КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591893 томов
Объем библиотеки - 898 Гб.
Всего авторов - 235587
Пользователей - 108214

Впечатления

Serg55 про Минин: Камень. Книга Девятая (Городское фэнтези)

понравилось, ГГ растет... Автору респект...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Бушков: Нежный взгляд волчицы. Мир без теней. (Героическая фантастика)

непонятно, одна и та же книга, а идет под разными номерами?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Велтистов: Рэсси - неуловимый друг (Социальная фантастика)

Ох и нравилась мне серия про Электроника, когда детенышем мелким был. Несколько раз перечитывал.

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
vovih1 про Бутырская: Сага о Кае Эрлингссоне. Трилогия (Самиздат, сетевая литература)

Будем ждать пока напишут 4 том, а может и более

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Кори: Падение Левиафана (Боевая фантастика)

Galina_cool, зачем заливать эти огрызки, на литрес есть полная версия. залейте ее

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Шарапов: На той стороне (Приключения)

Сюжет в принципе мог быть интересным, но не раскрывается. ГГ движется по течению, ведёт себя очень глупо, особенно в бою. Автор во время остроты ситуации и когда мгновение решает всё, начинает описывать как ГГ требует оплаты, а потом автор только и пишет, там не успеваю, тут не успеваю. В общем глупость ГГ и хаос ситуаций. Например ГГ выгнали силой из города и долго преследовали, чуть не убив и после этого он на полном серьёзе собирается

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Берг: Танкистка (Попаданцы)

похоже на Поселягина произведение, почитаем продолжение про 14 год, когда автор напишет. А так, фантази оно и есть фантази...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Музыка Имматериума (СИ) [Cyberdawn] (fb2) читать онлайн

- Музыка Имматериума (СИ) (а.с. Свет и Ветер -2) 2.21 Мб, 654с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - (Cyberdawn)

Настройки текста:



Музыка Имматериума

1. Неудачные прятки

Полёт до свежеобразованного Геллеферианского Сектора мог занять от трёх месяцев до полугода. Варп, нужно отметить — вещь такая, хаотическая. И выходило, что всё это время мне оставалось лишь тренироваться, осваивать новою порцию информации из библиотеки Энцелада и… всё. Досуг ограничен общением телами с Кристиной. Дело это полезное, приятное. Но, в качестве единственного средства отдохновения, довольно однообразное.

Тереньтетка-то моя ненаглядная таковому досугу лишь радовалась, а вот мне хотелось чего-то иного. Не отнимающего много времени, с одной стороны, но и дающего отдых и заряд бодрости. И, после пристального вглядывания в регицид (несколько изменённые шахматы) и бутыль с амасеком, пришла моя инквизиторственность к выводу, что всё это не то.

А в процессе рассматривания пустой здоровой каюты с панорамным окном, составленным из шестигранников бронестекла, пришла мне в голову идея. Несколько, возможно, чрезмерно пафосная… Но хочу, да и тварь я дрожащая или правоиметельная?

Обдумав этот вопрос, пришёл я к однозначному выводу о своём безоговорочном правоимении. Да и направился к Редуктору, как раз компостирующему мозги Эльдингу.

— Магос, не отвлёк ли я вас от чего-то важного? — куртуазно осведомился я, умещая свой зад в кресло.

— Не слишком, Терентий, — прогудел Редуктор. — Беседа конфиденциального толка? — полюбопытствовал он.

— Нисколько, просто у меня есть некая потребность, — задумался, формулируя я. — Валлиос, скажите, а вы сможете сделать оргáн?

— Оргáн? — технописком и светом и ветром выразил изумление магос.

— Именно его, — веско покивал я.

— Но у корабельных служителей экклезиархии есть оргáн для службы, — продолжал недоумевать Редуктор.

— Я бы эту поделку назвал фисгармонией, не более, — фыркнул я. — А я хочу полноценный, с резонирующими трубами, несколькими наборами клавиш. В общем, желаю нормальный, большой, мне предназначенный и угодный оргáн, а не служителям всяким, — определил я свои хотелки.

— В теории, имеющийся штат служителей Омниссии смогут произвести вам потребное, — уже серьёзно задумался магос. — Никогда бы не подумал, что у вас столь необычное пристрастие, — выдал он.

Ну, думал я уже на пути к своим покоям, сам бы на месте Редуктора удивился. Точнее так, клавишными я, спасибо родителям, владел и увлекался, но так, фоново — как вид досуга, пару раз в месяц выковыривая из шкафа синтезатор. Но, как и у любого клавишника, была у меня ещё в прошлом мире недоступная мечта: сыграть на лютом, былинном органе, во всю стенку. Лететь нам чёрти сколько, да и вообще: просто хочу.

Собственно, за пару декад орган и сотворили: блестящий лаком дерева, сталью, латунью и медью труб, костями клавиш трёхрядной клавиатуры. Богатый и чертовски мне угодный орган получился, правда, лютый размерами, так что для помещения его в облюбованную моей музыкальностью каюту, пришлось это сокровище разбирать. Чуть до приступа сердечного служители меня не довели, тягая моё сокр-р-ровищще!

Но, наконец, музыкальный инструмент занял своё место на возвышении в углу залы. Я, подумав, решил электрического освещения в каюте не делать, так что стены заняли пылающие прометиевым пламенем лампады. Да и вид на имматериум в иллюминатор давал свет, тревожный, мерцающий и завораживающий.

Не сказать, что у меня получилась сыграть с первого раза: прелесть мою пришлось настраивать не один час, да и свои особенности игры на нём были. Так что с подготовкой я провозился, искренне увлёкшись, часа четыре. А разогнувшись и проиграв несколько гамм, довольно потянулся. И обнаружил своих аколитов, притворяющихся ветошью у стеночки. И не только аколитов, нужно отметить. Благо, размеры каюты позволяли.

Подумал я, да и не стал задавать дурацкие вопросы, из разряда “А что это вы тут делаете?” Но, для начала, надо бы исполнить что-то не слишком сложное, но и приятное, раз уж слушатели набрались. Подумал я, да и решил остановиться на прелюдии и фуге Букстехуде. Благо, это недолгое произведение, а с управлением (моя прелесть оказалась изрядно педальной) я в процессе настройки освоился. И сыграл… чёрт возьми, это вышло столь мощно, что пробрало меня самого! Орган гудел, каюта вибрировала, в итоге я сам погрузился в музыку. А через час, несколько придя в себя, я отметил такие вещи как: подрагивающие в такт мелодии языки пламени лампад, исполняющий цветомузыку свет и ветер варпа. Да даже переливы, видимые в иллюминаторе содрогались и меняли цвета в такт мелодии, которой на текущий момент было произведением Денни Эльфмана.

Это я жгу, с некоторым опасением отметил я, но надо бы это сворачивать. Благо, органная музыка так или иначе была в некоторой степени импровизацией, так что в минуту я игру и закончил. Слушатели, которых прибавилось, в тишине, под потрескивание лампад, покинули каюту. Кристина же просто ожидала меня, почти прошептав: “Красиво…” — когда я приблизился к ней.

Ну, реально получилось весьма и весьма, думал я, вдыхая запах горящего прометия. Но злоупотреблять этим не стоит, а то чёрт знает, на что моя не вполне понятная природа, варп, который есть воображение, ну и порывы, даримые музыкой, могут сотворить. Так что появилось у меня хобби, но за орган я садился исключительно с сервочерепом, гарантированно выводящим меня из музыкального транса через полчаса после начала игры.

В итоге самыми “преданными фанатами” моего нового хобби оказались, как ни забавно, различные шестерёнки. Вот какие кибернетические струны цеплял орган в их аугментированных душах — непонятно. Но эти типы аж установили детекторы на мою музыкальную комнату и, ежели я не возражал (а пару раз посылал всех в варп, хотелось одиночества), набивались в музыкальную.

Правда, как выяснилось впоследствии, помимо адептов Бога-Машины, от последствий моей игры фанатели ещё и навигаторы Гнева. Сам узнал случайно, после благодарности за “прекрасную музыку” от главного навигатора Лемана. Впрочем, как воспринимали трёхглазики музыку — я толком не понимал. Варп для меня откликался запахами и ощущениями, максимум — цветами. Возможно, навигаторы и слушали его, в этом случае я решил любопытства не проявлять.

А ещё я не гонял шестрёнок, в большинстве своём, по двум причинам: первая заключалась в том, что не без помощи музыки у меня начинал налаживаться диалог с преторианцами. Или у них начинала пробуждаться личность: и такой вариант имел право на существование. Я, признаться, разобравшись в “протоколах подготовки скитариев” несколько выпал в осадок. Итак, бытовал миф, что пошедший в скитарии человек, отслужив, благо продолжительность жизни была практически неограниченна, “выслуживается” в техножрецы. Если не помрёт, конечно.

Теоретически так и было. Вот только первичная подготовка скитария заключалась в том, что им “чистили мозги”. Правда, в разных Мирах-Кузнях несколько по-разному, в зависимости от предназначения — масса факторов. Стандартизация тут давала довольно широкое поле вариабельности, всё же человеков модернизировали. Но, ряд протоколов были даже жестче, нежели у “творческих” сервиторов. Соответственно, большая часть скитариев не то, что не дорастут до техножреца, они даже не будут помнить о таковом желании.

Не на всех Мирах-Кузнях применялись столь жёсткие протоколы подготовки, но в среднем по Империуму было так. Соответственно, хоть и преторианцы, но в основе своим моя десятка была скитариями, с весьма и весьма урезанной “человеческой” частью не столько тела, сколько разума.

А второй причиной был Редуктор. Дело в том, что мне нужен был именно союзник, получающий информацию, полного объёма которой не было ни у Инквизиции, ни у Генерал-Фабрикатора Марса. Секретность уровня “самосожжение перед прочтением”, скажем так.

И, вроде бы, Валлиос вполне лоялен и прочее… вот только сказать со стопроцентной уверенностью, как он отреагирует на мои откровения, я не мог. Потому как откровения затрагивали весьма многое из “миропонимательных” моментов, базовых и основополагающих. То есть, для подключения Редуктора к планируемому “поиску Железного Врага”, надо открыть ему столько, что… В общем, было откровенно страшновато, а не сломается ли к демонам Валлиос.

Но от моих опасений дело не двигалось. Так что, в один прекрасный момент, после органного концерта, покидающих музыкальную комнату слушателей настиг мой голос.

— Валлиос, задержитесь, у меня к вам имеется разговор, — выдал я.

— По слову вашему, Терентий, — ответствовал магос, направляясь к моей персоне.

— Присаживайтесь, Валлиос, — с внутренним волнением начал я. — Итак, как вы и сами догадались, моя поддержка вам с организацией Мира-Кузни связана не только с вашими неоспоримыми достоинствами. Есть и иная причина.

— Внимательно слушаю вас, Терентий, — собрался магос, что отразилось в свете и ветре соответствующим образом.

— Информация, которой я с вами поделюсь, никогда и никому не должна стать доступной. Если это случится без моего дозволения… Магос, мы давно знакомы, но в этом случае вы не спрячетесь от меня даже в Море Душ. Я вырву вас оттуда, а боги хаоса покажутся вам неумелыми детьми, — честно сказал я.

— Достаточно было сказать, чтобы я промолчал, — обиженно, хоть и внешне безэмоционально ответил Редуктор.

— И тем не менее. Тайны, открываемые мной вам, это тайны как Империума, так и Инквизиции. И не сказать последнее я не мог, — уточнил я.

— Понимаю, Терентий, и, как вы любите говорить, принимаю, — кивнул он, явно “поубавив” в обиде.

— Прекрасно, Валлиос. Откройте канал сопряжения и приготовьтесь получать информационный пакет, — выдал я, а после сопряжения с каналом направил Редуктору компиляцию данных. — Ознакомьтесь, — озвучил я вслух, прикрывая глаза.

А сам, в свете и ветре, пристрастно следил за эмоциями магоса. И Редуктора и вправду неслабо штормило в эмоциях, прорывался писк технолингвы. Я даже боялся, что бедолага начнёт “парить и дымиться”, но обошлось. Наконец, с жуткой эмоциональной кашей внутри, магос уставил на меня окуляры.

— Терентий… Омниссия? — неверяще выдал он.

— Вы верите в двуединого бога, Валлиос, — ответствовал я, готовящийся к этой беседе. — Собственно, так и есть… Просто Бог-Машина — не ипостась. А соратник, продолжение воли Императора. В общем-то, ничего нового, кроме “иерархических моментов”, совершенно не принципиальных никому, кроме самих богов, в этом нет.

— Это… — аж на минуту отключился от реальности магос. — Приемлемо, в такой интерпретации. Эти данные точны, Терентий?

— Насколько вообще можно верить архивам, археологии. Да и ушастым, — поморщился я. — Но, если ксеносы и обманываются, то именно обманываются, а не дезинформируют нас.

— Понятно… — прогудел Валлиос. — Но почему не заметили?! Вы привели восемнадцать примеров с гробницами, обнаруженными во время Великого Крестового Похода. И каждый, каждый раз, Омниссия всеблагой, интерпретировали как гробницу НОВЫХ ксеносов! — гневно выдал явно “раскачанный” магос.

— А сколько таких примеров не сохранилось, — ответствовал я. — Вы бы знали, Валлиос, как же меня БЕСИТ то, сколько мы утеряли! — прорвалось из меня. — Из-за утерянных архивов, глупости, некомпетентности! Технологии, история… Да варп подери, простейшие бюрократические отчёты, часть которых я вам отправил — это крохи. От бездарно утерянного! И эти крохи — всё, что есть. У Инквизиции Империума Человечества!!! — проревел я, отметив как магос отворачивает рецепторы от явно чрезмерно ярко светящегося меня. — Простите, магос, вышел из себя, — повинился я.

Всё же отслеживание эмоций в свете и ветре имеет “обратный отклик”. Вот я расслабился оттого, что Редуктор мне не враг. Окунулся в его эмоции столь глубоко, что сам вышел из себя.

— Понимаю вас, Терентий, — осторожно ответил Редуктор.

Моя вспышка, что довольно иронично, подействовала на него успокаивающе. Точнее, он собрался и перестал рефлексировать. А я, помимо собственного самоконтроля, получил заряд спокойствия. Этакий “резонанс собранности”, хмыкнул я.

— То есть, мы имеем некоего “Железного Врага”, который на равных сражался с Древними, — собрано констатировал магос. — И массу пророчеств эльдар, разных Миров-Кораблей, на тему его “возрождения”. Сколько их может быть, возможно, эльдар уничтожили…

— Нихера эти подстилки древних не уничтожили, — ехидно ответил я. — У них победа тысячи остроухих, того времени, над сотней орков, союзников их, на минуточку — “великая победа”. И я не шучу, судя по описанию коллег, две трети их “Великой Чёрной Библиотеки” забито самовосхвалением, как они с численным, технологическим и прочим превосходством указали “недоразвитым их место”. И ничего, Валлиос, ни слова о боях с некронами. Это раса, в стазисе. В этих чёртовых гробницах, по всей Галактике. Они просто уснули. И судя по всему — проснутся относительно скоро. И, прямо вам скажу, хорошего я от них не жду.

— Это страшно, Терентий, — признал Редуктор. — И ваши аргументы… Можно спорить. Но смысла нет — сама вероятность такого исхода ужасает. И… кто ещё работает? Возможно, имеет смысл меняться информацией?

— Никто, кроме вас с нами, Валлиос, — ошарашил я натурально гудящего Редуктора. — Информация вам представленная — не секрет. Открытая, в рамках Ордена Инквизиции, любому. И вот никто из этих “любых”, — не без яда выдал я, — не соотнес эти факты. А бегать и кричать о “великой опасности” я, без материальных доказательств, честно вам скажу, опасаюсь.

— Память? — прозорливо спросил магос.

— В основном — да. Есть также ряд иных причин. В общем, наша с вами задача: найти гробницу, максимально аккуратно изучить. Получить технологии, потому как они точно совместимы с марсианскими. И там, и там к’таны. И собрать максимум информации о способах окончательного упокоения населения гробниц, — выдал я. — А с неопровержимыми доказательствами я спокойно смогу собрать конклав не то, что Сегментума, а всего Империума.

— И всё же… — начал было Редуктор, взглянул на меня и оборвал себя. — Вам виднее, Инквизитор. Скажите, Терентий, как вы видите себе процесс поиска и познания?

— Хм, вы строите Мир-Кузню, наш Шек Глыба привозит скватов — сами знаете, как они работают с почвой и камнем, — на что магос покивал. — И начинаем изыскательские работы в секторе. Не находим там — будем думать.

— И вы всё время будете пребывать в секторе? — полюбопытствовал Валлиос.

— Я предполагал, что да, — задумчиво ответил я. — Хотя, Валлиос, а сколько у вас займёт времени обустройство Мира-Кузни?

— Это так трогательно, что вы поинтересовались, Инквизитор, — выдал этот киборг, эманируя в свете и ветре ядовым сарказмом. — Не менее трёх лет, для наладки минимально возможных мощностей. При условии достаточного притока людей, если не возникнет сложностей. Я бы сказал, что все пять лет, если не ударяться в необоснованный оптимизм, — веско заключил он.

— Да, пять лет — это многовато, — признал я. — Впрочем, надо — значит надо. Начинать поиски, не имея достаточной материально-технической базы, я нахожу бессмысленным, — выдал я под кивки Редуктора. — Значит, на пять лет я покину сектор, — заключил я. — Всё же, торчать несколько лет и вправду бессмысленно.

— Я постараюсь поранее, — выдал магос.

— Ну, астропаты вполне доступны. Главное, общий вектор вы поняли, магос, — заключил я.

— Понял, Терентий: акцент не столько на производстве, оно вторично. А на исследовательских и испытательских мощностях.

— Именно так. А я проверю общее состояние дел и отправлюсь в Крепость. Благо, мне и так, и так рекомендовали спрятаться, — с некоторой ироничной горечью заключил я.

— Спрятаться? Вам? — изумился Редуктор, вызвав у меня вспышку подсердечной злобы, с соответствующей иллюминацией.

— Удивляетесь, магос? — хмыкнул я. — А уж как удивлён я. Впрочем, к вам это не имеет прямого отношения.

В итоге через несколько дней я окончательно уверился, что Редуктор “понял и принял” мои цели, так что в Геллеферианском Секторе останется именно соратник. Который, даже если я утрачу тело, если не жизнь, продолжит запланированное мной. А Человечество получит шанс если не выжить, то обойтись гораздо меньшей кровью.

Впрочем, понятно, что занятий у меня хватало и кроме тренировок и музицирования. И главное, что я выяснил, так это то, что псионика есть, как ни каламбуристо это звучит, свойство сознания. Правда, возникал вопрос моей невнятной “вселенческой” природы. Но, лично для меня, пребывание сознанием в вычислителе не лишало меня не только власти над светом и ветром, но и оперирования материи псионикой. Что было чертовски вкусно. А, в перспективе, давало инструмент колдунства в материуме, эффективного не только против псиоников и тварей хаоса.

В тренировочном бою мои нынешние слабые потуги были слабо применимы. Впрочем, слабо — не сказать, чтобы совсем. На тонких векторах воздействия, в момент смены опорных ног, создавая пусть слабые, но выигрывающие доли секунды, помехи технике. В общем, сливаться своим преторианцам столь бездарно я перестал. А стал сливаться им гораздо более одарённо, не без иронии отметил я, потирая синяки после очередного спарринга.

Ну а в целом, получался у меня тривиальный телекинез, способный поднять где-то полукилограммовый вес, но никак не швырнуть его. До тонких воздействий, вроде ускорения электронов электрического или температурного толка, не говоря уже о восприятии электроактивности мозга как информации, было как до Кадии, притом пешим ходом. Последнее проявление вообще несколько поражало: псионик реально снимал этакую электроэнцефалограмму и интерпретировал сигналы как образы и слова! Не вполне чтение мыслей, были подводные камни, но порывы и эмоции считывались. А при высоких уровнях владения еще и могли быть навязаны. Без варпа, то есть защититься от подобного воздействия вражина (или не вражина) не могла, не имея информации о самом факте воздействия.

Так двигали мы три месяца, пока не достигли края варп-шторма, где Гневу было необходимо выйти из имматериума и переориентироваться на Геллиферу. Совершать подобные эволюции непосредственно в навигационном варпе было равносильно самоубийству, с выходом в непредсказуемом месте, да ещё и времени, причём, это ещё если повезёт.

И вот, на выходе из варпа мне притаскивают пакет посланий, а вдобавок и вызов к астропату. Опять коллеги, подумалось мне, пока я брёл к астропатической рубке.

— Кодом Пресвятой Инквизиции, почтенный Терентий, цитирую: “От Максимуса: берегись, Терентий”, — оповестил меня дежурный астропат.

— И всё? — задумчиво уточнил я.

— Точно так, — доложился астропат.

— Остальные сообщения? — уточнил я, поскольку не успел вскрыть пакеты.

— От Шека Глыбы, Губернатора Геллеферианского Сектора Дениса Зондера, более лично вам посланий нет, — последовал ответ.

— Хм, связаться с Зондером сможете? — уточнил я, на что последовал кивок. — Прекрасно, кодом Департаменто Муниторум от Терентия Алумуса, Инквизитора, Денису Зондеру, лично: буду через пару-тройку месяцев.

— Осмелюсь доложить, почтенный Терентий, последнее излишне, — выдал астропат, а после моей вздёрнутой брови, уточнил: — В относительной близости пребывает судно Империума, с астропатом которого был произведён обмен опознанием. Поскольку инструкций скрывать наш статус я не имел, доклад губернатору Зондеру уже отправлен.

— Значит, не надо отправлять, — логично заключил я, покинув рубку астропата.

По дороге знакомился с пакетами, где Зондер отправил послание в стиле “любим, надеемся, ждём”, а Шек, в своём репертуаре (умудрился же, аж через двух астропатов, передать свой неподражаемый стиль, похмыкал я), доносил до моего сведения, что Клан Глыба на кораблях, “баб набрали”, ну и телепаются в наши палестины.

И думал о послании Максимуса. Не в том смысле, что вот придёт злой Максимус, да и оторвёт мне что-нибудь нужное. А в смысле, что явно приключилась или намечается некая бяка, помимо мне известного. И, соответственно, старик либо не имеет достоверной информации, лишь намёки и подозрения. Либо информация столь “жареная”, что не может быть передана астропатам.

Последнее… крайне маловероятно: это угрозы ранга терминус. Причём с возможностью вскрытия астропатических кодировок Инквизиции… Разве что манифестация в материум самого Тзинча в силах тяжких, а вроде этому обиженке я не сильно гадил. Да и прямо скажем, волна по варпу прошла бы такая, что почувствовали все. Или предательство Инквизиторов? Нет, вряд ли, скорее Максимус просто нашёл некие намёки, что старые недоброжелатели копошатся, но без конкретных данных.

Так, потихоньку, добрались до Геллеферы, где выяснилось, что Движение уже находится на орбите планеты Тесла Прайм, уже ведя работы по подготовке Мира для основания Мира-Кузни. Скватов ещё не наблюдалось, а вот Зондер, встретивший мою огнесжигательную персону уже в шикарном кабинете был… столь же зелен ликом и умотан, как в нашу первую встречу.

— Приветствую, Денис, — озвучил я, обозревая губернатора в шикарном мундире.

— Приветствую вас, Терентий, — проблеял губернатор.

— Денис, что у вас стряслось, что вы в столь прискорбном виде? — полюбопытствовал я. — Я, конечно, могу настаивать, как и в прошлый раз, на приёме вами стимуляторов, но, вроде, войны нет?

— Нет, Терентий, — покивал Денис. — Я сейчас, — закопался он в столе, откуда добыл жмень пилюль, тут же их потребив. — Просто Сектор, — начал он отвечать, придя в себя, — несколько больше, нежели я ожидал. Дел пропасть, за что браться — не знаю, — пожаловался он.

— Вообще-то, вы, Денис, на мой вопрос о вашем главенстве ответили положительно, — напомнил я, на что собеседник развёл лапами в стиле “было такое”. — А далее, какого варпа вы столь заезженный? Есть заместители, губернаторы планет. То же самое, что полк, только, скажем так, масштабнее. Но принцип тот же. И в столь прискорбном виде пребывать должны ваши подчинённые, а никак не вы. Я, признаться, увидев цвет вашего лица, испугался. Уж не вааагх у вас тут приключился, — изящно пошутил я, на что ответом стала кривая улыбка.

— Возможно, вы и правы, Терентий, — начал было дядька, но был мной перебит.

— Я ТОЧНО прав, Денис, в противном случае секторальные губернаторы в Империуме менялись бы раз в квартал, — аргументировал я. — Ладно, с этим вы разберётесь сами. Что у вас с шестерёнками, конфликтов и непонимания не было? — уточнил я.

— Нет, с ними-то всё хорошо, — отмахнулся Зондер. — Продовольствие приходится поставлять, но они уже выпускают продукцию, так что Сектору это скорее на благо.

— Естественно, выпускают, — хмыкнул я. — Там полноценный корабль-мануфакторум. А в чём, всё-таки, ваши проблемы?

— Планеты, Терентий. Свои порядки, подчас совсем дикие. Развели культов… — начал было он, взглянул на мою физиономию, передёрнулся и зачастил — Не еретических, в рамках Имперского Культа, но с какими-то дикими традициями — не работать в субботу, не курить лхо по вторниками и прочая дичь. И я сам запутался: что проще принять, а что надо ломать через колено.

— Рекомендую поступить по примеру Инквизиции, — хмыкнул я, на что Денис с интересом на меня воззрился. — Работает — не трожь, — озвучил я максиму, вполне подходящую родной организации. — Могут лучше и разумнее, но не хотят — пусть их переучивают соседи, примером. Если нормативы соблюдаются и, в рамках должного, десятина собрана. А всё остальное либо разумно, в рамках местных реалий, либо само отомрёт. Тут, как по мне, вам удобнее всего будет работать пропагандой, — и развернул ответ. — Смотрите, есть, скажем, планета Альфа, производящая продовольствие. Жители там живут неважно, потому что не работают три дня из семи, справляя свои ритуалы. И вот, на соседней планете Бэта дурацких ритуалов нет, а есть пара выходных. При всём при том, что на первой планете свободного времени вроде бы и более, но по факту это не так, а жизнь хуже. Соответственно, ваши чиновники, без “ломки об колено”, рассказывают, причём на всех уровнях, как хорошо соседям.

— Визг поднимется, о “попрании традиций”, “подстреканию к бунту”, — поморщился Зондер.

— Традиции пусть засунут в задницу. А визжащих о бунте — вешайте, Денис, — ласково улыбнулся я.

— Как вешать? — тупил подтаблеточный Зондер.

— За шею, хотя есть и более интересные методы. Или расстреливайте, если вам более по сердцу. Вы, Денис, губернатор, а не истеричная барышня. Да и боевой офицер, — укорил я расклеивавшегося собеседника.

— Да, действительно, глупости какие-то надумал, — встряхнулся наконец собеседник.

И просветил меня в положение в Секторе. Вполне пристойное, если не мудрствовать, во что Денис “на гражданке” ударился. Чуть не впав в преступный либерализм и не загнав себя насмерть. Собственно, мне даже мотаться никуда, согласно его докладу, не нужно было: все проблемы, при пристальном рассмотрении, выходили не “инквизиторскими” а оганизационно-бюрократическими.

— С Шеком Глыбой вы разобрались? — уточнил я.

— Да. Предварительное соглашение, об ограниченном суверенитете, взамен на военную и иную службу, — выдал Денис. — Детали уже решим лично.

— Они хотят свою планету? — уточнил я.

— Точно так, Зодиак, достаточно молодая планета, сходная с Геллефирой, но постарше. С более развитым биоценозом, — ответил Зондер. — Почти самая удалённая, относительно прочих планет Сектора. Я, признаться, о расе скватов и не слышал до нашей встречи, — заметил он.

— Как и большая часть Империума, — отметил я. — Кстати, скваты не столько раса, сколько трансхомо, не стоит ошибаться в таких моментах. Навигаторы, огрины, ратлинги, из общеизвестных. Скваты, к слову, есть и среди Инквизиторов, — веско покивал я на изумлённый взор. — А вообще, с вашим допуском, почитайте на досуге о транслюдях или абхуманах. Их, если мне не изменяет память, около семидесяти видов. И они кардинально отличаются от мутантов, хотя в наставлениях Депортаменто, зачастую, такая каша, — поморщился я.

— А вы как считаете? — заинтересовался Денис.

— Хм, смотрите, — ответил я. — Стабильная, самоподдерживающаяся популяция. С генетически наследуемыми стабильными и полезными признаками. К ним, например, мои “белые ангелы”, — хмыкнул я, — не относятся. Их внешность и некоторая невосприимчивость к проявлениям имматериума — благоприобретённое, за счет близости Ока Трепета, свойство. Что-то вроде загара, — на что и губернатор похмыкал. — Соответственно, вторым признаком трансхомо является генетическая совместимость и здоровое потомство от Хомо Сапиенс Сапиенс.

— И все трансхомо совместимы с людьми? — последовал вопрос.

— Все. В противном случае это либо мутанты, либо именно “иной вид”, — отрезал я. — Те же скваты, в большинстве своём, живут с человеческими женщинами. Их генотип изменён неудачно, так что у них крайне мало женщин.

— Полукровки? — уточнил Денис.

— Нет, чистокровные скваты. Собственно, я уверен, что абхуманы есть продукт не мутации или эволюции, а работа Эры Тёмной Технологии. Слишком стабилен генотип, потомство ВСЕГДА является трансхомо. В природе так не бывает.

— И огрины? — почти с ужасом уставился на меня собеседник.

— Хомо Сапиенс Гигантус, — улыбнулся я. — Ну да, вполне совместимы. Правда, ежели человеческая женщина переживёт “ночь любви” и забеременеет, то последует выкидыш. Не из-за генов, просто размеры, — уточнил я.

— А огрин…ихи? — полюбопытствовал покивавший Денис.

— А с ними, — развеселившись, ответил я, — совсем весело.

И поведал губернатору весьма пикантную, но меня изрядно веселящую историю. Итак, огрины, невзирая на габариты — не уроды, вполне приглядные человеку создания. Низкий лоб, разве что, и челюсть тяжеловата, но многим идёт. Ну и огринихи, как их назвал Денис, вполне приглядны, подчас, с выменем размера этак двенадцатого, от чего у ряда человеков срывало резьбу.

И сами эти большие дети были совсем не против, вот только… размеры и силы. Собственно, призывать огриних перестали ещё во время Крестового Похода: эти дамы и сами были не прочь, а количество “небоевых потерь” среди любителей пышных форм зашкаливало. Я даже процитировал один протокол, когда дамочка в слезах, помахивая нецелым офицером, докладывала: “Лейтенант сломался!”

— Сломался! — похихикал со мной Зондер. — А дети?

— Огрины, если не “сломался” до должного момента, — фыркнул я.

— Велик Империум, — философски откомментировал Денис.

— Он такой, — покивал я. — Ладно, Денис, не буду отвлекать от дел, но напрягайте заместителей, — на этой мажорной ноте мы и расстались.

— Хм, Кристина, а какие у нас есть тут дела? — полюбопытствовал я у своей тереньтетки.

— Вы хотели дождаться Шека, а в остальном, вроде бы, дел и нет, Терентий, — озвучила девица. — Разве что… — многозначительно поиграла бровками она.

— Ночью, — отрезал я.

А то, ежели бы я взялся удовлетворить ВСЕ аппетиты бывшей демонетки, то не покидал бы койку. Вообще и совсем не покидал бы.

— Люди вроде в недельном отпуске, — припомнил я.

— Точно так, Терентий, — покивала как расстроенная текущим, так и довольная обещанным девица. — Гера навещает своих, она же местная. Ганс вон там…

— Кристина, как вы меня находите?! — послышался возмущённый голос на вокс-канале. — Простите, Терентий, но я не первый месяц пытаюсь понять, а ваша… помощница молчит, — обиженно заявил Краснов. — Ваши способности я могу понять, но она же псайкер, пусть сильный, но обычный!

— Не вполне так, Ганс, — отметил я. — В ряде моментов Кристина выдающийся псайкер, невзирая на силу. Вы забываете два её направления.

— Энергокинез и биомантия, помимо телепатии, — послышался задумчивый голос. — Но всё же экранировано! — послышался вопль души.

— Скажи ему, хватит играть с парнем, — тихо, голосом сказал я.

— Ты дышишь, Ганс, — ответила Кристина воксом.

— Так температура стравливаемого воздуха равна окружающему воздуху! А в то, что ты, Кристина, чувствуешь состав выдыхаемого воздуха в полукилометре — я не верю! Не могут такового псайкеры! — категорично заявил Ганс.

— Бактерии, Ганс. Ритмично появляющиеся из ниоткуда, ритмично, — фыркнула девчонка, под явно восхищённое её достоинствами бурчание.

Так, под беседу, добрались мы до Ястреба, поджидающего меня в космопорте. Ганс, кстати, двигал на летающей тарелке, этаком сёрфе, если меня не подводит память, производимым по затрофееной у ушастых технологии ограниченным тиражом. Как раз для Официо Ассасинорум, так что ушёл из храма Ганс не голый и босый.

А в Ястребе мои преторианцы и огрины дожидались мою персону. Таскать их с собой наземной техникой было глупо, вышел бы лютый караван, ну а место условно безопасное. После дружного поклона преторианцев, один из них, самый болтливый (мысленно похмыкал я) выдал:

— Почтенный Инквизитор, Магос Смерть Несущий Доминус передал вам приглашение, как и вашим аколитам. На церемонию, которая будет произведена вечером, в восемнадцать по-корабельному — прогудел трепач.

— Хм, а я думал, так и не случится, — отметил я, давая распоряжения воксом.

— Эльдинг? — уточнила Кристина.

— Очевидно, — пожал плечами я. — Ладно, господа преторианцы, Ястреб ждёт аколитов до половины шестого, а у нас есть время. Можете прогуляться со мной, — оповестил я.

— Прогуляться? — последовал вопрос.

— Ну да, мы с Кристиной прогуляемся по городу, перекусим в каком-нибудь заведении. А вы, при желании, можете составить нам компанию, если вам интересно. Подчёркиваю, это не сопровождение и работа телохранителей, — уточнил я.

— Принято, Инквизитор, — прогудел болтун.

В итоге тройка преторианцев составили нам компанию, следуя в отдалении в компании огринов, распугивая невиновных и непричастных жителей улья. Кристина же светилась, почти как я в момент утери контроля над “свячёностью”. И даже шёпотом уточнила:

— Это свидание?

— Ну да, — хмыкнул я. — Я с моей девушкой даже в ресторации не посидел ни разу. Надо исправлять, — веско заключил я.

И занялись мы исправлением, посидели, перекусили, поболтали. Девчонка была до чёртиков довольна, да и мне момент, что я, как человек, первый раз за годы с девушкой посижу, принёс немало удовольствие.

Как и реакция персонала ресторации на двух огринов, пожирающих полусырое мясо из тазиков реквизированными половниками. Да и новые привратники заведения в виде трёх преторианцев внушали. Всем разное, но мне уж точно — хорошее настроение.

Наконец, собрав аколитов, вернулись мы на Гнев. Где в кумирне Омниссии, под попискивание техножрецов, Валлиос провёл над Эльдингом дикарский “ритуал возвышения”. Кстати, Претор Электроид от обычного люминена отличался… скорее меньшей аугментацией, внешней уж точно. Вместо лютой банки за спиной, с проводами, ведущими к запястьям, Эльдинг получил аккуратный рюкзачок без внешних проводов, венчаемый заспинным шипастым “нимбом”, искрящим статикой. Да и механодендритов лишился, по крайней мере, внешне заметных.

После ритуальных завываний на технолингве Валлиос явно отступил от протокола: заканчивал ритуал он высоким готиком.

— Претор Электроид Доминус Эльдинг, поднимись, — поднял с колена парня магос. — Служи Марсу, Империуму и Инквизиции, — заключил он, явно также “выбиваясь из протокола”.

— Поздравляю, Эльдинг, — кивнул я свежеиспечённому артизану, осмотрел воззрившихся на меня шестерёнок, вздохнул, да и озвучил. — Ну пойдём, раз уж праздник.

И повёл я процессию в музыкальную, где выложился аж до лёгкой усталости: в материуме столь сильного резонанса света и ветра не было, так что закатил я концерт часа на четыре. После, подуставший, ещё раз поздравил Эльдинга, да и отловил Редуктора.

— Валлиос, вас до Теслы Прайм доставить? — уточнил я.

— Излишне, Терентий, — ответил Редуктор. — Малое судно уже направилось на Геллеферу, так что я вам составлю компанию до вашего отлёта. Разворачивание производства пока не требует моего присутствия, — уточнил магос. — И, признаться, рассчитываю ещё послушать вашу прекрасную игру, — выдал он.

— Сыграю, куда денусь, — покивал я. — А мы тут до прилёта скватов, собственно, только это и задерживает.

В итоге пара декад пребывания были потрачены на отдых, органные концерты и всеобщую расслабуху. Что, по здравому размышлению, оказалось только на пользу. Наконец, на окраине системы объявился четырёхкилометровый лёгкий крейсер “Стремление”, опознавшийся как “Гнев Предков”, явно не без аналогии с “Гневом Императора”.

Сходу выпустил челнок к нашему кораблю, нужно отметить. Так что через десяток минут я похрустывал в объятиях малорослого бегемота.

— Здорово, твоё святейшество! — похрустывал мной Шек. — Как вы тут без меня?

— Если ты не смиришь свой нрав, то ответить некому будет, — мужественно закряхтел я, наконец высвобожденный. — Вроде живы. Пройдем, выпьем и потолкуем, — поманил я его за собой.

— Выпить — это правильно! — экспертно заключил скват.

Проследовали в мои апартаменты, куда Кристина, скользившая сзади, как тень, притащила амасек. По-братски разделив литровую бутыль с гнумом (мне стопку, ему всё остальное), я перешёл к делу.

— Итак, Шек, что ты решил? — вопросил я.

— Да что тут решить, твоё инквизиторство, — махнул лапой скват. — Не совсем же я дурной, понимаю, что к тау я тебе не сдался, как аколит. А Клану нужен, — припечатал он.

— Не вполне так, — уточнил я. — Будь у тебя желание, из тебя бы получился неплохой дознаватель. Но это, как я понимаю, не твой путь. Так что здравствуй, король Шек Глыба Зодиакальный.

— Не мой, — согласно пожевал бородой Шек. — И рано ты меня, твоё святейшество, королевствуешь.

— Нормально я тебя королевствую, — возразил я. — Шек, к тебе есть просьба.

— Что смогу, Терентий, — бухнул в грудину скват.

— Не знаю, буду ли я жив. Но через пять лет Валлиосу понадобится изыскательская группа скватов. Археология, — уточнил я. — Буду рядом и жив — прекрасно. Но если нет, Шек, прошу тебя — выдели группу скватов. И главное, нужно, чтоб о цели они молчали. Даже для тебя, про остальных и не говорю, — дополнил я.

— Тайна, ясно, — покивал Шек. — Хорошо, слово мое тебе, Терентий! — протянул он лопатоподобную ладонь, которую я пожал.

И успокоился, в общем — слово у скватов было вещью принципиально ненарушаемой. А значит, ежели что-то не так, то поиски некронов будут вестись и без меня.

Направился с Шеком к Зондеру, но моё присутствие было скорее прощанием: вопросов острых не возникло, условия существования анклава скватов вполне укладывались в традиции. В модель, например, Мира-Кузни, что было тысячелетиями отработано, ну и, соответственно, острых вопросов не возникло. Дерябнув амасека уже на троих, я распрощался с Шеком и Денисом, направляясь на Гнев. Где начал прощаться с Валлиосом, как вдруг апартаменты вбежал посыльный астропатов:

— Там, там… — не мог отдышаться он. — Баржа предателей! Движется в сектор!

Как выяснилось, “коммуникационное” судно с визгами и писками рвануло в варп, увидев в системе боевую баржу астартес, разрисованную восьмиконечными звёздами. Визги и писки в астропатической связи содержали как описания супостатата, так и предупреждение в Сектор и вопль о помощи в Сегментум.

— Так, Валлиос, — выдал я через минуту обдумывания в вычислителе. — Не летите к Тесле. Зовите Вечное Движение в систему Геллефера, — злобно оскалился я, наблюдая отсветы пылающих глаз на металле магоса.

