КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591325 томов
Объем библиотеки - 896 Гб.
Всего авторов - 235367
Пользователей - 108115

Впечатления

Stribog73 про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Не ставьте галочку "Добавить в список OCR" если есть слой. Галочка означает "Требуется OCR".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Благодаря советам и помощи Stribog73 заменил кривой OCR-слой в книге на правильный. За это ему огромное спасибо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ананишнов: Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1 (Научная Фантастика)

Научная фантастика, как написано в аннотации?

Скорее фэнтези с битвами на мечах во времени :) Научностью здесь и не пахнет...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Никитин: Происхождение жизни. От туманности до клетки (Химия)

Для неподготовленного читателя слишком умно написано - надо иметь серьезный базис органической химии.

Лично меня книга заставила скатиться вниз по кривой Даннинга-Крюгера, так что теперь я лучше понимаю не то, как работает биология клетки, а психологию креационистов :)

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Лонэ: Большой роман о математике. История мира через призму математики (Математика)

После перлов типа

Известно, что не все цифры могут быть выражены с помощью простых математических формул. Это касается, например, числа π и многих других. С точки зрения статистики сложные цифры еще более многочисленны, чем простые.

читать уже и не хочется. "Составные числа" назвать "сложными цифрами"... Или

"Когда Тарталья передал свой метод решения уравнений третьей степени Кардано, тот опубликовал его на итальянском и

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Паустовский: Внеклассное чтение (для 3 и 4 классов) (Детская проза)

2 Arabella-AmazonKa
Кончайте умничать о том, в чем не соображаете!
Что тут нельзя переделать? Во что нельзя переделать? Причем тут калибри, если нет OCR-слоя?
Научитесь чему-нибудь, прежде чем умничать!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Паустовский: Внеклассное чтение (для 3 и 4 классов) (Детская проза)

djvu практически не переделать.так что нет наверное смысла этим заниматься
калибри пишет ошибка конвертации.
DjVu — технология представления и хранения документов (книг, журналов, рукописей и подобных, прежде всего сканированных), с использованием сжатия изображений с потерями. Формат DjVu приобрел популярность, в том числе из-за того, что файл в формате DjVu весит намного меньше аналогичного файла в формате PDF. Это особенно актуально для

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Второй шанс (СИ) [Владимир Корн] (fb2) читать онлайн

- Второй шанс (СИ) (а.с. Теоретик -5) 725 Кб, 202с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Владимир Алексеевич Корн

Настройки текста:



Корн Владимир Теоретик. Второй шанс

Глава 1

Мы шли медленно и осторожно, опасаясь, что в любой миг враг встретит нас шквальным огнем из засады. Короткие перестрелки в столице перквизиторов — Центре, время от времени возникали то справа, то слева, но открыть огонь нам, не пришлось ни разу. Что выглядело странным и непонятным.

Я мельком оглядел лица Славы Профа, Бори Гудрона, Остапа, Трофима, Гриши, спокойные и сосредоточенные. Янис с Ирмой — наше снайперское прикрытие, оставались где-то позади. С ними и была Лера, при воспоминании о которой стало намного легче. Все-таки я ее нашел! Или она меня. Хотя точнее всего — встретились мы совершенно случайно.

— Скоро будет центр, — негромко сказал Трофим.

— Центр Центра, — поправил его Остап. — Звучит забавно. Кстати, откуда знаешь?

— Ночью приснилось. Явственно так! — хмыкнул Трофим. — От «языка», конечно же. Как его там звали, Пихля?

— Кто бы их всех упомнил? — пожал плечами Гудрон.

Давая себе небольшую передышку, мы на время задержались там, где пусть и немного, но можно расслабиться — в развалинах очередного дома, которых здесь множество. А заодно перекинуться нескольким словами, намолчались по дороге сюда. Если не считать редких, коротких, но таких информативных фраз — «движение на двенадцать», «перебежкой по два», и тому подобных.

— Этот тип, пытаясь продлить себе жизнь, пел так, что попроси его, он бы мне «Войну и мир» полностью пересказал. Причем с выражением и в лицах, — продолжил Трофим. — Если, конечно, его читал.

— Скажи еще, что тебе самому удалось осилить, — Гудрон не был бы самим собой, если бы не подковырнул любого, и по ничтожному поводу. А зачастую и вовсе без них: такой у Бориса склад характера.

— В отличие от некоторых, — отбил подачу Трофим. И, чтобы развеять сомнения, которые возникли наверняка, причем не только у Бориса, добавил. — Знаешь, с чего начинается четвертый том? — Чтобы после паузы. — С вечера у Анны Павловны. Хотя откуда бы тебе о ней знать? Темный ты человек, Борис, не даром же тебя Гудроном прозвали!

«Это жадры, — с грустью размышлял я. — Благодаря им они и ведут, и разговаривают так, как будто мы не в ситуации, когда нас можно накрыть всех сразу одной-единственной гранатой, а где-нибудь в полной безопасности, например, на Вокзале».

— Так вот, — продолжил Трофим, убедившись в том, что в его компетентности по данному вопросу ни у кого сомнений не возникло, — продвинемся на север чуть дальше, и перед нашими взорами откроется нечто вроде площади. А по центру ее, будет, так сказать, резиденция Гардиана. Чтобы не спутали, она представляет собой дом культуры из какого-нибудь там Гадюкино. Два этажа, кирпичной кладки, ну, вы и сами немало их повидали. С внесением в его архитектуру некоторых изменений уже здесь. Для удобства обороны, конечно же. Как то — брустверы из мешков с песком где только можно. И ряд амбразур в стенах, проектом не предусмотренные.

Столица перквизиторов даже издалека — с вершины горы, выглядела впечатляюще. Прежде всего тем, что никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы в одном месте оказалось такое количество земных строений. Разнообразных — от торчащих пальцем в небо высоток, до самых обычных двухэтажных панелек. От приземистых, явно промышленного назначения зданий, до выглядевших совсем уж убогими бревенчатых избушек. И еще ходили слухи, что именно отсюда все и началось — с Центра. Первые дома, первые люди… Во всяком случае Вячеслав Ступин по кличке Профессор — самый умный из нас, и уж по крайней мере самый образованный, не далее, как сегодняшним утром, высказал предположение, которое невозможно ни доказать, ни опровергнуть.

— Тот, или те, который всё это и затеял, уж не знаю с какой именно целью, — Слава подразумевал перемещение сюда с Земли зданий, людей, и множество предметов, благодаря которым люди и смогли прижиться и уцелеть на дикой, кишащей опасными созданиями планете, — наверняка начинал именно отсюда. Убедился, что не все так просто, и уже затем действовал иначе. Если все мы не пациенты психушки.

Закончил Проф своей любимой концовкой, и она стала той фразой, которой частенько каждый из нас заканчивал свою мысль, если та не казалась ему убедительной.

Но как бы там ни было, если посмотреть на те здания, которые лежали на боку, резон в его словах был. Все-таки установить двадцатиэтажный дом без всякого фундамента так, чтобы грунт под ним не поплыл, а сам он не завалился, сложно и таким волшебникам, про которых наш Проф и говорил.

Я еще раз оглядел своих спутников, явно дожидавшихся команды, прошелся ладонями по разгрузке — все ли там, как и нужно, чтобы в любой миг под рукой, и объявил.

— Потопали. Но не напрямик, слева зайдем.

План Центра я более-менее представлял по схеме, которую Трофим набросал со слов давно уже покойного Пихли. И потому лезть на площадь, которая простреливается из резиденции Гардиана, а она вполне могла стать последним оплотом перквизиторов, не имело ни малейшего смысла. Пусть все настойчивее лезла в голову мысль — перквизиторы из Центра ушли. Узнали, какие силы собрались штурмовать их прибежище, и заблаговременно его покинули.

Едва только мы отправились дальше, как я невольно оказался за спинами остальных. Поначалу такая опека ужасно раздражала, затем смирился, пусть и неокончательно. И еще было в какой-то степени обидно. Ладно бы ценился какими-то особенными навыками. Врача, например, которые здесь котируются выше всех остальных. Так нет же — даром эмоционала, человека, способного заполнить жадр.

«Ладно, жизнь необходимо принимать такой, какой она и является на текущий момент», — утешил я себя сентенцией доморощенного философа Гудрона, в тех редких случаях, когда он не клоун. Чтобы тут же взять под контроль личный сектор ответственности, а он имеется у каждого, и в любой ситуации. Моя задача была еще и в том, чтобы как можно чаще оглядываться назад — в тыл, опасность откуда тоже не исключалась.



Глава 1


— Посмотрите-ка, у этого мерзавца Гардиана даже трон есть! — не переставал удивляться Остап.

Мы стояли посреди помещения, которое на Земле в доме культуры выполняло функции кинозала. Хотя, полностью уверен, там оно по-прежнему продолжает его реализовывать. Мысль о том, что сюда переносятся копии если уж не людей, то всего остального, завладела всеми давным-давно. Ладно люди, они на Земле исчезают во множестве. Иных какое-то время спустя находят, другие бесследно и навсегда. Но кто-нибудь хотя бы раз слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть — из условного Воронежа, Тайшета или Сан-Паулу пропало здание железнодорожного вокзала? А тот здесь есть, и он дал начало, а заодно и название самому крупному из встреченных мною поселений. Ну и что после этого думать? Трон не трон, но огромное кресло во главе длиннющего, персон на пятьдесят стола действительно присутствовало.

— Царьком себя чувствовал, и не говори, — презрительно покривился Трофим. — А стол, вероятно, для его приближенных. Спрашивается, а как же тогда «равные среди равных», как перквизиторы утверждают сами о себе?

Только что подошедший Слава Проф пожал плечами.

— Что, когда-то и где-нибудь было по-другому? Недаром же говорят: «все люди равны, но некоторые равнее других», — и обратился уже ко мне. — Игорь, тебя Петрович попросил к нему подойти. Он сейчас, так сказать, в личных апартаментах Гардиана.

Андрей Петрович Жамыхов командовал нашим сводным отрядом, который должен был раз и навсегда покончить с перквизиторами. Увы, но мы не встретили в Центре никого кроме двух десятков смертников из числа «детей Вазлеха», оставленных чтобы создать видимость сопротивления. И куда большее количество мертвых тел. Наверняка казненных, поскольку у каждого в затылочной части была размозжена голова. Среди них немало женщин, как правило, молодых. Их-то за что? Чтобы не связывали по ногам при бегстве? По какой-то иной причине? Хотя после всего того, что удалось узнать об перквизиторах, стоит ли удивляться? «Звери в человеческом облике», — как выразился Янис Артемон.

— Трофим, пошли вместе со мной.

Можно не сомневаться — на совещание, когда и предстоит решить, что делать дальше, и его мнение для меня важно. И еще в компании Трофима буду чувствовать себя куда увереннее.


Жамыхов действительно ждал нас там, что Проф назвал апартаментами. Обитель Гардиана, как непременно выразился бы Боря Гудрон — была обставлена с пошлой роскошью. Одно ложе алого цвета в форме сердца, которое было видно через приоткрытую дверь в спальню, чего только стоило. На стенах, вперемешку с головами местных хищников висело множество картин. Каких угодно — портреты, пейзажи, графика. А еще там хватало плакатов. Ярких, красочных, и посвящённых одной тематике — полностью или почти полностью обнаженные девицы. Конечно же, земного происхождения.

Всегда поражался логике тех, или того, кто отправляет сюда предметы. Все без исключения — от автомобилей, самолетов и тепловозов до пустых бутылок и откровенной ветоши, идет в ход. Что-то разбирается на части, чтобы превратиться в более насущное. Что-то служит в том виде, в котором сюда и перенеслось. Но зачем отправлять те же картины?! Почему бы не заменить их на лекарства, и с ними здесь настоящее бедствие? А пейзажи с натюрмортами написали бы и местные художники, на свою беду угодившие сюда тоже. Тем более земные пейзажи не в пример местным по колоритности, причудливости растений и ландшафтов, значительно им уступая. По дороге в Центр мы наткнулись на рощу таких исполинов, что в сравнении с ними даже знаменитые гигантские секвойи североамериканского континента покажутся чахлым кустарником.

Барная стойка — явно работа местного умельца, была заставлена разнокалиберными бутылками, стаканами, кружками и бокалами. Причем настолько плотно, что казалось, места еще для одной емкости уже не найдется.

— Больной человек, — осмотревшись по сторонам, только и сказал Трофим.

— Игорь, Трофим, проходите, присаживайтесь где удобно — Жамыхов гостеприимным жестом указал на стулья, диваны и кресла, которых тоже хватало с избытком.

Помимо самого Петровича, здесь находились еще пятеро человек, и я кивнул им всем сразу: с утра виделись. Они возглавляли отряды, собранные из добровольцев разных поселений. Затем расположился в кресле, чтобы намерено оказаться спиной к глухой стене, на всякий случай, лишним не будет.

Трофим, подойдя к стойке, взял в руки одну из бутылок, поражавшую своей замысловатой формой, звучно вынул пробку, понюхал содержимое, криво усмехнулся и поставил ее обратно. После чего занял место в углу, скрестив руки и ноги, хотя в шаге от него находился стул. Теперь под его контролем находилось все помещение, а сам Трофим за спинами остальных. Вообще-то земной опыт Трофима делает его отличным советчиком, когда решаются вопросы, касающиеся военных действий. И все-таки, лишняя забота о моей шкуре не помешает.

— Значит так, Игорь, собрались мы для того чтобы решить, что делать дальше.

Жамыхов провел ладонью по совершенно седому ежику на голове. Что неудивительно, учитывая его возраст — под пятьдесят. Выглядел он крайне устало, и даже цвет его лица был что называется — землистым. Тоже понятно — трудный переход, и еще ответственность за жизнь людей, которых он сюда привел.

— Догадываюсь, Андрей Петрович.

Избавиться от многих привычек нам удается с трудом. Например, обращаться уважительно к человеку, который в два раза тебя старше. А еще Жамыхов удивительно походил на моего университетского преподавателя по физике.

— Мы тут успели немного обговорить пока вас не было, — признался он. — Теперь хотелось бы услышать твоё мнение. Что обо всем думаешь?

— Могу только предполагать, — пожать плечами у меня получилось непринужденно. — Безусловно, хотелось бы с перквизиторами покончить раз и навсегда, но для этого, как минимум, необходимо иметь представление, где их теперь искать. Знаю от «языков» — не так далеко отсюда у Гардиана имеется, так сказать, запасное логово. Там все подготовлено к той ситуации, которая у него сейчас и сложилась. Возможно, именно туда они и направились.

«Или во все другие стороны», — мысленно добавил я.

— Да, это самая большая проблема — напасть на их след. Удержать здесь всю эту массу людей, надолго у нас не получится. Но на какое-то время нам придется остаться.

«Да хоть на месяц! Теперь, когда нашел Леру, куда мне особенно торопиться? Ну разве что на побережье, чтобы начать задуманное совместно с Филом дело».

— Андрей Петрович, от меня-то что требуется? Какое-то время будем считать, что я и мои люди находятся, так сказать, в вашем подчинении.

После своего заявления оставалось только надеяться, что он не начнет разбрасываться приказами.

— Требовать от тебя ничего не буду, но просьба одна есть.

Мне едва удалось удержаться от того, чтобы не покривиться: сейчас он скажет, что необходимо куда-то отправиться на поиски перквизиторов. Убеждая, что, учитывая наш опыт, в том числе и столкновений с перквизиторами, никто не сможет справиться лучше. Но нет, предложение было достаточно неожиданным.

— Игорь, жадры заполнить сможешь? — он не спрашивал, он просил.

— Семьдесят штук, — и пояснил в ответ на его недоуменный взгляд. — То количество, после которого рука у меня останется нормальной. Но стоит только его превысить… — вот теперь я действительно поморщился, вспомнив, как выглядела моя ладонь после сотни.

Красная, как будто долго держал ее в кипятке, кисть поочередно то немела, то дергала острой болью. Но самое жуткое было в том, что пальцы какое-то время жили своей собственной жизнью, сгибаясь, растопыриваясь, сжимаясь в кулак, а то и вовсе начинали хлопать по внутренней части ладони. Жамыхов неожиданно повеселел.

— Этого вполне хватит, — и, наконец, пояснил. — Тем, которых отправлю на поиски, «твои» жадры очень бы помогли.

«Твои» он выделил голосом. Согласен, мои жадры в сравнении с теми, что выходят из-под рук других эмоционалов — небо и земля по своей силе. Но главное отличие — их можно не экономить. Жадры уберут боль, оставят спокойным и расчётливым в любой, пусть даже самой стрессовой ситуации. Жаль только, что для меня лично жадры как были, так и остаются красивыми янтарными каплями величиной с некрупную сливу.

— Петрович, только организуй, чтобы все по уму было, — подал голос молчавший все время Трофим.

— Сделаем, — только и ответил тот. — Кстати, когда начнем?

— Можно прямо сейчас.

И чего откладывать? Как любит говаривать Боря Гудрон — быстрее сядешь, быстрее выйдешь. Мероприятие займёт около получаса, и тогда я буду свободен на весь остаток дня. Который посвящу, прежде всего, Лере. И еще разбору трофеев, а их, благодаря поспешному бегству перквизиторов, на удивление много. Давно хотел обеспечить связь между каждым нашим бойцом, и наконец-то такая возможность появилась. К тому же неплохо бы обсудить один из рассказов Леры. По дороге в Центр было совсем не до того, сейчас же чем не отличная возможность?

На островах, когда Валерия умудрилась сбежать от похитивших ее перквизиторов, ей невероятно повезло. Точнее, там была целая цепочка чудесных везений, когда, перебираясь с одного острова на другой, девушке удалось добраться до побережья. Без орудия и снаряжения, без припасов, а самое главное, без глотка питьевой воды. К тому же местность буквально кишит хищниками всех мастей и размеров, водоплавающими и земноводными. После ее рассказа собственные блуждания в одиночестве по джунглям дикой планеты показались мне увеселительной прогулкой.

— Как же хотелось пить, Игорь! — рассказывал она. — Знаешь, повстречайся мне тогда кто угодно, я бы согласилась на все ради нескольких глотков воды. На все! И мое счастье, хотя, наверное, больше твое, что никто не встретился, — девушка рассмеялась. И неожиданно обиделась. — Ты-то чего улыбаешься?! Не ревнуешь, что ли?

— Подумал, жалко, что наша первая встреча не произошла именно тогда. Ведь мне бы не пришлось вокруг тебя столько времени устраивать брачные танцы.

— Два дня — это «столько времени»?! Ах да, ты же у меня эмоционал с огромным даром, остальные в подметки тебе не годятся, и в твою постель любая женщина сама прыгнет.

— Увы! Пока я был с тобой незнаком, некому было мне в постель прыгать, поскольку свой дар от всех скрывал, чтобы без головы не остаться. А когда познакомился, мне уже никто не стал нужен.

— Ладно, на слово верю. Так вот, можешь себя представить, листья жевала, чтоб хоть чуть-чуть жажду утолить. Тут все, смотрю, вот оно, побережье, до него небольшая полоска воды, а справа водопад. Мечтала о ручейке, лужице, и вдруг такой водопадище, что куда там какому-нибудь Ниагарскому! Стою на берегу, а в воде те самые тюлени, которые здесь как акулы. И пить хочется жуть, и плыть нельзя, и что делать не знаю. Плакала бы, если было бы чем плакать.

— Они и на берег умеют выбираться.

— Знаю! Я пока по островам путешествовала, настолько повадки всех этих тварей изучила, что энциклопедию смогу написать.

— И как же ты все-таки перебралась?

— С закрытыми глазами. Увидела, что они куда-то в сторону подались, в воду бросилась, и будь что будет! Все равно умирать без воды. Плыву, глаза зажмурены, и всё жду, когда в меня зубы вцепятся. И открывать бы их нужно, вдруг не по прямой плыву, и не могу их отжмурить.

— Нет такого слова.

— Теперь есть! Ты дальше слушай. Плыву так быстро, как только могу, и вдруг сильный удар в голову. Ну все, решила, сейчас грызть начнут. А это камень у берега, сама в него воткнулась. Выбралась, сижу, и смеюсь как дура — перебралась! Представляешь, голову рассадила, кровь по лицу, а у меня смех такой, что трясет всю, и качает из стороны в сторону.

— Там действительно был водопад?

— Да. Вода в нем ледяная, вкусная! Наверное, ничего в моей жизни вкусней еще не было. Разве что твои поцелуи. Но пила по глоточку. Помню, как ты мне рассказывал — категорически нельзя пить сразу много, иначе вода ядом окажется.

— Ну не ядом, но последствия будут самые плохие. И для суставов, и для почек. А что было потом?

— Потом? Потом попыталась разжечь костер, но ничего у меня не вышло. Кстати, пробел в моем образовании, лакуна, так сказать. А тебе минус!

Согласен, причем жирный. Старался научить всему, что умею и знаю сам, но кто же мог знать, что так все обернется?

— Плюнула, в общем, и пошла на север.

— Почему на север? Аммонит на западе расположен.

— Ага, чтобы туда пойти, нужно было опять на острова перебираться, а я их до конца своей жизни буду ненавидеть! Там местность такая, что береговые скалы на глубину уходят, а лодки у меня нет.

— А тех троих ты когда встретила?

— Которых пришлось убить?

— Именно.

— Через два дня. Мы носом к носу столкнулись. Игорь, а ты бы меня принял, если бы?.. Сам понимаешь, о чем хочу сказать.

Если бы они сделали с тобой то, что собирались?

— Да. Ты даже не сомневайся.

Я принял бы и после того как отбил у перквизиторов. У которых все женщины общие. Потому что твоей вины в том, что произошло нет. Она вся лежит на мне: не смог защитить.

— А эта троица как там оказалась?

— Вот уже чего не знаю. Знаешь, мне их нисколько не было жалко. Единственное, пожалела, что без лодки они. Зато нашлись продукты, оружие, и много-много других полезных одинокому путешественнику вещей. А потом меня укусила какая-то ядовитая гадина. И если бы не Александр с Михаилом, остаться мне там навсегда. Вот мы и подошли к самому главному. Не напрягайся, они были хорошими, пальцем не тронули. И в Светлый практически на руках принесли. Вернее, по реке привезли на лодке.

— Я и не напрягаюсь.

— Не ври, я же вижу. Они порядочные парни. Жаль только, что Александра уже нет. А сказать тебе хочу вот о чем. За день до того, как с ними встретилась, мне пришлось взобраться на гору. Там место такое, что по берегу никак. Тогда-то я и увидела.

— Что именно?

— Много-много домов, если смотреть в сторону моря. Хотя и не уверена, что не показалось. Когда меня эта тварь укусила, мне постоянно что-то начало мерещиться. То шаги сзади, совсем близко, буквально за спиной. То чьи-то голоса, и даже пение. Иной раз до видений дело доходило. В себя приду, и страшно становится. Такое впечатление, что умом трогалась временами. Там острова от побережья довольно далеко отходят, и если на гору не взобраться, дома и не увидать. Только кому в голову придет на кручу карабкаться, если есть лодка? Но еще раз говорю, не уверена, что не галлюцинации. Ты даже представить себе не можешь, что я там увидела! Домов как будто целый город! Стекла в домах блестят, краны какие-то, еще что-то. Сколько там всего можно найти! Или организовать новое поселение, как ты мечтаешь.

— А люди там были?

— Если они и были, не разглядеть. Но повторюсь, не уверена, что не показалось, слишком меня колбасило.

— Игорь, — голос Жамыхова вырвал меня из воспоминаний. — Игорь, ты где?

В мечтах о новом поселении. Обнаружить пусть не город, но несколько домов со всеми земными предметами внутри — удача грандиозная, с какой стороны не взгляни.

— Задремал?

Можно сказать и так.

— Готов я Петрович, готов. Давай жадры, сейчас и заполню.

— Вот и ладушки.

Жамыхов уже собрался отдать приказ одному из своих людей, когда где-то за окнами послышались встревоженные голоса. Хуже того, зазвучали выстрелы, которые буквально тут же переросли в ожесточённую перестрелку.

Глава 2

Что было особенно паскудным — стрельба послышалась с юга, откуда мы и пришли в долину. Ее ждали, заранее предполагая, что перквизиторы нанесут ответный удар, но почему именно оттуда? Где им там было спрятаться, чтобы мы не смогли обнаружить их по пути? Долина большая, но не гигантская. Западный ее край — сплошные скалы, с высоченными отвесными стенами. На востоке — болото, и в здравом уме туда не полезет никто. И множество частью завалившихся набок зданий на всей ее протяженности. Но даже если такое место нашлось, почему они не атаковали раньше, когда оказались у нас в тылу? И самое страшное — где-то в той стороне оставалась Лера в компании с Ирмой и Артемоном, поскольку я посчитал — именно там, в тылу, девушки будут находиться в безопасности, а Янис должен о них позаботиться.

По лестнице на первый этаж я сбегал, прыгая через несколько ступенек сразу, слыша за собой топот ног Трофима. Стрельба не утихала, мало того, она приближалась все ближе.

— За мной, — пробегая мимо Гудрона и остальных, вскочивших при моем появлении, через плечо бросил я. — Надо выручать Яниса и девушек.

Это был не приказ. Здесь не армия, где невыполнение любого из них грозит серьезнейшими последствиями, если не трибуналом. Но я полностью был уверен — никто не останется в безопасном, способном выдержать долговременную осаду, здании дома культуры. Где окна прикрываются массивными металлическим ставнями с амбразурами, в стенах появились бойницы, не оставляющие мертвых зон, а кровля вообще представляет собой нечто похожее на огромную крепостную башню с ее парапетами. Но тем мы и близки друг другу, что, не задумываясь, бросимся на выручку тому из нас, кто попал в переделку. И потому не удивился, услышав за собой топот теперь уже нескольких пар ног.

Прежде всего предстояло преодолеть открытый участок, где не найти никакого укрытия, чтобы оказаться в обычном двухподъездном доме из бруса. При переносе ему не посчастливилось угодить на ровное место, и потому он стоял под наклоном.

Обычно в таких случаях кто-нибудь из наших, а то и все сразу, стараются меня опередить, чтобы принять на себя неприятности первыми. Но сейчас я несся так быстро, что при всем желании у них не получилось бы. Мчался, готовый в любой миг со всего размаха упасть на землю. Сожалея о том, что у головы, в отличие от туловища, которое прикрывал надежный бронежилет из пластин гвайзела, кроме банданы из лоскута камуфлированный ткани, никакой другой защиты нет.

Хруст оконного стекла, и мы оказались внутри.

— Свинарник! — одним словом, но удивительно точно охарактеризовал Гриша то, что там увидели.

Грязь, кучи гнилого тряпья, какие-то обломки, обрывки, обглоданные кости и прочий мусор.

— В свинарниках убирают время от времени, а здесь! — Трофим потряс головой, морща носом.

— Нам тут не жить, — сказал Гудрон. — Теоретик, куда теперь?

Самому бы знать. Часть дела мы сделали — успели убраться из дома культуры, до того, как его наверняка обложат со всех сторон. Потом долго уже не получится. Пока не вернутся те, кто встал заслоном на выходе из ущелья на севере. Именно там и сосредоточены наши основные силы, ведь атака предполагалась оттуда. Но вполне может быть, их свяжут боем, чтобы разгромить нас по частям.

Сложность была в том, что я понятия не имел, где находятся девушки. Успокаивало одно — с ними должен быть Янис. Опытный Янис, которому приходилось бывать и не в таких ситуациях. Наверняка Артемону хватит ума затаиться в укромном месте, пережидая, когда все закончится. Если оно найдется поблизости, и если на них не наткнутся раньше. Насколько все было бы проще, имейся у нас связь!

— Игорь?!

Остап прав — задерживаться категорически было нельзя: ближайшее укрытие от резиденции Гардиана. Вокруг него полно и других, но перквизиторы могут именно оказаться здесь, причем в любую минуту. Стрельба не утихала, но теперь она разбилась на несколько очагов. И поди тут пойми — то ли перквизиторов прижали, то ли наоборот, а возможно, и то и другое сразу.

— Значит так. Мы с Трофимом рывком в дом напротив, вы прикрываете.

Следующему строению — пятиэтажной «хрущевке» не повезло еще больше: она вообще лежала на боку. Ровнехонько так лежала, и без всяких трещин. Наверняка, так с Земли и перенеслась. Иначе, завались она уже здесь, если бы и не рассыпалась, отметин на ней хватало бы. Выглядела пятиэтажка крайне нелепо, когда оконные проемы походили на дверные, а балконы располагались вертикально.

И я уже приготовился к броску в соседний дом, когда послышался Гришин голос. Его и сонным не спутаешь: сам мелкий, что ростом, что сложением, но всегда басит. И ведь не пытается казаться внушительней — от природы такой.

— Так, здесь какие-то люди, трое!

Он, весь напружиненный, с оружием наготове, замер у края дверного проема, всматриваясь в глубину одной из комнат. Их было множество — разделенных перегородками крошечных отсеков, где с трудом смогли бы разместиться несколько человек. И лишь по той причине, что спальные места — обычные нары, были двухъярусными.

— Трофим, наблюдай! — кивком головы я указал на дом, куда и лежал наш дальнейший путь.

— Кто вы? — дружелюбия в моем голосе хватало, тем не менее, держа под прицелом всех троих.

Готовый сразу же нажать на спуск, стоило только обнаружить хоть малейшие признаки агрессии.

— Черти, — сплюнул Гудрон.

Зная, что немалая часть его биографии связана с заключением, понять его было несложно. Выглядели они действительно так, как будто только что вылезли из помойки, где провели ночь. Не говоря уже о вони, которая перебивала даже запах самого помещения.

— Что молчим?! — в голосе Гудрона хватало угрозы.

— Погоди! — громче чем следовало бы, сказал Слава Проф. — Мне тут одна мысль пришла.

— Проф, я тебя, конечно, бесконечно уважаю, но сейчас у нас времени нет, — Борис почти тараторил. — И заботят меня не мысли, а то, что не примутся ли они стрелять нам в спину, когда мы отсюда уйдем?

— Вряд ли, — не согласился с ним Остап. — Посмотри на них, они же как будто в смерть обдолбанные.

— Именно это обстоятельство и имею ввиду, — продолжил Вячеслав. — На мой взгляд, они — те самые «дети Вазлеха», слишком всё сходится. Сами же слышали: они после инициирования только и умеют, что жрать, и выполнять приказы. И чем дальше, тем больше происходит деструкция личности, чтобы в конце концов такими и стать, — он подбородком указал на тех, о ком и говорил. — Только существа, которых лишили всего — воли, соображения, и даже способности чувствовать боль, могут довести себя до такого состояния.

— Легко проверить, — заявил Гудрон. — Ты, — ткнул он в ближнего пальцем. И, наверняка не придумав ничего другого. — Упал-отжался!

Тот исполнил его команду с такой быстротой, как будто долго ее ждал, начав отжиматься от пола — раз-другой-третий-четвертый…

— Стоп — не выдержал я, заставив застыть его как изваяние на полусогнутых руках. — Нет у нас времени устраивать представления.

— Других проверять будем? — поинтересовался Слава, указывая на то, что не ошибся.

— А смысл? — пожал плечами Гудрон. — Ну хоть живыми этих самых «детей» увидели, а то все жмуриками, жмуриками.

— Движение на двести десять, — отрапортовал Трофим, а он продолжал наблюдать из окна.

— Кто именно?

— Пока не пойму: в «зеленке» мелькают, но четверых уже насчитал.

Все они немного шепелявили. Ну да, у каждого во рту жадры, а размером они со сливу. Тут тебе и спокойствие в любой ситуации, а самое главное, боли не будет даже при тяжелом ранении. Дело ведь еще и в том, что боль скрючит, и ты не сможешь сделать ответный выстрел, который спасет тебе жизнь. «А еще у них нет непонятно где находящейся Леры, которая для меня всё».

— Трофим, так кого ты там увидел? Определил уже?

— Гарантированно перквизиторы. Игорь, пора уходить! Промедлим еще немного и встрянем.

Я понимал. Стрельба слышна уже на флангах, и необходимо уходить, причем срочно. Пройдет не так много времени, и с трех сторон окажутся перквизиторы. С четвертой будет пустошь, которую под пулями не перебежать.

— Все, уходим. За мной!

— Теоретик, а с ними что сделать? — Гудрон спросил таким тоном, как будто в данной ситуации это было для нас самым важным.

— Плюнуть.

Решение было рискованным, но иного выхода я не видел. Если не будем медлить, есть шанс перебраться еще в одно здание, которое представляло собой закусочною. Видел я такие только в американских фильмах, и называют их почему-то ресторанами. В меню всегда есть оладьи, которые густо поливают кленовым сиропом. Явная стилизация, поскольку вывеска на ней была на родном языке. Понятно, что никакого отношения к перквизиторам она не имела, а именно в таком виде и перенеслась. Между западным торцом дома, где мы находились и харчевней был густой островок растительности, который сумел бы прикрыть. Ну а дальше несложно попасть и в соседний дом. Большой многоподъездный дом из бетонных панелей, где найдется и место для маневра, и неплохая защита от пуль.

— Гудрон где?! — зло спросил я, набираясь решимости перед тем как выскочить из окна и броском преодолеть разделяющее нас до закусочной расстояние.

Как будто бы никого и не видно, что, впрочем, совсем не значило — где-то поблизости, скрытые кустами, не притаились перквизиторы.

— Здесь я, здесь! — подал голос тот, умудрившись отстать, когда мы пробирались к торцу строения, разнеся по дороге несколько фанерных перегородок.

— Почему задержался?

— В окошечко полюбуйтесь, — Борис сказал так, как будто нам предстояло узреть нечто захватывающее. — Да не в это, другое, — которое выходило к дому культуры.

Зрелище, которое мы увидели, действительно было не то чтобы завораживающим, но во всяком случае необычным. Все трое зомби неспешно брели, совершенно не обращая никакого внимания, на то что происходит вокруг. Шли как роботы, а последнего в их короткой цепочке трясло настолько, словно через него пропустили электрический ток. Они шагали неспешно, но целеустремленно, как будто бой вокруг них совершенно их не касался, совсем не боясь того, что в любой момент всех троих положат одной автоматной очередью. Подобного быть не должно: у каждого человека на самом важном месте инстинкт самосохранения, который так трудно, почти невозможно преодолеть. А они шли. Эта троица так и продолжала вышагивать, пока не скрылась из виду.

— И куда же ты их отправил? — поинтересовался Трофим.

— Рукой направление указал, куда-нибудь, да придут. А чего им в доме отсиживаться, когда все остальные воюют? — Гудрон ухмылялся.

— Шалунишка ты у нас, Борюсик!

— За Борюсика потом ответишь.

Слушая их взаимные колкости, хотелось скрипеть зубами от злости: ну почему жадры не действуют на меня?! Еще немного и руки начнут трястись как у того зомби, в то время как необходимо выглядеть образцом невозмутимости и спокойствия.

— Ну так что, навеселились? — получилось довольно грубо. — Тогда вперед! — и, подавая пример, первым выскочил из окна.

В закусочную я влетел рыбкой, чтобы тут же оказаться на коленях, и повести перед собой стволом автомата. Где-то внизу хрустнуло, в ногу впился осколок стекла, заставив выругаться: останусь с одной ногой, и что тогда? Но нет, боль была не резкой, больше похожая на укол, к тому же отступила сразу. Следом за мной оказался Гудрон, едва не врезавшись в спину.

— Левая! — отдал приказ я, почему-то шепотом, как будто перед этим мы не успели нашуметь.

Следовало прикрыть остальных и потому высунулся из окна справа. Осторожно так, готовый даже не согнуться — рухнуть, заметь малейшие признаки опасности.

— Гриша, ты что как слон топаешь? — встретил того Гудрон, как будто сам перебрался сюда без малейшего звука. — Теоретика подмени, — и обосновал очередную заботу обо мне. — Ему думать за всех нужно. Да и вообще тебя не жалко.

У Гриши с юмором было все в полном порядке, и он только хмыкнул, пристраиваясь рядом со мной, благо окна размером с витрину.

Проблемы начались, когда к нам несся Трофим. Он запнулся перед самой дверью, невольно повторив мой маневр перед входом в закусочную, что его и спасло. Пули ударили на высоте спины, оставив на распахнутой двери пробоины, красиво подсвеченные лучами солнца. А еще нам повезло с тем, что он был замыкающим.

— Заметили, гады! — зло прошипел Остап.

— Уходим!

Теперь до необходимого нам дома оставались считанные метры, а прикрытие в виде закусочной позволяло пробраться в него незаметно для глаз перквизиторов. И еще хотелось верить — им и в голову не придет, что путь наш лежит в противоположную сторону от дома культуры, отчего лелеял надежду: они наш след потеряют. Перед тем как покинуть закусочную дважды выстрелил. Наугад, только для того чтобы на какое-то время их задержать. На миг замер, тщетно пытаясь услышать чей-нибудь вскрик, и бросился вслед за остальными.

Утром, разглядывая Центр по дороге к дому культуры, я скептически думал. Те, которые и занимаются переносом сюда земных предметов, относятся к своим обязанностям на редкость халатно: собрать в одном месте столько домов, и совершенно не заниматься их планировкой. Ну хотя бы видимость улиц создали. Так нет же, как будто взяли в гигантскую руку сколько вместилось, и высыпали. Сейчас весь этот хаос был нам только на пользу. С другой стороны, перквизиторы имели явное преимущество, поскольку отлично знали — что здесь и как. Куда ведет, например, вот этот узкий, едва можно протиснуться, проход между двумя соседними зданиями? Тесный у самой земли, дальше он значительно расширялся, поскольку одно из них стояло под наклоном, куда там знаменитой башне! Спрашивается, и как оно вообще держится? Но как бы там ни было, стоит только туда сунуться, не угодишь ли в тупик, а стены глухие, без окон. Если взять правее, окажешься в зарослях. Густых, которые надежно нас скроют. Но стоит себя обнаружить, как все, спасения нет. Рискнуть можно, но только в том случае, если точно знаешь — куда именно направляться.

Стрельба в Центре практически стихла, и я старательно прислушивался, в надежде, что до нас донесутся звонкие щелчки винтовок Артемона и Ирмы. Хотя возможно они притаились, и стараются ничем себя не выдать. Был и еще вариант, о котором не хотелось и думать. С Лерой вряд ли что-нибудь произойдет: слышал я, Гардиан — недоделанный фюрер, объявил Теоретика своим личным врагом, да и сама девушка ему интересна, но судьбе Ирмы и Яниса, попади они в плен, не позавидуешь. «Как же было бы замечательно будь у нас связь!» Наверное, в тот момент я поморщился, поскольку Остап предложил.

— Игорь, давай перевяжу.

Поначалу и не понял, что он обращается ко мне, обратив внимание на пропитанную кровью штанину на колене.

— Не надо.

Боль почти неощутима, к тому же не так ее и много, крови. Пора было что-то делать, и я отважился.

— Поднимаемся на чердак: для начала осмотримся. Ну и перебраться в соседний подъезд проще простого.

— Высота — это то, что нам сейчас и нужно, — не задумываясь кивнул Трофим, окончательно определив меня с решением.

Выскочив из квартиры в подъезд, я бежал вверх по лестнице, зажав приклад ФН ФАЛа глубоко под мышкой. Эта система точно не для зачисток помещений: слишком он габаритный, не развернешься. Идеально подошел бы пистолет-пулемет, с его скорострельностью и маневренностью. С моим оружием нужно разгуливать по пустошам, где мощность патрона и замечательный бой одиночными позволят проявить его себя во всей красе. Но наган, чья рукоять торчала из кармана разгрузки, подходил еще меньше. Бежал и думал. Дом продолжает стоять на Земле, в каком-нибудь захудалом или наоборот городе, даже не подозревая что у него есть двойник, и он, тот, земной, заселен людьми. Счастливыми и не очень, к чему-то стремящимися, чего-то уже добившимися, или живущими одним днем, а там будь что будет! Но все они не обитают в пустых, с ободранными стенами квартирах. То и дело заглядывая в двери там, где они были распахнуты, я наблюдал одну и ту же картину — абсолютную пустоту. Ну разве что мусор. Причем уже из этого мира — листва, ветки, что-то непонятное. Если бы этот дом, пустынный и заброшенный, мог мыслить, наверняка бы он пожалел о своей судьбе не меньше меня. Чушь, но она позволяла отвлечься от мыслей о Лере. Что тревожило — не из каждого подъезда можно взобраться на крышу. И, если нам не повезло, придется спускаться вниз. Или перебираться через балкон на соседний. У всех на виду с риском словить пулю от чужих и даже своих.

— Стоп! — голос Трофима прозвучал как приказ.

И я застыл, прислушиваясь, заодно поводив стволом автомата перед собой. Убедившись, что опасности нет, вопросительно на него посмотрел: в чем причина?

— Вам не кажется, что дом шатается?

В какой-то миг мне и самому пришла такая же мысль — дом качнулся, и мне даже пришлось ухватиться за перила, чтобы восстановить равновесие. Но тогда я сделал резкий поворот, вслед за лестницей.

— Как будто бы да, но полностью не уверен, — первым высказался Слава Проф.

— Вот и я тоже, — поддержал его Остап.

И тут, отбивая всяческие сомнения, дома качнуло снова. Сильно, причем настолько, что все мы едва удержались на ногах. А потом дружно замерли. Можно быть отважным до безумства, и готовым к любой опасности, но когда многоэтажный дом, в котором ты находишься ближе к последнему этажу грозит завалится набок, сердце дрогнет у любого. Как выразился однажды Боря Гудрон, пусть и в другой, но такой же непривычной ситуации — жизнь меня к такому не готовила. И еще стало понятно — почему в принципе добротнейшее здание не заселено хотя бы на нижних этажах.

— Вниз!

Мы неслись, даже не пытаясь соблюсти хоть какую-то тишину. Каждый хотел единственного — выскочить на улицу, и убраться отсюда как можно быстрее. Теперь все поменялось, и я оказался последним, в голову лезло единственное — все успеют выбежать из дома, до того, как он начнет заваливаться, а мне не повезет. Здание шатнуло в очередной раз, когда мы находились между вторым и первым этажами. И все-таки, перед как из него выскочить, мы дружно остановились у самого входа в подъезд. Борис, осторожно выглянув, тут же отпрянул, чтобы провести растопыренными пальцами по щеке сверху вниз, на миг оторвав их от оружия. Что всегда означало одно — перквизиторы!

Глава 3

Именно таким жестом всегда перквизиторов и обозначали, причем повсеместно. Не знаю, моют ли они рожи перед тем как лечь спать, но при встречах с ними они у них непременно покрыты камуфляжными полосами. Что и понятно: ничто так не выдает в джунглях, как овал лица, а в особенности — глазные впадины, пусть даже ты будешь трижды загоревшим.

Гудрон напрягся на миг, заставив сделать всех тоже самое, затем поочередно показал сначала полностью пятерню, после чего добавив еще три пальца. Восемь человек — получалось почти вдвое больше, и на нас хватит с лихвой. К тому же мне совсем не хотелось лишиться даже единственного. Особенно вот так, в случайной перестрелке.

Дом качнулся в очередной раз, что в самом низу, практически на уровне земли, не слишком-то и ощущалось. Но откуда-то сверху донесся скрежет, самый что ни на есть душераздирающий. Сердце замерло снова, в ожидании, что сейчас он начнет заваливаться. Сначала медленно, затем всё стремительней, и, наконец, рухнет, обязательно подняв огромное облако пыли. Спастись не удастся даже при невероятном стечении обстоятельств. Но случись чудо, некому будет нас извлечь из-под рухнувших перекрытий, панелей, и всех остальных прочих элементов здания. Нет здесь специально обученных собак, техники и спасателей. А если, наплевав на все, выскочить на улицу, шансов выжить не больше.

— Проф, не вздумай чихнуть! — Трофим, конечно же, шутил, пытаясь разрядить обстановку. Жадры жадрами, но умирать не хочется никому.

— Борис, что там?

Судя по тому, что Гудрон заметно расслабился, перквизиторы успели уйти достаточно далеко, и то, чего я опасался, помимо того, что дом рухнет — чтобы меня не подвел голос.

— Сваливают. И еще, готов поклясться, половина из них — «детки».

«Детей Вазлеха» можно использовать, как угодно. От боевиков, которые, невзирая ни на что, будут идти напролом, до самых настоящих шахидов, достаточно обвешать взрывчаткой, и отдать приказ.

— Рюкзаки на этой четверке мне не понравились, — продолжил он.

— Считаешь, смертники?

— Скорее — не исключаю. И еще, думается мне, что они с запада хотят к нашей твердыни подобраться. Вдоль стеночки.

Дом шатнуло снова, но вся острота ощущений куда-то ушла. Возможно, его шатает уже который год подряд, и каков тогда шанс, что он завалится именно сейчас? Я с надеждой прислушался к звукам с севера, ведь именно оттуда и должно прийти подкрепление. По времени как будто бы уже пора, но не возникли ли у них такие же проблемы что и у нас, и теперь они связаны боем?

— С запада «зеленка» почти вплотную к дому культуры подходит. Метров тридцать, не больше, — заговорил Трофим.

— И?..

— Если среди них действительно шахиды, добежать до стены у них получится за несколько секунд. Ну а дальше…

Дальше будет взрыв, который образует проход. И тогда крепость останется ею только частично. К тому же пострадавших будет предостаточно.

— Их на подходе должны встретить, — не согласился с ним Остап.

— Должны, — кивнул Трофим. — Но не гарантированно.

— А если у них какой-нибудь ход под землёй прокопан? — Гриша, даже когда говорит шепотом, басит все равно. — Так сказать, аварийный выход, который может быть и входом. Заберутся где-нибудь снизу, и бабах!

Не исключено. При том количестве рабов, которые имеются у перквизиторов, подземный ход они и до самого Вокзала смогут прокопать, вопрос только в затраченном времени.

«Как же удобно эти гады пристроились! — я зло покривился. — И домов в одном месте куча перенеслась, и людей где-то неподалеку отсюда переносит раз за разом. Тот, кто все это и затеял, полный кретин! В том смысле, почему бы ему где-нибудь возле того же Вокзала, Шахт, Фартового все не организовать?! В тех местах, где прибывшие с нормальными людьми встретились бы? Или перестать их именно сюда переносить». Дом качнуло уже привычно.

— Главное, Профу чихать не давайте, — повторил свою шутку Трофим.

Вячеслав действительно то и дело мял покрасневший нос. Возможно, простыл, а может быть объявилась у него на что-нибудь аллергия. Хотя чего удивительного? У меня она с первого дня, как только сюда угодил, возникла на свою новую жизнь. И если бы не Лера…

— Игорь? — взгляд самого Профа ясно давал понять: ждем твоего приказа.

Пора было в очередной раз определяться — двигаться дальше на юг, или попытаться все выяснить.

— Борис. Ты уверен, что у них именно взрывчатка?

Ответ Гудрона был важен. Ведь на его основании мы и начнем выстраивать наши дальнейшие действия.

— Практически наверняка. Четверо, как и обычно — в брониках и хламидах, а остальные — рюкзак спереди, рюкзак сзади, десантники, мля. Да и выглядят примерно также, как и те, в доме. Разве что никого не треморит. Теоретик?

— Надо выяснять.

Иначе жертв будет множество и все они лягут тяжелым бременем на нашу совесть. «Прости, любимая, — мысленно обратился я к Лере, — но иначе я не смогу».

— Им поневоле придется взять ближе к скалам. Иначе окажутся на пустоши, а та простреливается с крыши дома культуры, — начал рассуждать Трофим. — Так что шанс у нас есть. Главное, не нарваться.

«На тех, кто едва тебя не убил», — закончил я за него его мысль.

— Вперед, парни! И поосторожней прошу вас! — как будто от моей просьбы хоть что-то зависело. Попадем в засаду, и никакая осторожность не спасет.

На прощание, злобно проскрежетав, дом качнулся еще раз. Короткие перебежки, когда каждый старался держаться как можно ближе к земле, и мы оказались в очередном здании, а потом и в следующем. Где можно было в какой-то мере расслабиться: и под защитой бетонных стен, и действительно рухни тот, который все время нам угрожал, сюда не долетят даже обломки.

— Вижу их! — негромко сказал Остап, осторожно выглядывая сквозь покрытое грязными разводами окно. — Немного левее кирпичных развалин.

Половина из восьми перквизиторов оживленно между собой переговаривалась, а другая застыла самыми настоящими манекенами. Нет, время от времени они все-таки шевелились, но их движения и отсюда ясно давали понять — в голове у каждого из них сидит червь, который сделал людей биороботами, без собственной воли, желаний, и свободы действий. Страшная картина, и к ней я все не мог привыкнуть, несмотря на то, что сталкивался с ними уже не один раз.

