КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590563 томов
Объем библиотеки - 895 Гб.
Всего авторов - 235153
Пользователей - 108074

Впечатления

Arabella-AmazonKa про Первушин: Аэронеф '25 лет Вашингтонской коммуны' (фрагмент) (Научная Фантастика)

что тут делает этот фрагмент? их нельзя грузить сами ведь пишите. плиз удалите кто нибудь.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ANSI про Неклюдов: Спираль Фибоначчи (Боевая фантастика)

при условии, что я там буду богом - запросто!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Стопичев: Цикл романов "Белогор". Компиляция. Книги 1-4 (Боевое фэнтези)

Прекрасный рассказчик Алексей Стопичев. Последовательный, хорошо продуманный мир и действия в нём, как и главный герой, вызывающий у читателя доверие и симпатию. Если и есть не стыковки, то совсем немного и это не вызывает огорчения и досады. На мой суд достойный цикл из огромного вороха о попаданцах в магический мир. Было бы неплохо продолжи автор писать и далее, но что-то останавливает автора потому как кроме этого цикла ничего нет в

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Форчунов: Охотник 04М (СИ) (Боевая фантастика)

Читать интересно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Калашников: Лоханка (Альтернативная история)

Мне понравилась книга.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Перумов: Душа Бога. Том 2 (Боевая фантастика)

Непонятно. На Литресе в тегах стоит «черновик», а на https://author.today/work/94084 про черновик ничего не указано.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Осадчий: От Гавайев до Трансвааля (Альтернативная история)

неплохая серия, но первые две книги поинтереснее будут...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Избранное [Юрий Агеев] (fb2) читать онлайн

- Избранное 52 Кб, 11с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Юрий Михайлович Агеев

Настройки текста:



Юрий Агеев

 

ИЗБРАННОЕ

 

(СО СТИХИРЫ)

 

 

Евтушенко

Юрий Михайлович Агеев

Мир застыл, прижавшись носом к стенке,


до утра теперь не разбудить.


Мне приснилось:  умер Евтушенко.


Это значит:  долго будет жить.



Но тоска такая защемила,


будто впрямь с небес сошла беда.


Говорят,  страна его забыла


в эти суматошные года.



Не до жиру было:  быть бы живу,


от шиша бредя до барыша, —


слово в рифму не для торопливых, —


жмётся искалеченно душа...


 


Он творит, а мы его не слышим,


точно в измерении другом,


но потом филологи напишут:


«Евтушенко был не дураком.



Знал он века выверты и мели,


пробуждал хорошее в плохом.


То, что и сейчас бы не посмели,


говорил он искренне стихом...».



И, не уронив себя ни грамма,


тихо переходит грань веков


он, отбивший как-то телеграмму


автору «Охоты на волков».



Прячутся поэты друг от дружки,


славу и тетради берегут.


Сам себя вознёс поэт Ватрушкин, —


оказалось: не поэт, а плут!



Только в строчках за людей «радел» он:


«согревал», «спасал», «творил добро».


Верили.  Когда дошло до дела, —


выронил от трусости перо.



Не таким Евгений Евтушенко


был и остаётся на Земле.


Совестливость, — высшая оценка, —


освещает путь его во мгле.

 

Портрет неизвестной

Юрий Михайлович Агеев

В мыле бока,


пена из губ —


дышишь пока...


Взвален на круп


 


воз из кульков


и коробков,


пачек, мотков —


как нелегко!


 


Втиснуться в лифт —


и умереть!..


Чай вскипятить


надо успеть.


 


Суп проварить


в десять минут,


и накормить


крошек, что ждут,


 


мужа с котом,


рыбок и птиц,


чтобы потом


шмякнуться ниц.


 


Муж засопит


злобно (за что?!):


женщина ты


или же кто?..


 


...Год пролетел,


цены растут.


Где же предел


тем, что живут?


 


Падает снег,


сыплется дождь.


Кончится век —


и не найдёшь.



Только в мечтах


или во сне


мы уже там —


в завтрашнем дне.



Грёзы плывут


в стенах квартир,


как наяву


виден тот мир...



...Вот уже нет


прежних людей,


вот уже свет


новых идей.



Город из снов


в полной красе,


нет бедняков —


вымерли все.



Кнопку нажмёшь —


снедь подвезут.


К двери шагнёшь —


всё уже тут.



Сколько в шкафах!


Ешь — не хочу...


День — для забав,


ночь — море чувств.