— По слову вашему, Терентий, — вытянулся в струнку магос. — А вы хотите…

— Стереть в прах эту погань, — прорычал я. — Эти мрази охотятся за мной. Но если я улечу, да даже варп подери, сдамся, от Сектора останутся трупы и руины. Тут нет толкового флота, производства… бессмысленная резня им на потребу. Но летят эти мрази, думая, что я на разведывательном шлюпе.

— А Движение посоревнуется с баржей в массе залпа, — покивал понимающе магос.

— Не посоревнуется. Вы сотрете их из материума, Валлиос. Связывайтесь, не теряйте времени, — отрезал я, вызывая воксом народ, да и дёргая Дениса: планетарных боёв не предвидится, а губернатор сектора не лишний.

В итоге через час в совещательном зале Гнева пребывали Франциск, наш бессменный капитан, Роберт, командир моего батальона, Валлиос и аколиты в полном составе. Еще и престарелый дедушка, из Империалис Нави местного разлива, но рухлядь сектора была даже Гневу, на минуточку, разведывательному шлюпу, на один зубок.

— Таким вот образом, — закончил я озвучивать свой план. — Это с гарантией направит предателей туда, где им и надлежит пребывать.

— Это, безусловно, сработает, — выдал Редуктор. — Но риск для вас…

— Риск минимален. Выгода несомненна, — отрезал я. — Да, Гнев соберёт самые боеспособные войска. А вы, Валлиос, уничтожите баржу, вступая в нужный момент.

— Но если еретики пожелают уничтожить Гнев Императора? — проскрипел дед-флотский.

— Пусть желают, — разрешил я уродам последнюю отраду. — Баржа — это даже не линейный крейсер, а Гнев, пусть и шлюп, но с очень неплохими щитами, — кинул я взгляд на Франциска.

— Точно так, Терентий, — кивнул последний. — Массу всего залпа мы удержим не менее четверти часа.

— Соответственно, Вечное Движение войдёт в бой, пусть и не со “спустившими штаны” еретиками. Всё равно шансов у них нет, — отрезал я. — Судно-изыскатель — это вам не мясовозка еретиков, — припечатал я.

— Мне, признаться, вариант прямого боевого столкновения видится более приглядным, — прогудел Редуктор. — Впрочем, аргументы ваши, Терентий, вполне убедительны.

— Вернуть скватов? — подал идею Денис.

— А смысл? — отпарировал я. — У “Стремления”, кроме брони, и достоинств-то толковых нет. Чистый эскортник, задача которого — прикрытие тяжёлого судна от залпов собой. Что, учитывая то, что он набит поселенцами, не только бессмысленно, но и подло, — заключил я. — Есть какие-то поправки, предложения, новые идеи? — уточнил я, на что ответом стала тишина. — Валлиос, вы поднимете вымпел на Движении? — уточнил я.

— Точно так, Терентий, — ответил Редуктор. — Как магос доминус, имею необходимый опыт и протоколы.

— Несите смерть, Смерть Несущий, — оскалился я.

— По слову вашему, Инквизитор, — ответил Редуктор.

А я по окончании совещания направился в музыкальный зал. Играть Баха и думать, с чего меня так проняло присутствие этих уродов, откуда эта реально испепеляющая ярость. Вот не удивлюсь, ежели опять эта свяченость подлючая мутит со мной что-то, рассуждал я, извлекая из органа полные гнева звуки.

И, по разбору себя, выяснилось, что да. Не вызывает стремления, потому как эти уроды бесили меня и самого, особенно тем, что перлись в Геллеферианский Сектор, который я в некотором роде считал своим детищем. Угрожали важным, нужным и необходимым планам. Да реально, на планетах после этих уродов не оставалось даже младенцев!

Но вот столь яркая ярость — это явно влияние “веры миллионов”. И с ней надо поаккуратнее, а лучше во что-нибудь полезное конвертировать, вроде лучей хаоса, рационально прикинул я. Ну и контролировать себя: в текущей ситуации она не вредит, скорее добавляет уверенности. А в будущем, может и на глупости необдуманные толкать, что категорически неприемлемо.

Тем временем, меня от игры отвлекла ладонь, лёгшая на плечо, а обернувшись, я увидел Кристину. Девица смотрела на меня с некоторой опаской, но и просительно:

— Ночь, Терентий — это моё время, — напомнила она мне мои как-то сказанные слова.

— И не поспоришь, — кивнул я, улыбнувшись. — Пойдём, завтра будет длинный день.

2. Прелесть натурализма

Самое забавное, что в рамках предстоящей резни ничего срочного не было. Собственно, оставалось лишь ждать Вечное Движение, да и разобраться, в смысле подобрать наиболее боеспособных бойцов. Последнее занятие выходило бессмысленным — самые боеспособные люди в Секторе и так находились на Гневе.

От нечего делать я даже поругался, точнее, не вполне так, но близко, с Франциском. Дело в том, что гражданские на Гневе, семьи экипажа, были в предстоящей авантюре балластом, ну и я подумывал спустить их на Геллеферу. Против чего Франциск возражал просто категорически:

— Терентий, я прекрасно понимаю ваши побудительные причины, — вещал капитан. — Но подобный подход приведёт к поражению ранее, чем появятся враги!

— Поясните, Франциск, — тоже не в лучшем настроении процедил я.

— Хорошо, Инквизитор. Семьи живут на корабле, это их дом, — потёр переносицу Боррини. — Экипаж борется в бою и за них. Если мы отпустим гражданских на планету — каждый, я с полным основанием это утверждаю, каждый матрос будет чувствовать себя принесённым в жертву. Бунт будет вряд ли, — уточнил он. — Но боевой дух… Да не будет никакого боевого духа! Смертники без цели, а не экипаж!

— Не кричите, Франциск, — буркнул я. — Вашу позицию я понял, не могу сказать что она мне по нраву, но и возражений у меня нет.

— Простите, Терентий, — ни разу не извиняющееся выдал Франциск, покидая мои апартаменты.

Вот же вольтерьянцы, мысленно бурчал я. И ведь самому ему ситуация не нравится, но если подумать, так Боррини прав. Вообще, развели на судах бардак: мол, капитан второй после Императора. Точно вольтерьянцы эти флотские, поголовно.

Правда, перед тем как воздеть на все башенки Гнева стяги и провести праздничную иллюминацию, наш корабельный поп закатил всекорабельный молебен. Причём, мало того, что вытащил мою персону на него, мол, это нужно для поднятия боевого духа. Так ещё, служитель культа этакий, ухватил меня за лапу после своих песнопений, да и потащил на ритуальную приступку — толкать вдохновляющую речь.

И руку выдирать неудобно, хотя мысль о воплощении моего определения взаимоотношения Инквизиции и Экклезиархии в голове всплыло. То есть, Кристину сношать на алтаре я бы не стал — у меня в апартаментах это делать лучше, с любой точки зрения. А вот заказать у экипажа рубленые котлеты из попа очень захотелось. Но я себя переборол, правда, агитку выдал довольно кислую: в том смысле, что отступать некуда, а сдавшиеся хаоситам — позавидуют мертвым.

Впрочем, то ли я что-то в массовой психологии не понимаю, то ли экипаж в речи мой усмотрел некий мне недоступный смысл, но речёвка моя сорвала овации и проявила душевный подъём.

Впрочем, вроде бы и мрачнеть было не с чего. Риск, конечно, был, но фоново: дело в том, что я основывался в плане на чистой статистике. Астартес, неважно, падших или нет, чертовски мало. И баржа, гребущая к нам содержит десятка два, максимум полсотни таковых. Это реально страшно, вот только на нынешний момент на Гневе не менее двух десятков бойцов, астартес не уступающих. Это не говоря о том, что до нас долетят далеко не все. Кроме того, несуны отличались немалым количеством псайкеров, что в нашей ситуации только плюс. В общем, справимся, причём в условиях знакомого корабля — скорее всего, малыми потерями.

Хотя, как понятно, вибрировали все, Валлиос по прибытии Движения хотел упихать в Гнев всех сколь бы то ни было боеспособных механикусов, на что я монотонно тыкал в схемы корабля. Тем ордам, что он желал нагнать к нам, просто негде было бы воевать, стояли бы, как сельди в бочке.

В общем, остаток времени до прибытия дорогих гостей Гнев и Движение болтались в пустоте, готовясь. Движение накручивало на себя одноразовые (тоже отдельный спор с Редуктором) средства маскировки, прочие проводили манёвры, как пустотные, так и пехотные, на Гневе.

А главное, Гнев был отполирован, как кошачьи яйца, на башенках висели многочисленные стяги Инквизиции, светился ажурными окнами и выглядел шлюп как не готовый к бою, а как к празднику какому. Чёрт знает, что творится в башках несунов, но как лишний привлекающий внимание фактор сгодится.

Ну и с Зондером я раз в пару дней общался, успокаивал губернатора — дядька реально дёргался, причём не по делу. Поскольку от его дёрганий ничего не менялось, а сделать в текущей ситуации он ничего толком не мог.

А я, помимо подготовки к предстоящему истреблению еретиков, копался в своих побудительных мотивах, воздействии на сознание света и ветра и вообще разбирался с собой. И выходила у меня такая картина: я потихоньку переформатируюсь, в смысле ценностей, целеполагания и прочего. Причём свячёность тут не играет сильной роли (хотя, в ряде ситуаций, подталкивает). Просто как то, чем я занимаюсь, так и уверенность окружающих в существовании Инквизитора Терентия, его собственно и порождала. Роль становилось сутью, Империум начинал восприниматься не как абстрактная величина, а именно как дом, который нужно оберегать.

В общем-то — логично, оправданно бытием, но в своем старом Мире я бы с подобными критериями оценки, реакциями на окружение, а главное — действиями, был бы либо в тюрьме, либо в лечебнице. Либо вождём революции какой, хмыкнул я. Впрочем, для моих текущих дел и задач текущее состояние личности подходит более, чем бытие историком, впервые открывшим глаза в имматериуме. Да и не столь сильно я изменился — скорее, сменились акценты, а не общая оценочная шкала.

И ждали мы прибытия баржи предателей. Причём уже через неделю в полной готовности: дело в том, что несущие слово весьма, согласно всех данных, продвинулись в познании отродий имматериума. То есть, пара месяцев пути для нормального корабля в варпе могли быть этими демонологами пройдены за гораздо меньший срок. А вот какой — чёрт знает.

Вообще, насколько я понимал, сам Лоргар стремился стать этаким шестым божеством хаоса — аспектом гордыни. Его несуны, например, заключали довольно сильных демонов (невзирая на принадлежность к демоническим легионам) в оружие и технику, да и в целом, вопили о “подчинении хаоса”. Что любви прочих предателей, божков и прочей хаосни им не приносило. Но несунов хаоситы воевали только “при случае”, поскольку “общий вектор” был божкам хаоса угоден.

В общем, готовились и ждали, а когда баржа предателей вывалилась в материуме, систему Геллеферу огласила одна-единственная фраза воксом, в широком спектре вещания: “Я вас жду. Инквизитор Терентий Алумус”. После чего вокс перешёл на закрытый канал. Слушать то, что несут несуны, желания не было.

Сам же Гнев, светящийся и нарядный, находился на орбите газового гиганта системы, неподалёку от небольшого спутника-планетоида, километров в десять диаметров.

А в километре над поверхностью планетоида, между газовым гигантом и спутником, притаилось Вечное Движение.

Что, к слову, было сделано отнюдь не зря: признаться, составляя план, я ориентировался на “боевые баржи Астартес”, используемые в текущем временном периоде. И обманулся, что было прекрасно видно. То ли во время Крестового Похода баржи были “помощнее”, то ли еретики реквизировали какое-то иное судно. Но была это не “авианесущая мясовозка”, а полноценный, мать его, линкор. О чём визжащие и пищащие связисты сообщить не удосужились. И выходило, что мой план, который был изначально предназначен для “снижения повреждения и жертв”, выходил необходимым. Движение в дуэли с Линкором имело не слишком много шансов, будучи всё же более транспортно-производственным судном. Чертовски зубастым, мощным, но, скажем так, “нецелевым”.

Да и показали себя предатели не идиотами: вместо того, чтоб радостно рвануть к Гневу, баржа двигалась медленно, явно сканируя всё, что можно и нельзя. Я, пребывающий в это время на мостике Гнева, дымил самокруткой (всё же нервничал, что и естественно) и рвал свет и ветер демонического толка, направляемый в нашу сторону.

Впрочем, судя по всему, вражины опасались не “засады”, а минирования, замедляясь перед скоплениями мелких астероидов, ну и ускоряясь, преодолев их. А Гнев слегка “колебался” маневровыми, не попадая под прицел курсовых тяжёлых орудий предателей, оставаясь в целом на той же орбите.

И добиралась до нас баржа часа два, немало нас этой неторопливостью взвинчивая. Я сам выкурил не одну самокрутку, несколько офицеров нервно дымили, как и капитан, трубкой, а пара, похоже (ну, судя по кашлю), от ситуации закурили. Но ничто не длится вечно, так что дотелепались еретики до дистанции огня не курсовых (от которых мы уклонялись) а башенных орудий. И начали они Гнев обстреливать.

— Бьют по щиту, как вы и ожидали, — напряжённо бросил Франциск, раздав распоряжения задолго до боя, а сейчас лишь напряжённо вглядываясь в телеметрию.

— Долго ли удержим огонь? И есть ли возможность изобразить перегрузку щитов? — полюбопытствовал я.

— Думаете? — риторически поинтересовался капитан. — А продержимся минуты четыре-пять, — ответил он на первую часть вопроса.

— Иногда — да, — честно ответил я.

— Попробуем, но курсовые я оставлю, — фыркнул Франциск.

— Ну это-то в любом случае нужно, — покивал я. — И подарочки наши вовремя бы использовать, — задумчиво протянул я.

— Используем, — бросил через плечо капитан.

И начал раздавать команды насчёт щитов, так что через три минуты после начала обстрела щиты по периферии Гнева отключились, оставив только курсовую полусферу. На что еретики отреагировали ожидаемо: баржа рванула на сближение, в рывке раскрывая ангарные порты. И опять с каким-то запредельным ускорением. Как они выживают-то после таких манёвров, изумился я. И начали еретики выпускать транспортные челноки и абордажные торпеды с дропподами.

— Крепитесь, Франциск, это надо, — откомментировал я кислую физиономию капитана, понимающего, что всё это добро сейчас начнёт дырявить его судно.

— Знаю, что надо, — буркнул Франциск. — Торпеды, — пуск! — рявкнул он.

Команда была исполнена, к еретикам сорвался десяток торпед. И, как я и предполагал, о несколько “нестандартном” арсенале Гнева несуны знали: от обычных торпед судно прикрывалось бы системами ПРО, продолжая выпуск десанта, а вот сейчас баржа активировала пустотные щиты на полную мощность. Что, очевидно, нанесло ущерб уже вылетевшим, да и замедлило выпуск десанта и авиации. А уж как шикарно они побились об активированный щит, злорадно оскалился я. Только дропподы такое переживут, но до нас уже не долетят.

— До абордажа не более двух минут, — напряжённо сообщил Франциск.

На что я кивнул, усмиряя желание заорать Валлиосу “приготовься!” Радиообмен с Движением, да и астропатическая связь с ним была в текущей ситуации сродни коллективному самоубийству. На экране, тем временем, появились крупные цифры обратного отчёта. Выплюнув самокрутку, я напряжённо всматривался в цифры, а на значении в минуту резко махнул рукой, отправляя по вокс-каналу пакет Редуктору.

Одновременно засуетились флотские, раздавая команды на активацию “подарочков”. А именно, одноразовых генераторов щитов, собранных механикусами на коленке. Долго они не выдержат, просто сгорят к чёрту, но часть десантных модулей хаоситов уничтожат. Ну и свои щиты Гнева выводили на максимум, чего я уже не видел, бегом покидая мостик.

Правда, краем глаза успел увидеть, как в дырку от раскрошенного макропушками планетоида бьют лучи ланс-излучателя, вполне себе попадая в снявшую щиты баржу. Хана корыту, мимоходом порадовался я, бегом приближаясь к аколитам к Кристине, преторианцам и огринам. Это был мой “личный” отряд, резерв, для “острых точек”. А так, судно контролировали штурмовики Сина, шестерёнки Эльдинга, ну и боевой батальон Гнева, не без этого.

— Абордаж! — раздался по внутреннему селектору голос Франциска, сдублированный во внутрикорабельном вокс-канале.

— Не суетись, — успокоил я подпрыгивающую Кристину. — Рано нам в бой.

— Как рано?! — возмутилась тереньтетка.

— Так, рано. Пока нападающие не создадут опасную ситуацию, надо ждать, — ровно выдал я, отслеживая сообщения.

Хотя, признаться, сам подпрыгивал, хоть и внутренне. Но пока в бой было и вправду рано: щиты, как одноразовые, так и родные, системы точечной обороны держали атаку абордажников и пока в обшивку Гнева ударило не более пяти дропподов. Рванём к ним — а через минуту будет прорыв в другом месте. Так что стоим и ждём. В идеале же мы вообще не поучаствуем в бою, хотя на такой расклад я не рассчитывал.

Собственно, так и оказалось: через четверть часа сдохли дополнительные генераторы, а не все еретики пёрли дуром на многослойные пустотные щиты. Соответственно, невзирая на работу орудий точеной обороны, Гнев завибрировал под ударами абордажных торпед.

— Прорывы: вторая энергетическая палуба, шестая орудийная палуба, двигательный отсек… захвачен. Плазменный генератор глушится, переходим на аккумуляторное питание, — выдал селектор, поддержанный соответствующей информацией в вокс-канале.

— Три сотни еретиков, шестнадцать астартес-предателей, — последовал воксом доклад Краснова. — Похоже, что апостол, Инквизитор, — выдал Ганс. — Попробую устранить.

— Не геройствуйте, Ганс, — бросил я на бегу, двигаясь вместе со своей группой.

В ответ была тишина, а через минуту тишину выдали и жизненные показатели ассасина. Хреново, отметил я на бегу. А самое хреновое, что не слышно стрельбы, отметил я, на что ответил мой пустотный щит, приняв на себя очередь автопушки.

Совсем хреново, в сопроцессоре оценил я: здоровенный астартес с расколотым доспехом, но на ногах. Судя по эманациям света и ветра от крозиса, этакой булавы-жезла, в нём заключён неслабый демон. Тёмный апостол, похоже. И шесть поливающих нас болтерным огнём астартес просто. Это не считая лаз-лучей всякой шелупони хаоситской. Впрочем, Кристина прикрыла выход из коридора огненным щитом, так что пока этот огонь не важен. А наших нет, совсем. Похоже перебили, но судя по количеству оставшихся астартес-предателей, жизни наши продали дорого.

Тем временем расколотый апостол воздел свою дубинку, направив в щит поток скверного света и ветра. Первое время я искажал поток. Но, когда наши подготовились, переключил внимание на формирования своего луча хаоса. И, в момент, когда щит Кристины всё же схлопнулся, в обмен на поток болтов и лучей полетел один луч. Пробивший грудину расколотого, даже поводил я им слегка, морщась от внутренне тикающего таймера работы пустотного щита.

Впрочем, преторианцы показали, что не зря считаются элитой: через секунду после выпуска луча передо мной сомкнулись четыре тела ведущих огонь шестерёнок. И щит у них был. Причём, не один, хоть и явно пожиже моего пустотного.

Огрины по стенкам рванули к пехоте хаоситов, на ходу поливая их из дробовиков, а шестёрка преторианцев рванула к астартес. Кристина взлетела под потолок, орудуя огненным хлыстом, хотя она более выступала как отвлекающий момент: по ней палили не менее трети вражин, так что она сконцентрировалась более на поддержании нескольких типов щитов.

Славно, отметил я, начав прикидывать, как бы мне из-за этих обломов пострелять-то, как лично для меня картина поменялась: с грохотом вокруг меня, оказавшегося сзади и без присмотра, телепортировались четыре еретика в терминаторских доспехах. Отметить факт наличия вражин я успел. Но сделать толком — ни черта. Разве что четвёртый терминатор наполовину (весьма хаотично, кусками) остался в варпе, а тот кусок, что оказался в материуме — был недееспособным куском доспехов и плоти.

Третий, слева, получил выстрел волкитным излучателем в морду и когти в пузо… и всё. Более я не успевал ни черта, правую руку явно захватили, а с фронта глумливо ухмылялась (ну, как мне показалось) морда хаоситского доспеха. Вот и конец Терёхе, с некоторой печалью успел подумать я, благо, сопроцессор позволял.

Впрочем, меня чегой-то не убивали, только и успел подумать я — передний терминатор умудрился отбить механодендрит одного из самых шустрых преторианцев, а меня не убивал, хотя успел бы…

Но тут, сомкнувшись лапами, терминаторы телепортировались, причём, всё так же держа меня за лапу.

И не сделаешь ни черта: искажать варп-прыжок с собой — ещё больший бред, чем тащиться, куда меня тащат. Там есть шанс. А искажая, шанс есть лишь попасть в пустоту, если повезёт. Если нет — в переборку корабельную.

Впрочем, натренированное тело не тупило, так что по выходу из прыжка телепортации держащий меня за лапу получил выстрел волкитного излучателя (который и меня “подогрел”, системы моего доспеха не справлялись с перегревом). Второго же я крест-накрест полоснул когтями, приберегая незначительный запас “свячености” на вражин места моей доставки.

Впрочем, беглый взгляд показал, что я зря беспокоился: в каком-то закутке Гнева пребывали, помимо падающих терминаторов четыре поганых хаосита. Астартес, как они есть, предатели и всё такое. И страх и ужас для любого, верная смерть… всем, кроме меня, внутренне оскалился я.

Явный жертвовательный ритуал готовили несомненные библиарии несунов. Эти деятели даже огнестрела не воздели, дилетанты, недобро поликовал я. Это не меня с вами заперли, отметил я, начиная курочить свет и ветер, направляемый в мой адрес еретиками.

Конечно, столь эффектного распыления в кровавую кашу, как было с шаманом орков на заре моего пребывания в роли Инквизитора, не вышло. Тот был явным “интутивом”, а тут — подготовленные псайкеры со школой. Впрочем, к тому, что их колдунство обернётся против них (собирались эти упыри меня, очевидно, иммобилизовать и жертвопринести), еретики готовы не были. Замерли статуями в похрустывающих доспехах, пока я, не без помощи сопроцессора, стрелял им в забрала.

Последнего псайкера даже добивать не пришлось: мигнула жаром вспашка варпа, и в свете и ветре я почувствовал, как знакомая кристинина энергия превращает последнего в пепел. И двух недобитых на полу — так же. Правда, я уже стал серьёзно беспокоиться, как бы мне не свариться к чертям: в доспехе было уже градусов шестьдесят, да и росла она, а в отсеке вакуум, бес отведёшь. Всё же, волкитный излучатель — не самое безопасное оружия для ближнего боя, невзирая на доспех.

— Вы в порядке, Терентий? Я так волновалась, вы… — зачастила по воксу Кристина.

— Всё в порядке, жив, цел, — озвучил я, отсылая в общем канале неутешительную для ряда товарищей новость о своей жизни. — Только не сможешь ли отвести от доспеха тепло? — уточнил я, потому как перспектива блюда “Инквизитор в панцире” неиллюзорно маячила передо мной.

— А зачем? Мне нормально… Ой, простите, — дошло до девчонки, и температура скачком упала.

— Благодарю, куда, кстати, нас занесло-то? — пробормотал я, пытаясь определиться со схемами.

— Энергетическая палуба, — ответила Кристина. — Эльдинг вон там, — указала она в стену.

Это да, Эльдинг с частью скитариев прикрывал плазменный реактор судна, пусть сейчас и заглушённый. Так что связался я с ним, определился, где и кто, а главное: в какую сторону воевать. Да и вышибли мы дверь, оказавшись в тылу пары сотен еретиков и трёх несунов. Новоявленный Претор Электроид, нужно отметить, жёг. Не напалмом, но весьма эффективно: левитируя над залёгшими шестерёнками, он явно вызывал огонь на себя, на что указывали разрывы на его магнитном поле. А сам бил, где-то раз в секунду, точечными разрядами, выкашивая по паре-тройке хаоситов. Судя по всему — сразу и насмерть.

Ну и мы с Кристиной присоединились к веселью, хотя уже не столь эффективно, как могли: Кристина на нервах выложилась и подустала, а у меня энергия доспеха плескалась на грани: для результативного воздействия излучателя на астартес я выкрутил мощность на максимум. Да и на безуспешную попытку меня (да и себя) остудить, доспех потратил много энергии, так что, пока маломощный реактор доспеха не восстановит энергобаланс, я обходился болтером.

Кристина же явно не имела сил на полноценный плазменный бич, так что перешла к бионике, что было как разумно, так и эффективно — после инсульта воевать сложно, будь ты хоть десять раз еретик.

Вот только даже подобный не слишком привлекающий внимание, практически невинный, еретикоцид привлёк внимание одного из несунов. И рванул на нас этот тип, размахивая явно еретическим высером больного мозга — гибридом болтера и пиломеча.

Огненную пелену, выставленную Кристиной, он преодолел, не замедлившись. Лишь доспех мигнул рунами. Что в очередной раз указало на рациональность её “вжаривания” ранее — несуны в природе имматериума разбирались. Так что не факт, что стандартное воздействие бы прошло. Правда добивать недобитков было лишним, мимоходом отметил я, сделав в памяти зарубочку с Кристиной на эту тему побеседовать.

Болтерные выстрелы он также ожидаемо проигнорировал, и с разбегу обрушил свой противоестественный гибрид на мои скрещённые когти.

Когти выдержали, а вот я начал подводить, точнее доспех и, чтоб его, пол. И то, и то заскрипело сминаемым металлом, всё же удерживать мощь почти трёхметровой несятины выходило не очень. И только я стал прикидывать, как бы мне половчее прибить агрессора лучом хаоса, а то задавит, как Кристина метнулась к еретику, приставила лазжезл (всё же достался ей подарок Кагула) к открытой в подмышечной впадине щели, и защёлкала разрядами. Предатель только шлемом дёрнул, а через пару секунд мне пришлось отскакивать — явно дохлый труп рушился на меня.

— Молодец, девочка, — искренне похвалил я Кристину, приправив соответствующим посылом света и ветра, отчего тереньтетка задрала шлем (а в нём нос) и явно надулась.

Хотел я вернуться к благоугодному еретикоциду, но, оказалось, что цидить уже некого: Эльдинг и его скитарии явно ускорились после нападения на меня, да и хаосня на копошение отвлеклась, что и было их последним делом в жизни. Из живых оставался только второй астартес-предатель, дёргающийся от пробегающих по нему разрядов электричества. А через пять секунд и он перестал быть.

А я включился в вокс-сеть, узнав, что мы отбились. И со вздохом, помянув очень злобливым словом дохлых и ещё живых несущих слово, принялся я узнавать итоги нашего контр-абордажа.

И выходило у нас так: Ганс Краснов мёртв, явно полез на апостола, нанёс ему повреждения, но псайкеры его просто разложили, в химическом смысле этого слова. Далее, у меня осталось семь из десяти преторианцев. Тройку добила живуча скотина, тёмный апостол, которого даже десятисантиметровая дыра в грудине от луча хаоса не упокоила. В итоге преторианцы сожгли его фосфорными серпентами, но не без потерь.

Огринов, к счастью, с Дредом и Джоном осталось пятеро, с ранениями различных типов. Как и “оргиновод” выжил лишь один. Полторы сотни безвозвратных потерь у белых ангелов, сотня у скитариев, триста человек боевого батальона Гнева.

Против нас же было тридцать шесть несунов с тёмным апостолом и около тысячи еретиков, прорвавшихся на трёх абордажных торпедах. Как ни печально признавать — мы очень легко отделались, В моих планах астартес было не более двадцати, а на прорыв абордажных торпед я вообще не рассчитывал.

Ну и некомбатанты не пострадали, хотя Гнев стал по-настоящему “пустотным”, за исключением жилых палуб. Обшивку издырявили дропподы и торпеды, зачастую с уже дохлым экипажем, но именно судну было неважно. Не говоря о куче чисто технических повреждений, от двигателей, до нескольких секций плазменного реактора. Про коммуникации и говорить не хотелось, смотря на скорбную физиономию Франциска.

— Вечное Движение — судно-мануфакторум, — попробовал я утешить скорбного капитана. — Починим мы Гнев, Франциск. И вообще, — пришла мне в голову идея, — как разберёмся с последствиями, будет у меня к вам серьёзная беседа, Франциск.

— Хорошо, Терентий, — тяжело вздохнул капитан.

А в пустоте выходила такая картина: после повторного отключения щитов баржей для выпуска абордажной группы Редуктор разнёс планетоид макропушками (само Движение, к слову, впоследствии получило ряд повреждений из-за близости с разнесённым, но не критичные. И, полным залпом вжёг в открывшееся окно из батарей ланс-излучателей. Ну, а масса залпа, да ещё по судну без щитов, по стоячей цели, оказалась достаточной, чтоб баржа просто развалилась на две части, с прелестями, вроде раскалённой обшивки, детонацией плазменного реактора и прочей веселухой. Так что на орбите газового гиганта сейчас болтаются две полубаржи еретиков.

Ну а Гнев маневровыми отползал, под активированными щитами, отстреливаясь от абордажной пакости и пустотных судов еретиков из орудий точечной обороны. Что делал на диво качественно: когда мне пришли отчёты о количестве десантного и не долетевшего “мяса” мне стало страшно: сотня астартес и пять тысяч боевых еретиков. Больше, чем весь экипаж Гнева, считая гражданских. Если бы не подготовка, то нас бы просто завалили телами насмерть, прикинул я.

И Ганса жалко, вздохнул я. Вот интересно ему, остался бы в Храме, был бы жив. Хотя, не подстрели он апостола, бес знает, как всё бы обернулось. Отбились бы, но этот тип с его демоном вполне мог и в одиночку наши силы ополовинить. Да и удачно подставившиеся под мой карательный пинок библиарии… чистое везение, они бы косой прошлись как по гвардейцам, так и скитариям. Да и Кристина не факт, что справилась бы: несуны как раз на демонятине всякой демона съели, в палки их заталкивают.

В общем, честно говоря, настроение у меня было похоронное. И разделял его только наш капитан, да и то, по своим причинам. А я, признаться… посчитал себя самым умным, да мы этих несущих порвём… Элиту, на минуточку, бойцов, с многотысячелетним опытом боёв. Да хоть и мясо бы у них было, выдал: мол, у еретиков точно баржа, да мы их порвём. А что нормативы у несущих десятитысяелетнего разлива, да даже десантные суда, по слухам, водятся — это господин Инквизитор Терентий не учёл, слишком мудёр…

Вытянули, конечно. Притом, как Краснова ни жалко, малой кровью. Но, нужно признать, на чистой удаче и везении, скажем честно. Да и в бою недостатки моей боевой доктрины очень фактурно проявились. Сверхближняя дистанция и средняя — да, а на ближней, что мне делать? Я себя бы реально, к чертям, сжёг отражённым излучателем, если бы не Кристина. Болтер против одоспешенных противников не годится, мельта обратку не хуже волкитного излучателя даёт, плюс боезапас.

И да, раз у меня самоедство, надо преторианцам, телохранителям недоделанным, пистон вставить. Джону и Дреду тоже, но огрины пока чинятся у хирургеона, вот починятся — настучу по костяным головам.

— Итак, господа преторианцы, — вщемился я в мастерскую-казарму. — И какого варпа сегодня было? Вы телохранители или куда? Молчать, когда я вас спрашиваю! — выдало моё самодурство, наблюдая за перегревающимися мозгами. — Меня у вас из-под носа похитили! Я справился, но если бы был смертник? Причём, варп подери, когда я говорю вам идти в бой, вы мне истерики закатываете, мол, нельзя, охраняемое лицо, — ехидно процитировал я. — А в реальном бою?! — прокурорски воззрился я на пожирающих меня окулярами преторианцев.

— Кхм, можно не молчать, — исправился я.

— Господин Инквизитор, вынужден констатировать, что вы даёте взаимоисключающие указания, — прогудел опять болтун, выжил, курилка. — В тренировочных боях вы давали чёткое указание…

— Так, будешь Ритором, — определил я наконец “позывной” болтуну вместо передаваемого кодом номера. — Так вот, господин Ритор, а вы не заметили, что ситуации разные? И если в КОНКРЕТНОМ тренировочном бою оберегать меня было не нужно, то вот в теперешнем — очень даже. Мы потеряли трёх ваших собратьев, — вздохнул я. — Ладно, в этом случае и вправду есть часть моей вины. Давайте так, господа преторианцы: я работаю в паре с Кристиной, это вы видели и знаете, — на что последовали зырки окуляров на девицу и согласное гудение. — Значит, определитесь сами, но двое из вас не только и не столько бойцы, а именно телохранители. Один меня, второй Кристины. Наше воздействие вы видели, соответственно, тактическую необходимость вы понимаете. Итак, если я скажу или отдам общую команду в бою — преторианцы вперёд, что должны сделать вы, Ритор, и ваш напарник? — а в ответ тишина. — Вы и телохранитель Кристины должны остаться с нами. И выполнять ТОЛЬКО адресованные к вам команды. Понятно? — осведомился я.

— Понятно, господин Инквизитор, — последовал коллективный ответ.

— Прекрасно. На должность телохранителя госпожи Гольдшмидт подберите преторианца сами, Ритор, — обрадовал я свежепоименнованного и срулил.

Как-то не очень вышло, не успокаивает ни черта, оценил я. И на огринов орать тоже дело глупое — у меня, пардон, есть прямое управление ими, если что. Так что сам провтыкал, а крайний тут только один, совсем приуныл я.

— Не расстраивайтесь, Терентий, — аккуратно погладила меня по плечу Кристина. — Мы бы никак не успели к Гансу, он уже был мёртв, когда мы начали путь.

— Это понятно, спасибо Кристина, — встряхнулся я, а то совсем раскис. — Да. Не успели бы. Пойдём к Эльдингу, — определился я.

А по дороге я узрел ещё одно причину заскочить к моему артизану. Туши еретиков палочками сгребали в кучу, с доспехами и оружием.

— Приветствую, Эльдинг, — поздоровался я, вваливаясь в мастерскую. — У меня к тебе два дела, срочное и нужное. И да, поздравляю с успешным боем в роли Претора Электроида, ты был выше всяческих похвал, Доминус, — не мог не признать я достоинства аколита.

— Приветствую вас, Терентий, благодарю, — поклонился люминен. — Что за дела привели вас? — полюбопытствовал он.

— Во-первых, я тут по дороге увидел, как складируют тела еретиков. В доспехах и с оружием, — трагически выдал я.

— Да, Терентий, — заполнил паузу кивком парень.

— Эльдинг, доспехами астартес! — возвысил я голос.

— Но они же осквернены… — начал было жрец, но блеснул глазами. — Да, вы правы, Терентий. Адамантий, ноктилит, да даже керамит не помешает, — высказал он разумную мысль. — А баржа…

— А не слишком? — ехидно вопросил я. — Полно, Эльдинг, вы думаете, что там что-то осталось? — на что люминен помотал головой. — А ради оплавленного металла я возиться не буду. Но доспехи и оружие астартес-предателей, вне зависимости от степени осквернения, соберите. Почищу и пригодится.

— По слову вашему, пригодится, — покивал Эльдинг. — А второе дело? — заторопился он прибрать трофеи.

— Второе. Мне нужен совет. Я бы обратился к Валлиосу, но ныне вы мой мастер оружия. Соответственно, это ваша прерогатива, — ответил я. — Итак, Эльдинг, что мне делать с противниками от пяти метров до расстояния рукопашной? — полюбопытствовал я. — Волкитный излучатель меня сегодня чуть не спалил. Болтер против тяжело бронированных целей неэффективен.

— Интересный вопрос, — задумался люминен. — Именно против тяжело бронированных? — уточнил он.

— Ну да, против других и болтер справляется, — ответил я.

— Тогда вам нужен грав-пистолет, Терентий. Встроенный в доспех. Чем тяжелее броня вашего оппонента, тем хуже ему придётся, он эффективен даже против техники и простых людей. Правда, против демонов и астартес без доспеха он не поможет… — выдал Эльдинг.

— Хм, ну против неодоспешеных мне хватит другого оружия, — прикинул я. — Да и с демонами я работаю болтером и когтями. Хорошая идея, артизан. Вот только два вопроса: первый — насколько он прожорлив в плане энергии? Например, сегодня волкитный излучатель истощил свой аккумулятор и почти разрядил аккумуляторы доспеха. И второй — где бы его достать?

— В плане энергопотребления грав-оружие менее энерготребователено, нежели стандартное лазерное, — ответил люминен. — А насчёт доставить, то почтенный магос Редуктор передал мне необходимые технологические карты. Я сам смогу изготовить вам встраиваемый вариант. Правда, это займёт не менее двух месяцев, — признал он.

— Которые мы проведём в ремонте судна и варп-прыжке, — закончил я. — Буду признателен, Эльдинг, — кивнул я.

— Займусь, Инквизитор, — кивнул и люминен. — А возможно, у предателей…

— Ступай, мастер оружия, — улыбнулся я, покидая мастерскую.

Почистил изъятые Эльдингом (сроком в фантастический час) доспехи и оружие предателей от скверны, да и направился спать. Ибо помочь пока никому не мог, все чинились и разбирали последствия боя.

На следующий день были похороны, разговоры с Редуктором насчёт починки и похоронный концерт, не без этого. На Геллефере, тем временем, праздновали “чудесное избавление”. Наш поп, помимо отходной, явно мыслил устроить благодарственный молебен, но явленный ему кулак и моя грозная физиономия его от ритуальщины отвратила.

А после, в процессе ремонта, я всё же спустился на Геллеферу с Редуктором, где мы имели беседу с Зондером.

— Я направил запрос в Депортаменто Муниторум насчёт сил Имперского Флота в секторе. Но, признаться, судя по ответу “по возможности”, флот нам не выделят. — жаловался Денис на жизнь.

— Не выделят, как минимум до отправки в Администратум новой десятины, — прикинул я. — А если вы, Денис, с отправкой подадите прошение именно в Администратум, то пару крейсеров высоковероятно пришлют. И я в это вмешиваться не буду, — отмел я просительный взгляд. — Вечное Движение порядково мощнее чем то, что вам могут прислать. Вот только, вам надо заинтересовать Валлиоса, чтобы его Изыскатель нёс боевое дежурство, — ухмыльнулся я на сдавленный технописк Редуктора. — Всё же, Движение — это судно-мануфакторум, так что содержание его в боевом режиме — это фактические убытки, тогда как в развёрнутом состоянии — чистая прибыль, — отметил я под довольные кивки магоса.

— А если не совсем боевое… — начал юлить Денис.

— А это сами договаривайтесь. Вам тут вместе жить, — резонно ответил я, покидая губернатора и магоса.

В общем-то, отсутствие флота — бардак, но без объединения в сектор и Мира-Кузни Геллеферианский Сектор никому был не нужен. Ну и я тут своим присутствием грокса подложил, однако общей проблемы это не решает. Не было бы меня, так после повышенной десятины в сектор нагрянули иные искатели лёгкой поживы. Да и изменяющий с мясником тут отметились, так что спокойные деньки этого захолустья закончились.

А жить тут не мне, а как раз Денису с Редуктором. Так что пусть договариваются. Впрочем, договорились, какие-то преференции и послабления получил магос, ну и часть мощностей Движения будет до прибытия флотских заморожено.

Две десятины шестерёнки Редуктора латали Гнев, могли бы и дольше, но у меня возникла идея, о которой я грозил рассказать Франциску ещё в день абордажа. И состоялась эта беседа на третий день после похорон.

— О чём я хотел поговорить, Франциск, — встретился я с капитаном в офицерском клубе. — Вы сами видите, мои расследования привели к тому, что Гнев… Становится слабоват, — сформулировал я. — Это прекрасное судно, но когда за мной гоняются известные вам мрази… — развёл я лапами.

— Понимаю, — посмурнел капитан. — Для меня было честью…

— Погодите, Франциск, я не закончил. Пауза была риторическая, — слегка усмехнулся я. — Итак, Гнев Императора довольно сильно повреждён. Восстановить его кондиции можно, почти полностью поменяв оборудование. Просто ремонт не поможет, — глумился я над капитанскими бедами, по крайней мере, судя по свету и ветру, так думал Франциск. — Однако, вы меня, как капитан, категорически устраиваете. Как и экипаж Гнева, разве что маловат он…

— Погодите, Терентий, вы имеете в виду? — уставился на меня неверяще Боррини.