Понять их заминку было несложно — им предстояло выбрать дальнейший путь. Безусловно, в том случае, если они направляются к дому культуры. Что было практически наверняка: ну нечего им здесь больше делать.

Стрельба меж тем слышалась только с противоположной стороны долины. Там, где сразу за развалинами домов, которые, создавалось такое впечатление — падали на землю с немалой высоты, начиналось болото.

Вполне возможно, со стороны Гардиана, это был отвлекающий маневр. Перквизиторы отлично экипированы, у них неплохая подготовка, но нас больше, много больше. И ему не остается ничего другого, как пытаться разбить по частям. Начав, например, с бывшей своей резиденции. Что одновременно успокаивало и настораживало, на юге долины было тихо. И это в равной мере значило — либо Янис где-то успешно прячется, либо его уже нашли.

— Борис, если мы сейчас залпом, есть шанс, что взрывчатка у них сдетонирует?

— Есть, но незначительный, — не задумываясь, ответил он. — Сомневаюсь, что динамит, а тот же тротил можно в печи вместо дров использовать: что ему пуля? Разве что повезет попасть в детонатор. Но то, что нам не удастся положить всех сразу, зуб могу дать.

Сам понимаю. Нас почти вдвое меньше, а любой человек с мало-мальским опытом при первых же выстрелах мгновенно рухнет на землю, или рывком окажется за укрытием — это уже на уровне рефлексов. Зомби наверняка так и останутся стоять, но они-то как раз представляют собой наименьшую опасность, поскольку оружия у них нет. Вот только расположились они так, что пули достанутся им в первую очередь, и сами того не желая, они прикрывают остальных.

— Будем пробовать, — наконец, принял решение я. И без всякой надежды поинтересовался. — Гранаты ни у кого нет?

Чтобы услышать от Трофима то, в чем и не сомневался.

— Нет. Последние в дело еще на побережье пошли.

Последняя, Трофим, последняя. Кому знать, как не мне, если сам я ее и использовал?

— Сдается мне, они сейчас дальше отправятся, — заметил Гудрон.

— Действуем! Разобрали цели и по команде! Затем сразу уходим. Сделаем крюк, и попробуем зайти сзади.

С печальным вздохом я перевел флажок на автоматический огонь, в очередной раз дав себе зарок поменять ФН ФАЛ на что-нибудь отечественное. В резиденции Гардиана нашелся немалый запас патронов. Но среди него не было ни единственной НАТОвской винтовочной семерки, а собственных запасов оставалось полсотни штук — два с половиной магазина. Стрелять длинными очередями с «идолища поганого», как я всегда любовно называл свой автомат, сложно: как не контролируй его — ствол обязательно уведет черт-те куда. За все время, что он у меня есть, только единственный раз на весь магазин и засадил. Но там было узкое ущелье, перквизиторы набегали толпой, и главной задачей было заставить их упасть на землю.

— Огонь!

После двух коротких очередей пришлось упасть на пол, когда по нам практически сразу же открыли ответный огонь. Усиленно тряся головой — в помещении, когда палят из пяти стволов сразу, по перепонкам бьет так, что и контузию недолго получить.

— Все целы?

— Как будто бы да.

— Уходим!

Кого-то мы положили насмерть, кому-то удалось отделаться ранением, но самого главного не получилось — не сдетонировало. Возможно, к нашему счастью: последствия близкого взрыва предугадать сложно.

В комнате громыхнуло практически сразу же после того как мы ее покинули. Но у нас даже не было возможности переглянуться: как же вовремя оттуда успели уйти! Ещё и по той причине — где-то поблизости должна находиться вторая группа. Которая вначале стреляла в нас, едва не убив Трофима, затем мы сами палили в нее ответно.

— Движение слева!

Гриша мог бы и не говорить, развернувшись именно в ту сторону, припав на одно колено, вскинув карабин, и начав стрелять. Доли секунды, и его подержали огнем остальные, заставив вынырнувших из-за угла дома перквизиторов юркнуть обратно. За исключением одного, который только и смог, что ухватиться обеими руками за горло, ткнуться головой в землю, и завалиться на бок.

— Уходим! — уже в который раз приказал я, одновременно пытаясь найти цель, чтобы вовремя ее подавить.

За спиной послышался топот, и буквально сразу же:

— Игорь, давай!

Отход мы прикрывали вдвоем с Григорием, но до того ли было Остапу, чтобы перечислять имена?

Нас ждали в подъезде, откуда высовывалось сразу два ствола. А в окне рядом с ним мелькнула тень третьего — наверняка Славы Профа: длинный и худой у нас только он.

Миновав дом насквозь, чтобы выскочить из окна на противоположной стороне, на миг застыли, соображая, что делать дальше, благо, что куст, росший прямо под ним, создавал хоть какую-то маскировку.

— Сдается мне, что у нас другого выхода-то и нет, — сказал вслух Трофим то, что о чем наверняка подумали и все остальные.

А именно — снова лезть в здание, которое грозит завалиться.

— С другой его стороны трещина в земле, овраг, или еще какая-то хрень, — зачастил Остап. — Глубокая, и такая длинная, что даже не знаю, где заканчивается. А еще она вся заросла по краям.

— Откуда знаешь?

— Успел в окно посмотреть. Когда наверх бежали, в одной из комнат на подоконнике что-то блеснуло. Заскочил на миг, любопытно же! Ну и увидел. А…

— Веди! — перебил я его.

Раздумывать было некогда, перквизиторы обязательно постараются нас найти. Им достаточно заглянуть в подъезд, чтобы обнаружить отпечатки ног: пыли в нем по щиколотку.

Мы бежали по лестнице вверх, следуя за Остапом. Второй этаж, третий, дом снова качнуло, что не заставило нас хотя бы притормозить. Вот Остап влетел в какую-то квартиру, где нашелся пролом в стене, ведший в соседний подъезд. Скачками метнулись вниз, чтобы выпрыгнуть из окон с противоположной стороны. В кустарник, ветки которого были полны колючек.

— Черт бы тебя побрал, Остап! — выругался Гудрон, размазывая кровь на щеке. — Ты что, не мог другого пути найти?!

— Ну все, Дашенька себе другого найдет! — фыркнул Трофим. — На кой ты теперь ей нужен, с царапиной на морде? Остап, так где твоя траншея?

— Где-то здесь, рядом. Сверху ее хорошо было видно. Так, вот же она!

Остап не обманул. Расселина оказалась глубокой, метра в три, не меньше, а с ее стен густо свисали корни. Широкая внизу, местами она суживалась над головой так, что ее края почти сходились. Не так давно я был твердо убежден, что всегда буду старательно избегать чего-то подобного, после того как в похожей щели едва не расстался с жизнью. Но теперь прыгнул вниз без всякого сомнения, и едва ли не первым.

Под ногами чавкала грязь, в которую проваливались ноги, очередной дом, до ужаса похожий на административное здание какого-нибудь некрупного промышленного предприятия, был близок, когда за нашими спинами оглушительно грохнуло. По-настоящему оглушительно, с дрожью земли.

— Он падает! — какой бы ни была выдержка у всегда невозмутимого как буддийский монах Трофима, но сейчас она его подвела, потому что голос у него сорвался почти на визг. И мы сразу поняли, кто падает, а главное, куда.

«Откуда взрыв?! Неужели они успели все-таки добраться до дома культуры? А ведь нас даже закапывать не придется!» Мысли метались в голове в то время как сам я несся вперед, пытаясь не отстать от других. Затем раздался еще грохот, сопровождаемый таким ударом, от которого земля содрогнулась, и мы замерли, ожидая, что сейчас нас похоронит под обломками рухнувшего дома.

— Живы? — некоторое время спустя спросил Гудрон. И неожиданно для всех, а, возможно, и для самого себя. — Остапушка, дай я тебя расцелую в уста сахарные! Ты же нам всем жизнь спас! Будь мы в любом другом месте, точно бы привалило!

— Да иди ты! — только и ответил тот.

— Целовать, пожалуй, не буду, но Борис полностью прав, — сказал Трофим. — Теоретик, представление на орден Остапу напишешь?

— Напишу, — охотно кивнул я, все еще радуясь тому, что никого не зацепило.

— Интересно, что это так рвануло? Бедный дом даже устоять не мог. Хотя бахнуло где-то в другом месте.

Гриша задал тот самый вопрос, который крайне интересовал и меня. Ведь если взрыв произошел в резиденции Гардиана, только и остается, что убираться из Центра. Куда и как — вопрос второстепенной важности, но сам факт, что из долины придется уносить ноги, неоспорим.

— Давайте для начала отсюда уберёмся. Если нас здесь накроют — все! — сказал Остап.

— Предлагаю перебраться в развалины, — не раздумывая, предложил Гудрон. — Какое-то время в них точно никто не полезет. А нам оно нужно чтобы обкашлять текущую ситуацию и осмотреться.

Над руинами здания висело густое облако пыли. Оно достигло и нас, заставляя морщиться, и сдерживать чих.

— Дело! — кивнул Трофим. — Перемажемся, конечно же, но лучшего места сейчас и не придумать.


— Проф, — Гудрон толкнул локтем в бок Вячеслава, — ты чего такой задумчивый? Найдем твою Ирму. Она же вместе с Валерией, а ради нее наш Теоретик в одиночку с перквизиторами покончит, ему только волю дай!

Ирма — взаимная любовь Профа, и в одиночку спасать Леру мне не грозило: Слава обязательно пошел бы вместе со мной.

— Да так, — вяло ответил тот.

— Приболел, что ли? — продолжал настаивать Трофим.

Всегда живой и общительный, наш Проф не походил на себя прежнего.

— Как будто бы нет, — голос у него был таким, словно он выдавил слова из себя немалым усилием воли.

Найдя взглядом Трофима, движением я указал на Вячеслава — мол, присмотри.


Отсиживались в руинах мы недолго. Стрельба к тому времени прекратилась совсем, и пора было выбираться оттуда, где мало того мы превратились по выражению Гудрона — в свиней, так и еще в любой момент грозила похоронить под собой нависшая над нами бетонная плита. Времени для того чтобы все обдумать оказалось достаточно, и потому у меня был готов, хоть плохонький, но план.

— Значит так, выясняем, что случилось с домом культуры, ну а дальше уже по обстоятельствам. Если от него ничего не осталось, продолжаем искать Яниса и девушек. А затем уже вместе с ними уходим из долины. Сами понимаете — впятером спасти тех, кто на севере, нам не удастся.

Последние слова были в большей степени для успокоения собственной совести. Ведь получалось так, что мы их бросаем. И не выдержал.

— Вячеслав, да что с тобой происходит?!

Чем дальше, тем больше он походил на того самого зомби, которых перквизиторы делают при помощи вазлеха из обычных людей. И услышал.

— Сам не пойму, — честно признался тот. — Какие-то приступы полнейшей апатии, когда все становится по барабану. Затем отпускает, и я начинаю себя убеждать: «старик, соберись, там Ирма, и ее нужно спасти!» Как будто бы полностью в себя приду, и тут все заново.

— Проф, ты главное не аппатируй когда в перквизиторов придется стрелять! — воззвал к нему Гудрон, заодно придумав новое слово, на которые, он, кстати, мастер. — Те на твою апатию класть хотели с прибором!

— Постараюсь, — только и сказал тот, чтобы снова в себе замкнуться.

Борис покачал головой: постараюсь! Я же подумал: самым правильным решением было бы оставить Профа в безопасном месте, а не волочь за собой, но только где его взять?


Путь назад стоил не меньше нервов, добавил на одежде грязи, которой и без того хватало, и очередную прореху на штанах. Апофеозом всего стал тупик. Он появился внезапно, за резким поворотом расщелины, и я едва не взвыл. Месить на ее дне грязь, когда с трудом удавалось освобождать обувь, все время ждать, что над нами появятся перквизиторы, и оказаться в той ситуации, в которой мы и оказались! Гудрон длинно и забористо выругался, Остап скрежетнул зубами, Трофим ощерился в злой ухмылке, и лишь Проф продолжал быть все таким же безучастным.

— Тут метров пять, — прикинул высоту взглядом Трофим. — Пирамиду будем строить, эквилибристы?

Мягкая стенка расщелины охотно поддавалась под ударами моего кулака. Было обидно — время идет, а мы как будто бегаем по замкнутому кругу, и конца этому не видать. После третьего или четвертого, мне с трудом удалось удержаться от следующего: не хватало ко всему прочему повредить еще и руку.

— Теоретик, успокойся! — Гудрон сжал одежду на моем плече, заодно прихватив кожу. — Бывают ситуации и похуже. Сейчас главное, не пороть горячку. Доберемся до них, обязательно доберемся. И Леру спасем, и Ирму, и Яниса, ты даже не сомневайся. Уверен, живые они.

— Назад, — только и сказал я.

Мы успели удалиться от тупика достаточно, когда обнаружилась пропажа Вячеслава. Остап метнулся за ним, чтобы привести под руку, как малое дитя. Мало того, он повесил карабин ему за спину.

— На земле валялось, — указывая взглядом на оружие, сказал он.

Не сговариваясь, мы дружно покачали головами. Это надо же в мире, где у каждого привычка в любой ситуации, в том числе и посреди безопасного поселения держать оружие не далее, как на расстоянии вытянутой руки, вдруг начать относить к нему так, как к какой-нибудь лопате!

Непонятно, и отчасти даже страшновато: вдруг неведомая хворь, которая приключилась с нашим Профом, заразна? И не предстоит ли нам одному за другим стать таким же как он? Ну и долго мы тогда протянем?

— Проф, — позвал его Гриша. — Вячеслав Анатольевич!

Тот отреагировал так вяло, что сразу становилось понятно — ему стало еще хуже.

— Это не дело, — покачал головой Гудрон.

— Значит, так, — недолго думая, решил я. — Возвращаемся в развалины, ждете меня там. Схожу один, посмотрю. Если дом культуры цел, идем туда и оставляем Профа. До темноты осталось не так много, и как только стемнеет, выйдем опять. Если же нет… — мне оставалось лишь развести руками.

— Логично, — кивнул Трофим. — Только на разведку схожу я. Вон на ту крышу. С нее будет видно все как на ладони.

Никто и слова не сказал, что, если даже дом культуры и цел, наверняка он обложен со всех сторон, и вернуться в него будет целой проблемой. Да и к чему говорить, когда и без того все и всем ясно?

— Борис, — объявил я, едва мы только оказались в руинах, — осмотри все вокруг. Основные позиции и запасные, пути отхода, ну и так далее. Не пришлось бы нам куковать здесь до самой ночи. Остальные, понапрасну не маячьте.

Место довольно удачное даже в том случае, если придется выдержать атаку перквизиторов. Если бы оно не напоминало взорванный цементный завод, настолько много вокруг пыли. И не грозило завалить обломками в любой момент.

— Трофим, постарайся избежать риска совсем.

— Да уж в моих интересах, Игорь, — только и ответил он.

Глава 4

Самое сложное в любом ожидании — отогнать грустные мысли, которые постоянно лезут в голову. Если, конечно, для них есть повод. У меня он был. Чтобы хоть как-нибудь абстрагироваться, я попытался разговорить Профа. На вопросы он отвечал односложно, либо вообще отделывался кивками или мимикой. Но выяснить самое главное все-таки удалось — Слава по-прежнему вменяем, пусть даже его внезапная апатия ко всему сразу не поддавалась никакому объяснению. Затем разговор невольно пришлось закончить, поскольку вернулся Трофим. На наш немой вопрос он ответил коротко.

— Цел.

— А если он уже не под Жамыховым? — засомневался Гриша.

— Ну и как ты себе это представляешь? Проникли в него перквизиторы и взяли всех на нож без единого выстрела? Смешно! — заявил Гудрон, и считая, что доводов больше не требуется, поинтересовался у разведчика.

— Что-нибудь насчет взрыва выяснил? Там по любому немалая такая воронка должна остаться!

— Есть такое дело! — кивнул Трофим. — Чуть западней от того места, где мы их и увидели. Только не спрашивай — что с ними произошло.

— Не буду, — кивнул Гудрон. — Хотя версий могу выдвинуть множество. Начиная с той, когда какой-нибудь зомби инициировал заряд на себе сам, до нелепой случайности, в результате которой погибли несколько отличных парней, где каждому из них я с немалым удовольствием выпустил бы кишки.

— Зверь ты Боря, — притворно горестно вздохнул Трофим. — Нет, чтобы просто пристрелить. Кстати, может быть, перекусим?

— Давайте уже потом, когда вернемся, тут до темноты не больше часа осталось, — не согласился с ним Остап. И страдальчески поморщился. — Эта проклятая пыль!

Цементная пыль действительно была повсюду. Она скрипела на зубах, лезла в глаза, забиралась в нос, то и дело заставляя удерживаться от чиха. А еще взлетала облаком от малейшего движения. Но она же надежно нас скрывала, припорошив толстым слоем одежду, создав тот замечательный камуфляж, который отлично маскировал нас в развалинах. И все-таки я сказал.

— Если у кого-то есть желание, почему бы и нет? Время еще позволяет.

Трофим посмотрел на других, полез рукой в один из карманов разгрузки, подержал ее там, да так и вынул пустой.

— Потерплю вместе со всеми.

Хотел добавить что-то еще, когда где-то далеко на юге раздались несколько выстрелов, и вслед за ними последовала ожесточенная перестрелка, которая вскоре затихла. Именно там, где по моим предположениям и должны находиться Янис с девушками. «Неужели их все-таки обнаружили?! И звуки первых выстрелов как будто бы похожи на винтовочные» Судя по всему подобные мысли пришли не только мне, поскольку на некоторое время все замерли.

— Точно не СВД и не СВТ, — уверенно заявил Гудрон. — У них звуки характерные, черта с два с чем другим спутаешь.

Трофим, который разбирается во всяких видах оружия нисколько не хуже Бориса, открыл рот, желая ему возразить, чтобы тут же его захлопнул. Все было ясно и без слов. На такой дистанции лучшему в мире специалисту не определить даже — из чего именно выстрелы произведены. Трофим и хотел на этот факт ему указать, но поняв намерение Гудрона, не стал. По той причине — Борис пытается меня ободрить, ведь именно этими винтовками и вооружены Ирма с Янисом. У Валерии пистолет, и уж его-то мы наверняка бы не услышали.

— Дождь скоро начнется, — глядя на темнеющее небо, уверенно заявил Остап.

Ему доверять можно: он пробыл на этой планете едва ли не больше, чем всем остальные вместе взятые. До знакомства с ним, я и предположить не мог, что люди здесь появились настолько давно.

— Сильный? — поинтересовался Гудрон, наверняка только лишь для того чтобы затеять разговор.

Все мы расположились так, чтобы вести круговое наблюдение, и в то же время перебрасываться фразами не шепотом, но и не напрягая голос.

— Баллов семь-восемь по шкале Рихтера.

По виду Остапа было непонятно — шутит он, или заявляет всерьез.

— Причем здесь дождь и шкала Рихтера?!

Слава, который все время сидел, уставившись в одну точку, неожиданно возмутился.

— О, Проф проснулся! — Гудрон говорил нарочито радостно. — А что со шкалой не так? — добавил он, пытаясь разговорить Вячеслава.

— Всё! Ты бы еще атмосферные осадки по шкале Мооса измерял, — фыркнул он.

— И как же их меряют?

— По интенсивности.

— А это вообще как?

Но тот уже снова ушел в себя.

— Проф! — на всякий случай позвал его Гудрон, но тщетно.

Дождь действительно вскоре начался. Не знаю, во сколько именно баллов, и существует ли такие градации для осадков вообще, но проливной. Причем настолько, что все вымокли до нитки буквально в считанные секунды. И шуму от него тоже было достаточно. Что, вкупе с наступившей к тому времени темнотой, напрочь убивало возможность обнаружить врага в том случае, если он пожелает к нам подкрасться. Но в то же время он служил надежным прикрытием и нам. И если раньше у меня еще были сомнения, то теперь они развеялись окончательно — нужно возвращаться к своим, ведь лучше ситуации и не придумать.

— Уходим! — и чтобы внести окончательную ясность, добавил. — Возвращаемся к Жамыхову.

— Проблемы бы не возникли, — засомневался Остап. И пояснил. — Нас могут принять за перквизиторов, когда припремся.

Резон в его словах был, пусть даже Гудрон заявил нечто вроде того — «там что, есть нам ровня?». Все входные двери надежно закрыты, и в здание бывшего дома культуры так легко не попасть, разве что через крышу. Но ведь и туда еще нужно взобраться. Причем сделать так, чтобы не пристрелили часовые, а они там должны быть обязательно. И все-таки Гудрон был прав: то, что нам предстояло — не самое сложное после всего того, что нам приходилось делать в прошлом. Оставалось только сожалеть, что наладить связь не получится: моргать фонариком, чтобы привлечь внимание защитников, будет верхом идиотизма.


Дождь продолжал лить как из ведра и не думал заканчиваться. Мы старательно держались возле стен там, где получалось: силуэты на их фоне не так заметны. Затем пошли заросли, которые создавали еще лучшее укрытие. Наконец, в просвете среди кустов показалось нужное нам здание, выглядевшее сейчас почти черным. Тогда-то ливень и прекратился также стремительно, как и начался — вот он льет не прекращаемым потоком, а затем — раз! и хоть бы одна капля с неба упала.

— Не вовремя! — пробурчал Остап. — Сдается мне всем сразу не стоит, нужно кого-нибудь одного послать: так будет проще. Если что, я готов.

— Сам пойду. Несогласных нет?

— Тут соглашайся не соглашайся, все равно ведь сделаешь так, как считаешь нужным, — за всех ответил Гудрон.

Верно подмечено! И вовремя.

— Тогда ждите сигнала. Да, вот еще что. Борис, пусть пока он у тебя побудет: без него сподручнее, — одновременно я протягивал ему ФН ФАЛ.

Гудрон не был бы самим собой, если бы не сделал вид, что согнулся под его весом.

— Тяжеленный, собака! Теоретик, и как ты его на себе таскаешь? Хотя лось ты здоровый, недаром же Остап жаловался — грыжа у него вылезла, когда он тебя раненного на себе пер. Теперь, главное, его не поцарапать. Завернуть во что-нибудь, что ли? Гриша, портки снимай!

— Боря, ты вообще серьезным бывать умеешь? — поинтересовался у него Трофим.

Что тот ему ответил, я уже не слышал.


Попасть внутрь дома культуры оказалось до удивления легко. Прежде всего по той причине, что Гардиан не взял его в плотное кольцо. А может, мне всего-то навсего повезло на перквизиторов не наткнуться. Дальше была стена, и тут мне пригодились прежние занятия на скалодроме. К тому же нерадивых земных строителей можно было смело поблагодарить: щелей между кирпичами хватало. Дальше пришлось рисковать. Времени для объяснений не было, и потому понадобилось плотно прижать нож к горлу караульного, благо, тот благоразумно не стал дергаться, а заодно плотно закрыть ему рот ладонью.

— Свой я, свой, — шептал я на ухо человеку, который замер, и, вероятно, успел попрощаться с жизнью. — Сейчас отпущу, но ты уже будь добр, не пори горячки. К тому же один. Лады? Ну так я пойду? Мне со старшими срочно поговорить нужно. И еще извини.

— Теоретик, — донеслось уже в спину. — Ты это, не говори никому!

— Слово!

— Сеня, Кирпич, что там у тебя? — раздался откуда-то из темноты обеспокоенный голос.

— Все нормально, Лёха, — заверил его незадачливый страж. — Теоретик вернулся.

Первым, с кем я столкнулся внутри дома культуры, была Лера. Все произошло настолько неожиданно, что, зажмурив глаза, мотнул головой, не забыв открыть рот. И если царивший внутри полумрак давал шанс ошибиться, то голос точно принадлежал ей.

— Дяденька, — злорадно сказала Валерия кому-то невидимому, — еще раз попытаешься ручки распустить, и быть тебе лирическим тенором. Причем сама справлюсь, даже мужу жаловаться не стану.

— А если учесть, что он у нее — Теоретик, страшно представить твою дальнейшую судьбу! Хотя чего так далеко заглядывать, когда я сам сейчас о ней позабочусь.

— Янис, ко мне он приставал тоже! — Ирма произнесла настолько жалобным и едва не плачущим голоском, что я даже представить себе не мог, что так умеет та, которая сама кого хочешь до слез доведет. А при необходимости, и без головы оставит.

— Ну, дядя, попал ты серьезней некуда! — голос у Яниса был настолько зловещ, насколько это вообще возможно. — Беги отсюда как можно быстрей, куда угодно беги, пусть даже к перквизиторам: Слава Проф вообще зверь!

Они развлекались, ну а я скрежетал зубами: это надо же, мы их по всему Центру разыскиваем, а они здесь, все трое. Связь, обязательно нужна связь.

— Привет всем, и девочкам, и мальчикам.

— Игорь! — Лера бросилась мне на шею, и, если бы не стенка за спиной, наверняка бы сбила с ног. — Ты живой!

Того, которому предназначались угрозы, увидеть у меня не получилось: он исчез так быстро, как будто его здесь и не было.

— Все целы? — крепко пожимая руку, поинтересовался Янис.

— Все.

— Это вы так вокруг пошумели?

— Подозреваю, что мы.

— Кто бы сомневался?! Теоретик, тебе только волю дай — все в округе взорвешь! Дома рушатся, среди перквизиторов паника… Думаю, они уже далеко.

Эх, если бы!

— Сами давно здесь?

— Мы буквально получасом с вами разминулись, надо же так?!

Артемон хотел сказать что-то еще, когда пришлось его перебить.

— Потом, все потом. А пока нужно организовать, чтобы наших огнем не встретили. Давай-ка мы сами все сделаем. Пока через Жамыхова все решится, пройдет уйма времени.


В бывших покоях Гардиана ничего не изменилось. Те же люди, и даже выражение лица Жамыхова оставалось прежним — усталым и озабоченным.

— Игорь! — почему-то обрадовался он. — Все вернулись?

— Все.

— А что там за взрыв был? Ваша работа?

— Не уверен, Петрович. Встретили группу, часть из нее как будто бы взрывчатку несла, причем к дому культуры. Попробовали задержать, они огрызнулись, пришлось отходить. Думали с другой стороны к ним зайти, и тут рвануло. Возможно, у них, но не исключаю — что-то другое. Вот собственно, и все.

Больше всего мне хотелось залезть в горячую ванну, и долго в ней отмокать. А заодно выкинуть стоявшую колом одежду. Но поскольку ванн здесь нет, обойтись хотя бы несколькими ведрами воды. Которую лили бы на меня, я бы отфыркивался, и блаженно улыбался. И одежду поменять не получится: запасного комплекта нет тоже.

— Что у вас новенького? Есть какие-нибудь вести от Карпышева?

Именно он и командовал теми людьми, которые находились на севере.

Жамыхов страдальчески поморщился.

— Понятия не имею, что там происходит. Может, тебе самому хоть что-то известно? — с надеждой спросил он.

— Увы, Петрович. Но в разведку точно не пойду, навоевался на сегодня.

— Отдыхай, Игорь, отдыхай. Рассветет, и уже тогда что-нибудь предпримем. Потерь много, — снова сморщился он. — Из тех, кто разбрелся по Центру, вряд ли кто-нибудь в живых остался, — и неожиданно взъярился. — Ну и кто им виноват?! Трофеев, видите ли, им захотелось! Ясно же сказал — не разбредаться! И еще Карпышев: что там с ними?

Проходя мимо заставленного стола, я прихватил с собой пару бутылок. Самому без надобности, но, если кто-нибудь из наших парней захочет выпить, против не буду иметь ничего. Поискал взглядом что-нибудь сладкое для девушек, ничего не обнаружил, и покинул комнату. Мечтая о том — хотя бы умыться: эта проклятая цементная пыль, казалось, скоро разъест кожу.


— Игорь, вставай!

Еще не открывая глаз, я сжал Лерину руку, найдя ее на ощупь. Нет, как же все-таки иногда замечательно проснуться! Особенно, когда во сне тебя мучает кошмар, что ты ищешь свою любимую, ищешь, но никак не можешь найти. И тут как избавление ее голос, пусть он и тревожен, что наверняка означало какие-нибудь проблемы.

— Что случилось?

— Жамыхов тебя зовет!

— И всего-то?

— От перквизиторов парламентеры заявились, можешь себе представить? Так вот, Гардиан требует твою голову в обмен знаешь за что?!

— Не знаю. Только голову? Или все-таки им полностью меня подавай?

— Все очень серьезно! Это не просто требование — ультиматум! Иначе, мол, они взорвут тут все, и у них есть чем, стоит только кнопку нажать. Или за рычаг дернуть.

— Значит, полностью.

— Игорь, не самое время шутить!

— И не думаю, просто я к логике прибегнул. Если бы им нужна была одна голова, они бы уже взорвали. Вряд ли они ее на кол желают насадить: обычный оборот речи. И запомни, милая, справимся!

— Я очень надеюсь, — голос у Валерии дрогнул.

— Вот и хорошо.

Пусть даже хорошего было мало. Вернее, его не имелось совсем. Если перквизиторы не блефуют, намерения их очевидны. Взорвут они в любом случае, но я им интересен в связи с тем, что эмоционал. Выиграть какое-то время можно, но не более того — бесконечно тянуть его не получится. В конце концов, эмоционал я не единственный, пусть все другие не настолько сильны. Или у Гардиана расчет на другое, если взрывчатка все-таки блеф — чтобы мы тут все между собой передрались? Народ захочет меня отдать, мои люди с ними не согласятся. Есть и еще вариант — все поспешат спастись из дома, который вот-вот взорвется, и их будут ждать. Замечательную ловушку мы сами для себя приготовили!

Больше всего хотелось впечатать кулаком в стену, но рядом стояла Лера, и я улыбался. Наверняка натужно, но по-другому у меня и не получилось бы. Ситуация, из которой не находил выхода.

— Наши где?

— Наверху, на крыше, а Трофим у Жамыхова.

— Зови их всех сюда.

Комнатка, в которой мы с Лерой провели ночь, была крохотной, но, если потеснится, поместит всех.

— Лера, где моя одежда?

Несмотря на всю неординарность ситуации, проводить совещание в трусах определенно не стоило.

— Она, наверное, еще не высохла.

— Давай какая есть.

Стоило еще умыть рожу, а заодно причесаться: оброс за последнее время. Спать лег с мокрыми волосами, и представляю теперь, что творится у меня на голове. К тому же и побриться бы не мешало. Я у них командир, и потому должен быть примером во всем.

Едва только успел натянуть влажные штаны, пришла Ирма. Обычно улыбчивая, острая на язык, сейчас она выглядела иначе.

— Игорь, как ты думаешь, насчет взрывчатки они правду говорят?

— Не знаю. Но даже если все так и есть, обязательно выкрутимся.

Я ведь еще должен быть и образчиком оптимизма. В самом крайнем случае, настою на том, чтобы обе девушки пошли вместе со мной. Да, их будет ждать незавидная участь: у перквизиторов женщины на положении рабов, к тому же общие, но они останутся живы, и это главное. Затем, глядишь, все изменится к лучшему.

— Кстати, Ирма, как там наш всезнайка себя чувствует?

— Славе определенно лучше, но с ним все еще что-то не так.

Плохо. Проф нужен как полноценный боец: у меня их и без того перечесть на пальцах. Тех, в ком уверен, как в себе самом. Следующим пришел Трофим.

— Сколько их? — не дал я открыть ему рот.

— Трое.

— Всё как обычно?

— Да. Балахоны, бронежилеты, и рожи, в которые так и хочется ударить ногой с разбега.

Когда собрались остальные, в комнатке действительно стало тесно. Но не успел я приступить к разговору, как в комнату заглянул посыльный от Жамыхова.

— Они там ждут, — сообщил он, обведя всех подозрительным взглядом.

Всё было понятно и без слов: чего это мы собрались? Уж не для того ли чтобы, бросив всех остальных, попытаться уйти? И тогда перквизиторы подорвут заряд не задумываясь.

— Потерпят, — после чего нетерпеливо махнул рукой: ты свое дело сделал, а теперь будь добр, покинь помещение. И едва только за ним захлопнулась дверь:

— Трофим, их обыскивали?

— Нет. Оружия у них изначально не было, но под броники никто не лазил. Чай не девицы, — хотел он того, или нет, но покосился на бюст Ирмы, а тот у нее роскошный. Чтобы спросить ответно. — Считаешь?

— Скорее допускаю.

— А что, логика присутствует, — присоединился к разговору Гудрон. — Соберется все, так сказать, руководство, и тут — бах! Трофим, они на «деток» похожи?

— Как будто бы нет: слишком нагло себя ведут. Хотя черт их разберет.

— Сомнительно, — взгляд Трофима на Ирму от внимания Славы Профа не ускользнул, он даже немного набычился, собственник. — Спрятать взрывчатку на теле можно, и видно не будет, но если бы их действительно вначале обыскали?

«Точно Проф идет на поправку!», — резюмировал я.

— Если бы обыскали, значит, нашли бы, — возразил Вячеславу Остап. — А вообще не лишено резона.

— Как бы там ни было, сделаем так. Заходим втроем с Трофимом и Борисом, и лишаем их, так сказать, чувств. На тот случай, чтобы не смогли себя взорвать, когда станем обыскивать.

Зная перквизиторов, подобное вполне могло произойти. Особенно в том случае, если те действительно были «детьми Вазлеха». На начальном этапе их невозможно отличить от обычных людей. Это уже затем, когда паразит прочно внедрится в мозги, произойдет необратимое изменение структуры личности, и чем дальше, тем больше. Чтобы через какое-то время превратить их в самых настоящих идиотов. Да и кому, как не тому же Трофиму об этом не знать? Ведь именно благодаря его умению развязывать языки, мы и узнали от пленного перквизитора так много. К тому же был еще вариант, что взрывчатка на них станет средством шантажа. В таком случае даже муляж подойдет.

— Если окажутся чистыми, приведем их в себя, и уже тогда поговорим. Думаю, извиняться не придется.

— Даже если они будут настаивать, и не подумаю, — Трофим фыркнул. — Единственное, Игорь, ты зайдешь чуть позже, на всякий случай. Не исключено, что именно ты — их цель и есть, а все остальное — так, декорации. Артемон, поможешь, чтобы нам вдвоем с Гудроном на троих не распыляться?

— Отчего нет? — пожал плечами Янис.

— Тогда не будем терять времени.

Взрывчатки ни на ком не оказалось. Впрочем, как и тонкого шрама на шее там, где начинается границы волос.

— Дай-ка я! — заявил Трофим, видя, что Янис никак не может привести своего клиента в сознание. И некоторое время спустя. — Артемон, ты силу свою соизмерять умеешь?! Сдается мне, с ним всё.

— Перестарался, — Янис если и выглядел смущенным, то не настолько, чтобы быть искренним.

— Игорь, к чему всё это? — задал вполне закономерный вопрос Жамыхов. — К тому же парламентёры.

— Согласен, перестраховались.

— Дорого ему твоя перестраховка обошлась, — он улыбался.

— Всех туда бы отправить, — через плечо бросил Гудрон, помогая одному из перквизиторов усесться на стул, чтобы занять место за его спиной. — С этого начнем, на мой взгляд, он самый сообразительный.

— С этого, так с этого, — пожал я плечами. — Звать тебя как?

— Вот ты значит какой, Теоретик, — вопросом на вопрос ответил тот. — Так сразу по тебе и не скажешь.

— Что именно?

— Что из-за тебя столько нашей братвы полегло.

— Нашли кому дорогу перебегать, — Гудрон лучезарно улыбался. — Знаешь, я и сам иной раз в недоумении. Ладно, Трофим, Артемон, да пусть даже Остап. У нас и в земной жизни хватало всякого. Его, — Борис ткнул в меня пальцем, — я увидел на второй день, как он сюда угодил. Молодой, сопливый, за ним даже срочки нет, не говоря уже обо всем другом прочем. А как я Грека уговаривал, чтобы тот дурью не маялся: на кой черт нам обуза? И тем больше удивительно, когда он за какой-то сраный месяц из недопеска в такого волчару превратился, что иной раз самого опаска берет. Жил бы он себе на Земле, и ничего подобного с ним не случилось. Но ведь это именно ты и тебе подобные заставили его таким стать, и кто же вам виноват?! — Закончил он свою обвинительную речь неожиданно. — Взрывчатка где спрятана?

Перквизитор дослушивал Гудрона уже на полу, где оказался после его оглушительной затрещины. Борис взялся ему за воротник обеими руками, специально ли, либо по случайности ухватив за кожу на шее, чтобы приблизить его лицо к своему.

— Спрятана где, спрашиваю? — повторился он. — Знаешь, что тебя ждет? Я тебя по кусочкам резать буду. По крохотным таким, пока ты мне наизнанку не вывернешься. Или вот еще вариант. Уж очень он понравился, хотя авторство принадлежит не мне. Колени тебе прострелю, жадр в руку суну, а затем заберу, чтобы ты разницу почувствовал. Они у Теоретика отменные, боль снимут, как ее и не бывало, а затем она снова придет. Будь уверен — соловьем запоешь! Не ты первый. Пихлю наверняка ведь знаешь? Он ведь из вашей мразоты. Так вот, ночь напролет нам пел.

— Вообще-то у вас меньше часа осталось, на все про все. Ну а потом — бум!

Горячая речь Гудрона на перквизитора не подействовала нисколько. Наверняка из-за жадра, который одинаково успешно действует и находясь в желудке. Другое дело, не каждый сможет использовать его во второй раз, из-за брезгливости, когда он выйдет естественным путем.

— Ну, ты-то до этого времени точно не дотянешь! — усмехнулся Трофим.

— Стоп! — прервал я всех. — Повтори, что ты должен был передать.

— Передать должен был Крахмал, — кивком головы перквизитор указал на своего мертвого собрата. — Ну а мы так, за компанию. У него и спрашивайте.

— Брюхо тебе вспороть, чтобы ты поскромнее себя вести начал? — задумчиво сказал Гудрон. Который наверняка сообразил, где находится жадр.

— Петрович, — обратился я к Жамыхову, — передай, желательно слово в слово, само послание.

Никому Гудрон брюхо вспарывать не станет. Ну и зачем тогда все эти пикировки? Они могут и до утра затянуться.

— А чего там особенно передавать? — вздохнул Жамыхов. — Показалась эта троица на виду, а один из них белой тряпкой машет. Под самые стены подошли, и требуют их внутрь пропустить, чтобы пообщаться с главным. Именно требуют. Ну а когда их сюда привели, этот — движением головы Жамхов указал на жертву Артемона, заявил: «Час вам на то, чтобы Теоретика Гардиану предоставить, иначе взорвем к такой-то матери». Собственно, всё. Ну я сразу и послал за тобой. Теперь нам необходимо решить, что делать дальше. Сам что думаешь?

Жамыхов выглядел спокойным, и, непременно, тоже из-за жадра.

— А чего тут думать? — влез в разговор перквизитор, причем так, как будто он находился здесь на равных правах. — Теоретик, собирай вещички и галопом к Гардиану! Не боись, целым останешься. Ты же вроде человек благородный? Жадры бесплатно всем заполняешь. Ну так спасай людей!

Гудрон замахнулся, чтобы влепить ему затрещину, но так и застыл с отведенной рукой: какой смысл бить, если тот все равно не почувствует боли? Затем почему-то посмотрел на нее, и все-таки завершил то, что хотел. Голова у перквизитора дернулась, на щеке остался отпечаток от пальцев, но и только то.

— Время, господа, время! — несмотря на разбитые губы, перквизитор продолжал улыбаться. — Не можете сами решить, я вам подскажу. Спеленайте Теоретика, ну а мы с Кровлей его упрем. Иначе — бух! И в округе одни развалины.

— Ну отдадим мы его, — сказал Жамыхов, как будто меня здесь и не было, — но где гарантия, что тогда не бух? А так, глядишь, будем целыми, пока Игорь здесь.

— Ну и в чем проблема? Собрались, и дружненько вернулись, откуда сюда пришли. Все это можно обговорить, главное, насчет Теоретика прийти к консенсусу. Собственно, он, — перквизитор указал на меня пальцем, — и есть главная причина того, что вы все еще живы.

— Теперь слушайте, — говорил я для всех, но смотрел на перквизиторов. — Убедили, выйду. Но не сейчас, и не с вами. Ближе к вечеру, часиков этак через восемь. Можешь засечь время.

Глава 5

— Часы у тебя есть?

Они имеются у многих. Беда в том, что продолжительность местных суток в отличие от земных больше чем на треть. Что совсем не мешает синхронизировать действия при необходимости.

— Через восемь часов — получается в десять, — взглянув на собственные, которые показывали без четверти два, заявил я. — За три часа до этого знаменательного кто-нибудь из вас должен прийти, чтобы получить инструкции.

Оставалось только надеяться, что к тому времени у нас все будет готово. А самое главное — мы придумаем способ, для того чтобы остальным выбраться из этой неожиданной ловушки. Что очень сложно, но, если очень хочешь жить, что-нибудь да придумаешь. Недаром же Слава Проф утверждает, что лучший стимулятор для работы мозга — ситуация, когда его владельцу угрожает смерть. Тогда он работает на полную мощность, и никакими другими средствами так его не заставить.

— Все, выметайтесь отсюда!

— Теоретик, я тут подумал, — задумчиво протянул Гудрон. — Чтобы передать, и одного достаточно, второго-то отпускать зачем?

— Вообще-то они парламентеры, — напомнил ему Жамыхов.

— И что? Один хрен всех кончать придется.

— Грыжу не заработаешь? — лицо у того, который не был Кровлей, и чьей клички я не знал, скривилось в презрительной усмешке.

— Тут уж как получится, — улыбнулся в ответ Гудрон. — Возможно, и заработаю: это же какую кучу дерьма разгребать!

— Всё, — прервал я взаимные издевки. — Проводите их, — и, обращаясь к перквизиторам. — Напоминаю, ровно в семь жду за инструкциями. Кстати, можете и сами, — и не удержался. — Но не забудьте хорошенько отмыть жадры.


— Что-то они странно двигаются, — осторожно выглядывая в окно, заметил Янис.

Те действительно едва брели.

— Трофим?

Он был среди тех, кто провожал перквизиторов до входа.

— Не удержался, соблазн был большим. Боли они не чувствуют, но опорно-двигательный аппарат я им повредил так, что теперь эти двое почти минус. К своим-то они как-нибудь доберутся, но, думаю, состояние того самого аппарата своей прогулкой они усугубят настолько, что теперь им предстоит долгий курс лечения, а затем и серьезная реабилитация. Вот только не надо жалеть этих нелюдей! Был у меня дружок закадычный, Костя, верил, как самому себе. Но однажды нашел его еще живого, но без кожи. Наслышаны все, что перквизиторы этим промышляют? Так вот, а мне видеть приходилось. И чем я мог ему помочь? Пристрелить, чтобы не мучился?

Ничем. Кожа — такой же орган, как и сердце, почки, легкие… К тому же самый большой. У нас их всего два, способных к регенерации — печень, и, собственно, она.

— А может, кто-то из них с Костика ее сдирал? Короче, называйте меня как угодно, — по щекам Трофима забегали желваки. — Ладно, всё это лирика. Что делать-то будем?

— Для начала позавтракаем.


Завтрак был вкусным: Лера расстаралась. Портили его только постоянные покалывания в левую ладонь, когда в ней оказывался очередной жадр. Приятно быть благодетелем, и все-таки куда лучше, когда твоя благотворительность происходит в удобное для тебя время. Но не в тот момент, когда лихорадочно пытаешься найти выход из создавшегося положения. И все чаще склоняешься к мысли, что Гардиану придется подчиниться.

— Наелся? Добавки не хочешь? — и обращаясь к окружившим меня людям, посуровев голосом и лицом. — Может быть, хватит? Совесть у кого-нибудь есть?

Признаться, я и сам не ожидал, что желающих заполнить жадры будет настолько много: их все несли и несли, к тому же не по одному. Я даже подумал — где-то здесь нашлись их запасы прежних обитателей. Иначе трудно поверить, что все жадры были у них при себе.

— Последний десяток, — решительно заявил я. — И давайте-ка сделаем так, чтобы он оказался не в одних руках.

— Теоретик, у тебя проблемы?! — голос Гудрона прозвучал так грозно, что от стола, за которым я восседал, отхлынули практически все.

— Борис, как раз собрался тебя искать: хотелось бы обсудить одну мысль.

— Покумекаем, не вопрос! — с готовностью кивнул он. — Зная тебя, дурного ты не предложишь.

Едва не заставив рассмеяться — это сказал Гудрон, который практически после каждого моего предложения заявляет обратное.

— Ну тогда собирай всех, вдвоем нам никак не справиться.


— Теоретик, ты хорошенько подумал?

Сколько раз я уже слышал этот вопрос? По большей части, как и сейчас, от Гудрона. Но и другие задавали его не раз. За исключением Леры, которая, даже если злится, никогда по кличке не назовет. И еще Ирмы. Ну, для нее я — непререкаемый авторитет, и потому подобного не дождешься. Шпильку способна отпустить, но тут уже дело в ее характере.

— Как смог. И еще буду рад услышать другие варианты.

Чем дольше размышлял, тем больше приходил к выводу — без риска, причем огромного, нам не обойтись. Отсюда — из долины, не уйдет никто, причем месть будет показательной. Не так давно, еще и года не прошло, едва только сюда попал, и мне начали объяснять — куда именно, самой большой страшилкой были не геламоны, не гвайзелы, не полный других смертельных опасностей мир, а перквизиторы.

Гардиан отлично понимает, что, если уйдет отсюда не покарав, он никогда уже не сможет вернуть прежний страх перед теми, чьим именем пугают детей. Сколько про перквизиторов ходит легенд! Они и бесстрашны как берсеркеры, и все до единого стреляют как олимпийские чемпионы. С ними опасаются связываться еще и потому что знают об их феноменальной мстительности. К тому же перквизиторы все как один облачены в бронежилеты из пластин гвайзела — практически неуязвимого хищника, что тоже добавляло им жуткой славы.

Чего уж там, я и сам изрядно их побаивался. Затем случилось так, что мне пришлось убить сразу трех перквизиторов, чтобы спасти себе жизнь. Потом еще и еще. Не так давно мы узнали, что пластины для бронежилетов они добывают, не охотясь на гвайзелов, как утверждали все, а обдирая их с мертвых туш в одной из горных долин, куда те приходят, чувствуя, что вскоре издохнут. И никакие они не берсеркеры. Нет, среди них есть и они, но ими насильно становятся «дети Вазлеха» — расходный для перквизиторов материал. Остальные — обычные люди, которые боятся и боли, и смерти. Для меня обычные, и, надеюсь, для всех, кто сюда пришел. Но если отсюда никто из нас не уйдет, перквизиторы так и останутся теми, кем пугают детей. Пугают до ужаса.

План мой был прост. Незаметно покинуть убежище, и постараться найти Гардиана, конечно же, не для задушевной беседы. План был нелеп, противореча самому себе — невероятно сложен, и практически не имел шансов на удачу. Но он был у меня единственным.

— Ну так что там насчет других вариантов? — требовательно спросил я, глядя по очереди на каждого.

Первой заговорила Ирма.

— Я пойду с вами! — и столько в голосе девушки было непоколебимой решимости, что с удовольствием часть ее позаимствовал бы для себя лично.

— Нет. Вы с Лерой останетесь здесь, и позаботитесь друг о друге, — твердости в голосе мне хватило, чтобы Ирма не сказала больше ни слова.

Со стороны получалось совсем некрасиво: уходим, оставляя девушек здесь. С другой стороны, столкнись неудачно с перквизиторами, вначале нас изрешетят, а уже затем начнут разбираться — есть ли среди них Теоретик. В то время как взрыва не будет до назначенного мною срока. Если он возможен вообще. На мой собственный взгляд главная опасность заключалась в следующем. Меня за время вылазки убьют, и Гардиану только и останется, что нажать кнопку. Хотя, наверняка — несколько раз провернуть рукоять динамо-машины, пуская по проводам электричество.

— Как мы отсюда выберемся незаметно? На дворе день, а они, нисколько не сомневаюсь, внимательно за зданием наблюдают сразу со всех сторон, — сказал Остап.

— Резонный вопрос, и нам предстоит решить его вместе.

— Хорошо, выберемся мы отсюда, ну а дальше что? Где этого гада искать? — вопрос задал Янис.