Ляжешь в цветы,


в пух, что бездонн...


Женщина ты,


или же сон?..

 

За взяткой тянется рука...

Юрий Михайлович Агеев

За взяткой тянется рука,


подносит дар хитрец,


ограбив где-то бедняка,


сгубив сирот вконец.



Щекочут нервы богачу


чужие боль и плач, —


он ставит Господу свечу,


а мыслит как палач.



И будет мир таким, как есть,


ещё немало лет,


пока проснётся в людях честь


и совесть выйдет в свет.

 

Не надо власти. Пусть придёт надежда...

Юрий Михайлович Агеев

Не надо власти. Пусть придёт надежда


и розы в сиротливом хрустале


расставит, и твои вопросы, прежде,


чем их задашь, предупредит в числе


других волшебств, и поцелует нежно,


и даст приют надёжный на Земле...

 

Рассказ Горбачева или Иного не дано

Юрий Михайлович Агеев

Я, конечно, благодарен, —


и иного не дано!


Ты, Руцкой, хороший парень,


а Янаев — тот говно.



Всё, ребята! Вот вам кресла.


Рая, вынеси вино.


Подвигайся ближе, пресса,


слушай, вышло как оно.



Президенты тоже люди,


отдыхать где — вот вопрос!


Углубляться здесь не будем.


Прилетаю на Форос.



Загорать в Кремле мне что ли,


если здесь не загоришь?


Я и зять мой, Анатолий,


не сходили с водных лыж.



Я поУтру думал нАчать


свой предсъездовский доклад,


вдруг — Янаев фордыбачить,


и Крючков приехал, гад.



Говорят мне: «Отрекайся!


кошелёк клади на стол,


перед партией покайся,


как в момент с ума сошёл.



Вот указ про отреченье,


чемоданчик с кнопкой сдай.


Сука, нет тебе прощенья! —


жри, лечись и отдыхай.



Или нет, давай, друг с нами


брать народ в свои клешни.


Мы берём тебя на знамя,


соглашайся, не тяни!»



Раз уж вы решили сами, —


ясно, кто тут дураки!


Я сказал: «Народ не с вами,


вы отбросите коньки!»



Дал под дыхало Крючкову,


дал Янаеву под зад:


— Убирайтесь поздорову,


чтоб не портили фасад!



Свистнул-гикнул самых верных,


все подходы перекрыл,


а, чтоб было всё наверно,


Джорджу в офис позвонил.



Буш сидел на телефоне,


слeз и крикнул: «Мишa, путч!


Нaм Джeймс Бонд про всё, что поньял,


сообщaeт из-зa туч.



Бeлый Дом кругом оцeплeн,


снaйпeрА свисaют с крыш,


а нa тaнкe eздит Ельцин


и поёт «Шумeл кaмыш»!»



Я скaзaл: «Он мнe зaплaтит!


До чeго, подлeц, дошёл.


Шлитe «Боинг» или «Трaйдeнт», —


я у них «с умa сошёл»!



Я нa пляж рaзмяться вышeл,


успокоить нeрвный зуд,


слышу, Рaя кличeт: «Мишa,


кaгeбeшники ползут!»



Тут тaкaя злость нaпaлa!


Кинул кaмнeм в них — порa.


Половинa убeжaлa


от громОвого «урa».



Нeт, со мною тaк нe выйдeт,


нaс от мирa нe отсeчь!


В дом вхожу, включaю видик


и зaписывaю рeчь.



«Толя, — говорю я зятю, —


видишь, кaк нaс припeкло?


Если что — сигaй нa кaтeр,


плёнку спрячь и всeх дeлов...»



Кaк дурaк хожу по дaчe,


Буш чeго-то нe звонит.


Взял кровaть, дeтaль смaстaчил,


глядь — приёмник говорит.



Пьeху слушaю, Кобзонa,


порты Диксон и ТиксИ,


но всё большe из ЛондОнa


пeрeдaчу «Би-Би-Си».



Глядь — из туч ныряeт лaйнeр.


Из Нью-Йоркa, из Москвы?


Что жe, встрeтим — я ж нe фрaeр.


Взял топор, a это — вы!



Дaл отбой, скaзaл рeбятaм:


«Отворяйтe воротa!»


Вот и всё. А всeй жe прaвды


нe скaжу вaм никогдa!