— Да, я буду получать новое судно. И хочу чтобы капитаном его стали вы, а экипажем — НАШ экипаж. Насколько я знаю, — решил уточнить я. — На службе Инквизиции вам получить под командование иное судно довольно затруднительно.

— Практически невозможно, — задумчиво пробормотал капитан. — Довольно необычное и лестное предложение, Терентий. Я люблю Гнев, но большой корабль… — задумался он. — Да ещё и со старым экипажем, — решительно выдал он. — Да. Если это предложение, то я согласен. А что за судно? — заинтересовался он.

— Это предложение, прекрасно, что вы согласны. А что за судно, — ухмыльнулся я. — А я не знаю, Франциск. Вы в курсе моих потребностей: скорость, автономность. Новых реалий: защищенность и масса залпа. Вы капитан, вам и решать.

— Совсем любое судно? — посмотрел на меня Франциск, как ребёнок на деда-отмороза.

— Лично я хочу заметить, что дредноут мне в варп не сдался. С его разгонными характеристиками особенно, — отметил я. — А так, подозреваю, что нужен будет заказ. Соответственно, вам и решать — вы специалист, вам и летать.

— Вы знаете, Терентий, — после минутного раздумья выдал капитан. — Под ваши нужды, с учётом автономности, скорости и силы залпа, нужен класс “Амбиция”, — выдал капитан.

— Этот придуманный вольным торговцем крейсер, с роскошными каютами? — поморщился я. — Вроде и брони там толком нет.

— Вопрос роскоши, Терентий, вторичен, — наставительно выдал капитан. — Особенно, если его будут производить. Броня — да, на двадцать процентов слабее стандарта. Вот только вам же не нужны полные трюмы! А это миллионы тонн веса. И стандартная броня, да и если ставить энергетическое оружие — дополнительные генераторы. И смотрите, он на двадцать процентов быстрее и маневреннее любого крейсера Имперского Флота. При полной загрузке! — аж воздел он перст. — Которой у нас и не будет. Так что, Инквизитор, для ваших целей это лучший вариант.

— И сколько там экипажа? — поморщился я. — Кроме того, если он столь замечателен, почему весь Имперский Флот не на Амбициях?

— Экипаж там от семидесяти тысяч до девяноста, возможно более или менее, вопрос сервиторов и назначения, — ответил Франциск. — А Флот редко использует Амбиции по простой причине — они не укладываются в доктрины линейных боёв. Он не линейный, а автономный. Не имеет обширных взлётных палуб. Для скорости используются лёгкие крейсеры или шлюпы. Для линейного боя — соответствующие суда. А Амбиция — сравнительно быстрый универсал, именно Флоту, в общем-то, и не нужный, — развёл он руками.

— Да? — заинтересовался я. — Так ходят же флотские крейсеры в одиночные рейды?

— Ходят, — согласился Франциск. — Вот только в сопровождении лёгких крейсеров и шлюпов поддержки. Ваша ошибка понятна: этот момент обычно не отражается в документах. И да, есть исключение в виде “Диктатора”, — поправился Франциск.

— Ну с Диктатором и неудивительно, там не судно, а взлётная палуба. Куда там ещё сопровождение, — прикинул я, на что Боррини согласно покивал. — Ну, значит, пусть будет “Амбиция”. Это, как я говорил, ваша прерогатива, раз уж согласились. Значит, от Геллеферы мы направляемся в Крепость Сегментума Инквизиции, а оттуда вы за удостоверением аколита и мандатом на верфь. Думайте что нам надо. Только учтите, судно нужно мне через год, максимум через два. Так что вопросы экипажа, сервиторов и прочие моменты… — многозначительно промолчал я.

— Проконсультироваться у артизана Ливсиса я могу? — уточнил Франциск, напомнив мне фамилию Эльдинга, которую я, к своему стыду, почти забыл.

Уж очень у него было “электрическое”, подходящее ему имя, так что фамилию я слышал лишь раз, когда Редуктор оставлял люминена со мной. На вопрос я кивнул, ну а ремонт из “максимально полного” восстановления перешёл в стадию “чтоб не развалился до крепости”.

И вот в процессе ремонта натыкаюсь я на Архи-Генетоса Гедемина Октавия, причём именно на Гневе. Очевидно, ремонту подвергались не только механизмы, заключил я. Впрочем, физиономия механикуса-без-аугментаций напомнила мне вопрос, который я с суетой на Геллефере и новыми вводными банально позабыл. Так что поздоровался я с генетором, да и уволок в свои апартаменты, невзирая на вялое непонимание влекомого.

— Генетор, у меня к вам несколько… хм, деликатный вопрос, — выдал я взирающему на меня с некоторой опаской шестерёнке. — Мне нужно распространить свой генетический материал, — “изящно” сформулировал я.

А взирая на выпученные сверх всяких возможностей очи генетора, я понял, что немного “не так” сформулировал. Дело в том, что обещание обезьянусам, взамен на сопроцессор, висело на мне если не тяжким, то уж точно неприятным грузом. Сопроцессор мне, да и не только, не раз спасал жизнь. А я не размножался самым вопиющим образом. И была у меня мысль, когда летел к Геллефере, закинуть материал в репродуктивные клиники. Но, как понятно, в свете случившегося и прочее… в общем, банально забыл. Как, кстати, и о припрятанном мной кусочке генокрада, вспомнил я. Вот чёрт возьми, не Инквизитор, а ходячая хворь Альцгеймера. Надо исправлятся, решил я, смотря в выпученные очи Гедемина.

— У вас… простите, почтенный Терентий, проблемы с потенцией? — осторожно поинтересовался в повисшей тишине Октавий, вызвав у Кристины хихиканье.

— Нет, генетор, — фыркнул и я. — Дело в том, что в силу ряда причин, мне нужно потомство. Желательно — многочисленное. Не в плане наследников или чего-то подобного. А именно генетическая линия. Я бы мог обратиться в репродуктивные центры Геллеферы, но вы, как мне кажется, решите этот вопрос не хуже.

— А… простите, Инквизитор, а что вы будете делать с детьми? — с некоторым опасением продолжал взирать на меня выпученными очами генетор.

— Ничего, генетор, — уже откровенно веселился я. — Мне нужно, чтоб эти дети просто были. Жили, работали, воевали — что им самим захочется и как повернёт их судьба. Мне даже крайне нежелательно знать, кто они, — дополнил я.

— Ничего не понимаю, Инквизитор, — честно выдал генетор.

— Ну да, довольно необычный вопрос, — ухмыльнулся я под энергичные кивки Гедемина. — Но, тем не менее, это нужно. И причина этой необходимости — тайна, — заключил я, не став врать, что “Инквизиции”.

Зачем, если собеседник и так всё нужное додумает, рассудила моя иезуитскость. Вообще, бардак, но всё же обещал. А там чёрт знает, может моя работа со светом и ветром и вправду передастся половым путём. Самому мне это кажется бредом, но джокаэро хотели именно этого. А идиотом, не понимающим, чего хочет, в общении с обезьянусами выглядел скорее я.

— Сделаю, Инквизитор, — “правильно додумал” собеседник. — Только нужны мои лаборатории на вечном Движении, — уточнил он.

— Прекрасно. Далее, есть довольно сложный вопрос, генетор, — уже серьёзно призадумался я. — Давайте так, я вам опишу ситуацию в общих чертах, а вы сами решите, надо оно вам или нет, — решил я, на что последовал кивок. — Итак, у меня в руках есть образец агрессивного разумного ксеноса. Представителя высокоразвитой биоцивилизации класса единица, — уточнил я. — Ордо Ксенос имеет образцы и ведёт исследования. Однако мне видится не лишним, если и вы займётесь исследованиями: я собрал информацию о вашем течении, и успехи органистов поразительны, — признал я. — Вот только, генетор, я не могу передать образец вам, — ошарашил я явно пустившего слюнку Гедемину. — Не имею права. Но вот Агенту Инквизиции Гедемину Октавию, — многозначительно промолчал я. — Но решение исключительно ваше — это не вербовка, а предложение. — уточнил я.

— Это очень оригинальная “не вербовка”, — ехидно, но растерянно выдал собеседник. — И мне не придётся вам докладывать? Только исследования?

— Ну, ежели вы узнаете, что, например, Валлиос Редуктор впал в ересь и режет на потребу богам хаоса невинные механизмы, вы и так сообщите, — на что ухмыльнувшийся генетор кивнул. — А именно следить и давать доклады я не потребую. Это именно возможность дать вам возможность изучать новое, не нарушая Закон и долг.

— Тогда я, пожалуй, соглашусь. — выдал Октавий.

Подписал агентский договор, получил свою копию: Гедемин становился “явным” агентом. Ну и скинул я ему информацию по генокраду и отдал капсулу с куском. А в челноке, следующим на Движение, (Кристину параноистый я прихватил, потому как были у меня подозрения), я озвучил, насчёт пустотности ксеноса, необходимости безопасности и нежелательности исследования на планете.

— Да, это понятно, — задумчиво покивал генетор, ознакомленный с пакетом информации. — Но какой любопытный организм! Не терпится изучить его, — бормотал он себе под нос.

Я бы даже испугался, но генеторов-органистов Префектура Магистериум шестерёнок трясёт так, что страшно становится. Невзирая на их необходимость, они всё же гонимые в рамках культа персонажи. Так что если бы у Октавия были нехорошие мысли на тему поглумиться над геномом и прочие моменты, я бы с ним не общался, а где-то в Мире-Кузни был бы тихий сервитор.

Наконец, достигнув лабораторий Гедемина, я лицезрел ту же жуткую иглу, которой у меня брали забор на корабле коллеги из Ордо Ксенос.

— Вы знаете, генетор, я предпочитаю несколько по-иному, — аж сделал шаг назад я. — Естественный материал вам подойдёт? — уточнил я.

— В смысле? — не понял шестерёнка, а потом взглянул на Кристину, меня, и выдал: — А-а-а… Да. Вполне подойдёт.

— Именно, у меня о вашем средстве забора образцов кошмары до сих пор бывают, — сварливо отметил я. — Так что предоставьте мне емкость и нам закрытое помещение. Надеюсь, таковое у вас есть.

— Есть, Инквизитор, — ответил Октавий.

И вот чёрт возьми, насколько гуманнее естественный процесс! А то у меня, пардон, после этой жуткой иглы, тестикулы декаду болели. А так всем хорошо.

Передал я материал генетору, и с чувством выполненного долга (и удовлетворения, но это приятный бонус) вернулся на Гнев.

А через неделю, дав “отходной” концерт, на который явился даже Денис, вдохновлённый дифирамбами Редуктора, мы на инвалидном Гневе входили в варп. Предстояла дорога до Крепости и проблемы, но время о путях решения подумать было. И Максимус что-то говорил об отдельной работе, припомнил я.

3. Историческая ретроспектива

Первое же, после того как Гнев ушёл в варп, что пришло в голову, так это беседа с Валлиосом. Этот киборг капризный не хотел принимать взад скитариев! Притом, понятно и ежу, что, в рамках моих планов переформатирования формата моих путешествий, скитарии на ближайшее время откровенно лишние. Скорее, конечно, не критически важны, тогда как в Секторе они вполне могут стать соломинкой, спасающий этот самый Сектор. Но вот, упёрся, как сороритка, которую домагивается орк — не приму и всё, делайте с ними, что хотите. Хоть на запчасти разберите.

— Валлиос, поймите, я ближайший год, а то и более, скорее всего, не покину Крепость Инквизиции, — устало вещал я. — Что будут делать скитарии?

— Это дар, Терентий, — упрямо гудел Редуктор. — Делайте с ними, что вам угодно, но к себе я их не приму!

— Так, — устало потёр я виски. — Магос, пойдём в музыкальную залу.

— Вы прекрасно играете, Терентий… — начал было магос, но был перебит (в разговорном смысле этого слова).

— Пойдём, Валлиос, пойдём, — ухватил я не особо упирающегося шестерёнку за механодендрит.

С четверть часа наигрывал Моцарта, сам успокоился, да и нашёл, как втюхать этому ослу, смерть несущему, скитариев взад. Ну реально, в ближайший год минимум, они мне и не нужны толком. Да и Инквизитор я, в конце-то концов, или погулять вышел? Мне по должности положено казуистом быть (самое забавное, что казуистика и вправду была рекомендовано-обязательной для Инквизиторов и дознавателей дисциплиной).

— Итак, Валлиос, скитарии мои, полностью в моей воле, ибо это подарок, — довольно заявил я.

— Это так, Терентий, — осторожно ответил магос.

— В таком случае, — ехидно продолжил я, — как Инквизитор, я оставляю отряд скитариев для защиты и присмотра над, скажем, лабораториями генетора Гедемина Октавия. Он проводит важнейшие опыты, оставлять без защиты — верх неосмотрительности, — веско покивал я.

На этакое заявление Редуктор посидел. Погудел, поиздавал писки на технолингве, несомненно, превозносящие мои многочисленные достоинства. И, наконец, рассмеялся.

— Хорошо, Терентий, поступлю по-вашему, — выдал магос. — Но всё же довольно обидно: я старался для вас.

— Валлиос, я вам в… седьмой раз говорю, — сверился я с сервочерепом. — Мне скитарии, безусловно, не помешают. И, когда я вернусь в сектор на новом судне — ваш дар займёт на нём надлежащее место. Но сейчас, не по прихоти, а по факту, войска мне не нужны. А в Секторе они помогут вам, да и мне, в рамках общих целей, — подытожил я.

После чего мы с Редукторам пожали ладонь и механодендрит. А после разговорились о музыке. И Валлиос, смотрящий в панорамный иллюминатор, выдал мне такую информацию. Не прямо, а косвенно, ну а часть я сам вспомнил.

И, наконец, понял, почему на моих концертах во время варп-перелёта были по большей части шестерёнки. Притом, что в нормальном космосе в музыкальную набивалась тьма народу.

Итак, имматериум, как бы это сказать… В общем, смотреть на него сколь бы то ни было длительное время человеку не стоит. Сходят с ума, подчас мутируют (парадоксально, но факт), даже находясь под полем Геллера.

Не мгновенно, но полчаса концерта — не тот срок, который может пройти бесследно. Мне, да и Кристине, как понятно, индифферентно. А вот пребывать в музыкальной и не смотреть на переливы варпа могли только киборги-механикусы.

А я ещё, помнится, выпинывал матросов, желавших заложить иллюминаторы в моих апартаментах ставнями. И всё удивлялся их очумелым рожам на фразу "буду любоваться варпом".

Тут и без нимбов всяких мою персону в свячёные товарищи запишут, не без иронии отметил я, когда до меня дошло, как с точки зрения окружающих выглядело происходящее.

Так что оставалось у меня войск три с половиной сотни штурмовиков, пяток огринов, преторианцы и аколиты. И Ганса жалко, да, в очередной раз подумал я.

В общем, надо думать. На крейсер нужен не штурмовой батальон, а полноценный гвардейский полк. Вообще, по факту, он тоже бригадой будет. Воинским соединением, снабжённым всем спектром оружия и техники, а также разноплановое по составу, для действия в различных условиях и по разнообразным задачам. Но, как понятно, данное соединение должно быть по количеству больше текущего. И советоваться мне на эту тему надо, с аколитами говорить. Хотя, Роберт профессионал, пообщаюсь пока с ним.

Кстати, довольно любопытным моментом стало то, что Син и Боррини юридически значились аколитами Инквизитора. Я их не раз и не два использовал в этом качестве. Хотя, даже разговора о том, надо ли им это, не возникало. Впрочем, недовольства они не проявляли. Не только внешне, но и в свете и ветре, рассуждал я, двигаясь к расположению штурмовиков.

— Приветствую, Роберт, — начал я беседу с моим воякой. — У меня есть к вам разговор.

— Приветствую, Терентий, — отозвался не слишком радостный полковник (всё же полторы сотни потерь для полутысячной бригады крайне болезненны). — Слушаю вас.

— Итак, по прибытии Гнева к Крепости Инквизиции, я меняю судно, — озвучил я. — Поскольку разведывательный шлюп, как показала нам объективная реальность, ей не соответствует. В течении года-двух будет снаряжён крейсер класса “Амбиция”.

— Эта игрушка для толстосумов? — поморщился Син, но тут же себя одёрнул. — Простите, Терентий.

— Вам не за что извиняться, Роберт. Моя реакция на предложение подобного судна была примерно такой же, как и ваша, — признался я. — Но Франциск нашёл аргументы, что этот вариант будет наиболее актуален. Ну да я не про то. Учитывая как новое судно, так и реалии, десантная бригада не отвечает моим потребностям. Соответственно, нужна бригада, полноценная, но универсально-штурмовая. Этакий самодостаточный полк, в идеале — уровня боеспособности Темпестус, — обозначил я гвардейскую элиту.

— Это довольно высокий уровень подготовки и боеспособности, — осторожно выдал полковник.

— Да, но как я сказал, это идеал. Который не достижим, но к которому надо стремиться. Возьмётесь, Роберт? — уточнил я.

— Год, — задумался Син. — Да, Терентий, за год это реально. Но, хочу вам сказать, что офидианцев должного уровня я не наберу.

— Это понятно, но в данном случае вам как руководить, так и решать. Штурмовая группа непосредственно работающая со мной — да, должна состоять из офидианцев или иных устойчивых к проявлениям варпа людей. А, например, артиллеристы, медики, линейная пехота — всего лишь желательно. Но тут, повторюсь, смотрите сами, Роберт. Это будут ваши люди.

Ну а озадачив Сина размышлениями, что, как и где ему надо сотворить, чтобы сотворить мне нормальную бригаду, я вернулся к изучению библиотечных данных, которых выходило не на одно десятилетие постижения. Описание миров, пород людей, история, юриспруденция (кстати, чудовищно запутанная, невзирая на Диктатес Империалис). Но, что любопытно, она в Империуме была и работала, для всех, просто в разной степени. Сословное государство, как оно есть, хотя и не в том смысле, как мнили себе планетарные лорды и толстосумы.

Небезынтересным оказалось, что в Галактике пребывала раса, достоверно и однозначно старше остроухих извращуг. Насчёт войны с некронами неясно, да и сама эта раса была весьма странной: некие сланны, этакие жабычи, как они есть. До двух метров ростом, с гуманоидообразным строением. Но вроде как амфибии, из того, что я смог найти.

Собственно, данные амфибии не душили хомо, а при редких встречах общались, хотя сведения о них крайне противоречивые. Но подтверждённые рядом археологических находок, нужно отметить. Итак, по разным источникам сланн то ли потомки (этакие трансдревние, вроде навигаторов и скватов для человеков), то ли древнейшие, как ни каламбуристо это звучит, биоконструкты древних. То, что жабычи постарше и потолще ушастых, сами эльдар, кривясь и пыхтя, признавали.

А дальше начинается полнейшая фигня хронологии и миропонимания. Итак, согласно как утверждению сланн, так и археологическим изысканиям (остроухие возвышенно отмалчивались), наследниками могущества древних были никак не секс-андроиды, а именно сланн. Они, а не остроухие, владели Галактикой, меняли орбиты и создавали планеты и прочее подобное. Чёрная библиотека об этом скромно умалчивала, нужно отметить, но по косвенным данным выходила такая картина:

К 8000 до нашей эры окончательно сформировались три божка хаоса из пяти. Кто-то, возможно, раньше, кто-то — позже, но троица появилась и сформировалась именно к этому периоду времени. Учитывая, что Война в Небесах была за тьмущу тысячелетий до этого — небезынтересный момент.

Далее, в 1400-х уже нашей эры сланн передают(!) эльдар так называемые “секреты варп-технологий”. Что это — чёрт знает, но этот момент поминали как сами сланны, крайне редко встречающиеся людям, так и снисходительно отмечался ушастыми. И вот сразу вопрос, особенно, учитывая то, что расселение остроухих по Галактике (охерительно древних, да) началось с этой знаменательной даты. А именно: а владели ли секс-андроиды технологией межзвездных перемещений, ДО этого подарочка?

И, судя по всем данным, пику заселения и археологии, выходит, что и нет. Не владели они не хера, жили на нескольких планетах, ВОЗМОЖНО подбрасываемые сланнами, реальными “владельцами Галактики”, при случае.

Но каша хронологическая полнейшая, и ответов нет. Когда была Война в Небесах? Все данные указывают на то, что сотни тысяч лет до нашей эры. И окончилась она, по словам остроухих, тем, что ВСЕ древние померли. При этом, у остроухих же, есть письменные источники, где однозначно и прямо указывается, что древние Терру навещали, про человеков знали.

Внимание, вопрос: КАК вымершие чёрт знает когда древние “навещали расу”, которая, как раса, сформировалась не ранее 50 000 лет до нашей эры? Ну пусть сто тысяч, непринципиально. Не выходит каменный цветок, не бьются сроки.

И, скорее всего, ушастые врут о поголовной смерти древних чёрт знает когда. Бритва Оккама говорит, что так, поскольку существование человеков сотни тысяч лет весьма сомнительно. Но зачем врут? Почему об этих выживших (скорее всего, и впрямь немногочисленных) древних сланны не упоминают вообще? Ответы выходят не самые приятные, и сожжение ушастых огнём смотрится на их фоне благом, особенно учитывая их “подвиги” в остальном.

Либо же сланны и вправду этакие трансдревние, а ушастые, с определённого момента, перестали называть жабычей теми, кто они есть. Из своей скромности, правдивости, великодушия, величия и прочих мифических для остроухих качеств, да.

Ну да ладно, сланны, значит, в 1400-ом передают ушастым те самые загадочные технологии, и, в 1600-ых годах нашей эры, межгалактическая, на минуточку, цивилизация… исчезает. Оставив редкие анклавы, чёрт знает в каких афедронах Галактики. С их, амфибийных слов, мол, “устали они”. Ну вот фигня неисторичная, чай, не застарелые алкоголики они были всей расой.

Впрочем, бывает, конечно, всякое. Но не понимаю я этого белого пятна: точно и достоверно владеющая большей частью галактики цивилизация, ТОЧНО ни с кем не воевавшая, точно без каких-то разрушительных внутренних конфликтов, берёт и сокращается списочным составом до нескольких планет. И ничего, внезапно, не хочет более.

Ну да ладно, ксеносы амфмбиотропные, пусть “устали”.

Далее, история самого человечества. Итак, точно и достоверно отмечено, что варп открыт и начал изучаться в четвёртом тысячелетии нашей эры. И вот, внезапно, первый варп-двигатель у человечества появляется аж в шестнадцатом тысячелетии, знаменуя “Эру Тёмных Технологий”.

То есть, человечество, шиложопые люди, дюжину тысяч лет пинали пинусы, не могли придумать, как в варпе перемещаться. Притом, что имматериум точно и достоверно был гораздо спокойнее и безопаснее нынешнего, и безнавигационные прыжки на три-четыре световых года более чем возможны. Но нет, дюжину тысяч лет человеки на досвете, поколениями, гоняли суда для колонизации. И “поколения” точно и однозначно отмечены, до криосна, теоретически возможного и в 21-ом веке, местное человечество не додумалось. Кстати, надо бы у Эльдинга проконсультироваться, отметил я себе.

В общем, темна вода в облацех, сроки не бьются, как в истории галактики, так и человечества. Причём возникает ощущение, что некоторая “нематериальность” нанесла ВСЕМ людям некоторый ущерб. Например, я не просто так гневался в разговоре с Валлиосом на криводумных и нелюбопытных. Ну ладно, восемнадцать случаев достоверного обнаружения гробниц во время Крестового Похода. Учитывая объем информации, идущей от сотен тысяч расширяющих границы Империума экспедиций, ТОГДА могли и не обратить внимания. Но, за десять тысяч лет, притом, что сохранившиеся документы о Крестовом походе перепахивали носом и не только, писали кучу научных, исторических, патриотических трудов… Ну да ладно. А вот ситуация с “инцидентом на Скополосе” просто вымораживает.

Итак, в 873.M38 на Скополосе объявляются агрессивные ксеносы, в виде “металлических скелетов”. Вот просто удивительно, как можно не соотнести чёткое, однозначное описание некронов ушастыми и “металлические скелеты”. Ну да и чёрт с ним. Далее, 22-й Элизианский полк десантируется, огребает неиллюзорных люлей, отступает третью списочного состава. После чего Скополос подвергается Экстерминатусу. И всё. Некроны, “железный враг” и прочее — ни при чём. “Неизвестные ксеносы, единичный случай”. Вот мне интересно, чем в архивах занимается орда служителей и коллег?

Ну да ладно, остудил я своё полыхание. Архивы чудовищно огромны, Инквизиторов, да и допущенных служителей, мало. Бардак, конечно: уж за тысячи лет могли систематизировать и разобраться с рядом моментов. Впрочем, меня это задевает исключительно как учёного-историка: если есть противоречие или недопонимание, НЕОБХОДИМО с ним разбираться. Пусть это затратно по ресурсам и прочее.

Да и с теми же тиранидами — в начале текущего тысячелетия Экстерминатусу была подвергнута планета Ямгарл и её обитаемые спутники. Я несколько выпал в осадок, когда узнал в описании инцидента… натуральных генокрадов. Возможно, доверие к моим словам Василием связанно с тем, что тогда, кроме слов астартес, никаких образцов не было. Но, при этом, было вполне аутентичное описание культа, пусть неполное.

Ладно, всем свою голову не прикрутишь. А, возможно, работы Валлиоса с компьютерами дадут возможность более разумной систематизации и доступа к знаниям. Хотя бы для Инквизиции, что уже даст Империуму массу преимуществ. Хотя бардак, в очередной раз злопыхнул я: десяток логисов высокого посвящения за год (если тупые!) бы выявили на той же библиотеке Энцелада найденные мной данные и соотнесли бы их друг с другом. А ныне какие-то замшелые когитаторы и орда служителей, более занятых поддержанием книг в сохранности, нежели разбором их содержимого.

Вообще, куча мной понятого и найденного, особенно в историческом плане, было скорее теориями: в документах были явные и однозначные противоречия, разрешение которых я находил с помощью всё той же оккамистой бритвы. Но, признаться, весь этот бардак мне настроение не поднимал, так что фактически весь перелёт у меня выходил в состоянии глухого раздражения. Хоть с Кристиной и в музыкальной я несколько расслаблялся. В связи с чем аколиты и экипаж не переформатировали меня из “святого” в “демоны”.

Посетил с визитом Эльдинга: было несколько моментов, как чисто шкурного (в смысле сохранности моей огнесжигательной шкуры), так и информационных, да даже организационных. Так что к сроку, обозначенному моим Мастером Оружия, завалился я в мастерские.

— Приветствую, Эльдинг. Я к вам, — куртуазно откапитанствовал я.

— Приветствую, Терентий, вы вовремя, как раз вчера окончательно откалибровали грави-излучатель и смонтировали на доспех, — обозначил Эльдинг, что слов на ветер не бросает.

— Это прекрасно, но несколько позже, — обозначил я. — Во-первых, я бы хотел перед тобой извиниться, артизан.

— За что? — в недоумении вылупился на меня люминен.

— Ну, я же лишил, пусть временно, тебя твоих подчинённых, доминус, — обозначил я.

— Но они же вернутся в ближайшие годы, — недоумённо уставился он на меня. — Кроме того, это ВАШИ войска, Терентий, так что извиняться в этом случае точно не за что.

— Мдя? — вопросительно мдякнул я, на что Эльдинг веско покивал. — Ну ладно. Раз ты не задет, то и не буду извиняться, — логично заключил я. — А вообще, как у тебя с подчинёнными? Я тут собираюсь сменить судно, Франциск займётся этим по окончании текущего перелёта, — просветил я мастера оружия. — Соответственно, увеличатся и вооружённые силы. Так что, необходимо больше техножрецов для обслуживания, налаживания и оптимизации техники и оружия. Ну и вопрос войск механикус, но тут твоя епархия, доминус.

— Вопрос технического обеспечения надо согласовать с полковником и капитаном, — задумчиво озвучил Эльдинг. — На данный момент имеющийся у меня штат более занят познанием, нежели работой, так что, скорее всего, их хватит. Несколько юношей и дев приняты в технопослушники, они, скорее всего, пойдут по пути люминена. Вы предвидите бои до времени, пока мы не вернёмся в Геллеферианский Сектор? — уточнил Эльдинг, на что я помотал головой. — Тогда необходимости в войсках не вижу. Скорее, моя задача будет консультационной, для капитана и полковника, — вопросительно взглянул он на меня.

— Тут уж сами разберётесь, побеседуйте. Но, думаю, что да, консультации им будут явно не лишними, — здраво рассудил я. — И, соответственно, лучше вам работать вместе, для ускорения и оптимизации дел.

— По слову вашему, — кивнул собеседник. — Проверите доспех? — переключился он на свою епархию.

— Чуть позже, Эльдинг, — ответствовал я. — У меня, в процессе изучения ряда документов, возник вопрос. Итак, согласно историческим хроникам, думаю, что и Марс сохранил историю заселения Галактики. До открытия варп-двигателя суда-колонизаторы двигались столетиями, сменяя экипаж поколениями.

— Сохранил, Терентий, — кивнул артизан. — И да, как вы и сказали, корабли двигались медленно, сменяя поколения.

— В своих изыскания, Эльдинг, — врал я. — Я наткнулся на такой термин, как “холодный сон” или анабиоз. Технически это проще, с точки зрения износа и ресурсов судна — эффективнее. Почему эта технология не использовалась? И используется ли сейчас?

— Да, любопытный момент, Инквизитор. Используется, и попробую объяснить, — выдал парень.

Итак, со слов артизана, выходила такая картина, что во всём, как ему и положено, виноват варп. На момент освоения досветовыми кораблями планет, о природе варпа было известно мало (чем занимались дюжину тысяч лет — неясно, мысленно хмыкнул я). Но статистически после остановки жизнедеятельности организма на минуту половина размороженных не оживала. Десятая часть была агрессивно-безумна, и лишь тридцать-сорок процентов просыпались нормальными. Более того, процент удачно переживших криосон со временем уменьшался, и десятилетний анабиоз нормально переживали не более одного процента замороженных, ну а долее никто и не экспериментировал.

— Имматериум, Инквизитор, — вещал Эльдинг. — Гибель души. Нежелание возвращаться, а, судя по агрессии — и одержание демонами. Так что, в то время криосон посчитали чрезмерно опасным.

— А сейчас? — заинтересовался я. — Ты сказал, что “используется”?

— В ряде случаев, при ранении и подобных ситуациях, требующих доставить ценного разумного, он погружается в саркофаг холодного сна. Кстати, десять таковых есть и на Гневе Императора. Они защищены рунами, священными ритуалами и надёжно оберегают спящего от тлетворного влияния варпа, — ответил Эльдинг.

— И, например, на весь экипаж, чтобы не тратить ресурсы в варп-прыжке, выходит использование подобной аппаратуры чрезмерно дорого, — прикинул я.

— Истинно так, кроме того, надёжность саркофага во время варп-прыжка не абсолютна, пусть и редко, но были отмечены случаи одержания, невзирая на всю защиту. А в случае, если весь экипаж спит… — развел парень руками.

— Ну да, один одержимец может банально вырезать экипаж, отключить поле Геллера, да много пакостей, — прикинул я под кивки Эльдинга.

По окончании беседы проверил грав-излучатель. Вполне действенное и мне угодное устройство. Правда, работающее явно “криво”, по не до конца понимаемому шаблону. А именно, учитывая поливариантность возможного “локального повышения гравитации”, на кой, извиняюсь, болт, делать её “поверх” текущей? Увеличивая до десятикратной (в случае с моим излучателем — так, ну а более тяжёлые модели выдавали более “весомые” параметры). Например, если тот же десятикратный вектор притяжения локализовать не по направлению к имеющемуся, а, например… по вектору ОТ излучателя? Один-два же, прижимающих тушку супостата к полу, препятствием не станут. И, соответственно, вражина полетит от меня с ускорением свободного падения в восемь же, ну если не заморачиваться расчётами. И тех секунд, что грав-оружие тратит на расплющивание, более чем хватит на придание супостату такой скорости, что его, невзирая на доспех, банально размажет о первое же препятствие. Ну, пусть не размажет, если это лютый астартес, но покалечит до недееспособности уж точно.

А главное, недостаток грав-оружия, в виде потребности в “утяжелении” противника доспехами, к чертям пропадает — их наличие или отсутствие улетающему с подобным ускорением непринципиальны.

На мой логичный вопрос, а с хрена ли так не делается, Эльдинг полупал на меня очами, да и выдал убийственный аргумент “не принято”. Но дотошный допрос с пристрастием выдал довольно неприглядную картину: механикусы, в большинстве своём (а, скорее всего, и все, хотя отдельные светлые головы, может, и есть где-то) просто НЕ ЗНАЮТ ряда принципов работы грав-излучателей вообще, ну и генераторов гравитации, типа судовых, в частности. Часть компонентов бездумно копируется, работает “как есть”, а непонятки заливают свячёным жиром и ритуалами.

Впрочем, Эльдинг был “из обоймы” Редуктора, так что после его раздумий я узрел в очах Претора Электроида явственно выраженное желание “разобраться”. Ну, могу только порадоваться за парня, добродушно думал я, покидая мастерскую.

И, соответственно, возникла троица, вполне реально обсуждающая и соотносящая “желаемое и возможное” во всех аспектах моего желания. Которое: “хочу корабль, на котором хотя бы в спину плюнуть очередной вражине можно”. Совещались, прикидывали, даже пытались привлечь мою персону, от чего я изящно уклонился: они СПЕЦИАЛИСТЫ своего дела, а я нахватался по верхам всякого-разного. Иногда мне, конечно, приходят в голову здравые идеи, как из-за “не зашоренности” нездешнего и прочее подобное, но уж точно не в организационно-технических вопросах.

Из остального, я продолжал тренировки, ну и прогрессом своим был доволен: ряд связок я забил на автомат, да и скорость подросла. Пусть не в разы, но на ощутимые проценты, снижая расклады, в которых я печально взирал, но ни черта не мог сделать в бою.

А вот преторианцы мои, хоть и подсократившись в числе, явно не особо прогрессировали. По крайней мере, личного позывного удостоился пока только болтливый Ритор. Остальные не проявляли достойного быть выраженном в поименовании отличия. Ну, разве что “жестокосердные пинатели Инквизитора Терентия и его Чувства Собственного Величия на тренировках”. Но, во-первых, подобное прозвище заслуживала вся семёрка целиком и по отдельности. А, во-вторых, хоть данное прозвище и отражало объективную реальность, но всё же было немного, чуть-чуть, слишком длинным.

Кристина, которой я всё же накапал на мозги по поводу рационального и нерационального использования псайкерских возможностей в бою, плотно взялась за тренировки с Герой. Старуха, хоть и не могла дать навыков “посильнее”, но будучи опытнейшим преподавателем с чертовски длительным стажем, учила девчонку как раз “рациональному и филигранному” пскайкерству.

Что, кстати, давало довольно парадоксальную для меня картину: демоны, даже изменяющего (а, судя по всему, по большей части его), не используют свой потенциал. Их навыки это филигранность в одном, много двух даже не направлений, а конкретных воздействий. А остальное по принципу: “вжарить от души”. Не знаю, с чем это связанно, но это что-то можно только поблагодарить: легионы демонов, рационально использующие свои силы… Да, наверное, это бы был конец даже не Империума Человечества, а материума в галактике.

Кстати, сама госпожа Ксенаки меня на некоторое время обеспокоила. Не конкретным проявлением, а вообще. Мол, я нерационально обращаюсь с аколитом, мало её знаю и вообще. На что моя тереньтетка выдала более чем разумный ответ, когда я поделился с ней своими мыслями:

— А зачем вам общаться более необходимого с Герой, Терентий? — вещала Кристина. — Она преподаватель псайкерства, лично вам не нужный. В рамках своего предназначения, как аколит-преподаватель, она занимается со мной и Джоном, что делает хорошо. Вы же сами не раз говорили: “работает — не лезь”, — процитировала она мои мудрые слова. — Это как, наверное, если бы вы стали учить Роберта, как ему заниматься организацией штурмовиков, — привела она вполне адекватный пример.

Не признать кристинину правоту я не мог, так что забил на Геру. И вправду, работает — не буду лезть. В общем-то, так потихоньку, но на удивление быстро (видимо, сочетание нанесённых повреждений, вместе с удачной починкой сказались положительно в варпе. Или варп его знает, почему — это был универсальный ответ) мы добрались до Крепости Инквизиции Сегментума.

И вот, вместо стандартного “стоять, бояться, булки раздвинуть, вы хто такие?” от орбитальной группировки, видим мы бодро чешущее к нам корыто явно ксеносовского типа. И судорожный вопль на всех вокс-каналах, при учёте взятия нас на прицел: “Это Джокаэро, не проявляйте агрессию!” — И только потом распознание и прочие моменты.

Хм, обезьянусам я зачем-то понадобился, несколько растерянно рассуждал я. Но, похоже, с генетическим материалом это я вовремя подсуетился, а то хлопал бы ушами перед приматами. Сейчас, впрочем, скорее всего, я тоже буду хлопать. Но не от невыполненного обещания, что не может не радовать.

Тем временем сюрреалистическое, чем-то смахивающее на гроздь винограда обезьянье корыто остановилось, да и выпустило в наш адрес челнок.

— Челнок, — откапитанствовал пребывающий на мостике капитан Франциск. — Принять? — обратился он ко мне.

— Принять, Франциск, — ответил я. — А я пойду к ангарной палубе.

Что я и сделал. Поджидавшая меня у входа на мостик Кристина присоединилась к моему променаду, да и пришли мы к палубе, как раз к прибытию челнока, немало смахивающего на плод ежевики. А из него вывалилась парочка джокаэро, деловито почесавшие ко мне, да и сходу бомбардирующие меня светом и ветром с мыслеобразами. Кристина нахмурилась, что-то явно ощущая, но явно недостаточно для сносного понимания. Да и я, признаться, был несколько ошарашен плотностью и объемом, явно превышающим мои возможности восприятия. Точнее, без сопроцессора, но все не так и не то. А главное, если уж говорить, то не на ангарной палубе.

Так что оттранслировал я обезьянусам мыслеформу в стиле “айда за мной”, да и направился в их компании в апартаменты. По пути вокс-связью раздавая аж целых два распоряжения: Франциску, выходить на орбиту Мира-Крепости. И служкам, доставить в мои апартаменты свежих фруктов, которые джокаэро общеизвестно уважали.

Добрались, оба обезьянуса захрустели витаминами, что никак не мешало им общаться светом и ветром. Точнее, одному из них, второй, а ещё точнее вторая, хрустела и в “беседу” не вмешивалась.

А сам диалог-обмен образами начался с того, что джокаэро известил меня, что “старший” (очевидно, тот самый обезьянус в возрасте, что упихал в меня сопроцессор) оповестил, что аж “говорящей человеке” понадобился спутник-джокаэро. Вот он и явился, потому что со мной будет “интересно и вкусно”. С ним пребывает его подруга, которая “очень болтлива”, точнее эквивалент этого слова в виде запредельно по скорости меняющихся образов, но сейчас молчит и стесняется. Так что здрасти мне, у меня теперь свой обезьянус, не без иронии отметил я.

Впрочем, джокаэро всяко лишним не будет, а учитывая то, что у меня с ними худо-бедно выходит коммуникация, это вообще редкостная удача. Так что выразил я согласие-удовольствие, да и приступил к “диалогу”. За два часа, в процессе которых к нам присоединилась и джокаэриха (и вправду, хоть и редко, но строчащая образами, как из пулемёта), стал я обладателям таких сакральных знаний:

Итак, мой будущий спутник и вправду “почуял дух приключений”, с подругой притом. Причём, он достаточно молод, сроки не понять, но джокаэрёнков у них ещё точно нет. Со мной ему будет “наверное, интересно”, так что, ежели что надо, то обращаться к нему. Что моя рачительность отметила внутренним восторженным кваканьем и потиранием лапок, нужно отметить.

Про “плодиться и размножаться”, кстати, мой персональный обезьянус не знал. Но, когда я худо-бедно посвятил его в содеянное, он важно покивал, ну и посулил посмотреть на результаты. Ну, вот пусть посмотрит. Главное, чтоб не я. Не стоит мне, мысленно вздохнул я — всё же, при всех достоинствах, бытие Инквизитора имело хоть и объяснимые и правильные, но неприятные недостатки.

