не получится, они их, по сути-то, не нарушали. По факту да, а по закону, уж прости нет. Все что мы сможем доказать, да и то не факт, утаивание воли Тобирамы. Ну а ненадлежащее исполнение обязанностей Хокаге — так сняли его уже, тут ничего не сделаешь.

— А можно устроить так, что он заживо гнить начнет, — задумчиво промолвил я, — причем нервные волокна тление не затронет, а некроз тканей не превысит возможности организма к выводу шлаков. Месяца три-четыре думаю протянет. Только посчитать надо…

— Не надо считать, — передернулась Цунаде, — это уж как то совсем изуверски, Хизуми-кун.

— Ну я просто предложил, мне интересно посчитать баланс…

— Не надо, — передернуло уже Орыча, — что-нибудь другое посчитай. И вообще, хватит. С Утатане и Митокадо определились, выносим вопрос на совет джонинов и действуем по закону, — мы оба кивнули, — с Хирузеном вопрос оставляем открытым, но все бюджетные сделки с Сарутоби прекращаем. Если сам клан за месяц не решит вопрос с ним, то ты, Цу-тян, обратись к Хизуми, от его идей даже меня пробрало.

— Хорошо, согласна. Кстати, что с бюджетом, а то госпиталь не помешало бы отремонтировать? — прониклась тетушка-сестрица.

— Как и ожидалось, опять воруют. Правда меньше, но половина до казны не доходит. Ветераны принимают “подарки”, однако воровства как такового нет, по сути “подарок” получают за переработку во внеслужебное время.

— Кстати, Орочимару-кун, я вот слышал один из них в темнице? — поинтересовался я.

— Не в темнице, а дома, — уточнил Орочимару, — ударил кунаем начальника, присвоившего часть выплат, как раз ветеранам. Так что, в камере АНБУ как раз начальник, ну а отдел дознания, как понятно, не в курсе.

Пообсуждали детали, но в общем нового ничего не придумали. Ну а на следующий день Хокаге Орочимару вывалил перед советом джонинов “сожженные” документы. По результатам совета парочку признали виновными, что самое забавное, в “укрывательстве предателей деревни”, которыми, вот неожиданность, почти поголовно оказались чиновники администрации. Впрочем оба, скоропостижно, но более чем естественно скончались, при той информации что у них была, скорее жизнь была неестественной. Минут через пять после окончания совета, от старости и груза на совести, да.

Кланы поднапряглись, стали вооружаться, однако, в разговоре с советом Листа, Орыч дал понять, что по “прошлым делам”, которые ему прекрасно известны, репрессий не последует. Есть клан Сарутоби, “наторговавший” излишне много, но санкций не будет даже к нему, просто торговать он будет с кем-нибудь другим.

Ну а после донесения этого послания “обсчеству”, кланы погудели с пару дней, да и затихли. Причем, вроде бы приняли новые правила игры, по крайней мере пару полицейских, пойманных на взятках, Фугаку собственноручно отправил в госпиталь, а оттуда на полугодичную охрану границы. Официально не наказание, но по факту не самое приятное место службы.

Кстати, в очередное посещение Апельсина отловил меня Фугаку и стал поражать проницательностью и выпытывать информацию:

— Удзумаки-доно, у меня есть к вам деликатный вопрос, — подъехал издалека Фугаку.

— Задавайте Учиха-доно, если в моих силах — безусловно отвечу, — оставил себе лазейку я.

— Ни для кого в Конохе не секрет, что Вы и саннины составляете еще один совет, — на что я закономерно кивнул, это шило можно было утаить максимум месяц. — Скажите, какие цели у этого совета?

— Учиха-доно, цель осталась одна, с момента основания Конохагакуре — дети не должны воевать. А если Вы имеете в виду агрессивную политику по отношению к не вполне чистым на руку, так это, собственно, и есть шаг к осуществлению цели. Ради обогащения этих лиц воевали многие, зачастую как раз дети.

— Я вас понял, Удзумаки-доно. Кстати, надеюсь озвученные Вами тезисы о сроках остались в силе? — тонко намекнул на “обещанную” шапку пучеглаз.

— Более чем, причем, Учиха-доно, наши действия идут как на пользу Конохагакуре, так и облегчат Вам пребывание на желанном посту, — констатировал факт я.

— Ваша правда, Удзумаки-доно, благодарю Вас за беседу.

Вот же нудный пучеглаз, думалось мне, хотя как человек он, безусловно не худший. Надо будет присмотреться, и, возможно, подключить к нашему “внутреннему” совету. Или не надо. Посмотрим, как пойдет.