 

 

Гурченко

Юрий Михайлович Агеев

Непросто уцелеть на вираже


и быть собой, не пав и не наглея,


но каждый раз, как камень на душе,


когда актёр подходит к юбилею.



У кассы за билетами не бьюсь,


и нынешним театром недоволен,


но Гурченко за то лишь поклонюсь,


что сыгранные роли — сила воли.



За что же так влюблён в неё народ,


хоть слава и любовь непостоянны?


Там, где играют все, она живёт,


почти что выпадая из экрана.



Пусть новый век спешит наоборот


акценты переставить неуклонно,


нет карнавала, да и фильм не тот,


когда в нем не Людмила, а Алёна.



С ролями туго, изредка концерт,


хотя на жизнь такого не хватает.


Лишь стойкость с ней — одна из главных черт, —


она не то, не так ещё сыграет!



Кому — везёт, а кто не в срок ушёл,


кто счастлив только в редкие моменты...


Артиста хлеб и горек и тяжёл,


но скрашивают жизнь аплодисменты.

 

 

Гори, свеча, пока горится...

Юрий Михайлович Агеев

Гори, свеча, пока горится,


для бутафории не стой!


Тебе к лицу в огне топиться,


слезу роняя за слезой.



Тебе за промахи и беды,


за нас молить иконный лик,


жить в дни рожденья и победы,


жить, погибая каждый миг.



Гори, свеча, в еловой ветке,


свети над письменным столом,


гори и грей в тюремной клетке,


гордись печальным ремеслом.



И мы, похожие на свечи,


исходим, плавимся и ждём,


когда же разум человечий


взметнётся истины огнём?

 

 

Пока не вышел сигаретный запах...

Юрий Михайлович Агеев

Пока не вышел сигаретный запах,


давайте вспомним, не стремясь ко дну,


о временах, когда ловили запад, —


«Свободу» и «Немецкую волну».



В каютах комнат, в кухонном подполье,


под кофе и солёный анекдот,


делились мы надеждами и болью,


и ёжился сконфуженный сексот.



Хотя в шеренгах не носили знамя,


и баррикад ни с кем не возвели,


мы согревались тем, что правда с нами, —


грядущие хозяева Земли.



Мы строили сознание друг друга,


освобождаясь правдою от лжи,


а в общем жили весело, хоть туго,


предпочитая речь, а не ножи.



Не стали мы творцами суесловья,


не окропили кровью дел земных.


В Россию верим с болью и любовью,


и за неё скорбим в краях иных.

 

 

Словом, - не оружием!..

Юрий Михайлович Агеев

Словом, — не оружием! —


век проев до дыр,


взяли и разрушили


свой привычный мир.



Так вот перестроились, —


доводы нашлись, —


зря поперессорились


и передрались.



Может быть, лукавили


в чём и где-нибудь...


Жили мы неправильно,


но не в этом суть.



Грош цена идеям и


мужеству сердец,


если очерствели мы


с этим всем вконец.



Я живу надеждами,


боль души тая:


кто же вы и где же вы,


верные друзья?

 

 

 

Алла Демидова

Юрий Михайлович Агеев

Подобно птичьей перебранке,


шёл слух грозой дворов глухих:


звезда неистовой Таганки


приехала читать стихи.



Как весть о близости потопа,


добыча для ушей и глаз,


по городу катился ропот,


а знать толпилась возле касс.



Авто, сметая тротуары,


к бордюрам подлетев впритык,


распугивали «русских старых»


под магнитол победный крик.



Спешили, как на шум скандала,


оставив все свои дела,


превысив поместимость зала.


и, наконец, она вошла.



Строга, стройна, всё та же чёлка,


нестарый вид, скептична речь,


взгляд, испытующе и колко,


партер успел уже обжечь.



Откашлявшись, полушутливо,


ответила о том, о сём,


затем с листа, неторопливо


вошла в стихи, дыша стихом.



В партере вытянулись лица,


умолкла речь, и блеск померк.


Слегка простуженная чтица


вела из пропасти наверх.



Бросала в трепет ненароком


иных голосовая медь,


и даже Блок звучал упрёком


тем, кто пришёл сюда глазеть.



Лишь стихла речь, как звук аккорда,


вослед послышались слова:


— Демидова! — сказали гордо. —


Россия, всё-таки, жива!



Зал ей скандировал за смелость,


вставал, оказывая честь,


а мне казалось: ей хотелось


жизнь рассказать свою, как есть.