Тем временем, по вокс-связи, Франциск доложил мне, что корыто обезьянусов с момента начала нашего пребывания в апартаментах начало проявлять активность, а ныне вообще исчезло в варпе. Видимо, некая связь между обезьянусами, уж чёрт знает, на каких принципах.

В общем, ситуация скорее радует, нежели наоборот. Вот только передо мной встала довольно занятная дилемма: я могу коммутировать с джокаэро, чего, насколько мне известно, не может делать в Империуме никто. И вот тут дело в том, что я не хочу, чтоб об этом знали окружающие (Кристина не в счёт, само собой).

Потому как, невзирая на мой статус, я на 99,99 % уверен, что соберут коллеги конклав, да и общей волей заточат меня переводить. Причём, на принципах исключительно “лучше, быстрее и миниатюрнее”. Соответственно, в этом случае встаёт вопрос производственных цепочек, которые с нашими шестерёнками пролюбливаются просто феерическими темпами.

А если взять именно “конкретные и нужные вещи”… Да к демонам они не нужны, по большому счёту: обезьянусы Империум не насытят, просто сами откажутся, а “полезные цацки для избранных”… Скажем так, мои планы и действия объективно ценнее. Так что заточаться я не буду, а вопрос межвидовой коммуникации будет тайной, окончательно решил я.

А улучшенное снаряжение и оружие, которое, очевидно, появится у меня и аколитов, объясним моей выразительной мордой лица, рассудил я. Благо, мимику и жесты, в отличие от звуков, джокаэро более чем использовали. Понятно гримасничаю, а остальные — дурачьё, прикинул я ответ на возможно-будущие вопросы.

Обезьянус на мои мыслеформы скорчил презабавную физиономию. Но на просьбу гримасничать поболее и меня в этом плане понимать ответил согласием. Как гримасами, так и мыслеформами. После чего я его обрадовал, что это судно я в ближайшем времени покину, а будет у меня новое. Джокаэро философски пожал плечами, отмыслеэмоционировал, что ему и в его шатле неплохо, да и покинул наше общество с подругой.

— Вы с ним общались в варпе, Терентий? — после ухода четы обезьянусов полюбопытствовала Кристина.

— Да, общался, — ответил я. — Но это тайна, для всех, кроме тебя, — на что девица важно и серьёзно покивала.

А я, несколько отойдя от приматьего нашествия, направился в ангарную палубу, уже за челноком для доставки меня и аколитов в крепость. Что сей агрегат с успехом и совершил, видимо, не без помощи присутствия Эльдинга. Новый же приматный аколит отмыслеэмоционировал, что ныне он занят. Даже уточнил, чем и с кем (что я, по совести, с удовольствием бы развидел). Так что остался обезьянус с подругой в своём челноке.

А в Крепости, как выяснилось, как я искал Максимуса, так и он меня. Соответственно, мы нашлись, распустили аколитов, да и уселись в кафе, где за кружечкой пива пообщались. Первым делом я оповестил, сжато, но не без деталей, об несунах.

— Что-то такое я и предполагал, — поморщился Максимус, моча ус в пиве. — Но подробностей не было, сам понимаешь, информаторы из еретиков неважные. Но не могу не поздравить тебя, Тер, — хищно оскалился он. — И архипредатели получили по заслугам.

— А что с друкари и Сигизмундом? — полюбопытствовал я, полюбовался на мрачную физиономию Максимуса и всё понял.

— Несколько дней умирал в проклятой Комморре, — мрачно подтвердил мои мысли Максимус. — Варп ведает, как проклятым тварям удалось его взять. Но ловушка провалилась, — мрачно констатировал он.

— Хорошего ему посмертия, — помянул я коллегу. — А я хочу сменить судно. Всё же не самые приятные личности ведут за мной охоту.

— И правильно, — одобрил меня бывший наставник. — А то летаешь на шлюпе, как дознаватель какой.

— Но это займёт время, от года до двух, — продолжил я. — Летать на Гневе я более не буду — слишком опасно. Но вопрос в том, что мне делать. Помнится, Максимус, ты при нашей последней встрече говорил что-то о том, что для меня есть некое дело.

— Хм, дело-то есть, причём не одно, — задумчиво протянул коллега. — Причём, твоя особенность, — помотал он руками у головы, намекая на мою неприличную люминесцентность, — будет скорее подмогой. Но охотнички… Впрочем, ты с аколитами, да и лететь будешь на тяжёлом судне…

— А что за дело? — резонно полюбопытствовал я.

— Да эльдар, чтоб их Слаанеш драло, — хмыкнул Максимус. — Мир-Корабль Йанден, считай, самый богатый и многочисленный. И ведь не в том вопрос, что гадят, — продолжил собеседник. — Те же Биель-Тан с их реваншизмом будут похуже в разы. Как по мне, что друкари, что эти — вообще разницы нет. Но проблему создают, причём серьёзную.

— Ну, как по мне, само их существование, разве что кроме экзодитов — серьезный просчёт мироздания, — отметил я под одобрительный фырк собеседника. — Но чем конкретным отличились остроухие этого конкретного сорта? И почему я?

— Их молодёжь пиратствует, — выдал Максимус.

— Ты прости, Максимус, но молодёжь со всех Кораблей-Миров, насколько мне известно, пиратствует, — фыркнул я. — Тут скорее разница в том, что часть НЕ молодёжи прекращают это дело.

— Ты прав, но с Йанденом появилась проблема. Мало того, что их “детишки”, — выплюнул он, — оседлали важнейший для Сегментума маршрут, так еще после нескольких уничтоженных конвоем пиратов они предприняли “карательный поход”.

— Всем Миром-Кораблём? — уточнил я, на что последовал кивок. — Дела-а-а. Полноценная война?

— Очень не хотелось бы. Потери будут весьма велики. Возможно, присоединятся другие Миры-Корабли, — рублено ответил Максимус. — Да и их карательный рейд затронул лишь “убийц невинных пиратов”, — скорчил он физиономию.

— Тем не менее, прецедент крайне неприятный, и повторение недопустимо, — под кивки Максимуса отметил я. — Ситуация понятна, но повторю: а почему я? И, кстати, мы с тобой в Ордо Маллеус, — тонко намекнул я.

— Ты, потому что вести переговоры нормально не выходит. Может, святой их проймёт, варп этих отродий знает. Так-то, ксеносы переговорщикам обещают неприкосновенность и не врут. Но результатов никаких за последний год. Сам Мир-Корабль отирается в Паутине, рядом с торговым маршрутом, ксеносы пиратствуют, а отбиваться торговцы уже просто опасаются.

— Да уж, — прикинул я обстановку. — Ну, можно попробовать, может, и поможет, — помигал я нимбом под довольные кивки Максимуса.

— Вот и я так прикинул. Ну а насчёт Ордоса, — пожевал губами коллега и продемонстрировал знак Лорда-Инквизитора. — Вот, всучили, — пожаловался он.

— Да, в этом случае и не поймёшь, поздравить или посочувствовать, Лорд-Инквизитор, — не без ехидства выдал я.

— Непременно посочувствовать, — с несчастным видом выдал Максимус. — То есть, возьмёшься? — уточнил он.

— Всяко полезнее, чем год торчать в библиотеке, — уточнил я.

— Ну вот и славно, судно будет в системе через пару дней, — расцвёл Максимус.

— Только я к эльдарам, — решил отметить честный я, — “Испытываю сильнейшую эмоциональную неприязнь”.

— Ещё бы ты их любил, — фыркнул Максимус. — Это, кстати, скорее в плюс. Да и выбирать не из кого: все возможные варианты переговорщиков перепробовали, кроме святых, — смерил он меня оценивающим взглядом. — Переговоры год топчутся на месте. Ну а не выйдет — и варп с ним, значит война, деваться некуда.

Что-то вообще остроухие охренели, констатировал я, уже попрощавшись с Максимусом. Насчёт пиратства — факт, была таковая забава почти у всех ушастых сволочей, кроме нескольких Миров-Кораблей, население которых ударилось в философию и изоляционизм. Но в остальных случаях эльдар вели себя “прилично”, ну, насколько это слово вообще ведомо этим извращугам. В смысле, нападали, но ежели жертва отобьётся — то и претензий нет. А чтоб весь Мир-Корабль пребывал в местах “забав” — такого ранее не было. А Йанден, к слову, реально крупнейший и богатейший из эльдарских обиталищ.

Так выходит, что, либо их оттрахали в мозг, как бы не само Слаанеш. Либо они сами хотят войны. Что бред несусветный: да, легко не будет, но Империум вкатает в прах ВСЕХ остроухих, сколько бы их не было. Хотя, ежели Йанденцы пошли на переговоры с друкари… так всё равно вкатаем. В общем, непонятно, надо разбираться. Да и некоторую подготовку провести. Не думаю, что Максимус меня подставляет, но вероятность сговора с тёмной сволочью есть. А значит, нужно подготовиться и подстраховаться, заключил я и принялся знакомиться с информацией, готовиться и страховаться.

4. Межзвёздная дипломатия

Знакомство, готовка и страховка началась с того, что я начал выяснять, что это за бесовская Паутина вообще. Какая там топология, как там летают корабли, но, при этом, на своих двоих, ходят разумные. И, после анализа массива информации, имеющийся в Крепости, выходила такая картина: Паутина — это планета. Одна или несколько — неважно, но кислородная планета земного типа. Поскольку Паутина обладала кислородной атмосферой и гравитацией. Я, в свое время, удивлялся, на кой ушастым аэродинамическая форма корыт. А выходит, межзвёздные перелёты они осуществляют в атмосфере, а отсутствие брони связано с тяготением. Так-то, врали ушастые, что всё из-за их замечательных голографических полей. Но минимальную-то броню поставить можно и нужно было. Но нет, чуть ли не из фольги обшивка, что вполне понятно: при тяготении то же судно Имперского Флота тяжелее шлюпа (да и у шлюпа проблемы будут) сложится под собственным весом. Не вполне так, но рангоут поведёт с гарантией, а мощностей двигателя на пребывание в воздухе не хватит.

Более того, оказалось, что ряд Миров-Кораблей ушастых изоляционистов вообще герметичны весьма условно. И, без длительной подготовки для устранения этой “условности”, будут в нормальном космосе вентилироваться вакуумом.

Наконец, как ушастые “прыгают” Паутиной: очевидно, топология этой пространственной складки соотнесена с материальной галактикой, причём, подозреваю, на этаких опорных маяках. На планетах, вокруг звёзд — непринципиально. И вот, кораблики ушастых, с их запредельными по мощности вычислителями, попадают в Паутину, смещаются чуть-ли не на миллиметры и выходят в материум. Всякие пехотные войска и прочее работают исключительно с “входами-выходами из портала”.

Очевидно, часть Паутины, за счёт её разрушения, не имеет “выхода” в некоторые области галактики, но не изучая эту складку, сказать какие — невозможно. Но вход, как понятно, возможен везде — видимо, входящий перебрасывается в “ближайшее доступное” место Паутины.

Далее, эта планета (либо планеты), явно искажена, как по мерной топологии, так и в плане взаимодействия материум-имматериум. Выглядит она для наблюдателей как этакие коридоры, совмещающие пещеры или сферы пространства. Причём КАК выглядит коридор, из чего он состоит и прочее подобное — вопрос восприятия наблюдателей. Все вместе видят одно и то же, но, войдя в коридор или пещеру в “этот раз”. В следующий раз всё там же, всё может быть совсем наоборот. Это проявления имматериума, этакий терминально проявленный “эффект наблюдателя”.

А вот в плане мерности и топологии эта планета или планеты (но не более десятка, даже с учётом разрушенных частей), вывернута в эти самые коридоры, соединяющие пузыри. Сами же пузыри имеют стабильный выход из Паутины в материум (возможно, кроме как раз Комморры, где “выход”, точнее привязка к материуму, был разрушен с материальной стороны), привязанный к материальным носителям, планетам или звёздам. Вполне могущими быть мобильными, точнее, маяки точно таковые. Что логично следует из чудовищных скоростей относительного движения центров массы в Галактике. И, наконец, внутри паутины работают некие “порталы”, принцип которых авторы очерков, обзоров и исследований не знали.

В общем, с одной стороны бред и дичь. Но если это, как я предполагаю, планета, то она просто вывернута так, что путешествуя по ней, можно добраться до точек-выходов. А остроухие, с ихними пехотными порталами, просто топают ножками, если нет порталов уже внутри Паутины. Благо, в Паутине есть и непонятки с течением относительного времени, не везде, но вполне распространённый парадокс.

В общем, более чем неплохая придумка Древних, которые, как я понимаю, вообще хотели создать этакий "парк для пеших прогулок по Галактике”.

Ну и, наконец, Комморра: это основной "пузырь" друкари, ну и несколько дополнительных, присоединённых к основному смещённым пространством. Места “дворцов удовольствий” знати ушастых извращенцев. Более чем стационарное и неизменное место, поскольку там тысячелетиями есть куча постоянных “наблюдателей”. И есть у меня некоторые подозрения в том, что остроухие “ищут” своих “больших шишек”. Точнее, пара Кораблей-Миров точно ищут, с целью отправить на свидание с четвёртое. Но вот что все, или, например, паства Цегораха ищет — не верю. Искали бы — так нашли тысячу раз, учитывая, что Паутина хоть и большая, но никак не “бесконечная”. Да, это лабиринт, но за тысячелетия там чёрта в ступе найти можно, при желании, не то что каких-то там друкари.

Вдобавок, есть насчёт паствы Его Шутейства нехорошие намёки: мол, дают они свои представления в Комморре, да и последователи Арлекина в этом вертепе имеются. Неявные намёки, но есть. И ежели в вопросах демонов риллиетан (самоназвание остроухих арлекинов) и их смеющийся патрон и вправду союзники Инквизиции, то вот с остальным возникают закономерные сомнения.

Впрочем, это вопросы теории, а мне нужна была практика. Так что отловил я Его Почтенство, Лорда-Инквизитора Максимуса, да и начал его тиранить. На тему: “надо мне в Паутине оказаться”. На вопросы “зачем” мужественно и понятно отвечал “надом”. И, по-моему, просто задолбал бывшего наставника, поскольку портал мне отжалели. А я, в тестовой лаборатории, отправив предварительно Кристину на Гнев (последний, до обретения моей воплощённой Амбиции, оставался базой для меня и моих людей. И обезьянуса), активировал ксенотех. Ну и влез в портал.

Выход был в этаком коридоре из “голубого светящегося тумана”. Коридор в одну сторону длился, в сторону противоположную от одной — смыкался, сходя на конус. Последнее было и в описании: пузырь, в который вёл конкретный портал, был разрушен.

Поводил я жалом своим любопытным по сторонам, потребил свет и ветер, да и “материю” псионикой. И вышла такая картина: эта паутина и впрямь промежуточное состояние. То есть, играть со светом и ветром я мог и в материуме, вот только нужно было его наличие, пробой в эмпиреи. А тут, пусть гораздо тяжелее, чем в нормальном навигационном пространстве (на последнем я хмыкнул, поскольку воспринимал навигационный варп, место ужаса и угасания не только людей, но и демонов, как самое безопасное место. Этакую точку максимального могуйства себя любимого). А в Паутине, со скрипом, но лёгенький сквознячок и слабое мерцание пронизывало всё. И отдавало мятой и сталью. Ну и подвластно мне было, хотя что с ним делать — я не представлял. На луч хаоса мне надо было перерабатывать его с час, не менее.

А вот псионика получила просто чудовищный буст. Собственно, я себя смог оторвать от поверхности тумана своим жалким телекинезом. На миллиметры, но как-то неуютно стало от возможного могущества друкари в Комморре. Впрочем, псионика — далеко не всемогущая дисциплина, вне зависимости от силы, с массой ограничений. Но, тем не менее, для паутинных садистов это чудовищное усиление.

Хотя, несколько успокоил себя я, возможно, что это лично моё свойство. Ну, скажем так, надежда на подобное есть. Да и если мои смутные планы воплотятся, войну воевать мне не надо будет. И без меня найдётся кому, заключил я.

И стал я потихоньку, благо, немного света и ветра было, колебать варп и транслировать в него желание “найти себя”. Что получилось, пусть и не сразу. А найдя “себя”, точнее отклик в виде своего света и ветра, я начал его призывать.

— Это Паутина, Терентий? — начала оглядываться Кристина, материализовавшаяся в паре метров от меня.

— Она самая, — подтвердил я. — Как прошёл переход, были ли сложности?

— С переходом нет, наверное, вышло проще, чем в имматериум. — задумчиво ответила тереньтетка. — Скорее, пришлось приложить усилия, чтобы не провалиться глубже. Не знаю, как точнее сказать.

— Я понял тебя, — ответил понятливый я. — Так, ключевые вопросы: как тут себя ведут твои силы? Сколь тяжело тебе явиться, сколь велика масса и объем объекта, который ты сможешь с собой пронести?

— Силы, — создала Кристина огненную звезду. — Почти не отличается от материума. Возможно, чуть легче создать пробой, но незначительно, — отметила она. — Явиться не тяжело, я думаю, что если выложусь, то смогу перенести несколько тонн.

— Прекрасно, — искренне порадовался я. — Значит выходим. Делать тут нам более нечего.

Кристина на это только кивнула, так что вышли мы уже в Крепости, на тренировочной площадке. Как я и ожидал, на явление в Крепости посетителя, не прошедшего вратами, явились аж четвёрка серых рыцарей с коллегой из Ордо Еретикус. Впрочем, на слова "эксперимент, изучаем" они отреагировали адекватно, не став нас с Кристиной жечь огнём, а лишь обошлись четвертью часа церебрального коитуса, причем непосредственно со мной.

Столь малое время было вызвано тем, что я проявил себя абсолютно асексуальным партнёром. А именно, с похерчелом, ровным тоном, десятки раз вопрошал, что конкретно я нарушил, ну и где написано (а если и написано, то какого варпа я это должен выполнять), что мне нельзя проводить в Крепости эксперименты с телепортацией. Ну и нимбом на коллегу ритмично, в такт своему речитативу мигал, не без этого.

Серые вообще ограничились покачиванием шлемов, а вот коллега попался упорный, но занудные вопросы и цветомузыка утомили и его. Так что, в итоге, он просто попросил, чтобы о дальнейших, если они будут, экспериментах с телепортацией, я извещал службу безопасности Крепости.

Не став говниться, я пообещал последнее с чистой совестью, даже не стал скрывать метод перехода. Благо, сильные псайкеры могли телепортироваться через имматериум, ну а при маяке, очевидно, и в Паутину.

Так что, невзирая на неудавшийся церебральный секс, коллега уходил задумчивый и удовлетворенный. Ну а я, отыскав через сервитора, выдвинулся на встречу Максимусу. Потому как из пары дней, до прибытия судна за мной, первый день потихоньку истекал. А сделать надо было успеть кучу всего.

— Максимус, есть у меня к тебе вопрос: к боестолкновению с эльдар подготовка идёт? — после приветствия поинтересовался я. — В смысле судов и армии?

— Естественно, идёт, Тер. Думаешь, не справишься? — уточнил Максимус.

— Варп знает, что у ушастых между ушами творится, — честно ответил я. — Но вопрос не в том. Есть ли сейчас в зоне досягаемости бомбардировочная авиация или атмосферно-пустотные челноки-бомбардировщики, последнее даже лучше?

— Ну вообще — есть, — последовал ответ. — А зачем?

— Разнести к демонам Комморру, — честно ответил я, на что Максимус поперхнулся кафом и уставился на меня с подозрением. — Нет, я не болен, — ответил я на незаданный вопрос. — Смотри, Вект захочет меня непременно и показательно покарать, как вышло с Сигизмундом, так?

— Скорее всего, — выдал усач, смотря на меня диагностически.

— Значит, до Комморры я доживу, причём доживу целым. А то обрубок избитый пытать сутками не выйдет, — развернул ответ я. — Соответственно, сегодня мы ставили эксперимент. Кристина меня прекрасно чувствует в Паутине и может ко мне телепортироваться. А учитывая, что она псайкер Бета плюс, то сможет прихватить с собой немалый вес.

— Так, погоди, — засуетился Максимус. — То есть, ты хочешь, чтобы она навела на Комморру бомбардировщики?

— Ну, скажем так, если есть возможность войти и выйти в Паутину в месте доступности Комморры. Не псайкеру, прыгающему через варп, а именно бомбардировочной авиации. Через маяк-портал или ещё как.

— Теоретически, — задумался Максимус, — возможно. Но ты представляешь, сколько в Комморре друкари?

— И что? — применил я универсальный убийцу споров. — НАМ на Паутину плевать. И использовать там, например, термоядерное оружие, нам Император не запрещает. Да, идти в пехотную атаку глупо… но зачем это вообще делать? Положим, вихревые торпеды там применять не стоит, а то откроем ещё одно Око Ужаса. Но мельта, или циклонные торпеды плюс оружие распада — милое дело. И я, на девяносто девять процентов уверен, что у садистов нет нормальной ПВО и боеготовой авиации. А пока они будут в себя приходить, приходить в себя станет некому, — изящно определил я.

— Давай-ка изложи подробно и с деталями, что надумал, — нахмурился и пошевелил усами Максимус.

— Итак, я уверен, что эльдар Йандена имеют связи с друкари, — начал я. — В самом посольстве меня не тронут, но вот после него, скорее всего, да. Я предполагаю, что на судно проникнет группа захвата.

— Проникнет, — покивал Максимус. — Вот только на Булаве Инквизиции, ты его, кстати, видел, рота Серых Рыцарей, ассасины трёх храмов. Прибьют эту группу.

— Но вот, предположим, не прибьют. И вот, хватают меня ушастые и тащат в Комморру Паутиной, — выдал я.

— Бессознательного, — напомнил Максимус.

— Аугментика от Джокаэро, — указал я на затылок. — Тело может спать. Но контролировать обстановку я смогу.

— Кстати, а что обезьяны от тебя хотели? — вскинулся Максимус.

— Аколит прилетел. Я их когда навещал — по плечу похлопал, — ответил я.

— Мда, бывает, поздравляю, — задумчиво протянул собеседник.

— Так вот, тащат Паутиной. Притаскивают в Комморру, Кристина… кстати, что она притащит в Паутину? — уточнил я.

— Портальный маяк, — поморщился Максимус. — Теоретически возможно, но… надо готовиться. И ты понимаешь, что суда начнут бомбардировку сразу, как только появятся? Я понимаю причину, это достойно…

— Да сейчас! — аж возмутился я. — Демона я вам помру!

— И как? — резонно вопросил Максимус.

— Кристина, варп, — оскалился я.

— Ну тоже, такой себе вариант, — поморщился бывший наставник. — Хотя, с твоими способностями, может, и выход. А если не будет группы захвата?

— А что, Вект отменил своё любезное приглашение? — ехидно еврействовал я, на что Максимус покачал головой. — Так что тут просто вопрос времени.

— Авантюра, да и наличествующего количества авиации толком не хватит, чтобы нанести серьёзный урон. Хотя, — подмигнул он мне, — вопрос времени, — прикидывал Максимус. — Но если тянуть или атаковать малым числом, то друкари поднимут острокрылы и выйдет бессмысленное самоубийство, а не атака.

— Ну, во-первых, время есть, пока дорога, переговоры. Попробую потянуть, если нужно. Кроме того, на кой нам уничтожать ВСЮ Комморру? Центральные башни. Плюс радиоактивное заражение, если бомбы погрязнее. Ещё заводы и производство, — уточнил я. — Тысяча бомб и…

— И ни демона не сделает твоя тысяча, — ехидно фыркнул Максимус. — Ты, Тер, слабо представляешь размеры этой клоаки. Тут нужно не менее десятка тысяч торпед. Мельта и термоядерных, в этом случае ты прав, — задумчиво протянул он. — Циклонные и плазму просто нет смысла тратить, хотя и их можно. Пустотные бомбардировщики, — начал прикидывать он. — Проклятый варп, бомбардировщики смертниками будут! — скрипнул зубом он. — Хотя ещё подумаем, возможно, сервиторы, — задумался он. — Вот не мог ты раньше предложить? — обвинил он ни в чём не повинного меня.

— Не мог, ты плохо слышишь из варпа, хотя я кричал, — съехидствовал я. — Кроме того, с ушастыми Йандена что, сроки встречи назначены? — уточнил я, и, судя по посветлевшему взгляду, попал в цель.

— Нет, не назначены. Значит, время есть. Декада или даже две, — начал прикидывать он. — Мало, но успеем. А остроухие будут думать, что мы готовимся к войне с Йанден, возможно, поможет тебе в переговорах.

— Да, ещё и остроухие эти, тоже забывать нельзя, — задумался я.

— Варп с ними. Если мы нанесём Комморре ощутимый урон, то с Йанденом вопрос решится, вне зависимости от потерь. В конце концов, из Сегментума Солар запросим подмогу. Пришлют, никуда не денутся. — шевелил усами Максимус. — Так, Тер, ты точно уверен, что всё выйдет? — остро взглянул он на меня.

— Если твой маяк можно доставить варп-порталом и если он сработает в Паутине — то уверен. Он будет на месте, ну а дальше… — развёл я руками.

— Да, дальше всё зависит не от тебя. Ладно, Тер, пока побудь в Крепости. — вскинулся усач. — Буду собирать президиум Лордов-Инквизиторов, — выдал он. — Времени ни варпа нет, — пожаловался он мне и ускакал.

Ну а я жестокосердно проигнорировал его завуалированную жалобу. Вообще, конечно, авантюра… Вот только друкари до меня, так или иначе, доберутся. У этих тварей тысячи лет было на совершенствование различных подлых уловок, в том числе тайного проникновении, отравления и прочего. Так что, либо вообще не вылезать из варпа и ни с кем не вступать в контакт, или до меня доберутся. Ну, положим, раз-другой отобьюсь. Так они начнут бить по ценному и дорогому для меня, да и статистика на их стороне.

Так что, “Терентий наносит ответный удар”, хмыкнул я. Вообще, клоаку эту и вправду разнести надо. Дело для человечества весьма угодное и полезное. Понятно, что не все садисты сдохнут, но проредит их весьма и весьма чувствительно. А если удастся, мне или Кристине, место “запомнить” или маяк припрятать, так и через месяцок можно и визит нанести повторный. С бомбардировкой же, но и тем же Караулом Смерти. Да и подключить Ордена Астартес и Гвардию. Учинить тотальный ксеноцид, светло (потому что с нимбом) радовался я.

Максимус же тем временем вздрючил лордствующих старый пней. Которые заносились по Крепости, как в юности. Проводили совещания, прикидки, обсуждения. Даже пришлось показать разок, что в Паутину Кристина может прыгнуть. Правда, несколько старых пней начали наглеть:

— Вам, Терентий, необходимо оставить в Комморре замаскированный портал. Это требует Человечество и Инквизиция, — вещал престарелый лорд из Ордо Еретикус.

— Нет, почтенный коллега, не необходимо. Под бомбардировкой торпедами я оставаться не буду. Если до меня никто не додумался до такого, в общем-то, тривиального деяния, то “Человечеству и Инквизиции необходимо”, — гундосо спародировал я краснеющего пердуна, — чтобы я продолжал думать головой.

— Не такое уж и тривиальное решение, — отметил ещё один охотник на ведьм. — Впрочем, в этом случае и вправду удачно сложилось: обычно тех, кого Вект хочет запытать, ему приносят на блюдечке через часы. Но желательность фиксации Комморры высока, — сделал небывалое открытие Инквизитор.

— Вообще-то, я сам это упомянул, — не без ехидства напомнил я. — Будет возможность — попробуем, а просто гробиться, да ещё и с маяком этим, без толку, у меня нет никакого желания.

И так мы провели почти две недели, когда Инквизиторы носились, как в афедрон ужаленные, притом секретность была даже в рамках Ордена. Мало ли, кто из аколитов мог быть невольным информатором ушастых, например.

Ну а через эти пятнадцать дней Максимус оповестил меня, что сколь возможно, подготовились. А авиация явится в течении четверти часа после появления маяка. А скорее всего — раньше.

В общем, снабдили нас с Кристиной тремя пудовыми маяками. Тремя, очевидно, на тот случай, если мы один сломаем, один потеряем, несколько нервно пошутил я про себя.

Всё же, невзирая на нужность, полезность, да и отсутствие альтернатив моей “сдаче в плен”, это деяние меня несколько нервировало. Остроухие садисты славились этим самым садизмом, на практику и оттачивание которого у них были тысячелетия. Так что, если что-то пойдёт не так — ждут меня недели безудержного веселья. И то, что я, возможно, от утери тела не помру, меня не слишком в данном разрезе успокаивает.

Впрочем, вопрос это был не сиюминутный. Булаве, дредноуту Инквизиции, надо было двигать не менее недели, да и невзирая на мои комморрманские планы, надо было попробовать решить вопрос с Йанденом. Так что погрузился я в данные по конкретному сорту ушастых, ну, по крайней мере, сколько этих данных было.

Кстати, довольно забавным был терминологический казус. Булава Инквизиции была, согласно флотской методологии, линейным кораблём, или линкором, времён Крестового Похода. Не раз подвергалась модернизации (или реставрации, учитывая стабильно пролюбивающих полимеры шестерёнок), и была мощна, живуча и огромна. Тут-то и крылась закавыка: корабли Имперского флота линейного класса были от восьми до дюжины километров. А Булава насчитывала семнадцать с метрами, отчего я, на чистом автомате, поименовал её дредноутом. И, собратья-инквизиторы меня вполне поняли, не став выискивать костыли-ОБЧР для увечного астартес.

А вот флотские нет, так что пришлось обзывать Булаву линкором. Хотя была она, как ни крути, дредноутом, а флотские — дурачьё.

А вот с Миром-Кораблём Йанденом выходила такая картина: население порядка двадцати миллионов. Что, прямо скажем, для малодетной и полудохлой ушастой расы чертовски много. Прочие Миры-Корабли были в среднем раза в два поменьше. Далее, эти конкретные ушастые, согласно известному Империуму, были не только самыми многочисленными, несли на своём Мире-Корыте несколько почитаемых ушастыми свячёных алтарей, но и были натуральными некромагами. Не книжными, с ордами скелетов, но близко к тому.

Итак, как выглядит Мир-Корабль приличных ушастых (хотя, безусловно, подобное словосочетание — оксюморон):

Есть центральный колодец душ, где дохлые остроухие прячутся от ответственности за свои деяния. Ну, прячутся и прячутся, всяко лучше, чем усиливать четвёртое, то ли становясь демонетками, то ли идя на прокорм. Соответственно, бултыхаются эти души в колодце, чем заняты — только они и знают.

Но остроухие, в силу своей утончённой и возвышенной природы, дать мертвецам побыть спокойно таковыми не могут. Ну и пихают камни душ, с, соответственно, душами дохлых собратьев, в различную технику и оружие. Повышая характеристики последних и демонстрируя высокие моральные нормы и превосходство над прочими расами.

В этом утончённом и высококультурном деянии замазаны все насельцы Миров-Кораблей, однако йанденчане отличились в этом плане просто феерически. Точных данных нет, но судя по всему, у них центрального камня душ, который колодец, просто нет. Или, если есть, он толком не задействован. То есть, практически все дохлые остроухие используются либо как части механизмов, либо как непосредственно бойцы, управляя искусственными телами. И выходит, что Йанден — Мир-Корабль, где ОСНОВНУЮ часть войск составляют мертвецы.

Возможно, это и сделало его столь многочисленным. Поскольку прочие остроухие в боях худо-бедно помирали, причем, зачастую, немалыми количествами. А у некромагов умирали мертвецы, большей частью вновь подселяемые в технику и искусственные боевые тела.

Всё это оправдывалось “тяжелыми временами” и прочим, насколько было известно Инквизиции. Но факт оставался фактом: самый большой по населению Мир-Корабль был с войском остроухих трупов.

Далее, при всём при этом, с Империумом Йанден в прямые конфликты не вступал, даже было какое-то эпизодическое подобие торговли с Вольными Торговцами. Чётко был локализован нашим Сегментумом и, в целом, воспринимался без негатива. Конечно, если сравнивать с прочими остроухими: Йанден и вааагхи своей мертвечиной останавливал, да и до текущего инцидента не хамил столь нагло.

А сейчас хамить стали, откровенно нарываясь на полноценную войну с Империумом. Непонятно, зачем и что они хотят получить. Например, есть тот же Мир-Корабль Биель-Тан, с идеологией агрессивного превосходства эльдар над всеми. Так они из паутины-то толком не вылазят. А когда вылазят — получают лещей просто феерических. У них население порядка пяти миллионов, например, чуть ли не меньшее среди всех Миров Кораблей.

Ну, положим, ушастые Йандена хотят окончательно перебраться в Паутину. А перед этим “погромче хлопнуть дверью”. Теоретически — возможно, вот только ряд моментов вызывает сомнения. Во-первых, Йанден, за счёт количества, ни черта не самодостаточный Мир-Корабль. То есть, если бы эльдар жрали только переработку из чанов, был бы самодостаточный, но эстетам надо всякого вкусного и натурального. Собственно, чем наши Вольные Торговцы с ними и торгуют. А в то, что они всем миром в аскетизм ударились — верится очень слабо.

А во-вторых, Империум подобного не простит, будет искать их Мир-Корабль и Паутине. И рейды проводить, а Йанден здоровый, неповоротливый. А астартес злые и шустрые.

В общем, выходит какая-то неудобоваримая фигня. Не должны ушастые так себя вести, они сволочи, а не идиоты (сомнительное утверждение, но скажем так — не НАСТОЛЬКО идиоты). Но, невзирая на это, хамски себя так ведут. А значит, надо разбираться, логично заключил я.

Ну а пока я шерстил библиотеку, вокруг моей персоны происходила всяческая суета. И да, как и говорил Максимус, вокруг меня суетились рота Серых Рыцарей, рота Караула Смерти и Рота Сестёр Битвы. Это, не считая того, что в округе прятались всяческие скрытники, чуть ли не в канализации и электропроводке.

Всё это милитаристское богатство, насколько я понял, было “нормальной начинкой” Булавы, но похитить меня с этими орлами и вправду сложно. Даже появилась трусливая мыслишка не лезть в бутылку, а поселится на Булаве, где меня гарантированно никто не достанет. Впрочем, в себе я её задавил. Это не только неправильно и некрасиво, но и неинтересно.

И вот, подготовившись как к переговорам, так и к возможному “похищению” после них, направился на “поговорить”. Место встречи было пустым безжизненным миром, явно сопряжённым с Паутиной, так как на переговоры после воплей астропатов Булавы явился ушастый в сопровождении дохлой свиты.

Местом переговоров было древнее строение неизвестной расы. Этакая сторожка, которую поддерживали в герметичном состоянии, а что за раса — варп ведает. В имперском не стали бы встречаться ушастые, в поделке из психохости — мы. Ну а так выходило, что и мы, и ушастые в одинаково неудобной позе. Дипломатия, чтоб её, оглядывал я абсолютно лишённые острых углов внутренности сторожки.

Со мной, нужно отметить, была только Кристина. Что если считать только живых — на одного больше, чем у ушастого.

Его сопровождение было этакими конструктами из психокости, в доспехах противного и тощего, как все ушастые, вида. Некроконструкты, как они есть, судя по рукопашному оружию — призрачные клинки. Довольно неприятные противники, но довольно уязвимые перед псайкерством, особенно Кристины, отметил я. Впрочем, нам тут не войну воевать.

Сам переговорщик был высоким, тощим и вообще эльдар. В доспехе, но шлем снял, явно, чтоб поразить меня собой. Поразил, куда деваться — мысль “пидарас какой-то” не покидала меня всё время переговоров. Которые начались весьма традиционно.

— Что желают грязные мон’кей от благословенных Альдари? — пафосно, на своем птичьем языке вопросил ушастый.

— Что грязные ушастые хотят от благословенного Империума Человечества, почему нападают? Не ищут ли они смерти во всеочищаюем огне? — высоким готиком продолжил я высокие переговоры.

Ушастая сволочь, к его чести, краснеть не стал, да и морду свою противную удержал каменной. Но очами своими бледными повращал и их попучил. Немало меня порадовав.

— Мы очищаем от грязи Империю Эльдар… — пафосно начал было вещать ушастый, и тут до меня дошло, что дело нечисто.

Сколь бы заносчивыми, наглыми, тощими, ушастыми не были секс-андроиды, но в большинстве своём они не беспросветные идиоты. И начинать переговоры с оскорбления они не станут (просто ответил на оное, более чем уместно). А уж поминать “империю эльдар” — это вообще бред. Скорее сделать себя мишенью для шуточек и намёков, а не покичиться величием.

Соответственно, со мной общается либо дурак набитый, либо юнец. А никак не “выражающий волю Мира-Корабля” ксенос. Собственно, прикидывал я, пока ушастый нес пургу о “величии и поругании”, мне его надо посылать и требовать нормального собеседника. Насколько остроухие вообще могут считаться нормальными, не без иронии уточнил я.

— Не трать мое время, эльдар, и позови того, чьих прав и мудрости хватит для определения судьбы вашего Корабля-Мира, — перебил я ушастого, начиная ярко светиться.

Отношение ксеносов к “Имперским святым” было очень разным, но вроде как получше, чем к остальным “грязным мон’кеям”. Неоднозначно, различалась в различных ситуациях, зависело от Мира-Корабля и кучи прочих параметров, но в среднем по популяции, так. Так что не помешает, логично рассудил я.

Перебитый пару раз пробовал начать нести бред, но распахнутый рот захлопывал. Всё это с каменной рожей, но вытаращенными глазами, любуясь на цветомузыку в лице моей персоны. Довольно комичное и поднимающее настроение зрелище, отметил я.

“Жди”, наконец бросил он, развернулся со своими трупами и растворился в Паутинном переходе. Ну, значит, я всё правильно понял, а неудача переговоров предыдущих нашла вполне возможное объяснение.

— Ничего не понимаю, Терентий, — выдала Кристина, убедившись, что вокруг нет следящей гадости и прочего.

— Смотри, я предполагаю, что на предыдущие переговоры прибывал такой же ушастый. То ли глупец, то ли юнец, непринципиально, — ответил я. — Соответственно, он не вёл переговоры, а оскорблял прибывших и изрекал бред. При этом, я думаю, что сказать: “мальчик, взрослых позови”, — озвучил я, на что Кристина хихикнула, — никто не догадался. Ну как же, древняя раса, переговоры, — махнул я рукой.

— А вы? — поинтересовалась тереньтетка.

— А я их не люблю, не уважаю и пиетета не испытываю, — выдал я. — Вижу, передо мной ушастый болван, вот и прошу предоставить болвана меньшего. Возможно, предыдущие переговорщики с этим эльдар и ругались, но не потребовали кого-то договороспособного. Не факт, что получится договориться, — уточнил я. — Но будут именно переговоры, а не бред о величии.

— Понятно, — покивала Кристина.

И, через полчаса ожидания, в сторожку ввалилась несколько более представительная делегация остроухих. Девица в платье, этаких ризах, с наляпанными украшениями из психокости, пара сопровождающих, очевидно воинов, в глухих шлемах без амбразур и всё тот же десяток мертвечины.

Девица (а возраст эльдар определить на глаз было практически невозможно) эманировала в свете и ветре как неслабый псайкер. Впрочем, до Кристины не дотягивала и на секунду прищурилась на мою тереньтетку.

— Видящие Мра-Корабля Йанден приветствуют Инквизитора, — выдала ушастая на высоком готике, довольно мелодичным, стоит признать, голосом. — Что привело вас к нам?

Вообще, назвать эльдар “красивыми” было нельзя. Человекоподобны, несколько “анимэшны” и… не знаю, как сказать, было в них что-то неуловимо животное. Вообще, если рассмотреть эльдар непредвзято, то выглядели они именно как секс-андроиды, игрушки, потворствующие нескольким ярко выраженным фетишам, причём именно человеков. Что как подтверждает мои теории насчёт самих ушастых, так и насчёт природы древних, отметил я.

А так — два метра ростом, рыжая до красноты., с ярко-зелёными глазами и курносым носом. Треугольное лицо, мраморно-белая кожа, узор на физиономии — то ли татуаж, то ли косметика, непонятно. Но в целом — я б вдул. Если бы она не была противным ксеносом, а у меня не было бы поле невдутое, в лице Кристины.