А у меня на носу было открытие Академии шиноби. Персонал я вроде бы перетряс, учебную программу расширил и даже дикий микс из ниншу проклятья ненависти и воли огня сбацал. Химера вышла забавная, но вроде жизнеспособная. По крайней мере, от нее не плевались, да и не призывали сжечь её с автором огнем ни один из прочитавших, от санинов до Дая.

Что было любопытно, причины разрушения окончательно так и не выявили. То есть да, дряхлое здание, да на ремонте экономили путем его не делания, однако рушиться она, по всему, не должна была. В итоге решил я, что это мстительные карапузы воплотили коллективные мечтания собратьев со всех миров. Ну не чакрокуст же, в конце концов, совершил сей беспримерно жестокий акт вандализма?

Академия, как ни удивительно, открылась. Спиногрызов учили и, что самое удивительное, Сержант Боль хамски не оправдал своё гордое прозвище

Этот деятель, самым хамским и наглым образом, не тиранил и не умучивал спиногрызов. Я значит, не жалея жизни своей, нахожу деспота, тирана и мучителя. А он, вместо невообразимых страданий, несет “два круга по полю, если устанете — отдохните”, да еще, до кучи, делает гендерные поблажки. В общем ужас и поношение, так что отловил я Дая и стал его тиранить:

— Дай-кун, скажи мне, почему нормативы физической подготовки столь сильно занижены, более того, часть учащихся не выполняет даже их? — веско поинтересовался я.

— Удзумаки-доно, часть учащихся не смогут выполнить заданные нормативы. Слабый источник, повышение нагрузки ничего не даст, — ошарашил меня этаким пердимоноклем мой собеседник.

— Это… А вообще, собственно, что тогда делают в Академии шиноби лица, физически не способные выполнять работу шиноби? — поинтересовался у мироздания немного офигевший я.

— Не могу знать, Удзумаки-доно! Даю максимальную нагрузку, которую могут выдержать, Удзумаки-доно! Во имя Юности! — ответил ВРИО мироздания на данный момент.

Пошел я в дирекцию, нести ужас, страдания и прочие сопутствующие мне явления. Выловил директора и стал пытать этого типа, на тему что за фигня. Тип оказался слабоволен, раскололся сразу и нанес мне некоторую психологическую травму.

Выяснилось, что шиноби, в смысле те, чье ядро способно раскачаться на уровень чунина, это классы первых трех-четырех букв, причем неизменным, в силу возрастных изменений, остается обычно лишь А класс. Остальные тасуются, как по успеваемости так и по развитости источника. Соответственно, выходит, что мало того что восемьдесят процентов детей идут в “вечные генины”, те самые “две тысячи шиноби Конохи”. Так еще общий уровень тормозится, нормативы по последнему и прочее.

Я, признаться, удивлялся, с чего мои мудрые и правильные программы принимаются столь неприязненно. А выяснилось, что они внесли еще больший бардак в попытку рассортировать еще развивающихся чакропользователей. Ну хоть заметил вовремя, и то хлеб.

Углядел я в этом проблему немалую и шодофоном оповестил его Змеешество и её Слизнячество о том что “все пропало” и надо совет держать. Выложил я свои беды и огорчения коллегам. Орыч выслушал с интересом, а вот Цу довольно равнодушно, и выдала после моей речи:

— Хизуми-кун, такова практика еще с Тобирамы, довольно успешно себя зарекомендовавшая. Да, кто-то не до конца раскрывает потенциал, но не приставишь же ты к каждому личного наставника?

— А для меня, признаться, это также новость, — протянул Змеетень, — но я попал в А класс, да и закончил досрочно. Вообще, конечно, не самый предусмотрительный подход.

— Почтенные саннины, — чопорно изрек я, — сегодня я присутствовал на занятиях физической подготовки. Я, конечно, не самый лучший сенсор, однако и того, что вижу, оказалось достаточно, чтобы сделать вывод: минимум половина в классе получает недостаточную нагрузку. Эта же половина, теряет при таком подходе, минимум ранг потенциала. Безусловно, компенсировать ежедневными и упорными тренировками можно все, — собеседники кивнули, — однако способных на это шиноби единицы. Я, официально, как советник по науке, заявляю: на этапе подготовки в академии минимум треть учеников теряет возможность продвинутся на ранг в ближайшие годы. Вариант плюнуть и забыть хорош, однако деревня бездарно теряет четверть боевой мощи. Потому как генин, не ставший в чакрорезерве чунином, в течение двух лет после Академии, в девяти из десяти случаев генином и остается.

— Цифры точны? — дотошно вопросил Огнетень.

— Приблизительны, но порядок таков. То есть, я могу ответственно заявить, что из полутора тысяч генинов Конохагакуре пять сотен могли бы быть чунинами, а часть из них — токуджо. Потому как при отсутствии успехов в первые годы шиноби, в большинстве своем, опускает руки, — веско заявил я.