— Если возьмем «языка», может что-то и выгореть, — сказал Трофим. — Не все же они жадры в желудках носят? Хотя ради такого дела готов достать его оттуда лично. А вообще тонко всё очень, не могу не признать. Кстати, еще одна проблема может возникнуть. Если та самая кнопка не у Гардиана под рукой, а у кого-нибудь из его людей и совсем в другом месте.

Но в любом случае нужно все с Жамыховым согласовать: без его помощи не обойтись.

— Ирма, пригласи его сюда, — попросил я, сообразив, что каким бы дохленьким не был у меня план, но он принят всеми.

Жамыхов явился куда быстрее, чем его ждали. Фактически, едва только за Ирмой закрылась дверь, как распахнулась снова, пропуская девушку и Петровича. Судя по его лицу, проблем у нас прибавилось.

— Там перквизитор приперся, — тяжело усаживаясь на лавку, сообщил он. — Требует, чтобы внутрь пропустили.

— Неплохо получилось бы, если бы они все по очереди сюда приходили: оказывается, Трофим у нас по опорно-двигательным аппаратам крупный специалист! — пошутил Остап. — Что ему надо?

— Говорит, будет находиться здесь до того самого момента, пока Игорь не выйдет. Он, мол, его и сопроводит.

— Этого еще только не хватало! — со злостью ударил себя кулаком по колену Гриша. — Он же нам все замыслы разрушит!

— О чем вы? — Жамыхов обвел всех взглядом по очереди.

— Об этом чуть позже.

Мысли бешено крутились в голове, пока в ней не созрела идея, которую вполне можно было претворить в жизнь. Перквизитор наверняка не мог видеть меня раньше, и знает только по описанию. Хотя, возможно, фото моей физиономии есть и у них, еще с той поры, когда на меня была объявлена охота. И все-таки вариант, что Трофим с Борисом и остальные отправятся без меня, я даже не рассматривал. Если что-то пойдет не так, и мы попадем в западню, я буду тем, чем можно и поторговаться, коль скоро так страстно Гардиан желает меня заполучить.

— Распорядись, чтобы впустили. И еще скажи ему, что минут через десять-пятнадцать подойду. А пока слушайте, что я придумал.

Достаточный срок, чтобы всё организовать. Среди людей, попавших в неожиданную осаду, есть парень, который пусть и не является моей копией, но достаточно схож. Лера рассказывала, что в полумраке едва не бросилась ему на шею. Если послать его вместо меня, и обман не раскроется, смело можно уходить. Правда, потребуется помощь и самой Валерии. На тот случай, если у перквизитора возникнут сомнения.

— Теоретик, не слишком все сложно? — выслушав, покачал головой Трофим. И следом. — Хотя попробовать стоит.

— Надеюсь, целоваться с ним нужды нет? — этот вопрос задала уже Лера.

— Можешь его по голове погладить, но не больше двух раз, — попытался пошутить я. Затем перенес свое внимание на Жамыхова. — Петрович, твое мнение?

— Ну а что еще остается? — не задумываясь, сказал он. — Всё зыбко, хлипко, но что мы можем сделать еще? Понятно же, что живыми отсюда не уйдем. А так хоть какой-то, но шанс. Жаль, что от Карпышева ни слуху, ни духу! Но кто же мог знать, что все обернется именно так? Соломы бы настелил!..

— Для начала нужно с этим типом поговорить, — прервал его стенания Гудрон. — Вдруг он упрется рогом, и тогда все насмарку. Пошли кого-нибудь.

— Сам схожу, — только и ответил Жамыхов.

— Теоретик, тут одной внешней схожести мало, он ведь и проверить сможет, — сказал Остап сразу же после того как за Жамыховым захлопнулась дверь.

— Самое простое. Даст ему перквизитор пустой жадр, а тот ему вместо него вернет заполненный. Снабдить его ими, а там только и останется, что подменять. Ну и Лера, если понадобится, его внимание отвлечет.

— Давайте я тоже с ними пойду, — предложила Ирма. — Мне так или иначе все время рядом с Лерой нужно быть. А заодно и помогу при необходимости. На колени ему якобы невзначай присяду. Ну или покажу чего. Если мой Славик не будет против.

Ирма — девушка бедовая, она точно поможет. Ей ничего не стоит и грудь ненароком продемонстрировать в нужный момент. Проф в ответ на наши взгляды мрачно сказал.

— На колени наверняка будет лишним.

Ирма звонко чмокнула его в небритую щеку.

— Как скажешь, Вячеслав Анатольевич!


Парень, который должен был сыграть роль эмоционала Теоретика, не слишком-то на меня и походил, так, общее сходство. К тому же на полголовы выше, и худощавее. Даже удивительно, что Лера смогла принять его за меня, пусть и в полумраке. И еще он мне не понравился тем, что, войдя, тут уже втиснулся на лавке между девушками, хотя мог бы и постоять.

— Как тебя зовут?

— Виталий.

Я посмотрел на Трофима — действуй. Давно убедился: когда нужно кого-нибудь убедить, лучше не получится ни у одного из нас. Хотя чего удивительного, с такой-то школой за плечами, когда готовили на государственном уровне не жалея ни сил, ни средств.

— Придется тебе, Виталик, какое-то время Теоретиком побыть, — хлопнув того по плечу, без всяких предисловий начал Трофим.

— Не понял?!

— Ситуация в двух словах такая. Сейчас придет перквизитор. Вот перед ним Теоретика изображать и будешь.

— А оно мне надо?! Петрович, ты какого меня сюда притащил?

Спрашивая, этот тип как будто бы ненароком придвинулся к Лере поближе, чем еще больше вызвал у меня неприязнь. С другой стороны, попался бы какой-нибудь рохля, и тогда вообще все могло пойти насмарку. Перквизиторы обо мне наслышаны, и отлично знают, что плевать я хотел на них сразу на всех вместе взятых. И вдруг Теоретик стал трусом, который то и дело бросает на перквизитора опасливые взгляды.

— Пойдем, куда-нибудь поговорим, чтобы нам никто не мешал, — поднимаясь на ноги, заявил Трофим

— И чего бы ради? — воспротивился тот.

— Пошли-пошли, — все также спокойно сказал Трофим. — Иначе всю нашу игру придется построить на том, что вот он — ткнув в меня пальцем, — с лестницы неудачно свалился, и морду лица разбил. А ведь идея! Если у тебя, Виталик, морда распухнет, а глазки от гематом заплывут, куда проще сходство будет найти. Или сложнее, но мысль моя надеюсь понятна.

— Виталий, — призвал моего потенциального двойника Жамыхов, — не дерзи: от твоего согласия зависит многое.

— Петрович, только из уважения к тебе, — согласился он, ясно давая понять: плевал на он все угрозы Трофима.

И посмотрел на Леру таким взглядом, что едва за ними закрылась дверь, как я от нее услышал.

— Игорь, если он, пользуясь моментом, начнет распускать руки, боюсь, не выдержу!

И я не нашелся, что ей ответить. Действительно, не убеждать же — Лера, любимая, терпи, чтобы с тобой не происходило, ведь это для общего блага!


Когда Трофим с Виталием вернулись, лицо у последнего было серьезнее некуда. Не сказать, что он начал гореть желанием сыграть роль Теоретика, но вел себя совсем иначе.

— Вам нет необходимости все время быть рядом с перквизитором, — начал давать последние инструкции я.

— Да хватит уже, — на полуслове перебил меня Виталий. — Понял я все, понял. Ну что, пошли, милая, играть роль Ромео и Джульетты? — обратился он к Лере.

После чего отвел руку, явно намереваясь хлопнуть девушку пониже талии, передумал, и неудачно попытался взять ее под руку.

— Операция была на грани срыва! — ехидным голосом заметил Гудрон, искоса посмотрев на набычившегося меня. — А вообще со спины похож, похож. И такой же борзый.

Теперь оставалось какое-то время выждать, чтобы убедиться — мой двойник подозрения у перквизитора не вызвал.

— У нас все готово?

Как будто могло быть иначе: жизнь приучила.

— Да, — за всех ответил Янис.

За дверью то и дело раздавались шаги, голоса, стуки, скрежет, — люди пытались найти ответ на тот вопрос, за который не задумываясь отдал бы свой дар. И еще я ждал маленького чуда — сейчас вернется Жамыхов, вытрет со лба пот, и заявит с широкой улыбкой.

— Всё, парни, можете не беспокоиться — нашли мы эти проклятые провода!

Хотя даже в таком случае, кто может гарантировать — они те самые?

Вернулся Жамыхов, жаль только, что он не улыбался. Молча присел на лавку рядом со мной, и заговорил только после вопроса Славы Профа.

— Как все прошло?

— На удивление гладко. В любой другой ситуации я даже посмеялся бы. Представляете, у него в телефоне фото Игоря. Так вот, держит телефон, а сам Виталика морду со всех сторон рассматривает, сличает, мол.

— И что?

— Да там фотка-то сам себя не узнаешь.

Что было неудивительно. Изначально фотография была групповой, затем мою физиономию увеличили в каком-то дрянном редакторе. С Гудроном, Янисом, Трофимом, Остапом, да с любым из наших, конечно же, не перепутаешь, но прав Жамыхов — себя самого с трудом.

— А после что было? — не унимался Проф.

— После он жадр достал: заполняй, мол. Тогда-то Виталя ему и говорит — а с какого такого хера?! Я же вас гадов на дух не переношу! Ну и еще загнул, даже девушек не постеснялся. У перквизитора рожа вытянулась, настолько не ожидал. Тогда Валерия и говорит, — Жамыхов посмотрел на меня. — «Игорь, успокойся! Мы же потом, когда их всех замочим, назад его заберем»

— Что, так и сказала — замочим? — ни разу от нее таких слов не слышал.

— Так и сказала. И еще Ирма вмешалась. Заявляет перквизитору. «Я о вас таких ужасов наслышалась, а как первого вблизи увидела — ну полное чмо!».

— Ирма может! — заухмылялся Гудрон.

— Потом Виталий ему говорит, давай, мол, свой жадр, пока не передумал. Но только единственный. В общем, всё на ура прошло. Почти на ура.

— А что было не так?

— Виталя его взял неудачно, и конечно испортил. Благо, что эта скотина ничего не заметила.

Есть такое дело: если человек не обладает даром эмоционала, испортить жадр легко.

— Игорь, так когда выходите?

— Сейчас и пойдем.

— Только вот что, Петрович, постреляйте куда-нибудь с противоположной стороны. Человек чтобы десять, не меньше. Все-таки у нас перемирие, а вы палите, причем в одну точку. Одно это должно их заинтересовать. Только сильно не высовывайтесь на всякий случай: они же все больные на голову! — высказался Гудрон.

— Думаете, толк будет? — справедливо засомневался Жамыхов.

— Конечно же! — морда у Бориса была настолько убедительная, что даже я на миг поверил. До следующих его слов. — Если огонь будет массированным, они сразу же отсюда свалят, будь уверен!

— Ладно, пойду все организую. Вам сколько нужно?

— Пять минут.

— Мало, за столько я не успею.

— Тогда давай сделаем так. Первая серия короткая, чтобы мы могли знать, что за ней последует и вторая.


Мы столпились перед дверьми, держа оружие наготове. Наблюдатели на крыше клялись, что на этом направлении им не удалось засечь ни одного перквизитора. Но в густющих кустах, которые начинались метров через пятнадцать, можно спрятаться так, что в нескольких шагах никого не увидишь.

— Ну и чего они там телятся?! — не выдержал Остап.

— Может, что-нибудь пошло не по плану? — высказал предположение Проф.

— Нас бы уже предупредили, — не согласился с ним Трофим.

Тогда-то с противоположной стороны здания стрельба и началась.

— Жиденько что-то совсем, — покрутил головой Янис. — Ну да ладно.

И я, рывком распахнув дверь, выскочил наружу, развив такую скорость, на которую только способен. Ворвался в кустарник, застыл, поведя перед собой стволом, готовый в любой миг разродиться очередью при малейшем признаке опасности. И снова побежал вперед. Спину прикроют, там все будет правильно по секторам, и главное сейчас — как можно быстрее добраться до ближайших развалин.

Глава 6

— Как будто бы проскочили.

Мы собрались в развалинах дома, в комнате, где на одной из стен висел яркий, и совсем не выгоревший плакат знойной красотки в крохотном бикини, которая лежала в гамаке в тени раскидистой пальмы на берегу лазурного моря. Удивительно, что его никто не снял: здесь такие вещи имеют немалую ценность.

— Знать бы еще наверняка, что нас не заметили, — Остап наблюдал из окна в сторону пустоши, но время от времени скашивал на плакат глаза.

Да чего уж там, все мы то и дело на него поглядывали. Выполненная в стиле пин-ап, девушка олицетворяла собой безмятежность. Ласковое море, ласковое солнце, и наверняка вкусный коктейль в ее руке. Непременно «оранжад» судя по цвету, я даже на мгновение ярко почувствовал его вкус в пересохшем от волнения рту. Все-таки преодолеть несчастные пятнадцать метров стоило мне многих потраченных нервов, и руки до сих пор еще нет-нет, но подрагивали.

Красотка олицетворяла то, чего сейчас нам катастрофически не хватало. Во всяком случае мне. Остальным проще — у них жадры. Да, мы находимся в укрытии, но едва только отсюда уйдем, как вполне возможно, в нас полетят пули. Ненавижу этот звук, в любом его проявлении. Когда они встречают на своем пути ветки, бьют недалеко от тебя в землю, или даже просто пролетают мимо. Но самый мерзкий из них — это когда пули вонзаются в плоть, пусть даже и не в твою. Или кто-то для нас невидимый кивнет — давай! А тот, для кого кивок и предназначен, рванет чеку, отсчитает пару секунд, сам того не желая побледнев в опасении, что граната сработает сразу, и плавным движением руки отправит ее в цель.

Сюда, в комнату, где на одной из ее стен висит яркий плакат с красивой девушкой. Наверняка мы унюхаем едкий запах от запала, после чего только и успеем, что напрячься. Как будто вмиг окаменевшие мышцы дадут хоть какую-то защиту от осколков, которые начнут нас пронзать.

— Заберу его потом обязательно, — глядя на плакат сказал Гудрон.

— Даша его на голове тебе порвет, ценитель прекрасного, — заверил Бориса Янис. — Или ты втихушку любоваться на него будешь?

— На стенку повесит над брачным ложем, — предположил Трофим.

— Ох, и сколько на ней вмятин появится от его головы! На стенке, — уточнил Остап.

И черт бы его побрал, он улыбался. Впрочем, как и другие.

— Значит так, — прервал всех я. Которого почему-то охватила злость. Или зависть. Наверное, все же она: шуточки себе позволяют, когда вокруг вот это всё. — Первоначальная наша задача — взять языка. Отходить далеко не будем, где-нибудь поблизости постараемся его найти. Дальше все зависит от того, что мы от него узнаем.

— Резонно, — кивнул вмиг посерьезневший Гудрон так, как будто мы не обговаривали заранее, и он только что узнал. — Рядом наши телодвижения не так бросятся в глаза. Наверняка их тут неподалеку немало шастает. Главное, увидеть первыми.

— Ну тогда приступай.

Одних балахонов грязно-коричневого цвета — обычного наряда перквизиторов, будет мало, необходимо еще и рожи размалевать.

— Начну, пожалуй, с Остапа, — заявил Гудрон.

Чтобы оценивающе на него посмотреть, как будто собирался не наносить жирные полосы, а, как минимум, сделать на холсте карандашный набросок, чтобы затем оформить его в портрет. Трофим, занявший место Остапа возле окна, усмехнулся, но промолчал. Гудрон взял Остапа за кончик подбородка, повернул его голову туда-сюда, мазнул обугленным куском коры пробкового дерева по кончику носа, сделав его угольно-черным, и заявил.

— Следующий!

— Чего?!

Остап даже жадр изо рта в ладонь выплюнул.

— Ладно, сам напросился: сейчас я тебя в Максимку превращу.

— Ты как надо делай!

— Тогда язык высунь.

— Язык-то зачем?

— Закамуфлирую: подбородок им прикроешь.

И мне почему-то стало легче. Причем настолько, что я уверовал полностью — все у нас получится. И не убьют никого, и даже не будет раненных. А причиной всего-то были незамысловатые шутки Гудрона.

— Боря, а себе ты рожу сам размалюешь? Нет? Так вот, я этим лично займусь. И первым делом на твоем лбу слово из трех букв изображу. То самое, которое на заборах пишут. А там, глядишь, и как новый позывной приживётся вместо Гудрона.

— С тебя станется! Ладно, уговорил.

И Гудрон нескольким размашистыми движениями покрыл лицо Остапа толстыми линиями. Следующим был я, но Борис и тут остался верен себе.

— Теоретик у нас командир, так что ему покрасивше. Жаль конечно, что цвет только один.

Хотя чего могло быть красивого в той мазне, которой он покрывал нам кожу?

— Ну все, выдвигаемся, — заявил я, когда все было закончено. — Наша цель по-прежнему вон та высотка.

Их здесь хватало, многоэтажных домов, но именно к ней можно прокрасться относительно легко, поскольку первые ее этажи не были видны из-за густой зелени.

Когда мы с Гудроном и Трофимом осматривали местность вокруг, то единодушно пришли с к выводу, что в ней обязательно должен быть наблюдатели: слишком с нее хорошо просматривался дом культуры. А также наметили именно это направление, если Жамыхову и остальным придется прорываться с боем, и не мешало бы его осмотреть.

Я шел первым, и какое-то время нам удавалось быть незамеченными. Ну а затем то ли нас покинула удача, то ли так сложились обстоятельства, но мы нос к носу столкнулись с целой группой перквизиторов.

— Контакт! — не заботясь о тишине заорал я, кидаясь в сторону, и одновременно нажимая на спуск.

Промахнуться с такой дистанции было сложно даже в полете. И еще нас спасло то, что перквизиторы замешкались, пусть и на миг: наша маскировка все-таки сработала. Позади меня загремели выстрелы, и уже только затем враг ответил огнем на огонь. Показавшись из-за камня, за которым успел укрыться, я выстрелил в смутные очертания человеческого тела едва угаданные сквозь заросли. И ещё раз, на треск ветвей откуда-то сбоку.

— Теоретик, цел?

Рядом со мной, нашли себе укрытие за камнем сначала Трофим, затем другие, и последним Гудрон. Он и задал вопрос.

— Не видишь — голова в трех местах навылет прострелена.

Получилось довольно зло, но Гудрон заулыбался.

— По-моему, всех сделали, — предположил Гриша.

— Не уверен, возможны недобитки. И не забывайте — нам нужен «язык». Проф, давай за мной, слева зайдем.

Вячеслав выглядел так, как и обычно. Ничто в нем не напоминало о том, каким он был накануне. То ли встреча с Ирмой так на него повлияла, то ли была другая причина. Спокойный, собранный, с особым прищуром глаз. С размалеванным полосами лицом — типичный коммандос, хоть на картинку. Поди тут догадайся — почти кандидат наук. И еще мне почему-то вспомнились его недавние слова: «Хотел бы я встретиться мною сегодняшним с некоторыми своими оппонентами!» Судя по выражению его лица, ничего хорошего такая встреча им не сулила.

Сделав по «зеленке» небольшой круг, мы с ним вернулись туда, где слышались приглушенные голоса. Чтобы увидеть следующую картину. Гудрон, уложив перквизитора набок, коленом давил ему на внутреннюю часть бедра почти у самого паха, пытаясь передавить артерию. То, что она задета, было понятно с единственного взгляда — слишком много крови вокруг, и ее капельки видны на листьях даже на уровне груди. Можно себе представить — какой был фонтанище!

— Удачненько! — заявил Гудрон.

— Что же удачного? — засомневался Янис, затягивая жгут на ноге перквизитора. Все правильно — иначе тот истечет кровью в считанные минуты, и мы даже не успеем задать вопросы, не говоря уже о том, чтобы получить на них ответы. — Придется волочь его на себе. Нет, чтобы куда-нибудь в плечо.

— В плечо было бы лучше, — кивнул Борис. — Но я о том, что, когда в него попала пуля, он жадр изо рта выронил. Иначе встретил бы так, что самим нам никакие жгуты бы не помогли. Все, берем его и уходим. Остап, не забудь машинку забрать.

Она представляла собой ни что иное, как ПКМ. Пулеметы — крайняя редкость: за все проведенное здесь время, я даже единственного экземпляра не видел. Вернее, видел, и даже пользоваться пришлось. Но другим, почти раритетным — РПД времен второй мировой войны. Но таких — нет, ни разу. А если учесть, что лента от ПКМа уходила не в короб — в рюкзак, к нему как минимум три сотни патронов должно быть.

Но в любом случае Гудрон прав гарантированно — повезло. Не вырони перквизитор жадр, его бы не скрючило от боли, и тогда он с пулеметом нам такой прием устроил! Веером, сквозь кусты, одной длинной очередью…Хотя, возможно, кому-нибудь из нас и повезло бы.

— Где найти Гардиана? — без всяких предисловий начал я, едва мы только смогли отыскать более-менее подходящее место.

Не слишком годное для обороны, если нас здесь прижмут, но выбирать особо не приходилось — время безвозвратно таяло.

Пленный молчал. И мне почему-то было его жалко. Молодой, младше меня, вряд ли ему намного больше восемнадцати. Залитый кровью, он лежал на траве. С бледным до синюшности лицом, закусив от боли нижнюю губу и кадык на его худой шее двигался часто-часто, как будто он пытался что-то проглотить, но у него никак не получалось.

Пусть даже я знал — как именно попадают к перквизиторам. Сложный выбор, ценою в собственную жизнь. Когда выполняя нечто вроде обряда посвящения, нужно убить несколько человек. Из тех, кого сами перквизиторы признали бесполезными.

— Мальчик, — почти ласково обратился к нему Трофим. — Думаешь, то, что сейчас испытываешь — это боль? Уверяю тебя, все далеко не так. Если ты буквально в следующее мгновение не начнешь быстро и по существу отвечать на вопросы, узнаешь — каково это, когда болит по-настоящему.

Но пленник по-прежнему молчал, переводя с одного на другого из нас затуманенный болью взгляд ярко-синих, совсем мальчишечьих глаз.

— Времени нет, — поторопил его Остап. — У нас совсем нет времени. Потроши его. А чтобы не испытывал никакой жалости, вспомни — сколько на нем загубленных жизней уже, и сколько он может загубить сегодня.

— Сам знаю, — отмахнулся от него Трофим, чтобы полезть за ножом. — Внимательно смотрите, возможно, кому-нибудь и пригодится в дальнейшем. Если ткнуть кончиком лезвия сюда, сюда и сюда, запоет любой, и я не исключение.

— Стоп! — остановил его Янис. — Разожми ему зубы.

— Зачем?

— Разожми говорю! — уже требовательно повторил он. — Что это он там все время сглатывает?!

Трофим и разжал, все тем же ножом.

— Твою же ты медь, он себе язык по дороге сюда отгрыз! — в голосе Гудрона было не столько удивления, сколько злости. — И как вовремя не заметили?!

— И чтобы ты тогда сделал? — резонно поинтересовался Трофим. — Жгут наложил?

Борису ответить было нечего. Да и что тут можно сказать?

— Так! — протянул Слава Проф. И судя по его тону, плохие новости еще не закончились. — Не хотите взглянуть сюда?!

На шее перквизитора была свежая рана. Тонкой полоской сантиметров в пять, в нескольких местах стянутая грубыми, неровными стежками.

— Вот этого только нам и не хватало! — зло ощерился Остап. — Это что же получается, у них где-то имеется еще один вазлех?! Так хотелось верить, что мы последний сожгли!

— Или целая роща, — кивнул Проф.

— Тогда все понятно с его языком: приказ у него был.

— Уходим!

Задерживаться теперь не имело ни малейшего смысла.

— Гудрон, не забудь жгут у него забрать, — напомнил Трофим. — Ему он уже без надобности.

Трофим нам и рассказывал, что, если отгрызть себе язык, — верный способ совершить суицид.

— Так, Остап, — сказал Гудрон, пристроив жгут в нагрудном кармане разгрузки и отбирая у него пулемет, — этой штукой сам буду пользоваться. Ты бы только знал, сколько мне с ней по горам бегать пришлось! На Земле, конечно же, не здесь.

— Мелковат ты для него, — не преодолел соблазна подковырнуть его Остап. — Вон, Артемону, например, он больше бы подошел.

— Сразу видно, что человек от армии откосил, — тяжело вздохнул Гудрон. — Совсем ничего не понимает.

Остап всерьез возмутился.

— Боря, как я мог от нее откосить, если мне едва восемнадцать стукнуло, когда на эту гребанную планету угодил?!

— Ну ведь откосил же? Пусть и таким экстравагантным способом. Ладно, коротко поясню. Что есть пулемет? Правильно — порой единственный шанс уберечь своих боевых товарищей от гибели, прижав врага огнем, пока они совершают отход. Так вот, пулеметчик должен представлять собой цель, в которую трудно попасть. А Янис что? То-то же! Кстати, беру тебя вторым номером. А делом твоим будет подсчитывать павших перквизиторов. Палочкой запасись: десяток гадов — зарубка, сотня — крестик. И чтобы ни одного не пропустил!

— Теперь меня слушаем. Попробуем подойти к высотке с севера. Вдоль предгорья «зеленкой», затем углубляемся в Центр, после чего берем на нее прямой курс, — объявил я новый маршрут. — И поторопимся!

Время безжалостно уходило, и его становилось все меньше. А еще в любой момент мог раздаться грохот. Обернувшись на который, мы увидим разрушенный взрывом дом культуры. И тогда я всю оставшуюся жизнь буду винить себя в гибели стольких людей сразу.


Вообще-то нам следовало вести себя куда осторожней, но я почти бежал, увлекая за собой остальных. Очередные развалины, вплотную примкнувшее к ним строение, бывшее на Земле заводским цехом, и вот она, та самая высотка, рукой подать. Но чтобы попасть в нее, необходимо преодолеть пустошь. Абсолютную пустошь, на которой и чахлого кустика не найти, не говоря уже о чем-то более существенном, что могло бы дать хоть какое-то, но укрытие. Некоторое время мы наблюдали за многоэтажкой из цеха, тщетно пытаясь засечь в ней хоть какое-то движение. Цех перенесся с Земли со всем тем, что в нем там и находилось — станками, оборудованием, подъемным краном на рельсе под потолком. Практически ничего не тронуто, и окажись он в любом другом месте, для местных жителей его появление было бы бесценным подарком. Но кто-то или что-то распорядилось так, что он оказался в Центре, у перквизиторов, которые меньше всего хотели наладить новую жизнь.

— Сдается мне, отсюда в него незаметно не пробраться, — высказал Гудрон то, что каждый успел подумать про себя. — Ни одного подхода не вижу.

— Попробуем зайти к нему с другой стороны, — решил я, заметив, что все чаще поглядываю на часы.

— А вам не кажется странным, что по дороге сюда мы ни одного перквизитора не увидели? — сказал Проф. — Хотя бы издали, мельком, или еще как, но должны были засечь хоть кого-то.

— Кажется, — кивнул Трофим. — Тут одно из двух: либо они собрались в одном месте, либо…

— …Либо их вообще здесь уже нет, — закончил за него Остап. — Как вариант — Гардиан оставил только взрывников. Ну действительно, хоть какая бы падла попалась, пусть даже издалека.

— Тут долго можно гадать, — высказался молчун Гриша. — Но мы ведь не для этого сюда пробирались?

— Не для этого, — согласился с ним я. — Давайте-ка еще восточный край долины осмотрим. Может быть, там на кого-нибудь нарвемся.

Нам понадобился еще час, чтобы убедиться — перквизиторов в Центре нет. На меня то и дело поглядывали, пока я, наконец, не объявил.

— Возвращаемся, и на рысях.

Что бы все это не значило, Жамыхову и остальным следовало покинуть свое убежище как можно быстрее.


Эвакуацию Жамыхов начал задолго до нашего возвращения. Вернее, никто ее не начинал: она произошла стихийно, когда нервы у людей попросту не выдержали в страхе, в любое мгновение может произойти взрыв. К тому же шанс спастись снаружи куда выше. И еще больше он в том случае, если организовать панику самому, воспользоваться суматохой, и постараться покинуть долину. Но как бы там ни было, мы встретили всех далеко от дома культуры. Лера почему-то выглядела злой донельзя.

— Что случилось?! — обнимая ее, и пытаясь успокоить, поинтересовался я.

— Да этот твой Виталик руки вздумал распускать! Перквизитор тут, а он и рад стараться. То потрогает, то погладит, а я сиди, улыбайся! Еще и на ухо шепнул: «Лерочка, солнышко, мы же для пользы дела, чтобы этот гад ничего не заподозрил!»

— А ты что? — начал закипать я гневом.

— Пригласила его в соседнюю комнату. Он и рад стараться, а я коленкой ему между ног, точно, как ты учил.

— Рисковый парень! — слушая ее, покачал головой Янис.

— Скорее, тупой, — не согласился с ним Гудрон. И добавил с озабоченной рожей. — Теоретик, у нас сейчас каждый боец на счету, так что ты не это!..

Если бы не знал Бориса хорошо, наверняка принял бы его слова всерьез.

— Ладно, разберемся. Лера, а что там с перквизитором?

— Жамыхов его, как он сам выразился — и приговорил, и исполнил. Кстати, догадался он, что его обманывают.

— Перквизитор?

— Ну не Жамыхов же?!

— А как именно? Снова потребовал заполнить жадры, и Виталик прокололся?

— Мимо, Игорь, мимо! — Лера взъерошила мне волосы. — Он… Так, может быть сам догадаешься?

Ничего в голову не приходило. Хотя, нисколько не сомневался — ответ лежал на поверхности.

— Лера, не томи! — наконец сдался я.

— Игорь, ты — левша, а этот ваш Виталик нет, — и снова. — Нет, ну какой же он козлина!

Серьезный прокол. Единственное успокаивало то, что и другим этот факт тоже в голову не пришел.


После всего того что произошло, стремление занять еще какое-нибудь здание пропало сразу у всех. И потому мы расположились на возвышенности, в непонятных развалинах, бывших на Земле то ли жилым домом, то ли чем-то еще. Жамыхов метался, выставляя караулы, чтобы атака перквизиторов, которую исключать было нельзя, не стала неожиданностью. Ну а мы терпеливо его ждали, ведь предстояло решить — что же теперь делать дальше. То, что операция по тотальному уничтожению перквизиторов блестяще провалена, было совершенно очевидно. Наконец, вернулся Жамыхов и без всяких предисловий спросил.

— Игорь, какие будут соображения?

— А какие они могут быть еще? — вместо меня ответил Трофим. — Для начала нужно найти Карпышева. Если осталось кого искать.

Я кивнул — это и есть наше общее мнение.

— Тогда так и поступим, — легко согласился он. После чего замялся. — Ты это, на Виталия сильно зла не держи. Парень он непростой, но у меня один из лучших.

— Не буду, — пообещал я. — Главное, чтобы Лера на него зла не держала, она ведь и пристрелить может, случалось уже. Так ему и передай. А на всякий случай пусть и мне на глаза не попадается.

Глава 7

— Надо было сразу брать власть в свои руки! — Гудрон от злости кипел. — Еще в начале, на подходе к Центру.

— Нут так и взял бы, — Трофим, в отличие от него, олицетворял само спокойствие.

— Вот я и говорю, что надо было!

— И что тебе мешало? Боря, ты в прошлом боевой офицер. С немалым опытом в горячих точках. И на киче срок отмотал без всяких УДО, что тоже показатель. Знаешь, меня постоянно мучает вопрос: почему ты все время на вторых ролях? Ответственности боишься?

Я с надеждой посмотрел на Гудрона: вдруг он скажет, что нет. Ну а дальше может случиться так, что именно Борис нас возглавит. Соглашусь без всяких раздумий: ответственности не боюсь, но какая же она тяжелая ноша, когда цена твоих ошибок — жизнь людей!

— Перегорел я, Сережа, еще там, на Земле, до золы, до пепла, — Трофима так редко называли его настоящим именем, что я зачастую о нем забывал. — Все о спокойной жизни мечтал. Думал, откинусь, хибарку себе заимею в самой что ни на есть глуши. Чтобы всех только и забот, что на краюху хлеба заработать. И что в итоге?

— Что?

— Сюда угодил. А какая тут может быть спокойная жизнь? Но дело не в этом. Сомневаться начал. Не то чтобы в себе — в своих решениях, а это никуда не годится, тебе ли не знать?

— Ну а что ты тогда ноешь, что власть в свои руки не взял? Или ты на кого-то другого надеешься? Вон, посмотри на Теоретика, — Трофим говорил так, как будто меня рядом и не было. — Полное впечатление, что именно у него, вчерашнего школяра, такая богатая событиями жизнь за спиной, а не у тебя, — продолжил Трофим. — Но ты был рад стараться, когда на него взвалили все то, от чего сам так яростно отбрыкиваешься.

— Может быть начнем по существу? — влез в разговор я.

— Игорь, мы как раз по самому что ни на есть существу. Сейчас Борис полностью выкипит, вспомнит о своем боевом прошлом, и на основании опыта выдаст нам замечательный план действий. Ведь правда Борис?

Гудрон ему не ответил, но было заметно — слова Трофима задели его если не за живое, то достаточно сильно.

Ситуация действительно сложилась далеко не из приятных. Вчерашним утром мы отправились разыскивать Карпышева, надеясь найти хотя бы кого-нибудь из них живыми. И нашли. То, что часть его людей была жива, не оставалось никаких сомнений — ущелье, вернее, одно из его ответвлений, то и дело огрызалось выстрелами в ответ на попытки перквизиторов их атаковать. Последних мы отогнали, что положение Карпышева нисколько не улучшило: местность перед входом туда, где он и находился, простреливалась перквизиторами, которые расположились дальше, в узком как горлышко бутылки входе в очередное ущелье, а их здесь — целый лабиринт. Лезть в лобовую атаку — означало бы положить своих людей без особой надежды Карпышеву помочь. Ситуация Карпышева осложнялась еще и тем, что они сидят без воды.

Связь с Карпышевым была установлена накануне вечером — с помощью обычного гелиографа. Тогда-то и стало известно о его потерях, а также о катастрофическом положении с водой и патронами. Ночью мы сделали неудачную попытку к нему пробиться, и благо, что потери оказались минимальными. Теперь было понятно всем, что решение Жамыхова разделиться, оказалось самым неправильным. Это-то и вызвало гнев Гудрона. Жамыхов держался стойко, но еще больше осунулся лицом, понимая все не хуже других.

— Ну так что, Борис, поделишься с нами своим богатым опытом? — продолжал настаивать Трофим. — Самое время о нем вспомнить.

— Сейчас звено-другое «крокодилов» вызову, чтобы ущелье проутюжили, главное, связью меня обеспечь. Или «грачей», как раз работа для них. А у этих мразей вряд ли «стингеры» или «стрелы» найдутся, не говоря уже о ЗСУ, — зло огрызнулся тот. — Нет у меня такого опыта, чтобы в идиотских ситуациях находить умные решения.

— А ты поднатужься, поднатужься! — настаивал Трофим.

Где-то на севере раздался выстрел, и принадлежал он непременно Янису. Артемон, как сам он выразился, вышел на «свободную охоту». До этого стрелял уже дважды, и можно было нисколько не сомневаться — тремя перквизиторами стало меньше.

— Одна только надежда, что Артемон их всех перещелкает, — вздохнул Остап. — Хотя подобное заранее можно было предполагать. Они здесь хозяева, и местность знают от и до. Если рассуждать цинично, выход у нас один — ждать прорыва Карпышева, и по возможности его прикрыть.

— Он передал, что у него раненых больше десятка. И это только тех, кто не может идти сам, — напомнил ему Гриша. — Ты со своей циничностью предложи еще, чтобы их там бросить.

— Не стану, — покачал головой Остап. — Ибо негоже это. Чем мы тогда от перквизиторов отличаться будем? Только тем, что с пленных шкуру не сдираем?

— Тогда и не рассуждай. Вот смотрите, — начал размышлять Трофим. — Вдоль правой стены рельеф позволяет добраться к входу к ущелью почти вплотную, как раз на бросок гранаты. Нужно занять позицию там, и какое-то время не давать им даже носу высунуть, в то время как Карпышев пойдет на прорыв. Естественно ночью.

— Ну и где их взять, гранаты? — резонно поинтересовался Гриша.

Трофим хотел что-то добавить, когда его перебил Остап.

— Смотрите, Карпышев опять что-то передает!

И действительно, с его стороны то и дело виднелись вспышки света. Азбука Морзе мне была неизвестна, и потому оставалось только ждать — о чем именно его сообщение.

— Дым! — неожиданно выдал Гудрон.

— Какой дым? Где ты его увидел? — спросил Гриша, старательно озираясь вокруг.

— Дымный дым. Пока еще не вижу, но он должен быть!

Трофим открыл было рот, чтобы съязвить, когда до него дошло.

— Понял вашу мысль, уважаемый Гудрон Александрович: необходимо устроить дымовую завесу, и под ее прикрытием вызволить наших боевых товарищей из той ситуации, в которую они угодили благодаря скудоумию руководства.

— Нет, ну как же мне эта мысль раньше-то в голову не пришла! — Борис даже кулаком от огорчения по колену стукнул. — Явно оскудели мы тут все умом в первобытных условиях!

— Может, кому-нибудь она и приходила, — не согласился с ним Остап, — но как ты все это себе представляешь? Сена из Центра притащить? Ближе взять негде — одни камни кругом да кустики. Принести сколько надо, ну а потом только и останется, что уговорить перквизиторов. «Безусловно, вы козлы и гады все без исключения, но есть у нас к вам малюсенькая просьба, и, надеюсь, вы на нее откликнетесь. Нам нужно травки наложить перед вашей позицией, так что вы уж не стреляйте пожалуйста!» — сарказма в голосе Остапа хватало с избытком.

— Дым я вам обеспечу: меня как надо учили, — отмахнулся от него Трофим. — Мне, например, из дохлой крысы и ржавого гвоздя несложно такой яд смастерить, что куда там всем вашим цианидам вместе взятым! Борюсик, напомни при случае, чтобы я тебя в лысинку чмокнул. Сейчас не до нежностей: необходимо в Центр вернуться за некоторым количеством нужных вещей. Видел-видел я в нем с полбочки хозяйственного мыла, думаю, и остальное найдется.

Гудрон провел ладонью по коротко стриженой голове без малейшего намека на лысину

— Туда часа три шлепать, затем назад столько же. Хотя бред несу: дорога намного меньше займет, — продолжил рассуждать Трофим.

Все верно, сюда мы шли, соблюдая крайнюю осторожность, поскольку за каждым изгибом ущелья могла ждать засада.

— Борис, ну что же ты еще вчера эту мысль не подкинул?! Ты как тот орел, которого пока не пнешь, не полетит. Необходимо время в Центр смотаться. И еще здесь, чтобы все сотворить. Но ничего страшного, потерпят до утра. Проф, сколько, говоришь, человек без воды может прожить? Десять дней, больше? — и не дожидаясь от него утвердительного кивка. — Проблему вижу в одном: необходимо согласовать с Карпышевым: час дымить не будет, минут пятнадцать, может, чуть больше. Гелиографом тут не справиться, и поэтому нужен связной.

В этом он был прав: кода нет, передача идет открытым текстом, и перквизиторы его прочтут.

— Игорь?

— Бери сколько посчитаешь нужным: в Центре могут быть недобитки. Жамыхов не откажет.

— Десяток за глаза хватит, — не задумываясь ответил он. — Проф, Остап, составите компанию?

— Со всем нашим удовольствием. Куда лучше прогуляться, чем здесь между камней на брюхе ползать, — за обоих ответил Остап.

— Удачи! — пожелал я им вослед.

И уже собрался пойти вслед за ними, чтобы разыскать Жамыхова: проблему со связным необходимо решить, когда появился Янис.

— Куда это они? — поинтересовался он.

— Трофим обещал дымовую завесу сотворить, из подручных средств, — пояснил ему Борис. — Так вот, за ними в Центр и пошли. Если есть желание прогуляться, догоняй.

Янис мотнул головой.

— Мне и своих дел хватает. Вы вот что, поосторожней. Как выяснилось, имеется у них человечек с подобным мне опытом. И инструмент у него куда качественней, не в пример моему, — погладил он приклад СВД. -В общем, едва не попался. Дух переведу, немного потреплюсь с вами, и за работу.

Одиночные выстрелы порой раздавались и со стороны перквизиторов, и кто бы мог подумать, что идет охота за самим Артемоном?

— Помощь нужна? — тут же посерьезнел Гудрон.

— Предупредить всех нужно, чтобы бошки там, где не надо, не высовывали. А так сам справлюсь. И потом, у меня есть помощник.

— Артемон, надеюсь ты Ирму не потащишь?!

Борис прав во всем. Стрелок Ирма отменный, но тут необходим настолько специфический опыт, что откуда бы он взялся у девушки с ее спортивным прошлым?

— Не нервничай, Боря, конечно же, не потащу. Это я к слову. К тому, что если все-таки предстоит сделать выбор, на кой ляд мне сдался лысый мужик в возрасте? Фигуристые блондинки как-то больше по душе.

Гудрон провел по голове снова.

— Далась же вам моя лысина! А вообще с вами не то что полысеешь, кожа клочьями скоро сойдет.

— Ну да ладно, делу время, а потехе час.

Артемон исчез в зарослях также бесшумно, как и появился.


— Скучала? — как будто мы не виделись с Лерой неделю, а не каких-то пару часов.

— Спрашиваешь! Ты кушай, кушай, а я на тебя посмотрю. Мне нравится, когда ты ешь. Только не торопись, прошу тебя. А то вечно как ненормальный.

Жизнь приучила. И рад бы иной раз удовольствие растянуть, но далеко не всегда получается. То подменить кого-нибудь нужно, то обстановка вокруг, что ни на миг не расслабишься, а зачастую настолько хочется спать, что и вкуса толком не чувствуешь.

— Игорь, да не глотай ты так быстро, пережевывай!

Лера ворчала, ну а я был доволен. Нет, не ее ворчанием — тем, что было во всем этом нечто уютное. Как будто мы не в ущелье на чужой планете, а дома, на Земле, на кухне, и я заскочил с работы, чтобы перекусить и увидеть ее лишний раз.

— Где Ирма?

Поначалу Валерия к ней ревновала, но затем они стали лучшими подругами. Как выяснилось, совсем рядом, поскольку в следующий миг услышал за спиной.

— Что, Игорь, соскучиться успел?

— А может не он? — тут же отреагировала Лера.

— Еще чего! У меня Славик есть.

С Профом у Ирмы были не очень понятные отношения. Как будто бы и все нормально, но как-то не слишком. Нет, когда Вячеслав на нее смотрел, у него даже взгляд туманился. Но не у Ирмы.

— И чего тогда здесь крутишься?

— Он наш командир! А вдруг у него для меня приказ, а я непонятно где? Да и вообще Слава с Трофимом ушел. А туда, — Ирма движением головы указала на север, — меня пускают. Думала, хоть на этой планете женщины с мужчинами правами уравняются. Так нет же!

Как будто бы она успела побывать еще на нескольких, и везде одна и та же картина.

— Я обязательно тебе приказ передам, если понадобится, ты не трусь!

Несмотря на сказанные слова, они друг другу улыбались.

— Ладно, девушки, вы развлекайтесь, а мне пора.

Клонило в сон, и я непременно бы прилег вздремнуть, но вначале необходимо пообщаться с Жамыховым. Понятно, что Трофим ему все уже передал, и все-таки следовало обсудить детали. А главное — отыскать добровольца.

Жамыхова и двух его ближайших помощников, я застал обедающими. Под натянутой маскировочной сетью — как же, ставка верховного главнокомандующего!

— О, Игорь, — обрадовался он. — Присоединяйся. Может, того? — жест у него был достаточно выразительным, и я сразу сообразили, в чем дело. — Мы прихватили с собой чутка из Центра.

Догадался. Причем не только вы: видел кое-кого из ваших. С другой стороны, после местного самогона наткнуться на земное, к тому же разнообразное, как тут пройти мимо?

— Спасибо, уже пообедал.

Пока они трапезничали, я все-таки успел подремать что-то около получаса. Знал бы, что так получится, лучше бы рядом с Лерой время провел. Хотя вряд ли они так долго ели, вероятно, не стали будить.

— Как спалось? — и я едва не поморщился.

Петрович, тебе люди доверили жизни! Ты должен быть строгим командиром, без тени сомнений на лице, не та сейчас обстановка, чтобы строить из себя заботливого папашу.

— Спасибо, неплохо.

— Игорь… — Жамыхов на какое-то время замялся.

Я молчал, дожидаясь от него, когда он снова заговорит. Непременно дело закончится просьбой, которая будет мне неприятна. Или трудна в осуществлении.

— Ты можешь послать кого-нибудь из своих?

— Куда?

— К Карпышеву, чтобы скоординировать наши действия.

Могу. Но вряд ли стану. Как же был прав Борис, когда заявил, что нужно было брать командование на себя. Или откланяться. Была у меня подобная мысль еще в самом начале, когда посмотрел, что они собой представляют. Практически неуправляемая масса, где каждый тянет одеяло на себя. Вообще удивительно, что собрались и вышли. Но как можно их бросить, если задачей было — извести на корню тех, чьим именем пугают детей?

— А твои что?

— Мои? Боюсь, что мне не удастся кого-нибудь уговорить.

Ну так не уговаривай, прикажи. Или найди такие слова, чтобы человек сам начал рваться спасти попавших в беду людей. Ничего сложного не предстоит — когда опустится темнота, прокрасться в расположение Карпышева, и объяснить, что от него требуется. Опасно — да, сложно — нет.

За их спинами я видел Гудрона. Давно успел обратить внимание, что он постоянно находится где-то поблизости. Не знаю, они совместно так решили-постановили, или это была его собственная инициатива, но факт оставался фактом. Он, стараясь быть незаметным, слушал нас разговор.

— И вот еще один скользкий момент. Ваш Трофим точно сможет сделать шашки, от которых будет достаточно дыму?

— Уверен.

Я даже не сомневался. Если понадобится, он и атомную бомбу соорудит из грязных портянок, куска медной проволоки, и автомобильной шины. «Жамыхов, только не говори, что и проход шашками нам тоже придется забрасывать: тогда для чего все остальные нужны?» Гудрон продолжал молчать, стараясь не обнаружить своего присутствия. Молчали и все остальные, в том числе и я. Первым тишину нарушил Жамыхов.

— Ну так что?

— Что — что?

— Отправишь к Карпышеву кого-нибудь из своих?

— Отправлю.

Борис поморщился. Ну а сам я продолжил.

— Значит так, Петрович. К возвращению Трофима у вас должно быть готово следующее.

Работать ему придется уже в темноте, а значит, понадобится освещение. И еще укрытие, чтобы свет даже в двух шагах не был виден. Если возникнет необходимость, обеспечишь его помощниками.

Понятия не имею, как именно Трофим будет их делать. Так что не исключено — помощники действительно ему понадобятся.

— Дальше. Твои люди как поделены?

— Не понял?

— Десятками, сотнями, миллионами?

— Игорь, ты же сам прекрасно знаешь, что у нас фактически сброд. Люди с разных поселений, и потому так и держатся.

Жамыхов, черт бы тебя побрал! И после этого ты сетуешь, что у нас все идет трудно?!

Даже мне, чрезвычайно далекому от всего этого понятно — каждый человек должен знать, что ему делать в следующую минуту, в той или иной ситуации. К кому он может обратиться в случае необходимости, и на кого ему надеяться в тот момент, когда без этого не обойтись.

— Значит так. Через пятнадцать минут здесь должны собраться старшие от всех групп. Отсчет пошел.

— Да кого я пошлю?! Мне еще людей найти нужно.

— Вот этих четырех и отправь.

Тех, которые трапезничали вместе с тобой под рюмочку, и еще двоих, которые лениво изображали охрану. Борис громко кашлянул за их спинами, заставив вздрогнуть от неожиданности. После чего неторопливо, своей обычной походочкой подошел ко мне, присел на камень рядом, недвусмысленно пристроив пулемет на коленях.

— Давай, Петрович, действуй! — едва ли не ласково обратился он к Жамыхову. — Некого послать? Ну тогда сам жопу в горсть, и мелкими скачками! Точно ведь пять минут прошло из отведенных тебе пятнадцати.


— Все ждал, Теоретик, когда подобное произойдет, — негромко сказал он, чтобы Жамыхов его не услышал. — Понял, наконец-то, что добреньким можно быть, только когда детишек по голове гладишь? А не в тех ситуациях, где от любого твоего слова жизни людей зависят.