— Приветствую, Видящая, — ответствовал я. — Привёл меня назревающий между Империумом Человечества и вашим Миром-Кораблём конфликт. Способный исключительно порадовать наших общих врагов, а ныне не нужный ни нам, ни вам.

— Конфликт? — вскинула она бровку. — И с чего мон… люди, — явно намеренно “оговорилась” она, — Желают войны? До нас доходили сведения о наращивании военного присутствия…

— Вы издеваетесь? — по-доброму улыбнулся я, ответом на что был задранный нос и лёгкое покачивание головой. — Так, хорошо. Рассказываю, как видит Империум сложившуюся ситуацию. На торговом маршруте “звёздные специи”, в районе разветвления варп-потока пребывают пираты вашего Мира-Корабля…

— Отщепенцы, не имеющие к альдари и Йандену отношения! — нагло перебила меня остроухая.

— Ну да, отщепенцы, — хмыкнул я. — И не вернуться они на Йанден никогда, а что отдыхают между набегами — так это всем кажется, — на что ушастая морду держала каменной. — Итак, торговцы отбиваются от ваших пиратов, — продолжил я. — И вот, когда один из торговцев успешно отбился, уничтожив отщепенцев и гнусных пиратов, ваши вооружённые силы его уничтожили. А Мир-Корабль курсирует в районе пути звёздных специй.

— Вы издеваетесь? — явно спародировала меня ушастая, на что я приподнял бровь. — Хорошо, как альдари видят ситуацию. На судно эльдар. МИРНОЕ судно, напал ваш торговец. Разрушил, часть экипажа захватил и надругался.

— Что, не понравилось? — ехидно откомментировал я, но был прерван резким жестом.

— Да, мы погнались за бандитом, освободили пленных. И теперь вы, Инквизитор, утверждаете, что МЫ желаем войны? — гневно уставилась на меня ксеносиха.

— Так, точки зрения друг друга мы выслушали, — ровно начал я. — Давайте разбираться. То есть, вы утверждаете, что торговец “Сень Касифона” сам, неспровоцированно и без причины напал на корабль эльдар? — вопросил я, на что видящая слегка заметно дёрнулась, даже не телом, а в свете и ветре.

А я вогнал сознание в сопроцессор, судорожно обдумывая варианты и возможности. В итоге пришел к логичному умозаключению, оскалился и после секундной паузы продолжил.

— Ясно. Вы знаете, видящая, я вам верю, что один, из минимум двух кораблей эльдар, был мирным. Не нападал на торговцев, да. Просто наблюдал за охотой на “недоразвитых”, — злобно оскалился я. — И да, наш торговец совершил ужасное преступление, — покачал я головой.

— Он напал на мирный корабль, — ровно ответила ушастая, подтверждая мои умозаключения.

— И за свою “ужасную ошибку” — сочился я ядовым сарказмом. — Поплатился. Империум человечества не имеет претензий к Миру-Кораблю Йанден в данном, конкретном инциденте, — внутренне передёрнувшись, выдал я. — Однако, ваш Мир-Корабль более года курсирует в районе торгового пути. Присутствие массы ваших кораблей, продолжающиеся пиратские нападения, — обвиняюще выдал я.

— Мы торгуем, — надменно выдала ксеносиха. — Если вы, Инквизитор, знаете, как можно сделать это без кораблей и личного присутствия, — ядово и саркастично выдала собеседница. — То эльдар будут вам очень признательны, если вы откроете тайну “как”.

— И ваш посланник за год об этом сказать не удосужился? — осведомился я, на что ответом была надменная физиономия и ощутимое удивление в свете и ветре. — Давайте так, — решил я, отдав сервочерепу команду продемонстрировать голограмму беседы с предыдущим ушастым.

Видящая на голограмму смотрела глазами анимешными, морду держала ровно, но в свете и ветре плескалось удивление, и начал зарождаться гнев.

— Это недоразумение, — бросила она.

— И всех предыдущих посланников встречало “это недоразумение”, — предположил я, а поджатые губы были мне ответом. — Ну, значит, разберитесь в своём… — выдержал я хорошую паузу, чтоб даже до остроухой дошло, что я имею в виду. — Недоразумении. И после поговорим как разумные разумные, — подытожил я.

— Завтра на рассвете, — бросила ксеносиха. — Сараса, ясновидящая Мира-Корабля Йанден, — выдала она.

— Терентий Алумус, Инквизитор Священной Инквизиции Империума Человечества, — ответно представился и я, кивнув на срок следующей встречи.

Так-с, рассуждал я уже на Булаве. Значит, тот придурочный юнец, что нас встречал, явно провоцировал конфликт. Причём, похоже, не представляя весь Мир-Корабль, а то и только себя.

Последнее мне позволили утверждать доклады астропатов, связавшихся со всеми доступными торговцами. И да, ушастые скупали продовольствие (деликатесы, если быть точным) взамен на свои поделки.

А вот с чего он (или некая группа) этим занимался? Провоцировать войну с Империумом? Ну так явное остроухое самоубийство. Хотя, Слаанеш их, ксеносов противных, знает. В их сектах и объединениях даже Инквизиция разбирается весьма поверхностно. Может, и есть какая группа, “за объединение всех ушастых в Паутине”, например. Ну и естественно “повержение Империума и грязных мон’кеев” всеми вместе. Бред, конечно, но всяких советов, кабалов и прочей пакости у эльдар чуть ли не столько же, сколько их самих.

На рассвете, в сторожке, пребывали всё те же, всё там же. Физиономия у ксеносихи была всё так же надменна, но начала она разговор с извинений. Ну, насколько ушастым вообще было это доступно.

— Совет Видящих Йандена выражает свои сожаления о недостойном поведении своего посланника, — выдала она. — Сей эльдар потерял близкого от рук вашего вольного торговца и скорбь помрачила его разум, — расщедрилась она на пояснения.

По моему — врала, ну да не суть. То, что какой-то придурок вызвался “общаться с низшими”, а “возвышенные” и “занятые” остроухие только порадовались — верю. А вот причины… ну, может быть, конечно, но не верю. Впрочем, к делу моё неверие отношения не имеет.

— Из вами сказанного, я могу сделать вывод, что Мир-Корабль Йанден не имеет намерения развязать конфликт с Империумом Человечества? — официально полюбопытствовал я.

— Не имеет, — подтвердила видящая.

— В таком случае, как его представитель, я повторно уведомлю, что Империум Человечества рассматривает инцидент с торговцем “Сень Касифона” закрытым, без взаимных претензий, — на что ушастая кивнула. — Однако, возникают вопросы, Империум беспокоящие. А именно, во-первых, вы уменьшите своё военное присутствие. Торговать — торгуйте, дело и право ваше. Но столь большое количество военных кораблей вам для этого не нужно, — отметил я. — Во-вторых, с сего момента, Империум официально заявляет, что в случае нападения судна эльдар на человеческий корабль, все, подчёркиваю, все суда эльдар, находящиеся в системе или обозримом пространстве, не напавшие на пирата, “изгнанника и отщепенца”, как вы их называете, — оскалился я, — будут восприниматься как пособники и подельники пирата. Судно, их уничтожившее, будет признаваться Империумом поступившим правильно и верно. А месть за уничтожение пособников и подельников будет интерпретирована как неспровоцированная агрессия, — подытожил я.

— Ни один Мир-Корабль не пойдёт на такое! — гневно выдала видящая.

— Значит, война, — равнодушно пожал я плечами. — Империум не интересуют ваши проблемы, как и вас — проблемы Империума. Говорите, что ваши пираты “изгои и отщепенцы” — поступайте соответственно вашим словам. Не хотите их уничтожать — выходите из системы. Повторяю, судно, эльдар, находящееся в радиусе системы, в момент нападения пиратами-эльдар объявляется пиратом, кроме случая нападения на агрессора.

— Я не могу вам на это ответить, — скрежетнула зубом видящая.

— А это не вопрос и не предложение. — улыбнулся я. — Это предупреждение, Видящая Сараса, ответа не требующее. А как вы на него отреагируете, Империуму да и мне…неважно, — выдержав хорошую паузу, подытожил я.

— Я поставлю Совет Видящих в известность, Инквизитор Терентий, — процедила ксеносиха. — Есть ли у вас ещё вопросы, требующие обсуждения?

— Нет, Видящая, прощайте, — послал я ушастую подальше.

— Прощайте, Инквизитор, — послала меня туда же ушастая.

Хм, вообще, по уму, рассуждал я, надо бы всю эту ксенопакость извести. Ну, или поставить на предназначенное им место: обслуги и секретарей. Если разобраться, то невзирая на некоторую помощь, ушастые откровенно паразитируют на Империуме. И не только и не столько в пропитании дело.

Просто Империум сдерживает распространение орков, которые давно бы заселили всю галактику. Демонов, которые эльфятину очень уважают, не только четвёртое точит зуб на нямку. В общем, не будь Империума, ушастые просуществуют пару лет. Ровно столько, сколько понадобится шаманам орков с одной стороны и демоническим легионам с другой на то, чтобы вскрыть Паутину и проникнуть туда.

И ведь наглеют, секс-андроиды взбунтовавшиеся! А ведь даже если опустить момент, что они во всём виноваты (чего опускать нельзя, а надо постоянно припоминать), то само существование ушастых связано с людьми. И это паразитизм, как ни крути, а никак не симбиоз. Впрочем, рассуждение это теоретические: у Империума нет свободных возможностей и ресурсов загонять остроухих под шконку. Точнее есть, но пока будут усмирять эльдар. погибнут от вааагхов и падут в варп тысячи, если не десятки тысяч Миров.

Не самоубийственно, но глупо. Хотя, возможно, имеет смысл. Но точно не в текущий временной период.

Тем временем, ко мне, расположившемуся в апартаментах на Булаве, вошёл служитель и поставил на столик бутыль с амасеком. Значит, пора, мысленно вздохнул я. Это был “условный сигнал”, что группа друкари обнаружена и на судне. Ну и, как и предполагалось, их не трогают. А мне предстоит “подвиг”, мать его. И не хочется-то как, в очередной раз заныла моя ленивая задница, ища возможность “откосить”.

— Кристина, сходи потренируйся, — бросил я, откупоривая бутыль и смиряясь с неизбежным.

— А… По слову вашему, Терентий, — ответила девчонка, покидая апартаменты.

А я, с бокалом амасека, вогнал сознание в сопроцессор и стал отслеживать свет и ветер. Ни астартес, ни ассасинов в округе не было, они, согласно оговоренного, охраняли ангары и прочие важные и нужные места. Ну, “глупые мон’кеи”, куда деваться, сыронизировал я, фиксируя тройку посторонних. Они аккуратно двигали, пропустив Кристину мимо, по коридору.

Ну, значит будем рисовать картину “Последний день Комморры”, прикидывал я. И, надеюсь, эти придурки меня не прибьют на месте, а то будет совсем обидно.

5. Несмешные шутки

Наблюдая за крайне медленно передвигающимися фигурами, я рассуждал. Точнее, занимался интеллектуальным онанизмом, но небезынтересным (хотя и напрягающим). Да и делать мне в субъективно растянутом времени больше было нечего.

Итак, невзирая на подготовку, был возможен расклад, в котором я бы звал Кристину и кричал алярм раньше попадания в Паутину. А именно, если бы из меня при “захвате” начали выдёргивать сопроцессор. Калечащие и увечащие методы иммобилизации были, конечно, неприятны, но вполне терпимы. Вылечусь, если что. А вот потеря сознания была категорически недопустима, и дело тут не в явно редкой даже для обезьянусов приблудине-сопроцессоре.

А дело в том, что Вект был не идиотом. Более того, ходили слухи, что предыдущих хозяев Комморры он вырезал с помощью астартес, проведённых им же примерно так же, как намеревался сделать я. Причём, слухи эти ходили среди самих друкари, а если кто-то в Империуме и был в курсе, то не признавался. Соответственно, Инквизиция точно не знала, сколь слухи правдивы. Однако, если группа по мою голову направлена непосредственно от Векта, то в Паутину они вернутся не просто, а непосредственно во дворец этого типа. И вот тут крылась немалая опасность. Потому как связь нашу с Кристиной известные средства не перекрывали, но, во-первых, это “известные”. Во-вторых, если группа захвата с вырыванием сопроцессора возиться будет вряд ли — это либо время, либо весьма высокая вероятность меня прибить — то во дворце с мастерами работы по плоти (навострились, садюги!) он просуществует во мне менее минуты.

Вообще, сама ситуация с Комморрой выглядела как противостояние тайных возможностей меня и Векта. Из разряда “кто кого переобманет”. Даже при том, что, по моему мнению, в “игру” играю только я. Да и не только Вект мог участвовать в этой “игре”.

В качестве простейшего примера "лишних" фигурантов: те же ушастые Йандена могли меня сознательно “сдать”. Как “по-братски”, предоставив меня друкари — что вряд ли, но всё-таки возможно. Так, например, напророчив своими гадскими видящими, решили сделать гадость. Причём тут как возможность “нагадить мон’кеям”, оставшись чистенькими, так и “нагадить садюженкам”, опять же, будучи "не при делах".

Впрочем, четвёртое бы пока, с эльдарами корабельными. Да и мои рассуждения об “Вект всё знает, и мне безоговорочный и окончательный плохо”, сейчас, в сопроцессоре, в прямой видимости группы захвата, чертовски своевременны, не без иронии отметил я. А если по делу: Вект назначил за нас с Сигизмундом немалую награду. Что, если предположить, что он посылает “своих” остроухих, довольно нерационально. Ну и тот факт, что эти придурки припёрлись на Булаву — немалый показатель. Их реально “ведут” и, если бы у нас была такая цель, они бы давно были мертвы или в допросной.

Соответственно, наиболее вероятно, что троица, приближающаяся к моей каюте, максимум, какие-то кабалиты, а то и просто “вольные” наёмники с Комморры. Соответственно, высоковероятно, что после моей иммобилизации они попадут не в дворец Векта, да даже не в резиденцию кабала, а в Комморру “просто”.

А пока я рассуждал, похитители приблизились к двери и… слов нет, вышибли её! Не хитро вскрыли. Не закинули какую-нибудь отраву сонную, нет. Тупо выбили дверь, отчего я чуть не убил себя челодланью. Да будь я даже таким придурком, как они меня считают, я бы их сейчас и похоронил, мысленно вздохнул я.

Ладно, четвёртое с ними, подумал я, кинул в нападающих бутылкой амасека (хоть не попал, увернулись, а то бы точно убился челодланью!) Нападающие довольно шустро подковыляли к моей персоне, дали по шее и воткнули туда же шприц с парализатором. Мерзеньким, отметил я в сопроцессоре — обратный отклик от тела шёл на уровне информации, которую я мог воспринимать именно как “знание”, не чувствуя. Но принцип парализации был весьма нестандартен и гадок. А именно, периферийная нервная система выдавала хаотические сигналы в широком диапазоне, в основном болевого толка.

А деятели эти принялись довольно сноровисто меня разоблачать, общаясь на довольно ломанном варианте эльдарского. Сетовали, что непонятно где инсигния (да щаз, мысленно возмутился я, всё ценное и нужное у Кристины. Не хватало ещё этим придуркам мои сокровища лапать!), убого глумились, что я не так крут, как они думали, отчего я вновь вынужден был бороться с челодланью.

Наконец, избавив мою персону от всего, включая одежду, одна из фигур проверила меня явной псионикой и удовлетворённо кивнула подельникам.

— Точно всё в порядке, и он в сознании? — бесполо и невыразительно проскрипел один из придурков.

— Точно, — ответила фигура псионящая.

— Асдрубаэль Вект ждёт тебя в гости, мон’кей, — прошипела мне на ухо третья фигура. — Наслаждайся ожиданием, — идиотски захихикала она.

Спешу и падаю, мысленно откомментировал я, пока меня заворачивали в какую-то противную материю, явно оказывающую препятствие движению света и ветра. Недостаточно, чтобы помешать мне призвать Кристину или вызвать луч хаоса, но обычному псайкеру крайне неприятная. Ноктилитовое что-то, скорее всего, но прибрать к рукам и разобраться надо, потому как в качестве маскировки от псайкеров эта ткань подходит идеально.

Через несколько секунд одна из фигур закинула меня на плечо, они сблизились и совершили “полу-варп переход”, оказавшись в Паутине, и судя по свету и ветру, да и ритмичному покачиванию, почесали куда-то, подозреваю, в сторону Комморры. Сказать точнее я не мог, потому как противная ткань весьма ограничивала мои сенсорные возможности, хорошо, что не возможности связи, с облегчением заключил я, почувствовав Кристину. А пока я думал, звать тереньтетку прямо сейчас, или чуть-чуть подождать, мои носильщики приблизились к паре каких-то типов, которые потыкали в меня псионикой.

— Кто там? — раздался вопрос, противным и высоким голосом.

— Новый раб, — проскрипела одна из несущих меня фигур. — Заказ от Расколотого глаза.

— Ну и развалина с ним, — с нотками опасения выдал противный. — Платите за проход.

Видимо, это было стандартным делом, так как один из сопровождающих что-то передал. И повлекли меня далее, а я судорожно думал. Итак, тащат меня, судя по всему, от коридора Паутины к центральной Комморре. С одной стороны — удачно, но есть одно “но”. А именно, ангары с авиацией друкари расставлены как раз по периметру. Есть что-то в центре, но мелочи. При этом, основная часть тут.

И, соответственно, если призвать Кристину здесь, то вызов бомбардировщиков пройдёт над ангарами ушастых садистов. Во-первых, сокращая время их ответного удара. А, во-вторых, давая им на это время: бомбардировщикам придётся ориентироваться и выходить к центральной Комморре, что с их скоростями и недолго, но далеко не мгновенно.

В идеале, активировать маяк надо над дворцом Векта, чтоб авиация наносила удар от него, расширяющимся кругом. Но это слишком высокий риск. Кроме того, мы сейчас на периферии, и возможность припрятать один маяк будет, а вероятность, что его найдут, повышается с приближением к центру. Как и опасность для нас с Кристиной: если на периферии мы сможем даже полюбоваться бомбардировкой, пусть недолго, то из центра надо будет выбираться в варп мгновенно, тотчас после активации маяка.

Впрочем, после обдумывания вариантов решил я — возможность схоронить маяк и отсутствие в округе сильных и организованных садюг перевешивает. Вообще, в идеале, об авторе сего перформанса ушастые и не узнают, если повезёт. Ну а после того, как Вект сдохнет (были такие надежды), остроухим обитателям радиоактивных пустошей станет не до меня.

И, даже если не сдохнет, дел у него и без моей скромной персоны будет тьма. До второго визита на припрятанный маяк, ехидно порадовался я, оглашая свет и ветер призывом.

Тереньтетка явилась буквально в секунду, причём действовала отрадно грамотно и быстро. Не “жгла огнём”, с перерасходами энергии имматериума и иллюминацией на всю Коммору, а явно работала биомантией, устроив то ли инсульт, то ли ещё какую летальную пакость двум похитителем. Третий, правда, помирать от псайкерства отказался, но, судя по жесту, Кристина разрядила в него лазжезл. После чего варп-иммунный обиделся и помер.

И начала ткань на мне разматываться, а девчонка меня всячески проверять и нахлобучивать доспех. Правда, хоть от пакости она меня почистила, остаточные явления в виде немоты и фактической беспомощности тела остались. Впрочем, была моя тушка уже в доспехе, с ним сопряжена, ну а функции движения в нём так и так выполняли приводы и синтетические мышцы.

— Маяки? — полюбопытствовал я через свет и ветер, чтобы не тратить время, и так сопроцессор взял на себя функции прямохождения и движения.

На вопрос Кристина продемонстрировала три контейнера с озвученными маяками. Ну а я стал оглядываться и прикидывать. Итак, стояли мы на какой-то пустоши типа свалки, на тропинке. В окрестностях живых не было, в нас пальцами не тыкали и про слуг трупа-на-троне никто не орал.

А как вокруг, так и прямо по курсу возвышались какие-то лютые, повышенной поганости небоскрёбы. Поганость последних заключалась в дикой архитектуре, бесконечных заострённых, выполненных в виде шипов башенок, покрывающих здания. Где можно и где нельзя, довольно дурацкая и неприятная архитектура. Причём, если нас окружали здания явно разрушающиеся, с обломанными “шипами”, то ближе к центру они становились целыми и ещё более противными. Насколько это вообще можно было увидеть с нашего места.

Огляделся, прикинул, ну и ткнул в одну из гор мусора, на свалке нашего пребывания.

— Маяк помести под мусор. Обрушь эту гору на него, — оттранслировал я Кристине, на что девчонка кивнула и совершила двойной прыжок через варп, оставив контейнер в указанном месте.

— Как вы, Терентий? — поинтересовалась она.

— Сносно, Кристина, — ответил я, любуюсь рушащейся грудой мусора. — Тело, правда, не слушается. Но, думаю, что это шок от препарата.

— Простите, я ещё не умею… — начала было винится тереньтетка, но я её прервал.

— Ты и так сделала более, чем смог кто бы то ни было, ты умница, — отправил я потоки света и ветра с эмоциями одобрения и довольства. — А теперь надо решить, где активировать маяк.

— Тут? — сходу предложила Кристина. — Хотя да, тут ангары и до центра минимум минута, — сама себя одёрнула она.

— Ну да, идеальным было бы вообще активировать маяк во дворце Векта, но у меня желания попадать в его руки даже на секунду нет, — ответил я.

— И правильно, не нужно вам это, — авторитетно выдала подруга. — Я могу портировать маяк, но нужно осмотреться.

— Уверена? — уточнил я, а после кивка продолжил. — И не геройствуй, категорически запрещаю! Чувствуешь что-то не так — тут же ко мне, активируем маяк и уходим в варп.

— По слову вашему, Терентий, — отозвалась явно довольная заботой Кристина и скрылась в варп-переходе.

Через секунду появилась, и сделала так не менее десятка раз, заставив меня несколько понервничать. Хотя, учитывая, что сознание у меня было в сопроцессоре, все эти прыжки заняли не более десятка секунд объективного времени.

— Очень большое место, Терентий, — остановилась она после десятого прыжка. — Но центральную башню, самую большую, я нашла. Размещу и активирую маяк там. Вот только, — полыхнула она в свете и ветре некоторой растерянностью, — я что-то почувствовала, но не могу понять что.

— Опасность? Агрессию? Тебя заметили? — сходу уточнил я.

— Наверное — нет, — задумчиво отмыслеэмоционировала Кристина. — Место просто странное, наверное пока…

И замолчала. И замерла. А свет и ветер вокруг нас сплёлся в какой-то странный и чертовски сложный кокон, в радиусе, наверное, полукилометра. И внутри него варп и материум просто замерли. Я мыслить продолжал, но явно не мог двигаться, да и сопроцессор просто ощущалось, как натужно гудел, стараясь ускориться.

Хреново, констатировал я и начал, потихоньку, рвать узор света и ветра колдунства “временной остановки”, в которой мы оказались. Начав, естественно, со своего сопроцессора и башки. Решив что время, в итоге, на этом только выиграю.

Ажурный узор поддавался, но с явным трудом. Структура света и ветра этого колдунства была чертовски прочной и плотной, я с таким не сталкивался ещё ни разу. Вообще, нас уже и убивать должны были, раз уж заметили, но чего-то не убивали. Странно, констатировал я, распутывая и рвя узоры. А в итоге решил попробовать их поглотить, что вышло на удивление просто, по крайней мере, в месте моей локализации.

Нужно отметить, эффект был ближе к поглощению травы имматериума, нежели молельного варпа. Живое демоническое колдунство, несколько обескураженно констатировал я, продолжая поглощать и переваривать эту странность.

И вот, в процессе моего сюрреалистической трапезы, раздались… шаги. А к нам, застывшим в остановленном времени топала по тропинке, на своих двоих, фигура. Явно тщащаяся казаться смешной, но ни хера у неё смешно не выходило. Была эта фигура страшной, недаром клоунов относят к одной из самых ужасающих вещей.

А ещё у ксеносов ни черта нет вкуса, растерянно констатировал я, смотря на красно-рыжий кудрявый ирокез, возвышающийся над оскаленной в вечной улыбке белёной мордой. И ухи острые, старался успокоить себя я.

Успокоить, потому что то, что к нам телепалось, не было эльдар. Это был демонхост или аватар. И сучность, аватаризировавшая этого ушастого, была столь сильна, что воображение света и ветра в ней чувствовалось чуть ли не “плотнее”, чем материум. И да, мог это быть только Цегорах, ушастый шут, последний из эльдарского божественного пантеона, не сожранный четвёртой.

Называли его в книгах “слабейшей из ныне существующих божествественной варп-сущностью”, но ни черта мне он таковым не виделся. Мысли, воля и воображения триллионов на протяжении сотен тысяч лет, сжатые до фактически материального состояния.

И помимо мурашек по сопроцессору, вызывал у меня этот тип желание… его поглотить. Он не был столь мерзким, как проявления четвёрки. Вызывающих тошноту и желание избавиться от пакости, а никак не питаться. А сожрать это может быть небесполезно… и смешно, оценил я обуревающую меня бурю эмоций и желаний.

А пока я боролся с ужасом и бредовыми порывами, Аватар дотопал до нас, остановился перед застывшей в воздухе Кристиной, проигнорировав меня, не бросив не только взгляд, но даже не послав и эманации варпа. Склонил свою украшенную ирокезом башку к одному, а потом к другому плечу, разглядывая Кристину, пожал плечами и отвёл назад свою граблю, явно с нехорошими намерениями.

— Она моя!!! — бросил я в сторону остроухого хамла заряженный эмоциями поток света и ветра, по плотности пусть и не дотягивающий до луча хаоса, но достаточный, чтоб откинуть типа на метр.

Последний очень “комично” кувыркнулся и уставил на меня свои буркалы.

— Хто тут?! — отмыслеэмоционировал он, точнее, послал в мою сторону потоки света и ветра, со схожим информационно-эмциональным наполнением.

— Очень смешно, Цегорах, — отмыслеэмоционировал я.

— Очень, — покивал арлекин, посылая в мой адрес свет и ветер, который я тут же рвал в клочья. — Анафема? Нет, не он, — бормотал он, бегая глазам по обрывкам варпа. — Ещё один чужой, — констатировал он.

Вообще, назвать “речью” обмен образами в свете и ветре было нельзя. Это были именно мысли, образы и эмоции. Например, с джокаэро у меня ни черта не выходило сносной понятийной коммуникации, так что общались мы с обезьянусами визуально-эмоциональными образами. А в текущем случае понятийный аппарат был явно близок друг другу, соответственно, была возможность соотносить мыслеобразы со словами. И “чужой” у собеседника выходил не в смысле похожий на член негра организм, образ художника-извращенца, а “чуждый, нездешний”. Что было вполне эквивалентно обращению ко мне аватара.

— Что тебе надо в Комморре, Чужой? — полюбопытствовал арлекин.

— Я — человек, — для начала расставил я точки над “ё”.

— Мон’кей, конечно, — фыркнул Цегорах. — Смешно, — одобрил он. — Первый тоже говорил, что он человек. Или ты — он и есть? — прищурился в мой адрес Шут, посылая еще поток света и ветра, который постигла судьба предыдущего. — Ладно, мне не нужны ваши тайны, они не смешные, — явно врал остроухий божок. — Зачем ты здесь, зачем привёл демона? — требовательно уставился он на меня.

— А она имеет отношение к Слаанеш? — невинно поинтересовался я, вызвав колебания варпа, тут же порванные, на что Шут явственно поморщился.

— Не имеет, — констатировал он, уже с некоторым раздражением уставился он на меня, ожидая ответа.

— Меня привёл сюда Вект, — решил я не выделываться. — Он объявил на меня охоту, и я, с компанией, решил последовать его любезному приглашению.

— Асдрубаэль, — почти пропел шут, а рожа тела ушастого улыбнулось ещё шире, хотя, казалось, это невозможно. — Хорошо, забирай. Он нарушил договор. Но ты не тронешь других эльдар, — заявил он.

— Не смешно, — послал я мыслеформу оскала. — Я — человек. А твои тёмные прародители задолжали моим собратьям. И мне. Уничтожать всех специально мы не будем, но возмездие постигнет их, — нес я, поняв, что терять-то особо некого.

— Хорошая шутка, — констатировал шут, извлекая маяк из груды мусора потоками света и ветра, которые я не успел исказить. — А если я пошучу? — оскалился он.

— Я, вообще-то, ещё не начал шутить, — отчаянно блефовал я.

— И откуда вы, чужаки, на нашу голову? — посетовал задумчиво Цегорах.

— А не хрен было трахаться… — наставительно начал я.

— “Трахаться, торчать, пробуждать Ту-что-жаждет, рушить Паутину. Тогда я бы спокойно жил дома”, — противным мыслеобразом, явно цитируя, выдал шут. — Всё же ты. И где ты был? — требовательно уставился он на меня.

— Ничего не знаю, — честно отмыслеэционировал я явно не поверившему мне божку.

— Ладно, один раз — можно. Но я не желаю тебя более видеть в Паутине. Это МОИ владения, — прогрохотал он. — Достраивай свою Паутину, — оскорблённо выдал он.

— И в Чёрную Библиотеку не пустишь? — на всякий случай уточнил я, получив в ответ взгляд, полный столь ядового ехидства, что более ничего не понадобилось. — Ну, хоть на пару вопросов ответишь?

— На вопросы… Хм. Почему бы и нет, задавай. Отвечу, — ухмыльнулся шут. — Но не обещаю, что это будет правдой, — оскалился он.

— Ты был эльдаром или создан варпом из желаний и эмоций? — задал я вопрос реально интересующий меня.

— Ты всё забыл? Или ты не он? Хотя вопросы те же, — вихрились образы вокруг арлекина. — Неважно. Я в рождён в имматериуме, болван. Нет чётких правил и границ, их не может быть, — ехидствовал божок. — Я и альдари, и воплощённая вера, и бесконечность чего ещё, есть “я”. И ни одно из того, что ты подумал. Зато, я знаю, что ты — точно ты. Столь забавное стремление навязать порядок хаосу, вывести законы из беззакония может быть только у одного создания, — ехидно заключил божок.

— Тогда следующий момент, — решил я не затягивать, благо, Цегорах явно принимал меня не за меня. — Мы проводим тут акцию возмездия и покидаем это место. Ты не препятствуешь, мы и люди спокойно покидаем это место и не возвращаемся… скажем, полсотни лет, — выдал я.

— Никогда, — надменно отрезал остроухий.

— Гарантию отсутствия нападений на людей будьте любезны, в таком случае, — отослал я эмоцию ехидного оскала и переступил доспехом с ноги на ногу, благо сожрал в себе структуру варпа.

— Тысячу? — вопросительно выдал поморщившийся божок, кивнув чему-то своему на моё движение.

— Век, — сделал контрпредложение я. — И вообще, Цегорах, вот скажи мне такую вещь. За десять тысяч лет многое поменялось: демоны, тау, орки. Ты понимаешь, что Империум защищает твоих прародителей от всего этого? — уточнил я.

— Демоны, — скорчил ехидную и презрительную гримасу шут.

— Понятно, придумали что-то, — ослепительно улыбался, светя и в материуме. — А Тау, очевидно, ваш же проект. Прекрасный план, — покивал я шлемом. — Вот только, прислуга древних не предназначена править. Думать и планировать — не для эльдар, — спесиво бросил я. — Орки, дражайший шут. И плодятся они не раз в век, — ехидно напомнил я. — Вам просто не будет места, а галактика отойдёт оркам. Вы не справитесь, как и Тау. И да, кстати, серым эльдары в варп не сдались, со всей вашей утончённостью и древностью. Поставят к станку, пахать на всеобщее благо. Возможно, не руками, а другими местами, — уточнил я. — Но это будет конец эльдар, как культуры, да и расы, по большому счёту, — припечатал я. — А главное — в Галактику движется новая радость.

— И какая же? — ехидно оскалился шут, но в свете и ветре на грани чувствительности чувствовалось сомнение.

— Биоцивилизация, практически иммунная к варпу. С роевым сознанием. Они сожрали, как минимум, соседнюю галактику. Совсем, Цегорах, полностью всю жизнь. Голый камень и плазма, ни бактерий, ни вирусов. Мёртвое пространство, — вдохновенно врал я. — И их у нас некому, кроме Империума Человечества, остановить, — припечатал я.

— Так вот, где ты был, — пожевал губами шут. — Я бы тебе не поверил, но ты не врёшь. И шуток не понимаешь, — ни за что, ни про что обидел хорошего меня ушастый. — Что ты хочешь? — цепко уставился он на меня.

— Ничего, Арлекин. Я ничего не хочу, кроме того, что бы твои прародители не мешали. Моё мнение, что единственный шанс выжить расе эльдар — принять своё предназначение. Стать теми, кем их создали. Помощниками, секретарями…

— Подстилками мон’кеев, — преувеличенно серьёзно покивал ушастый.

— А что, сами против? — не без ехидства вопросил я. — А с Тау… — покачал я шлемом, — ничему обслуга не учится, мало было Слаанеш, — укоризненно покачал головой я. — Впрочем, это ваше дело. Но, мешая Империуму сохранить галактику в целости, остроухие отродья лишь близят свою гибель, — яростно отмыслеэмоционировал я. — И варп подери, если ценой спасения нашего дома будет уничтожение каждого эльдара — я сделаю это! — проревел я. — Не стойте у меня на пути! — бурлил я подпершей меня свячёностью и сиял белым светом.

А пока я брал себя в руки, успокаивая нездоровые порывы, шут с ехидством взирал на меня. Правда, сомнения и, если не страх, то опасения явно окружали его. Хотя, мог и врать, бог-трикстер, как-никак.

— Я тебя услышал. Прощай, — с этими словами он развернулся и потопал по тропинке.

— Не смешно, — буркнул-отмыслеэмоционировал я.

— А по моему — очень смешно, — полуобернулся с оскалом Цегорах. — Спрашивай, — правильно интерпретировал он. — Последний вопрос.

— Вект. Почему ты его сдаёшь? — спросил я. — Вроде бы, он усмирил тех из друкари, что явно поклонялись четвёртому. Что за договор?

— Сколько вопросов, — гадствовал ушастый. — Впрочем, ладно. Ты правильно понял о той-что-жаждет, но теперь Вект рушит Паутину, впускает внутрь демонов. Устраняет своих конкурентов, — хмыкнул арлекин.

— А ты сам призвать его к ответу не можешь, — понял я. — Ну, тогда считай жизни тех тёмных эльдар, что подвернутся под руку, платой за решение ТВОИХ проблем, — припечатал я божка.

— Как скажешь, Инквизитор Священной Инквизиции Империума Человечества Терентий Алумус, — ехидно выдал шут и перенёсся непонятно куда.

Кхм, это меня тут развели? Глумились и веселились, или шут просто сказал, что знает, кто я? Вот ведь сволочь остроухая, мыслил я. Вообще, вёл я себя чрезмерно агрессивно и нагло, даже сорвался. Но дело в том, что мне было… страшно. Очень страшно. Впервые я такой ужас испытывал, за всё время пребывания в Империуме… да вообще за всю жизнь, если разобраться. А чтоб не быть блеющим и пускающим сопли идиотом, я знал лишь одно лекарство от страха. А контролировать всё и вся, вдобавок, с безумным желанием поглотить божка, у меня полностью не получалось, вот и срывался.

Ладно, главное — разошлись бортами, а причина этого не так важна. И варп я в эту поганую Паутину сунусь, пока не смогу вращать на нефритовом стержне всё и вся! И, если это чудовище “слабейшее”, то четвёрка меня начинает пугать… Хотя нет. Страх убивает разум. Опасаться, остерегаться — это разумно. Но бояться эти отрыжки больного воображения я не буду. И этого хмыря ушастого тоже. И пну его как-нибудь в тощий зад, посулил я шуту светлое будущее.

Да и принялся поглощать стазисное колдунство внутри Кристины. И, стоило только освободить голову, свет и ветер пронзил бешеный визг:

— Это Смеющийся, Терентий, бегите!!! — ударило мне в сознание.

— Он ушёл, Кристина. Ты цела, я цел, — отсылал я успокаивающие потоки света и ветра тереньтетке.

— Ушёл, — ошарашено выдала она, и бухнулась на колени, как только исчезло поле. — Великий, я так благодарна…

— Встань! — ожёг я её неудовольствием. — Как меня зовут?

— Терентий Алумус, простите Ве… Терентий, — как побитая, встала Кристина, и мне стало немного неудобно. — Спасибо вам, Терентий.

— Не за что, — буркнул я. — Так, всякой пакости в округе не наблюдается. Кристина, маяк мы оставить не сможем. Так что, бери оба маяка, и активируй над башней Векта. Он сейчас там, — мысленно оскалился я. — Тотчас после активации — ко мне и проведи нас в имматериум.

— По слову вашему, Терентий, — собралась девчонка.

Мигнула порталом, оба контейнера исчезли с ней. А через секунду положила руку на мой доспех, и противная архитектура Комморры сменилась переливами света и ветра имматериума. Вот, признаться, я бы тут побултыхался-подумал, попробовал привести в порядок потрёпанные явлением всяческих божков нервы. Да и тело начинало чувствоваться и немного слушаться, но явно как что-то до упора отсиженное, в которое только-только пустили кровь.

Но у Кристины были чёткие инструкции, составленные ещё при составлении нашего плана, так что в имматериуме мы не задержались. Правда, в момент перехода я вроде бы почувствовал некое искажение, и даже услышал противный смешок. Не факт, что так и было, а мне не почудилось. Но и не факт обратное, судя по последующему.

Дело в том, что попав в материум, мне пришлось размахивать не до конца активированными грозовыми когтями. Спасибо Редуктору, что функционал силового кастета они и в недоактивированном состоянии имели. Ну и то, что моё сознание пребывало в сопроцессоре, также немало мне помогло. Поскольку Кристина на этих злогребучих порталах явно выдохлась и тормозила (ну, или “шуточка” одного гнусного остроухого типа была гораздо более гнусной, чем казалась на первый взгляд).

Так что, после размахивания кулаками, обогащенный в ощущениях противным покалыванием, я остановился и начал материться. А через пару минут мата даже грязно выругался, два раза. Тем временем Кристина виновато отмыслеэмоционировала:

— Простите. Терентий…

— …в остроухую задницу, через триста тридцать три легиона, с размаху, с притопом и прихлопом драли, — всё же закончил я обращённое к одной сволочи пожелание. — И да, ты тут не причём, Кристина. Ты что, не почувствовала искажение? Это этот шутник, чтоб его Слаанеш драло в процессе поглощения… — тут я остановился, выдохнул, и, счищая грибо-мозговую эмульсию с грозового когтя продолжил. — Цегорах это, шутник придурочный. Доберусь до него, как-нибудь, и тоже пошучу, — посулил я.

И продолжил счищать гадость с когтя. И да, это ТОЧНО, мать его, не Булава Инквизиции. А какая-то планета с грибами орочьими, поскольку первое, что я увидел при выходе из варпа, это противную зелёную и клыкастую морду. Венчающую здоровенное, сгорбленное и мускулистое тело. Это ещё хорошо, что он один в округе.

Развели ксеносов, куда ни плюнь, а там мерзости этой полно, злопыхнул я. Огнём их жечь, пакость такую!

Так, ладно, успокоил я свячёность и себя. Первое, надо уточнить, где мы находимся, и нет ли вокруг орков.

— Кристина, есть ли в округе зелёные, и можешь ли ты связаться с астропатами Булавы? — уточнил я.

На что девчонка на полминуты закрыла глаза, эманируя светом и ветром, после чего выдала мне такой расклад:

— Орки есть, от километра до полутора в том направлении, — указала она. — И на планете их очень много.

— Планета человеческая? — уточнил я.

— Человеческая, Терентий. Правда, я не знаю, какая точно, но попробую связаться с местными. А вот с Булавой не могу, — виновато потупилась она. — И Астрономикона не видно. Какая-то пелена…

— Грибные шаманы, — понимающе откомментировал я. — Значит, вааагх, — с подозрением уставился я на тоненькую оболочку свячёности вокруг своей персоны.

— Я могу увести нас в имматериум, мы сместимся и… — начала было тереньтетка.

— Пока подожди. И выясни, что тут происходит, — мысленно вздохнул я. — Всё же я — Инквизитор Империума Человечества, как мне одна остроухая, божественная сволочь, чтоб ей бубенцом подавиться, недавно напоминала.