— Не предполагала таких цифр, — задумалась Цунаде, — варианты исправления ситуации, небось, уже придумал, Пружинка-кун?

— Нужно делить учеников не по классам, а по группам. Группа физической подготовки, группа теоретической, у старших классов — группа основ ниндзюцу. Цу-тян, скажи, проверка источников учеников в госпитале на чакрорезерв займет много времени?

— Всех? — я кивнул. — Только на чакрорезерв? — кивнул менее уверенно, — Пара дней, возможно день, а что?

— А вот что. Перевести режим академии на четкие декады, каждую декаду — проверка в госпитале, по её результатам присваивается группа физической подготовки. По результатам учебы, группа теоретической подготовки и ниндзюцу. Учебные группы собираются из более-менее равных по уровню детей. При этом участие в разноуровневых группах, хоть и породит дополнительное напряжение, но послужит стимулом к самосовершенствованию. — озвучил свои гениальные мысли я. — При этом ни программа, ни даже количество учеников на занятиях не поменяется. Даже уровень преподавания будет “по последнему”, просто последний будет не сильно отличаться от “первого”.

Соратники призадумались, пальцы позагибали, лбы поморщили. Но в итоге руками махнули и выдали вердикт: “а шарашь!”

Ну и начал я, невзирая на крики непричастных и вопли невиновных шарашить. В итоге вроде получилось сносно, причем директор передал “признательность от учителей Академии за заботу о будущем учеников”, что было явной лестью, но не могло не порадовать мое сатрапистое и тираническое сердце.

А в середине июня меня порадовала занимательная новость. Саннин номер три, Джирайей именуемый, пребывал в камере полицейского участка Конохагакуре.

34. Воссоединение троицы

И призадумался я, в который раз уже, над второй частью главного вопроса. Ответ на первую же, был универсален и непротиворечив: чакрокуст. Решил, в итоге, перед началом деловитого шуршания и прочих деяний различной степени тяжести, просветиться из доступных источников. Спустился в родной подвал, в очередной раз позавидовал Орычу и задумал расширяться, со временем. Ну и ритуальный круг обозначил.

— А, Цундере-кун, чего звал то? — хамски обратился ко мне свежепризванный Жабыч.

— Жабыч-тян, — что вызвало порадовавшее мое сердце негодование, — скажи-ка мне, а Джирайя информацию о себе скрывать просил?

— Ну вообще-то нет, хотя о тебе спрашивал. Кто таков, для чего призываешь. В общем то, как есть и сказал, что и не призывал-то толком, только контракт заключил. То что ты — цундере, я утаил, — важно покивал Фукасаку.

— И? — несколько уязвленный педалированием своих девиаций вопросил я.

— Что “и?” Что тебе рассказать-то? Как контракт заключали или как саке в Та пили? — закономерно, но все равно земноводно поинтересовался Жабыч.

— Последние две недели. Призывы шпионского толка, доставка корреспонденции, связь иного типа. В Коноху и из Конохи, — обозначил круг своих интересов я.

— Хм, ладно. Два призыва были, почтовой жабы. К Хирузену Сарутоби, с доставкой ответа. Ну и к Цунаде Сенджу, правда посланец вместо ответа получил повреждения, отлеживается сейчас в пруду со слизью, — отчитался Жабыч.

— Сроки? — проявлял свою профессиональную крутость деловитый я.

— С Сарутоби недели две, где-то. А от Сенджу почтовый жаб несколько часов, как вернулся. — доходчиво но не круто ответил Жабыч.

— Ясно, спасибо. Фукасаку, есть у меня к тебе еще три вопроса, раз уж пришлось тебя призывать, — ответное бормотание “цундере” я снисходительно проигнорировал. — Первый, какие ограничения и параметры в овладении искусством сендзюцу?

— Ну о том, что природная энергия не совсем чакра, ты знаешь? — я знательно кивнул. — Вообще, Хизуми-кун, я бы тебе все-таки рекомендовал обучиться жабьему сендзюцу, легче это намного, да и стихию открыть, возможно, сможешь.

— А также, будет перекос в использовании природной энергии, физические отклонения и еще, они знают какие, побочки. Нет, Фукасаку, мой ниншу — путь Удзумачьего Мудреца, — пафосно возвестил я.

— Ну как знаешь, только учти, я твою статую навещать с цветочками не буду. А так, — прищурился Жабыч, — контроля у тебя с лихвой хватит, тело недостаточно развито — так вообще-то, скорее в плюс пойдет, слишком много чакры не усвоится. Вообще, если так стремишься к окаменению, могу в твою кейракукей поместить толику чистой природной энергии, да и по голове бестолковой дать, если каменеть начнешь. Поможет вряд ли, но мне приятно будет, — жабски заквакал противный амфибий.