Чужая тень, весь век — актриса,


вселенной полупроводник,


наедине с небесной высью


она - Земли прекрасный лик!



А те, что хлопать ей не стали,


сидят в рядах подобьем льдин,


но ей достаточно, чтоб в зале


откликнулся хотя б один.

 

 

Если ветер звезды не задует...

Юрий Михайлович Агеев

Если ветер звезды не задует,


три волхва добредут до крыльца,


если жизнь мне в отместку дарует


бесполезное злато венца,



так и быть, я взойду на Голгофу,


по ошибке, как было, на крест.


и отметят мою катастрофу


оглушительной руганью с мест.



И за то меня вычеркнут в небыль,


что я не был ни тем, ни другим,


что любил эту землю и небо,


и ушёл, как родился — нагим.



Будет счастлив спасенный Варавва,


успокоится Понтий Пилат,


откричится скандальная слава,


позабудут, кто был виноват.



Но из пепла, столетьями позже,


дайте встать, воскресите, чтоб жил


человеком с обветренной кожей,


с кровью правды в сплетениях жил.

 

 

Юность Поэта

Юрий Михайлович Агеев

Андрей Вознесенский,


поэт и художник,


взыскующий странник,


искатель вселенский,


советский подвижник,


Литфонда острожник,


рос, как подорожник,


ничей не изгнанник.



Когда миновало


три времени года,


три цвета,


три четверти


слова и дела,


как до перехода


к проталинам чёрным,


открылась Земля


в одеянии белом.



А он не заметил,


какая природа


рифмуется с мыслью


печальной, бесспорно.

 

 

Высоцкий

Юрий Михайлович Агеев

Он шёл туда, куда никто


из вас доселе не совался.


Спаси, Господь, его за то,


что он, хотя-бы, попытался.



Его далёкая звезда


светила сумрачно и грустно.


А вы что делали тогда?


Побьюсь, что праздновали труса.



В миру, который он создал,


увы, не скрыться, не остаться.


Никто ему не помешал


нести свой крест и надорваться.



Остались вы, а он ушёл


навек от этого соседства,


Он выбрал лучшее из зол, —


куда ж ещё от жизни деться?



Как просто в смутные года


сидеть и поджидать погоды...


А жизнь летела в никуда.


Так что ж вы ропщите, уроды?

 

 

 

Победа

Юрий Михайлович Агеев

Ну вот и дожили почти что до лета,


тревоги и дни растеряв на пути,


но вдруг перед нами Жар-птица Победа


взмахнула крылами и в небо летит.



Нет, не было нам ни легко, ни спокойно,


и марши играли под грохот боев.


Ах, если б на этом закончились войны,


и вышел весь спрос на глупцов и врагов!



Мы дышим листвой, а не порохом с гарью,


на наших глазах расцветают сады,


букеты подснежников девушкам дарят,


кладут на могилы погибших цветы.



Салюты и грозы грохочут по свету,


но что-то щемящее рвётся в груди:


а вдруг не последняя эта Победа,


и все наши войны ещё впереди?

 

 

Для того, чтоб меньше Русь страдала...

Юрий Михайлович Агеев

Для того, чтоб меньше Русь страдала,


чтобы пелось в рощах соловью,


тяжкий крест Сизифа и Тантала


взваливал я нА спину свою.



Шёл путём, не зная передышки,


на привале сразу падал в сон,


если рифмовал, то не для книжки,


ветру подпевая в унисон.



И когда меня забыли дома,


а чужбина песням не вняла,


загляделся я в небесный омут,


в дальний край, где звёздам нет числа.



Там, где мы, увы, наряд ли будем


со своими догмами нужны,


только звёзды светят нежно людям


в стороне от мира и войны.



Зная, что в плену земного круга


ласки и привета не найду,


и поняв, что нет вернее друга,


выбрал себе нА небе звезду.

 

 

Три мои дороги

Юрий Михайлович Агеев

Три мои дороги —


море, высь, земля,


три мои товарища,


посредине я.



Бьётся море в берег,


но ему не верю.


В море можно утонуть,


море — ненадёжный путь.



Всё рождается на небе,


из земли ручьи текут.


Счастье в доме, в тёплом хлебе


и когда тебя поймут.



Мы, увы, не боги,


но всё мочь хотим.


Горные отроги


тянут на Олимп.



Отрываемся от скал,


крылья плавит солнце.


Зря Икар с небес упал,


можно побороться!