А пока Кристина связывалась с местными, я сидел и подводил итоги. Итак, маяк активировался, Кристина это чувствует, по Комморре отбомбились и, скорее всего, ушли в нормальный космос. Если этот шутник тупой ещё и над нашими не “пошутил”. Но, если пошутил, то я его не пну. А натурально порву на эльдарский флаг, а шкуру на барабан пущу. Может, не сию секунду, но точно подготовлюсь, найду и сделаю: плохо, больно и недолго.

Так что исходим из того, что фаза операции "раз" удалась. Повторного визита к садистам не будет, что жаль, но терпимо: мы и так сделали более, чем Империум за всё время своего существования.

Хотя, если по большому счёту, несмотря на гнусность друкари, для Империума они — мелкое неудобство. И не сделали подобного нашему рейду не потому, что не могли, а потому что и без ксеносов конкретного сорта проблем валом. И выходит, то, что мы сделали, важно и нужно, но никаких “глобальных изменений к лучшему” не принесёт. Хотя, десятки, а то и сотни планет, не подвергшиеся нашествию остроухой погани — это хорошо. Не более, но и не менее. Просто хорошая работа Инквизитора, ухмыльнулся я.

Так, далее: что-то меня не тянет в “высшую лигу”, в ближайшие лет сто уж точно. Этот остроухий хмырь меня мог… много чего сделать. Пусть даже не варпом непосредственно, но прибить он меня мог косвенными проявлениями влёгкую. В Цегорахе концентрация энергий такова, что он больше напоминает мир в самом себе, нежели какое-то разумное существо, пусть и могущественное.

И, наконец, его “ответы”. А вот ни беса это могут быть не ответы, вот в чём дело. Аспекты Цегораха — шутки и обман. И в то, что охренительно продуманный я могу на равных общаться и видеть насквозь многотысячелетнее божество… Ну, скажем так, моё Чувство Собственного Величия не простирается настолько далеко.

В принципе, меня, как я уже прикидывал, ушастые с Йандена вполне могли поиметь и использовать. Так что всё сказанное и надуманное мной — вполне может быть “шуточкой” Цегораха. При этом, может и не быть, но всерьёз воспринимать сказанное, а уж тем более “намёкнутое” Шутом — глупо.

И со своей свячёностью надо реально пристально и постоянно работать. Эта пакость меня пару раз реально чуть не толкнула бить морду богу, охреневая в атаке! Это не дело, и тут надо активно задействовать упражнения псионика: очень уж там удобные и удачные решения как раз в разрезе самоконтроля и самопознания.

А вот желание подзакусить богом — чёрт знает откуда. Я, за всё время пребывания тут, кроме травы варпа, ничего демонического не жрал. А вот Цегорах вызывал явные кулинарные порывы, как и его колдунство. Не стремление развеять и порвать, а именно поглотить. И, ни черта мне это непонятное желание не нравится — судя по всему, это некий путь в божественность, который… только идиотам нужен. Врал или не врал шут насчёт своей природы — чёрт знает. Но бытие божеством — это психологическое рабство, навязанное божественным аспектом и верующими.

Собственно, если взять тлетворного депресняка Нургла — он ВЫНУЖДЕН воплощать аспект радости, по причине сожранного божка. И вот ни черта ему это, скорее всего, не нравится, хотя на его проблемы мне плевать. Вообще, “святость” — это та же божественность, лёгкая версия. Навязанные извне мысли, желания, стремления. Переформатирование личности, зависимость от верующих.

И есть у меня подозрение, что от именно этого воздействия имматериума у меня защиты толковой нет. Точнее, уверенность, а не подозрение, основанная на статистике и объективной реальности. Недаром Импи, за которого шут меня принял (или “пошутил”, что принял, варп этого ушастого знает), везде, где мог, орал, что “он не бог”. Публично, массово, и всячески боролся со своим обожествлением.

Это мутанты всякие еретические, типа Лоргара, пусть в божки лезут. Судя по всему, генный эксперимент Импи с несунами вышел провальным. Порок ума, религия головного мозга в терминальной стадии.

Так, с этим разобрались, копаться в деталях будем потом. Ну и в Паутину я теперь не ходок долгое время, логично заключил я, вопросительно уставившись на почти подпрыгивающую Кристину.

— Алицифера, Терентий, аграрная планета Алицифера. Сегментум Ультима, — уточнила Кристина.

— Неслабо мы промахнулись, — аж присвистнул я. — И что тут? — поинтересовался я.

— Месяц назад стал меркнуть свет Астрономикона, а две декады назад в системе появился скиталец орков, — докладывала Кристина. — Астропатической связи нет, при ухудшении местные о подмоге не просили. Меня приняли за подмогу, — фыркнула она. — Прибывшую из-за пропавшей связи.

— Мда уж, — хмыкнул я. — А что на планете сейчас?

— Вааагх, — лаконично и понятно ответила Кристина. — Орки не местные, явный налёт. За час подавили сопротивление на орбите, высадились, и скиталец ушёл в варп. Люди контролируют четыре города из шести. СПО держится, остальная планета в руках орков, — отрапортовала она.

— Инсигния, ручной когитатор, мои вещи, — требовательно протянул я руку, на что тереньтетка тут же передала требуемое.

Оборудовавшись, я погрузился в планшет, благо данные по планетам Империума в нём были. И занесло нас в самое сердце Сегментума Ультима, а про Алициферу ничего толком и не написано. Кроме аграрности, миллионного населения и десятины продовольствием раз в пять лет и полком гвардии раз в пятнадцать — ничего. Глухое захолустье, точнее, нормальная Планета Империума. Всё, что можно сказать о текущей ситуации — местным крупно не повезло.

— Кристина, если ты проникнешь в имматериум, сможешь ли ты попасть на Булаву? — уточнил я.

— Если маяк работает, то смогу. Но не сразу, если соотнести время с материумом, то где-то за час, — прикинула она. — А когда мы отправляемся?

— Не “мы”, а ты, — выдал я. — Попадёшь на Булаву, выяснишь, что и как произошло после нашего ухода в Паутине…

— А вы?! — выпучила на меня очи девица.

— А я жду тебя здесь. Возможно, тут понадобится маяк для судов, может — приведёшь десяток-другой подмоги, — выдал я. — Нельзя оставлять местных, раз уж появились тут. Пусть с Булавы свяжутся астропатами с местными военными. А я тут подожду, — уселся я на травку. — Час, говоришь, — уточнил я, на что ошарашенная Кристина кивнула. — Ну, значит, через три часа буду тебя звать. Не думаю, что попасть под полог шаманов будет сложнее, чем в Паутину.

Кристина помялась, но через минуту скакнула в варп. А я задумался, насколько моё попадание в очередную “непонятно что”, но точно не райское местечко, связано со свячёностью. И, судя по всему, выходило, что почти стопроцентно связано. А шут, в данном случае, действовал лишь как “инструмент мироздания”, что, впрочем, никак не помешает мне пнуть его тощий зад. После отращивания пиналки должного уровня, напомнил я себе.

Так и просидел я отведённые три часа. Сначала порефлексировал, потом помедитировал, приводя свои потрёпанные нервы в порядок и мониторя округу сервочерепом. Благо Кристина всё моё барахло доставила, ничего не забыла.

Ну а перед вызовом своей тереньтетки пришёл я к логичным выводам: в принципе, свячёность для Инквизитора, в рамках её действия — вещь скорее полезная. Оказываешься там, где нужно, делаешь то, что должно. Но, всё же, надо с ней бороться и точно не поглощать — а то ведь переформатирует нафиг, пакость такая.

А придя к этим выводам, я начал колебать свет и ветер, призывая Кристину. И через полминуты несколько офигел: вместо моей тереньтетки из варп-портала появился натуральный лендрайдер, судя по символике — Караула смерти.

Кристина в нём также была, что продемонстрировала через несколько секунд, покинув тяжёлый транспортник астартес. А через минуту из машины выбрались маринады в количестве четырнадцати штук и коллега в силовой броне с символикой Ордо Ксенос. Кстати, что меня несколько удивило: было девять астартес из Караула Смерти и пять — наши родные Серые Рыцари.

— Терентий, позвольте вас поздравить, — начал коллега, пока астартес лупили свои доспехи в грудные пластины. — И представиться, Антоний Ланс, Ордо Ксенос. Мы прибыли к вам в подкрепление и разобраться в ситуации, — явно профессионально повернул он шлем к трупу дохлого гриба.

— Приветствую, Антоний, — поздоровался я в ответ. — Поздравление — это прекрасно, но хотелось бы знать детали.

— Резиденция Чёрных Сердец разрушена, — довольно ответил коллега, — а это был как раз кабал самого Векта — Центральная Комморра фактически перестала существовать У друкари осталось шесть районов, не подверженных бомбардировке из владений кабалов, но они подвержены радиоактивному заражению. Очистят, твари, но не сразу, — явно радовался Ланс.

— А наши потери? — уточнил я. — И… Ланс, у меня куча вопросов. Я не против подмоги, очень рад и прочее. Но почему столь странный состав? — намекнул я на “не стандарт”. — И что со связью? Да и, признаться, с вааагхами не сталкивался, что нам надлежит делать, по вашему мнению?

— Потери составили четыре сотни мародёров “колосс”, что, учитывая нанесённый ущерб, более чем приемлемо, — радовался охотник на ксеносов. — Состав… Серые Рыцари настояли на своём присутствии, — на что явный сержант кивнул мне, ударив себя в грудную пластину.

— Благодарю, воины, — склонил я шлем. — И вас, — кивнул я караульным. — А вас не благодарю, я отсюда чувствую, что вы довольны, как на празднике, — изящно пошутил я в адрес коллеги.

— Доволен, примите сопряжение, коллега, — выдал Антоний, пока астартес грузились в броневик.

Приняв сопряжение и отмыслеэмоционировав Кристине всякие глупости отношательного толка, я получил такую информацию. Астропаты Гнева связались с Астра Милитарум Сектора нашего пребывания, на лендрайдере дополнительно и на всякий случай пребывает варп-маяк. А водитель, астартес Караула Смерти (что, к слову, объяснило “нехватку” состава), связывается с местными, выясняет обстановку. А по помещению сей компании в транспорт двигатель взревел, а броневичок направился в сторону столичного города. Не улья — всё население Алициферы не заселило бы даже район улья.

И правильно делает, сам я до возвращения Кристины воксом даже не пользовался — не было смысла выслушивать сколько и кого перебили, и как всё хреново. Ну а сейчас стало понятно, что орки на Алицефере устраивают не столько набег, сколько строят полноценный форпост, явно желая захватить планету. То есть, уцелевшие города — следствие того, что зеленошкурые эти самые города ВООБЩЕ не воюют. А набегают особо отбитые грибные вояки, которым заниматься захватом территорий и пинками гретчинов, занятых строительством, неохота.

— И сколько здесь орков, хотя бы примерно? — задал я вопрос специалисту по пакости.

— Я предполагаю, самих орков немного, не более пары сотен тысяч. А вот гретчинов, сквигов и прочей мелочи не менее миллиона. Весьма неприятная ситуация, — нахмурился снявший в лендрайдере шлем коллега. — Местных, очевидно, направляют в рабы и на пропитание и строят укрепления. Если бомбардировочная авиация не прибудет в декаду — орки закрепятся. Как бы не пришлось выжигать планету, — озабочено заявил Антоний.

Тем временем, броневичок, покачиваясь, завывая двигателем и, время от времени, шурша лазпушкой, двигался к столичному городку планеты, некоему Процветанию. А я сверял данные и думал, а что тут вообще можно сделать? Да и стоит ли, может, просто отсидеться до прибытия подмоги?

6. Грибозаготовительный конвеер

Не знаю, как до нашествия орков, но на текущий момент в Процветании процветанием и не пахло. Городок, рассчитанный тысяч на сто человек, максимум пятиэтажный в плане застройки, с неким подобием космопорта и кучей огромных складов. Нынче в нём, по примерной оценке, было тысяч четыреста. А бравые СПО и защитные мероприятия… ну скажем так, вызывали смех сквозь слёзы. Баррикады из мебели, притом, в наш лендрайдер эти вояки даже выстрелили. Один раз. Из какого-то карамультука, которым и попасть-то, куда целишь, можно было только сектанту изменяющего, да и то, не первый век предающемуся разгульной ереси.

И взирая на астартес, с натурально открытыми пастями, СПО-шники долго извинялись. Часть даже повалилась на колени, вымаливая прощение у “Ангелов Анператора”.

— Осуждаете, коллега? — вопросил меня Антоний, уж очень художественно меня перекосило.

— Да нет, что вы, коллега, — ехидно ответил я. — Просто у меня есть свои ангелы. Не похожи, — скептически окинул я взглядом астартес.

Чем вызвал недоумение, а пара Серых Рыцарей залучились в свете и ветре весельем. Очевидно, “профильные” астартес знали о штурмовом батальоне “Белые Ангелы Терентия”. Но вообще, такая себе шуточка, это на меня сволочь остроухая неважно действует. Ну и сам факт валяния на коленях перед теми, чей долг и смысл жизни именно защищать. Как минимум — выглядит неприглядно, на мой взгляд. Уважать и быть благодарными — норма, но боготворить и раболепствовать точно не стоит. А уж в рамках принятой мной как кредо концепции: “Человек — это есть гордо”, так и вообще, противно.

Миновав “баррикады” и расположение СПО, наш лендрайдер бодро почесал в сторону ратуши: аж шестиэтажной коробки, в этом пасторальном уголке символизирующей “силу и мощь Империума”. Вообще, как я и думал изначально, грибам на эти уголки было, видимо, накашлять. Собрались рабы в одном месте, не надо напрягаться, думать, чтоб не померли раньше срока. А потом придут и возьмут, когда захотят.

И ведь в претензию ни местным, ни Администратуму не поставишь: ну нет у Империума ресурсов держать на каждой планете полк гвардии и орбитальные базы военного толка. Хотя то, что гвардейцам добираться из сектора почти месяц, да и об алярме они узнали, как сообщил Антоний, исключительно от астропатов Инквизиции — бардак. И, надо бы местным секторальным властям сделать выговор, с занесением в личное тело.

Тем временем, наша компания ввалилась в ратушу и порадовала губернатора собой. В относительно небольшой кабинет зашли я с Антонием, моя неизменная Кристина и пара Астертес-сержантов. Довольно молодой на вид, бледный до прозелени парень, с полуоткрытым ртом воззрился на астартес, сияя глазами. Чем как повторил поведение местных СПО-шников, так и окончательно уверил в полнейшей пасторальности и заштатности Алициферы. А вот после, с явным трудом, оторвав взгляд от маринадов, переключился на относительно незаметных нас. Невзирая на заштатность, был сей тип всё же губернатором (хотя имени его моя база не содержала), соответственно, смысл, права и полномочия носителей буковки “I” с черепушкой поверх он представлял. В свете и ветре, да и в мимике шибануло страхом, но нужно отметить, довольно слабым, после чего парень махнул рукой, в том числе и физически.

— Уважаемые Инквизиторы, — выдал он довольно-таки обречённо. — Активов семьи Грандсмонтов хватит, дабы покрыть нанесённый Империуму урон. Смиренно ожидаю вашего вердикта.

Попререглядывались мы с Тохой незаметно, но взаимно недоумённо, после чего коллега сделал жест в стиле: “после вас, коллега”.

— Терентий Алумус, Инквизитор Священной Инквизиции Империума Человечества, — ровным тоном начал я, демонстрируя голограмму инсигнии. — Антоний Ланс, Инквизитор, — сделал я жест в сторону коллеги, так же продемонстрировавшего голограмму. — Кристина Гольдшмидт, дознаватель Инквизитора, — продолжил я. — И Астартес, — с некоторой иронией заключил я.

На последнее оба космодесантника слегка качнули шлемами, явно веселясь от комичности ситуации. Вопрос тут был в том, что как Серые Рыцари, так и Караул Смерти были… ну, скажем так, полусекретными Орденами. Довольно неоднозначное положение, связанное как с разными порядками на разных планетах Империума, “условно-достаточной информированности” населения и прочим подобным. И если с Караулом Смерти всё было довольно просто: маринад, вступивший в Орден, на время службы “отринул орден и имя”. Получив, на время службы же, новое и став, соответственно, просто “Караульным Астартес”.

То с Серыми Рыцарями выходило весьма неоднозначно. Дело в том, что немалая часть населения Империума (точнее, судя по статистике — большая часть) банально не знала о существовании “губительных сил”, как и о демонах. Довольно спорное решение. Связанное как раз с “верой разумных” и подпиткой верой хаосни всяческой. Невзирая на то, что, зачастую, это незнание было не менее “губительным”, нежели “силы”, было оно фактом. Причём, воевать с таким положением дел даже в Инквизиции стремились только отбитые радикалы. Остальные же следовали негласному (да и, подозреваю, малоизвестному, в плане формулировки) девизу Инквизиции: “Работает — не трожь!”

Соответственно, сам факт существования аж целого Ордена, а по факту — легиона астартес-демоноборцев, поголовно псайкеров, нарушающих чуть ли не всеми пунктами Кодекс Астартес старины Жиллимана, папы ультрамаринов, был тайной, иногда оберегаемой массовыми казнями (что, как по мне, бред, но прецеденты были). Да и Караул на кодекс клал вприсядку, так что выходило, что профильные Ордена Инквизиции — тайна не только для населения, но и для ряда чиновников и военных. В теории — вообще для всех, но на практике, как понятно, те же астартес фактически всех Орденов были в курсе. Высшие секторальное руководство, куча армейских чинов… много кто, в общем. Что секретность не умаляло, и, в операциях при работе с “непосвящёнными”, Серые и Караульные выходили “просто астартес”, с боевыми прозвищами вместо имени (у Караульных, пока они в Карауле, имён официально и “не было”).

— Представьтесь, любезный, — продолжил я.

— А вы разве не знаете? — изумился губернаторствующий “представитель семейства Грандсмонтов”.

— Инквизиция знает всё. Но пререкание, неуместные вопросы и неповиновение… — недоговорил я и неодобрительно покачал головой. — Вам было дано указание, — сделал я морду “большого начальника”.

— А… простите. Мармедюк Грандсмонт, губернатор Алициферы, — представился вьюнош.

— Далее, — всё так же, ровным тоном, продолжил я. — Доложите обстоятельства дела своими словами. Чистосердечное признание облегчает дальнейшую участь, — аж воздел я перст, с трудом удержавшись от “покайся, скидка выйдет”.

— По слову вашему, — истово закивал Мармедючина.

И выдал расклад, от которого я не знал, смеяться или плакать. Итак, Процветание выходило не только и не столько столицей, сколько “центральным складом” аграрного Мира. Кстати, десятина у них была довольно тяжела, отметил я, добавив гирьку к решению “занести в тело” секторальным властям. Ну да не суть, а суть в том, что обозреваемые мной склады были забиты пропитанием, оную десятину составляющим. Де-юре и де-факто собственностью Империума. Но развозить пожрать по назначению сие добро было некому: как понятно, орки в варп раздолбали орбитальную группировку, включая с визгом и писком разлетающиеся грузовики. Кстати, по сведениям губернатора, визги и писки не помогли, что и подтверждало отсутствие информации по вааагху.

И вот, в текущем положении все пейзане (скорее операторы роботизированной техники, Алицифера оказалась хоть аграрной и заштатной, но довольно технологичной планеткой), которых не прибрали к лапам орки, набились в столицу и прочие городки. Что оправдано и понятно. Но они не пахали в поте лица своего, с результатом в виде пожрать. А запасов местные городки, как понятно, не имели — это было бы феерически глупо на продовольственной планете. И вот, подержав население на диете пару дней, губернатор развёрз недра складов. Слово “бунт” не произносилось, но было понятно, потому как люди хамски отказывались функционировать на вере в Импи и хотели кушать.

Однако де-юре этим деянием губернатор совершил тягчайшее (на самом деле тягчайшее, правда, с рядом нюансов) преступление: воровство у Империума. А ежели бы он заикнулся о “бунте”, то, при желании, сжечь его огнём на центральной площади Процветания было правильно и верно. С определённой точки зрения, естественно. Ну и, судя по скорби в свете и ветре, парень робко надеялся на расстрел перед очистительным сожжением.

В общем-то, довольно типичное поведение для мелких чиновников Империума (а Мармедючина, невзирая на губернаторство, таковым и был). Раздувание собственных грешков, возможных и воображаемых, до фантастических масштабов и ожидание кары неминучей. Хорошо работает Ордо Скрипторум, правда, подчас, не туда, куда надо, иронично отметил я. Так, надо мне парня не жечь, но при этом страх инквизиционный сохранить, принял решение я и выдал:

— Согласно Лекс Империалис, в силу очевидного чрезвычайного и военного положения на территории планеты Алицифера, мной, Инквизитором Священной Инквизиции Империума Человечества принято решение, в адрес Мармедюка Грандсмонта, губернатора, — на моих словах парень сжался, явно судорожно придумывая, как его, бедолагу, умучат. — Реквизицию продовольствия со складов Администратума признать оправданной. Вины и преступления я не усматриваю. Однако после нормализации обстановки на планете, вам надлежит, в пятилетний срок, увеличить десятину, дабы покрыть недостачу.

Парень взирал на меня с неверием, видно, ожидая, что я скажу “щютка!” — и “Ангелы Анператора” порвут его небрежным движением на тысячу маленьких Мармедюков. Впрочем, тратить время на экзистенциальные переживания чинуши я находил нерациональным, соответственно, начал излагать:

— Губернатор, у вас военное положение и вторжение ксеносов! — несколько повысил я голос, на что парень ужаснулся и обрёл осознанность во взоре. — Итак, мне нужно, чтобы в кратчайшие сроки в этом здании присутствовали: главнокомандующий СПО либо исполняющий его обязанности, если формально им являетесь вы.

— Не формально, почтенный Инквизитор, — пискнул Мармедючина.

— Прекрасно, значит: вы, высший чин Экклезиархии в доступности, — внутренне поморщился я. — Глава Арбитров…

— Простите, Инквизитор, — последовал писк, на что я поднял бровь и кивнул. — Глава арбитров мёртв, орки.

— Арбитров вообще не осталось? — уточнил я.

— Двое: Мартин в госпитале, неизвестно, выживет или нет. Юлий на баррикадах, — доложил губернатор, вызвав внутренний хмык.

— Значит, зовите этого Юлия, — подвёл итог я. — Кстати, есть ли на планете псайкеры, и кто у них главный?

— Есть, двое, астропат Цетумус Смитт и телепат, Химий… — начал было вьюнош.

— Ясно, неважно, — жестокосердно не стал я узнавать фамилиё телепата. — Собирайте обозначенных, губернатор Грандсмонт. И предоставьте нам помещение для совещания. Приватного, — уточнил я.

Губернатор засуетился, и через пару минут мы, всё в том же составе, были в небольшом помещении.

— Да уж, дыра, — протянул Антоний, хотя, тут же поправился. — Впрочем, нормальная планета.

— Какая есть, — буркнул я. — Вопрос, что нам делать?

— Вариант вернуться на Булаву Инквизиции вы, Терентий, не рассматриваете? — уточнил коллега, на что я взглянул на него профессионально, вызвав слабую улыбку. — Я, впрочем, тоже.

— Подобное деяние недостойно и неправильно, да и госпожа Гольдшмидт уже не сможет нас перенести, — подстелил я соломки.

Дело в том, что “порталы через имматериум” на межзвёздные расстояния были прерогативой демонов. И крайне редких высокоранговых псайкеров, причём, с кучей ограничений, да и “через задницу”, по большому счёту.

А ежели возможность Кристины прыгать безопасно и неограниченно откроется… Ну, не факт, что её отнимут. Но волна всякого ненужного поднимется, что мне в варп не сдалось, как и возможные подозрения в адрес тереньтетки. Так что на уточняющий хмык ответила сама Кристина, так как “легенду” мы предварительно обсудили в свете и ветре.

— Не смогу, господин Инквизитор, — обратилась она к Антонию. — На столь большие расстояния — лишь в промежуток нескольких десятков минут после отбытия. Потом, насколько я понимаю, происходит смещение в рамках галактики, и я не знаю, где искать. А ошибка — фатальна, — развела она руками.

— Ну да, варп знает, куда выкинет, — понимающе покивал коллега. — А? — указал он на меня.

— Господина Терентия я вижу всегда, он сильно отличается от прочих, — выдала девица под мое поясняющее мерцание.

— Понятно, благодарю за пояснение, — кивнул он. — И, тем не менее, ваше искусство вызывает восхищение, госпожа Гольдшмидт, — несколько завистливо посмотрел на Кристину этот тип.

— Господа ксенологи, — подал голос я, — всё это замечательно, но что нам делать? Как я понимаю, вопрос не столько отбиться, хотя до прибытия гвардии…

— И Астартес, — дополнил Антоний.

— и Астартес мы продержимся, поможем местным отбиться. Благо, их и не атакуют толком, — дополнил я.

— Не атаковали, — прогудел Караульный. — Ныне, после нашего прибытия, ксеносы непременно явятся к Процветанию.

— Явятся, — покивал охотник на ксеносов.

— Ну и варп с ними, — буркнул я. — Делать-то нам что? Отбиваться? Или есть какие-то варианты? Декада — и всё? Экстермиатус?

— Всё не так страшно, хотя близко по смыслу. Вопрос в том, что поражение планеты спорами орков идёт нелинейно и напрямую связанно с их, как бы это сказать, — задумался Антоний. — Агрессивной активностью, — сформулировал он. — Пиковый выброс спор происходит в момент смерти ксеноса. Обильный — при повреждениях, ранениях, травмах. А в фоновом, не подверженном опасности режиме, споры фактически не выделяются.

— То есть, нам проще всего затаиться и не сталкиваться с орками? — уточнил я, несколько удивлённый.

— Не так, Инквизитор, — покачал шлемом Караульный. — Орки постоянно дерутся, убивают друг друга. Если рассматривать с точки зрения сохранности планеты, — задумался он, под кивки. — Разумно будет вступить с ними в максимально ожесточённый бой. Спор будет выпущено пиково больше, но они будут локализованы местом боя, куда подтянутся и прочие ксеносы. Заражение в острой фазе будет локализовано местом боя, что стерилизуется бомбардировкой, либо просто огнём. Полностью от заражения планету это не убережёт, но полностью подавить заразу на биологически активной планете не получилось ни разу, не используя варианты тотального уничтожения биосферы. И кроме ряда Миров Смерти, где заражения фактически не происходило, — уточнил астартес. — Но, слабое заражение вполне может контролироваться местными силами СПО, при должной бдительности и подготовке. Очаги активности могут быть уничтожены на уровне формирования сквигов, ещё до возникновения орков, — развёрнуто пояснил он.

— Аграрно-военный Мир в любом случае лучше Экстерминатуса, — высказал мудрость я.

— Кроме того, полки с такового Мира обладают лучшей подготовкой и более эффективны, нежели выходцы со спокойных Миров, — дополнил Антоний.

На что я мысленно поморщился: была такая практика в Империуме: когда ресурсы, например, позволяли из Мира Смерти сделать вполне себе райский уголок — такового не делать. Элитные гвардейцы, приходящие с такого Мира, были важнее спокойствия и безопасности жителей. Несколько противно, но оправдано с точки зрения Империума, местными традициями и укладом подобного Мира, мысленно вздохнул я.

Так, до явки посыльного от губернатора, мы и обсуждали, что и как нам делать. И специалисты по грибам заверили: делать нам ни черта не надо, кроме как отбиваться и не умирать. Орки органически стремятся к “постукать”, так что, чем ожесточённее сопротивление, тем больше их будет. На определённом этапе они пригонят сыроежек, точнее гретчинов, и дождевики, в смысле сквигов, чтоб ослабить сильного противника массой. Ну а как отобьёмся (вопрос если не вставал, Караульный и Рыцарь заверили, что запасов лендрайдера хватит на пару декад непрерывных боёв, а тяжёлой техники грибы не имели, только строительную).

Соответственно, за две декады или явится подмога, или мы помрём (во славу Импи, конечно), что для планеты разницы не составит. Она уже станет “орочьей”, сколько бы мы тут не накрошили. А таковая планета, без разрушения биосферы, ценности для Империума не представляет. Впрочем, после разрушения последней — так же.

Вникнув в сказанное, я закономерно полюбопытствовал, приводя в пример Миры, где в грибниках числилось повально всё население, не первый век, а то и тысячелетие. Но, как выяснилось, это были планеты с крайне скудным биоценозом (или столь богатым, что орки не успевали толком развиться — их кушала местная биосфера). На живой и биологически развитой планете, без лютого зверья типа катчанского, заражение необратимо.

Вот, кстати, ещё одна причина теребить старичков-некронов, мысленно поставил я галочку. Эти весёлые ребята загнали орков на окраины галактики, мало, что полностью не истребили. И явно без уничтожения биоценоза.

Вот всё-таки, с чего некроны в гробницы-то попрятались? Мысль скользнула в сопроцессор, и стал я думать. И ни демона, как понятно, не надумал: никаких достоверных сведений. Сланны те же — вообще непонятно, что делали во время Войны в Небесах. Жабычи, чтоль, некрожелезяк в гробницы загнали? А вот варп знает, жабычи — не остроухие, не хвастались.

Впрочем, если повезёт, на ряд вопросов я получу ответы, при успехе наших “археологически-мародёрских планов”. А пока у меня выходит онанизм мысленный, как он есть.

Тем временем, прибыл посыльный от губернатора, который спросил, не откажутся ли господа принять им потребных “прям тут”. Сервис, по-доброму ухмыльнулся я, вместе с компанией выдавая согласие. И в комнату набился сам губернатор, явно скушавший стимуляторов, довольно молодой парень-экклезиарх, названный Верховным Служителем, ну и последний из оставшихся на ногах Арбитр из двух живых. Последний, кстати, был в годах, бронирован и строеват, что опровергло мои мысли о том, что на Алицифере царствует педократия (возникшая при виде губернатора и экклезиарха, явно не достигших и тридцатилетнего рубежа).

Впрочем, “совещание” вылилась в “на всё угу” этой троицы. Особенно доставила беседа с губернатором насчёт боеприпасов. Ведь он и вправду оказался не бумажным, а реальным командиром войск. Так вот, сей условно-разумный выдал перл, от которого мы с Антонием, после совещания, конечно, на пару, проржались в закутке, поддержанные хихиканьем Кристины. Астартес себе ржать не позволили, но в свете и ветре весельем лучились душевно. Сам же диалог выглядел так:

— Сместить эти баррикады в область застройки, — тыкал Караульный в голокарту.

— Исполним, — ответствовал губернатор.

— Нужен ров перед баррикадой, — продолжал астартес.

— Выкопаем, — истово кивал Мармедючина.

— Уплотнить баррикады камнем и бронелистами? — скорее вопросительно и с сомнением выдал Караульный.

— По слову вашему, почтенный Астартес, — кивнул парень.

Мысли сержанта я не читал, но, очевидно, они были схожими с моими: а если запросить титан класса Император, губернатор так же истово согласится и извлечёт затребованное из некоей дедовой заначки? Судя по почти незаметному покачиванию шлема, астартес отгонял мысли примерно такого толка.

— Боеприпасы у СПО есть? — уточнил он.

— Есть, — отрапортовал губернатор. — Стабберное оружие, по пятьдесят выстрелов на бойца.

— Маловато, и кончатся быстро, — задумался космодесантник.

— Мы будем вести огонь, — с жаром выдал губернатор. — В нас горит вера в Императора! — выдал он под кивки экклезиарха.

В общем, теперь я точно знаю, какой анекдот будет пользоваться популярностью в рядах Инквизиции Сегментума Темпестус, а то, чем чёрт не шутит — всего Империума.

Вообще, конечно, не радужно, прикидывал я расклад. Сотня тысяч орков — это серьёзно. Плюс мелочёвка под миллион, а это трата боеприпасов, как ни крути. И астартес, даже с учётом закромов лендрайдера, не вытянут, их просто задавят. Правда, это в том случае, если орки пойдут полноценной атакой, а не будут накатывать волнами. Судя по всему, при ожесточённом сопротивлении ксеносы, будучи сильно привязаны к “инстинкту толпы” атаковали именно волнами.

Да и к пси-воздействию эти грибы не то, чтобы иммунны, но скажем так, затруднённо восприимчивы. Их божки весьма узко направлены, но в этих направлениях на диво эффективны. Или, что не принципиально, не божки, а грибная уверенность-вера — на результат первопричина в этом случае не влияла.

В общем, волна гретчинов и сквигов — это ни черта не хорошо, совсем уж задумался я, благо мы уже проржались.

— О чём задумались, Терентий? — полюбопытствовал коллега.

— О гретчинах и сквигах, Антоний, — честно признался я. — Если орки их погонят толпой…

— То нам конец, — подхватил собеседник. — Неприятно, но маловероятно: орки и так гонят их в бой угрозами и силой.

— И всё же, есть у меня мысль, — протянул я. — Низшие оркоиды же не используют технику и броню?

— Скажем так, в массе своей не используют. Есть техника орков, повышенной опасности и отказонеустойчивости, которой управляют только гретчины. Но в волне мяса таковые вряд ли будут, — заключил он. — У вас есть мысли?

— Да, встречаются иногда, — признался я.

— О чём? — ухмылкой оценил шутку коллега.

— Как и положено праведному Инквизитору — о сожжении огнём, — приосанился я. — Но шутки шутками, Антоний, а полгорода — это склады. И, в городе производство, а значит, — выкладывал я свои выводы, — тут точно есть, и немало, горючие вещества.

— Наверное, есть, — задумался Антоний, и тут до него дошло, и он уставился на меня с весёлым ужасом. — Терентий, сейчас, если о ваших прошлых подвигах узнают, за вами будут охотиться друкари, — важно изрёк он. — Но, если ваше предложение воплотится… Император милостивый, — аж хрюкнул он, — за вами будет охотиться весь Империум!

— Смешно, — кисло оценил я. — У вас есть контрпредложение? Или претензии по делу?

— Да нет, довольно разумно, вообще-то. Только в чистом виде не подойдёт, — уже всерьёз задумался коллега.

— Прекрасная идея, — подал голос Караульный.

И мы даже нашли шестерёнок, которые занялись перегонкой и смешиванием с прометием запасов амасека, которых на складах оказалось десятки тысяч тонн. Но вот была надежда, что автора идеи не узнают. А то вера триллионов алкоголиков просто сотрёт меня из этой галактики, с некоторой иронией (но и не без вполне реального опасения) рассуждал я.

Тем временем, по мере копошения СПО и гражданских, к Процветанию подтягивались банды орков. Назвать их именно бандами было нельзя — группы по три-пять особей, которые лендрайдер сжигал лаз-пушкой без участия астартес. Но “банда”, в данном случае, было биологическим определением группы грибных вояк. Причём, по мере микоцида, грибы всё прибывали, появляясь как чаще, так и большими группами. И, не только с “рубилами”, но и со “стрелялами”. Как эти кривые полосы дрянного металла рубили, а палки с прикладом — стреляли, знал только варп, в самом прямом смысле этого слова.

Вообще, невзирая на желание скрыть кристинины возможности от широкой огнесжигательной общественности, если всё будет СОВСЕМ плохо, я девочку направлю за подмогой. А если всё будет, как ожидают охотники на ксеносов, то не отправлю. И так справимся. Если же местные Астра Милитарум будут добираться более пары декад, сектор точно постигнет инквизиторский аудит, со всем выгорающими, посулил мысленно я.

А так, расположились мы в небольшом домике, ставшем частью охранной баррикады. Смены астартес на лендрайдере менялись, сам он постреливал лаз-пушкй и катался по периметру. Местный поп провел службу (я с некоторой надеждой сунул нос в капище, не обнаружил даже фисгармонии и плюнул на местных служителей культа), так что гражданские скучились в центре городка без возражений. В общем, ждали мы, когда коллективный грибной разум осознает, что тут раздают бесплатные звездюли.

И вот, на вторые сутки ожидания, на рассвете, утреннюю тишину разорвал грохот взрыва, а после послышалась канонада бортовых болтеров лендрайдера. Вышедший в вокс-канал водитель сообщил, что это уже были орки с техникой. На паре багги, с, как он выразился, “раккетницей”. На Лендрайдер, с его запредельной бронёй, подобных “раккетниц” надо было сотни для получения сколь бы то ни был вменяемого урона, но сам факт прибывания техники указывал на то, что грибы нас “почуяли”.

— Подождёте с госпожой Гольдшмидт тут, Терентий? — уточнил коллега, проверяя тяжёлый болтер.

— Скорее уж вы, — не без ехидства заметил я. — Волкитный излучатель, ну а про моего дознавателя и говорить излишне: псайкер Бета-плюс не ограничен боеприпасом.

— Как и я, — намекнул Антоний на запасы лендрайдера. — Что ж, значит, готовимся.

Подготовка заключалась в том, что астартес рассредоточились в полусфере оборонного периметра, а лендрайдер и мы были в роли “оперативного резерва”. Реквизировав у местного населения открытый грузовой спидер (по-моему, колёсный вариант “кентавра”, легкобронированного гусеничного транспорта гвардии), я с коллегой и Кристина расположились в нём.

И ещё сутки, по сути, мотались на нём со сменными водителями. Орки не использовали тяжелой техники, но кружили вокруг баррикад на лёгкой, обстреливая всяческой пакостью. Понятно, что астартес не вопили о подмоге. Но в места “возможны малых прорывов” (на большие направлялся лендрайдер), ехали мы. И пока более чем справлялись: Антоний на заглядение умело использовал тяжёлый болтер с ранцевым питанием, обращаться с которым ему позволял силовой доспех (несколько легче, но и манёвреннее моего). Кстати, не “поливал огнём”, а стрелял одиночными, на диво метко, как я понял, присмотревшись — используя свои невеликие псайкерские силы.

Кристина перешла на вытягивающийся огненный бич — грибы на практике вполне подтвердили высокую резистентность к псайкескому воздействию, так что поражающим элементом у тереньтетки выходила высокая температура уплотнённого потока плазмы. Ну и мой волкитный излучатель показал себя выше всяческих похвал: пусть не столь дальнобойный, как болтер, и не столь эффектный, как плазменный бич, но при попадании с должного расстояния он воспламенял орка столь интенсивно, что лёгкой технике также наставал конец.

И вот, через сутки подобного времяпрепровождения, астартес, выполняющий на данный момент роль водителя, оповестил, что авгуры лендрайдера выявили плотную толпу, двигающую в нашу сторону. Очевидно, гретчины и сквиги. Что ясно даёт понять: на наше сопротивление отреагировали уже самые что ни на есть мухоморы и поганцы орков.

Хорошо, что тактикой и прочими изысками в штурме не пахло: даже с учётом заготовленной нами зажигательной смеси, оборонить весь периметр мы бы не смогли. А СПО… Ну, назвать их совсем уж бесполезными нельзя, они издавали звуки. А вообще — что-то делали, хотя расчётов на их стойкость не было. Более “деревенские парни” играющие в войну, оказавшуюся не игрой, чем что-то более серьёзное, скажем так. Героически погибнуть смогут, возможно, даже не побежать, но не более.

А еще на Алицифере явно жили и обитали заслуженные и поколениями передающие искусство “гнутого ствола” учителя Кристины. Более кривые и косые выстрелы я видел только в голливудских боевиках, у толпы антагонистов. Не просто хроническое гнутие стола, а, по-моему, изгиб оного градусов на сто пятьдесят. Судя по результатам огня.

Возможно, не все СПО-шники были мастерами и гуру этого пути, но виденным мной проще было забить гретчина прикладом, нежели попасть в него.

Но, по счастью, тактикой у орков и не пахло. По крайней мере, на данном этапе противостояния. Так что, как гоблинообразную мелочь-гретчинов, так и неудобоваримых зверушек-сквигов гнали на Процветание на двухсотметровом участке. Причём “рвались в бой” крайне редкие особи, общий же вектор атаки задавали орки в тылу волны, щедро раздающие зуботычины и машущие рубилами. Астартес периодически их отстреливали, но место отстрелянных тут же занимали новые. Так что волну на нас гнали фактически без задержек.

А вообще, волна была тысяч на двести: явно далеко не все и даже не большая часть оркоидов. Лаз-пушка лендрайдера перешла в режим непрерывного огня, астартес и Антоний выпиливали орков врукопашную: тратить боеприпас на мелочь было просто глупо. Ну а я с Кристиной жгли, да и СПО-шники, начиная метров с пятидесяти, начали попадать в грибов, а не в другие места.