— Это хорошо, Фукасаку, — солнечно и радостно улыбнулся я, прервав жабское злобное ликование, — но чуть позже. Вопрос два, судя по тестам, объем чакры у меня полуторной отметки, с нашей прошлой встречи достиг, даже побольше. Вот, предположим, прыгну я к вашей дыре, ой, прости, Горе. Чему я смогу научиться, есть ли торговля какая, вообще, что мне полезного может достаться и во что мне это обойдется?

— Ну про милых…кхм, — заквакал соловьем, но увидев мой взор и вспомнив прошлый финал беседы о “милых…”, закашлялся Жабыч. — Для тебя, без стихии, жабье тайдзюцу и часть шодомахо, хоть ты и Удзумаки, но и у нас секреты есть, — сопровождаемый моими одобрительными кивками начал нормальный отчет он. — По купить-поменять, свитки есть пергаментные и бумажные, качества высокого и объема великого. Оружие неплохое, правда не артефакты. А чем платить, ну рьё возьмем, чакра, само собой, возможно бартер. И да, Гамамару-доно велел передать, что будешь в Гами но Куни, к нему не ходи. Он себе еще много лет напророчил, так что не надо. Что “не надо”, не пояснил, сказал сам поймешь.

— Рьё, как понятно, только наличными? — Жабыч кивнул. — Ясно, благодарю. Наконец последний вопрос. Минато запер Биджу в новорожденном сыне, это ты знаешь, — посерзьеневший и подобравшийся Фукасаку кивнул, — где “ключ”, точнее описание узловых точек печати я догадываюсь. Однако, что Минато, что Джирайя, скажем прямо, дилетанты. Я последние месяцы приглядываю за Наруто-куном, исправляю последствия присутствия Биджу и, наверное, выправлю. Однако, мне категорически не нравится, что доступ к контролю печати получит Джирайя. Он некомпетентен и сможет навредить. Поэтому, спрошу сразу. Есть ли возможность передать ключ только Наруто и только ему, естественно как подрастет? Либо уничтожить ключ?

— Задал ты задачку, Хизуми-кун. И себе ключ не просишь? — прищурился Жабыч, но получил отрицательное покачивание головой в ответ. — И резоны разумные приводишь… А если скажу что отдам Джирайе?

— Наложу на Наруто дополнительные печати, подкорректирую старые, — честно ответил я. — Девятихвостый в младенце вообще безумие и безответственность, если бы не помощь Шинигами-сама, — молитвенно сложил руки, да и Жабыч повторил, — Наруто в тот же миг погиб. В общем, в моем клане он, родич мой, мой долг и ответственность.

— И не поспоришь, Удзумаки-доно, — склонил голову жаб. — Ладно, слово даю, что никто кроме Наруто ключа не получит.

— Ну вот и славно, Фукасаку-сан. Тогда времени терять не будем, давай мне энергию природную, — алчно потер лапки я, садясь в позу. Медитации.

Ну и “дал” жабыч. Вообще, прав он был, предлагая “жабьему” мудрильствованию учиться. Природная энергия оказалась некоей, скажем так, энергетической манифестацией в трехмерье гораздо большей мерности, нежели чакра. С другой стороны, лично я, как уже в некоторой степени “дух”, её чувствовал и управлял даже лучше чем чакрой.

То есть, была эта энергия и вправду везде, этакий то ли эфир, то ли еще какая пакость антинаучно-реально существующего толка. Чакра на неё косвенно воздействовала, а вот моя “четырехмерная инь” вообще прекрасно управляла. В общем, трудностей с мудрильным режимом у меня не предвидится, как и с соответственно с чакрорезервом. Природная энергия, без особых потерь и сложностей, конвертировалась в “жестко-природную”, но более чем управляемую и вполне используемую в техниках чакру, с минимальной добавкой моей родной. Вдобавок, что не могло не радовать, погоняв “природную чакру” по лапе, отметил, что процесс “яньизации” клеток видимо ускорился. То есть, использование природной энергии явно ускорит прокачку тела, да и мозгов до следующего ранга.

Так что, штука полезная, в дело угодная и мне пригодная. Напоследок, помахал перед наглым, жабьим отсутствием носа фонящей “природной чакрой” лапой, да и отменил призыв. Запомнив выпучено-удивленные жабские очи. На память, да.

Ну и поперся в Башню Хокаге, благо шодофон саннинскими голосами ко мне давно взывал. Сидели мои подельники в кабинете Огнетня и беседу о, как не удивительно, свежем заключенном вели:

— …нет, я вообще предлагаю ему отставку дать. Да, не слаб, но даже протектор носит с “маслом”, - вещал Орыч, — он не к Конохе привязан а к Сарутоби.