На земле не так силён ты, —


хоть кругла, да тяжела!  —


подсекают горизонты


зоркость мысли, взмах крыла.



Но когда ни птиц, ни звёзд


и дожди без отдыха, —


обрывается полёт,


не хватает воздуха.



Серым скалам поклонись,


в их пещеры опустись.


Нисхожденье — путь тернистый,


кровь сосёт из крыльев высь.



Облети ты хоть всё небо,


землю пешим обойди —


будешь рад теплу и хлебу,


трём хранителям пути.



Воздух, глина и вода, —


радости и болести.


И от них мы никуда


не уйдём, не скроемся.



Три дороги, что создали


жизнь мою и мысль мою,


я полезен вам едва ли,


но о вас всегда пою.

 

 

Поэты

Юрий Михайлович Агеев

Мы — неприкаянные боги,


скользим по линиям дорог.


В сандалиях крылатых ноги.


А срок? Нам не отмечен срок.



Всё рвемся в солнечные дали,


то обгоняя день, то нет.


Спешим туда, где нас не ждали, —


там боль и крик, и море бед...



И зорко вглядываясь в лица,


разгадывая суть речей,


мы обращаем их в страницы,


где песни — голоса людей.

 

 

Памяти Олега Даля

Юрий Михайлович Агеев

Никто и слова не сказал,


когда ты умер.


Как будто вышел на вокзал


и мчишь в Сухуми.



Раскованный и молодой,


ты надорвался


не видя света над страной.


Не попрощался...



Слова: «Печально я гляжу...»


горюют с плёнки,


как будто в дом к тебе вхожу,


а ты негромко:



«Что ж ты так поздно? Я уже,


как видишь, кончен.


Нет правды, нет её уже,


и дело к ночи...».



Что значит нашим подлецам


стон, кара божья?


За что вы рвёте нам сердца


судьбой и ложью?!



Несправедливостей не снёс —


аорту рвали!


Но кто заменит, вот вопрос,


Олега Даля?

 

 

Из Франсуа Вийона

Я — Франсуа, чем удручён.


В Париже, что близ Понтуаза,


рождён. Верёвкою в туазу


мой будет вес определён.

 

 

Русское слово

Юрий Михайлович Агеев

Страна голодных и убогих,


едва прикрывшая свой срам,


Россия брошена под ноги


врагам, торговцам, шулерам.



Кому она пример и светоч,


где мастера высоких фраз?


Томов завистливая немочь


с лотков дурачит глянцем нас.



Нет Гоголя и нет Толстого, —


одни Булгарины в ходу,


но русское воскреснет слово


в каком неведомо году.



Оно не матерно, не плоско,


оно — душа, им дышит грудь.


Так блеск камней и пышность лоска


затмит сияющая суть.

 

 

Науму Гребневу, поэту и переводчику

Юрий Михайлович Агеев

Для того, чтоб душа, воспарив,


устремлялась из сумерек к свету, —


волнам хаоса мыслей и рифм


вопреки — континенты поэтов.



Где безмолвье жило до поры,


пустота заменяла сознанье,


мастер слов созидает миры,


как Господь создавал Мирозданье.



В Прометеевом горном краю,


где случалось ещё не такое,


дарит он гениальность свою


тем, кто, может, того и не стоит.



Все другие дела отложив,


не отмеченный славою вящей,


он своим вдохновением жив, —


человек и поэт настоящий.



Вот и память о нём занесли,


как снега, бесконечные годы...


А по небу летят журавли


точно строчки его перевода.

 

 

Бывают разными победы...

Юрий Михайлович Агеев

Бывают разными победы, —


себя непросто одолеть.


Пусть так, но этот День Победы, —


он — твой и мой, и будет впредь.

 

 

С юга на север...

Юрий Михайлович Агеев

С юга на север, с надеждой:  осесть бы где,


в чаще лесов до поры не пропасть, —


долго летели уставшие лебеди,


прежде, чем лечь на озёрную гладь.



Сколько же плавать им тихою заводью? —


чей-нибудь выстрел спугнёт тишину.


Но отрастали тем временем, — правда, ведь! —


перья птенцов в ширину и длину.



Позднею осенью, — вы не поверите! —


пасмурным днём, что печалит глаза,


дикие лебеди — белые лебеди


снежной стрелою уйдут в небеса.



Небо затянется облачной прихотью,


стены домов смоет хлещущий дождь,


но положений нет в жизни безвыходных:


выход — он есть! Поищи — и найдёшь.