Наконец, волна докатилась до “первой огненной полосы”, точнее траншеи, заполненной смесью прометия и спирта. Разгоралась данная смесь на удивление неважно, но горела прекрасно, ярко и жарко. Так что вокс-сигнал подорвал термитные шашки, которые, в свою очередь, воспламенили нашу смесь. Визг поднялся запредельный, часть СПО-шников пороняли оружие, прикрывая уши (повезло им, что я не поручик Дуб, мысленно отметил я). Около тысячи гретчинов со зверушками (около, потому что понять точнее количество зверогрибов-сквигов было нереально) оказались “с нашей стороны”, а оставшаяся волна отхлынула, насколько я разглядел сервочерепом, передавив орков-погонщиков.

А я стрелять почти прекратил: астартес рванули в рукопашную, явно не желая тратить боезапас, за три минуты перемолов грибов с нашей стороны. Не знаю, насколько это было нужно тактически. Но с точки зрения боевого духа сказалось самым положительным образом: гнутие стволов колдунским образом уменьшилось, а веющие в свете и ветре безнадёгой СПО-шники заэманировали более подходящими для боя эмоциями.

А через пять минут горючая смесь прогорела, продемонстрировав полное отсутствие орков в зоне видимости.

— До рассвета не нападут, будут перегруппировываться. Коммандос у них, скорее всего нет, но астартес присмотрят, — выдал Антоний.

— И атака будет, судя по сему, куда ощутимее текущей, — логично предположил я.

— Скорее всего, так, — подтвердил коллега. — Если оценка количества орков верна, а ничего противоречащего этому мы не встречали, то надо уничтожить не менее сотни тысяч гретчинов и сквигов, прежде чем орки сами начнут атаку, — уточнил он.

Собственно, так и продолжалось примерно три дня. Всё более многочисленные волны мелочи накатывали, сжигались, резались и всячески помирали. Орки же, тем временем, для начала пытались построить временный лагерь в нашей видимости. Но лаз-пушка лендрайдера быстро указала им на неосмотрительность подобного хода.

Количество перебитых гретчинов и зверюг зашкаливало: подозреваю, перебили мы не сотню, а все две сотни тысяч.

Но и у нас стали появляться потери: количество оркоидов было столь велико, что атаку они производили на почти километровом участке. И астартес, зачастую, физически не успевали. Так что в рядах СПО появились потери, пара сотен раненых и убитых.

И, после отражения особенно злостной волны, когда наша ядовая огнесмесь горела в уже в нескольких метрах от баррикад, а астартес перешли на стрельбу, помимо рукопашки, волна отхлынула. Но не по окрестным лесам, а целенаправленно назад. И, через полчаса, показался броневичок, точнее, Баивная Фура (обвешанный бронёй, манипуляторами, отвалами и шипами грузовик, на крыше которой стояло лютое стреляло, с открытой башней) орков, из которой вылезла дюжина нобов (орочьей элиты).

Один из них был особенно здоров и противен: почти трёх метров ростом, широк и бочкообразен. Обвешанный бронелифчиком (интерпретировать иначе два наплечника и гульфик из толстой стали у меня не выходило), цепями, механодендритом из-за спины. С рожей не карикатурной, как у многих орков, а откровенно страшной. В одной лапе этот гриб держал доску для сёрфинга, снабжённую по краю цепным полотном, а во второй натуральную мельту, которую этот огромный орк использовал вместо пистолета.

При этом, заполошную стрельбу СПО-шников дюжина мухоморов и поганцев ожидаемо игнорировала. А вот астартес и коллега стрельбу прекратили, более того, по вокс каналу разнеслось категорическое: “Отставить огонь!” — что дошло, через минуту, и до командиров СПО.

И вот, дюжина этих нобов, вальяжно и издавая звуки, пёрлось на наши позиции. Я, хоть и не профильно, но знакомый с микотрадициями, уточнил вокс-каналом у Антония:

— Предполагаете, предложат поединок и будет возможность убить главного? А потом междоусобица среди орков? — уточнил я.

— Не совсем. — быстро ответил коллега. — Хотя и это тоже, но сильной междоусобицы на долгое время не выйдет — нобов, очевидно, на Алицифере немного, и все перед нами. Тут вопрос в другом: если мы сейчас атакуем “переговорных орков” и даже убьём их, у ксеносов включится, пусть на короткое время, режим берсерка, а не механизм смены вождя. Если все, разом, без оглядки на выживание… — не договорил он.

— Мда, нам тогда точно крышка, даже если это “берсеркерство” будет недолгим, — прикинул я количество грибов. — Значит, нужен поединок?

— Ну да, хоть сколько-то времени выиграем, да и атаки продолжатся по прежней схеме, что нас вполне устраивает. Было бы у нас сил побольше, — дополнил собеседник, — имело бы смысл прибить босса, а кинувшихся орков уничтожить. Междоусобица ксеносов, нам, с нашими целями, невыгодна, — резонно уточнил он. — Но есть как есть, так что да, поединок нужен.

Тем временем, орочья компания доковыляла до зоны слышимости, довольно близко ко мне, и босс куртуазно известил нас:

— Чилавека, я пришёл пастукать вашего главнава! — известил нас орчина, после чего уставился свинотными буркалами на мою скромную персону.

И это, невзирая на то, что в зоне видимости были два астартес, явно превосходящие внушительностью и габаритами меня. Не то, чтобы я прям был в ужасе и думал с писками и визгами ретироваться, нет. Были у меня противники и пострашнее орка, а возможностей его гарантированного и безопасного упокоения у меня было… Ну, одна. Но, тем не менее, какой-то особой опасности я не видел.

Притом, на кокон свячёности я смотрел мысленным взором столь обвиняющим, что он, по моему, даже устыдился. Впрочем, Антоний по вокс-связи меня довольно быстро привёл в себя.

— Терентий, вы идёте? — уточнил он. — Надо.

— Иду я, иду, — ответил я, перебираясь за баррикады и делая успокаивающий жест Кристине. — Вот скажите, Антоний, какого варпа я? — последовал риторический вопрос.

— Ксеносы инстинктивно чувствуют иерархию, Терентий. Это чувство у них на уровне безусловного инстинкта. Многие учёные вообще интерпретируют это явление, как некую псайкерскую способность, присущую всей расе, — очень развёрнуто ответил коллега, очевидно, почувствовав моё настроение.

— Ну и варп с ними, — заключил я. — Только с каких пор я главный-то? — полюбопытствовал я.

— В рамках нашей группы, с учётом заслуг и деяний, вы, Терентий, безусловно главный, — “обрадовал” меня Антоний.

— Вот спасибо, хорошо, — злобно буркнул я. — Ладно, пойду, постукаю этого гриба, — вздохнул я, неторопливо топая под всеобщими взглядами.

И добрался до вставших полукругом орков, с боссом впереди. Кстати, тройка Астартес следовала несколько позади меня, на что грибы отреагировали адекватно, то есть никак: моя свита.

— Твоя шамана? — уточнил босс.

— Моя грибник, — буркнул я, помигав нимбом.

Орк впал в тяжкую думу, перекосившись мордой, а я разглядывал своего противника. Вообще, конечно, звиздец: не считая чуть ли не из корабельной брони сотворённого бронелифчика и здоровенного, клешнеподобного механодендрита, эта лютая туша была раза в три больше астартес по ширине и бугрилась мышцами. Тонны полторы живого веса, не удивлюсь, если механодендрит крепится к аугментированному позвоночному столбу, противном случае эта туша была бы просто недееспособной. Ну, или варп, как обычно, во всём виноват, напомнил я себе.

Тем временем, мыслительный процесс гриба подошёл к концу, в его результаты окружающих босс не посвятил, а, оскалившись, выдал такой перл:

— Выходи, грибник, битца будем! — проревел он.

— И незачем так орать, я и так давно вышел, — занудно ответствовал я. — И вообще, ждёшь-то чего? Боишься? — прогудел я динамиками доспеха и улетел.

Недалеко и не на небеса какие, а банально на десяток метров назад. Орочья морда была… ирреально, запредельно быстрой, сопроцессор, в который непроизвольно выкинуло сознание, с трудом успевал фиксировать его движения. Ну и зарядил этот гриб своей доской для сёрфинга по моей персоне. Пустотный щит прекрасно отработал, вот только разница масс была несопоставима, и я улетел.

В полёте, отдав команду на активацию грозовых когтей, моя летучесть выстрелила по орку волкитным излучателем. И была жестоко обломана: орк не увернулся (точнее, сделал это не полностью: сместившись, подставил под луч лапу), но эффект от волкитного излучателя был весьма слабым. Вспышка пламени и прожженная дыра в лапе не более сантиметровой глубины.

Да то за фигня-то такая? Меня, конопляного муравья, сёрфингом в грудь? Искренне я пытался шутками успокоить свое охреневание в сопроцессоре, явно, подчинясь моим желаниям, взвинтившим темп. Но это, вообще-то, не смешно: демонический чемпион божка хаоса, на минуточку, был медленнее, уязвимее и слабее этой пакости!

Так быть не может, и это бред, веско заключил я, пристально всматриваясь в свет и ветер. И вышла у меня такая картина: очевидно, грибные чаянья и веянья, от ВСЕХ присутствующих в округе оркоидов, омывали босса. И ведь не заметишь толком, всё выглядит как естественные переливы света и ветра, если не вглядываться! А, по сути, округ босса сплетался этакий аналог моей оболочки свячёности, явно и очевидно корёжащей константы мироздания сверх их фоновой покорёженности.

То есть, орки верят в “боссовскую непобедимость”, наделяя его дополнительными усилениями. И, если с самой оболочкой я варп что сделаю в обозримые сроки (орк истощит щит и постукает меня насмерть раньше). И, очевидно, в массе своей грибы “за босса”, не желая ему подлянок, мимоходом отметил я.

Так вот, с оболочкой я ничего не сделаю, но она истощается, а приток мне вполне подвластен, оскалился я, после падения принимая удар сёрфинга на скрещенные кости. Тут уже и на моей стороне оказались перекорёженные константы, и удар, как бы не посильнее запустившего меня в воздух, откинул мою персону на пару метров. И началось: орк играл мной в сёрфобол, иногда добавляя мельтой по моей летящей персоне.

Впрочем, щит пока держал, волкитный излучатель дырявил орка, пусть неглубоко, но довольно чувствительно, судя по рёву. Гравиизлучатель же сия туша великодушно проигнорировала, да и от антидемонических болтов получала лишь царапины и синяки, так что остановился я на волкитке. И рвал и искажал “подпитку” света и ветра. Учитывая фактическую незаметность “боссовской оболочки”, надолго её не хватит. Как, к слову, и оказалось: через полминуты объективного времени орчина явно и заметно замедлился, а после пятка выстрелов, я лапу с мельтой просто отстрелил: полноценно сей оркоид воздействию всё равно не поддавался, но уже не игнорировал урон, как в начале боя.

Взревевший громче баззера корабельной тревоги босс метнулся, обрушив на меня свою доску. Которую я принял лишь на один коготь и удержал (хотя в землю меня на пару сантиметров орк вогнал, факт. Но, очевидно, исключительно в силу его массы). Вторые же когти я без затей вогнал (с трудом и еле дотянулся) в рожу босса. И потрепыхал ими, для надёжности. Босс постоял, остатками мозгов пораскинул, да и помер, рухнув на спину столь мощно, что меня реально подкинуло.

Ну, вот и всё, довольно вздохнул я. И правильно я “луч хаоса” экономил: мало ли, пригодится и вообще. Оставшиеся одиннадцать нобов с огорошенными мордами повзирали на стейк из гриба, переглянулись и…

И вот я, как любой разумный Инквизитор, ожидал взаимных оскорблений, ну и перехода к битве “за боссье место”. Вот только мне явно попались неправильные орки, да и дают они неправильные мицелии. А именно, в результате переглядывания, вперёд вышел один из нобов и выдал:

— Норрхат сдох, — констатировал этот вышедший. — Норахат слабый и глупый, его чилавека пастукал! — оскалился он. — Гадхас сильный и умный, пастукает человеку и будет боссом! Выхади, грибник, бица будем! — выдал этот зелёный поганец.

Причём, окружающие орки, вместо воплей “а пачиму твая человеку стукать, мая стукать должна!” сей перфоманс молча проглотили! Это, чтоб их, точно неправильные орки, такого не бывает, судя по всему читанному!

— Антоний! — почти проревел я в вокс-канал.

— Да, Терентий, крайне нетипично, — растеряно выдал коллега, явно поняв причину рёва. — Но встречается, если иерархия банды стабильна и выстроена. Справитесь? — уточнил он почти виновато.

— Справлюсь, — буркнул я.

И справился, этот ноб был похлипче, пожиже босса, да и подпитка, если была, до него не доходила. Однако, моему щиту настал кирдык, так что получил я довольно болезненное гнутие доспеха в районе предплечья. С сильным ударом и трещиной, судя по докладу доспеха. Соверщил это ноб каким-то поганым стрелялом, прежде чем я спаркой грав-волкитный излучатель не зафиксировал и подпалил поганца. А после дорезал когтями, злобно зыркая на грибов. И, чтоб его, предчувствия меня не обманули!

— Выхади, грибник, бица будем! — выдал третий орк.

Со злобным рёвом и мимоходным сожалением о своей невинной шутке я начал охреневать в атаке. И охреневал так ещё семь, чтоб его, раз! Десятого орка весьма побитый, болящий и злобный я, сверкая всей своей персоной, после “приветствия гриба грибнику” злобно разрезал лучом хаоса, уставившись на оставшихся двух орков сияющим забралом.

— Мы разбирёмся с Шмыгой, кто из нас босс, а патом придём и пастукаем тибя, грибник, — посулили эти мухоморы на два голоса и гордо удалились.

Да чтоб вас всех, печально смотрел я на свою покорёженную тушку, точнее на покрывающий её покорёженный доспех, игнорируя всякие дурацкие поздравления. А вот Кристина, умница девочка, подскочила ко мне, начав приводить мою тушу в порядок.

— Дотащите меня до дома что ли, а то сам не дойду, — выдал я сопровождающим меня астартес. — Ноги почти не двигаются, мне погнуло… Да всё в варп погнуло! — взорвался я, но тут же взял себя в руки. — Сорвался, простите, воины.

— Не страшно. Поможем, — отозвались астартес и потащили хреново гнущийся гроб со мной к домику-штабу.

Тем временем из-за рощи, куда удалилась двоица, раздавался грохот и даже взрыв: очевидно, двоица всё же затеяла “бой за место босса”. Антоний посулил, что раньше завтрашнего дня атаки не будет, хотя четвёрка сменяемых астартес дежурила. А меня выковыряли из гнутого доспеха. Не особо я, если разобраться, пострадал, но сама ситуация была бредовой и раздражающей. И дебильной — повторённая десяток раз подряд моя изящная шутка про грибника, приправленная не иллюзорными звиздюлями, выглядела не смешно, а на редкость дурацки.

И гнутый доспех починили, пусть и не вернули былые характеристики (тут нужен был механикус высокого посвящения с кучей оборудования). А ещё я лишился болтера и грав-излучателя, оставшись с волкитным и когтями. Но, тоже ничего, а если столь охреневших и неправильных орков не будет, так и вообще замечательно, заключил я, засыпая.

А наутро меня разбудила Кристина, с весьма отрадными новостями:

— В системе баржа Астартес, Терентий, — просветила она меня. — Идёт к планете, с их библиарием общается Эмунд, — обозначила она сержанта Серых Рыцарей.

Ну, вот и славно, надеюсь, эта грибная эпопея закончилась для меня, довольно заключил я. Остался вопрос: как, варп подери, добираться до дома, при этом не тратя несколько месяцев, при этом, не демаскируя возможности Кристины?

Хотя, по здравому размышлению, можно и просто обычным кораблём, одёрнул себя я. Инквизитору дело всегда найдётся, но варп подери, последние несколько дней меня окончательно вымотали. Я хочу принять ванну, почитать толкование Блаженного Августина с Кристиной, выпить чашечку кафа, в конце-то концов! И на органе поиграть хочу, вздохнул несчастный я, рассчитывая на небольшой и приятный отпуск.

7. Ультрамариновые трудности

А пока я строил планы (надеясь, что ни не являются волюнтаризмом), Эмунд закончил общение и оповестил нас:

— Ультрамарины, полноценная рота, и боевая баржа с бомбардировочной авиацией. Берут разрешение ситуации на себя, если вы, господа Инквизиторы, не возражаете. В любом случае, через час силы Астартес в полном составе высадятся в Процветании, а авиация начнёт разведку, подготовку и предварительную бомбардировку ксеносов, — выдал сержант.

— Что берут — это хорошо, не знаю как вам, коллега, — обратился я к Антонию, — но мне на Алицифере делать, при наличии профессионалов, банально ничего.

— Да и мне, признаться, тоже, — выдал Тоха. — Довольно типичный, причём, отнюдь не критичный вааагх. Так что на планете, при наличии достаточных вооружённых сил, пребывать смысла не вижу.

— Только одного не понимаю, зачем Астартес в Процветании? — озвучил я. — Да ещё всем составом. В окрестностях столицы надо провести очистку от спор, но это либо авиация, либо наземная техника, — полюбопытствовал я, а не в курсе ли окружающие, а на кой ультрамаринам в Процветание.

— А парад, а представление нам и Астартес? — абсолютно серьёзно, но с толикой иронии в свете и ветре ответил вопросом коллега.

— Да, это я не подумал, как же без парада-то, — повинился я.

И енти синие товарищи и вправду затеяли полноценный, чтоб его, парад: зависшие над площадью Процветания в паре метров от брусчатки Громовые Ястребы, откуда высыпались маринады, выстраиваясь и освобождая место для следующей партии. Ну, хоть не вся сотня, да и дредноутов не будили — и то хорошо, заключил я, обозревая ультрамариновое копошение.

Тем временем, синие построились, промаршировали к нашим персонам строем, поприветствовали братьев и наши инквизиторские морды. Причём, персонально я был поименован “другом ордена”, на что пришлось сделать ручкой. А после этого сии типы почти в полном составе погрузились на Громовые Ястребы и свалили вдаль. А капитан и, по-моему, библиарий удалились общаться с Антонием. Моя же персона, удержавшаяся от челодлани, с тоской взирала на окружающий пейзаж. Пейзаж на мои вопросы ответов не давал, так что решил я обратиться к доступному специалисту. Благо Серые — всё же несколько менее “астартезированные” в головной мозг товарищи, да и вообще свои ребята.

— У вас есть время и желание ответить на пару моих вопросов, Эмунд? — обратился я к сержанту серых.

— Для вас — безусловно, есть и то и то, Инквизитор. — ответствовал сержант. — В чём ваша нужда? — Да никак не могу понять, — честно признался я. — С чего ультрамарины себя так ведут? Гордость, самоуважение, но всему же есть разумный предел. И сам наблюдал, и читал, да и сегодня яркий пример. Не знаете, с чего они такие… — замялся я, попробовав сформулировать.

— Ультрамарины? — с улыбкой ответил астартес, снимая шлем, на что я кивнул. — Вообще, Серый Орден не слишком плотно общается с прочими братьями, кроме служащих Караула, — кивнул он стоящему неподалёку Караульному и получил кивок. — Но, ситуация с Ультрамаринами довольно известна, не является секретом, уж точно не для Астартес и Инквизиции. Просто не обсуждается обычно, — уточнил рассказчик. — Так вот, Ультрамарины находятся в довольно затруднённом положении…

— Шта? — не выдержал я, выпучив очи. — Владыки Маркагга? Да у них барж типа линкор больше, чем у грокса травы! И у них затруднения?

— Именно так, — покивал астартес. — Причём, первое, как вы правильно заметили, именно Маркагг. Орден Ультрамаринов — эталонный, количеством по Кодексу, не больше и не меньше. В связи с чем начинаются проблемы: у Ордена во владении Царство Ультрамар, пять сотен Миров, Инквизитор. И они не могут его бросить или управлять дурно: это предательство и поругание памяти Примараха, получившего от Императора это владение. При этом, они также остаются боевым Орденом, на плечах которого ничуть не меньше ответственности и дел, нежели у любого другого Ордена Астартес.

— Так, в этом случае понял, и да, проблемы у них и вправду должны быть, — прикинул я. — Но какая связь между излишней церемонностью и общей занятостью?

— Прямой нет, есть косвенная. А вот основная причина: Орден Ультрамаринов — прямой наследник Легиона. Прямой, — подчеркнул астартес. — Большая часть быта, традиций и прочих моментов идёт непосредственно от Примарха, — чуть заметно нахмурился Серый. — И, при этом, есть Кодекс Астартес, написанный этим Примархом.

— Так, погодите, Эмунд, кажется я начал понимать. Кодекс, при всём моём уважении к Примарху Жиллиману, это довольно… непрактичная вещь. Одного регламентированного деления на роты, причём непременно так, а не иначе, хватит, чтобы усомниться его правильности. Кроме ряда им же предусмотренных ситуаций. Да и деление на Ордена в тысячу астартес — далеко не всегда благо. Не всегда и глупость. — признал я, — Но и не абсолют. И выходит, что большинство Астартес живут, руководствуясь Кодексом, не слишком Кодексом довольны, при этом имеют Орден Ультрамаринов на виду.

— И Ультрамарины ОБЯЗАННЫ, перед Императором, Робаутом Жиллиманом и Империумом быть идеалом. Полностью соответствовать Кодексу, быть успешными во всём и так далее, — подхватил Эмунд. — Излишняя церемонность оттуда же, хотя, вам, наверное, лучше расскажет Хищник, — с этими словами астартес позвал сержанта Караула, бывшего недалеко и явно слышавшего нашу беседу.

— А вы из обсуждаемого нами Ордена? — уточнил я у подошедшего астартес, на что получил кивок. — А вы откуда узнали, если не секрет? — полюбопытствовал я у Эмунда, всё же “обезличивание” Караульных было делом серьёзным.

— А я и не знаю, — хмыкнул Серый. — Я вижу, а вы разве нет?

— Честно говоря — нет, — признался я.

А сам припомнил, что у Астартес, помимо всего прочего, довольно широкий спектр дополнительных чувств, да и обычные в расширенном диапазоне. У разных генетических линий, в смысле легионов, по-разному, да и ослабление со временем шло, но в целом так.

— Люди нас не различают, Брат Эмунд, — высказался Хищник. — Да и не все братья видят. Это у вас…

— Замолчите, Хищник! — заполыхал я нимбом. — Есть вещи, о которых не стоит даже думать, не то что произносить.

Дело в том, что легион-прародитель (основатель, как определение, в данном случае было некорректно) Серых Рыцарей был не совсем за “нас”. История, конечно, там была мутная, да даже дома до меня доносились отголоски баталий, что мол, примарх именно этот — “нипредавал”. Но, в рамках доступного Инквизиции, выходило, что в той истории по-идиотски повели себя все: и оба Примарха, и Импи (последний изначально, признаться, повёл себя как говнюк — вопрос “не запрета” не стоял, но “не делай, потому что я так сказал!” без объяснений и прочего, человеком, который стремиться не быть боженькой — свинство). Хотя реально, чёрт голову сломит, что тогда точно, на заре ереси произошло, да и не суть.

Важен факт, что легион-прародитель Серых пребывал ныне в еретиках. Частично призраками в доспехах, частично во плоти. Ну и подобную информацию оглашать вслух (хотя, как выяснилось, часть астартес прекрасно видят отличительные особенности) чревато быстрым и горячим костерком, невзирая на космодесантность. В этом случае я был сугубо и трегубо за секретность. Потому как раскрытие правды породит такое бурление фекалий, что становится страшно.

— Простите, Инквизитор. — искренне извинился Хищник, получил кивок, и дополнил. — И ты, брат, — на что Серый махнул рукой. — А насчёт Ордена вы правильно поняли: максимальное следование букве законов и традиций, чтобы ни тени сомнения не могло возникнуть ни у кого. Тяжело, но мы справимся, — выдал он такую дозу пафоса, что в орденской принадлежности пропали все сомнения. — Правда, бывают случаи, когда следование правилам из потребности становится сутью. Орден от таких избавляется, благо, на Макрагге дел всегда много. Например, был случай на моей памяти: капитан отправил в Скиталец два десятка терминаторов с дальнобойным тяжёлым оружием и десяток скаутов со снайперским, — на мой вопросительный взгляд привёл пример Хищник. — Результат понятен.

— Да, я читал. Коллега попросил помощи у Ордена. — ответил я. — А что потом случилось с капитаном? — полюбопытствовал я.

— Охраняет часовню Ордена и осуществляет контроль над людьми на Макрагге вторую сотню лет. Почётно, но… — не договорил астартес, но всё стало понятно.

А вообще, прикидывал я, и вправду не позавидуешь Ультрамаринам: им волей-неволей приходится тащить на себе наследие Легиона и Примарха, при этом быть “идеальными во всём”. В таком раскладе их тяжеловесный пафос и приверженность к каждому знаку препинания Кодекса выходит понятной: они, одни фактически, олицетворяют Кодекс. А как они справляются с Царством Ультрамар, мне вообще подумать страшно: пять сотен Миров, выдающих Империуму повышенную десятину. Вдобавок обеспечивающие самих ультрамаринов кучей дорогущей техники (ну, насчёт травы для грокса я несколько перегнул палку, но техникой ультрамарины были обеспечены сверх любого другого Ордена, за исключением наших, инквизиторских астартес, которые и не ордена де-факто). А главное, Миры, обеспечивающие всё это, должны: не бунтовать, выказывать высокую лояльность, показывать высокий уровень жизни и довольство. Реально, тяжёлое синим досталось наследие, неудивительно, что их так раскорячило, во всех смыслах этого слова. Даже если Царство Ультрамар освобождено от десятины (что вряд ли, мой планшет выдавал показатели “сданного” причём выше как по Империуму в целом, так и по Сегментуму Ультима), я просто не представляю как тысяча астартес со всем этим справляется, регулярно отмечаясь в заварушках чуть ли не по всему Империуму.

Вообще, есть у меня подозрение, что этот Кодекс есть “положение чрезвычайного положения”. Что-то вроде “больше трёх не собираться” для Астартес, естественная реакция на предательство нескольких легионов астартес. И, соответственно, Жиллиман, как Лорд-Главнкомандующий Империума ввёл подобные ограничения для орденов, да и раздробил их “временно”. Ну реально, не был он идиотом. Не мог он не понимать, что как орденское деление, так и организационно-тактические модели кодекса не только не универсальны, но и вредны в нестандартных ситуациях. Этакая “временная мера” на несколько сотен лет, пока не устаканится и определится “картина нового Мира с еретиками”.

Но… нет ничего более постоянного, чем временное. Хотя, в этом случае сыграло ещё то, что Лорд-Главнокомандующий вёл себя как болван, в смысле герой. Какого демона он лично лез в заварушки — я не только не понимаю, но и не принимаю. Бред и вредительство чистой воды. Лорд-Командующий должен не воевать, а командовать, вне зависимости от личной силы. Тот же Импи не мотался, как ужаленный, по галактике, как пример. В итоге, получил от слаанешита-Фульгрима, Примарха же, заточкой и помер, оставив Империум без военного руководства. Хотя, есть невнятные намёки, что не до конца помер, но как по мне, это легенды уровня “короля Артура”.

Кстати, последнее довольно забавно с исторической точки зрения. Дело в том, что родоначальниками эпоса и пропагандистской модели “король Артур” были французы. Весь эпос круглостольный, изначально, есть плод рук лягушатников и Ватикана. Этакая “культурная экспансия”, использующая реальный прототип в виде бриттского вождя. И в этом разрезе упоминание “спящего героя” — довольно распространённый мифологический образ, сделанное создателями мифа довольно любопытно. Как бы не идеологическая диверсия, помимо культурной экспансии.

Впрочем, все выжившие лояльные Примархи вели себя либо как герои, либо без затей сваливали в кусты от ответственности. Разбежались или померли, полным составом. Самих разбежавшихся назвали героически помершими, а то и “они вернутся”, сделав свои охерительно важные дела, плюнув предварительно на Империум. Как по мне, должно ждать таких гипотетических “возвращенцев” пристрастное расследование и искупление вины ударным трудом. Если не весёлый костерок родимой организации, за дезертирство и саботаж.

Тем временем Антоний и капитан синих договорили и направились к нам. Синий дополнительно представился, обозвался Титом Секстусом, а вот Антоний не порадовал:

— С заразой Ультрамарины справятся, и быстро, — на что Тит пафосно кивнул. — Но мы тут задержимся до окончания борьбы с орками, — на что Тит пожал плечами. — Орочьи шаманы взбаламутили варп, корабль ультрамаринов попал к нам чудом…

— Не чудом, почтенный Инквизитор, а верой в Императора, — выдал ультрамарин. — И усиленным штатом навигаторов, — признал он. — Обычное судно Имперского Флота вряд ли пробьётся к Алицифере в ближайшие три-четыре декады, — дополнил он.

— Ну да, так что из системы мы будем выбираться с почтенными Астартес, предложившими свою помощь, как понятно после решения вопросов ксеносов, — заключил Антоний.

— Оказать помощь Священной Инквизиции и братьям — честь! — пафосно выдал Тит. — Но выделить вам корабль, до очистки планеты от ксеносов, я не смогу, если дела ваши…

— Не столь критичны, — ответствовал я. — А малых судов вы не имеете? Безусловно, на довольно краткий срок, — сделал уточнение. — Дела наши не критично важны, но важны, а путь до нашего Сегментума долог.

— Сожалею, — аж опустил голову астартес. — Октавий несет изобильную пустотную авиацию, но полноценных кораблей нет. Сопровождение же наше из-за варп-шторма будет не ранее чем через три декады, возможно и позже. Хотя, — задумался он, а мы с Антонием уставились на маринада с надеждой.

Дело не в том, что у нас шило в одном месте, но даже с учётом относительно недалёкого быстрого варп-течения, лететь долго. А у нас дела: у Антония — охотиться на ксеносов, а у меня, помимо ксеноса-аколита типа “обезьянус” (на последнем я мысленно хмыкнув, оценив иронию), формируются вооружённые силы, аколиты и телохранители без присмотра, да и о воплощённой Амбиции узнать интересно. Не говоря о последствиях бомбардировки Комморры, да и что с Йанденом, небезынтересно. А всё это требует личного присутствия, да и Максимус признаться, говорил не о “деле” а о делах, что интересно.

И если ради сохранения в секрете возможностей Кристины сам перелёт я готов рассматривать как этакий аналог отпуска, то ждать ещё месяц, а то и более, не имею никакого желания, факт.

— Да, есть челнок класса “Нефилим”, без генератора поля Геллера, — выдал он. — Изредка его используют библиарии, но, как по мне, слишком опасно.

— Не с тем количеством и силами псайкеров, что у пребывают у нас в отряде, — довольно заключил я.

“Нефилим” был довольно редким судном, предназначавшимся для сильных псайкеров, оберегающих судно своими силами от варпа. Собственно, в своё время я не без интереса присматривался к таковому судну, поскольку даже километр Гнева виделся мне чрезмерным. Однако приписка “требуется псайкер рангом не менее гамма”, меня от полукилометрового судёнышка, с вменяемым экипажем менее тысячи человек, отвратила. Кристина как Кристина появилась значительно позже, так что на судёнышко я повздыхал, да и стал подбирать малые суда с генератором.

Но в целом, Нефилим был вполне неплохим судном, довольно вместительный (тот же лендрайдер Караула вполне в него влезет), а с учётом как Кристины, так и Серых Рыцарей, поголовно псайкеров гамма уровня, путь у нас выйдет довольно безопасным. И чертовски быстрым, учитывая возможности Кристины ориентироваться в потоках имматериума, недоступных простым людям, внутренне обрадовался я.

— В таком случае, Орден Ультрамаринов считает честью предоставить вам судно, почтенные Инквизиторы, — выдал капитан синих.

С этого момента началась всяческая суета: ультрамарины мотались по планете, выискивая орков, а часть корабельной обслуги, для начала, загружала нашу компанию с лендрайдером на Октавий, а после — загрузкой нашей компании на Нефилим, носящий имя “Пронзающий”, что довольно просто объяснялось его “мечеобразным видом”.

Единственным заслуживающим внимания отступлением был мой пиратский набег на часовню Октавия. Дело в том, что там оказался орган, не сказать, чтобы особо выдающийся — мой на Гневе был на порядок лучше, но всё же. Узнал я об этом вопиющем факте ещё на Алицифере, так что попав на Октавий, я поступил в лучших традициях Редуктора. То есть, офицерская часть экипажа выстроилась, имела морды лиц торжественные и суровые, когда из челнока, растолкав астартес и коллегу выскочил Инквизитор Терентий с Кристиной на буксире. Осмотрев присутствующих проницательным (подозреваю, что для окружающих — диким, но уж очень меня всё достало и даже появилась некая “музыкальная ломка”) взором, я выявил явного служителя культа, хапнул его за лапу и потребовал: “веди в часовню!”

Народ на сей перформанс взирал с недоумением, как, подозреваю, и на вид скрывающейся в недрах корабля вприпрыжку троицы. Но мне, признаться, было глубоко до колоннады на мнение окружающих.

Соответственно, до часовни я добрался, распугал виновных, причастных и всех, кто под руку подвернулся. Но до органа добрался, счастливо выдохнул, ну и принялся играть. И несколько отключился от окружающей действительности. Поскольку, через три часа, как показал сопроцессор, я прервался и начал воспринимать окружающую реальность. Выражалась она в том, что в часовню набилась встречающая делегация, служители культа, мои спутники, тройка ультрамаринов и еще кто-то там, мне не представленный и не идентифицированный моим могучим интеллектом. Потому что неинтересно. Оглядел я эту компанию, да с видом непричастным заявил:

— Вот, как-то так. Всё, — на этом, символизируя мою безоговорочную правоту, в недрах органа что-то обрушилось.

Впрочем, служитель заверил меня, что “ничего страшного, а лабиальный регистр давно требовал замены. Ну, может быть, я с данным регистром данного инструмента близкого знакомства не водил.

Ну и погрузились мы потихоньку в Пронзающий, на предупреждение старшего навигатора Октавия Кристина с понимающим видом покивала (этот трёхглазик, очевидно, научился плохому у ультрамаринов, причём в ненужную сторону, поскольку “пафосно вещал” этот столь заносчиво, что хотелось подбить ему все три глазика), и изысканно вежливо послала его в варп. Со всем уважением, безусловно.

После же, отстыковавшись, в кают-компании нашего крохотного (всего-то полукилометрового, не без ехидства отметил я) судёнышка затеяли мы совет. Не то, чтобы он был особо нужен, просто я думал разобраться с секторальным руководством сектора. Ну, например, десятина для Алициферы выходила в шестьдесят процентов. Учитывая то, что производство было довольно неплохо механизированно, вроде и не совсем страшно. Вот только миры, в которых “десятина” превышала эту самую десятую часть, были обычно набиты войсками, прикрывались Имперским Флотом и прочее. То есть, в случае с Алициферой, было явное и однозначное злоупотребление секторальными представителями Администратума своей властью. Либо налоги не дери, а продукцию покупай, либо обеспечь, раз уж дерёшь, то, за что эти налоги и дерутся.

Но Антоний меня в этом начинании не поддержал. Не в смысле того, что местные чиновники охренели — нет, в этом плане он мою позицию понял и принял. Просто смысла устраивать инквизиторский рейд и тратить на это время он не видел:

— Терентий, просто направим астропатическое послание властям Сегментума, пусть сами разбираются. Собственно, это их работа, а мы должны им лишь указать. Ну и запросить отчёт об исполнении, — дополнил он. — Если бы вопрос стоял о тяжком преступлении, либо это было в рамках доступности — я бы с вами даже не спорил. Но специально лететь ради превысивших полномочия чиновников, — не договорил он, но всем видом показал, что он думает о таком бездарном времяпрепровождении.

— Возможно, вы и правы, Антоний, — протянул я. — Просто как-то привык решать всё сам.

— Прекрасная привычка, но не всегда уместна. А вам, Терентий, думаю, надо начинать от неё отвыкать, — выдал коллега.

— Это с чего бы это? — удивился я.

— Ну как же? В рамках вашего подвига, я думаю, звание Лорда-Инквизитора для вас не за горами. Пусть широкой известности в Ордене атака Комморры, точнее её автор, не получит, но даже допущенных хватит, — веско покивал он.

— Вот ещё, — с довольно забавляющей и меня самого смесью ехидства, опасения и польщённости, ответил я. — У меня дел невпроворот, Империум без присмотра, а вы меня в Лорды-Инквизиторы пророчите. У меня корабль строится, специально, чтобы летать, а не торчать в Крепости Ордена, раздавая ценные указания.

— Сейчас — возможно, — покивал Антоний. — Но со временем отказаться вы не сможете.

— Кстати, коллега, — заинтересовался я, поскольку, например, тот же Максимус явно оказался в лордах не от большого желания, а скорее против него. — А как происходит сам процесс? Я, признаться, интересовался лишь граничными условиями присвоения титула. И почему, как вы выразились, “не смогу”? Что мне помешает и как “заставят”?

На что Тоха хмыкнул, да и поведал мне такой расклад: торчать в Крепостях в целом у Инквизиторов не самое популярное занятие. Например, сам Антоний приписан ныне к Булаве Инквизиции временно, пока занят составлением своего научного трактата, о природе и повадках ксеносов.

Но многие Инквизиторы не хотят не только “торчать”, но и лишний раз мотаться на конклавы и прочие сборища, что, учитывая длительность перелетов, вполне понятно. Ну и появляется этакий Лорд-Инквизитор, выразитель голосов и мнения множества Инквизиторов, ему это бремя всучивших.

— Так что, на определённый момент, когда количество делегирующих свои полномочия становится слишком большим, чувство долга перед Империумом мешает отказаться принять эту ношу, — довольно пафосно подытожил Тоха свой рассказ.

В принципе — понятно и логично, но надо постараться поскромнее и посекретнее действовать. Сейчас, с Комморрой (да ещё и неясно, что там конкретно случилось, Тоха знал лишь о “успешной операции” и потерях), знают как раз, в основном, Лорды, которые мне сей титул не всучат. Вот и надо так же действовать, если придется, а то встретит меня толпа коллег, а совесть отказать не позволит, в этом случае Антоний точно подметил.

А в целом, я правоту коллеги признал, соответственно, Пронзающий вышел на разгонную траекторию к Крепости Инквизиции в нашем родном Сегментуме Темпестус. Я, признаться, думал, что Кристине понадобится время на освоение подобной навигации, но девица, округлив глаза, сообщила мне в свете и ветре, что и так всё “прекрасно видит, сменщиков ей не понадобится, а на месте мы будем максимум в полдекады”.

Вот и накрылся мой отпуск, с некоторой иронией рассудил я. Впрочем, если бы я озвучил Кристине свои мысли, до Крепости мы могли добираться и год, так что всё к лучшему.

В итоге, путь до крепости занял неделю, что было хоть и побольше названного переоценившей свои силы Кристиной срока, но раза в четыре быстрее, нежели при самом удачном использовании варп-течения. Наверное, что подольше, и к лучшему, потому как “выразили восхищение” не только Тоха, но и астартес.

Кстати, пользуясь случаем, отозвал я Хищника на приватную беседу, да и полюбопытствовал, а с чего это мне подогнали такую шикарную цацку как пустотный щит? Знамя — оно, конечно, знамя, но всё же.

И похмыкавший астартес сообщил мне такой расклад: у ультрамаринов таковых щитов чуть ли не сотня, со времён крестовых походов сохранившихся. Были они прерогативой определённых офицеров Легиона, но вот после расформирования Легиона таковых офицеров Кодекс Астартес не предполагал. А в снаряжение тех, кого предполагал, согласно Кодексу же, пустотный щит не входил. И вот, теперь ультрамарины сидят над этими щитами, время от времени одаривая ими всяких лордов войны и Инквизиторов, потому что сами носить не могут, братья-астартес также, потому что “не по кодексу” (так-то понятно, что могут, но ультрамаринам дарить такое выходит не комильфо). Ну а просто отдать кому-то ценнейший артефакт просто глупо.

— В Ордене из-за этих щитов, кстати, до сих пор бывают споры, — вздохнул Хищник. — Многие братья, и сам Мастер Кузни, призывают их считать равным розарию. Но позиция Магистра: “мы будем действовать так, как указывает Кодекс”, — явно процитировал он. — И, в общем, он прав, — заключил астартес.