— При всех его недостатках, Оро-кун, он все таки-друг и сокомандник, — отвечала Сенджу, — мне его, признаюсь, нередко хочется убить, но, перед принятием решения, стоит поговорить.

— И, вместо отставки и хороших воспоминаний, мы получим бой, где его придется минимум покалечить, — давил аргументом Змеетень, — да и сами, не факт что не получим повреждений. Победим-то точно, но вот что целыми останемся, далеко не факт.

— Вот вы меня не ждали, — обрадовал я саннинов собой, — а вот он я тут. Приветствую, вы беседу о жабьем саннине ведете?

— О нем самом, — просветил меня Орыч, — часа три как в Конохе, но уже успел затеять скандал в онсене. Ну и трое полицейских в госпитале, вдобавок. Сейчас вот думаем, что делать с ситуацией в онсене в частности, да и с самим Джирайей в общем.

— Ну, со своей стороны, могу добавить, что с Сарутоби он связь пару недель назад имел, призывом, — в ответ увидел два подозрительных взгляда. — Вы чего?

— У тебя призыв жаб?

— Ну да, правда почти не использую, — окрысился я, — а это уже преступление?

— Ну что-то, возможно есть, — протянул Орыч.

— Что-то есть, но не похож, — оценила свои нормальные пропорции Цу.

— Точно, не похож, — хором заключили саннины.

— Почтенные, я ведь и обидеться могу, — реально заделся я. — Вы меня с кем сравниваете?

— Ни с кем, Хизуми-кун, — заизвивался Змеетень, — значит с Сарутоби связался, вариант отставки не пройдет. Ну, значит, будем встречаться.

— Кстати, могу, для проведения бесконфликтных переговоров, предложить несколько вариантов, — жестом коммивояжера разложил я на столе свитки, — запечатывание чакры в пациенте, аналог “Шторма Чакры” ограниченный самим шиноби ну и инфуин с высокой скоростью выкачивания чакры.

— Это… Хизуми-кун, а почему нет поставок в АНБУ Конохи? — бюрократически возмутился Орыч.

— Хокаге-доно, наверное потому, — злоехидно протянул я, — что все эти свитки свободно продаются в лавке печатей Удзумаки, с ежедневным обновлением ассортимента.

— Хм, да, как-то и не подумал. За целевой заказ возьметесь? — рачительно извивался Огнетень.

— Почтенные, а вы не забыли, зачем мы тут? — обломала наши шкурно-патриотические устремления Сенджу. — Что будем с Джирайей делать-то, в итоге?

— А я предлагаю, — спародировал я одного небезызвестного советника я. — Банально привести сюда и поговорить. Альтернатива прикончить в участке, но мне как-то вариант не слишком нравится, как подозреваю и вам, — саннины также обозначили отсутствие восторга от прикапывания сокомандника. — А тут, я парочку кругов для подстраховки нарисую, ну и посмотрим, по обстоятельствам.

На том и порешили. Накарябал я пару полезных печатей, да и присоединился к подельникам. Так что встречала наша особая судебная тройка извращугу, жабофила и просто непонятно какого шиноби в полном составе и ликами суровыми и беспристрастными.

Негодяй был доставлен пред наши светлые очи, и начал диалог в своем стиле:

— Священные си… — громкий хруст костяшек, — понял, молчу. Оро-кун, Цу-тян, рад вас видеть. Как же так, с Учителем-то?

— Если ты, Джи-кун, об его отставке, — заехидствовал и закапитанствовал Змеефил, — так он не так давно, сам подавал в отставку, назначив, если вспомнишь, твоего ученика в преемники.

— К тому же, Джирайя-сан, в отличие от выборов Минато Намикадзе, выборы почтенного Годайме Хокаге происходили без “рекомендаций”, в полном согласии с законами и заветами основателей Конохагакуре, — выступил в качестве громоотвода я. — Сарутоби Хирузен-сан также присутствовал на выборах, исполнял обязанности Хокаге, однако его кандидатура на выборы не предлагалась.

— А ты этот, Хизуми Удзумаки, да? — хамски обратился ко мне жабофил, — Ты же вообще не шиноби Конохи, что ты тут делаешь?!

— Странно слышать подобные вопросы советнику Совета Листа, от шиноби протектор которого лишен знака деревни, — снобски состроил я постною морду. — Если бы вы, Джирайя-сан, не обронили бы где-то символ деревни, то, к своему удивлению, обнаружили бы на нем мон моего клана. Говоря доступным вам языком, Удзумаки союзники Конохагакуре, ни традиции, ни законы не препятствуют нам занимать должности в Конохагакуре но Сато. Так что “делаю я тут”, Джирайя-сан, свои непосредственные обязанности.