 

 

Матч СССР - Канада

Юрий Михайлович Агеев

Нам сегодня на лёд,


как с тевтонцами — в бой.


Знаем: тем лишь везёт,


кто на равных с судьбой.



Нам с канадцами драться


за счёт на табло.


С поля целым убраться —


считай, повезло.



Но сегодня решили


мы не уступать


на таком же режиме,


растак вашу мать!



Ляжем насмерть на этом


исчирканном льду,


но придём с того света,


имейте ввиду!



Хрип свистка, клюшка к клюшке:


мы входим в игру.


Сшиблись, хлынула юшка,


досталось ребру.



Шайбу вырвали, морды,


и на вираже


по воротам их форвард


ударил уже.



Прёт удача им в руки,


но, как бы не так! —


ас ледовой науки, —


взял шайбу Третьяк.



Пашем лёд у границы,


нас клюшками бьют,


и к воротам пробиться —


как взойти на редут.



Шасть их крайний — подножку,


и нашего — в борт.


Мы нажали немножко


и, взяв в оборот,



хлоп канадца об стенку —


мы входим во вкус:


они бьются за деньги,


а мы — за Союз!



Вот позорные урки! —


зря судья им свистит:


двое держат за руки,


а третий шустрит.



Нам вернуться бы сразу!


Решали пока,


вбили шайбу, заразы,


зажав Третьяка.



Благо, Тихонов, тренер,

объяснил нам что, как:


важно выиграть время


для победных атак.



— Иль битюг тебя кинет,


или ты его съешь!..


Сплюнул зубы защитник


и встал на рубеж.



Перестроились с ходу,


отвлекли, обвели.


Ну, теперь им по году


сидеть на мели.



Отстают, не угнаться,


бьём четвёртый с руки.


Не глядим, что канадцы —


хлипки мужики!



Гол второй, исхитряясь,


загнала их братва.


Нам плевать. Не смущаясь,


бьём их по головам.



В их воротах, — знай наших! —


пятый раз уже гол.


Знамя с клёном опавшим


убирают в чехол.



В их глазах злые слёзы,


тренер прёт на скандал.


Счёт: пять-два в нашу пользу,


выходим в финал.



Вслед нам шум стадиона,


как медведи идём.


В коридоре ждут жёны


с едой и питьём.



Будет кросс после ночи, —


под душ и на лёд.


Ну, на этот раз точно


нам всем повезёт.

 

 

Принц и нищий

Юрий Михайлович Агеев

Из двух дворов сошлись два принца


на рандеву. Один был свеж,


наряден, как иным не снится,


ну — марципан, — бери и ешь.


 


Другой в пыли, в лохмотьях жалких,


но прям и горд, и вот ещё:


похожи были, как две капли,


два принца, как костяшки счёт.


 


Принц первый — из Двора Тюдоров,


Двора Отбросов принц второй, —


но эта разница так скоро


исчезла, стала никакой.



И вот меняются одеждой,


и по ступенькам вниз бегут.


— До встречи, сударь! Прочь, невежды!


— Принц, возвратитесь, вас зовут.



Что горше царственного плена,


чью душу бедность не язвит?


Но не замечена подмена, —


суть укрывает внешний вид.



Том Кенти правом королевским


вершит разумные дела,


бродяжничает принц Уэльский,


к селу скитаясь от села.



Король державой недоволен,


бродяга слёзы льёт с утра,


хлебнули каждый чуждой доли,


Судьба промолвила: «Пора!»



Стоят два близнеца, и руки


плетями виснут у людей.


Всё возвращается на крУги,


хотя кругИ уже не те.



Страшитесь нищеты и трона, —


ведь крайностей всего лишь две:


игра судьбы — и вот корона


уже на чьей-то голове.

 

 

Над горами

Юрий Михайлович Агеев

Я видел горы свысока,


идя путём вершин.


Мне в мозг впечаталась строка:


«Прекрасен сход лавин...».



Окликни тишь, что спит века, —


и всё сойдёт с основ...


Но стыли синие снега


на спинах ледников.



Казались пропасти игрой


горячечной мечты,


смыкались там гора с горой


в бескрайние хребты.



Лепились села, точно мох,


убоги и тесны,


и реки брали мир врасплох,


срываясь с крутизны.



Наш самолёт бросало в дрожь


над безднами лететь.


И я подумал: «Вот где ложь


не сможет уцелеть!».