— Боря, может быть на себя все возьмешь? — хотел я того, или нет, но интонация получилась у меня просительной.

Он ответил сразу же, не задумываясь, как будто был давно готов.

— Нет, Теоретик. Дерзай, и у тебя все получится. Исполнитель я качественный, тут спору нет, но ты будешь на своем месте. Да и слова Грека я хорошо помню.

Вероятно, он ждал вопроса — какие именно? Но мне они были известны из других уст. Сладких таких, потому что принадлежали Валерии. Проблема в другом — Георгич не приказывал, призывал сделать меня старшим в том случае, если его не станет. Но ведь это касалось только нас! Тут же сотни четыре, не меньше. Откуда бы у меня опыт управления такой массой людей? А она для этого мира — именно масса. Да и по земным меркам — практически батальон.

— Мне отойти нужно, — сказал Жамыхов.

— Валяй, — Гудрон даже взглядом его не удостоил. — Сейчас, Игорь, я тебе полностью диспозицию проясню. Понимаешь, здесь не армия. Это в ней если у тебя три звёздочки на погонах, а у меня только две, ты будешь всегда прав, каким бы тупым не был твой приказ. Потому что умри, но его исполни. Ну а если остался жив, имеешь право обжаловать. В армии за тобой система, и трибунал. Схожесть только в том, что и тут, и там, все строится на авторитете. Но в армии тебе его дает одно уже только звание, а здесь он должен быть заслуженным.

— Ну и к чему ты мне все это говоришь?

— Да к тому, что только скажи любому — Теоретик, так он сразу же начнет всякие небылицы о тебе рассказывать. И как ты гвайзелов душил голыми руками, и на перквизиторов с одним ножом ходил, помимо того, что еще и эмоционал. Причем такой сильный, что даже вполовину тебе равных нет, но при этом в оплату не берешь ни пикселя. А что скажут о Гудроне? «Да, слышали, есть такой. Раньше при Греке был, а теперь рядом с Теоретиком трется». Мысль мою уяснил? — торопливо закончил он, потому что начали прибывать те, за которыми и посылали.

— Что случилось? — с ходу поинтересовался один из них, определенно из Светлого.

Он мне запомнился, слишком характерная у него внешность. Один только нос чего стоит, еще и разговаривает с легким кавказским акцентом. Люди у него по струнке не ходят, но дисциплина присутствует, у всех бы так.

— Да ничего собственно, — самым равнодушным голосом сказал Борис. — Разве что власть переменилась. Надоел Теоретику бардак, и решил он ее к своим рукам прибрать. Ну и, соответственно, пообщаться нужно. И определиться, кто и что будет делать дальше. Сейчас все соберутся, тогда и начнем.

После того как взгляды переместились на меня, только и оставалось, что кивнуть.

— И правильно, давно пора! — кивнул все тот же, из Светлого.

Как мне показалось, с каким-то даже удовлетворением. Кстати, совсем не смутившись того, что успел вернуться Жамыхов, и определенно его услышал.

Глава 8

Решение, как выразился Борис — взять власть в свои руки, возникло у меня спонтанно.

На Жамыхова я был зол. Даже не в связи с тем, что Карпышев угодил в ту ситуацию, в которой он сейчас находился. Хотя он был мне куда более симпатичен чем Жамыхов. За весь тот бардак, который творился вокруг. Вообще-то сейчас мы должны были уже отпраздновать победу на перквизиторами, и возвращаться домой. И что в итоге? Праздношатающиеся люди, и многие из них под градусом. Связью Карпышева не обеспечили, но запасы спиртного в здании бывшего Дома культуры подмели начисто.

«Связь, обязательно нужна связь, — уже в который раз приходил к такому выводу я. — И за подзарядкой батарей дело не встанет. Работающие от дров термогенераторы для выработки электроэнергии существовали еще век назад. Партизаны с успехом использовали их во время Великой Отечественной, обеспечивая себе связь с Большой землей. Готовых здесь не найти, хотя на Земле их свободно можно купить, и ими пользуются все, кто только имеет в них потребность — охотники, туристы, путешественники… Но ведь сюда попадает достаточно материала, чтобы изготавливать генераторы на месте!».

— Теоретик, — окликнул меня Гудрон. — Как будто бы все собрались, можно приступать.

Я обвел взглядом собравшихся людей, глядя им в глаза, но насмешки, чего так опасался, ни у кого не увидел. Они, конечно же, не остались стоять, найдя себе каждый место поудобнее. Пришлось подняться самому.

— Все меня знают?

Вероятно, и даже наверняка, разговор необходимо было начать с чего-то другого, но это было единственным, что пришло в голову

— Да чего уж там, наслышаны, — ответил кто-то. — Можешь приступать сразу к делу.

Я посмотрел на Жамыхова, как он? И увидел на его лице облегчение. Собственно, да — лидером он стал волей случая. Ну а в том, что народ поднялся, чтобы покончить с перквизиторами, нет ни малейшей его заслуги. Все получилось стихийно, после их визита в какое-то поселение, сопровождавшееся, как и обычно зверствами.

— Ну и что вы обо всем этом думаете?

Если люди сейчас начнут роптать, или хуже того — возмущаться, мне только и останется, что утереться. Потому что нет за мной той силы, которая смогла бы всех нас объединить. Есть только желание поскорей со всем покончить. И отправиться назад, к морю.

— К делу, Теоретик, к делу! — снова призвал все тот же. — Нам что, «любо» нужно тебе поорать, или без этого обойтись можно?

Народу пришло много, куда больше, чем по одному представителю, и все это означало, что часть позиций наверняка оголена. Но прав Гудрон — здесь не армия. Начнется где-нибудь стрельба, и все побегут туда толпой. Также и драпать будут, если дело обернется худо. Все это — реалии, и мне их не перебороть, но хоть что-то я сделать должен.

— Значит так. Орать ничего не нужно, но всем, за исключением тех, кого вы считаете своими командирами, разойтись по местам. Когда вернутся, они вам все расскажут. Вопросы есть?

Нам нужно о многом поговорить, и выработать четкий план. Я охотно верил, что каждый из присутствующих — исключительная личность с уникальным опытом, и советы от них будут такими же. Но при подобном столпотворении ничегошеньки у нас не получится.

— Хотя бы в общих чертах объясни, что будем делать дальше.

— В общих все выглядит так. Сначала выручим Карпышева и его людей, затем раз и навсегда покончим с перквизиторами. Это все, что могу пока сказать. Ну разве что — постараемся обойтись как можно меньшими жертвами. Но для этого нужна дисциплина. Так что заранее свыкайтесь с мыслью — любой мой приказ должен быть исполнен. Потом, когда все закончится, можете призвать к ответу, высказать претензии и так далее. А пока повторюсь — любой!


— Ну вот, Теоретик, а ты в себе сомневался! — когда наше совещание закончилось, и мы остались наедине, начал меня нахваливать Гудрон. — Все в наилучшем виде получилось. Коротко, ясно и по существу. Иной раз удивлялся — и откуда у тебя все это?!

Чему там особенно удивляться? Жизнь заставляет. Она и есть наилучший учитель. Ну и наставники у меня с той поры, как только сюда угодил, один лучше другого, взять даже самого Гудрона.

Показался Янис, и вид у него был опустошенным. Он приблизился, сел на камень, и некоторое время молчал, бездумно уставившись на землю под ногами.

— Ну что, Артемон, можно поздравить с победой? — обратился к нему Гудрон.

— Сложный противник попался, — только и ответил тот.

— Пошли, Артемончик, я тебя накормлю, — предложила Ирма. — А заодно расскажешь, как все произошло.

Не из праздного интереса, она — его ученица. В стрельбе девушка не хуже, а, возможно, и лучше, но в работе снайпера столько нюансов, что сама она уходит едва ли не на задний план.

— Идем, — кивнул Янис. И улыбнулся. — Поздравляю с повышением, Игорь! — а когда я уже было подумал, сейчас он добавит: «давно, мол, было пора», то услышал. — Если появится место фуражира, интенданта, или еще что-нибудь в том же духе, имей в виду мою кандидатуру. Главное, чтобы поглубже в тылу.

— Артемон, сразу после меня, — сказал Гудрон.

— То-то ты все время возле Теоретика трешься: когда за тобой успеть? Пошли, Ирма, проголодался аки волк.


Трофим вернулся куда раньше того срока, который я назначил себе, чтобы начать беспокоиться. В ответ на мой вопросительный взгляд, он кивнул.

— Всё ладушки.

— Быстро вы!

— В какой-то мере повезло: махом все нужное отыскали.

— Место, освещение и помощники — все готово. Поешь, и приступай.

— После, Игорь, после. Сначала налажу процесс.

Место мы действительно ему подготовили. Щель между двух гигантских валунов, которые впритык упирались в каменную стену. Только и оставалось, что прикрыть ее сверху, и соорудить на входе полог.

— Да тут настоящая лаборатория! — деланно восхитился Трофим, когда ее увидел. — А котелки-то зачем?

— Это вместо дефлегматоров и реторт, — пояснил Гудрон, который сам их и добыл. Вернее, отобрал у тех бедолаг, которым не повезло попасться ему на глаза первыми.

— Боря, откуда тебе такие умные слова известны? — наигранно удивился Остап.

— Осик, ты что, решил заменить Демьяна? — вопросом на вопрос и тем же тоном, ответил Гудрон. — Нет, не получится: тебе для этого нужно, как минимум, корабль утопить. А слова мне известны, поскольку занимался одно время самообразованием, чтобы окончательно умом не отупеть. Сами знаете, при каких обстоятельствах, — намекая на тот факт, когда ему пришлось несколько лет провести в заключении.

— А я думал, ты сотрудником службы безопасности банка работу, — Янис, который успел вздремнуть, конечно же, тоже был здесь.

— Артемон, я был если и не в авторитете, то при уважении. Хотя признаться, копеечка мне с того капала. А вообще, замнем тему.

— Замнем, — легко согласился с ним Янис. — На время. Пока с Демьяном не встретимся. Думаю, ему будет интересно с тобой обсудить эту часть твоей трудовой биографии. Особенно как пострадавшему: Дема рассказывал, как его однажды нагрели.

— Янис Ромуальдович, только не это! — деланно ужаснулся Гудрон. — Хочешь, в атаку впереди тебя побегу? Когда ущелье штурмом брать будем?

— Как будто дома побывал, — улыбаясь, Трофим поднялся на ноги.

— В каком смысле? — не понял его Гриша.

Он находился среди нас не так давно, и потому ему еще не приходилось присутствовать, когда Гудрон с Демьяном точат друг о друга языки, что всегда чрезвычайно забавно.

— Да во всех сразу, — туманно ответил Трофим. — Ну что, приступим не отлагая. Вообще-то мне по штату положена лаборантка. Симпатичная, и в халатике на голое тело. Но чего нет, того нет. Пошли, бывший банковский служащий, — хлопнул он Гудрона по плечу. — Будешь за диффузией следить. Кстати, мы еще и кучу макулатуры принесли, так что заодно и самообразование продолжишь.

Кипа журналов, газет и книг действительно была изрядной. И еще что-то непонятное в нескольких рюкзаках. Теперь оставалось только надеяться — всего этого хватит. Впрочем, как и навыков самому Трофиму. Если дымовая завеса получится жиденькой, она полностью потеряет свой смысл.

Гудрон в помощниках у Трофима пробыл недолго.

— Так, а чего это ты Трофима бросил? — поинтересовался у него Янис.

— Он мне сказал: «Знаете, Борис Александрович, вы слишком умны для такого простого дела. Мне бы кого попроще!». Ну а я не стал с ним спорить. Иди, Проф, он тебя зовет.

— Балабол! — только и прокомментировал его слова Артемон.


Пробраться к Карпышеву вызвался мой двойник Виталик.

— Давайте я схожу, — с ленцой сказал он, как будто ему предстояло не ползти, извиваясь ужом между камней, ожидая в любой момент смертельный выстрел, причем с двух сторон, ведь люди Карпышева тоже могли принять его за врага, а смотаться за пивом в ближайший ларек. — За броник.

Бронежилеты из пластин гвайзелов практически непробиваемы, причем заброневой травмы можно не опасаться, но при этом удивительно легки. Мало того, отлично держат на воде, нисколько не хуже спасательных жилетов. Полгода назад такой был только у Яниса, и все мы отчаянно ему завидовали. Затем столкновения с перквизиторами стали настолько часты, что ими у нас обзавелись все. В Центре, среди трофеев, нашлось несколько штук, но ему, конечно же не досталось.

— Свой отдам, — твердо пообещал я.

— Только броник вперед, — и снова он едва не зевал.

И тогда, не раздумывая, я скинул его с себя. Гудрон было открыл рот, но промолчал. Затем он куда-то исчез, чтобы через некоторое время появиться с бронежилетом.

— Надевай, Теоретик, — только и сказал он. — Обязательно в самое пекло полезешь, а так хоть слабенькая, но надежда, что останешься цел.

Не такая уж и слабенькая, если учитывать, что два раза жилет спасал.

— Гудрон, ты где его взял?! — удивился Янис.

— Где взял, там уже нет, — проворчал он.

Теперь следовало ждать в гости недовольного владельца, но к нашему общему удивлению, никто не пришел. Как не пожелал пускаться в объяснения и сам Борис.


Давно спала, тесно ко мне прижавшись Лера, а я все не мог уснуть. Хотя и не мешало бы. Но стоило только закрыть глаза и задремать, как тут же заявлялись перквизиторы. Они то появлялись прямо из-под земли, то планировали с неба, причем без всяких парашютов, и даже возникали из воздуха. Каждый раз я просыпался, судорожно нащупывая свободной рукой оружие, чувствуя, как бешено бьется сердце. Дело перевалило за середину ночи, но все не было сигнала от Карпышева, который обязательно случится, если Виталию удалось к ним пробраться.

Инструкции гонец должен передать самые простые. Ближе к рассвету Карпышеву и его людям необходимо быть полностью готовыми к тому, чтобы преодолеть эти злосчастные несколько сот метров. Тоже по сигналу, а будет им та самая дымовая завеса. Их прорыв прикрывает группа, которая при необходимости станет штурмовой, которую должен возглавить я. Она займет свое место незадолго до начала, чтобы сократить до минимума риск обнаружения своего присутствия.

Окончательно убедившись, что заснуть не удастся, я осторожно выбрался из объятий Леры. Прикрыл ее курткой, постоял немного, глядя на нее спящую. Неплохо было бы, чтобы она так и проспала все время, пока не закончится. Что, конечно же, не получится, ведь ее обязательно разбудят шум и выстрелы. Постоял и пошел туда, где должна была собраться группа из пятнадцати человек. Вполне достаточно, если все пойдет как надо.

— О, Теоретик! — Борис обрадовался так, как будто неделю не виделись. — Присаживайся поудобнее.

— Сигнал был?

— Был. Минут двадцать назад.

— Почему не разбудили?

— А зачем? Ну поспал бы лишний час. Да ты не морщись, времени еще вагон.

— Как дела у Трофима?

Самый важный вопрос, с которого и следовало начать.

— Ругался пока не уснул.

— Ругался?

— Перемазался он в своих ингредиентах, а вымыться толком нечем.

Собственно, да — воду здесь найти затруднительно, а переводить питьевую рука не поднимется. Особенно учитывая положение с ней у Карпышева.

— Шашки готовы?

— Сказал, что хватить должно. Разбудить, чтобы удостоверился?

— Пусть спит. Где Слава Проф?

— Неподалеку, с Ирмой. Эх, как там моя Дашенька! — Гудрон скорбно вздохнул.

— Да забыла она уже про тебя! — тут же влез Остап. — Вот сам подумай, на кой ляд ты ей нужен? Шляешься где попало, уже вторую неделю, а мужиков видных в Аммоните ого-го! Один Фил чего только стоит!

— Она рыжих не любит.

— Это она тебе так сказала, я другое от нее слышал. Обожаю, говорит, рыжих мужчин! К тому же по времени туда Демьян должен вернуться, а он бабник еще тот. Короче, Борис, свыкайся с мыслью, что век тебе бобылем доживать.

— Не, Дашенька у меня не такая! Ждет меня, все глаза уже проглядела.

Немного странно было слышать их разговоры незадолго до того, как, вполне возможно, кого-то из них не станет. С другой стороны, о чем им еще говорить? Убеждать друг друга, что первый ворвется во вражеское расположение, и один всех положит? Да и жадры свое дело делают, тут никакой наркомовских сто грамм перед атакой не нужно, чтобы успокоиться. Вот и треплются о чем попало, лишь бы хоть каким-то образом скрасить время.

— Говорят, что вы уже и на юге успели побывать, — сказал кто-то из тех, кто присоединился в числе других добровольцев.

— Было дело, — кивнул Гудрон.

— Ну и как на юге люди живут?

— А что там может быть другого? И проблемы такие же. Правда, перквизиторов нет. Про Звездный слышал?

— Нет, а что это?

— Настоящий город. Добраться до него мы не успели, но нам про него все уши прожужжали. Так вот, домов туда перенеслось с Земли — куда там Центру! Причем не абы что — дворцы! И народу в Звездном несколько десятков тысяч. Десятков!

— Заливаешь поди?

— У Теоретика спроси. Игорь?

— Говорят, что все так и есть.

— А жадры у них тоже в ходу?

— И куда же без них? Только название у них дурацкое — лапти.

— Теоретик?

Теперь спрашиватель обратился ко мне напрямую.

— Согласен — дурацкое. А еще у них имеется то, что нисколько не хуже, но еще и нужнее.

— Да ну?! — удивился тот. — И что же это такое?

— Вядель, — и, предваряя его следующие вопросы. — Лекарство. Причем замечательное — нечто вроде антибиотиков. И действующее. Лично могу подтвердить, и того же Бориса спросите. Если бы не оно, мы бы с вами не разговаривали. Ну и совсем уж мелочи — оно способно избавить от геламон.

— Быть того не может! — не на штуку удивился кто-то.

— Во всяком случае, так утверждают, повода проверить не было.

И совсем не хочется, чтобы он появился — этот паразит использует человеческое тело как инкубатор для своего потомства, заодно парализуя. Одно благо, что эндемичен, но надолго ли?

В мире, где лечить от болезней можно только бабушкиными заговорами, да теми немногими целебными растениями, которые удалось распознать, вядель — это такая штука, что любой жадр перед ним меркнет. Избавить от боли — это одно, а излечить от смертельного заболевания или инфекции — совсем другое.

— Думаю, в скором времени в Аммоните наладят его производство, — продолжил я. — Если еще не наладили. В изготовлении вядель совсем несложен, так что через какое-то время его смогут получить все.

— Представляю на него цену! — вздохнул неугомонный спрашиватель.

— Ничуть не дороже моих жадров, — пожал я плечами.

Обеспечить вяделем сразу всех при всем желании не получится. И в наших с Филом совместных планах он — одно из средств, чтобы привлечь в Аммонит как можно больше народа. Если людей будет достаточное количество, осуществить замыслы станет куда проще. И во всяком случае, займет меньше времени.

— Повторюсь, технология его получения элементарна. Есть некоторые тонкости, но и они секретом не станут. Но вначале нам нужно покончить с перквизиторами.


Трофима будить не пришлось: он проснулся сам незадолго до назначенного срока, когда нам следовало выдвигаться. Мы собрались тесной кучей, давая себе передышку перед тем, как до боли придется всматриваться в темноту, а звуки будут забиваться бешенным стуком сердца. Хотя нет, последнее предстояло только мне — у остальных жадры. В тот самый миг, когда я собирался скомандовать — «вперед!», пришла Лера. Обняла, и прошептала на ухо.

— Игорь, ты уж там поосторожней!

— Буду, обязательно буду! — твердо пообещал я.

Первыми шли Трофим, с автоматом, который достался ему после гибели Гриши Сноудена, Гудрон со своим пулеметом, и я, перекинув флажок предохранителя ФН ФАЛа на автоматический огонь. Наша задача была прикрыть всех огнем, давая возможность отойти, если нарвемся на засаду. Где-то там, впереди, находился Остап, который выдвинулся заблаговременно, и должен произвести разведку местности. Но откуда бы взять уверенность, что он еще жив?

Когда идут полтора десятка человек, как бы они не старались действовать скрытно, обязательно кто-нибудь, да издаст шум. Стукнет один о другой камень, треснет ветка, зашуршит одежда, или негромко, но что-нибудь лязгнет на ком-нибудь из людей. Каждый раз я болезненно морщился, но где взять таких же бойцов, как Гудрон, Трофим и остальные наши?

— Стоп!

Заросли закончились, а вслед за ними и линия обороны, теперь придется пробираться по открытой местности. Где нет укрытий и, если у нашего врага найдется пусть даже самый плевенький прибор ночного видения!.. Об этом не хотелось и думать.

— Ждать здесь.

Нам с Трофимом и Гудроном предстояло присоединиться к Остапу, который должен быть на позиции недалеко от входа в ущелье. И если убрать Остапа у перквизиторов получилось бесшумно, с троими подобное уже не пройдет.

— Давайте рюкзак.

Один из двух, которые забиты тем, над чем полночи провозился Трофим, и что должно дать укрытие людям Карпышева — густой, непроглядный дым. Второй нужен на тот случай, если нам придется задымить собственный отход. Он оказался довольно тяжелым. Сами по себе свертки небольшие и относительно легкие, но для тяжести в каждый из них Трофим вложил камень, иначе далеко не кинуть. Инструкции, как ими пользоваться, были самыми простыми.

— Нащупал твердое внутри него, сжал, чтобы хрустнуло, и сразу метай, — объяснил он. — Единственное, с камнем не перепутайте. Так что лучше сжимать сразу обеими руками, под какой-нибудь да хрустнет.

— Трофим, Борис, за мной! Остальные — по сигналу.

Самому незамысловатому — крику ночной птицы. Чем-то напоминающему, когда камешками часто стучат один о другой, удобно. Рюкзак, поначалу вполне подъемный, к середине дистанции начал серьезно пригибать к земле, и когда добрался до места, выдохся почти полностью. После того как мне помогли его снять, завалился на спину, позволяя себе короткий отдых. Остап был здесь, живой и невредимый, теперь только и оставалось, что дождаться развития событий.

— Черт бы их побрал! — негромко выругался Трофим.

— Ты чего? — тоже шепотом спросил у него Гудрон.

— Они рюкзаки перепутали, болваны. Этот с основным грузом, второй был куда легче.

— Все равно его кому-то пришлось бы нести.

— Но когда уже прикрывают! А с этим попробуй-ка покрутись!

— Остап, как обстановка? — Трофим был прав, и благо, что обошлось.

— Спокойно. Сколько не пытался, никого из перквизиторов засечь так и не смог. Я даже приблизился к ним почти вплотную — ни малейшего признака, что они вообще тут есть.

— Зря рисковал.

— Если вдоль самой стеночки, риску практически нет.

— Так, — прервал наш едва слышный разговор Трофим, — движение на девять часов.

Глава 9

Определить, кого именно даже не увидел — услышал Трофим, было затруднительно. Направление, где мог появиться кто угодно — и перквизиторы, и те, которых мы ждали. Тем более, после захвата Центра почти поголовно все щеголяли в бурых трофейных накидках. А их, в отличие от бронежилетов, нашлось достаточно. Как выяснилось нами уже давно — удивительно практичная штука. Помимо цвета, который скрывает в темноте лучше всего, да и днем маскирует отлично, пошедшая на нее ткань непременно кустарного производства, причем из местного сырья, обладала еще и тем, что называется мембранной технологией. То есть, тело под ней дышало, но в то же время осадки ей не страшны — она водонепроницаема. В том, что ткань соткана здесь, поначалу я все-таки сомневался, но после того как в Центре попались на глаза несколько примитивных ткацких станков, сомнения отпали.

— Ждем, просто ждем, — сказал я то, что и без всяких слов было очевидно. — И надеемся, что это наши.

И ещё, что Ирма не проявила самовольства. Когда отбирали добровольцев, девушка страстно пожелала быть среди них. А после моего решительного отказа в сердцах заявила, что, как только эпопея по уничтожению перквизиторов закончится, обязательно уйдет к тем, кто станет доверять ей больше. Кстати, найти добровольцев после ее гневной речи было намного проще. Оставалось около четверти часа до того, как Карпышев пойдет на прорыв. Минут за пять до срока, мы должны поставить дымовую завесу, которая, по сути, и станет для него сигналом.

— Трофим, дым какого цвета будет?

— А черт его знает! Белым, наверное, — если бы руки у Трофим не были заняты оружием, наверняка он почесал бы себе затылок. И пошутил. — Не было у меня времени сделать его разноцветным. Да и толку-то ночью?

— Свои, — уверенно заявил Остап. — Встречаем.


— Не помешаем вашему уединению? — сказал Янис, едва только оказался среди нас.

— Да как тебе сказать? — ответил ему Гудрон. — Вообще-то нет, ты только частушки во весь голос орать не вздумай. И вообще ни звука! — обратился он свистящим шепотом к тем, кто надумал то ли поддержать Яниса в его юморе, то ли о чем-то сообщить. — Лично ствол в зад забью и использую вместо глушителя!

— Пора, — заявил я, обнаружив, что до назначенного срока осталось пара минут. — Свертки разобрали.

— Сам только не вздумай кидать, — чуть ли не приказным тоном сказал мне Борис. — Вас таких стрелков всего двое — ты, да Артемон, чтобы бить по вспышкам, если понадобится.

Себя я настолько хорошим стрелком не считал, но счел его довод целесообразным. Только сейчас у меня получилось оценить мысль Трофима — сделать свертки мягкими. Иначе они обязательно бы издали громкий звук при падении на камни. Когда в нужную сторону отправилось не меньше двух десятков, я решительно заявил — хватит. Судя по всему, даже Трофиму неизвестно — сколько от них будет дыма. И если перестараться, он закроет ущелье полностью, заставив всех, в том числе и Карпышева потеряться в местности.

Минуту-другую ничего не происходило, хотя шипение доносилось и до нас. Затем пришел запах, причем настолько вонючий, что Гудрон, не выдержал.

— Серега, ты точно рецепты не перепутал? Сдается мне, какой-то слезоточивый газ у тебя получился. Или хуже того — нервнопаралитический. Нас самих бы не накрыло.

Борис шутил только наполовину. Воняло мерзко, начало резать в глазах, но дыма все не было. Как и любой реакции перквизиторов: какой-то она ведь должна быть?

— Выдержка, Борюнчик, и еще раз выдержка! — ответил ему Трофим.

Хотя я готов был поклясться — он и сам далеко не уверен, что справился с тем, за что взялся по собственной инициативе. Затем наконец повалил дым. Густой, в темноте непонятно какого цвета, и его на глазах становилось все больше и больше.

— Приготовились! — призвал я.

— Только бы Карпышев не замешкался! — почти в голос, как будто дым, помимо видимости, мог приглушить и звуки, пробормотал Остап.

— Ждать не будем, — дыму хватало, но надолго ли? — Вперед!

И, подавая пример, рванулся первым, слушая за собой дружный топот полтора десятка ног.

— Трофим, две шутки!

Проклятый дым мешал и нам, ограничивая видимость в несколько шагов, и благо стена ущелья не давала потерять направление.

— Ложись, — уже не таясь, в полный голос, проорал Трофим, и все послушно припали к земле.

Где-то там, впереди, в ущелье, где и должны скрываться перквизиторы, дважды рвануло, заставляя каждый раз вжиматься в камни. Целью было не поразить, а дать им понять — гранаты у нас есть, мы ими раскидываемся вслепую, и какие бы они там ни были все как один бестрепетные, взрывы обязательно на них подействуют. Жадры могут убрать многое — боль, страх, даже панику, но не самый могучий из всех наших инстинктов — инстинкт самосохранения.

Гудрон по собственной инициативе дал несколько коротких, на два-три патрона очередей из пулемета, все с той же целью, и вот он — вход. Я до боли в глазах всматривался в перемешанную с вонючим дымом темноту, готовый стрелять на малейшее подозрительное движение, звук, и не находил цели. Полсотни шагов, или больше, кто их считал? И ни единственной попытки остановить нашу атаку.

— Стоять! Держать позицию!

Черт его знает, какие должны быть команды согласно устава: откуда бы мне их знать? Единственное, что связывало с армией, так это то, что отец был военным. Продвигаться дальше в темноту, по незнакомой местности не имело ни малейшего смысла. Как и уходить далеко от ущелья, по которому спасался Карпышев. А он спасался: даже сюда доносился топот ног и голоса. Но стрельбы не было, и это самое главное.

На какое-то время все мы замерли, каждый за своим укрытием, готовые к ответной атаке.

Но нет, минуло минут пятнадцать, шум за спиной давно утих, но никакого движения впереди. Дым давно развеялся, и напоминанием о нем осталась лишь легкая вонь.

— Отходим, поэтапно, мы прикрываем, — наконец, решился я, посчитав, что Карпышев уже на месте.

— Зря только гранаты перевели, — вздохнул Остап.

Гранат действительно было жалко. Всем миром собирали, нашлось всего три, и теперь оставалась единственная.

— Ося, буду безумно рад их всегда так переводить! — возразил ему Гудрон. И пояснил. — Задача полностью выполнена, потерь нет.

— Согласен, — поддержал его Проф. — Бой в темноте — та еще всегда лотерея, и случись он, могли бы уже и не разговаривать. Все, нам сигналят.

Со стороны Жамыхова были видны частые вспышки: возвращайтесь.

— Уходим.


— Игорь, можно сказать, я во второй раз тебе жизнью обязан!

Карпышев выглядел неважно: глаза запали, лицо осунулось, на правой руке пропитанная кровью повязка, возможно, задета кость. Понятно, жадр снял болевые симптомы, но он не в состоянии излечить саму рану, а еще возможна инфекция. К тому же почти трое суток просидеть без воды. Наслышан уже — камни лизали, когда на них садился туман. И молили небеса, чтобы те разродились дождем.

— Многих потеряли?

— Достаточно, — он скривился. — Как же все по-дурацки получилось!

— С самого начала так пошло.

— Согласен, — кивнул Карпышев. — Не стоило нам делиться. Но ты, Игорь, зла на Жамыхова не держи. Хозяйственник он замечательный: его Новоселово — одно из лучших поселений, только откуда бы у него взялись навыки полководца?

Мне-то чего на него зло держать? Мои люди все целы, разве что нервы изрядно потрепаны за последние несколько дней.

— Как вы там оказались?

— Попали в засаду, оттеснили в то самое ущелье, а там, как выяснилось, тупик. Знаешь, Игорь, у меня сложилось впечатление — они могли сразу всех нас положить, но не стали.

— Почему не стали?

— Вот уж чего не знаю! Возможно по той причине — вы придете на выручку, и тогда им не придется бегать.

— Мы и собрались, но они почему-то ушли.

— И снова непонятки. Странные какие-то у них игры.

— Странные, — с Карпышевым нельзя было не согласиться.

Но как любит говаривать Проф — «универсальной логики нет, есть только логика конкретных ситуаций», и потому не стоит ломать голову, за недостатком данных.

— Виктор, — без всякой надежды спросил я. — Может быть, общее руководство возьмешь на себя?

— У меня серьезная причина для самоотвода, — Карпышев раненной рукой даже шевелить не стал, указав на нее здоровой. — Давай, Игорь, заканчивай, не боги горшки обжигают.

Эх, если бы проблема была в горшках! Теперь начиналось самое сложное. Да, людей мы спасли, но уходить отсюда, не закончив дело, категорически нельзя: последствия будут таким, что даже представить страшно. Но как же не хочется гоняться за перквизиторами по ущельям с риском в любой миг нарваться на пулю! Они здесь хозяева, а у нас по сути — сброд, к тому же хватает раненых.

— Держи.

— Что это? — повертел Карпышев в пальцах завернутый в кусочек полиэтилена порошок зелено-ржавого цвета.

— Тот самый вядель. Помнишь, о нем рассказывал? Чтобы инфекции не случилось. На три порции разделишь, водой разведешь и выпьешь с интервалом в пару часов. Предупреждаю сразу — посуду после него останется только выкинуть: что потом в нее не нальешь, обязательно будет горчить, причем навсегда. Да и сам он далеко не сладкий. Но обязательно поможет. Ладно, пошли, устроим совещание. Возможно, всем вместе удастся решить, что нам делать дальше.


По дороге нам попался отважный лазутчик Виталик. После того как выяснилось, что перквизиторы куда-то ушли, ценность его подвига значительно нивелировалась. Но ведь никто не знал того факта, что он мог бы отправиться к Карпышеву и прогулочным шагом. И потому благосклонно приложился ему по плечу.

— Молодец! Орден на грудь заслужил.

И едва не открыл рот, когда услышал в ответ.

— Нужна мне эта побрякушка! Лучше бы грудь Ирмы. Да и у Валерии она тоже огонь!

Могу себе представить собственную рожу со стороны, если даже всегда острый на язык Гудрон на миг оторопел, не зная, что сказать в ответ.

— Дитятко, — наконец, нашелся он. — Ты когда с Земли сюда перенесся, случайно не с высоты упал как те здания в Центре? Головой вниз? Судя по всему, она у тебя серьезно стряхнута.

— Да ладно вам, уже и пошутить нельзя? Надеюсь, броник назад не потребуете?

И пошел от нас независимой походкой, едва не посвистывая на ходу.

— А ведь такой нам точно не помешал бы, — глядя ему вслед задумчиво сказал Трофим.

Он был прав — команда определенно нуждалась в пополнении. Особенно в связи с тем, что затевалось нами на побережье. Но поначалу я покосился на Трофима с подозрением — это у него что, шутка такая? Затем нашел, что определенный резон в его словах есть. Во всяком случае, Виталик — точно неробкого десятка.

— Борис? — его мнение для меня было значимо.

Нет, безусловно, в случае с новым человеком крайне важны и мнения остальных, но жизненный опыт Гудрона позволял видеть ему людей едва ли не насквозь. И если он будет против, нас сразу станет два. Единственное, беря Ирму, когда она просилась к нам, я обошелся без чьего-либо согласия. Но только по той причине: полностью был уверен — возражать не станет никто.

— Считаю, Серега прав, — не задумываясь сказал Гудрона. — Готовый боец, к тому же при бронежилете, — последние слова Бориса непременно были шуткой. — Ну а язык мы ему при необходимости укоротим. Грудь ему подавай! — и он хекнул, удивительно точно скопировав красноармейца Сухова из фильма про басмачей и гарем.

— Тогда догони, и переговори с ним. Возможно, у него совсем другие планы. И насчет языка поясни.

— Лады, — только и ответил он.


Мы с Трофимом ждали представителей от каждого отряда, когда появился Гудрон в сопровождении того самого Виталика.

— Ну здравствуй еще раз, — сказал я, едва он уселся на соседний камень. — Тебе Борис все объяснил?

— Да.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Я не против. Но…

И я уже было подумал, что Виталик начнет что-то выпрашивать, или даже требовать, но тот продолжил.

— Только на равных правах.

— Не понял?

— Чтобы без всяких там курсов молодого бойца — подай, принеси, подежурь, а я отдохну, и прочее в том же духе.

— У нас все на равных правах. И поблажки только у девушек. Кстати…

— Да понятно все, можешь дальше не продолжать.

— Откуда сам?

Я безуспешно пытался найти земляка. Но то ли с Приморья сюда люди не переносились, то ли переносились, но в другие места. Европейская часть, бывшие союзные республики, Прибалтика, юг, север, Сибирь, но чтобы с Приморья — ни разу не встретил.

— С Курска.

— Служил?

Судя по возрасту, должен — на вид он примерно моих лет.

— Да. Двадцать вторая отдельная. Воинская специальность — пулеметчик.

Гудрон снисходительно покривился. «Знаем мы, мол, ваши «спецназы», когда служат всего год!». Но это старая его песня — раньше и небо было голубее, и дубы исполины.

— Срочка, остался по контракту, ну а потом…

Виталий договаривать не стал, но и без того было понятно — сюда угораздило.

— Сколько за билет отдал? — спросил у него Трофим.

Мой неудачливый двойник даже головой потряс: ты о чем? Какой билет, какие деньги?!

— Шутит наш головорез, — пояснил ему Гудрон. — А вообще поосторожней с ним. С виду дядька как дядька, но знал бы ты о нем чуть больше, от ужаса содрогнулся!

— Всяких видали.

Слова Бориса никакого впечатления на Виталия не произвели. Что Трофиму явно понравилось.

— Ну так что, Теоретик? — обратился он ко мне. — Берем? Пулеметчики здесь нарасхват! Того и глядишь, другие переманят.

Как будто пулеметами тут все завалено.

— Если остальные наши не против.

Парень производил хорошее впечатление и, если бы не инцидент с Лерой, я бы даже обрадовался в какой-то степени.

— Не будут, — уверенно заявил Гудрон. — Ну, поскольку решение принято и командир твою кандидатуру одобрил, нарекаю тебя боевой кличкой — Бобер!

— Почему Бобер? — удивился тот.

— Неустрашимый или Малозаметный — слишком длинно: пока выговоришь, и бой закончится. А Бобер — самое оно, — с наисерьезнейшим видом начал рассуждать Гудрон.

Виталий кисло поморщился: кличка явно пришлась ему не по душе. А кому и когда они нравились? Редкость. Я и сам на «Теоретика» поначалу вскидывался, но затем привык.

— Бобром не буду! — набычился он.

— Не будешь, так не будешь, — пожимая плечами, легко согласился Гудрон. — Пошли, Теоретик, собрались люди. А ты пока придумай себе позывной. Только «Гроза перквизиторов» или «Капитан катастрофа» не надо: они уже Демьяном заняты.


При нашем приближении разговоры затихли. Что было верным знаком — значит, обладаем достаточным авторитетом. Только всего его не хватит, чтобы решить проблемы, которые перед нами встали. Тут нужен опыт и немалый, ну и откуда бы мне его взять? По сути — выскочка силой обстоятельств. Существовала к тому же тайная надежда — сейчас кто-нибудь из них поднимется на ноги и заговорит уверенным тоном, пункт за пунктом излагая свой план. И тогда появится возможность сложить полномочия, которые, не обдумав, сгоряча взял на себя. Такие должны найтись — многие из них куда старше меня, а, следовательно, с жизненным опытом, а главное — с подготовкой. Но все они как один молчали. Пришлось начинать самому. Наверное, не с самого удачного.

— Что будем делать с Центром?

— А что с ним делать? Шайтан бы с ним. Ты лучше скажи, что с перквизиторами делать? — задал встречный вопрос тот носатый из Светлого.

— Для того и собрались. Но и с Центром решить тоже нужно.

— Дойдет и до него дело. Перквизиторы отсюда ушли, но ведь они в любой момент могут объявится где угодно, хоть в каком поселении. И кто их тогда защитит, если все мы здесь?

Нет, не все, куда больше осталось. Вот только надежды на них нет. Потому что психология у них — моя хата с краю, а там, глядишь, все и обойдется. Психология овец, и с нею защиты у поселений не будет.

— Арсен, — Трофим в отличие от меня знал его по имени, — ты либо забыл, либо недопонимаешь.

— Чего именно? Что Центр — гадючье гнездо?

— Почему именно эта долина стало для них центром? Если разобраться, не слишком-то для жилья и благоприятная. Только из-за домов и другого хлама? А про людей ты забыл?

Люди переносятся во множество мест. Как правило, вблизи поселений. Точнее — обычно поселения возникают там, куда и переносятся люди. Зачастую в оазисах, хотя и не закон. Так вот, долина — одно из тех мест, куда они и переносятся. Причем часто и не по одному. Перквизиторы встречают и делают выбраковку. На их взгляд бесполезных, сразу пускают в расход — стариков, инвалидов. Не сами — руками тех, кто выбраковку прошел. Тех ставят перед выбором — или собственная смерть, или докажи, что достоин быть среди нас. Так сказать, вяжут кровью, после чего пути к нормальным людям уже нет. Если попросту бросить Центр, перквизиторы обязательно в него вернутся. Именно по той причине, что люди там появляются часто.

— Все про «детей вазлеха» слышали? — продолжил Трофима. И, не дожидаясь ответа, поскольку все знали про них наверняка, в чем мы и сами немало постарались, продолжил. — Вот эту машинку, — указал он на пулемет на коленях Гудрона, — мы забрали с тела, у которого здесь, — хлопнув себя ладонью по шее, — был свежий разрез.

— Говорили же, что все вазлехи уничтожили, — сказал кто-то.

— Говорили, — кивнул он. — Но откуда тогда разрез? Аккуратный такой, со свежим швом.

— Может, случайная рана?

— Может, — согласился с ним я. — А может и нет. Вот для этого мы и собрались. Центр оставлять нельзя. Перквизиторов живыми тоже. Как и селения без защиты.

Наверняка все действия Гардиана связаны с тем, что нам придётся решить проблему, у которой я не видел выхода, потому что не разорваться. А если и разорвемся, то он легко, не неся особых потерь, разобьет нас по частям.

— Так что делать-то? — вопрос прозвучал совсем по-детски, но задал его бородатый мужик лет под сорок. — Куда не кинь, всюду клин.

Глава 10

— Так или иначе, но решение принимать нужно, — Карпышев выделялся бледнотой на фоне других лиц.

Я очень надеялся на его поддержку, когда придет время высказать свое решение. Которое могут дружно не принять, а приказать не получится.

— Ну отправимся мы дальше, и не факт, что найдем. А с поселениями что? — принялся рассуждать один из тех, кого я постоянно видел рядом с Жамыховым.

— Так ты предлагаешь вернуться и разбрестись? — живо поинтересовался у него Гудрон. — Почему-то нисколько не сомневаюсь — Гардиан только этого и ждет.

— Тут даже думать нечего, — заговорил еще один. Темноглазый и черноволосый, с заросшим многодневной щетиной лицом, было в нем что-то восточное, если бы не нос — самый обычный, картошкой. — Мы должны их найти, сесть им на плечи, и не слезать, пока не покончим. Пусть даже не всех до единого, но большинство. В другой раз можем и не собраться, а если разбежимся сейчас, Гардиан придет, и всем шею свернет по одиночке.

То же самое хотел предложить и я, но так было даже лучше.

— Борис, кто это?

Этот человек попадался мне на глаза не раз, но близкого знакомства так и не состоялось. Да и когда бы? Все решали разные задачи, и зачастую не пересекались.

— Коля Бондарь. Он был навроде Фила или Грека — со своей командой. Случилось у нас с ним однажды общее дело, когда Грек еще был жив. Тогда Бондаря крепко зацепило, он долго отлеживался в Проскудино, а когда в себя пришел, стал в нем главным. Мужик правильный!

— Несогласные есть? — пришлось встать на ноги. И не дожидаясь ответа. — Значит, так и поступим. Возвращаемся в Центр, оставляем в нем раненных и гарнизон, а сами по следам Гардиана, пока они еще горячие. Все, время не ждет.

Недовольные моим решением наверняка есть, правда, выявятся они уже в Центре. И практически наверняка часть людей мы потеряем. Но возвращаться туда придется в любом случае, чтобы запастись водой.


— Устала?

Лера не выглядела изможденной, но вся эта неустроенная бивачная жизнь угнетет любого.

— Надоело, — честно призналась она. — Знаешь, только и мечтаю о том, когда мы вернемся на побережье. Выспимся, отдохнем, а сама я перестану постоянно из-за тебя нервничать: как ты там? Живой ли еще?

— Я и сам об этом только и думаю. Кстати, домишко нам с тобой приглядел, славный такой! А еще у меня для тебя подарок припасен а Аммоните. Ни за что не догадаешься, какой именно.

— Ну и какой же?

— Котенок.

Единственный котенок, который повстречался нам на этой планете. А как мы боялись, когда услышали его мяуканье, ведь оно похоже на звуки, который издает самый страшный здесь хищник — гвайзел. Сейчас даже вспоминать забавно, но не тогда. В тумане, когда в нескольких шагах ничего не видно, в селении, по которому разгуливает враг. Мы пристроили котенка в доме одного из местных жителей, но предупредили сразу — обязательно заберем.

— Бедненький! — неожиданно отреагировала Лера.

— Это почему еще?

— Ну и где он тут пару себе найдет?

— Глядишь, и отыщется. Или местную кошечку себе заприметит.

Что, впрочем, вряд ли — фауна здесь сплошь своеобразная, и ничего похожего на кошачьих даже близко не попадалось.

— А дом какой? Такой же, как в Радужном?

— Этот куда лучше! — заверил я. — По сравнению с тем — хоромы.

И еще он хорош тем, что находится внутри укрепления, которое станет нашей базой. Надеюсь, пока мы по горам путешествуем, Фил все до ума доведет — это и в его интересах тоже.

— Только придется потерпеть.

— Игорь, надеюсь, в Центре меня не оставишь?

— Нет, — твердо сказал я.

Хотя бы по той причине, что, вполне вероятно, на обратном пути мы минуем его стороной, как бы не сложились дела с перквизиторами.

— Только, Лера, очень тебя прошу, держись рядом с Ирмой, ни на шаг не отходи.

— Ирма все время злится.

— На кого?

— На всех сразу. Потому что вы всегда в тылу ее держите.

— Ничего, потерпит.

И еще очень хочется надеется, что Проф все-таки сделает ей ребенка, ведь тогда воинственности у нее точно поубавится. Женское дело — продолжать род человеческий, а не сокращать его, пусть и на подонков.

— Так, Лера, мне нужно поговорить с одним человеком.

На глаза попался тот самый Николай то ли с фамилией, то ли с кличкой Бондарь, и не самое ли время познакомиться с ним поближе?

— Николай, — негромко позвал я.

Вероятно, старая рана все еще давала о себе знать, потому что он едва заметно, но прихрамывал. Хотя, возможно, всего-то натер ногу — обычное дело, когда приходится днями вышагивать по пересеченной местности.

— Это ты насчет Виталия? — сходу задал вопрос он.

— Не понял?

— Слышал я, моего паренька к себе переманиваете.

— А ты будешь против?

— Собственно, нет. Отчасти даже рад за него.

— Рад?

— Ну и чему ты удивляешься? Бедовый паренек, и могу себе представить — каково это ему с его характером в поселке безвылазно жить. Где, в общем-то только и занятий, что крестьянствовать. Не для такой жизни он, это точно. Короче, если удастся уговорить, не пожалеете.

— Его в Проскудино что-то держит?

Девушка, или, что вполне возможно, жена с детьми. Здесь ими обзаводятся рано.

— Как будто бы нет. Так что на этот счет можешь не беспокоиться.

Я и не беспокоился, даже если семья. Согласится — добро пожаловать в наши ряды. Риск? Ну а где тут без него? Не сам за перквизиторами будешь гоняться, так они к тебе в поселок нагрянут. Или не они, но бандиты. Не бандиты, так хищники. Тем более мы собираемся осесть в Аммоните, и тогда Виталий сможет забрать семью к себе.

— Откупные, надеюсь, не потребуешь? — пошутил я.

Николай шутку то ли не понял, то ли ее не принял, но ответил совершенно серьезно.

— Нет. Хотя ничего не буду иметь против, если однажды к нам в Проскудино заглянешь с визитом.

Он сжал и разжал кулак, ясно давая понять — как эмоционал.

— Это уж как получится.

Специально точно в него не пойду, даже когда здесь все закончится, слишком много своих дел на побережье. К нам в Аммонит — милости прошу, заполню сколько принесут. А там, глядишь, кто-нибудь и останется, люди нам нужны. Аммонит — место удобное, раковин, которые и дали поселку название, а именно из них и добывают вядель, полно. На островах недалеко от него с достаточной регулярностью появляются земные предметы. Среди которых, помимо откровенного барахла, частенько попадаются и действительно ценные вещи — от электроники до оружия.

— Николай, собственно, я о другом хотел спросить. Вернее, узнать.

— Что именно?

— Неплохо было бы, если бы ты остался в Центре, до того момента, когда все закончится. Наверняка ведь сумеешь все по уму организовать.

Эта мысль пришла мне сразу же, как только Гудрон о нем рассказал. Проблема заключалась в том, что при желании Бондарь может меня послать, пусть даже вежливыми словами, и ведь не прикажешь. А вообще, идеальный был бы вариант.

— Удачненько! — он улыбнулся.

— В смысле?

— С ногой у меня проблемы. Думал, полностью залечил, ан нет. Благодаря жадру только и держусь. А так получается — как будто бы и при деле, и ковылять по горам не придется.

— Значит, можно на тебя надеяться?

— А то! Кстати, сколько людей полагаешь в нем оставить?