— Джи-кун, Удзумаки-доно глава союзного клана и советник Листа, — добила Жабофила тетушка-сестрица. — А насчет причин того, что учитель не Хокаге, взгляни, — передала отдельно отобранный список с воровством именно чиновников.

Джирайя список взял, лоб похмурил, на пальцах что то посчитал, протектор при виде “итоговой суммы” сантиметра на три бровями поднял. Ну и вопросы стал задавать:

— Это не фальшивка? — получил отрицательные поматывания головами. — А Учитель причем?

— Притом, Джи-кун, — взвалил беседу на покатые плечи Орыч, — что чиновники эти возникли и работали при нем. Десяток лет. И, не знаю что ты себе надумал, но никто Третьего Хокаге ни в чем не обвинял, живет себе в квартале Сарутоби. Однако, из-за того, что развел в администрации подобный змеюшник, — скаламбурил и потыкал в бумаги Орыч, — выборы и назначили. Не справлялся, — с постно-скорбным лицом закончил Змеетень.

— Это… Не знаю, Учитель писал… — зачесал извращенческую голову Джирайя.

— Наверное, Джи-кун, что пинками мы его выгнали, да и убить хотим, — состроила невинно-оскорбленную лицо Цунаде. — Стареть он стал, Джи-кун, да и Бивако-сан гибель его подкосила. И так ошибок много, подождали джонины и кланы, не начнет ли исправлять. Не начал — вот и выбрали Оро. Ну и обиделся, хотя только на себя бы стоило, — вполне по-змеиному закончила она.

В общем-то, на этом вопрос если и не был закрыт, однако остроту утратил. Саннины общались, изредка прерываемые глубокомысленными замечаниями советливого меня “Невместно шиноби Конохагакуре без протектора быть” и прочими, мудрыми и весомыми мыслями.

В итоге Орыч “разведывательный отчет” от Джирайи принял, деньги, за вычетом немалого штрафа выдал, и известил, что квартал “красных фонарей” в Конохагакуре открыт круглосуточно, а от гнева куноичи и закона Джирайю прикрывать никто не будет. На этом жабофил и выперся, в сложный чуйствах.

— Вроде неплохо, да и я боялась, что он тут реально бой начнет, с криками “За Коноху, За Сарутоби!” — несколько расслабленно оповестила нас Цу.

— Ну, мне главное было, что он не врал, — змеился бровями на “правдолюб” Орыч, — о воровстве не знал. А так-то, ну не совсем же он дурак? К Сарутоби привязан, не вполне, — змеино усмехнулся, — нормален, но не дурак.

— Более того, ни слова неправды нами не было сказано, — постно дополнил я, — что в общем-то проверяемо без труда. Вот, положим, направится он сейчас к Сарутоби. И что, говорить что мы злодеи, старичка умучить удумали? Так вокруг каждый первый про воров администрации расскажет. Кстати, почтенные саннины, вы уж решите как нибудь что с Хирузеном делать. Вот лично мне как-то некомфортно.

— Да и мне, в общем-то, есть что ему припомнить, — напомнила Сенджу.

На этом и порешили. А через пару дней, за распитием саке и обсуждением женских достоинств, в компании любимого ученика и собеседника, скончался Третий Огнетень, последний из членов команды Тобирамы, Сарутоби Хирузен. Естественность смерти от инсульта была установлена и неопровержима, что в общем-то и логично, годы уже не те литрами спиртное хлестать и на девушек заглядываться, да.

35. Покой нам только снится

На следующий день после прощания с реликтом истории случилась у меня еще одна радость. Я, в режиме “недомудрилы”, заехал Шину по наглой, Удзумачьей морде. Что, учитывая то, сколько этот тренер “тренировал выработку янь-компоненты” звездюлями, заметно подняло мне настроение и вообще порадовало.

Побродил я по усадьбе, спиногрызов навестил, порадовался прорезыванию (в отличие от обладательницы) клычков у Карин. Вообще, надо тренироваться и почаще Шину в морду бить, уж очень настроение и любовь к ближним поднимает.

Ну а если без излишней радости и оптимизма, все пока идет неплохо. Коноха вполне благоприятно мелкие изменения принимает, лет через пять они свои плоды, по гармонизации мировоззрения должны начать приносить.

Так что, думал я, присев у пруда и заклинив поганое водяное стукало, надо решать что делать с внешней политикой. Жабофил вот, принес не самые радостные известия о приступе артрита у старикашки Ооноки. А, согласно местной геополитике, оные приступы отражались неприятностями. Цучикаге, будучи адептом ниншу двух чаш весов, в чем-то справедливо, для себя, считал, что равновесие с миром можно достигнуть лишь когда мир чувствует то же, что и ты. В смысле, артрит старикашки вызывал нездоровую активность Ивы и лютые страдания всех невиновных и непричастных, под руку подвергнувшихся.