— Всех бы забрал, — честно признался я. — Но не получится. Прибудем в Центр, тогда и решим. С учетом твоих соображений.

Рукопожатие, как знак того, что мы договорились, у Бондаря было крепким. Признаться, у меня от души отлегло. Произойти могло всякое, и нам обязательно нужно место, куда мы сможем отступить. Надежное место, и Николай нам его обеспечит. А заодно позаботится о раненых, и еще о людях, которые наверняка перенесутся в Центр с Земли.


Дорога близилась к Центру, и за следующим поворотом ущелья должна была начаться долина, где он и находится, когда к нам подошел Виталий.

— Я согласен, — сказал он.

— На что?

— Чтобы стать Бобром, если к себе возьмете. Бондарь сказал, что лучшего варианта мне при всем желании не найти.

— Э-э-э, парень, — тут же влез Гудрон. — Ушло уже время, и теперь это славное имя нужно еще заслужить.

— Борис!

Пришлось оборвать его на полуслове, зная, что он развлекается. Я посмотрел на Леру: как она отреагирует на тот факт, что недавний ее обидчик к нам присоединится?

Ее реакция была довольно неожиданной.

— Остается только надеяться, что Виталику не придется снова Игоря изображать. Иначе, наш отряд лишится бойца, и рука у меня не дрогнет, — сладеньким голосом сказала она.

— А я согласна, чтобы он Славика изобразил! — заявила вдруг Ирма. — Тогда ведь у меня причина появится. И мы его, подруга, в два ствола, по полному магазину!

Глаза у нее мечтательно закатились.

— Да ладно вам, девчонки, я обязательно исправлюсь! — заявил в ответ новоявленный член нашей команды.

Если бы при этом он не пялился что на Ирму, что на Леру на мой взгляд слишком похотливо, причем даже не скрываясь, так и вообще все было бы замечательно.


Из Центра мы вышли буквально следующим утром, еще до рассвета, едва в нем переночевав. Радовало то, что у нас наконец-то появилась связь. С головным дозором, с арьергардом, и с Бондарем. Пусть даже в гористой местности зона покрытия не может быть слишком большой. К тому же избавились от того, что Гудрон цинично называл балластом — раненных. Теперь только и оставалось, что обнаружить перквизиторов, и навязать им бой в таком месте, где все преимущества окажутся на нашей стороне. И еще надеяться на то, что буквально в следующий миг не ударит по ушам взрывная волна, не возникнут клубы дыма, а потом донесется грохот катящихся по склону камней. Он будет все нарастать, пока наконец нас не достигнет лавина, которая похоронит всех. Ну разве что посчастливится тем, кто находится в арьергарде. Такое вполне могло случится, ведь для этого нужно лишь подходящее местечко, коих тут полон, и не так много взрывчатки. Подобными мыслями вслух я не делился, но судя по всему, они приходили в голову не только мне.

Второй день преследования Гардиана был настолько похож на предыдущий, что, не двигайся мы все время на север, обязательно бы решил, что ходим по кругу, настолько постоянно был однообразен ландшафт.

День уже перевалил за вторую половину, когда где-то позади послышались голоса. Вообще-то у нас был включен режим молчания, тут же голоса громкие, к тому же на повышенных тонах. И по одному этому можно было догадаться — там явно не враг, ведь кому в голову придет с ним ругаться? Голоса приближались, да и сам я остановился, чтобы как можно быстрее понять причину происходящего. Наконец, можно было разобрать слова, и тогда я посмотрел на Гудрона — он это же это слышит? Судя по его недоумевающему виду, я не ошибся, опознав хозяина голоса.

— Лимбическая система! — только и сказал Гудрон. — Проф, скажи, что мне мерещится!

— Сейчас! — развеял его сомнения Вячеслав. И предложил. — Ну все, Борис, стреляйся — это тебе не с Остапом языками меряться: у Дёмы он ничуть не короче твоего.

И это действительно был Демьян. Которому положено сейчас находиться в Аммоните, в ожидании нашего возвращения. А вместе с ним Фил, и остальные его люди — их рожи я и в темноте опознаю, примелькались.

— Ну здравствуй, Теоретик! — Фил улыбался.

Удивительное дело, он — высоченный крупный мужик, и морда у него самая что ни на есть бандитская. Особенно сейчас, заросшая рыжей щетиной, и в бандане по самые глаза. Но голос у него высокий, пусть и совсем не визгливый. На мой взгляд, ему бы куда больше подошел бас. Гулкий такой, чтобы эхо от стен ущелья гуляло.

— Здравствуй, Фил! — поприветствовал я ответно. — Какими судьбами?

Ожидая услышать неприятные новости, и еще радуясь. Фил — тот человек, которому можно доверить командование без всяких оговорок. У него и с авторитетом все в полном порядке, и опыта втрое против моего.

— Все-таки вас нашли. Я уже плюнуть хотел и назад повернуть, — с его стороны это, конечно же, была шутка — он не из тех людей. — Привал у вас скоро?

— До темноты не предвидится, — помотал головой я. — Ты какими судьбами здесь оказался? Дема, привет!

— Привет, Теоретик!

Он уже успел поговорить о чем-то с Гудроном, и морды у обоих были довольные донельзя. Наверняка основательно куснули друг друга, чем, собственно, при первой подвернувшейся возможности всегда и занимаются.

— О-о-о, новостей у меня вагон и маленькая тележка! — ответил Фил. — Если привала не предвидится, по дороге расскажу.

Как нельзя некстати защелкало в наушнике, вставленном в левое ухо. Щелчков было много, и означали они тревогу. И еще то, что у головного дозора нет возможности говорить.

— Стоп, повременить придется: впереди что-то не так.

— Головной? — вопрос Гудрона был краток, впрочем, как и мой ответ.

— Да.

Я несколько раз нажал на тангет, подтверждая, что сигнал принят, затем повторил, и затаил дыхание: возможно, радист уже мертв. Почти минута томительного ожидания, и в наушнике раздался голос радиста. Не панический, не отчаянный, а какой-то будничный, что сразу меня успокоило. Жадры жадрами, но не стал бы так человек говорить, если находится он в смертельной опасности.

— Теоретик, прием!

— На связи, внимательно слушаю.

Все вокруг застыли, пытаясь понять по выражению лица — что же там происходит?

— Ущелье выходит в долину. Здоровенная такая, ничуть не меньше, чем та, где находится Центр.

— И что?

Новость существенная, но сигнал тревоги зачем?

— Слышна интенсивная стрельба. Стволов много, за сотню, настоящий бой. Кто — пока непонятно: «зеленкой» все заросло.

Тут никакого особого опыта и не нужно, чтобы сообразить — как им действовать дальше, хватило и моего.

— Оставайтесь на месте, в бой не ввязываться, при необходимости сразу отходить. Повторяю — отходите при малейшей необходимости.

— Принято, конец связи.

В наушнике выстрелов слышно не было, что означало — бой идет где-то далеко.

— Что там?

Вопрос интересовал всех, но первым его задал Фил.

— Ущелье выходит в долину, и в ней идет бой. Непонятно только, кто с кем воюет.

— Успели, значит, — сказал Фил.

— Кто? И куда?

— Вы не одни такие герои — люди с Вокзала подошли, — пояснил он. — Эти чертовы перквизиторы — проблема общая. Ну и решать ее нужно сообща. Долина, говоришь? Если удачно все сложится, там мы всех и прижучим.

Как не хотелось мне узнать подробности, но сейчас было не до них. Теперь нужно бежать, бежать со всех ног, чтобы успеть добраться до входа в долину раньше, чем там окажутся перквизиторы. Если они примут решение возвращаться той же дорогой, которой и попали в долину. Возможно, из нее полно и других выходов, перевалов, чего-то еще, но наша первоочередная задача — выбор нормальной позиции, иначе мы сами окажемся в незавидной ситуации, если примем бой где получится.

Сейчас, когда мы перешли почти на бег, шум от двухсот пар ног получался изрядным. Местами его охотно подхватывало, а заодно усиливало эхо, само ущелье стало извилистым, в нем то и дело попадались островки густой растительности — того и жди нарвешься на засаду. Оставалось лишь надеяться, что головной дозор все еще цел после очередного сеанса связи.

— Теоретик, прием! — новый вызов пришел в то время, когда мы ненадолго перешли на шаг.

— На связи. Что у вас?

— Стрельба практически затихла. Почему не знаем: в долину мы не совались.

— Ждите, уже на подходе.

Причина могла заключаться в чем угодно. Победой одной из сторон, передышкой, или даже тем, что до наступления темноты оставалось не так много. Ночь здесь приходит быстро, без всяких сумерек, как будто выключают свет. И потому теперь все дожидаются утра. Еще несколько минут бега, и голос в ухе сообщил, что нас уже видят. Сам я впереди никого не наблюдал, что еще раз говорило о том — как же замечательно, что есть головной дозор, а с ним связь. Иначе взамен голоса нас вполне бы мог встретить шквальный огонь.

Место, которое выбрал для себя дозор, оказалось вполне пригодным для того чтобы и основным силам задержаться здесь на какое-то время до полного выяснения обстановки. Ущелье перегораживал обвал, случился он давно, и потому его гребень успел обрасти кустарником. С гребня была видна часть долины, а само ущелье за обвалом резко расширялось в стороны.

— Стрельба затихла совсем, и даже не догадываюсь, что это значит, — заметив, что я прислушиваюсь, сообщил один из разведчиков.

— Гражданин начальник, какие будут распоряжения? — поинтересовался Гудрон.

— В разведку сейчас пойдешь, один. И чтобы языков взял не меньше пяти! — кто бы это мог сказать, если не Демьян?

Пришлось прервать его жестом: не та ситуация.

— Ждем, пока просто ждем, — не задумываясь ответил я, после чего посмотрел на Фила.

Возможно, у него есть какие-нибудь интересные мысли, но он лишь кивнул.

— Борис, назначаю тебя дежурным по штабу, — в полушутку, в полувсерьёз заявил я. — Встретишь отставших, распределишь всех так, чтобы друг у друга под ногами не путались и соблюдали маскировку. Ну и не забудь про заслон с тыла.

— А главное, обеспечь людей горячей пищей, — Демьян опять не смог удержаться.

— Я из тебя самого сейчас котлету сделаю, совсем от рук отбился, — не остался в долгу Борис. — Кстати, как там моя Дашенька?

— Замуж вышла. За достойного человека, в отличие от тебя.

Гудрон даже головой тряхнул, настолько серьезно прозвучали слова Демьяна.

— За кого? — осекшимся голосом спросил он.

— За меня, естественно, — и приложился ему по плечу. — Не дрейфь, Битум, любит она тебя, и верность блюдет. В Центре Даша осталась. Сам понимаешь, брать сюда ее не стоило. Пошли, дежурный, так уж и быть, помогу тебе твои обязанности отправить.

Фил с любопытством перевел взгляд с одного на другого, чтобы в конце посмотреть на меня.

— У них всегда так. Когда возможность есть, каждый вечер настоящий театр сатиры и юмора устраивают.


— Фил, не тяни, расскажи, почему вы здесь оказались, — предложил я, едва только появилась возможность спокойно поговорить. — Как дела в Аммоните? Нет, сначала ответь, как обо всем узнали.

— Наладили связь с Вокзалом. Знаешь же, что в Аммоните не по собственной инициативе оказался. Так вот, мои наниматели и объяснили обстановку насчет перквизиторов. И тут Демьян заявился с веселой компанией.

Компания у того была не то чтобы веселая, но наверняка нескучная — несколько спасенных нами от перквизиторов девиц.

— А дальше?

— А дальше, Игорь, произошло то, после чего оставаться в Аммоните потеряло всякий смысл.

— Что, опять нагрянули завоеватели? — и не угадал.

— Теперь вряд ли кто-нибудь туда заявится.

— Фил, да не тяни же ты!

— Если не тянуть, то прекратила Земля отправлять подарки на острова. Практически сразу же, как только вы ушли. День ничего нет, другой, неделю, две… Как отрезало, напрочь, совсем, даже мусора. Банку какую-нибудь там ржавую, тряпку с помойки, не говоря уже о ценных вещах. Вообще ничего. Не знаю, как тебе, но мне известно доподлинно — если они перестают появляться, то уже навсегда. Теперь суди сам — ну и какой смысл нам обосновываться в Аммоните? Что там есть такого хорошего теперь? Для обороны — дрянь, для жизни не лучше, к тому же люди вскоре оттуда разбегаться начнут. Раньше хабар их держал, а теперь что? Раковины для вяделя? Да их везде как грязи, на любом побережье. А нашествия этих тварей? Кто может утверждать, что очередное не повторится в самое ближайшее время? А тут приходят новости из Центра, и буквально следом появляется Демьян, который путь через горы знает. Нет, другое место надо искать.

И мне сразу вспомнились слова Профа.

— Знаете, упрямо лезет в голову мысль, что земные подарки появляются недалеко от границ человеческого обитания. И как только люди заселяет новую площадь, они там пропадают, чтобы начать появляться где-то еще. Там, где людей пока нет. И если я прав, непонятно другое — для чего именно так делается? Кто и какую цель преследует?

Глава 11

— Что молчишь, Игорь?

— Думаю, возможно и прав Вячеслав.

— Это который почти профессор?

— Да.

— И в чем же он прав?

Фил определенно напрягся. Чуточку, едва заметно, и все-таки. Ну да: был договор, согласно которому он должен ждать нас на побережье. А если бы мы были вынуждены туда вернуться, а в Аммоните уже хозяйничают враги? Вполне могло сложиться и так.

— Есть у Профа одно предположение насчет всего этого барахла. Не знаю, насколько оно верно, но логика в нем определённо присутствует. В остальном ты все правильно сделал: что там сейчас ловить? Кстати, имеются у меня некоторые соображения, как нам жить дальше. Покончим с перквизиторами, соберемся вместе — твои и мои, и тогда уже все спокойно обсудим. Сейчас, думаю, рано еще. Пока же будет лучше решить насущное: как бы нам связаться с теми, кто пришёл с Вокзала?

Они обязательно должны знать о том, что мы находимся где-то неподалеку. Или, во всяком случае, догадываться. Хорошенько шумнуть, чтобы убедились? Но нам как воздух нужна координация действий на завтрашний день. К тому же неплохо бы окончательно убедиться, что там именно они. Вполне могло случиться и так, что пальбу устроили сами перквизиторы. Нарвались на гвайзелов — и тут уже изо всех стволов: иначе с ними не справиться.

Дима Сноб, который и возглавлял головной дозор, не смог утверждать с уверенностью, что там была именно перестрелка. В общем, не исключено.

— Ну, это мы сейчас устроим! — сказал Фил. И в ответ на мой непонимающий взгляд, пояснил. — Примерно таким же образом, как и вы с Карпышевым.

— Местность совсем не та — только голову высунешь, и существует неплохой шанс получить пулю, так сказать, на огонек.

— А мы и не будем ее высовывать, — заявил он. — Если огонь разжечь здесь, во-он на той стене от него гарантировано появятся отблески, а их обязательно увидят те, кто нам и нужен. Понятно, что и перквизиторы тоже, но плевать. Знаешь, я почему-то уверен, что среди людей с Вокзала непременно найдутся люди, которые меня знают. Остальное, как говорится — вопрос техники. Главное — убедиться, что там действительно наши. Подготовим, выждем какое-то время, чтобы окончательно стемнело, и тогда приступим. Сам все организую, ты лучше отдохни. Или с лялькой своей пообщайся, она у тебя красавица. Смотрю, глаза уже западать начали. Она такая и есть — ответственность, когда люди тебе доверили свои жизни. Ну да кому я это говорю? Лады?

Фил подставил ладонь, по которой я не раздумывая хлопнул.

— Лады.

Прошлую ночь, которую мы провели в ущелье, толком поспать не удалось. Место для лагеря оказалось на редкость неудобное, люди за день тяжелой ходьбы вымотались, и потому приходилось частенько проверять посты. Усталость — она такая: как будто бы и в темноту зорко вглядываешься, и к звукам на совесть прислушиваешься, и вдруг приходишь в себя уже после того как заснул.


— Знаешь, какие я пирожки печь умею! Вкусные!

Откуда бы? Случая не было, чтобы убедиться. Я, пристроив голову на Лерины колени, пытался уснуть. Думал, только прилягу и сразу в сон провалюсь, но не тут-то было.

— Точно вкусные?

— Все так говорят.

— А кому ты их пекла?

— Все мои бывшие их хвалили. «Лера, пирожки у тебя — пальчики оближешь!»

— И много у тебя их было?

— Может, сто, а может, двести: приличные девушки не считают. Это у неприличных списочек.

— Это ты меня так убаюкиваешь?

— Именно. Чтобы на Ирму не заглядывался.

— И когда бы это я успел?

— Причина только в том, что тебе некогда?

— Лера!

— Все-все, молчу. Но если что, глаза обоим вам повыцарапываю!

— У тебя пистолет есть.

— Пулями неинтересно. Ну вот, первый раз за который уже день улыбнулся.

И я действительно улыбался. Происходи всё на Земле, на кухне, или в спальне, мы, наверное, давно бы уже поругались: нашла о ком вспоминать! Пусть даже Лера шутит. Но не здесь. В мрачном сыром ущелье на чужой планете, когда неизвестно, что с тобой случится буквально в следующее мгновение.

— Спи любимый. Хотя нет, погоди. Дай-ка я рядом с тобой прилягу: когда еще получится своего мужчину обнять? Я бы этих перквизиторов только из-за одного этого всех перестреляла! Так, эту руку мне под голову, другую сюда положи, а сюда ногу закинь. Все, засыпай. И не вздумай обижаться: сама не знаю, что на меня нашло. Но на Ирму даже смотреть не вздумай!

— Как же мне хочется, чтобы все уже закончилось, — сонным голосом, на самое ухо прошептала Валерия. — Вернуться в поселок в наш с тобой домик.

Не получится. Не будем мы туда возвращаться, ничего там не забыли и не оставили. Мы как те древнегреческие философы — все носим с собой. Но ничего говорить я не стал. Есть у Леры пусть и маленькая, но мечта, которая помогает ей переживать то, что нас окружает. Наверное, перед тем как заснуть, она думает о том, как наводит в доме уют. У каждого человека должна быть точка, на которую можно опереться. И почему бы ею не стал скромный домик на берегу теплого моря?


— Теоретик! — голос у Фила был не тревожным, обычным. — Проснись, у нас гости.

— Кто?

Привычка сначала нащупать оружие и уже только затем открыть глаза, появилась у меня давно. По крайней мере, когда их открываю, оружие всегда в руках.

— От наших союзников связной пришел.

— Давно?

— Только что. Шустрый, мерзавец! Перквизиторов прошел, затем наш передовой заслон, причем так что никто его даже не заметил. Вышел точно ко мне. По дороге, говорит, узнал, где Фил находится. Пообщаемся с ним, и пойду дозорным вставлять. Хорошо свой, ну а если бы нет?!

Связным оказался невзрачный паренек, про таких говорят — кожа да кости. Возрастом совсем юнец, наверное, еще и не брился ни разу. Но смотрел вокруг бойко, двигался ловко, этакий живчик. Чем-то он мне напоминал нашего Бобра Виталика, пусть внешне они были абсолютно несхожи. Какой-то бесшабашностью, что ли.

— Теоретик? — обратился связной ко мне, едва только увидел. — И не дожидаясь ответа. — На фотку свою мало похож.

— А что, приходилось ее видеть?

— Ага. И не поверишь, даже заказ взял.

— Звать-то тебя как, охотник за головами?

— Вообще Иван. Но все Бэмби кличут.

— По делу и прозвали, — Гудрон появился из темноты неожиданно, едва не заставив вздрогнуть.

— Это почему еще?

— Да потому что олень ты и есть, Иван. Ты на кого охотиться собирался? Теоретик перквизиторов как цыплят душит, и в одиночку по местным джунглям месяцами путешествует, а ты на него охотиться! — завел свою обычную песню Гудрон, я даже поморщился. — Говорю же, олень.

— Это я поначалу хотел. Затем узнал, что в его окружении некий Гудрон крутится, сразу же передумал. Тебя ведь Гудроном зовут? — не полез Иван за словом в карман. И пока Борис разевал рот, лихорадочно соображая, что сказать в ответ, обратился ко мне. — Игорь, вы мне жадр заполните? У наших парней, — он неопределенно мотнул головой, — есть парочка из ваших рук, так что их силу знаю! У моего на самом донышке. Ноги промочил, замерз, теперь зубы ноют, но приходится беречь на совсем уж крайний случай.

— Давай сколько есть. Только «выкать» больше не вздумай.

Дело не сложное, и хотя бы таким образом отблагодарить Ивана за весь тот риск, который ему пришлось испытать.

— Единственный у меня, — вероятно, он держал его наготове, потому что сразу же и протянул.

— Ты рассказывай, рассказывай.

— Значит, так, — начал Иван. — Эта долина имеет всего два выхода. Один держите вы, другой, соответственно, мы. И главное, что меня просили передать — торопиться не стоит, никуда им теперь не деться. Знали бы вы, как мы торопились! У Гардиана, как выяснилось, на Вокзале «крот» сидит, и связь у него с ним налажена.

Теперь некоторые вещи становились понятны. Например, то, почему перквизиторы внезапно исчезли в ту самую ночь, когда мы спасали Карпышева: они торопились покинуть местность, которая могла стать для них ловушкой, и не успели. Помимо того, нам повезло, что перквизиторы не пошли на прорыв: вряд ли бы нам удалось устоять. Но в любом случае людей мы бы потеряли достаточно.

Я держал жадр в руке, но тот все не отзывался в ладонь острым уколом.

— Бракованный он у тебя. Ничего с ним сделать не смогу.

— Черт! — лицо у Ивана страдальчески покривилось. — Нет, ну надо же так! Знал бы, сюда и не полез: в двух местах едва не прищучили!

— Борис, дай ему парочку, — попросил я Гудрона, уверенный в том, что у него их в запасе несколько штук. — Как бы там ни было, Иван тебя знает.

Удержаться от того, чтобы не подковырнуть Гудрона, у меня не получилось.

— Держи, пацан. Но предупреждаю: не будешь следить за языком, зажму шею между колен, и выпорю ремнем так, как тебя батька в детстве не порол!

Слова Бориса прозвучали совершенно серьезно.

— Верю! — Иван охотно кивнул.

— И вот еще что, Ванек. Появится желание, к нам переходи. Нам резкие парни нужны, так что со всей душой примем.

— Игорь? — Иван посмотрел на меня.

— Борис все верно сказал. Но ты о деле давай, о деле.

— О деле вот, — он протянул радиостанцию. — Частота настроена, так что все подробности можно узнать по ней. Ну а я свое дело сделал.

Всегда удивляюсь, как меняются у людей лица, когда они сжимают в руке заполненный мною жадр. Поначалу выражение удивления на лицах сменяются недоверием. Затем они расслабляются и становятся такими, как будто все вокруг хорошо, а впереди их ждет только самое светлое и хорошее. Уже ради одного этого зрелища брать деньги с них пошло.

— Голодный?

— А? Что? — приходя в себя, переспросил Иван. — Не так чтобы очень, но чего-нибудь съесть не откажусь.

— Лера, накорми человека.

— Пойдем, Бэмби, — сказала она. — Между прочим, один из моих любимых мультиков, — и, обращаясь ко мне. — Игорь, а нельзя вам с Ваней кличками поменяться? У него мне больше нравится, чем твоя.

Я незаметно погрозил девушке кулаком: не роняй мой авторитет перед бойцами!


Разговор с Евгением Грошевым, а именно он командовал союзной нам стороной, получился пусть и кратким, но содержательным, хотя ничего принципиально нового не дал. Грошев уверял, что из долины перквизиторам никуда не деться, и рекомендовал особое внимание уделить обороне, поскольку не исключена попытка прорыва. Что было понятно и без его слов.

— Ты ему особенно не доверяй! — заявил Гудрон сразу же после окончания разговора.

— Причины?

— Слышал я за этого Грошева нехорошую тему. Когда он слова своего не сдержал, и в результате погибли люди. Немало, кстати, людей. Доказательств как будто и нет, но слухи ходят упорные.

— Не буду доверять, полностью уговорил, — как не стал бы и никому другому. — Борис, ты лучше подскажи, чтобы ты сделал на моем месте?

— На месте эмоционала? Ну, мое мнение ты знаешь отлично — нещадно бы драл бабки за каждый заполненный жадр: с твоим даром совсем не грех!

— Борис, я серьезно спрашиваю.

— Ждем развития событий, просто ждем.

— Займешься организацией обороны? Если имеет смысл, вместе с тобой пойду.

Кому, как не ему — боевому офицеру? Основные и запасные позиции, стрелковые сектора и многие другие вещи, о существовании которых я даже не подозреваю.

— Сам справлюсь: твое место здесь. Возьму с собой Фила с Трофимом, чтобы никто даже не вякал.

О Филе все наслышаны достаточно. Трофим, куда бы не подошел, сразу все замолкают. Ходит за ним недобрая слава, и потому его откровенно побаиваются. Но для меня он — самый что ни на есть замечательный человек. Прежде всего, надежный.

— Как ты думаешь, по кому они вначале ударят?

Вопрос глупый, но Гудрон ответил уверенно.

— По нам, конечно же: у Грошева людей побольше будет. И еще. Пообщался я с Ваней Бэмби — как они сюда попали. Так вот, исходя из рельефа местности, в направлении Центра, если пройдут сквозь нас, перквизиторам куда проще будет оторваться от преследования. В общем, почти гарантированно Гардиана ждать нам. А еще я имею мнение, что Грошев не сразу на выручку придет. Выждет некоторое время, чтобы мы перквизиторов как можно больше потрепали, и уже только тогда. Но это мое мнение, никому его не навязываю.


Ночь прошла в ожидании атаки. Тревогу сыграли трижды, и один раз дело дошло даже до стрельбы — у кого-то не выдержали нервы. К утру опустился густой — в нескольких шагах ничего не видно туман, тогда-то все и началось. Как не готовились к атаке перквизиторов, случилась она внезапно. Мгновением раньше что называется — гробовая тишина, и тут ночь взорвалась бешенной стрельбой и криками. Положение создалось критическое, и в любой момент могла начаться паника, которая означала бы конец. Но грохнула единственная граната, которая была у Трофима, а затем заговорил пулемет в руках у Гудрона. Борис не экономил патроны, отлично понимаю, это — единственный шанс. И он его использовал: оставляя убитых и раненных, наш враг исчез в тумане также внезапно, как и появился.


— Что там у вас?! Почему стрельба?! — надсаживался в радиостанцию Грошев.

— Попытка прорыва.

Я старался говорить спокойно, хотя после недавнего боя нет-нет, но потряхивало.

— Отбились?

— Куда бы мы делись?

— Жертв много?

— Пока непонятно. Но они есть.

— Мы у себя атаку ждали.

Как выяснилось, прав был Гудрон.

— Теоретик, ты, если что, там держись! Ждем рассвета. Сам понимаешь — в таком тумане черта с два определишь — свой или чужой.

Слова Грошева звучали как оправдание. Он хотел добавить что-то еще, и даже начал фразу, когда в наушниках послышались близкие выстрелы.

— Что там у вас? — мало того, что я в точности повторил вопрос самого Грошева, так еще и начал орать тоже.

Ответа я не дождался: наверняка ему уже было не до переговоров. И теперь оставалось только надеться, что они справятся сами.

— Что у них? — привлеченный моим криком прибежал Гудрон.

— Не знаю точно, но, по-моему, теперь атаковали их.

— То-то мне стрельба не показалась. Игорь, мы сейчас людей на помощь не поднимем: тут бы со своей ситуацией разобраться.

— Понимаю. Потерь много?

— Не менее двух десятков. И все равно скажу, что легко отделались. Жаль только, что Фил погиб.

— Точно погиб?

— Точно, Игорь, точно. Еще в самом начале.

Новость заставила заскрипеть зубами. Пусть к Филу я особенно теплых чувств не питал, но лишаться такого союзника было безумно жаль. Не говоря уже о том, что как человек он был далеко не самым плохим.

— Патроны к пулемету остались?

Если бы не он, все могло бы сложиться куда хуже

— С дюжину, не больше. Сейчас пойду изымать у тех, кто только на глаза попадется. Глядишь, и чего-то наковыряю.

— «Капкан», «капкан»!

Раз за разом я продолжал повторять в ларингофон позывной Грошева, который надолго умолк и в наушниках кроме шипения и еще каких-то помех ничего слышно не было. И своего добился.

— Теоретик? — ответил мне незнакомый голос.

Не знаю почему, но я сразу понял, кому именно он принадлежит.

— Гардиан?

— Догадливый!

Я сорвал с головы один наушник, предлагая его Гудрону. Голос у Гардиана был совсем молодым, что полностью соответствовало описанию главаря у наших врагов. Наверное, потому мне и удалось признать его по одному-единственному слову.

— Слушаю тебя внимательно.

— И правильно делаешь. А еще хорошенько запоминай.

— Что с Грошевым?

Это необязательно должна быть рация Грошева. Вполне возможно, Гардиан настроился на наш диапазон.

— Здесь он, недалеко от меня валяется.

Гардиан мог лгать.

— Сейчас я ему слово дам.

— Игорь, — послышалось в наушнике, — мы всё.

Грошев старался говорить спокойно, но было совершенно очевидно — он уже попрощался с жизнью. И снова голос Гардиана.

— Косарь, — обратился к кому-то Гардиан, после чего раздался приглушенный предсмертный вскрик.

— Грошева добили, — одними губами сказал Гудрон.

— В общем, так, Теоретик, хватай всех своих, и марш-броском туда, откуда пришли. Уйдете быстро, и какое-то время еще поживете: в ближайшем будущем мне будет не до вас.

Я молчал, давая ему выговориться. И продолжал проклинать туман, который все также висел плотной стеной, когда в нескольких шагах ничего не видно.

— Время даю вам час. Да, сам можешь остаться — уж больно твои жадры хороши. Пальцем не трону, слово! Поживешь у нас и тебе обязательно понравится. Что-то новое для себя откроешь. То, о чем наверняка мечтал, но боялся. Так что жду. Кстати, привет Лерочке, надеюсь, вскоре с ней увижусь!

Я по-прежнему молчал, но не Гудрон.

— Что-то ты не на шутку разговорился, щенок!

— И кто это там?! — голос у Гардиана каким был, таким и остался — весёлым и даже немного игривым. — Стоп, сейчас сам попробую догадаться. Уж не Борис ли это Александрович?! Так сказать — военный советник при Теоретике? Наверняка ведь угадал!

Гудрон промолчал, пусть даже лицо у него стало злым дальше некуда.

— Ну так что, Игорек, ждать? И не забудь — час вам на то, чтобы убраться.

— Приду, обязательно приду. Только вряд ли ты нашей встрече рад будешь, — сказал я, выключая рацию, и борясь с желанием от всей души приложиться ею о ближайший камень. — Борис, собери старших, будем держать совет.


— Долго сюда топали?

В ожидании, я разговаривал с Демьяном, с которым так и не успел толком пообщаться.

Держа за руку Валерию. Вернее, она меня держала, пытаясь успокоить, поскольку внутри все кипело от злости. На перквизиторов, лично на Гардиана, на чертов туман, на эти вонючие ущелья, на то, что все идет наперекосяк, что оказался на этой проклятой планете… словом, на все сразу.

— Нет. Во-первых, торопились, да и дорога практически вся знакома. Единственное, в Станцах пришлось проводника брать. Никто не хотел, но Фил нашел слова убеждения.

Демьян поморщился, вспомнив о его гибели.

— Нормальный был мужик!

— Нормальный.

— Как Бондарь в Центре себя чувствует?

— Как в гареме. Мало тех девчонок, которых вы от перквизиторов освободили, так еще и с Земли прибыло несколько. Кстати, что там этот гад наговорил такого, что тебя до сих пор трясет?

Вспомнив слова Гардиана о Лере, я покрепче сжал ее руку. Отослать Валерию с Ирмой в Центр, пока еще не поздно? В компании того же Демьяна. Только что это даст, кроме отсрочки? Покончив с нами, он обязательно направится туда.

— Чушь какую-то нес. Желаешь подробностей, спросишь потом у Гудрона.


— Ну и кто что думает? — обратился я сразу ко всем, после того как Гудрон вкратце передал содержание разговора с Гардианом. Ни слова не упомянув о его предложении для меня лично.

— Значит, с Грошевым покончено, — тяжело вздохнул Жамыхов.

— Судя по всему, да. Наверняка, кому-то удалось спастись, но не думаю, что в ближайшее время к нам придет помощь. Пока они доберутся до Вокзала, пока и если соберется новый отряд, может и неделя пройти.

— Так понимаю, вариантов у нас три, — первым высказался тот, с носом картошкой, который привел своих людей из Светлого, и я никак не мог вспомнить его имя. — Как можно скорее отсюда убраться, держать оборону, и попытаться атаковать самим.

— Чтобы в последних двух вариантах оказаться на месте Грошева? — возразил ему кто-то.

— Нельзя нам отсюда уходить! Вы еще предложите разойтись по поселкам. На мой взгляд, самый правильный вариант — атаковать самим, — горячо заговорил Жамыхов.

Гудрон, не скрываясь, хмыкнул: откуда мол у него вдруг смелости прибавилось? С ней у Жамыхова и раньше все было в полном порядке. Другое дело, что по неопытности ошибок успел натворить.

— Что с патронами? — не совсем к месту я обратился к Борису.

— Насобирал почти на ленту. Уже хоть что-то. Теоретик, что думаешь сам?

— Полностью согласен с Петровичем: нам отсюда уйти не дадут. На плечи сядут, и уже не слезут, пока всех не кончат. Так понимаю, остаться чтобы прикрыть желающих не найдется?

Заслон стопроцентно погибнет. И далеко не факт, что ему удастся сделать свое дело хотя бы наполовину. Есть и еще трудность — не разбежался бы народ. Один уйдет, другой, третий, а затем уже лавиной. И ведь не остановишь ничем. Да, через какое-то время перквизиторы придут мстить. Но когда это еще будет! А тут практически верная смерть.

— Так значит сами ударим? — сказал тот, чье имя я наконец-то вспомнил — Арсен.

— Сами. Думаю, у нас получится. Когда мы пришли сюда, то даже не предполагали, что у нас окажутся помощники с Вокзала. И гоняли перквизиторов, пока не заперли в долине. Да, Грошеву не повезло. Но ведь и у перквизиторов наверняка есть потери, и не малые. А значит, основная задача у нас — продумать все так, чтобы не случилось промахов. Главное, чтобы разошелся туман.

Глава 12

После разговора с Гардианом, меня продолжало рвать на части. Из-за его тона — пренебрежительно-снисходительного. Хотя было понятно — он специально выбрал его именно таким. Что я о вообще нем знал — Гардиан совсем молод: ему немногим больше двадцати. И, тем не менее, перквизиторы появились именно благодаря ему. Когда он переместился на планету, люди в Центре уже обитали. В самом обычном поселении, сколько их здесь? Затем в нем оказался Гардиан, и все изменилось. Через какое-то время жители Центра и стали теми, кем пугают детей. Впрочем, взрослым они тоже внушают не меньший страх. Пленные и те, кого мы спасли, описали его как получилось. Роста выше среднего, строен, волосы, как и глаза темные, особых примет нет. Разговаривает всегда так, когда ни за что не догадаться — шутит он, говорит всерьез, или иронизирует. И еще Гардиан крайне жесток, его даже свои боятся куда больше чем гвайзелов. Вот и все, что я о нем знал.

— Игорь, успокойся! — негромко призвал меня Гудрон.

— Я спокоен.

— Если бы! Ты в таком состоянии, что способен на любую глупость. Доберемся мы до него, можешь не сомневаться. Не сейчас, так потом. Главное — не пороть горячку.

Не пороть ее — это всегда главное. Особенно в тех случаях, когда дело касается жизни людей.

— Может, все-таки попробуем уйти? — предложил кто-то за спиной. — Не уверен, что получится отбить еще одну их атаку. Мы бы и первой не выдержали, если бы не Фрол со своими людьми.

Я был полностью с ним согласен. Хотя вряд ли Фрол решил проявить героизм — все решили обстоятельства. Когда он оказался на самом острие, и ему не оставалось ничего больше, как яростно отбиваться, что давало пусть мизерный, но шанс остаться в живых.

— Не получится! — Жамыхов был категоричен. — Думаю, Игорь прав, и нам необходимо ударить первыми. Иначе верная смерть.

— Значит так, — куда громче, чем во время остального разговора, сказал я, — едва разойдется туман, так сразу же и ударим. Пусть даже ночью.

— Раненых у нас больше десятка.

— Оставим их здесь, чтобы руки не связывали. Если удастся разгромить перквизиторов, вернемся за ними. Если же нет…

Если разгромят, разницы никакой — что с ними нас настигнут, что найдут их, когда мы уже будем мертвы.

— Забавно получится, если перквизиторов опять не окажется, — сказал Трофим. — Как в случае с Карпышевым.

— Забавно. Тогда остается только надеяться, что мы их сумеем догнать.

— Да, вот еще что, — заговорил Гудрон, обращаясь сразу ко всем. — Передайте каждый своим, что назад пути нет. По той самой причине, что залягу я в тылу с пулеметом, типа загранотряда. И слово даю, рука не дрогнет, если кто-то решит отсюда слинять!

Борис выглядел крайне убедительно. А когда все посмотрели на меня, я лишь пожал плечами.

— Парочку людей с собой захвати.


Туман начал исчезать под утро, когда заканчивалась очередная практически бессонная ночь. Гардиан больше с нами не связывался, хотя рация постоянно была включенной. Буквально перед нашим выходом вернулся из разведки Виталий. Который, кстати, сам в нее и вызвался. Когда он исчез в перемешанном с ночной мглой тумане, мне оставалось лишь покачать головой — наверняка я не смог бы себя заставить. Ну разве что ради крайне уважительной причины, но у него-то ее ведь не было!

— Практически всю долину излазил, — сразу начал докладывать он. — Пусто в ней, ни души.

— Как же ты в ней не заблудился? — спросил Остап.

— По сквозняку. Тянет все время от вас, вот и направление. Правда, замучался пальцы слюнить.

Виталий еще и улыбался.

— На зверушек никаких не наткнулся?

— Спят они ночью. Да и нет тут больших, а маленькие не страшны.

— А если ядовитые?

— Вы когда-нибудь в наше поселение загляните. Я на Земле думал, что в Австралию ни ногой: столько там всяких гадов! Но когда здесь пожил, понял, что у них там как у Христа за пазухой.

— Теоретик? — вопросительно посмотрел на меня Трофим.

— Пора, — скомандовал я, и первым шагнул вперед.

Хотелось мне того или нет, но в передовом отряде приходилось быть самому. Иначе, как и чем заставить людей полезть в пекло?


Как и утверждал Виталий, перквизиторов в ущелье не оказалось. Уже совсем рассвело, когда мы добрались до места, где принял последний бой Грошев. Трупов было много, причем располагались они так, что сразу становилось понятно — Грошева атаковали с двух сторон. Из ущелья, где, как нами считалось, перквизиторы оказались в ловушке. И еще с тыла, что наверняка и стало причиной разгрома.

Некоторое время мы продвигались вперед, пока не оказались перед нелегким выбором — ущелье размножилось сразу на несколько разветвлений.

— Бэмби, вы по которому из них сюда попали? — поинтересовался я у Ивана, как будто его ответ нам хоть что-нибудь мог дать.

Самому ему следовало бы радоваться, что остался жив. Не отправься он к нам, лежать бы ему давно уже остывшему среди всех тех тел, которые попались по дороге. Но нет, выглядел Иван так, что сразу становилось понятно — их гибель он принял близко к сердцу. И еще наверняка его грызет совесть — все погибли, а он нет.

— Он остался за спиной, за изгибом — уверенно сказал Иван.

— Ты же говорил, что ущелье тянется одним длинным коридором.

— Говорил, — не стал отказываться он. — Практически от самых предгорий, когда мы в них вошли. Но поверь мне, Игорь, я и знать не знал, что вообще сюда есть путь. Не видно его оттуда. Потому и решил.

— Проблема, — вздохнул Остап.

Еще бы нет! И я с надеждой посмотрел на Гудрона, но тот лишь отрицательно тряхнул головой.

— Теоретик, несмотря ни на что, это тупик. Тут ни мой, да и вообще ничей опыт помочь не сможет. Их пять! — для убедительности он растопырил пальцы. — И поди тут угадай, каким из них именно пошли перквизиторы.

Справедливости ради, ответвлений было четыре. Помимо того, который остался позади, и вел на Вокзал. Но ведь и по нему мог пойти наш враг. И если все вместе мы представляем собой силу, то разделись даже на два отряда, нас разгромят легко. Что же тогда говорить о большем? И кто может утверждать, что вокруг нас нет наблюдателей? А ответвления через какое-то время сходятся, пересекаются, или разветвляются еще больше. Замечательная возможность для маневра, если знаешь местность.

— Будем держать совет, — наконец, решил я.

Отлично понимая, что толку от него ноль.


— Совсем на свою фотографию не похож. Так, отдаленное сходство. Хотя чему особенно удивляться? С таким образом жизни как у тебя любого доконает!

Гардиана я признал сразу, едва только открыл глаза после беспамятства. К тому же у главы перквизиторов своеобразная манера говорить — все время как будто мурлычет.

— Как себя чувствуешь, Теоретик? Головка бо-бо?

Еще как бо-бо! Едва только пошевелишь ею, так сразу как будто молотком. Но не это главное. Пакостно от того, что попал им в руки. Но кто же мог знать, что основное направление атаки будет совсем не там, где его ждали? Ну а затем уже было поздно что-то менять, и оставалось лишь постараться прикрыть отход, который больше походил на повальное бегство. В итоге получил по голове прикладом так, что пришел в себя уже среди перквизиторов. Теперь только и остается надеяться — Трофим с Гудроном и остальные, с которыми мы прикрывали отход, оказались меня удачливее. Спросить об их судьбе у человека, к которому ничего кроме ненависти не испытываю? Возможно, он и ответит, но как узнать — правду ли? И все-таки поинтересовался.

— Я один такой невезучий?

Гардиан ответил охотно.

— Один, другие умудрились уйти. Причем не сразу. Теоретик, чем ты им так дорог, что они пытались тебя отбить в ситуации, когда нужно бежать сломя ноги? Едва отогнали. Что насчет твоей невезучести… суди сам. Во-первых, и в главных — ты жив. Можно сказать, тебе невероятно повезло. Был приказ брать тебя живым, и по возможности целым, но ты бы только знал — как на тебя мои парни злые! — Гардиан разве что глаза не закатил. — А жизнь, знаешь ли, — продолжил он, — дается нам единственный раз, потому она и имеет такую ценность. К тому же уверен — тебе среди нас понравится. Ладно, идти сам сможешь? Или тебе носилки соорудить?

— Смогу.

— Ну смотри. Топать придется долго, а дорог здесь нет. Крот! — повысил он голос, сделав его таким, что человек, к которому он обратился, вздрогнул. — Головой за него отвечаешь, чтобы не сбежал! Вернее, шеей. Возьми кого-нибудь себе в помощники. И чтобы глаз не спускали! Теоретик у нас в одиночку и без оружия по джунглям как по собственной квартире расхаживает, а тут и джунглей нет, и опасностей куда меньше.

— Может, связать его? — предложил тот, которого назвали Кротом.

— Можешь и связать. Но если на нем хотя бы царапина появится к тому времени, когда на место прибудем, будь уверен, лично тебе червяка привью! Ладно, пойду досыпать. Кстати, должен будешь, — обратился Гардиан уже ко мне.

— За что?

— За то, что не мог в себя ближе к утру прийти, чтобы меня не будили. Кстати и сам поспи: путь предстоит неблизкий.

— Вода есть? — обратился я к сторожам, едва только Гардиан ушел.

Пить хотелось настолько, что язык казался шершавым. Крот что-то буркнул, но фляжку все-таки протянул. А пока я пил, постарался мне объяснить.

— Знаешь, Теоретик, зря меня Гардиан к тебе приставил.

— Это почему еще?

— Да потому что с удовольствием тебе голову бы отвернул! За нашу братву, которая от твоей руки пала.

— Сразу за всю? Или за кого-то конкретно?

Чтобы тут же получить чувствительный тычок под ребра. Боль не то чтобы ошеломила, но некоторое время пришлось разевать рот в попытке вздохнуть.

— Предупреждение на будущее. Царапинки на тебе не появится, но больно часто: ты, главное, повод, давай. Усек?

Он ухватил меня за шиворот, приблизив мое лицо к своему. Наверное, его взгляд должен был показаться мне страшным, но я едва удержался от того, чтобы не зевнуть. Причем ненатужно. Приходилось мне бывать и в таких переделках, после которых все его обезьяньи ужимки выглядели смешными.

— Звать-то тебя как?

— Можешь называть меня господином, — отталкивая от себя, оскалил он в ухмылке щербатый рот.


К чему-то подобному я себя настраивал. Нет, не то чтобы готовил, но размышлял о том — не исключено, что когда-нибудь попаду в плен. К перквизиторам, либо к кому-то еще. Свыкнуться с мыслью можно о чем угодно. В том числе — и с неизбежностью собственной гибели. Трудно, но дает сразу многое. И потому плен не стал для меня шоком. Хотя мог бы. Согласен, ситуация была из неприятнейших, но что теперь, лезть в петлю? Кстати, Трофим — мастер отправлять людей на тот свет множеством способов, однажды рассказывал, что существует несколько вариантов, когда можно умертвить себя, будучи даже спеленатым так, что только болтать головой и получится. Все мы внимательно его слушали, каждый втайне надеясь, что не пригодится никогда. А в конце Демьян заявил.

— Слышал я, что сердце усилием воли можно остановить.

— Вот о таком способе не знаю, — пожал плечами Трофим.

— Капитан Катастрофа, — не смог не влезть Слава Проф, — усилием воли ты можешь уберечь себя только от того, чтобы не наделать в штаны, да и то далеко не всегда. Сердце — орган настолько самостоятельный, что приказы мозга у него на третьем месте.

— Ну так волей же, не мозгом, — попробовал сопротивляться Демьян.

— И где же она у тебя заключена? В каком-то другом органе?

Тут немедленно подключился Гудрон.

— У Демы как раз понятно, в каком именно — до баб он большой охотник.

Наверное, мне не стоило улыбаться, потому что тот, который предлагал называть его господином, немедленно отреагировал, болезненно ткнув носком берца в ребра.

— Теоретик, ты что, охренел?! Я бы тебя только за Сашку Клюва тупым топором на части порубал! Вдумчиво так, частями. А он лежит и лыбится!

Было больно, особенно в связи с тем, что угодил он не куда-нибудь, а в место, где оставался немалый шрам от пули одного из его собратьев. Давно уже дохлого, причем от моей руки, что, впрочем, боли нисколько не уменьшало. Но почему-то на душе стало легче. Далеко не все потеряно, главное, сразу не пристрелили, а там уже возможны варианты.


Почему-то я думал, что запасное убежище перквизиторов будет представлять собой хоть что-то. Но нет — обычная горная долина. Разве что в ней было полно растительности. И озеро посередине формы почти идеального круга. Когда мы спускались с перевала, вид на долину открылся замечательный. Два десятков шалашей, крытых длинными и узкими листьями. Что-то подобное я видел у живущих в сельве Амазонки индейцев. Разве что стены гор были не таким отвесными, как здесь везде. Не сказать, чтобы совсем уж пологими, но не стояли вертикальной стеной, а зачастую и с отрицательным уклоном. Смело можно было утверждать, что солнце гостит в долине от рассвета до самого заката. За все время странствований по горам, которые успел неоднократно проклясть, ничего подобного наблюдать еще не приходилось.

— Впечатляет? — Гардиан за все время пути сюда подошёл ко мне впервые.

Видел я его постоянно, мало того, то и дело наблюдал устремлённые на меня взгляды, но не общались мы с ним ни разу.

— Да не так, чтобы очень. Мало я на них нагляделся?

— Ну и зря! Устал? — и я готов был поклясться, это был искренний интерес.

— Нет.

Шли сюда мы довольно неспешно, никакого груза нести не пришлось, и с чего бы мне уставать?

— Это ты еще главного не видел!

— Чего именно?

— Эта долина, так сказать, прихожая к той, куда мы и направляемся. Но вход туда до последнего времени был разрешен только избранным.

— И кто их избрал? — не удержался я.

Гардиан создавал впечатление обычного парня. Улыбается, шутит, не мечет глазами молнии, не пытается навести на кого-нибудь страх. Странно даже, что главный у перквизиторов именно он. А если судить по слухам, так и вовсе своему появлению они обязаны только ему.

— Я, кто же еще?

Ответил он совершенно серьезно. Да и взгляд у него был точно таким же.

— Ладно, пошли, сейчас я тебе главное покажу. Вы, — ткнул он пальцем в моих конвоиров, — все, можете быть свободны.

Они изрядно успели мне надоесть и своим неусыпным вниманием, и еще тем, что старались сделать больно при малейшей возможности. Особенно усердствовал напарник Крота.

И в конечном итоге довел меня до того, что пришлось сделать больно ему самому. Ничего сложного, если придать себе вид, что внезапно споткнулся, нечаянно наступил ему на свод стопы, а затем налег на него всем весом тела. Получилось удачно, и всю оставшуюся дорогу он сильно прихрамывал, пусть даже, благодаря жадру, не чувствовал боли. Моя маленькая месть обошлась мне ценой всего-то одного тычка, после которого я оправился куда быстрее его. Жадр был не из моих рук, а значит, должен быстро закончится, судя по тому, что он с ним не расставался. Что давало удовлетворения еще больше.

Идти пришлось недолго. Обогнув озеро, мы с Гардианом пересекли долину, чтобы оказаться перед щелью в скальном массиве. Наверняка сквозной, поскольку впереди был виден просвет. Наконец, щель, местами довольно узкая, раздалась далеко в стороны. Тогда-то Гардиан и остановился.

— Смотри! — едва ли не торжественно объявил он.

Посмотреть действительно было на что. И на саму долину, с еще одним озером, лентой реки, которая брала начало от водопада в северной ее части, и скрывалась под землей в противоположном конце. А главное — на берегу озера возвышался замок. Древний, из дикого камня, с высоченными, увенчанными парапетами, стенами. Донжоном, надвратными башнями, и башнями по углам.

— Впечатляет?!

Не так давно куда больше меня впечатлил морской маяк из родного Владивостока в глубине гор. И все-таки я ответил — да

— Знаешь, что в нем самое интересное?

Ну и откуда бы мне?

— Он перенесся сюда полностью целым, в том числе, и со всем внутренним убранством. На кухне — плиты с котлами. Припасы в чуланах, в главном зале — мебель и гобелены на стенах, и всякие там секиры с копьями и доспехами в оружейной.

— Повезло, — сказал я, лишь бы только что-то сказать.

Хотя куда удачнее было бы наткнуться на что-нибудь современное — торговый центр, например. И чтобы товары в нем были на полочках, вешалках, витринах и так далее. Одежда, посуда, продукты, электроника и все остальное прочее, чему и положено в них быть. Или здание какой-нибудь военной части с арсеналом. Вот это было бы настоящей удачей! А тут всего-то средневековый замок, пусть даже он замечательно вписывается в окружающий его ландшафт.

— А теперь главное, — Гардиан немного помолчал, интригуя. — Полное впечатление, что замок перенесся сюда из какого-нибудь там одиннадцатого века. Представь себе — ткань явно не фабричного производства, все, что ни есть металлического — определенно ручной работы. И остальное точно такое же, чего только не коснись. Куда не взгляни — полнейшая аутентификация. Не уверен, что применил термин правильно, но ты меня понял. Подлинники все, Теоретик, подлинники! Как будто он сюда из земного прошлого прибыл. Из прошлого! Слышал хотя бы раз о подобном?

— Нет, не приходилось. Хотя говорят, что в Звездном целый дворцовый комплекс оказался. Может, и с ним такая же история.

— Нет, — категорично заявил он. — Был у меня человек, который там прожил некоторое время. Так вот, комплекс в нем действительно есть. Но по стенам — проводка, датчики пожарной и охранной сигнализации, и многие другие современные вещи. А здесь — факела, масляные светильники, и прочая старина. И даже камни в украшениях еще не ограненные, что, согласись, тоже показатель.

Согласен. Огранка камней — то, к чему человечество пришло спустя много времени после того, как научилось ценить их красоту.

— Возможно, какой-нибудь олигарх захотел полной аутентичности. Когда ему надоели виллы, яхты, самолеты, и подвалы, полные золотых слитков.

— Причем захотелось настолько, что даже куча рукописных манускриптов на пергаменте.

В сафьяновых обложках, со всякими там серебряными застежками. Нанял тот самый олигарх кучу писцов, они ему и накарябали их полсотни штук буковка к буковке гусиными перьями разноцветными чернилами со всяческими орнаментами.

— А язык какой?

— Русский, естественно, — пожал плечами Гардиан. И тут же. — Понятия, не имею. Вязь не вязь, иероглифы не иероглифы, буквы не буквы. Был у меня в гостях один филолог, специально по всем селениям его разыскивали. Не с мировым именем, но со степенью.

— И что?

— Только руками развел. «Не имею ни малейшего представления, — сказал. — Ни на что не похоже!». Пришлось привить, не зря же его сюда притащили?

Гардиан сообщил о его судьбе так равнодушно, как будто не убил человека отсроченной смертью, подсадив в него симбионта, а приказал лишить премии.

— В замке точно люди жили?

— Если судить по одежде — именно они. Разве что малорослики, — Гардиан поднял руку примерно на уровень груди. — И питались тем же, что и с в старину на земле — рожь, солонина, репки всякие, рыба еще сушеная была. Кстати, все не испорченное, кто-то из моих рискнул попробовать.

— И что, выжил?

— Сдох через несколько дней. От пули. Возможно, что и от твоей.

Мы шли по направлению к замку и разговаривали как старые приятели. Но я точно знал, что убью его при первой возможности, и рука не дрогнет. Наверняка, как и он меня, едва перестану быть нужен.

Глава 13

Мы почти дошли до входных ворот, когда Гардин остановился. Те лежали на земле, и можно было нисколько не сомневаться — когда-то они служили еще и мостом через ров.

— Ладно, потом, — непонятно сказал Гардиан, и повернул резко вправо, продолжив путь вдоль стены.

Она действительно не выглядела древней — построенной множество веков назад, несмотря на убогость кладки. Явно не той технологии, когда между камнями невозможно просунуть и лезвие ножа: щелей между ними было достаточно, а сами они — грубо обработанными. Я невольно прикоснулся к стене ладонью, что не ускользнуло от внимания Гардиана.

— Согласен, впечатляет. Хотя жить в нем неуютно: как будто что-то давит.

— Привидения покоя не дают? — невольно усмехнулся я, ожидая услышать в ответ резкость. Но нет.

— Не то чтобы привидения, пусть непонятных звуков действительно полно, особенно по ночам. И все-таки суть не в этом. Неуютно, и все тут. И дело даже не в том, что сквозняки везде, света мало, местами без факела и не рассмотреть. Я поначалу приказал одно помещение отделать. Из самого Центра стройматериалы сюда несли, мебель всякую. Но в итоге получилось дерьмо. Сложно объяснить, как будто вокруг все чужое. Не в смысле — чужая собственность, а… — он ненадолго умолк, очевидно, подбирая слова. — Не знаю, как объяснить, чужеродное, что ли. Удивительно, но даже жадр не помогает, — подкинул он его на ладони.

Мы к тому времени направлялись группе построек, несомненно, сделанных после того как здесь обнаружили замок. Их было около десятка. Не виллы, конечно, но вполне добротные строения, среди которых выделялось то, что находилось по центру.

— Моя летняя резиденция, так сказать, — произнес Гардиан.

Как будто в этих широтах бывают зимы. Периоды дождей случаются, они, наверное, их и заменяют. Где-нибудь на севере, или далеко на юге, обязательно есть и настоящие — с морозами и снегами, но мне там бывать не приходилось.

— Если разобраться, я вообще-то робкий парень. Во всяком случае был, пока сюда не попал. И если бы не жадры, даже представить трудно, как бы сложилась моя судьба. Поначалу, признаюсь честно, иной раз и плакал по ночам — это же куда меня угораздило?! Вокруг одни мужланы, и все друг на друга волком смотрят. Обмануть или вообще башку снести — влегкую! На Земле я бальными танцами занимался, и вполне бы смог стать звездой — все предпосылки имелись. А тут всё это!

Теперь становилось понятно — откуда у него такая походка. И его практически откровенность: ему просто хотелось выговориться, что он не мог себе позволить в своем окружении. Успел обратить внимание — как ежились, а порой даже каменели случайно попавшие под взгляд Гардиана люди. Причем, не только те, кто был у перквизиторов на положении рабов, но и они сами.

— Ну а затем все случилось.

— Что именно?

Спросил я не из вежливости. Гардиан как был, так и останется — главным из моих врагов, и потому знать о нем как можно больше — в моих интересах.

— Был там среди прочих один человечек, я уже и не помню, как его звали. И захотелось ему однажды любви. Знаю, какие про нас, танцоров, слухи ходят, причем не всегда безосновательно. Короче, полез он, вот тогда-то я первого человека и убил. Но дело совсем не в нем.

— И в чем же тогда?

— В том, что я у него нашел.

Гардиан снова подкинул на ладони жадр. На этот раз высоко, ловко затем его поймав.

— До этого и знать-то о них не знал. Может и слышал в разговорах, но внимания не обращал. Теперь представь себе картину — валяется этот весь в крови: от головы у него мало что осталось. Я на карачках ползаю, по карманам оружие у него ищу. Темнотища, трясет всего, руки ходуном ходят, слезами-соплями давлюсь, а жить-то хочется: придет сейчас кто-нибудь из его дружков, и все! Ну и наткнулся на жадр случайно, и также случайно в руке сжал. И так вдруг спокойно стало! «И какого черта? — думаю. — Соберись, Костя, все будет замечательно»

Тут шаги — друган его заявился. Знаешь, как я его занулил?

— Откуда бы мне?

— Карабином. Нет, ты не ослышался, именно карабином, а не из карабина. Бил им, пока в руках практически один ствол не остался. Не во вкус вошел — откуда мне было знать, как им пользоваться? Раньше оружие только в кино и видел, — и неожиданно перевел тему. — Знаю я, что среди твоих людей чуть ли не целый профессор есть. Интересно, что он о жадрах говорит, так сказать — с точки зрения науки?

Я пожал плечами.

— Говорит, что наука даже не подозревает об их существовании, а сам он и не пытается судить о том, как они работают. Ну разве что сказал — замечательно, что жадры вообще есть, ведь без них было бы куда хуже.

И я полностью с Вячеславом согласен. Что там говорить о чужой планете, где сдохнуть — раз плюнуть, когда достаточно вспомнить о своей длительной командировке на Север. Жилищных условий никаких, кормежка ни к черту, климат адов, и все остальные прелести. Забавно было наблюдать за некоторыми своими сверстниками — взрослыми парнями, когда те начали ныть, как им тяжко приходится. В поисках сочувствия мамочкам едва ли не каждый день названивали. А ведь опасности для жизни никакой, и питанием, как бы там ни было, обеспечивают. Постельки с бельем, хотя больше всего похожие на нары. Электричество, телевидение, и пусть совсем плохонький, но интернет. Врачи, которые могут и зубик полечить, и таблеточку дать. И ведь приехали за деньгами, но ныли, а иные не выдерживали, и сбегали, наплевав на контракт и насмешки. Ну как все это можно сравнить со здешней действительностью? Особенно, когда знаешь, что назад уже никогда не вернуться. Легко рассуждать сидя на диване про покорение чужих диких планет, пока однажды на одной из них действительно не окажешься.

— Замечательно, что есть жадры, — кивнул, соглашаясь, Гардиан. — Так вот, благодаря жадрам, я и стал тем, кем сейчас и являюсь. Как-то так само собой сложилось, что мне и месяца не понадобилось, чтобы весь Центр под себя подмять. Мог бы я сотворить подобное, не будь их? Отвечать не надо — это не вопрос. Ладно, пришли. Вот эта дверь, — указал он, — в твою комнату. Угрожать не стану, но попытаешься сбежать, для начала ногу сломаю, где-нибудь в колене, и останешься ты навсегда хромым. А заодно на какой-то срок без жадров тебя оставлю, чтобы в полной мере всю боль почувствовал.

— Они на меня не действуют.

Скрывать не было ни малейшего смысла.

— Сапожник без сапог? Соболезную. Слышал, с Федором Отшельником была такая же история. Кстати, умер он в страшных муках.

С Федором всё непонятно — сам ли он был эмоционалом, либо прикрывал настоящего: обычная среди них история, а жадры — редкость, но действуют не на всех, взять ту же Ирму. Но в любом случае Отшельнику не позавидуешь: лучше уж — раз, и нет.

— Тогда тем больше должно предупреждение подействовать. Ладно, отдыхай, а мне еще на сегодня кучу дел разгрести нужно.

Комната больше всего походила бы на номер в какой-нибудь захолустной гостинице — минимум незамысловатой мебели, наверняка принесённой сюда из Центра, если бы не стены.

На них пошли доски, вытесанные топором. Непременно, прежде они были частью чего-то в замке. Мне на мгновение стало грустно: зачем ломать памятник исторической архитектуры? Есть ли по всей планете хотя бы еще один, подобный ему замок? Чтобы невольно усмехнуться — ну не музей же из него делать? И все-таки было жаль. Затем подошел к окну. Пластиковому, тоже родом с Земли. Чиркнул зажигалкой, чтобы увидеть в нем отражение трех огоньков — по количеству стекол. Посмотрел на вид, который из него открывался. Хорошо была видна одна из угловых башен замка, река, роща на другом берегу, а за ней практически отвесная каменная стена. Заглянул в шкаф, чтобы увидеть в нем пустоту. Присел на кровать, которая громко подо мной скрипнула. Еще из мебели здесь были стул и стол, тоже, как и все остальное, земные. Скромно. И грустно. И как же хочется оказаться среди своих! Особенно сейчас, когда к нам присоединился Демьян. Какие они с Гудроном устраивают по вечерам словесные баталии! Как будто одновременно и в цирке, и в кино побываешь.

От невеселых мыслей меня отвлек стук в дверь. Тактичный такой, наверняка не Гардиана или одного из его людей.

— Войдите.

Дверь отворилась, пропуская девушку. Симпатичную, со стройной фигурой, целой копной темно-русых волос, и серо-зелеными глазами. И наряжена она была не в какие-нибудь там джинсы и футболку — платье. Нарядное, красивое, которое чересчур обтягивало ее фигуру, совсем не оставляя место для фантазий. Как будто и одета, и в то же время оно мало что скрывает, если скрывает вообще. К тому же подол мог быть и подлиннее: слишком уж нескромно он открывал ноги.

— Здравствуйте, меня зовут Лариса, — сказала она, застыв у самых дверей.

— Гардиан послал?

При упоминании этого имени она вздрогнула, так и не ответив на мой вопрос.

— Проходи, присаживайся. Стоп! — скомандовал я, когда девушка проходила мимо, заставив ее застыть на полушаге.

Чтобы бесцеремонно поднять волосы на затылке, и осмотреть шею — только «дитя Вазлеха» мне еще и не хватало. И с облегчением не обнаружил шрам. То, чем ей приходится заниматься, и что пережить, со временем забудется. Но если девушке привили эту мерзость, ничем уже помочь будет нельзя.

— Мне раздеться? — голос был равнодушным, как будто она спросила о чем-то совсем несущественном.

— Нет.

— Как скажете.

Лариса была моложе от силы года на три-четыре, и вот это ее «выканье» не то чтобы вызывало раздражение, но немного напрягло.

— Давно уже здесь?

— Полгода, наверное, может больше.

Лариса сидела на стуле, скромно сложив руки на коленях. Подол ее и без того короткого платья теперь не скрывал ног почти полностью. И если бы я скосил туда глаза, наверняка разглядел цвет ее белья. Или его отсутствие.

— Только вы меня не прогоняйте! — едва не взмолилась Лариса. — К вам все равно другую девушку пришлют, а меня накажут.

— И много вас здесь?

Мне, в моем положении, могла пригодиться любая информация, и главное было Ларису разговорить. Но она лишь кивнула. Тогда я попытался зайти с другой стороны.

— А кто до меня здесь жил?

Добившись того, что девушка пожала плечами. А когда приготовил вопрос, на который невозможно ответить ни жестом, ни мимикой, дверь внезапно распахнулась.

— Теоретик, давай скорее, время уже! Иначе пропустим!

Гардиан говорил так, как будто мы заранее с ним договорились и назначили время. И я послушно последовал вслед за ним: ну а что мне еще оставалось? Шли мы на этот раз долго — в южную оконечность долины. Туда, где, образуя водоворот, река исчезала под землей. Он по-прежнему держался со мной так, как будто мы с ним были давними приятелями. И я все не мог понять — по какой именно причине? Особенно в связи с тем, что со всеми остальными манера общаться у него была совершенно иная.

— Скоро появится, — взглянув на часы, сообщил он, не объясняя ничего больше и глядя на каменную стену.

— Видишь?! — едва ли не торжественным тоном сказал он. — Впечатляет? Всегда появляется в одно и тоже время и держится ровно пятнадцать секунд. Правда, не каждый день и без всякой периодичности. А ночами и еще реже.

— Вижу.

Зрелище портала не особенно и впечатлило: приходилось его наблюдать и раньше, причем несколько раз.

— Как думаешь, что это?

— Портал.

— Уверен?

— Практически наверняка.

— И откуда такая убежденность?

— Приходилось встречаться раньше.

— Где именно?

— Южнее Радужного и Аммонита, на островах. Тех самых, куда Земля шлет подарки.

— Так, а ну-ка поподробней! Хотя, постой, ужин скоро, тогда все и расскажешь.

Портал выглядел точно таким же, как и те, с которыми мне приходилось встречаться. Вертикальная щель, внутри которой клубится нечто вроде дыма, переливавшегося всеми оттенками черного. И еще однажды мне довелось наблюдать, как в него влетело несколько местных птиц. Причем они именно влетели — их туда не засосало. До этого все мы надеялись, что порталы ведут на Землю. Но после того увиденного, стало понятно — куда угодно, только не туда. Потому что на Земле нет даже близкого тому, что они собой представляют.

— Признаться нечто подобное я и предполагал, — рассказывал Гардиан уже по дороге назад. — Есть у меня мысль скормить в него нескольких испортившихся модов.

— Кого скормить?

— Ну, типа — модифицированных людей. Симбионты всем хороши, но быстро становятся идиотами. Получается, что эти червячки не такие уж и симбионты, паразиты скорее. Кстати, а почему ты меня не боишься?

Как бы по-детски не прозвучал его вопрос, отвечать было нужно.

— Ты мне еще повода не давал.

— Веди себя хорошо, и не дам, — пообещал он.

«Это уж как получится!», — мысленно ответил я. Чтобы не утерпев, спросить.

— Насчет меня какие у тебя планы?

Чтобы знать, к чему готовиться. Или поторопиться.

— Да какие тут могут быть планы? Как будто тебя в первый день не просветили — никому не верь, и живи одним днем. Настроишь их, а назавтра заявится другой Теоретик с кучей народа, кишки выпустит, и начнет любоваться, как я подыхаю. Или что он со мной сделает?

— Если еще один Теоретик — просто пристрелит.

— Легкая смерть! Ладно, встретимся за ужином. Ларочку не вздумай обижать — она такая ласковая девочка! И все-все умеет, рекомендую.


Когда я вернулся в свою комнату, Лариса продолжала сидеть на стуле все в той же позе, хотя минуло уже не менее получаса. Когда я открыл дверь, она встрепенулась, вскочила на ноги, и первым, что увидел в ее глазах, был страх.

— Соскучилась? — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Очень-очень!

Ее реакция явно была надуманной, заставив меня покривиться. Нет, не от фальши — их тут что, вообще за людей не считают? С другой стороны, не лгали слухи о роли женщин в поганом мирке перквизиторов. Дальше пошло совсем неожиданно. Девушка потянула платье через голову, и мне едва удалось вовремя ее остановить. Почти вовремя, поскольку отсутствие нижнего белья на девушке стало очевидным. «Может, я чего-то не знаю, и симбионтов подсаживают не только в районе затылка?» — пришла ко мне мысль.

— Лариса, — я постарался, чтобы голос прозвучал как можно мягче, — ты про модов слышала?

— Конечно же.

— А ты сама… не он?

— Нет! — и она затрясла головой так сильно, что копна ее волос заметалась из стороны в сторону. — Я послушная, честное слово! Что скажете, то и сделаю. Все-все!

Наверное, для кого-то подобное поведение — идеал женщины. Да что там далеко ходить — для Гардиана и его выродков. Но так ведь быть не должно! И не потому что яростный сторонник феминизма: какой смысл иметь подругой биологический механизм? Без своего мнения, желаний, и всего остального прочего, что и составляет человеческую личность.

— Верю. Но больше так не делай, — и подумав немного, добавил. — Если сам тебе не скажу.

Решит ещё, что-то делает неправильно, и тогда будет только хуже.

— Как вам будет угодно, господин.

Ну красивая же девчонка! Нисколько не сомневаюсь, парни на Земле вокруг нее табунами вились, а она их третировала как хотела, и что с ней теперь? Ненависть к Гардиану зрела во мне все сильнее. Ну зачем он так?! Гардиан — ярко выраженный лидер, симпатичный парень, и харизмы у него, чего уж там, хоть отбавляй. Нисколько не сомневаюсь — при его нынешнем положении девчонки сами будут прыгать к нему в постель, едва только намекнет. Тогда почему? Может, отыгрывается за все то, что было с ним на Земле? Где никто его всерьез не принимал. Или с ним произошло нечто уже здесь, изменив полностью?

В дверь негромко постучали, как и в случае, когда пришла Лариса. И потому я совсем не удивился, когда в проеме появилась еще одна девушка. Снова симпатичная, в таком же коротком платьице, и тоже смотревшая в пол.

— Вас господин на ужин зовет, — сказала она, застыв.

И ушла только после того как я догадался ее отпустить.


Так сказать — обеденный зал разительно отличался от той комнаты, которую занимал я. Прежде всего тем, что был куда больше. А еще наличием соответствующей мебели, бара со множеством бутылок и бросающегося в глаза яркими красками музыкального автомата. Самого Гардиана не было, хотя за длинным, хорошо сервированным столом расположились несколько мужчин.

Возле окна как изваяния застыли четыре девушки. Все как одна — красавицы в вызывающих нарядах. Хотя чего удивительного, если вспомнить, что Гардиан их коллекционирует, иной раз даже организуя экспедиции. Должна была быть в этой коллекции и моя Лера, за которой он устроил настоящую охоту, и благо, что ей удалось подобной участи избежать.

Не дожидаясь приглашения, я уселся на один из свободных стульев, оставив между собой и ближайшим перквизитором свободный. Чем-то похожее на трон кресло во главе стола явно предназначалось Гардиану. Мое появление на какое-то время прервало разговор, затем он возобновился. Разговор шумный, ни о чем, и с взаимными подколками. Как это обычно и бывает, когда собирается группа давно и хорошо знакомых между собой мужчин, занятых общим делом. Не зная, кто они, ни за что не догадаешься, какая за ними ходит жуткая слава.

Когда появился Гардиан, все вскочили так быстро, как будто от скорости зависела их жизнь. Поднялся на ноги и я, пусть и не настолько стремительно. Но глупо было бы оставаться сидящим, и вообще, чего таким поступком можно добиться? Показать, насколько я его презираю? Покажу, когда с удовольствием перережу его горло. И рука не дрогнет, пусть подобное случится со мной впервые.

— Приветствую вас, господа! — голос Гардиана был бодр и весел. — Игорь, пересядь поближе, чтобы через весь стол не кричать. Так, и чем нас сегодня потчуют? Надеюсь, моими любимыми человеческими мозгами и печенью?

Что было шуткой, предназначенной только для меня. Все пятеро за столом заржали. Совсем ненатужно, и не в угоду.

— Гардиан, — начал один из них, явно дождавшись возможности его увидеть. — Тут такая проблемка возникла…

Но он заткнул его резким жестом.

— Авдей, за столом о чем угодно, только не о проблемах. Поужинаем, и уже тогда. Какой бы проблема не была, но, если мы еще живы, значит, она не смертельна.

И снова гогот. Нет, не угодливый, такой раздается после свежего и действительно смешного анекдота. Я вертел головой, рассматривая всех по очереди. Возможно, все они под каким-нибудь веществом, и тогда их реакция станет понятна. Но нет, выглядели они самым обычным образом.

— Не обращай внимания, у нас все запросто, — сказал мне Гардиан, после чего щелкнул пальцами, заставляя девушек метнуться к столу, обслуживая.

Мое присутствие за ужином определенно всех сковывало: еще бы — недавний враг. За исключением Гардиана, то и дело отпускающего незамысловатые шутки, которые каждый раз вызывали взрывы смеха. Сам стол был заставлен так, что на нем практически не оставалось свободного места. Хватало и бутылок. Нисколько можно было не сомневаться — обычно он всегда такой и есть. А непоказной — как, мол, у нас все замечательно! И еще я ждал момента, когда мне придется сделать выбор. Он обязательно появится после предложения, или хуже того — приказа заполнить жадры. С одной стороны — заполнять их для перквизиторов означало предательство. Но с другой — как мне удалось понять из намёков и недомолвок — у них имеются и свои эмоционалы, причем не один. Пусть далеко не такой силы как у меня, но они есть.

— Теоретик, ты чего это совсем ничего не пьешь? — обратился ко мне Гардиан. — Выбор есть, и он неплох.

Сам он за все время лишь пару раз пригубливал из бокала, хотя у меня не было уверенности, что в нем налито спиртное.

— Опасаюсь дар потерять, — попробовал отшутиться я.

Причина была в ином: мне предстояло как можно быстрее отсюда выбраться. Иначе пройдет какое-то время, и я помимо своего желания стану одним из них. Меня повяжут кровью, принудив убить, и тогда обратной дороги уже не будет.

— Не надо его терять, — кивнул Гардиан. — Твой дар нам в самом скором времени понадобится. Но ты даже не догадываешься, каким именно образом. Ну а если он у тебя пропадет, зачем ты станешь нам нужен? Но все это потом. А пока, отдыхай, набирайся сил, Ларочку активно пользуй. Не так давно она была моей любимицей, но для дорогих гостей все самое лучшее.

И снова такое ржание четырех глоток, что девушка, которая как раз убирала со стола передо мной опустевшую тарелку, вздрогнув от неожиданности, едва ее не уронила. Как же мне захотелось заткнуть им пасти! Стреляя в упор, целясь в голову, чтобы ошметки мозгов забрызгали все вокруг. Я даже улыбнулся, представив. И тут же себя одернул — что со мной происходит? Убивать приходилось не раз, но никогда не испытывал при этом удовольствие. Тут же при одной только мысли едва ли не предоргазменное состояние. Они — мои враги, слушая о том, что они натворили в том или ином месте, я всегда испытывал к ним лютую ненависть, но получать от убийств удовольствие… Дело не может быть в том, чем меня потчевали. Блюда были общими, и, если в них что-то содержится, остальные получили наравне со мной. Но судя по их рожам, ничего подобного с ними не происходило.

— Благодарю, — когда вопросы о портале иссякли, поднимаясь из-за стола, заявил я. — Надеюсь, мне позволено не дожидаться окончания ужина?

— Иди-иди, Теоретик! — тут же откликнулся Гардиан. — И не забудь передать горячий привет Ларисе!

Очередной взрыв хохота я услышал уже за спиной, и потому они не могли увидеть мою перекосившуюся рожу.


— Наверное, твой любимый стул на всей планете.

Лариса продолжала на нем сидеть. И, если бы она не покинула комнату вместе со мной, я бы твердо решил, что она все время здесь и оставалась.

— Да.

«Что — да, Лариса?! Что — да? Что они с тобой сотворили, девочка? Может, ты и не догадываешься, что в голове у тебя с недавних находится червь?»

— Успела поесть?

— Да.

— Ты откуда с Земли? — попытался я хоть каким-то образом ее расшевелить. — Из какого именно города?

Обычно на подобные вопросы отвечают словоохотливо.

— Из поселка.

— И где он находится?

Тогда-то и произошло неожиданное. Лариса упала на колени, уткнулась в мои ноги лицом, и заплакала навзрыд.

— Заберите меня отсюда! Умоляю вас! Хоть куда, хоть кем, я буду делать все, что прикажете, только заберите!

«Меня бы самого кто-нибудь отсюда забрал!» — с тоской думал я, гладя ее по волосам.

Глава 14

Доверять Ларисе было нельзя. Нет, не потому что девушка играла роль, и в ней чувствовалась фальшь — она казалась искренней. Но, нисколько не сомневаюсь, Лариса расскажет все, что только у нее не спросят, не утаив ничего.

— Успокойся, прошу тебя. Ты — молодая красивая девушка, и у тебя вся жизнь впереди. Уверен, все наладится и будет хорошо, — в тот момент я казался себе старым дедом, но никаких других слов утешения в голову не приходило. Она лишь кивала, не переставая плакать. Пришлось сделать тон строгим, иначе затянется надолго. — Перестань! Кстати, где-нибудь помыться здесь можно?

Кровать была самой настоящей, и с постельным бельем. А когда я присел на нее, охотно подо мной провалилась, негромко скрипнув пружинами. Забыл уже, когда в последний раз и спал на такой. По-моему, ни разу еще с той самой поры как оказался на этой планете. Но как не хотелось ложиться в нее грязным! Половина удовольствия пропадет, если не полностью.

— Можно.

— Проводишь?

— Как скажете.

Никак не скажу. Резкий переход от плача, почти истерики в ее прежнее состояние — какого-то биоробота, не нравился мне тоже. Но что можно было сделать в моей ситуации? Наобещать кучу всего, а затем обманув, исчезнуть отсюда в одиночку? Потому что бежать вдвоем будет куда проблематичнее.

— Вот эта дверь, — указала Лариса на одну из двух. — В соседнюю нельзя, там всё для нашего господина. Мне пойти с вами?

Ни в коем случае! Чтобы не поддаваться соблазнам, нужно держаться от них как можно дальше.

— Подожди меня в комнате.

Не знаю, что за соседней дверью, но и здесь все было нормально. Раздевалка, душ, и даже брусок туалетного мыла. Новенького, земляничного, в красивой упаковке с ягодками и цветочками. Шампуня, правда, не оказалось. Но при повсеместной моде стричь волосы практически наголо, он мне и не к чему. Зубную щетку и пасту здесь с огромным успехом заменяет смола какого-то дерева, и у каждого есть свой собственный запас. Мало того, что она отлично справляется со своей ролью, так еще и обладает довольно приличным вкусом.

«Побриться бы еще, — размышлял я, разглядывая себя в зеркало. Заодно укорив. — Игорь, что-то не выглядишь ты несчастным пленником. Где искусанные губы, кровоподтеки и ссадины, запавшие глаза, в которых видится полнейшая безысходность? Так не пойдет! Вернешься к своим, и тот же Гудрон не преминет сказать что-нибудь наподобие — «Теоретик, ну ни фига ты в плену ряху себе отъел! Самому что ли в него сдаться?»

Когда вернулся комнату, снова застал девушку на том же стуле, и практически в той же позе. «В окно его выкину! — была первая мысль. Затем одумался. — А что, тебе хотелось бы увидеть Ларису в постели? А платьице на нем вместо нее?»

Давно стемнело, но под потолком светил плафон. Мало того, за окном где-то вдалеке был виден яркий электрический свет, хотя самого генератора не было слышно. Но его вполне могло и не быть — река в долине с бурным течением, которому под силу крутить лопасти генератора.

Из глубины дома доносился шум голосов, и время от времени ржание, заставляя меня морщиться. Старательно каждый раз отворачиваясь, чтобы Лариса не приняла мою мимику на свой счет, ибо ее реакция предсказуема.

— Всё, ложимся спать, — объявил я. — Только сразу договоримся — никаких тебе там, и даже попыток! У меня есть девушка, которую люблю, и как бы ты почувствовала себя на ее месте?


Завтрак снова в компании Гардиана был практически точной копией ужина. Обильно заставленный бутылками и блюдами стол, тупые шутки Гардиана, и громкий гогот его людей. Разве что за столом теперь оказалось на одного человека больше. Им был Рома Старый. О котором я слышал от плененного перквизитора, что он у Гардиана — правая его рука. Старый действительно выглядел старше всех остальных — лет под сорок. И все-таки седые волосы, усы и борода на его практически без морщин лице, казались накладными. Рома больше молчал, и несколько раз я замечал на себе его пристальные взгляды. В конце завтрака Гардиан заявил, что его не будет до завтрашнего вечера, и предложил мне не скучать. А заодно поинтересовался — не желаю ли я поменять Ларису на какую-нибудь другую прелестницу?

— У нас их хватает, — сказал он. — Ну так что?

— Мне хотелось бы ее оставить.

— Понравилась?! Ну а я что тебе говорил! Любимицей моей была — старательная девочка!

Пока ее Сатрапу в карты не проиграл. А карточный долг — долг чести, пришлось отдать. Но если передумаешь, обращайся к Старому: он на время вместо меня остается.

Сам Роман с первого взгляда вызвал у меня сильнейшую антипатию, несмотря на свою благообразную внешность святоши-праведника. Я кивнул, думая о том, что, если передо мной встанет выбор — кого из них убить первым, ни на мгновенье не засомневаюсь, а бородатый пусть проживет на мгновение дольше.

— Ты осваивайся, Теоретик, осваивайся! — на прощание напутствовал Гардиан. — Тебе среди нас жить. Причем сколько отпущено.

Пришлось кивнуть, и благо, не требовалось изображать на лице энтузиазм, что точно бы мне не далось.


День прошел нескучно. И большую его часть я посветил изучению замка. Стараясь понять — почему Гардиан решил, что тот не с Земли. Он не сказал напрямую, но понять его можно было только таким образом. И в конце осмотра решил, что его вывод не лишен оснований. Разве что самому толком не удалось понять — каких именно. Все выглядело достаточно по земному, конечно же, с учетом древности. И в тоже время меня не покидало стойкое впечатление — он прав. Разве что совсем не почувствовал хоть чего-нибудь гнетущего. Непривычно — да. Местами неудобно — верно. Частью абсурдно — согласен. Но чтобы гнетущее…

Внутренности замка оказались целыми не везде. Кое-где было разнесено в прах, и все-таки большая часть осталась нетронутой. Вплоть до того, что на столе в одном из помещений стояла заполненная чернильница, рядом — пучок птичьих перьев и недописанный свиток с какими-то письменами. И все выглядело так, как будто писец покинул комнату минутами назад. Колпак на полу, определенно ночной, который надевали на голову, перед тем как лечь спать, еще какие-то вещи. Прав был Гардиан — как будто бы все и обычное, и в тоже время — что-то не так. Тогда мне пришла мысль, что в замке обязательно должны найтись предметы культа — распятия, иконостасы, алтари, жертвенники, нательные крестики, образки, четки, что-то еще. Чтобы в конечном итоге не увидеть ничего и отдаленно похожего. Что было странным, и необъяснимым, ведь даже первобытные люди создавали идолов из камня, дерева, кости, что же тогда говорить про более поздние времена?

Слава Проф рассказывал, что по сию пору, пусть в последнее время и куда реже, находятся племена, у которых никогда не было никаких контактов с остальной цивилизацией. Мало того, они даже не представляли, что кроме них существует кто-то еще.

— Безусловно, они тут же становятся объектом пристального внимания ученых. Поскольку интересны и сами по себе, и по другой причине — изучая их, можно смело представить, как жили наши далекие предки. Как, например, они мыслили.

— Да ну! — тут же усомнился Гудрон. — Все-таки десятки или даже сотни тысячелетий прошло. Как подобное можно доказать?

— Легко! — ни на миг не задержался с ответом Вячеслав. — Всех их, вне зависимости от того где обнаружили — в джунглях Африки, сельве Амазонки, или в ледовых пустынях Аляски, и когда обнаружили — вчера или век назад, объединяет пралогическое мышление. Понимаешь ли, Борис, в архаических обществах люди смотрят на мир по-иному. «Сверхъестественное» и «естественное», «видимое» и «невидимое» для них неразделимо и существует одинаково реально. Каменный топор в руке и дух умершего предка, например. Из этого нетрудно сделать вывод, что когда-то такое мышление было общим. Где почти не действовал закон противоречия, ибо прошлое казалось таким же неотделимым от настоящего, как человек неотделим от своих предков и потомков. Если разобраться, даже сейчас, при всей рациональности современной цивилизации, многие ушли от них недалеко. Иначе откуда вера в сверхъестественное, приметы, обереги, и тому подобную чушь? И еще теперь ты отлично понимаешь — откуда растут корни любой из религий на свете.

Наверняка Проф как всегда был прав. И потому особенно удивительно, что в замке не нашлось ни одного предмета, указывающего — его обитатели во что-то верят. Хотя, возможно, обнаруженные мною несколько книг — рукописные, с пергаментными страницами, и с обложками из кожи, все как одна — религиозного содержания. Ту из них, в которой рисунков содержалось больше всего, я прихватил с собой. Странная книга, и не из-за письмен в ней, а они не походили ни на латиницу, ни на арабскую вязь, ни на иероглифы, ни даже на клинопись — из-за иллюстраций. Как будто бы и все знакомое, и в то же время непривычное.

На обратном пути я нос к носу столкнулся со Старым. Той самой правой рукой Гардиана — Романом, который вызывал у меня сильнейшее чувство раздражения. В том числе, и за свой слащавый тон.

— О, Теоретик! — сказал он с таким видом, как будто долго искал встречи, и она, наконец, состоялась. — Вовремя. Поговорить нужно.

Словно я не находился под неусыпным, пусть и неназойливым наблюдением стражей, которые не спускали с меня глаз. В ответ не оставалось ничего больше, как пожать плечами — и рад бы отказать, но не получится.

— Что в замке делал? Пытался секиру себе отыскать, чтобы с боем к своим пробиться?

Понятно, это была шутка. И хорошо, что на нее можно не улыбаться. И даже не отвечать, что и без всякой секиры легко смогу размозжить ему голову о ближайший камень. Или свернуть шею.

— Книгу почитать взял на сон, грядущий? Ну а что, время пока еще позволяет. Но скоро тебе точно будет не до того! Что-то ты какой-то неразговорчивый. Ладно, пойдем в тени присядем, там и поговорим.


— Чего-нибудь выпьешь?

— Воды.

После экскурсии по замку почему-то пересохло в горле. Сильно так пересохло, и о причине я мог только догадываться. Казалось бы, внутри него полумрак, и куда прохладнее, чем снаружи, а вот поди же ты. Наверное, разгадка заключалась в том, что я находился рядом с тайной, и другого объяснения у меня не было. Такие же древности на этой планете, конечно же, земного происхождения, мне встречать приходилось, причем не раз. Но выглядели они всегда так, как и положено выглядеть спустя тысячелетия. Тут же все было по-иному.

— Ты! — ткнул Старый пальцем в кого-то за моей спиной. — Воды принеси и быстро!

Судя по тяжелому топоту, приказ предназначался мужчине. Так оно и оказалось, когда на столе передо мной появился стеклянный кувшин с ручкой, и тонкостенный бокал. Старый подождал, когда я залпом выпил воду, и только затем начал разговор.

— А вопрос у меня, Теоретик, к тебе такой. Известно мне — знаешь ты, как получают вядель.

— В общих чертах.

— Насколько общих?

— Никогда этим не занимался, и даже рядом не присутствовал. Знаю только, что нужны ракушки и водоросли. Причем обязательно свежие.

Последнее добавил уже от себя. Но все это можно получить только на берегу моря. И не удачная ли появится возможность, чтобы попытаться сбежать? Например, прыгнув в воду, несмотря на обилие в ней хищников. Или еще вариант — по дороге к нему.

— И это все?

— Еще нужен огонь. Выпариваешь, соскребаешь со стенок котла, разводишь с пресной водой, тщательно размешиваешь, снова выпариваешь. Примерно так. Соотношение и остальные нюансы для меня полнейшая загадка. В итоге получается подобие антибиотиков. А они, сам знаешь — основная проблема этого мира. Единственное, если сделать неправильно, получится сильнейший наркотик.

Я его не пугал: сам видел, как спрыгнул с катушек Киндер. И сколько бед в поселке он после этого натворил.

— Жадры, это, безусловно, замечательно, — начал рассуждать Старый. — Но с ними-то как раз проблем нет: у нас и своих эмоционалов парочка. Основной, и запасной, как парашюты, — его смех показался мне мерзким. — Пусть они с твоими и ни в какое сравнение. Но это как с выпивкой. В том смысле, что нализаться до самых бровей пивом можно так же легко, как и водкой, вопрос только в количестве. Кстати, а еще кто-нибудь знает, как получить вядель?

— Нас там было много, на юге, — пожал плечами я.

Убавляя себе цену, и в тоже время не раскрывая того, что технологией, и даже опытом в его получении обладает Дарья.

— Да, Теоретик, Лариса жалуется, что ты с ней не особенно ласков. Может, другую к тебе прислать?

— Меня она устраивает полностью. А можешь и другую прислать, — равнодушно сказал я.

Если начну настаивать, чтобы оставили Ларису, сделаю для нее только хуже. С ней не сплю, но в тоже время требую оставить — не сочтут ли они такое подозрительным? И тогда у девушки могут возникнуть проблемы. Согласен, самая большая проблема, что она вообще оказалась у перквизиторов, но зачем их добавлять?


— Ты настолько любишь Валерию?

— Настолько.

— Завидую ей! Нет, не из-за тебя самого, пусть ты даже вполне себе ничего парень.

— И почему тогда?

— Любишь ее так сильно, что даже в твоей ситуации ни-ни!

Наши с Ларисой разговоры перед сном стали в какой-то мере уже привычны. Еще бы, ведь которую ночь подряд нам приходилось спать в одной постели, благо что она достаточно широка. И все-таки, однажды проснувшись посреди ночи, я обнаружил, что обнимаю ее. А сама она утверждала, что поправлял на ней одеяло, которое, увы, но было всего одно. Наверное, в такие моменты мне снилась Валерия, иначе откуда такая забота?

— Все будет хорошо, Лара, и тебя обязательно полюбят также. Или еще сильней.

— А я?

— Что ты?

— Сама я смогу полюбить?

Откуда мне знать? Но ответа от меня и не требовалось.

— После всего того, что со мною случилось?

— Время лечит, — не оставалось ничего другого, как сказать банальность.

— Очень хочется на это надеяться. Только вряд ли.

— Это почему?

— Для начала нужно отсюда выбраться. Ты бы только знал, что мне пришлось пережить!

— Могу себе представить.

Одно было хорошо, что Лариса даже не всхлипнула. Хотя могла бы и расплакаться, судя по голосу.

За последнее время девушка немного оттаяла. В том смысле, что не вела себя как манекен, который умеет ходить и отвечать на несложные вопросы. Во всяком случае, когда мы оставались наедине.

— Ничего ты не можешь! Гардиан был жестким и гадким, и вообще извращенец. Но он был один. А затем началось! «Ларочка, я тебе в карты проиграл, так что все, теперь у тебя другой господин. Слушайся его как меня, а иначе…» Знаешь ведь, Игорь, что тут с людьми делают.

— Ты про модов?

— Именно! Насмотрелась я на них. Как будто и человек, но только в глаза заглянешь, а там пустота. Самая настоящая. Ни мысли, ни эмоций. И лицо как маска. И это поначалу. А дальше вообще ужас. Обычно у них все внезапно случается. Как будто такой, как и обычно, и вдруг начинает корежить. Судороги, судороги, судороги! А лица! Какие у них становятся лица!

И мне сразу вспомнилось увиденное рядом с Вазлехом, в одной из горных долин.

— И что тогда с ними делают?

— Убивают, что же еще? Но вначале сгоняют всех, чтобы на них полюбовались, и прониклись, так сказать. Сатрап, это тот, которому Гардиан в карты меня проиграл, еще более-менее нормальный был. Жестокий, и от него пощечины дождаться — в любой миг. Без всякой причины, просто ему захотелось. А потом он подарил меня Тихушнику, — Ларису явственно передернуло. — Напоят какой-то гадостью, благо, что после нее мало что помнишь, и начинается! То одно лицо над собой видишь, то другое, а чаще совсем не лица. Надеюсь, понимаешь, о чем говорю.

Я понятия не имел — чем остановить внезапную исповедь девушки. Да и не стоило ли ее останавливать, ведь так для нее будет лучше.

— Ну и как я смогу теперь кого-нибудь полюбить?!

— Время лечит, — повторился я.

Очень хотелось надеяться, что придет оно, когда мне удастся вылечить всех перквизиторов. Самым кардинальным образом, который избавляет от любой болезни — телесной ли душевной, и даже от обеих сразу.


Меня заставил проснуться толчок в плечо. А также ладонь, зажавшая рот. Еще не открывая глаз, я ухватился за чью-то руку, собираясь ее заломить, когда смутно знакомый голос, который был едва слышен, сказал.

— Тихо-тихо, успокойся, свои!

— Ты как здесь?! — удивление было настолько сильным, что даже не позволило закончить фразу?

Еще бы нет — человек, который меня разбудил, был тем самым Виталиком, для которого Борис выбрал кличку Бобер.

— Ножками, конечно же, ножками. Потихонечку так, чтобы никто не слышал, и не увидел.

Ответ был не полным, но даже по нему становилось понятно, что он не в плену, а сумел каким-то образом пробраться в долину. И тогда мне едва не стало смешно: строю планы, как сбежать, и тут приходит Виталик. Зашевелилась во сне Лариса, дернулась, сбрасывая с себя одеяло, чтобы обнажить ноги куда выше колен. Мы оба замерли, дожидаясь, когда дыхание девушки снова станет ровным.

— А это кто? — наконец, шепотом спросил Виталий.

И тут мне не пришло в голову ничего лучшего, как ответить.

— Это совсем не то, о чем ты подумал.

— Теоретик, да ни о чем я не думал! Я тебе что, жена?! Твоя жизнь — твои правила, — фыркнул он, случайно или намеренно утешив слегка измененным лозунгом, под которым и прошла первая манифестация представителей ЛГБТ.

Следом фыркнул я, подумав, как прошу его — «Ты только ничего Лере не говори!» Затем снова, живо представив его рассказ, когда он вернется к нашим. «Думал, застану нашего Теоретика в застенках, прикованного ржавыми цепями к стене. Всего измученного пытками, но не сломленного, и все с таким же огненным взором: «Врете, окаянные перквизиторы, не сломать вам меня!»

— А он?

— Когда пробрался в его апартаменты, Теоретик как раз на какой-то красотке пыхтел. А она кричит ему: «Так мне и надо, проклятой перквизиторше!» Едва уломал со мной поговорить, за ноги с нее пришлось стаскивать»

— Чего расфыркался?

— Виталик, — как можно мягче сказал я. — Ты слишком-то не борзей!

— А то что, тревогу поднимешь? — ехидно спросил он.

Тогда мне только и оставалось, что восхищенно покрутить головой. И еще подумать: «Вряд ли меня хватило бы на то, чтобы полезть в самое логово. Ну разве ради Валерии»

— Как там наши?

— В Центре сидят, и ждут непонятно чего. Пара стычек произошли, но без особого энтузиазма с обеих сторон.

— Легко сюда проник?

Стемнело часа три назад, не больше. Нет, какой же все-таки рисковый парень!

— Ну как легко? Где ползком, где бегом, а кое-где и затаиться пришлось. И парочку этих уродов по дороге шлепнуть, где без этого было не обойтись. Я с прошлой ночи здесь. Но сразу лезть к тебе не стал, отсиделся в замке.

— В замке?!

— Ну да.

— А где именно?

Я провел в нем полдня. И надо ж такому случиться, не встретились. Иначе поговорили бы совсем в иной обстановке. Не едва слышным шепотом, замолкая каждый раз, когда Лариса шевелилась во сне, или когда ее дыхание переставало быть слышным.

— На угловой башне, которая ближе всего отсюда. Поначалу в нем укрылся, чтобы не заметили. Затем, когда день настал, смотрю, никто в него даже не заглядывает. Разве что какой-то обмылок в нем долго шарился, но точно не меня искал.

Пришлось фыркнуть в очередной раз, потому что речь явно шла обо мне.

— Это я и был. А за обмылка ответишь. Но как-нибудь потом.

— Договорились.

— Ну а дальше что?

— Дальше тебя увидел. Проследил сверху, где обитаешь, а затем ты в окне мелькнул.

Мы сидели с ним на полу, под тем самым окном, через которое он меня и увидел. Тут не ошибешься, ибо оно единственное. И благо, что на ночь я его распахнул.

— Теоретик, пожрать что-нибудь есть?