Да и остальные великие деревни, кроме крайне удачно подвернувшейся под мою карающую ногу Кири, традиционно гадить будут. В общем, надо Орыча навестить и мудростью своей поделиться.

Да и фиг бы с ними, с великими деревнями. Есть мой, более чем вероятный соклановец, обитающий в стране Дождя. Пучеглазый оппозиционный пенсионер, Мадарой рекомый, по всему, гляделки свои в родича моего впихнул уже. И тут у меня дилемма. Гляделки вещь чрезвычайно вкусная, имбалансная, а главное: архиважная, как в планах оппозиционера-пенсионера, так и чакрокуста. То есть, приглядывают за Нагато минимум две неслабые фигуры, причем делают это плотно. И вот никак мне не улыбается быть зажатым меж двух огней в рожах этих фигур.

В том, что я, имея время подготовиться и на своей территории пришибу Отбитыча и, как минимум, ввалю кусту до состояния бегства, я не сомневаюсь. Шодомахо, духи, да на крайний случай щупалы мои, которых сам, честно говоря, побаиваюсь. В общем, как минимум, огребут и смоются. Но вот воевать на территории чужой, а тем паче давать вражинам строи кознить и готовиться уже к моему огребанию, дело такое, нездоровое. Огребу ведь, вполне возможно что и фатально.

Так что Нагатский вопрос надо решать лишь после решения вопроса одного из неслабых фигурантов. Причем, чакрокуст, который во всем виноват, за скобками. Вот ну реально, непонятно до конца что это за хрень, как работает, чем влияет и влияет ли на шиноби. В общем НЕХ и чакрокуст. Нападет в открытую — пободаться можно, да и придется. Но вот искать, пытаться его “решить”… А вот как?

Идеи-то, найти какую-никакую информацию по сему гербологическому парадоксу есть, но такие, виртуальные.

Вот и выходит, что прежде чем Нагато к лапкам прибрать, надо решить Обито. Но вот бегать по элементальным странам с воплями “выходи, пучеглаз, выходи, подлый трус!”, идея не самая удачная. Не выйдет. Я бы точно не вышел.

Однако, есть у меня упомненно-канонная зацепка. Наследник главы клана Учих, в компании с приличным человеком, этого отбитого встречали. И тут возникает вопрос, а кого, собственно, и с какой целью воевал Отбитый? Явно не приличного человека, ибо увоевал бы его без вопросов и битв всяких. И его “бегство” от Пугала нашего Огородного сомнительно. Так что, по всему, выходит что нацелился отбитый на и без того не самую прочную крышу Итачи, для чего и кончил сокомандника на его глазах. Ну, видится мне так, по крайней мере, от того плясать и будем.

Значит, во-первых, никаких мелкому пучеглазу “досрочных выпусков”. Сам его завалю, на биологии или музыке какой, если придется. Гадский я могу, умею, практикую.

Во-вторых, по приезде через год, да и позже (уж не знаю нафиг, но думаю приедет), приличного человека, обойдется он без “лучших выпускников”. Будут ему “лучшие ученики”. И Хизуми, хитрый и выжидательный, в довесок. Ну и запечатаю я отбитого, понадежнее и поплотнее, хрен он от меня смоется, если подготовлюсь. А там, начнем его ковырять научно-исследовательски. Благо, виртуально, в нем и еще часть чакрокуста заныкана.

Ну и Нагато спокойно из Дождя извлеку. Не фиг Удзумакам по провинциям всяким ошиваться. Да и этих, варваров и еще какой-то там тип, вроде еще живой, прихвачу, на всякий.

Вот, кстати, первая, вполне достойная цель для протектората. Страна небольшая, деревня интересная. Ханзо разве что… Ну, впрочем, ладно, сначала отбитого надо решить.

Надумав сей мудрый план, пошел я Орыча изумлять, своей мудростью и прозорливостью политической.

Но изумил меня он, видом своим шланг садовый напоминая. Я, как-то даже растерялся слегка, что в кресле огнетня инвентарь садовый делает. Впрочем, разглядев буркалы змеиные, в оценке увиденного исправился:

— Приветствую, Орочимару-кун, что гнетет тебя? — полюбопытствовал я.

— А-а-а, Хизуми-кун, и тебе здравствовать. Да сил уже нет, — тыкнул в стопку бумаг, — от канцелярщины этой. Клоны-то помогают, однако, сегодня ночью решил с генами поработать. И, через час, поймал себя на том, что пишу приказ в отдел дознания, дабы выпытать у носителя гена… — Орыч прервался и несколько живее взглянул на меня, — В общем бред пишу, канцелярский и бессмысленный.