— Держи, — протянув ему единственное, что было из съестного — початую плитку ореховой халвы: с ужина прихватил. Да и какой смысл держать в комнате продукты? Стоит только открыть дверь, и пройти несколько метров по коридору, как окажешься в столовой, где всегда кто-нибудь дежурит. Нет, не из перквизиторов — из пленниц. Они-то и накормят, если не захочется чего-нибудь еще.

— Хорошо устроился! — откусив кусок, и промычав от удовольствия, Виталий покосился в сторону постели.

— Говорю же, ничего у меня с ней не было. Приставили, прогонять что ли? — мои слова прозвучали оправданием, чего страстно не люблю делать.

— Судя по тому, что в трусах, с трудом, но поверю. А вообще зря!

— Виталик, не дерзи! Ты рассказывай, рассказывай.

— А что тут рассказывать? Можно сказать, по собственной инициативе сюда приперся.

И я уже в который раз покрутил головой — нет, до чего же отчаянный парень. Хотя, скорее, безрассудный.

— Теоретик, планы есть, как отсюда выбраться?

До его появления, план у меня был единственным — каким-то образом оказаться на побережье. Или воспользоваться для побега удобным случаем, если таковой подвернется.

— Ты же сюда пробрался! И зачем выдумывать новые?

— Повезло. Там у них как раз переполох случился вовремя: какой-то зверюга напал недалеко от входа в долину. Может и не гвайзел, но повоевали они с ним знатно. Я и воспользовался моментом. Выбираться будем, где еще одного такого найти? Кстати, ты с Гардианом встречался?

— Было дело.

— Как он выглядит?

Подробно описать Гардиана мне было легко. После моего рассказа, и нескольких уточняющих вопросов, Виталий скрежетнул зубами.

— Ты чего?

— Видел я его! Всего-то в нескольких метрах. И место у меня было — закачаешься! Мелькнуло подозрение, что это именно он, больно уж грозно себя среди них вел, а те ему едва не кланялись. Точно бы не промахнулся, и уйти было куда. Черта с два они бы меня догнали!

— Теперь уже поздно жалеть. Кстати, чего тянуть? До рассвета ещё достаточно времени.

— Давай уже завтрашней ночью.

— Это еще почему?

Откладывать совсем не хотелось. Возможно, вернется Гардиан, и тогда бдительность на постах точно усилится. Непонятно, почему мы сидим и разговариваем, а уже не в пути.

— Разговор один подслушал. Мужик у них какой-то клялся — завтра дожди начнутся. Причем, говорит, сильные и надолго.

— А ему-то откуда знать? Кости ломит?

— Барометр у него.

Как мне не хотелось убраться отсюда не откладывая, но Виталий был прав. Звуки дождя приглушат наши собственные, а сам он ограничат видимость. Теперь оставалось только надеяться, что барометры не врут и на этой планете.

— Ладно, поковылял я к себе в замок. Мне, кстати, нужно еще водой запастись. Особенно теперь, — зашуршал Виталий оберткой от халвы. — Так что покедова, и будь готов к побегу! Да, вот тебе подарочек на всякий случай.

Он сунул мне в руки револьвер. Вряд ли оружие понадобится раньше следующей ночи, но душу греть будет точно.

— Теоретик, ты чего?

Несмотря на полумрак, я почти готов был поклясться, что револьвер мой собственный. Тот, которого лишился, когда попал в плен. Системы Наган, и спуск куда мягче, чем у обычных: лично его дорабатывал.

— Ты где его взял?!

— Трофей. Когда вся эта заваруха у входа в ущелье началась, попался один ни к месту, ну я его ножиком и того, чтобы под ногами не путался.

— Не уверен полностью, но, по-моему, он мой собственный.

Я баюкал револьвер в руке. Первое оружие, которое появилось у меня в этом мире и видело оно ровно столько же, сколько и я. А еще наган был моим амулетом, талисманом, оберегом. И теперь я точно был уверен, что все у нас получится.

— Рад за тебя. Ну ладно, до завтра. Кстати, девушку как зовут?

— Лариса.

— Ларочка, значит? Красивые у нее ножки! Приветик ей передавай, — сказал он, перед тем как исчезнуть за окном.

Глава 15

Наган был моим точно. Утром, когда окончательно рассвело, мне удалось рассмотреть в мельчайших револьвер подробностях. Никакой ошибки — выбитый на раме номер и год выпуска я знал нисколько не хуже даты собственного рождения. Но даже не будь их, сомнений бы не возникло, поскольку помнил его до последней царапины. Например, эта вмятинка чуть ниже номера появилась после того как упал. Упал неожиданно, больно ударившись локтем о камень. А сам револьвер звякнул так, что определенно должны были услышать те, кто меня выслеживал — парочка вислоухих, чем-то похожих на вомбатов зверушек. Но в отличие от них с гребнем длинных игл по хребту, и, судя по длине клыков, определенно плотоядных. Мне удалось сбить их со следа, с трудом перебравшись через бурный ручей, стараясь держаться спиной к ветру, и тут неожиданное падение. Хотя, возможно, не настолько и страстно они пытались меня схарчить, а вело их за мной обыкновенное любопытство — это что еще за диковинное создание, ни разу таких раньше видеть не приходилось? Помню, как шипя от боли ползал на коленях, лихорадочно пытаясь отыскать отлетевший далеко в сторону револьвер.

Скол на деревянной накладке рукояти возник после того как попытался ударить ею по голове одному из перквизиторов. Он успел прикрыться оружием, в результате удар не получился, и, если бы не Трофим и его нож, дорого бы мне обошлось стремление покончить с ним тихо. Еще радовало то обстоятельство — барабан был полным, чего вполне могло бы и не произойти.

— Сегодня Гардиан должен вернуться, — сообщила пришедшая с завтрака Лариса.

Сколько же страху он ей внушает, если, произнося его имя, вернее, кличку, девушка невольно понизила голос. Хорошо хоть не назвала господином как это бывает обычно.

— Вернуться откуда?

— Не знаю, кто бы мне сказал? Игорь, скажи, только четно, — она заметно напряглась, — ты мною брезгуешь?

— Не говори глупостей.

Кто бы только знал, скольких сил порой мне стоило удержаться! Все-таки я живой человек, а Лариса та еще красотка. И желая закончить неприятный для себя разговор, заявил.

— Пойду, тоже позавтракаю.

Где бы только его взять — аппетит? Видеть за столом мерзкие рожи никакого удовольствия не доставляет. А еще я страстно ждал наступления ночи. Судя по небесам, барометр у кого-то там точно не лгал, а значит, откладывать побег причин не будет.


— Когда придет Гардиан, эксперимент будем ставить, — сообщил мне один из тех, кто так любит ржать по любому поводу. Он и сейчас не сдержался.

— Что за эксперимент? — поинтересовался я, намазывая земляничный джем на печенье.

Удивительно, но земных продуктов у перквизиторов хватало, а они здесь такая редкость! Найти можно все что угодно, вплоть до авиалайнера в превосходном состоянии. Причем настолько, что оборудуй взлетную полосу, и взмывай в небеса, если хватит умения. Только куда здесь лететь? Но продукты попадались так нечасто и мало, что никто ими и не торговал. Нашел, тут же сожрал, потосковал по Земле, и забыл. Как Остап со своим напарником, когда они умяли не меньше килограмма шоколадных конфет. У перквизиторов же они на столе постоянно. Откуда? Нашли продуктовый склад? Ни разу о подобном не слышал. С бытовой химией — рассказывали, попался однажды такой, с ломящимися от изобилия стеллажами. Когда средства для посудомоечных машин и ухода за мебелью, со стороны Земли больше всего походили на издевательство.

— Потом узнаешь, — и снова дебильный смех.

Из окон хорошо был виден замок, и где-то в нем должен скрываться Виталий. Вообще-то сегодня я собирался побродить по нему еще, но теперь точно следовало от этой мысли отказаться. Не исключено, что кто-нибудь из перквизиторов попрется вместе со мной, и потому рисковать не стоило.

— И все-таки? — начал настаивать я.

Вдруг он скажет нечто такое, после чего нам придется изменить свои планы.

— Хрень, которая около стены образуется тебе показывали?

— Ты про портал?

— Ага. Так вот, сегодня в нем будут первые телепортируемые.

Теперь стала понятна активность в южной части долины, продолжающаяся уже второй день. Портал образуется метрах в десяти над землей, и чтобы до него добраться, необходимо что-то вроде лестницы.

— Кто именно?

— Может и ты. Не подпадешь Гардиану под настроение, и вуаля! Первопроходец, так сказать. А вообще, Теоретик, черт бы вас всех побрал, приперлись сюда, козлы! Знал бы ты, как нам замечательно в Центре жилось: каждый день веселуха! То телки новые с Земли объявятся, то гладиаторские бои за право стать одним из нас, то пацаны с рейда вернутся — обязательно праздник устраивали. Ну ничего, вернем Центр, и жизнь наладится. Я вообще не понимаю, чего это Гардиан так за тебя дрожит? Ну, эмик, ну, сильный, и что? Своих мало? Если быть честным, все жду, когда он команду «фас» даст, чтобы твоими кишками тебя же и придушить.

Честно говоришь?

— Знаешь, я бы тоже с удовольствием морду тебе набок свернул: больно она у тебя отвратная. А затем заставил свои собственные яйца сожрать, — нервы не выдержали.

— Что ты сказал?!

— Долбишься в уши?

Язык был тот, на котором они между собой привыкли общаться, и я с удовольствием им воспользовался. Поскольку любой другой казался мне сейчас недостаточным. Он вскочил на ноги, глаза у него налились бешенством, а еще он яростно зарычал. Вскочил и я, точно зная, что буду делать в следующий миг.

— Сука, пользуешься тем, что Гардиан за тебя с землей сравняет?

— И потому ты ссышь?

Никогда и никого прежде я не бил с таким удовольствием. Хрустнул под моим кулаком нос, брызнуло красным, а его голова дернулась так, что даже не понятно было — как она вообще не отлетела от шеи? Всего этого оказалось мало. И потому в следующее мгновение, рыча как дикие звери, мы катались по полу, сметая все на своем ходу. Его руки плотно сжимали мне горло, ну а я запустил оба больших пальца ему в глазницы. Вообще-то такого действия должно хватить на любого, настолько жуткая бывает боль. Но мой противник почему-то ее не чувствовал, продолжая душить, чтобы в итоге оказаться сверху. Невероятным усилием мне удалось освободиться от захвата, после чего подмять его под себя. Я уже отвел назад руку со сжатым до состояния камня кулаком, целясь ему в висок, когда позади послышалось.

— Ссоритесь?

Голос с мяукающими интонациями я признал сразу — он принадлежал Гардиану, но сдержать удар уже не смог. Разве что направил его чуть ниже уха, обеспечивая своему противнику глубокий аут. Но во всяком случае, не смерть.

— Что не поделили? Надеюсь, не телку? В этом случае зря! Я много с собой привел, на любой вкус. Э-э-э, Теоретик, ты его не убил?! Жалко будет: Кондей одним из первых за мной пошел, когда все и начиналось.

— Не сдохнет, — с трудом выдавил я: в горле отчаянно драло, настолько ему досталось от пальцев Кондея.

— Ну что, пальчиками надеюсь, цепляться не будете — мирись-мирись, и больше не дерись? — спросил Гардиан, когда Кондей пришел в себя, но продолжал сидеть на полу, не в силах подняться на ноги.

— Гардиан, ты только знак дай, когда это чмо тебе надоест, — хрипло сказал Кондей.

— Ты главное не забудь, что сожрать должен.

— Хватит! — голос у Гардиана стал таким, что Кондей вздрогнул.

Вздрогнул бы, наверное, и я, но мне все не удавалось отдышаться.

— Кондей, отлично понимаю, как ты на него зол, но он мне нужен. И предупреждаю — если с ним что-то случится, стать модом тебе не избежать.

Судя по тому, как стремительно тот побледнел, угроза действительно страшная.

— Ну и ты, Теоретик, не слишком-то цену себе имей: незаменимых нет. Скажу больше — насчет модов относится и к тебе: всему есть край, — бледнеть я не стал. Возможно, потому что слишком мало имел с ними дело. — А разгромили все как! Ведь кровью и потом добыто! Нет, ну какие же вы негодяи! — Гардиан практически причитал.


— Что-то случилось? — видя мое взбудораженное состояние, с тревогой спросила Лариса, когда я вернулся в комнату.

— Повздорили.

— С кем именно?

— С Кондеем.

— Страшный он человек! Я не меньше господина его боюсь.

— Лара, я же просил, — наедине можно называть Гардиана и как-то иначе.

— Хорошо-хорошо, не буду, ты только не нервничай. Игорь, у тебя синяки на горле почернеют скоро.

Благо, что сам умудрился не почернеть.

— Ничего страшного, Лара, пройдут.

— Они новых девушек с собой привели.

— Откуда?

— Из Центра.

— Из Центра?! Точно из него?

Синяков на плечах Ларисы не будет, но я наверняка сделал ей больно. Если девушки из Центра, то среди них вполне может оказаться и Валерия. А еще это означало — всем, кто там находился, пришел конец. Кроме немногих счастливчиков, которым удалось убежать.

— Точно. Сразу видно, что они еще вчера по Земле гуляли. Может, тебе какой-нибудь компресс на шею?

— Переживу. Что там вообще о Центре слышно? — с замиранием спросил я, опасаясь услышать плохие новости, в сравнении с которыми даже угроза Гардиана сделать модом казалась детской шуткой.

— Не знаю толком. Но, по-моему, им там по зубам надавали, слишком все злые.

По главному из них и не скажешь.

— А откуда тогда девушки?

— Люди появляются не в самом Центре — в нескольких километрах от него. Мужчин тоже привели целую толпу. Человек пятьдесят в общей сложности, если не больше. Точно теперь бои свои устроят, — Ларису передернуло. — А затем праздник. Знаешь, что это?

— Немного наслышан.

Радовало одно — здесь, в долине, появится много новых лиц, и Виталию будет куда проще среди них затеряться при необходимости. Но какой ценой!

— Сначала произойдет, как называют они — выбраковка. Когда те, кто пожелает к ним присоединиться, должны убить тех, кто не захочет. Ну и еще других, которые точно им не подходят — старых, больных, задохликов всяких. А сами усядутся за столы, и под выпивку с закуской будут за всем этим наблюдать. Игорь, можно я с тобой останусь?! — Лариса схватила за руку, заглядывая в глаза. — Не хочу оказаться среди тех, кто станет их обслуживать.

— Обещаю! — твердо сказал я. — Лариса, и много тех, кто отказывается?

— Не сказать, чтобы много, но случаются. Я так думаю, в большей степени не из-за порядочности, или чего-то там еще — им просто не хочется верить.

— Не понял?

— Что в противном случае их убьют. Это, так сказать, не вкладывается в их картину мировоззрения, ведь практически все они убеждены в собственной исключительности. А их мордой в дерьмо. Сразу, не упрашивая, и не угрожая. И если бы только в дерьмо! Спарту устроили!

Проф утверждает, спартанцы никогда не сбрасывали детей в пропасть — это фантазии Плутарха, из разряда псоголовцев или циклопов. Да и чего можно ожидать от человека, который уверен — «если на мачту корабля натянуть шкуру моржа, получится абсолютная защита от молний». Но как бы там ни было, Лариса права в главном. И еще жаль, что придется оставить ее здесь — славная девушка, и не только внешне. Но так для нее лучше: если нас поймают — что не исключено, шансов остаться в живых у нее нет. Их куда больше в том случае, если мы с Бобром попадем к своим.

— Долго они будут готовиться?

— Думаю, сегодня все и случится.

Замечательно в том смысле — праздник, все напьются, и Гардиан при всем его авторитете не сможет заставить проявлять прежнюю бдительность. Скверно только, что мое везение строится на жизнях других людей.


Ближе к вечеру в комнату заглянул Гардиан. Как всегда, без приглашения, рывком отворив дверь.

— Теоретик, собирайся, пошли, — сказал он. — Иначе все интересное пропустишь!

— Вы уж как-нибудь без меня, — попытался я отказаться.

Чтобы тут же нарваться на его бешенный взгляд.

— Ты вот что… На первый раз прощаю, но в дальнейшем имей в виду: любое мое слово, это не просьба, не предложение — приказ. Приказ, который нужно исполнить ценой своей жизни. Или ты хочешь на месте одного из гладиаторов оказаться? Устрою легко!

Дверь захлопнулась с таким стуком, что едва не сорвалась с петель. Я посмотрел на бледную как полотно Ларису.

— Здесь оставайся. И ничего не бойся.

И еще у меня мелькнула мысль — не прогнать ли ее сейчас? Грубо, как говорят — взашей. Желательно со скандалом, который должны увидеть все. Обвинив Ларису в недостаточной страсти или старательности… да в чем угодно! Чтобы потом, когда отсюда исчезну, ни у кого даже мысли не возникло, что мы были с ней в сговоре. Подумал миг, и не стал, поскольку не имело ни малейшего смысла. Все равно ведь устроят ей допрос. Утешив себя мыслью — возможно, перквизиторам будет не до Ларисы в связи со скоропостижной кончиной Гардиана. Которого обязательно убью перед тем как отсюда исчезнуть, поскольку именно он создал этот гнусный мирок.

В какой-то мере я удивился, когда, выйдя из дома, обнаружил Гардиана в окружении его людей направляющимся к месту, где время от времени появляется портал. Почему-то мне казалось — нам в противоположную сторону, туда, где расположена котловина. Похожая на гигантскую воронку, почти идеально круглой формы, она и служила перквизиторам подобием амфитеатра. К тому же именно там сновали люди, по больше части женщины, а по ее краям были установлены столы. И только затем, увидев стоявшую на коленях группу людей со связанными за спиной руками понял: вначале произойдёт эксперимент с порталом, как выразился Кондей.

Сам он, при моем приближении, наградив зверским взглядом, демонстративно сплюнул себе под ноги и отвернулся. Гардиан, как и обычно, выглядел веселым и беззаботным. Как будто и не было той бешенной вспышки гнева несколько минут назад.

— Теоретик, ты же вроде как почетный гость, поскольку еще не стал одним из нас, так что тебе предоставляется почетное право.

— Какое именно? Первым шагнуть в портал?

— Ха-ха! Ну, до этого пока не дошло, хотя ты явно к тому стремишься. Выбирай с кого из них начнем, — движением головы указав на связанных людей. — Да поскорее, портал ждать не станет.

— Вот с этого.

В своем выборе я был недолог. Для верности указав пальцем. На Кондея. Неожиданно, но мой выбор Гардиану понравился. Причем так, что он расхохотался. Заливисто, как будто услышал донельзя смешной анекдот.

— Нет-нет! — отсмеявшись, сказал он. — Кондюша мне дорог, причем куда больше тебя.

«Лжешь. Нет у тебя ничего такого, чем бы ты дорожил. Разве что собственной никчемной жизнью, да и то не факт. Но сегодня ночью и проверю. Если позволят обстоятельства».

— Давай-давай, Теоретик! — поторопил Гардиан. — Всех явно не успеем, но двух-трех точно.

Я посмотрел на жертв. Семь человек, две из которых женщины. Помоложе, вряд ли ей больше тридцати. Но с испитым морщинистым лицом, и одежда такая, что бомж бомжом. Хватает людей, которые, после того как перенесутся в этот мир, и смогут добраться до ближайшего поселения, выглядят нисколько не лучше — не всем улыбается удача оказаться недалеко от него.

Но эта, нисколько не сомневаюсь, и на Земле выглядела точно также. Другая женщина была намного старше. Чрезмерно полная, наверняка измученная многочисленными болячками, и даже беглого взгляда достаточно чтобы понять — не так долго ей и осталось. Но кто я такой, чтобы вершить ее судьбу? Мужчины выглядели ненамного лучше. Разные с виду, но всех их объединяло одно — возраст, когда единственному было меньше шестидесяти.

Рядом с тем местом, где и образовывался портал, выпирал из скальной стены козырек.

К нему-то и вела лестница. Добротная, даже с перилами, она белела свежим деревом. Если с козырька достаточно сильно толкнуть человека в спину, он точно угодит в портал. Или же нет. Но кто здесь будет обращать внимание на такие мелочи? Подумаешь, расходный материал — все равно выбраковка. К следующему эксперименту удлинят площадку на козырьке, и тогда можно повторить.

— Теоретик, десять минут осталось! — напомнил Гардиан. И обращаясь уже к своим, добавил. — Если портала не будет, вниз не спускайте. Сами видите — прямо под краем козырька водоворот. Он-то и утилизирует. Теоретик!

— Да пошел ты! — только и сказал я, поворачиваясь к нему спиной, и направляясь к своему жилищу.

Конечно же, пройти мне удалось не более трех шагов, когда с размаху воткнутый в живот автоматный ствол заставил согнуться пополам от боли.

— Гардиан! — услышал я азартный крик Кондея, и было понятно, о чем он именно спросит.

— Нет, — голос главы перквизиторов был спокоен, и даже ленив.

Ну а я пожалел о том, что не захватил с собой револьвер. Конечно же, разрядить весь барабан мне ни за что бы не дали, но две аккуратные дырочки точно по центру лба наверняка бы успел сделать. Причем обе Гардиану.

— Босс, ты что, не слышал, как он тебя послал?!

— Слышал, не глухой. Но скажи, ты бы так смог?

— Я не больной на голову!

— А он смог. Отпустите его.

К тому времени заломив руки, меня крепко держали с обеих сторон, заставив согнуться так, что я касался лбом коленей.

— Гардиан, да что с тобой?! Он тебя послал, тебя!

И вслед за этим болезненный вскрик. Когда я выпрямился, Кондей уже корчился у самых его ног.

— Дружок ты мой любезный, — голос у Гардиана был под стать его словам, — ты с кем спорить удумал? — и, обращаясь уже ко мне. — Иди, Игорь, иди. Пользуйся тем, что у меня лучезарное настроение, другим разом на тебе уже и кожи могло не быть.

— Да пошел ты! — повторил я, правда, уже мысленно.

Руки подрагивали. Не от ненависти к Гардиану, и перквизиторам вообще. Оттого, что остаться без кожи — было моим кошмаром, хорошо, ненавязчивым.


— Что-то опять случилось?

Женщины живут эмоциями, у них вообще эмпатия развита куда сильнее, чем у мужчин. Не у всех, конечно же, но те из них, которые не способны сострадать — глубоко ущербны, поскольку это против их природы. И в любом случае женщины куда легче читают по лицам.

— Да так, поругались.

— С Гардианом?! — ахнула Лариса.

И столько в ее голосе было благоговейного ужаса, что мне стало за себя стыдно. Если придет пора умирать, какая разница, какой она будет, моя смерть? В конце концов, всегда можно воспользоваться одним из тех методов, о которых рассказал Трофим. Чтобы не дать врагу насладиться своей агонией. И еще мне до ужаса хотелось сорвать с Ларисы одежду, бросить ее, покорную, на кровать, чтобы хотя бы на какие-то считанные минуты забыть обо всем.

— С ним, — я зевнул, пусть и немного натужно.

Лариса продолжала выглядеть крайне испуганной, она вздрогнула всем телом, когда где-то в глубине здания со стуком закрылась дверь.

— Не бойся, все будет хорошо.

«Ты уж постарайся выжить, девочка, а я обязательно за тобой вернусь!», — вот и все, что в очередной раз мне удалось придумать себе в утешение. Послышались легкие шаги, в дверь заглянул Гардиан, чтобы заявить.

— Пошли, на торжества опоздаем. Кисоньку свою не забудь.

Наган был спрятан так, чтобы только не бросаться в глаза — сразу над дверью, за верхним косяком. Имелась там неширокая щель, вполне достаточная для того чтобы револьвер в нее поместился. Если поторопиться, я застану Гардиана еще в коридоре. Но как же хотелось остаться в живых!

Глава 16

Когда мы вышли из дома, я демонстративно взял Ларису под руку. Чтобы то и дело натыкаться на ухмыляющиеся рожи перквизиторов. Ну да, любая женщина у них — вещь, причем общая. Кроме тех девушек, которые составляют личный гарем Гардиана. Но они быстро ему надоедают, и тогда он начинает их раздаривать, проигрывать в карты, как в случае с Ларой, и так далее. Представляю, сколько из них видели ее в своей постели!

— Теоретик, ты еще поцелуй ее! — с ухмылкой заявил кто-то из них. — Сразу нас всех в одно место лобызнешь, сам знаешь, куда именно!

Чтобы издевательски заржать, и к нему сразу же присоединились все, кто его услышал. Лариса, которая шла, опустив взгляд в землю, попыталась освободить руку, но я ей не позволил. Есть ли во всем произошедшем с нею хоть капля ее вины? А значит, чего ей стыдиться?

Мне до ужаса не хотелось принимать участие в том, что Гардиан назвал праздником. Но следовало всячески избегать нового конфликта с ним, ведь до наступления темноты оставалось часов пять-шесть. И еще была надежда, что хмурое небо разродится, наконец, проливным дождем, смывая всю эту нечисть.

— Игорь, можно я позади тебя пойду? — взмолилась Лариса после очередной гнусной ухмылки в наш адрес. — Здесь так не принято.

Пришлось согласиться, к тому же вряд ли хотя для одной из женщин найдется место за ломящимися от бутылок и закусок столами.

— Теоретик! — Гардиан указал глазами на место через два от себя.

Должно быть почетное, поскольку я увидел достаточно злых взглядов: наверняка каждому хотелось оказаться к нему поближе. Еще и по той причине — чем дальше от Гардиана, тем хуже и однообразнее становились закуска и выпивка на столах.

На противоположной стороне котловины, почти у отвесной скалы, ограничивающую долину по всему периметру, располагалось длинное неказистое строение. Наверняка именно в них и находились участники будущего шоу. Не все. Те, кто уже дал согласие примкнуть к перквизиторам, сидели тут же — за самым дальним от нас столом. К слову, совершенно пустым. Восемь человек, молодые крепкие мужчины, выглядели они по-разному. Кто-то из них был бледен, кто-то спокоен, а кое-кто явно горел нетерпением. Подумаешь, придется кого-то убить! Но взамен получишь веселую жизнь, когда твори, что пожелаешь, где пожелаешь, и ответ придется держать только перед своими. Да и то по немногочисленным поводам, которые полностью сведены в — «не трусь, не крысь», вот и все. Если бы у перквизиторов было свое знамя, они вполне могли бы это написать на нем в качестве девиза.

— Теоретик, зря ты скандал затеял! — неожиданно заявил Гардиан.

— Не понял?

— Портала сегодня не было, так что твоя благородная поза пропала зря. Но знал бы ты, как я на тебя зол! — Гардиан улыбался обычной своей улыбкой, справедливости ради — далеко не лишенной обаяния, и только по реакции окружающих удалось догадаться, чем именно она мне грозит. — Хотя может еще раз прощу. Или уже нет, сам пока не решил. Ну да ладно, не будем омрачать, у нас ведь праздник! Кстати, где там мое солнышко златокосое?! Заждался ее уже!

Когда рядом с ним присела девушка, мне стало понятно, почему место до сих пор было свободно.

— Ну и как она вам? — спросил Гардиан сразу у всех.

Девушка действительно выглядела очень милой. Молоденькая, не старше восемнадцати, с симпатичным, даже красивым лицом, замечательной фигурой и золотистыми волосами. Одежды на ней было не так много — открытое, с огромным вырезом на спине, короткое, куда выше колен платье. К тому же оно еще и просвечивало, ясно давая понять — под ним ничего нет. Девушка улыбалась, но какой-то неестественной улыбкой. Нет, не натужной, но определенно была не в себе.

— Хороша! — высказался кто-то, и остальные дружно его поддержали.

Гардиан изобразил на лице смущение.

— Каюсь, вкусил уже ее девичьих прелестей. И тоже должен признать — чудо как хороша! Но я не жадный, и потому она станет одним из призов, которых сегодня будет множество. Братья мои, — повысив голос, Гардиан встал на ноги, хотя и без того, едва он начинал говорить, шум за столами стихал как по волшебству. — Все вы знаете, что не так давно к нам заявились мерзавцы, которым не по душе наш уклад жизни. Мало того, они собрались нас перебить. В связи с этим сейчас мы испытываем некоторые неудобства, которые, и я полностью в том уверен, закончатся в самое ближайшее время. Но даже эти гады не помешают нам продолжать жить так, как мы привыкли! За это и предлагаю первый тост — чтобы все как можно скорее вернулось на свои места!

Сказал, и посмотрел на меня. И мне не оставалось ничего другого, как выпить вместе со всеми. Думая: «Вы только «любо!» орать не вздумайте, меня ведь точно не хватит».

— Бисмарк, начинай, — усаживаясь на место, закончил он свою речь.

Тот сразу же вскочил на ноги. Небольшого роста, с мелкими чертами лица, где только нос смотрелся нормальных размеров, с глазами, посаженными так близко, что, казалось, еще немного и они сойдутся, он оказался обладателем мало того, что зычного, так еще и хорошо поставленного голоса.

— Итак, господа, объявляю программу нашего вечера! Вначале честной публике будут представлены новинки женского пола. Чтобы слюнки у всех потекли, завидев, каких красоток в который уже раз подарила нам матушка-Земля! И они обязательно потекут, будьте уверены!

Но этот, так сказать, десерт, будет разыгран в самом конце, после боев гладиаторов. Если наш доблестный глава не пожелает одарить ими по своему выбору.

Все дружно посмотрели на Гардиана, и тот демонстративно пожал плечами, что можно было толковать, как угодно. От — «Что, сами не разберетесь?» До — «Возможно, мне и придет такая мысль, но еще не уверен».

И тогда мне стало понятно предназначение натянутой между двумя деревьями настоящей театральной кулисы. В нужный момент она распахнется, чтобы явить перед перквизиторами тех несчастных девиц, которых угораздило переместиться не возле Вокзала, Фартового, или любого другого поселения, где живут нормальные люди, пусть далеко и не ангелы, но в Центре. И все-таки Старый поинтересовался.

— Гардиан?

— Все как и обычно — в самом конце разыграем девочек в лотерею, — не замедлил с ответом он. — Ну а если приглянется кому-нибудь красотка, но фортуна ему не улыбнулась, у него будет шанс выйти на бой со счастливчиком. Победит — себе ее заберёт. Нет, и какие тогда проблемы?

— Вопросов не осталось? — окинул всех взглядом доморощенный конферансье. — Тогда идем дальше. Уже традиционно первым номером нашего представления станут гладиаторские бои и сначала в них выступят, так сказать, неофиты, чтобы мы убедились — они достойны быть среди нас! По тем же правилам, что и всегда: претендент с молотком или топором — по желанию, и против него двое из выбраковки. С пустыми руками, конечно же. Но, надеюсь, с яростным стремлением не быть овцой перед ножом мясника. Ну а затем разыграем девочек. Скорблю вместе со всеми, что номеров у нас сегодня только два, но ведь и праздник, так сказать по-походному. Освободим Центр, тогда и вернемся к привычному укладу жизни. Вот, собственно, и все.

Конферансье вопросительно посмотрел на Гардиана: возможно, у него есть что-то добавить. Так и оказалось.

— Вот что я вам скажу. Все вы знаете, что теперь у нас есть новый эмоционал — Теоретик. Известно и мне, что многим из вас хотелось бы спустить с него шкуру. В прямом смысле этого выражения — как принято делать с нашими злейшими врагами. И потому возникает искреннее недоумение: почему он еще жив? — Гардиан не забыл указать на меня пальцем. — А именно по этой причине, — чтобы сунуть ближайшему перквизитору жадр.

Тот пошел по рукам, и в любой другой ситуации мне было бы забавно наблюдать за тем, как по очереди замирают те, в чьи руки он попал. Когда скептическое выражение лица стремительно меняется на изумленное. Причем настолько, что у некоторых даже челюсти отваливались. Так продолжалось какое-то время, пока, наконец, жадр снова не вернулся к Гардиану.

— Ну так что, убедились? Теперь сами подумайте — стоит ли торопиться с тем, чтобы оставить его без башки? Нет уж, пусть вначале на нас поработает! Хорошенько так! А там, глядишь, и замену ему найдем. Или смоет вину кровью. Большой кровью, даже огромной, чтобы точно хватило!

— И когда он начнет работать?

— Да хоть с завтрашнего дня! Все-таки сегодня у нас праздник. Надеюсь, до завтра не сдохнет? Хотя как знать. Но хватит об этом, приступать пора к тому, для чего все здесь и собрались.

Столы ломились от еды и спиртного. Где вперемешку стояли бутылки с земным спиртным и фляжки с местной самогонкой. Не сказать, чтобы все сразу накинулись, но один тост перемежался с другим, и глядя со стороны, смело можно было подумать, что происходит, например, свадьба на природе с множеством приглашенных на нее гостей. Где в роли жениха, конечно же, выступал Гардиан, поскольку здравицы в основном ему и предназначались, разве что невеста была полностью ими обделена. Поглядывая на нее, я все больше убеждался — она находится под воздействием чего-то непонятного, слишком отрешенно выглядела. Так продолжалось с четверть часа, когда распорядитель всего этого бардака не поднялся на ноги, и не объявил. Зычно так, что даже удивительно — откуда в нем, откровенно хилом, такой голосище?

— Господа, прошу ненадолго отвлечься, и наконец-то оценить наших новых красавиц!

Гул одобрения был ему ответом. К кулисам подошли две девушки в откровенно вызывающих нарядах — кружевном нижнем белье. Они не вызвали особого интереса, поскольку наверняка всем им были хороши знакомы. В их адрес посыпались колкие шуточки, но вместо того чтобы смутиться, обе согнулись так, что их лица стали видны между ног, начав усиленно вертеть ягодицами, под одобрительные возгласы собравшихся за столом. Было понятно — отведенная женщинам роль в обществе перквизиторов явно им нравится. Во всяком случае, их улыбки не выглядели натужными.

— Да давайте вы уже! — спустя какое-то время не выдержал кто-то.

— Они давно уже дают, как только к нам попали, будто сам не знаешь, — ответил ему другой, и некоторое время за столами стоял дружный хохот. — Или тебе настолько не повезло? — добавил он, когда ржание немного стихло.

Наконец, кулисы пришли в движение, вот они раздвинулись до конца, и на некоторое время наступила тишина: на импровизированной сцене, представляющей собой дощатый настил, не оказалось никого. Прошла минута, другая, а она по-прежнему оставалась пуста. Гул недовольных голосов нарастал, когда распорядитель снова поднялся на ноги.

— Так понимаю шкур-то у нас украли! Куда все смотрели?! И что теперь делать?!

Это была шутка, но при всем желании понять ее у меня не получилось бы. В отличие от остальных, у которых она вызвала очередной взрыв хохота.

— Так, Теоретик, ты чего это совсем не пьешь? — обратил на меня внимание Гардиан, который перед этим о чем-то долго шептался со Старым.

Вероятно, о чем-то важном, поскольку лица у обоих были серьезными дальше некуда. «Ну да, мне только и оставалось, что надраться до поросячьего визга, и беспробудно проспать возможно единственный шанс отсюда сбежать».

— Пью я.

— Не свисти! Эта лужица у тебя под ногами, она что, образовалась от радости, что удостоен чести быть с нами за одним столом?

Под его требовательным взглядом пришлось выпить. Не потому что им проникся — зачем создавать себе проблемы на ровном месте, сейчас, когда до моего побега оставалось несколько часов?

— Выпил? Вот и молодец! Поверь мне, дальше ты будешь наливать себе сам. До краев, и даже закусывать не станешь.

«Ну уж точно этого не дождешься! В крайнем случае, притворюсь пьяным, алкоголь на всех по-разному действует, или придумаю что-нибудь еще». Меж тем сцена продолжала оставаться пустой, и тамада, которому из-за его усов неплохо подошла бы кличка Таракан, всерьез забеспокоился, опасливо косясь на Гардиана. Да что там опасливо — с откровенным ужасом. Что от его внимания не ускользнуло.

— Успокойся, Бисмарк, никуда они не делись! — и обращаясь уже к остальным. — Минутку, братва, сейчас они появятся. Вначале мне парой слов с нашим, так сказать, гостем, перекинуться нужно. Шрек, — взглянул он на своего соседа справа, и того как будто ветром сдуло. — Теоретик, пересядь поближе, не кричать же мне через весь стол?

Нас разделяло метра два, не больше, но при том гвалте, который стоял вокруг, отчасти он был прав. Конечно же, я пересел, даже не предполагая, чем все закончится. И единственное, что приходило в голову после его недавних слов — они наткнулись на Виталика Бобра.

— Есть в тебе, Теоретик, что-то такое, что мне нравится, и потому не хочется тебя расстраивать, — издалека начал Гардиан. — Но кто-то же должен? Может, выпьешь вначале?

— Нет, — помотал головой я, невольно косясь в сторону замка.

И еще мне совсем не нравился тон его голоса. Как будто бы и участливый, но в тоже время издевательский, и Гардиан не пытался этого скрыть.

— Ну, как знаешь!

Он поднял руку над собой, щёлкнул пальцами, и на импровизированную сцену вышла первая девушка… Ирма. Я изо всех сил тряхнул головой, не веря собственным глазам. Но нет, это была именно она. Улыбающаяся Ирма, старательно вихляя бедрами, прошла на середину площадки под свист, улюлюканье, и восхищенные крики перквизиторов, которые бурно отреагировали на замечательную фигуру девушки, а ее совсем ничего не скрывало. Ирма выглядела откровенной шлюхой, которой ничего не стоит пройтись полностью обнаженной перед множеством мужчин самой что ни на есть провоцирующей походкой, к тому же и с соответствующим выражением лица.

— Она уже… мод? — непослушными губами осевшим голосом спросил я.

Ирма — девушка с железным характером, и чтобы с ней не случилось уже, и не произойдет в ближайшем будущем, она обязательно найдет себе силы справиться, после того как я вернусь сюда, чтобы не оставить камня на камне. Но если в нее подсажен симбионт, а точнее паразит… Вопрос времени, когда она сойдет с ума. Непослушными еще и потому, что вдруг подумал — следующей девушкой на подиум выйдет в точности такая же Лера. Или через одну, пятую, сколько их там?

— Ну, не совсем чтобы, — Гардиан улыбался, явно довольный моей реакцией. — Да и особого смысла в вазлехе уже нет, так, по ситуации. Теперь у нас есть куда лучше, пусть и на основе тех же червячков, — с какой-то даже гордостью заявил он, продемонстрировал обычную колбу с пластмассовой крышкой, почти до половины заполненную темно-красными, чем-то похожими на марганец кристалликами. — Нет, не наркотик, — помотал головой Гардиан, хотя я и не спрашивал. — Но на мозги действует тоже неплохо. Хорошая доза, и в твоем распоряжении полностью послушный твоей воле человек. Причем ему не грозит в дальнейшем стать идиотом, для которых одна дорога — в утиль. В микроскопической дозе — действует как скополамин. Сыворотка правды, если запамятовал. Да ты и сам на себе ее успел почувствовать.

Только теперь мне стало понятно — почему я так легко рассказал о вяделе. Все что знал, в мельчайших подробностях, не утаив ничего. А заодно смог придумать оправдание своей болтливости — мол, совсем неважно, каким образом лекарство попадёт в руки людей, пусть даже через перквизиторов. Бисмарк, похожий на усатую макаку, кривлялся на сцене. От перквизиторов к Ирме летели приказы — повернись, нагнись, и так далее. Она исполняла их с каким-то даже удовольствием, все с той же похотливой улыбкой на лице.

— Если разобраться, Ирма сама виновата, — продолжал рассказывать Гардиан. — Тебе наверняка известно, что в любом замкнутом обществе возникают свои обычаи, привычки, и даже жаргон. Мы — не исключение. Так вот, у нас принято, что любая девушка, которая мне приглянулась должна одарить меня ласками, а она категорически не захотела.

«И что, это был повод сделать из нее то, что она сейчас собой представляет?» На Ирму я старательно пытался не смотреть, а крепости и вкуса виски, которого Гардиан поставил передо мной почти полный стакан, даже не почувствовал.

Наконец, Карабас отправил Ирму со сцены смачным шлепком ниже поясницы, чтобы подать знак следующей. Очередная девушка вела себя совсем иначе — она была сильно напугана, ее улыбка ничего кроме жалости не вызывала, пусть и выполняла все приказы беспрекословно и старательно.

— Как к вам попала Ирма? — спросил я, совсем не надеясь на ответ.

— В Центр вылазку сделали, а там у них полнейший разброд. Правда, мы не стали до конца дело доводить, смысл? Думаю, и без того скоро в нем никого не останется. Наверное, тебе интересно узнать о судьбе своих людей?

— Да, — едва вырвалось из моего пересохшего горла.

— Этот, как его там, со строительной кличкой… Гудрон, гранатой себя подорвал. Мужественный человек, должен заметить — как камикадзе, в толпе. А может, крыша у него поехала, после того как его подругу замочили. Прибалт у вас был, так он до последнего патрона отстреливался. А затем под пули в полный рост встал, и улыбается. Не сдержались, конечно же, изрядно он нашего брата проредил. Длинный, худой, с бородкой, с виду — типичный интеллигент, наверняка Проф и есть, вернее, был, сразу и не подумаешь, что ножом резать мастак. Про остальных своих бойцов не спрашивай — не знаю. Хотя вряд ли кому-нибудь повезло.

Я потянулся за бутылкой на столе, и в плечи, больно прищемив кожу под одеждой, вцепились сразу две пары рук.

— Ну что же вы как звери?! — укорил Гардиан тех, кто находился за моей спиной. — Человек выпить хочет, а вы его сразу хватать!

«Заботливый какой! Не по-твоему ли приказу они там и оказались?» — подумал я, наливая себе в стакан из первой попавшейся бутылки. Отчаянно надеясь, что в ней окажется что-нибудь крепкое, ведь предстояло задать самый важный для меня вопрос. Выпив, снова ничего не почувствовал.

— А что с Лерой?

В тот момент я был себе противен дальше некуда: голос получился едва ли не жалобным. Хотя, скорее, просящим — умоляю, скажи, что с ней все в порядке! И еще по той причине — вероятно, погибли все, но я переживаю не об их гибели, а о том, чтобы с Лерой ничего не случилось, и потому на душе было мерзко.

— С Лерой? — переспросил Гардиан. Я замер, ожидая: «Сейчас ее и увидишь». — Честно скажу, не знаю. Но не думаю, что с ней все хорошо. Видели ее, и даже пытались поймать, но куда там! В восточной части долины, за развалинами, болота начинаются, а в них скрабсов полно. Туда она, дурочка, и подалась. Скрабсы те еще твари, наверняка ведь встречался, так что шансов у нее нет. Пытался я там зачистку сделать, потерял несколько людей, да и плюнул.

Они к нам не лезут, и, если оставить их в покое, никакой опасности. В общем, забудь про нее.

Имейся у меня хоть малейшая возможность, обязательно бы ее спас. Сам знаешь, какие у меня на нее виды были. Да и что тебе она? Вон сколько красоток, — движением головы он указал на сцену, где как раз появилась следующая. — Кстати, Ирму успел трахнуть? Нет?! — Гардиан удачно изобразил крайнее удивление. — Ну и зря, огонь баба! Хочешь, сегодня к тебе отправлю? Представляю, какая сейчас за нее борьба начнется, а она к тебе.

Гардиан подмигнул. Я стерпел. Существует шанс спасти Леру, и для этого нужно крепко держать себя в руках. Иначе давно бы вцепился ему зубами в горло, и черта с два кто-нибудь успел бы мне помешать его перегрызть.

— Ну так что, Теоретик, отправить?

— Благодарю, не надо. Если не против, я пойду. Позволишь?

Рука держала бутылку, не за горлышко — за самое дно, но и в таком положении несложно убить человека, если знаешь, как действовать.

— Иди. И выпей за упокой души своих бывших соратников. Проводите его, — обратился Гардиан к тем, кто по-прежнему находился за моей спиной. — И потом без внимания не оставьте: как бы он в таком состоянии глупостей не натворил. Думаю, через время его обязательно отпустит. Ну а ежели нет… — он демонстративно тряхнул пробиркой с кристаллами, — сами его в нужное состояние приведем. Правда, в этом случае останется только надеяться, что дар эмоционала не пропадет, — заржав так, как ржали до него множество других перквизиторов, заливисто и надолго. — Да, надумаешь насчет Ирмы, передай с кем-нибудь, только не тяни, — услышал я уже в спину.


— Тебе что надо? — грудью я остановил на пороге человека, который по замыслу Гардиана, должен присматривать за мной.

— Босс сказал все время быть рядом.

— Ну так и будь… через дверь.

Которую специально оставил приоткрытой. Затем, стоя к ней спиной, намеренно громко звякая, налил четверть стакана, поднес ко рту, осторожно перелил в другой, подержал его… и залпом выпил. Пить не стоило, но всего увиденного и услышанного удержаться не смог. Якобы обнаружив, что дверь прикрыта неплотно, с грохотом ее закрыл. И, не сдержавшись, несколько раз ударил кулаком в стену. Гудрон, его подруга Дарья, Янис, Слава Проф, остальные… которые тоже наверняка мертвы. Теперь их нет, и никого уже не вернуть. Сейчас можно долго сожалеть о том, что сделал не так. Подробно разобрать каждую ошибку, осмыслить все, но толку-то? Все эти жадры, вядели, кристаллики в колбах — они не в состоянии никого вернуть. Нет такого средства, и вряд ли когда-нибудь оно появится. Развернулся на скрип двери, собираясь послать по любого, кто бы там не оказался. На пороге стояла Лариса. Завидев выражение моего лица, она застыла и испуганно сжалась.

— Проходи. Пить будешь?

— Если прикажете, — торопливо сказала девушка.

— Не приказываю — прошу.

Никогда раньше не лечил проблемы алкоголем, но сейчас он был мне необходим.

— Может, принести что-нибудь? — Лариса метнулась к двери.

— Стой. Если не будешь, просто посиди рядом со мной.

Налил себе теперь уже половину стакана, и одним глотком отправил всё внутрь. Лариса осторожно отхлебнула из своего, поперхнулась, закашлялась, махая ладонью пред открытым ртом. Я подошел к постели, рухнул на нее лицом вниз, молясь о том, чтобы уснуть. Пройдет не так много времени, наступит ночь, и вместе с нею пора действовать. Ну а пока мне очень нужно провалиться в сон, чтобы не видеть всплывающие по очереди лица тех, кого уже нет в живых. Гудрона, с его вечной полуухмылочкой, флегматичного Яниса. Профа, который всегда серьезен. Хохотушки Дарьи. И остальных. Лариса прилегла рядом, прижалась, ласково гладя по волосам.

— Игорь, ты получил плохое известие?

Мне вообще, с той самой поры, когда оказался здесь, хотя бы раз хорошее приходило?!

— Может, смогу тебе чем-нибудь помочь?

Ничем. То единственное, что мне наверняка помогло бы, станет предательством по отношению к Лере. Во всяком случае, пока не станет известно — жива ли она? Потом? Потом не знаю.

— Погладь меня еще, и больше ничего не нужно.

Глава 17

Проснулся я от тревожной мысли — ночь заканчивается, Виталий ко мне не заявился, что наверняка означает: побег откладывается. Или хуже того — его поймали. Затем мне вдруг подумалось, что зря отказался от предложения Гардиана забрать Ирму к себе. Конечно же, совсем не по той причине, что появилась бы отличная возможность с ней переспать. Если разобраться, едва она только среди нас появилась, после того как мы ее спасли в числе еще нескольких девушек, у нас вполне все могло бы случиться. Согласен, далеко не всегда мне удается быть настолько умным, насколько хочется. Но когда девушки проявляют усиленные знаки внимания, ошибаюсь редко. Если бы Ирма была сейчас со мной, ей удалось бы избежать всего того, что предстоит ей в эту ночь. Женщины у перквизиторов общие, и кто бы ее не выиграл, так или иначе он поделится Ирмой с остальными. Мало того, удалось бы узнать у нее хоть какие-то подробности о том, что случилось в Центре. И даже взять ее с собой, в надежде, что нам удастся сбежать. Хотя последнее вряд ли, учитывая состояние девушки.

Затем, наконец-то, появился Виталий.

— Заждался, поди? — спросил он таким тоном, как будто ходил за бутылкой, и надолго пропал. — Погода-то какая, а?! — не дожидаясь ответа, продолжил Бобер.

Барометр не солгал и на улице шел дождь. К тому же ветер, порывами такой сильный, что ветви росшего у самого окна куста то и дело стучали по стеклу.

— Один сегодня? — скользнув по постели взглядом, поинтересовался, точнее, констатировал Виталий.