— Что-то ты рано, — задумчиво протянул я.

— Догадывался? — обреченно осведомился Орыч.

— Ну да, ты уж прости, какой из тебя каге-то, — пустился в рассуждения я, — ты исследователь, ученый. А шапку явно не по зову сердца, а чтоб себе что-то доказать захотел.

— Умный ты, Хизуми-кун, — прошипел Орыч, причем вторая часть фразы отчетливо слышалась. — Вот советуй, раз умный и советник, — свалил с больной головы на здоровую Змеетень.

— Как пожелаете, Хокаге-доно. Ну, в-первых, Вам, — начал я просматривать канцелярщину, — надлежит препарировать Вашего секретаря. Непременно в сознании и без анестезии. Вы уж простите дерзость мою, Хокаге-доно, однако каге скрытой деревни решать вопрос, — прочитал с бумажки я, — “выделения торгового места почтенному торговцу овощами Фуу” ну никак не стоит. Во-вторых, есть, как мне ни трепетно об этом говорить, советники, которым вопросы, в рамках их компетенции, решать надлежит. Например, вопрос “вещевого довольствия патрульных групп”, должен Пес Сутулый самостоятельно решать, предоставив Вам лишь итоги и общий результат. Как почтенные, — приосанился я, — и почтительные советники Ваши.

— Все, хватит, — оживше оскалился Змеетень, — да, надо не только в чужих, но и своих делах порядок навести.

— И, кстати, Орочимару-кун, заведи заместителей по различным вопросам. Собственно не только советники, вся информация которая к тебе идет, должна выжимкой быть. Ну а проверять и в деталях разбираться или нет — дело уже твое.

— Тоже толково, почтенный Советник, — уже вполне змеино произнес Орыч, — пришел-то с чем?

— Да вот, уже и не знаю, Орочи-кун, добавлять тебе работы? — ехидно оскалился я.

— Добавляй, что уж, — смирился с судьбой незавидной Огнетень.

— Значит так, прикинул я последствия наших реформ, да и общую обстановку. И выходит, что на Конохагакуре, начиная со следующего года, начнут нападать. С объявлением войны, но по одному, потому как та же Кири, — Орыч хмыкнул. — Да, я молодец, но по делу. Великие Деревни в разной степени отошли от войны. Суна точно затихнет года на три, а то и более. А вот Ива, учитывая артрит почтенного, вполне может в течении полугода нас начать покусывать. Кумо же через год, Райкаге там в голову всегда что-то, — помахал я рукой, — электрическое ударяет. То есть, постоянные пограничные стычки и диверсионные рейды. Притом, если Иве по зубам не дадим за полгода, так, чтобы успокоилась, Эй, с соответствующим криком, присоединится. И тогда возможны не стычки, а уже полноценная война на два фронта.

— Ну в деталях можно и поспорить, — задумчиво произнес Орыч, — но в целом да. Нара, кстати, примерно тот же расклад приносил. А предложения-то у тебя есть?

— Есть. Нечего нам воевать в стране Огня, да и вообще воевать не стоит. У нас сейчас есть уникальный, неповторимый и при этом расходуемый товар, — рекламировал я демонстрируемую джуньяхиру, — поставка, малыми партиями в три-четыре страны, толика денег — и мы ставим гарнизоны в странах Мороза, Травы, Водопада. К Ханзо Ооноке, я думаю, и сам не полезет. Причем, гарнизон можно из десятка шиноби, важен факт. Ну и привязать поставки на сохранность шиноби в гарнизонах.

— А сами мы, пока та же Ива будет пытаться все-таки пройти, а не воевать с малыми странами, спокойно можем заняться диверсиями на территории Камня. — уловил мой мысль Орыч.

— Причем, нам нужно дождаться прецедента, атаки или чего-то всеочевидно агрессивного от камня, затребовать компенсацию, которую, как понятно, никто не заплатит и официально объявить войну. Пару десятков свитков с запечатанными площадными техниками, причем свитки я обеспечу — и в Иве и жарко и плохо. Притом, напали они и агрессоры тоже они, не мы виноваты, что медлительные и задумчивые. Так-то всем плевать, но сам факт, не агрессоры мы, — взаимно ухмыльнулись мы.

— Неплохо-неплохо, однако полноценную войну не вызовем?

— Ну, гарантий не дам, однако, по всему, не должны. У них традиционно с финансами беда и, если ударить не столько по шиноби, сколько по инфраструктуре, да еще и самой деревни, сдадут назад. А там, недели две выждать и “снизойти до нуждающихся и компенсацию не требовать”. Тут уж Ооноки при любом артрите на мир пойдет.

— Вообще достойное предложение, на совете д