— Один.

Ларису я отпустил еще вечером, заявив ей.

— Тебе лучше уйти.

И даже ее жалобное.

— Игорь, я не хочу туда! Можно, я здесь останусь? Пусть на полу, возле самого порога, только не прогоняй!

Нисколько на мое решение не повлияло. Ну а если она проснется в самый неподходящий

момент? Мне что, резать ей глотку? Или взять слово, что она никому ничего не скажет до самого утра? Нет никаких гарантий, что она не поднимет тревогу, как только мы с Виталием исчезнем за окном.

— Чего в постели валяешься? Почему не готов? — заявил он, как будто увидел меня в одних трусах. Заодно пройдясь по комнате, и осматривая ее так, словно только для этого сюда и прибыл. Обнаружив на столе бутылку, Виталий тут же к ней приложился, сделав несколько солидных глотков, убавляя ее содержимое больше чем на половину.

— Не лишним будет? — резонно поинтересовался я.

— Даже если и лишним, когда я еще такого попробую? Кальвадос?

— Черт его знает.

По вкусу понять мне сложно, а на этикетку ни разу и не взглянул: слишком не до того мне было.

— Готов, Теоретик? — и снова приблизил бутылку ко рту.

— Да. Так, лучше с собой ее забери. Иначе кто тебя знает — песни орать не начнешь?

— Логично! — заявил он в ответ, но бутылку во внутренний карман перквизиторского балахона спрятал только после того как глотнул. — Чего лыбишься?

— Нравишься ты мне.

И я не шутил. Виталий действительно был мне симпатичен — своей в себе уверенностью. И еще подготовкой. Он прошелся по комнате бесшумно, плавно обтекая пусть и немногочисленную мебель, шагая при этом с пятки на носок, и ставя ступню на ребро. Отличный получится напарник в рисковых делах, ничуть не хуже Трофима. Ну и Остапа, ведь тот, пусть чуточку, но перестраховщик. И уж точно Гудрона, который после ранения, когда его едва смогли выходить, совсем не тот, что был прежде.

— То-то я смотрю такую девицу прогнал! — чтобы в следующий миг зашипеть от боли. — Теоретик, ты чего?! Я же в шутку.

— Извини, не рассчитал, — что было правдой, ткнув чересчур сильно, не вовремя вспомнив об их смерти, о чем, кстати, Виталий еще не знал. Впрочем, как и о том, что произошло в Центре. Но сообщить ему сейчас — не самый подходящий момент. Все-таки чувствуешь себя намного уверенней, когда знаешь — есть куда возвращаться. В Центре же к этому времени вообще могло не остаться никого.

— Потопали. Стоп!

Человек, который обязан глаз с меня не спускать, определенно должен быть где-то рядом. И не получится ли так, что едва мы окажемся снаружи, как он появится из-за угла? Возможно, не сам он, но его сменщик.

— Никого возле дома не видел?

— Видел, — охотно кивнул Бобер. — Терся возле твоего окна какой-то хмырь, пришлось нулить. Теоретик, мы когда-нибудь отсюда уберемся? Или тебе еще на дорожку посидеть нужно?

— Нож у тебя есть?

На тот случай, если мы на кого-нибудь не наткнемся, а выстрел точно всех переполошит.

— Держи, специально для тебя прихватил.

Виталий сунул мне в руку кинжал. Вернее, стилет. Или даже мизерикорд. Еще его называют кинжалом милосердия, и предназначен он для единственной цели — добивать поверженного рыцаря, найдя брешь в доспехах. Даже спрашивать не нужно, откуда тот у него взялся, достаточно вспомнить о древнем замке, где Бобер и нашел себе убежище.

— Пойдет?

Виталий стоял ко мне спиной, осторожно выглядывая в окно, но я готов был поклясться — он ухмыляется.

— То, что и нужно.

— Ну тогда вперед!

Миг, Бобер исчез за окном, и я не задумываясь последовал за ним. Чтобы едва успеть поймать его за плечо.

— Погоди!

Времени на то чтобы обдумать план побега у меня было предостаточно. Не сомневаюсь, у Виталия с его смотровой площадки тоже его хватало, чтобы рассмотреть сверху любую мелочь.

Но я, в отличие от него, все исходил ножками. И теперь точно знал — где и какой кустик прикроет нас даже при свете дня. В какой складке местности можно будет укрыться. И куда лучше совсем не соваться, ибо просматривается сразу со всех сторон, а любая крадущаяся тень вызовет если не тревогу, то подозрение, и желание проверить. Тем более, с несением караульной службы у них тут строго. И потому поначалу наш путь лежал в противоположную сторону от выхода из долины — к реке. Затем вдоль ее берега, пока не упремся в высоченную скальную стену, как раз в том месте где дважды в сутки образуется портал, пусть, как недавно выяснилось, и не регулярно.

Ветки куста, росшего рядом с окном, были густо усыпаны колючками — куда той акации! Одним из шипов я умудрился до крови оцарапать предплечье, и подаваясь в сторону, едва не растянулся, запнувшись о вытянутую ногу мертвого стража. Нога торчала из зарослей, и ее легко увидеть. Мое отсутствие в комнате могло быть истолковано как угодно: в принципе свободу мне никто не ограничивал. Взбрело в голову прогуляться, меня вызвал к себе Гардиан, или же я решил присоединиться к застолью, которое, несмотря на глубокую ночь и непогоду, все еще продолжалось, пусть уже и не под открытым небом. Так же, как и исчезновение моего стража — трудно, например, преодолеть соблазн, когда веселье — вот оно, рядом, и почему бы не отлучиться на несколько минут, чтобы махнуть рюмку-другую? Но если его найдут мертвым, а комнату пустой, обязательно сыграют тревогу. И потому следовало спрятать тело, закинув его подальше в куст.

— Теоретик, ну чего опять?! — шепот у Виталия был злым и свистящим.

— Помоги!

Проклятые колючки, из которых вполне можно изготовить качественные рыболовные крючки, поскольку они были и тверды, и загнуты, никак не хотели отдавать тело мертвого перквизитора.

— Мой промах! — согласился Виталий, сообразив, в чем именно должна заключаться его помощь.

Вдвоем мы справились, отправив тушу вглубь зарослей, ближе к стене, куда уж точно никто не сунется до утра. Единственное, мне неслабо досталось по щеке глушителем от карабина Виталия. Благо не в глаз, ибо после удара такой силы он обязательно бы заплыл. Что стало бы совсем ни к чему, поскольку удар пришел с левой стороны, а сам я — левша. Глушитель был самодельным, размером с полуторалитровую пластиковую бутылку, и примерно такой же формы. Но металлическим, что после удара понять было несложно.

— Сорри, — сказал он, заметив, как я невольно схватился за лицо. — Только не подумай, что в отместку. Да и вообще, что ты хочешь, ствол перквизиторский! Теперь ходу, Игорь, ходу! Показывай дорогу, Сусанин.

Несколько шагов, и мне едва удалось удержаться от того, чтобы с маха не вонзить мизерикорд, настолько внезапно передо мной возникла человеческая фигура.

— Лариса, какого черта?!

Будь хоть малейшая возможность, я наорал бы на нее так громко, что она гарантированно присела бы от страха. Еще бы нет, если успел испугаться дважды. И когда увидел ее, и когда едва не убил, настолько все произошло неожиданно. К тому же девушка создавала нам проблемы.

— Ты что тут делаешь?!

— Игорь, я с вами — твердо заявила она. — Если не возьмете, следом пойду! Или убейте тогда если боитесь, что тревогу подниму. Но здесь не останусь!

Было понятно — Лариса оказалась здесь неслучайно, наверняка подслушав наш с Виталием разговор. Особенно учитывая темного цвета одежду и косынку, повязанную таким образом, что получалась настоящая балаклава, когда была видна только область глаз. Раздумывал я недолго. Особенно после слов Виталия.

— Теоретик, категорически ничего не имею против. Будь у меня выбор, я бы вообще Ларочку на тебя поменял: классная девочка, все при ней! — и ухмыльнулся в который уже раз.

— Вперед!

Наш путь лежал к реке еще и по той причине, что берег ее почти сплошь зарос кустами.

К тому же река с довольно бурным течением, и шум от нее должен прикрыть те звуки, которые, так или иначе, будем издавать мы. И еще в воде можно спрятаться, если совсем уж прижмет. И совсем мелочи — как будто бы накануне вечером и выпил немного, но жажда мучила так, что я ловил пересохшим ртом капли дождя.


Мы стояли, прижавшись спинами к глухой стене какого-то строения. До реки оставалось метров тридцать, не больше, но рельеф местности не давал ни малейшей возможности укрыться. Этот участок был самым опасным. Дальше все пойдет куда проще. Пройти по берегу реки к водовороту, который она образует, уходя под землю, и вдоль стеночки.

Растительность там имеется тоже, а на фоне скалы ночью заметить сложно. Вероятно, на выходе из долины, прорываясь, придется пошуметь, если без этого не обойтись. Если удастся его преодолеть, возьмем вправо — в противоположную от Центра сторону, стараясь сбить погоню с толку. Ну а затем уже по обстоятельствам.

— Долго мы здесь еще торчать будем? — нетерпеливо спросил Виталий.

— Нет. Но по команде, только по команде.

Оттуда, где продолжали свой праздник перквизиторы, то и дело доносились взрывы хохота, азартные крики, а иногда и целый рев. Именно они и были моим планом. Ведь даже если кто-то сейчас сюда и смотрит, привлеченный, он на миг отвернется, ну а нам больше и не нужно. Совсем необязательно отвернется, но появится шанс.

— Пора!

И, подавая пример, первым бросился вперед, последние метры до реки проскользив на пятой точке по мокрой траве под очередной взрыв рева, свиста и улюлюканья. Следом за мной бежала Лариса. Тоже поскользнувшись, она сумела сохранить равновесие, но, если бы не объятья вставшего на ее пути меня, оказаться бы ей в реке. Какой-то миг, и к нам присоединился Виталий.

Я ожидал, что Бобер выдаст нечто вроде — раньше, мол, не наобнимались? И он действительно не промолчал.

— Надо было мне первым бежать.

— Не понял?

— Тогда Лара прямо ко мне в руки упала бы. А там, глядишь, мы бы и сговорились.

Теперь не поняла девушка.

— Ты о чем сейчас?

В тот миг мне стало безумно ее жаль. Понять Бобра было несложно, но Лариса настолько привыкла к своему положению вещи, когда вместо заигрываний, ухаживаний и всего остального прочего, что принято в нормальном мире между мужчиной и женщиной, девушка слышала только приказы — раздевайся, загнись, встань на колени, и тому подобное прочее. Хотя, не исключено, слишком другим были заняты ее мысли — удастся ли отсюда сбежать? Смело можно предполагать, как страстно Лариса об этом мечтает!

— Да так, к слову пришлось, — туманно пояснил Виталий.

Их разговор я слушал лежа, надолго припав к воде. Воспользовавшись минутной передышкой, когда мы преодолели самый опасный участок в начале пути. Другой, и он куда сложнее, будет на выходе из ущелья, но туда еще нужно добраться.

— Значит, так. Я первым, а ты за Ларисой присматривай. И поосторожней оба.

Темень, и сколький, уходящий под уклон к реке берег.

— Аккуратней ножки ставь, Ларочка, аккуратней, — тут же начал инструктировать ее Виталий. — А главное, ничего не бойся: понадобится, я тебя на руках понесу. Скажу по секрету, я давно на тебя глаз положил.

— И когда это успел? — фыркнула девушка.

— А вот.

— Бобер, давай уже в Центре пообщаетесь, — не выдержал я. Если выберемся.

— Выберемся, Теоретик, обязательно выдеремся! — ответил он, словно прочитав мои мысли. — Смотри, как дождь разошелся, к тому же они все ужратые.

— Все, потопали.

И мы пошли. Вдоль самой кромки воды, местами сквозь густой кустарник. В реку лезть не хотелось — течение бурное, настоящий поток. Дорога до точки, где и следовало повернуть направо, чтобы дальше идти уже вдоль каменной стены, затратила куда больше времени, чем я рассчитывал. К тому же еще и сил. Мы устроились между двух валунов, давая себе небольшой отдых.

— Теоретик, а на кой черт они здесь лестницы построили? — спросил Виталий.

— Портал, — вместо меня ответила Лариса. — Но он не каждый день появляется. Никакой закономерности. Бывает и днем, и ночью, а иногда только днем, причем несколько раз подряд. Ну разве что ночью реже.

— Точно портал? — тут же переключился на нее Виталий.

— Все так говорят. Он недалеко от скалы образуется. Стреляли в него и так-то пули должны от камня за ним отскакивать, но они внутри портала исчезают.

— Слышал я о них, — начал Бобер, но я оборвал его на полуслове.

— Пошли, засиделись.

Пройти на этот раз нам удалось немного.

— Теоретик, по ходу у них кипежь поднялся!

— Вижу, — только и ответил я.

Там, где располагались строения, заметались лучи фонарей

— Надо было напрямик к выходу идти! — с досадой сказал Виталий. И тут же добавил. — Нет, ни за что не успели бы. Смотри-ка, какой у них там переполох. Сто процентов тебя ищут! Игорь?

Раздумывал я недолго.

— По лестнице наверх.

Благо, что белела она всего-то в нескольких шагах. Оставаться внизу — ну негде здесь спрятаться, и вопрос времени, когда нас найдут. Наверху есть шанс, что туда они не полезут. А там, глядишь, все успокоится, и тогда у нас появится еще одна возможность исчезнуть из этой проклятой долины.

Лариса лезла по лестнице первой, и снизу ее подталкивал плечами Бобер. Скальный козырек, с которого лестница вела еще на один, секундная передышка, и снова вперед. Следующий козырек был куда большим в размерах, где появилась возможность разместиться свободно. И уж точно нас на нем не смогут увидеть с земли.

— Как будто бы не заметили, — переводя дыхание сказал мой напарник по побегу. И обратился к девушке. — Лариса, зря ты, наверное, с нами полезла.

— Нет! Уж лучших сдохнуть среди нормальных людей. Да и не дадут мне теперь жить, все равно ведь убьют. За то, что знала о побеге, и промолчала. Или вообще на шахты отправят.

— Какие еще шахты?

— Есть у них такие, там добывают породу для жадров. Рабы трудятся, их даже наверх не выпускают, только продукты вниз подают. И еще девушек иногда, которые сильно провинились, сами понимаете для чего. Как этот гад Гардиан выразился — для шахтерского энтузиазма. Рабов там несколько десятков, а девушку всегда единственную опускают. Можете себе представить, сколько им удается прожить? А еще говорят, их потом вообще съедают.

— Б-р-р! — Передёрнул плечами Виталий. — Жуть какая!

— Тогда не спрашивай больше, почему не осталась. Вы мне лучше оружие дайте, я в них тоже стрелять буду.

— Кстати, насчет оружия. Виталик, покажи, что у тебя за волына.

Тот без лишних слов протянул ее мне.

— Где ты такое чудо добыл? — вертел я в руках смотревшийся совсем уж футуристическим карабин.

— А чего там особо рассказывать? Выглядит как хрен пойми что, попал в руки случайно, стреляет только одиночными. Что, думаю, за дерьмо? А потом прикипел к нему, другого и не нужно.

— Под пятерку?

Карабин выглядел явной переделкой непонятно из чего даже сейчас, в темноте.

— Да.

— Сколько у тебя к нему патронов?

— Чуть больше сотни наберется.

— В магазинах?

Это важно, некогда будет их снаряжать, если начнется серьезная заварушка. Которой всеми способами хотелось бы избегнуть.

— Да. И россыпью штук пятнадцать.

Магазины, три штуки, были самыми обычными, от автомата Калашникова.

— Осечки случаются? Клины, перекосы?

Переделки — они такие. Особенно в том случае, когда совершаются напильником, молотком и на коленке: где здесь взять серьезное оборудование?

— У меня не было.

— От глушителя есть толк?

С виду он такой, что им впору не выстрелы глушить, а людей по голове.

— Да как тебе сказать? Не так, чтобы очень, но какой-то эффект от него имеется.

— Надеюсь, крепится не на штифтах?

— На резьбе.

Развесовка благодаря набалдашнику желала лучшего, и потому я решительно начал скручивать его со ствола. Сейчас мне больше всего заботил тот факт, что ствол у карабина и без того короток, а любой глушитель негативно влияет на баллистику.

— Теоретик, ты чего творишь?!

— Заимствую на время.

— Слышишь, у меня только пистолет остался. И если нас здесь обнаружат, много я с ним навоюю?!

— Если дойдет до этого, стрелять буду я. Твоя задача — наблюдение, цели, ближние подступы. Держи, — И я сунул ему в руки глушитель. — Будем спускаться вниз, назад прикрутишь.

Он что-то пробурчал в ответ, но перечить не стал.

— Я без карабина голым себя чувствую.

Согласен, пистолет Макарова, который был у Бобра помимо него, не для подобных ситуаций.

— Наган вернуть?

— Не надо.

За себя как за стрелка я уверен. Но что представляет собой в этом смысле Виталий, было непонятно. Тут не просто хороший стрелок нужен, без лишней похвальбы — такой как я.

— А мне что-нибудь дадите? — продолжала настаивать девушка.

— Есть у меня один ствол, вот за него могу дать подержаться.

Сначала девушка Бобра не поняла. Затем до нее дошло, и неожиданно для нас Лариса заплакала.

Горько так, всхлипывая, и размазывая слезы руками по лицу.

— Ты чего?! — такой бурный Виталий ее реакции явно не ожидал. Затем дошло и до него. — Извини, язык у меня поганый. Сначала ляпну, а затем подумаю.

Он ненамеренно напомнил девушке от том, что с ней здесь происходило все время.

— Извини, — Виталий приобнял за плечи все еще всхлипывающую девушку. — Обещаю, больше не повторится!

— Это вы меня извините. Навязалась, а сама истерики устраиваю. Но если дадите оружие, стрелять в них буду даже не задумываясь.

— Как-нибудь потом настреляешься, — пообещал ей Виталий. — Когда научишься. А пока нет у нас ничего лишнего. И еще раз прости.

— Забыли! — ответила она.

«Тонко подмечено, что ляпаешь, не подумав», — размышлял я, наблюдая за происходящим в долине. Если судить по факелам и лучам фонарей, большая часть перквизиторов сосредоточилась возле входа в долину, и в замке. С ним вообще создавалось впечатление, что он заселен, настолько хватало в нем света. Хотя, если разобраться, где тут еще можно спрятаться? Затем из него донесся азартный крик, после чего прозвучал выстрел. Мы переглянулись.

— Может, они не нас ищут? — предположила Лариса.

— Даже если поначалу и не нас, то обязательно обнаружат пропажу Теоретика, — возразил ей Виталий. — Угомонились бы они уже, а? Хотя толку-то? Все равно ведь выход из долины перекроют так, что и мышь не проскользнет. И сколько нам тогда тут сидеть придется? Неделю? Невезуха.

— Недолго придется, — возразила ему Лариса. — Про портал забыл? Завтра к вечеру обязательно здесь появятся. Если еще не раньше.

«Если еще не раньше, — мысленно повторил я. — Наверняка кому-нибудь придет в голову проверить здесь, когда осмотрят все остальные места. Долго нам тут не продержаться. И патронов толком нет, и место для обороны далеко не самое удобное. При желании единственной гранатой всех и накроют».

— Виталий, гранат у тебя нет? — без всякой надежды поинтересовался я.

Чтобы услышать.

— Откуда? Была одна, но я ее в Центре еще использовал. Причем без толку.

Да, много ошибок мы тогда совершили. Если разобраться, только и делали, что соревновались между собой — кто же из нас их сотворит больше всех?

— Так, пока есть время, давайте осмотримся. Вдруг какая-нибудь щель найдется.

Чем не вариант? Забьемся мы в нее, замаскируем вход, и пересидим сколько нужно. Маскировать, правда, нечем, но вдруг она такая, что достаточно прикрыть вход камнем? Не все же время нам должно не везти?

Глава 18

Перквизиторы угомонились перед самым рассветом. Время, когда бдительность стремится к нулю и наступает самая пора действовать. Часом раньше, даже земным, поскольку местный, если разделить сутки на привычные двадцать четыре, получается куда длиннее, я обязательно бы рискнул. Но не сейчас, поскольку мы окажемся у выхода из долины уже по светлу: добраться туда быстрее, не получится ни за что. Или если бы все заволокло туманом. Но его не было, к тому же еще и небо разъяснилось. Словом, время было безнадежно упущено.

— Теоретик?

Судя по всему, Виталий желанием лезть в долину отнюдь не пылал. Иначе давно бы уже настаивал и торопил.

— Остаемся.

Решение далось мне трудно, ведь каждый проведенный лишний здесь час мог стать роковым для Валерии.

— Возможно, туман все-таки опустится, — без всякой надежды сказал Бобер.

— Его точно не будет, — уверенно заявила Лариса.

— Почему так думаешь? — тут же поинтересовался он.

— Посмотрите во-он на ту ложбину между гор. Так вот, перед тем как в долину приходит туман, ее никогда не видно. Примета верная, ни разу еще по-другому не было.

— Жаль, — вздохнул Бобер. — Без тумана рыпаться смысла нет. Может, тогда перекусим?

— Халвой? Лучше уж потерпеть: воды у нас неполная фляжка.

И она может неплохо пригодиться в дальнейшем: по иным ущельям сутки можно брести, и ни разу не наткнуться на источник.

— Халву я еще прошедшей ночью съел, — признался он. — Но имеется у меня кое-что не хуже.

Пошарив за пазухой, Виталий извлек завернутый в древесный лист брикет.

— Что это?

Выглядело совсем не аппетитно и больше всего походило на кусок дерьма прямоугольной формы. Лариса, взглянув на него, брезгливо поморщила нос. Мало того, отодвинулась, хотя не пахло ничем.

— Вещь в себе! — заверил нас Бобер, отламывая кусок, и отправляя его в рот. — Такого на несколько дней хватит, правда, для одного человека. Но надеюсь настолько мы тут не задержимся.

Нечто подобное мы принесли с собой с южного побережья — прессованные плитки дробленого ореха вперемешку с ягодами кайала. Справедливости ради, смотрелись они совсем иначе. Мы — это Трофим, Янис, Гудрон и остальные. Которые, по утверждению Гардиана, а в его словах практически можно не сомневаться в связи с пленом Ирмы, сейчас мертвы.

— Теоретик, ну и зря ты рожу морщишь, попробуй сначала! Со всей ответственностью заявлю — вещь! Вкусная, сытная, энергия от нее прет. И что тоже немаловажно — потом не хочется пить.

— Я не оттого морщусь, — откуда ему было знать об их гибели?

— И отчего тогда?

— О своих людях вспомнил. Гардиан сказал, что Гудрон и остальные мертвы. К тому же в Центре мало кого из наших осталось. Если кто-нибудь остался вообще. Выберемся из долины, нужно еще подумать — куда идти. Вам подумать, не мне.

— А ты что?

— Мой дорога лежит в Центр.

— Почему?

— Лера. Есть шанс, что она еще жива.

Иной мысли я и не допускал. И еще ждал от него каких-нибудь слов наподобие — «Нашел кому верить! Наверняка ведь врет, как сивый мерин». Тогда бы мне стало пусть немного, но легче.

Он промолчал, заговорила Лариса.

— Я тоже от них в разговоре слышала. Еще вчера. Только боялась тебе сказать.


— А что он собой представляет, портал? — спросил Виталий.

Время шло к полудню. Мы убивали время за разговорами, то и дело поглядывая на ложбину между горных вершин, исчезни которая, станет верным признаком того, что вскоре придет туман. Однажды она почти скрылась, но затем снова предстала нам во всей своей сомнительной красоте. После вопроса Бобра, я посмотрел на Ларису. Отвечать на его вопрос не хотелось: настроение было ноль сразу по многим причинам.

— Ой, не знаю даже как лучше объяснить, — оживилась девушка, наверняка обрадовавшись хоть какой-то возможности отвлечься. — Как будто дыра прямо в воздухе. А внутри что-то клубится. Дым не дым, пар не пар, черный не черный. Появляется всегда бесшумно, а исчезает с таким грохотом, что ушам становится больно. Даже если находишься от него вдалеке.

— А почему ты уверена — это именно портал? — не успокаивался тот, придвигаясь к ней поближе.

Он все время старался держаться как можно ближе к Ларисе. Никаких намеков больше не делал, и руки не распускал, но его интерес к девушке был очевиден. И еще нормальное отношение к ней, что мне особенно нравилось: Бобер не мог не знать о судьбе женщин, попавших в руки к перквизиторам.

— Сложно сказать. Но если бы мне нужно было представить себе портал, именно таким я его и вообразила бы. А еще ходят слухи, что они переносят обратно на Землю. Некоторые даже клянутся, мол, в тот самый миг, когда сюда и угодил. Получается, что в прошлое. И потому ни у кого не остается никаких воспоминаний о его пребывании здесь.

— Что-то с трудом верится, — заявил Виталий. — Но даже если портал действительно переносит снова на Землю, оттуда не позвонишь — «Так мол и так, добрался удачно, пойду теперь выпью пивка. А вы, главное, держитесь там! И про порталы не забывайте — верный путь домой!» И потому откуда нам знать, что кто-то вернулся домой? Насчет забытых воспоминаний вообще смешно. Скорее всего какое-нибудь необычное природное явление. Типа шаровой молнии на местный лад, а исчезнувшие пули — не доказательство.

— Не знаю, что там насчет Земли, но лично наблюдал на Островах, как в один из таких залетела целая стая птеров, — не выдержал я.

— Палеными перьями не завоняло? — с иронией спросил Бобер.

— Птеры попросту исчезли. Причем все выглядело так, как будто дело для них привычное — в порталы нырять.

— А я еще историю слышала.

— Какую именно? Опять про Землю? — вопрос Ларисе задал Бобер, но мне тоже было интересно.

— Нет. Как будто бы один человек специально в него бросился, и мало того, что выжил, так еще и вылечился.

— От наркомании? — не скрываясь, фыркнул Бобер. — Не удивлюсь!

Любая другая девушка могла и обидеться. Но не Лариса после того что ей пришлось пережить.

— У него что-то серьезное было. Гнил он весь, с ног до головы. Слышал же, что буквально за пару дней человек сгнивает от какой-то местной заразы? Понятно, что все от него старались держаться как можно дальше: вдруг перейдет? От боли жадры конечно же ему помогали, но в остальном толку-то от них? Потом жадры закончились, тогда он в портал и бросился. От отчаяния. И еще в расчете, что окажется на Земле, а там медицина.

— И что?

— Говорят, через какое-то время в поселение вернулся. Живой, улыбается, и абсолютно здоровый. И еще весь таинственный из себя: «Сейчас я вам такое, мол, расскажу!»

Лариса замолкла.

— Так что дальше-то было?! — не выдержал Бобер. — Что он рассказал?

— Не знаю.

— Как не знаешь? На самом интересном месте!

— Честно не знаю. Вроде бы не успел: убили его не вовремя.

— Кто убил? — продолжал допытываться Бобер, словно от рассказа девушка зависело что-то серьезное. Заставив ее взмолиться.

— Ну не знаю я! Зато я другое знаю. Если у меня будет выбор — в портал, или назад к перквизиторам, даже раздумывать не стану!

— Если он у меня будет таким же, то и я не стану. А заодно, глядишь и от чирьев на заднице излечусь, — Виталий хохотнул. Затем посерьезнел. — Ладно, на порталы надежды мало, нам бы до темноты здесь отсидеться. Или туманчик погуще, черт бы его побрал!


Не прошло и часа, как туман в долину все-таки пришел. Густой настолько, что хоть руками его разгребай. Непроглядный туман, словом, мечта беглеца. Некоторое время мы выжидали. Он заполнил долину в течение нескольких минут, а потому не было никакой уверенности, что также быстро и не исчезнет. Лариса на мой вопрос ничего определенного сказать не смогла.

— Ну так что, Теоретик, пытаемся? — спустя какое-то время поинтересовался Виталий. — Вдруг, это наш единственный шанс? Туман уйдет, а время к тому, что вскоре появится портал, и тогда точно этих козлов в гости ждать.

Раздумывал я недолго.

— Выходим.

— Может тогда глушитель на место прикрутишь? Это недолго.

— Сам прикрутишь, потом.

В нем я не видел смысла. Мне куда важнее была развесовка оружия, которая с этой бандурой на конце ствола становилась ужасной, и, если мы внезапно наткнёмся на перквизиторов, этот фактор практически наверняка сыграет против нас. К тому же глушитель полностью грохот от выстрела не уберет, а в тумане любые звуки становятся громче.

— И вообще, постараемся без стрельбы.

— Мне ничего не дадите? — без всякой надежды спросила Лариса.

— Держи, — и я протянул девушке мизерикорд.

Только по той причине, что выбрасывать его было жалко, а сам он мешал.

Нам удалось прокрасться почти до входа в долину. Двигаясь вдоль самой стеночки, когда точно знаешь, что слева от тебя никого нет. По дороге едва не наткнувшись на патруль, и только каким-то чудом нас не заметили. Ну а затем пришло время стрелять, ведь иного выхода не оставалось. Туман, который служил нам надежным прикрытием, отлично прикрывал и нашего врага. И потому мы наткнулись на целую группу едва ли не носом к носу. Наверное, нас спасло лишь то, что на какой-то миг они замешкались. Им предстояло определить — кто перед ними, в то время как нам точно было известно — вокруг нас одни враги. И как следствие — стрелять я начал не задумываясь, бегло перенося огонь с одной смутной фигуры на другую. Рядом и чуть левее палил с обеих рук Виталий — из собственного макарова, и моего револьвера, который поневоле пришлось ему одолжить.

— Уходим! — прорычал он, когда зазвучали ответные выстрелы, заставившие рухнуть на землю. — Теперь уже не прорваться.

— Ларису береги!

Мой собственный голос больше походил на стон. Или даже тоскливый вой. Вот он — выход к свободе, оставалось преодолеть какую-то сотню шагов, и надо же такому случиться!

Азартных криков со стороны преследователей не было ни единого. Где-то там, за нашими спинами, изредка раздавались приказы, иногда чья-то приглушенная ругань, но шли они осторожно. Что дало нам шанс оторваться. И еще помогал туман. Он по-прежнему был непроглядный, и стоило отдалиться от скальной стены, ориентироваться можно было только по звукам погони.


— Лариса, что у тебя с ногой?

Под самый конец девушку пришлось нести на руках: у нее постоянно подгибалась нога. А собственное плечо, которым подталкивал Ларису на лестнице, пропиталось кровью.

— В меня пулей попали, — пожаловалась она.

Голос у нее был самым обычным, что давало надежду — все не так плохо.

— Бобер, посмотри! Раны перевязывать умеешь?

— Приходилось, — буркнул он. И, обращаясь к девушке. — Лариса, сейчас мы тебе штанишки снимем.

Лариса не обманывала: чуть выше коленки виднелось входное отверстие, которое кровоточило. Еще хуже дело обстояло с обратной стороной бедра: вероятно, перед тем как вылететь наружу, пуля успела кувыркнуться. Вполне возможно, по дороге срикошетировав от кости. Или даже ее повредив.

— Эх, не в такой ситуации я мечтал тебе ножки раздвинуть! — бормотал Бобер, бинтуя рану. — Жадр, кстати, у тебя есть?

— Откуда?!

— Тогда держи.

После ее ответа, оставалось только поразиться мужеству этой девушки. Ранение тяжелое, наверняка испытывает сильнейшую боль, и хоть бы раз простонала! Только губу закусила так, что по подбородку текла струйка крови.

— Вы теперь меня бросите?! — было первым, что сказала Лариса, как только жадр снял болевые симптомы.

— Не говори ерунды! Как ты вообще могла такое подумать?! — возмутился Бобер. — Хочешь попить?

— Спасибо, нет, — отказалась девушка, чтобы вцепиться ему в руку. — Виталий, обещай, что пристрелишь, если по-другому уже будет никак. Обещаешь?!

— Не говори ерунды! — повторился он.

— А если не сможешь, пистолет мне дашь? — не успокаивалась Лариса. — Я сама все сделаю. Лучше уж смерть, чем снова к ним.

— Туман расходится, — констатируя, и явно желая перевести разговор на другую тему, сказал Бобер. И, обращаясь уже ко мне. — Теперь я понимаю, зачем ты у меня ствол забрал. Чего уж там, впечатлило!

В ответ я лишь пожал плечами: а толку-то? Их здесь сотни, и для каждого из них у нас попросту не хватит патронов. Даже из расчета; один выстрел — один труп. К тому же существует немалый шанс получить в ответ гранату. Навесом не получится: мы находимся в нише, и сверху нас прикрывает многометровый каменный слой, но ее ведь можно и напрямую зашвырнуть. Правда, для этого необходимо приблизиться достаточно близко, а потому наша главная задача — не подпустить. Если у них не найдется что-нибудь наподобие РПГ.

— Лариса, как себя чувствуешь?

Я осторожно наблюдал за окрестностями, благо что мою загоревшую почти до черноты физиономию не так-то легко увидеть: скала за спиной, к счастью была не белоснежного мрамора.

— Голова кружится, — слабым, едва слышным голосом, ответила она.

Конечно же, боль жадр снял полностью, но все остальные эффекты тяжелого ранения убрать ему не под силу.

— Потерпи, девочка, потерпи.

— Потерпеть до чего?

Тот вопрос, на который при всем желании у меня не нашлось бы ответа. И все-таки я ответил. Вернее, солгал.

— По времени вскоре наши должны подойти. Может сегодня и не успеют, но завтра точно придут.

— Ну и откуда они возьмутся? — обоснованно засомневалась она. — Игорь, я слышала и ваш разговор, и то, что говорили эти гады. Неоткуда теперь помощи взяться.

И тогда мне пришлось солгать еще раз.

— Фил должен прийти, а бойцов у него!..

Фил был мертвее мертвых уже несколько дней. Да и народу у него никогда не было много — в лучшем случае человек тридцать. И если бы вдруг ожил и сам, и его люди, ничегошеньки бы он сделать не смог. Но как же мне хотелось дать ей хоть какую-то надежду! Симпатичной молодой девчонке с поломанной жизнью, жить которой осталось каких-то несколько часов в лучшем случае. И желая прекратить неприятный разговор:

— Бобер, от брикета что-нибудь осталось?

— Есть еще немного.

— Лариса, пожуй через силу, и водичкой запей. Да побольше ее выпей, ты много крови потеряла.

— Себе оставьте, вам может пригодиться.

Пришлось повысить голос.

— Ешь, я сказал! Бобер, что у нас там с магазинами?

Мой приказной тон не дал ничего.

— Смотрю я на вас, парни, и думаю. Ну почему мне так не повезло угодить к этим мерзавцам?! Считала, здесь вообще нормальных людей нет, одни только такие и есть. Нет, вы же совсем другие!

— Лариса, когда отсюда выберемся, не забудь, что сейчас говоришь, — сказал Виталий.

— Что именно?

— Что мы хорошие. На Теоретика можешь даже не глядеть — у него Валерия есть. Но обо мне точно не забудь: знаешь, какие я на тебя виды имею!

— После всего того что со мной было?! Иногда кажется — я настолько в грязи, что ее уже и не отмыть никогда.

— Глупостей не говори. В чем ты виновата? В том, что перенесло в Центр, а не в любое другое место? Держи, Теоретик. Вот в этом магазине патронов не хватает пять штук, так что имей ввиду.

— Теоретик, спускайся! — голос, заставивший от неожиданности всех нас вздрогнуть, принадлежал Кондею, и был он приторно-сладким словно вкус местной ягоды кайала. — И Ларочку обязательно с собой прихвати, дел у нее теперь значительно прибавится! — вынудив девушку сжаться, и даже зажмурить глаза. — А того хмыря, который с тобой в компании, можешь там и оставить. Дохлым, конечно же, глядишь, тебе и зачтется.

Сам Кондей благоразумно прятался за огромным валуном, которых внизу хватало достаточно. Не один, безусловно: перквизиторов там наверняка хватает и без него. Слишком удобен подход к этой каменной груде, которая когда-то была частью нависающей над нами скалы.

Что было скверным — подходы к ней не просматривались, а, следовательно, и не простреливались: узкая то ли промоина, то ли трещина в земле, которая тянулась чуть ли не к самому выходу из долины. Ну разве что частью, если встать в полный рост, чего категорически делать нельзя.

— Слышишь меня?

— Что хотел-то? — отмалчиваться не было смысла.

— Честно? Кишки тебе выпустить как можно скорее. А пока Гардиан желает с тобой пообщаться.

После чего сразу же голос Гардиана и раздался.

— Вот скажи, Теоретик, ну чего тебе не хватало? Мы к тебе со всей душой, все лучшее, как дорогому гостю, а ты что в ответ? Но я человек отходчивый, и потому даю тебе еще один шанс. Спускайся, и останешься в живых. Конечно же, отношение к тебе изменится, но ты будешь жив, а это главное. Если разобраться, жизнь — это по-настоящему единственная ценность, которая у нас есть.

«То-то так легко ты распоряжаешься чужими», — но я промолчал.

— Ты только вдумайся, Игорь. Через час, ну ладно, пусть будет через два, или даже сутки, тебя не станет, и ничего уже изменить не получится. Ничего и никогда! Ну не выбраться тебе уже отсюда! Да и какой смысл? Куда тебе идти, и кто тебя ждет? Знаешь, я не был с тобой до конца откровенен — нету нашей Лерочки в живых! Согласен, есть в ее смерти и часть моей вины, ну так кто заставлял ее лезть в болото?! Нашли мы ее, Теоретик, мертвой. Но жизнь-то продолжается! Слышишь меня?

— Слышу.

Гардиан мог и лгать.

— А чтобы у тебя не осталось никаких сомнений, смотри! Узнаешь?

Узнаю. Незатейливые ярко-красного цвета бусы, и они хорошо были видны на фоне светлого, почти белого песка. Сам я их для Валерии и сделал. Из плодов какого-то дерева, так похожих на зернышки граната, но куда крупнее в размерах, и твердых почти как кость. Мне понадобилось много усилий и времени, чтобы проделать отверстие в каждом из них. Но как она радовалась, когда получила бусы в подарок! Как будто не обычную поделку из неровно проткнутых зерен, а бриллиантовое колье.

— Ну и вот это еще.

На песок рядом с бусами упало оружие Леры. Револьвер, к которому местный умелец приделал деревянный приклад. От приклада мало что оставалось, измочаленное зубами какого-то хищника.

— Короче, на раздумье даю тебе ровно пять минут. Потом не обессудь: всему есть предел!

— Теоретик, не верь ему! — зашептал Бобер. — Ну, браслет, ну ствол, и что?! Вполне возможно, что Лера сама их потеряла. А значит есть надежда, есть! Теоретик… — ткнув кулаком в плечо начал было Бобер, чтобы дернуться всем телом и застыть. И только затем пришел звук от выстрела откуда-то издалека.

— Ой! — тоненько так и жалобно вдруг пропищала Лариса.

А когда я обернулся, то увидел мертвой и ее. Судя по вспышке, стреляли с другой стороны реки, откуда-то свысока. Из чего-то мощного, и непременно с оптикой, поскольку дистанция была почти огромна.

— Неожиданно, да? — донеслось снизу. — Но ведь ты еще цел? И чего мне стоит отдать приказ, чтобы выстрелов было три? Но я ведь обещал тебе жизнь!

Спуститься, чтобы его убить? Мне не дадут. Отложить казнь на потом, выбрав подходящий момент? Но что я стану представлять собой к тому времени? Наверняка получив те самые кристаллики и навсегда расставшись со своей личностью. Когда не останется никаких собственных мыслей, желаний, и только стремление как можно быстрее исполнить очередной приказ.

Где-то за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться, раздался громкий треск. Чем-то похожий на звук от электрошокера, но намного-намного громче и куда басовитей. В нескольких метрах от края площадки висел портал. Впервые я видел его настолько близко, и он внушал страх, если не ужас. Как все непонятное, неподдающееся логике, то, чего в нормальном мире быть не должно, и от портала так и подмывало бежать, бежать изо всех сил. Но вот же он, и внутри него бушует нечто похожее на черно-фиолетовые языки пламени.

— Ого! Теоретик, от тебя одни проблемы: эксперимент нам испортил! А если завтра портал опять не появится? Спускайся, пока не засосало!

Наверное, издевательский хохот внизу и помог мне решиться. А может, стайка птиц, которая целеустремлённо летела к порталу, и скрылась в нем в один миг. Я вскочил в полный рост, чтобы к нему броситься. До дрожи в коленях опасаясь, что портал исчезнет чуть раньше, чем в нем окажусь, лететь мне тогда вниз, на камни, и выжить с такой высоты даже крохотных шансов нет. Ударило по ушам, потемнело в глазах, тело пронзила острая боль, и на этом было все.

Глава 19. Эпилог

— Игорь, вставай! Сколько можно спать? Время обед уже скоро. Опять из клуба домой под утро приперся?

Если Лера и ожидала моей реакции на свою шутку, то наверняка не такой. Я вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам, не понимая, где нахожусь.

— Игорь, да что с тобой?!

— Живая!

Объятия получились чересчур сильными, и наверняка я сделал ей больно.

— Что уставился?

— Любуюсь.

— Стоп, подожди. Дай я сначала в порядок себя приведу. Кстати, косметичку мою не видел? И еще плойку. А заодно платье, твое любимое, — перечисляла Лера предметы, которых у нее быть не могло. — Игорь, ты уж извини, но улыбка у тебя сейчас какая-то глупая. Разве так смотрят на любимых девушек?

— Я исправлюсь. Кстати, а где твои бусы?

— Какие еще бусы?

— Те, которые тебе подарил.

— Ага, дождешься от тебя подарочка! Другие парни своим девушкам айфончики дарят, посреди зимы на море их возят, а я за все время от тебя только единственный раз его дождалась, да и то ружье!

— Карабин.

— И что это меняет? Ой, какие красивые! И где ты их взял?

— Сам сделал.

— Правда сам? Честное-пречестное?!

— Честнее некуда.

— Спасибо! Дай я тебя поцелую! Нет, правда, какие красивые. А главное, ты сам их сделал! Только ты так больше не улыбайся. По крайней мере, на людях. Сама-то я давно уже привыкла, что любимый у меня дурачок, но другим-то зачем знать?

Еще бы не назвать мою улыбку глупой, если я продолжал не верить своим глазам. И ушам. Вот она, Валерия, живая и улыбающаяся. А где-то невдалеке слышны голоса Славы Профа и Гудрона, опять они о чем-то спорят.

— Лера, мой наган тебе на глаза не попадался?

— Нормальненько так! Ты будешь свои вещи разбрасывать, а я должна знать? Нет, не попадался. Он же всегда у тебя с собой.

Сейчас его почему-то нет. Зато есть ты, Слава, Борис, Трофим, Остап, Янис. И Ирма. Прежняя Ирма. И еще множество других людей. Да и как может быть иначе, если до горной долины, где и расположен Центр, добрых полдня пути?

— Колючий! — Лера нежно погладила меня по щеке после моего поцелуя. — Посидим, поболтаем, пока минутка свободная есть? Мы же с тех пор, как в Светлом встретились, так ни разу толком и не общались. Все бегом, бегом, чтобы вовремя сюда успеть.

— Мы обязательно поговорим, милая! Долго-долго, и обо всем на свете. А пока мне нужно сделать много важных дел. Лера, там, куда мы идем, к востоку от Центра есть болото. Не надо в него лезть, чтобы не случилось. Недалеко от него куча развалин, настоящий лабиринт, и в них легко можно спрятаться. Только не лезь в болото! Обещаешь?

— Ты к чему мне все это говоришь? Сон дурной приснился?

— После объясню. А пока просто пообещай.

— Обещаю.

— Ну тогда я пошел. Не скучай, — совсем уж непонятно для чего добавил я, как будто нам предстояла долгая разлука.

— Я постараюсь, Игорь, — часто закивала Лера, заодно придав себе такой вид, словно вот-вот расплачется, вредина.


— Нет, уважаемый Гудрон Асфальтович, альтернативных экономических систем, помимо той, в которой мы существуем, вернее будет сказать — на Земле существуют, достаточное количество. Я тебе их с десяток навскидку смогу перечислить. Частью уже апробированных, и доказавших свою эффективность, частью только в теории.

— Например?

— Та же социалистическая. Вполне себе жизнеспособная модель. Не без недостатков, разумеется, но ведь и достоинств у нее хватает. И если бы мы не стояли подобно бабуинам на разных берегах реки, и не размахивали ядерными дубинами… Ты хотя бы о Китае вспомни.

— Зная мое отношение к СССР вообще, и к товарищу Сталину лично, полностью с тобой согласен. А еще?

— Еще, говоришь? Да хотя бы бинарная, инновационная, партисипативная, Джорджизм, Мутуализм. Или вот еще — экономика изобилия. Достаточно, или мне в памяти поскрести?

— Хватит для начала. Как ты там говоришь — партиписавная? — не получилось правильно выговорить новое для него слово у Бориса. — Объясни, это что еще за хрень, и с чем ее едят? Наверняка ведь только что придумал.

Он точно знал — как завести Вячеслава, который терпеть не мог, когда его обвиняют в незнании.

— Партисипативная модель экономики является развитием идей мутуализма.

Вячеслав даже не задумался, а его ответ вызвал дружный смех у Трофима, Яниса и остальных. Не сам по себе — на реакцию Гудрона, у которого забавно вытянулось лицо. Борис любит иногда строить из себя дурачка, кем он ни в малейшей степени не является.

— Игорь проснулся, — обратил внимание на мое появление Остап.

— Теоретик, ты чего такой серьезный? — тут же переключился на меня Гудрон. — Новости неприятные пришли? Ну и откуда бы ты о них узнал, во сне приснились?

— Именно. А серьезный потому что нам предстоит важное дело. И чем быстрее мы его выполним, тем будет лучше для нас всех.

— Отложить на время придется, что бы ты не задумал, — заявил в ответ он. — Совещание вскоре, и очень хочется надеяться, что опять до ругани не дойдёт. Теоретик, ты чего?

Борис удивился так, как будто я проделал что-то крайне несуразное, а не всего лишь крепко пожал ему руку. А затем по очереди Профу, Остапу, Янису и остальным. И еще поцеловал Ирму в щеку, успев шепнуть: замечательно выглядишь!

— Очень рад всех вас видеть, — что было правдой пусть и не всей.

— Нет, точно голову на солнце напекло! Теоретик, ты с этим делом поосторожней: у нас вся надежда только на нее.

Борис хотел добавить что-то еще, когда пришлось его перебить.

— Значит так, парни, будем брать власть в свои руки.

— Согласен полностью, — Гудрон посерьезнел мгновенно. — И целиком тебя поддерживаю. Сейчас на совещании этот вопрос и решим.

Я обвел взглядом всех остальных.

— Сделаем, — только и кивнул Трофим.

— Легко сказать, если каждый на себя одеяло тянет! — засомневался Остап. — Тут железные доводы нужны.

— Они у меня найдутся, — и, считая вопрос закрытым, обратился к Гудрону. — Борис, к тебе у меня особая просьба. Как только все закончится, среди людей Жамыхова найди Виталия Бабкина.

— А это еще зачем?

— Мы его к себе заберем. Заверяю — он того стоит! — после чего не удержался. — И не вздумай Бобром его окрестить: ему не понравится.

— Ну, если он такой же отмороженный, как и ты, будем рады видеть его в своих рядах, — пошутил Гудрон.

— Мне до него!.. — только и покачал головой я.

— Игорь, откуда о нем знаешь? — вопрос задал Янис. — Жамыхов со своими только что подошел. Раньше встречались?

— Раньше встречались. Или позже, это с какой стороны посмотреть. Да, не забудьте Фила позвать.

— Определенно перегрелся, — нарочито скорбно вздохнул Гудрон. — Фил сейчас в Аммоните.

Это был промах, поскольку он должен присоединиться к нам через несколько дней, после захвата Центра.

— Его там нет, и Фил уже на пути сюда. Да, в долину мы не полезем, пока не подойдет он. И вот еще что, вернемся с совещания, я расскажу вам одну удивительную историю. Ваше дело — верить мне или нет, но вы обязательно ее выслушаете. Ну так что, пошли?

Ошибки непременно будут снова, и я по-прежнему не знал — как все сделать правильно, и все-таки теперь мне точно было известно — чего делать нельзя. Вряд ли со мной случится день Сурка, но у меня появился второй шанс, и использовать его я обязан.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19. Эпилог