Так и добрались до безымянной системы, где я, прежде чем навестить всё так же висящий на звёздной орбите Гнев, направился в Крепость. Узнавать последствия налёта, ну и что ещё плохого приключилось.

— Привет, Тер, — выдал Максимус, поджидавший меня у врат Крепости. — Пойдём, поговорим, думаю, и у тебя найдутся вопросы, да и у меня есть.

— Привет, Максимус, — ответил я и закономерно поинтересовался. — А что у тебя за вопросы? Если ты насчёт маяка в Комморре, то не было возможности…

— Не было — и варп с ним, — отмахнулся бывший наставник. — Что у тебя случилось с Цегорахом?

Вот же сволочь ушастая, окрысился я. И ведь никто о нашей беседе не знал и знать не мог, а значит, ещё какую-то “шуточку” отчебучил, сделал выводы я и мысленно увеличил будущее количество пинков одной остроухой заднице.

— Явился вскоре после появления в Комморре, как аватар, — ровно ответил я, шествуя за коллегой. — Шутил, совершенно не смешно, — на что Максимус фыркнул. — Интересовался, какого варпа нам понадобилось в Комморре. Я врать не стал, да и не уверен, что вышло бы, — на что Максимус одобрительно покивал. — После же Цегорах сообщил, что Вект “рушит Паутину, впуская демонов”, так что нашей операции препятствовать не будет, — несколько не договорил я. — Я обозначил Векта, как цель атаки, — уточнил я.

— Правильно сделал, — кивнул усач. — А то нарвался бы ещё не на такую шутку. В Ультиму вас закинуло с его подачи? — прозорливо уточнил он.

— Записки с надписью “Правда, смешно? Всегда твой Шут” я не находил, — ответил я. — Но, судя по всему, да. Да и были ощущения от этого шутничка, — на этом моменте я аж нимбом мигнул, вызвав фырканье собеседника. — А ты-то как узнал о нашей встрече? — резонно уточнил я.

— Сейчас увидишь, — ехидно пошевелил усами Максимус, остановившись у усиленной бронедвери. — Склад потенциально опасных артефактов и ксенотеха, — пояснил он.

Проникнув на этот склад через череду дверей и КПП, мы оказались на складе, где служитель принёс и открыл контейнер. На чёрной подложке которого лежала маска арлекина из психокости, очень ехидная, но с отчётливо узнаваемыми чертами лица. Моего лица, варп подери!

— На Булаве Инквизиции, за час перед уходом в варп, объявился арлекин, явно из Паутины, — откомментировал Максимус. — Раздражает, конечно, что они так прыгают. И хорошо, что только паства Шута, — с этими словами он в свете и ветре полыхнул раздражением. — Передал первому попавшемуся Инквизитору эту маску со словами: “Терентию Алумусу, Инквизитору Священной Инквизиции Империума Человечества от Великого Шута” и ушёл в Паутину.

— Вот пусть здесь и лежит, — разумно заключил я. — Еще не хватало мне подарков от ксеносов, да ещё и богов. Шутник, чтоб его, — хмыкнул я.

— Ну, как знаешь, — заключил Максимус и повлёк меня в знакомое кафе на балконе, с видом на внутренности крепости.

Кстати, Кристина уже была там, но к нам, как понятно, не присоединилась. А так — “наше” с Максимусом место тереньтетка знала, да и в Крепости Инквизиции достаточно ориентировалась, что довольно забавно.

А Максимус поведал мне итоги налёта, уже спустя некоторое время после него. И выходило, что кабал Чёрного Сердца перестал существовать как факт: основная атака пришлась на него, так что незначительные остатки бодро прирезали прочие кабалиты. Вект с довольно высокой вероятностью сдох, причём окончательно:

— Ходили слухи, что его уже убивали, как бы не последователи Шута, — выдал довольно обескураживающую информацию Маскимус. — Но он вроде как “возродился”. Лично я, да и не только, думаю, что это был некий ксенотех. Расположенный как раз в башне кабала, а ныне там лишь воронки от взрывов, да и не объявился Вект до сих пор. Так что сдох, с довольно высокой долей вероятности.

И охвачена Комморра ныне гражданской войной за власть, которая, как выразился Максимус: “нанесет не менее, а то и поболее урона, чем бомбардировка”.

На моё недоумение коллега представил данные: десяток тысяч торпед уничтожили лишь четыре кабала полностью, ну и десятку нанесли чувствительный урон. Комморра реально огромная, а мои рассуждения о том, что Паутина — несколько планет, явно не соответствуют действительности. Впрочем, самих друкари не столь чудовищно много, как могло бы показаться от немеренных просторов Комморры. Как указывали данные Инквизиции, не более миллиарда друкари существует в нашей галактике, скорее всего — гораздо меньше. Но, жить они любят привольно, так что Комморра сопоставима размерами с планетарными масштабами, причём как бы не нескольких планет.

Мои же выводы, базировавшиеся на плотности застройки и прочих моментах оказались несколько неверны, но и то, что вышло — тоже неплохо, не стал расстраиваться я.

— А вопрос с Йанденом закрыт? — полюбопытствовал я, на что Максимус хмыкнул.

— Военное присутствие уменьшили, более того, — хихикая выдал усач. — Мир-Корабль Йанден открывает посольство в столице Сектора.

— Это, — несколько опешил я, — наверное, и неплохо. Оно нам надо, вообще-то?

— Как сказать, — задумался Максимус. — В рамках Империума — мелочь. А вообще — не помешает. Раз уж нам волей-неволей приходится делить галактику с остроухими, посольство самого крупного Мира-Корабля — вещь полезная. Начиная с того, что можно худо-бедно наладить покупку джиринксов, — на что я вопросительно поднял бровь. — Эмпаты-симбионты псайкеров, увеличивают потенциал, смягчают пси-откат варпа без вреда для себя. Довольно полезные зверушки. Но к нам попадают редко, где живут, как размножаются — варп ведает. Похожи на крупных котов.

— Мда? — полюбопытствовал я, на что Максимус кивнул. — А что генеторы?

— Выводят обычных котов, без пси-эмпатии, — ответил собеседник.

— Я не псайкер, но если усиливают, то Кристине бы не помешал, — призадумался я. — Если будет возможность? — вопросительно уставился я на Максимуса.

— Если будет — учту, заслужил, — важно покивал он. — И да, вторая причина — контакт с прочими эльдарами, пусть и через посредников. Возможно, уменьшим количество конфликтов.

— Было бы неплохо, — признал я. — Ну да ладно, варп с ними, с ушастыми, хорошо, что сложилось к лучшему.

— Я вот чего у тебя хотел узнать: ты, вроде бы, говорил, что не “дело”, а “дела”? Как-то я удачно и быстро обернулся. Отдохну немного, с аколитами и экипажем пообщаюсь, — уточнил я. — Ну и если есть что-то интересное, то можно и поработать.

— Это хорошо, что ты так горишь энтузиазмом, Тер, — грозно для моего досуга пошевелил усами Максимус. — Дело-то есть, — задумчиво продолжил он. — Причём для тебя, как святого, — дополнил он, ухмыльнувшись на мою гримасу. — Ну а что ты хотел? — риторически вопросил он.

— Ну да, обзавёлся нимбом — полезай на иконостас, — невесело, но изящно пошутил я.

— Именно, — ликовал этот тип. — В общем, нужно бы провести расследование на кардинальском Мире.

— Опять экклезиархия в ересь впала? — полюбопытствовал я. — Вот мало им было эры отступничества, сами придумали, сами гадят… — злопыхнул я на попов.

— Как есть, — пожал плечами усач. — А насчёт что творится — варп знает. Агенты замолчали, причём дружно, а те, кто есть — на один голос говорят о благолепии, хотя ранее докладывали о подозрительных происшествиях.

— Подозрительно, — проявил я профессионализм.

— Ну да, но не настолько, чтоб идти на прямой конфликт с экклезиархией. А мир кардинальский, туда не ходи, не оскорбляй веру и Императора, — поморщился Максимус.

— Как будто они сами его, самим фактом своего существования, не оскорбляют, — окрысился я, но махнул рукой. — Ладно, возьмусь. Думаю, что препятствий чинить не будут, если просто фанатики, — мигнул я нимбом. — А если еретики…

— Возьми своих преторианцев, да и десяток Серых Рыцарей с гвардией Инквизиции с тобой направим. Правда, Астартес лучше там не появлятся, если не ересь, — поморщился он. — Впрочем, отдохни… сколько тебе нужно?

— Думаю, декады хватит, — прикинул я.

— Вот, отдохни декаду, потом поговорим о подробностях, — заключил бывший наставник.

— Хорошо, — кивнул я. — Слушай, Максимус, чуть не забыл. Моё участие в событиях на Комморре кому-то известно?

— Опасаешься? — ухмыльнулся Максимус.

— Как-то не горю желанием значиться врагом номер один у друкари, — честно ответил я.

— Ну и правильно, — кивнул собеседник. — Но можешь не беспокоиться — из простых орденцев о тебе знают только служащие на Булаве Инквизиции, а там люди проверены и перепроверены сотни раз, да и до таких тайн допущены, что Комморра — так, утренник в Схоле. Ну и Лорды-Инквизиторы, само собой, — подытожил он. — Разве что твой приятель Цегорах растреплет, — ухмыльнулся он.

— Это слишком несмешно, даже для него, — несколько поёжился я, на что Максимус пожал плечами.

В общем, прихватил я Кристину, да и направился на Гнев, где застал только Эльдинга из аколитов. Точнее, ещё был и обезьянус, вылезший из своей космической ежевики, пославший мыслеобраз в стиле “как-чего?” — а на моё “всё в порядке” довольно покивавший и забравшийся обратно в ежевику.

Но обезьянус ввести меня в курс кораблестроительных и прочих дел не мог, так что направился я к Претору Электроиду.

— Приветствую, Эльдинг, — ввалился я в мастерскую.

— Приветствую, Терентий, — кивнул механикус. — Как труды ваши?

— Бесконечны, но на данный момент неплохо, — хмыкнул я. — Эльдинг, у меня вопросы и дело, последнее подождёт, — словом и жестом остановил я заметившего повреждения брони мастера оружия. — Что с аколитами, как дела у Роберта и Франциска?

— Госпожа Гера направилась в Сигнию, на курорт и пообщаться с коллегами из Схоластики, — начал докладывать Эльдинг.

— Ну и правильно, я отпуск дал официально, ты тоже мог бы… — начал было я, посмотрел на артизана и не стал договаривать глупости.

— Капитан Франциск пребывает на верфях Бакки, — продолжил Эльдинг.

— А там разве Мир-Кузня? — недоумённо уточнил я.

Вообще, как-то не интересовался, но Бакка — эта Крепость Сегментума, центральная база Астра Милитарум и Имперского флота.

— Крупнейшие и самые эффективные верфи Сегментума, Терентий, — с некоторым, почти незаметным осуждением выдал Эльдинг. — Там же полковник Роберт, впрочем, он намеревался, если на Бакке не найдётся должного количества подходящих к вашим требованием бойцов, навестить Офидию.

— А успеет в срок? — прикинул я расстояния и дрянную навигацию.

— На эсминце-рейдере — точно успеет, — ответил Эльдинг.

— Ну и ладно, я, в общем, не против, если навестит родину. Штурмовики с ним? — уточнил я.

— С ним, Терентий, — подтвердил парень.

— Ещё что-то по делам подготовки для меня есть? — уточнил я.

— Есть, Терентий, — кивнул Эльдинг.

И поведал мне артизан ряд чисто технических моментов, ранее мне неизвестных. Как оказалось — и Франциску тоже. А именно, Амбиция, помимо ослабленного броневого вооружения, имела ещё один недостаток, а конкретно — заниженный запас прочности и надёжности. Уменьшение кратности дублирующих систем, что, скажем так, где-то на треть снижало живучесть судна в бою. Впрочем, Эльдинг заверил, что технологические карты Франциску передал, так что надёжность судна возрастёт, без потерь скорости и маневренности. Естественно, за счёт трюмов, но этот момент, учитывая огромные трюмы предназначенного для торговли судна, был не столь важен.

— Прекрасно, Эльдинг, — покивал я. — Значит, теперь перейдём к повреждениям, — на этом Кристина освободила мою персону от доспеха. — Нарушение целостности брони, сломан грав-излучатель и болтер.

— Вижу, Терентий, — через минуту ответил тыкавший в доспех всякой машинерией артизан. — За пять дней поправлю, часть повреждённого заменю.

— Кстати, Эльдинг, вы с направлением вектора гравитации грав-излучателя разобрались? — полюбопытствовал я, на что ответом мне стал кислый лик собеседника. — Ясно. Знаешь, Эльдинг, есть у меня одна идея. Извлеки грав-излучатель, а я позову нашего нового аколита.

— Джокаэро? — полюбопытствовал парень, на то я кивнул. — А стоит ли? Я признаю, что изделия этих ксеносов уникальны, но они ксеносы…

— И духи машин прекрасно селятся в их поделках, хотя ненамного улучшают параметры, — не без ехидства заметил я. — Знаю я, как вы, Механикусы, любите джокаэро. Но этот конкретный — мой аколит, да и, возможно, у тебя получится что-то понять. Если он, конечно, сделает то, что мне хочется, — лицедейски пожал плечами я.

На самом деле, в том, что договориться удастся, я, по понятным причинам, практически не сомневался. Так что дотопал до ангарной палубы, да и стал вызывать обезьянуса. Последующий диалог мыслеобразами был довольно забавен:

— Пойдём, есть дело, нужно [улучшить, оптимизировать] один механизм, — мыслеэмоционировал я.

— Нужно — тащи сюда, — транслировал обезьянус.

— А я хочу, чтоб за твоей работой посмотрели, — настаивал я.

— И на кой твоим домашним зверькам (как обозначил “немых человеков” джокаэро) смотреть на работу разумных?

— Хочу. И, возможно, поумнеют, — оттранслировал я посыл.

— Не поумнеют. Но пойдём, если хочешь, — был мне ответ.

Добрались до мастерской (джокаэро нацепил на себя здоровенный пояс с инструментами), где я под пристальными зырками Эльдинга протянул обезьянусу грав-излучатель и исполнил пантомиму, в стиле “почини это”. Помня наш разговор, обезянус покривлялся, эманируя в свете и ветре весельем, явно получая от этого представления удовольствие, ну и принялся ковыряться в излучателе. И, через четверть часа, с помощью своих странных инструментов и какой-то обезьяньей матери вернул излучателю функционал.

Но это было половиной дела. В том, что обезьянус починит — у меня сомнений не было, а вот поменять вектор гравитационного усиления и было моей основной задачей. Так что принялся я руками махать, рожи корчить и пальцем тыкать, параллельно отправляя картинки в свете и ветре, чего я собственно хочу.

Джокаэро на мою пантомиму смотрел с интересом, а вот в свете и ветре выразил восторг, когда я в качестве иллюстрации “чего мне угодно” обозначил размахивающего конечностями, улетающего вдаль тёмного апостола.

На эту картину джокаэро захлопал ладонями и губами, явно по-своему, обезьяновски смеясь, погримасничал, кивнул и начал разбирать излучатель.

Эльдинг в этот момент, невзирая на некоторую неприязнь, как в свете и ветре, так и в положении относительно примата, на свои нежные чувства плюнул и чуть не забрался джокаэро на голову, от чего обезьянус отпихнулся нижней левой рукой.

А вот разобрав излучатель, примат вытащил оттуда некую деталь, став в неё тыкать пальцем и каким-то стилом из своего инструментария. Эльдинг взирал на всё это внимательно, явно выпустил магнитное поле, чтоб “ощутить детали”, на что джокаэро зыркнул на него, ехидно оскалился, но возражать не стал. Потыкал он, потыкал, после чего, из мелочёвки из пояса, собрал в минуту некую насадку, в свете и ветре накидав мне образов, что, мол, мой сопроцессор установит с оружием контакт, а мне останется только задавать вектор. Искренне поблагодарив примата (и вокс-связью затребовав у обслуги Гнева усиленный фруктовый паёк поразнообразнее), я с ним распрощался.

Обезьянус удалился в свою ежевику, а Эльдинг уставился на излучатель. Временами переводя взгляд на меня, с весьма ошарашенным видом.

— Но это же простой конденсатор! — наконец выдал он вслух. — А работал джокаэро с декоративным узором, имеющим лишь символическое значение, — несколько неуверенно заявил он. — И дух машины не разгневан, — совсем тихо и потерянно заключил он, осмотрев излучатель.

— Давай проверим, — не стал спорить я, прихватил излучатель (родного аккумулятора которого хватит не более чем на десяток импульсов, но для проверки — вполне достаточно).

— Давайте, — не стал спорить Эльдинг.

И проверка на техническом полигоне показала вполне то, что я и хотел. Ну а излучатель, практически мог создать увеличение гравитации не туда, куда притягивается, а туда, куда надо. Более того, сопряжение с сопроцессором открыло мне функционал не только “вектора”, но и интенсивности (от двух до дюжины же), а ещё — изменения фиксированной длительности излучения, от секунд, до “сколько желаешь, чтоб работало”.

— В общем, Эльдинг, — довольно заключил я. — Чини доспех и ознакомься со сделанным джокаэро. Только не сломай, а в приставку вообще не лезь! — на что вид артизан принял мученический, так что я пояснил: — Присадка осуществляет сопряжение с моим аугментом, так что это точно не поле для экспериментов. И, кстати, вечером я буду в музыкальной, — решил подсластить я пилюлю.

— По слову вашему, — кивнул Эльдинг.

И вот, остаток времени я всё-таки отдохнул, с Кристиной, с моей прррелестью, и вообще. А в Крепость я спускался довольный и готовый к свершениям, в отремонтированном доспехе и с эскортом из пары оргинов и семи преторианцев.

Ну а в Крепости меня Максимус озадачил. Нет, понятно изначально, что будет не просто: одна его оговорка, про Астартес, говорила о том, что религия головного мозга на кардинальском Мире, где мне предстоит расследование, перешла в терминальную стадию. В таких Мирах, зачастую, “божественность Императора” ставилась во главу всего, самого Императора, в том числе. Не удивлюсь, что подобные типы, в наиболее радикальном варианте, увидев живого Импи сожгли бы его огнём, искренне веруя, что освобождают его от оков плоти и пробуждая божественность.

Так вот, у Экклезиархии в общем, с Астартес были напряжённые отношения, поскольку последние закономерно воспринимали Импи как дедушку, будучи сынами примархов. И, соответственно, воспринимали его великим, но великим человеком, что доктрине попов напрямую противоречило. Но, так как астартес общепризнанно и по факту носители крови Импи, с этим смирялись. А вот в случае терминальной религиозщины, астартес называли чуть ли не насмешкой над богом и в ряде случаев аж призывали сжигать насмешку над божественностью огнём. Тот факт, что маринадов создал сам Импи, и прочие моменты фанатиков не смущали. И, иногда, если успевали до недовольных космодесантников, Инквизиторы подобных проповедников карали из собственных рук.

Однако, как понятно, между “линией партии экклезиархия” и терминальной религией головного мозга были оттенки. Соответственно, Фелиция, кардинальский Мир, в котором мне предстояло расследование, был ближе к радикалам и присутствие на их территории астартес воспринимал как оскорбление.

Так-то и варп бы с обиженными и оскорблёнными святошами, но они торговали опиумом с народом нескольких десятков секторов. И выходит, что если этих фанатиков поставить на место, возможны проблемы, вплоть до бунтов, причём во славу Импи, как ни парадоксально.

То есть, если на Фелиции реально твориться непотребщина, то и варп бы с ним. Пропаганда и освещение, в должной мере, нехорошести святош в рамках подотчётных им Миров. Но, бунты всё равно возможны, да и как ни неприятно признавать, но ослабление веры, без просвещения и развития, для людей будет пагубно. А при дискредитации кардинальского Мира такое ослабление будет волей-неволей.

А вот сама проблема планеты была в том, что года два назад ряд отчётов стал показывать аномальное количество смертей на вполне благополучно планете. А эмиссары и святоши, прибывающие с Фелиции, уж очень часто вели довольно радикальные, на грани (а то и за ней, вопрос восприятия) допустимого. И агенты докладывали, что на планете творится что-то нехорошее, арко-фаллагелянтов (этакий вариант сервиторизации по-экклезиарши, создание из еретика, реального или мнимого, боевого киборга с лоботомией) становится слишком много. Вроде бы и не повод для расследования, но повод задуматься точно. И вот, на определённый момент часть агентов замолкают, а часть начинает петь сказки, как всё стало замечательно, а ранее они заблуждались, в чём раскаиваются. Что уже стало поводом для расследования, ни к чему не приведшему: негласные методы не показали ничего гадкого, а с гласными были проблемы “религиозного толка”, при которых его ведение встречало сопротивление местных попов вплоть до возможного силового конфликта.

Что было к демонам никому не нужно, до выявления факта ереси уж точно. А была она или нет — варп знает, поскольку оголтелых фанатиков — четверть экклезиархии, а все странности могли иметь вполне “нееретическое” объяснение.

Так что на следующий день я летел в крейсере Серого Ордена, в компании преторианцев, Кристины и десятка Серых на Фелицию. Где моей задачей было поярче сверкать нимбом и таки завершить это варпово расследование, выдав вердикт — жечь попов огнём или плюнуть на них слюной.

8. Прятки в пустой комнате

Судно нам досталось довольно быстрое, так что через тройку недель мы были в системе Фелиция. “Кардинальскость” Мира была заметна уже на орбите нужной нам планеты (да и по связи, как доложили вокс-операторы, начался натуральный цирк с катехизисом). А именно — орбитальные базы были выполнены в виде соборов, на спутнике Фелиции была выложена аквила, причём не в государственном, а в “религиозном” варианте, был между ними ряд различий. А уж выложенная городами по поверхности планеты надпись “Император защитит” вызвала скорбь и печаль. Их бы энергию, да в конструктивное русло…

Впрочем, ладно, дело в том, что по связи происходил цирк, а именно: операторы вместо нормального распознавания пытались затеять богословский спор на тему того, что “заблудшим мутантам не место на Фелиции”. Это они так, милые люди, про Астартес выразились, очевидно, опознав характерную архитектуру нашего судна. Так-то позывные мы выдавали инквизиторские, но вообще хамлы тут живут неприличные, констатировал я, ухватив микрофон и прямым текстом посылая операторов в варп. Правда номер инсигнии сообщил параллельно с посылом, а то орбитальная группировка у Фелиции была вполне боеспособной. А начинать расследование с пустотного боя я находил несколько нелюбезным.

Пообщался с Астартес и капитаном корабля, с которыми согласовал момент, что ежели пропадает вокс-сигнал, в место его локализации летят дропподы и Валькирии гвардейцев, а Фелиция считается “враждебной, охваченной ересью территорией”. Если я, соответственно, не предупрежу, потому как мало ли, в варп прогуляюсь или ещё какая фигня случится в процессе расследования. Ну и готовность к такой же высадке, по сигналу меня или Кристины, время обязательной связи, зашифрованные варианты посланий обсудили.

И собрал я преторианцев и пару своих огринов, осмотрел их, вздохнул, да и начали мы десантироваться на планету. Десант проходил в весьма комфортабельной обстановке, поскольку осуществляли его мы в модернизированной, с расширенным пассажирским отсеком, Аквиле, этаком элитном шатле для перевозки членов Администратума, верховного командования, попов и Инквизиции. Членовоз, как он есть, мысленно хмыкнул я, дымя табаком и попивая каф.

А по приземлении в космопорту столичного улья, пилоты порадовали нас “встречающей делегацией”, отображенной на экране в пассажирском отсеке. И встречали нас стройные ряды арко-флагеллянтов, посверкивающих электроразрядами хлыстов, подпертые парой дюжин сестёр битвы, в силовых доспехах и… парой машин покаяния.

На последнее я неиллюзорно разгневался: дело в том, что “Машина Покаяния” была этаким аналогом (пониже, да и дым пожиже, но в целом — так) дредноута астартес. Вот только религиозные фанатики вдохновлялись не лояльными Астартес, а легионами предателей. Поскольку костыли-ОБЧР в нормальных орденах — это честь и признание “прижизненных заслуг”.

А вот у предателей дредноуты использовались как машины наказаний “неправильных еретиков, несущих неправильную ересь”. И предатели в них мучились, страдали, зверели и стремились поделиться своими страданиями с окружающими.

Так вот, машина покаяния была прямой (не удивлюсь, если вообще копией) аналогией дредноута космодесантников-хаоситов. Пердолились туда, испытывая, насколько я знаю, весьма неприятные ощущения всё время пребывания в машине, неправильные фанатички. Вроде бы, и не только сороритки, но тут я уверен не был, а пол обрубка в машине наказаний — не принципиален. Но раздражали меня эти пыточные ОБЧР-ы ещё при прочтении про них, а уж увидев и почувствовав, ЧЕМ они эманируют в свете и ветре, реально вышел из себя. И “свячёная оболочка” была здесь абсолютно не причём — этот момент я, в процессе развития сил псионика и самоорганизации и дисциплины сознания подвесил на “триггер” выкидывания в сопроцессор. Появилась ярость — обдумай, проверь и посмотри: с какого варпа она возникла.

И здесь была именно моя, чистая реакция, на “многолетние мучения перед смертью”, чего, по здравому размышлению, не заслуживал вообще никто.

Да и в целом, местные, несомненно, охренели. Да, наша Аквила игнорировала вокс-писки местных, поставив перед фактом, что мы высаживаемся в космопорте столицы. Но, чёрт возьми, полномочия Инквизитора были подтверждены! И встречать после этого Инквизитора вооружёнными силами — ОЧЕНЬ большая наглость, с претензией на бунт против Империума. И, вне зависимости от побудительных мотивов — немалая глупость.

Ну, будем лечить и разбираться, оскалился я, снимая шлем — от прямой агрессии поможет пустотный щит. Ну а где не справится он, шлем станет лишь дополнительным компонентом к тому, что будут хоронить.

А мне и вправду надо “святить свячёностью” и ставить попов (представитель которых копошился несколько в стороне от вооружённых сил) на место, именно тем привнесённым качеством моего организма, которое меня немало раздражает.

Так что на момент, когда пассажирский отсек Аквилы коснулся посадочного поля, я был готов, за спиной моей расположилась Кристина, преторианцы и огрины, ну а моя лишённая шлема башка сияла светом просто нестерпимым для незащищённого глаза. И, на момент открытия аппарели, встречающие узрели самого Святого, чтоб его, Терентия Алумуса, в силах тяжких.

Выждав с полминуты, пока встречающие насладятся моей суровой физиономией в яростном свете нимба. я, не без помощи псионики, почти инфразвуком, бросил: “ПРОЧЬ”, обозначив жестом встречающие вооруженные силы.

Ещё полминуты сороритки подумали, да и развернулись, пока поп ошарашенно щёлкал клювом, но я решил несколько попотворствовать своей “ранимой натуре”.

— Кающиеся в машинах! — уже более-менее нормальным голосом выдал я, на что оба пыточных гроба замерли. — Император, Империум и Инквизиция вас прощают. Покойтесь с миром, — с этими словами я довольно быстро использовал грав-излучатель, общепринятым методом, прервав мучения заключённых.

Сороритки замерли, но выступать не стали, а прихватили свои пыточные гробы и ускакали вдаль. Однако, арко-флагеллянты всё так же стояли, взирали на нас бессмысленными глазами, потрескивая статикой на электробичах.

— Вы меня плохо расслышали? — полюбопытствовал я у попа.

— Я… это… — пытался он склеить порванный шаблон миропонимания. — Да кто вы такой? — взорвался, наконец, он.

— Видимо, проблемы со слухом — национальная черта Фелиции, — ровно констатировал я. — И с памятью, и с пониманием. Вам были предоставлены все необходимые коды при приближении судна к планете, а также во время пребывания на орбите. Так уж и быть, снизойду к вашему отсутствию хоть какого-то воспитания и прочим недостаткам, очевидно, связанными с тяжёлыми многочисленными душевными и физическими болезнями, — продолжил я. — Инквизитор Ордена Священной Инквизиции Империума Человечества, Терентий Алумус, — продемонстрировал я инсигнию.

— Адам Седой, понтифик столичного сектора Сияния, Адептус Министорум, — несколько растерянного выдал этот тип, всё же представившись. — И с чем связано это представление? Что вы хотите?! — бодро перешёл к агрессии этот тип.

Понтификами называли попов, которые не дорастали до епископов, но контролировали несколько капищ. А учитывая, что Сияние — столица, то выходит, что передо мной фактический градоначальник. Всё-таки некоторое уважение званию Инквизитора оказали, хотя весьма своеобразное, отметил я.

— Уберите арк-флагеллянтов, после чего мне и моей свите, — указал я на покинувших вслед за мной челнок Кристину и телохранителей, — понадобится транспорт. И сопровождающий, достаточного звания, чтобы не вынуждать меня сжигать собеседника за бунт против Империума.

Взгляд на огринов показал, что их, как и астартес, тут не любят. Ну и варп со святошами, отметил я, пока ентот Седой морщился и разгонял сервиторов.

— Нам надо поговорить, Инквизитор, — наконец выдал этот тип. — И вы святой какого прихода? — уставился он на меня с явной целью “застроить”.

— Я? Святой? Вы бредите, уважаемый, — широко улыбнулся я. — Я простой честный Инквизитор, что символизирует моё некоторое отличие. А вот лишённые подобного — безусловные грешники, саботажники и еретики, — бросил я профессиональный взгляд на вновь охреневающего собеседника. — Если они, конечно, упорным трудом не доказывают свою полезность и желание исправиться, — дополнил я.

Вступать в богословскую дискуссию в таком разрезе Адам был не готов. Благо, никакие богословские выкрутасы, в данном, конкретном случае опровергнуть мои слова не могли. Я свечусь нимбом, но утверждаю, что не святой. А вот все, кто без нимба — еретики и вообще дурачьё. В рамках доктрин Имперского Кредо моя позиция была безупречна и неуязвима, внутренне потирала ручки моя фарисейскость.

Наконец, поп разогнал боевых сервиторов, к нему подкатилась какая-то свита, в мордах, рылах и рожах всяческих попов и поповок рангом пожиже, ну и организовал что-то вроде лимузина-автобуса, куда набился со свитой сам, ну а я и моя свита внутренности этого транспортного средства слегка погнули, вселяя в моё сердце радость и удовлетворение, а в понтифячье, судя по свету и ветру — скорбь и уныние.

— Они не читаются, — обеспокоенно выдала Кристина внутренней связью уже в дороге.

— Все? — уточнил я, на что получил подтверждение. — Природа блокировки?

— Судя по всему, артефакты экклезиархии, Гера рассказывала, на основе ноктилита есть такие, аналоги кандалов для псайкера, только изолирующие от вмешательства извне, — выдала она. — Я смогу пробиться, но это будет заметно и в материуме. Вдобавок разрушит артефакты, — отрапортовала тереньтетка.

— Богато живут экклезиархи на Фелиции, — откомментировал я. — Не надо ломать, Кристина. Если будет причина — то снимут они свои цацки, никуда не денутся. А если не будет — то и в варп их, с их тайнами, — несколько покривил душой в частностях я, хотя, по большому счёту, озвучил и свою позицию.

Тем временем, слегка покореженный нашей компанией автобус двигал по городу с довольно приглядной архитектурой в неороманском и неоготическом стиле. Впрочем, на мостах и эстакадах открывался вид на нижние ярусы улья и подулья, благолепием, прямо скажем, не блещущими. Хотя, нужно отметить, большинство ульев таковы, так что попов я в этом винить не буду. Есть у меня подозрение, что будет за что, кроме этого.

Ну и достиг автобус здоровенного здания, блестящего золотыми статуями и прочей богатой декоративщиной. Въехал в его недра, доставив нас к лифту, не менее чем тридцати квадратных метров площади. После же, этот подъёмный стадион доставил всех присутствующих в роскошные покои, аж с фонтаном, которые понтифик, по причине плохого зрения, воспринимал за свой кабинет.

— Беседу вижу возможным вести один на один, — процедил я, на что понтифик кивнул, разгоняя своих подпевал.

На преторианцев с огринами, вставших на страже у входа в его будуар поп поморщился, а на Кристину уставился с возмущением.

— Дознаватель Инквизитора, — ехидно пояснил я. — Регламент вам напомнить?

— Нет нужды, Инквизитор, — сложил морду в куриную гузку Адам. — Итак, что вашей организации так настойчиво нужно на Фелиции?

— Узнать Истину, наказать виновных и причастных, устранить опасность для подданных Империума. Как и поручал НАШЕЙ организации Император, — ехидно светился я нимбом.

Вообще, в этом случае был весьма ироничный момент. Итак, Импи, если разобраться, не был антитеистом или атеистом. Например, определённые поганые ритуалы проводились в Легионах Космодесанта, на полшишечки, но проводились. И глава Империума к этому относился без истерик и массовых расстрелов. Он был против своего обожествления, факт. А в отношении с религиями всяческими он был, согласно всех записей, явным антиклерикалом, в фактически терминальной стадии. Хочешь верить, не коробит тебя то, что “воспринимаешь некие явления определённым образом, невзирая на объективные доказательства обратного” — так верь, никто не против. Благо в этом Мире, в отличие от моего предыдущего, сама по себе “вера” есть объективно существующий инструмент коррекции реальности. Но любые религиозные организации иерархически более двух ступеней Император изводил с потрясающим энтузиазмом. Двух и менее ступенчатые организации — терпел, чему есть примеры в Легионах Астартес. Хотя, там и религия была весьма специфическая, но тем не менее.

Соответственно, Инквизиция, служба расследования и дознания, контроля и передачи воли Императора была создана им самим. Правда, получила весьма весомую “прибавку” к полномочиям, причём за счёт чего и кого, если мы сами и знали, то у меня доступа к подобной информации не было. Даже библиотеки Инквизиции содержали лишь теории различной достоверности.

Так вот, при этом, Экклезиархия, тщащаяся своим самоназванием “Адептус” продемонстрировать свою “Империумность”, была самозванной и императоропротивной организацией. Чему, как бы попы ни пытались извернуться, было прямое и объективное доказательство в виде не вхождения Экклезиархии в Адептус Терра.

Туда, из всех существующих организаций Империума, не входили лишь признанные самим Императором “внешние” организации. Адептус Механикус, Совет Старейшин Скватов (о чём я узнал, признаться, не без некоторого веселья, разбираясь с данными по Шеку и возможной теоретически, тогда, колонии в Гелиферианском секторе), Адептус Астартес — так их статус был довольно двояк, в силу как орденской структуры, так и прочего, начленоверченного Лордом-Командующим Жиллиманом (до ума толком, как понятно, не доведённого), ну и Инквизиция, имевшая исключительно прямую подчинённость самому Императору.

Соответственно, Экклезиархия, для мало-мальски знающих, выходила невнятным и незаконным сборищем. Но это де-юре.

А вот де-факто картина была весьма отличная. В тысячелетие после ереси Гора попы затеяли ползучую экспансию, называеваемую ими “миссионерской деятельностью”. И вели себя относительно тихо, совращая религиозными бреднями массы, до момента, когда Примархи кто помер, кто свалил в кусты. За деяниями этих типов присматривали, но вроде они и не бузили, а в сотрясаемом последствиями Ереси и фактической гибели (или комы, что не принципиально для государства) Императора государстве было не до них. Более того, часть усилий попов и их паствы были направлены на стабилизацию общей ситуации по Империуму, так что на них забили.

Но вот, Примархи, сыновья или клоны (вопрос точки зрения) Импи исчезают, и ушлые попы под гнусавые вопли “Император защищает!” провозглашают себя чуть ли не правителями Империума и прямыми наследниками Импи, проводниками Его Божественной Воли. На первый раз они получили по шеям, но тогдашние Лорды и Инквизиция оказались в ситуации, когда момент клювом прощёлкан. Только-только худо-бедно усмирена пылающая бунтами Галактика, спал пик резни с бодро набигающими легионами предателей, а вот экклезиархия стала реальностью и воплощением Империума чуть ли не для большинства подданных.

Были дебаты, конфликты, но в итоге требование попов назвать их государственной религией выполнили: в противном случае Империум ждала бы ещё одна гражданская война, которую и так обессиленное государство уже не пережило бы.

Да и тот факт, что Кредо давало определённую защиту от варпа и его проявлений, забывать не стоит.

В общем, Империум выжил, окреп, но вместе с ним это сделало и пятое колесо экклезиархии, став фактически неотделимым от Империума как государственного образования.

Но, как понятно, жадность попов границ не имела. Так что стали они грести под себя звания, полномочия, Миры и прочее. Собственно, это можно считать началом эры отступничества — проявленная безудержная жадность жрецов. И вот в один прекрасный момент тогдашний Верховный Лорд Терры частично сговорился с самыми толстыми попами, частично пристукнул тех, кто хотели быть батьками сами. И стал и верховным экклезиархом и верховным Лордом Терры.

Собратья по Ордену этап становления этого упыря откровенно провтыкали. Часть же — потворствовала ему по различным причинам, далеко не всегда неблаговидным. Ну а в момент его становления как главнюка лордячьего и жреческого, с ним варп что было сделать без, опять же, серьёзной войны.

Длилось это мракобесие до появления некоего Себастьяна Тора, вполне натурального святого с нимбом и прочей атрибутикой. После многочисленных подвигов вроде разрывания пасти писающим мздоимцам и согреванием обрывком плаща орд холодающих, этот коллега по несчастью завалился на Терру, где навёл шороху. И вот с Терры его не отпустили, хоть дядька и старался. Причём ходили слухи, что не отпустили Кустодии, личные гвардейцы Императора, аналог Астартес с улучшенным геномом (хотя, по-моему, с уменьшением количества ошибок и ограничений, но это моё мнение). Сии типы вежливо сообщили (что было отражено в архивах Инквизиции), что или Себас, раз уж навёл шороху, становится Верховным Экклезиархом и чистит бардак и поругание текущей Экклезиархии, или его зарежут. Больно.

И начал Тор чистить, довольно успешно, уж по сравнению с прежней поповской вольностью — точно успешно. Однако при нём окончательно закрепился статус Имперского Кредо, возникли разделения полномочий между Экклезиархией и Адептус Терра. То есть, попы стали полноценно и юридически признаны государством как часть его. С рядом нюансов и казусов, но так.

Вообще, изначально, Себас сделал из наглых попов то, чем они по максимуму и должны были быть: исповедниками, проповедниками и наставниками. Например, он запретил иметь попам вооружённые силы. Правда, будучи выходцем из замшелой, патриархальной планетки, ступил: ввёл закон об “оружных мужах”, коий попы после изящно обошли сороритками. И с главенством на планетах так же, да и боевых сервиторов, которых им иметь не положено, обозвали арк-флагеллянтами: мол, это еретики кающиеся.

В общем, вышло “как всегда”, но, по сравнению с охерелостью попов эры отступничества и ранее — почти прилично.

Ну а пока я, в сопроцессоре, думал эти мудрые мысли. Адам оттёрся от моего плевка в душу, повзирал на мою персону с попыткой “поставить на место”, поморщился от ослепительной, в прямом смысле слова, улыбки и, наконец, перешёл к разговору:

— Ваши коллеги, Инквизитор, уже утомили, — демонстрировал пучины греха и непонимания реалий Вселенной святоша. — Не понимаю, что вам ещё надо-то? — лицедействовал он. — Жители планеты — НАША ответственность, не платят десятину Империуму…

Тут поп был прав — денежки с кардинальских Миров святоши зажиливали. Да ещё и хамски обкладывали “церковной десятиной” верующих миров других, которым, в девяноста девяти процентов случаев, не быть в Империуме — значило стать боевым сервитором попов.

— Не так, экклезиарх, — ровно отрезал я. — То, что с кардинальских Миров не идёт финансовых поступлений в защищающих их Империум — факт. Но десятина полками гвардии остаётся. А, согласно докладам вашей администрации, население Фелиции сократилось на пятую часть за три года, в текущем вообще что-то невообразимое. Первое: это наносит ущерб и вред Империуму, — начал перечислять я. — Второе, столь массовая гибель подданных Империума, пусть и без дани — основание и причина для расследования. И это НЕ ВАШИ люди, экклезиарх! — возвысил я голос на блеяние святоши. — Вы ими управляете, не более. Это люди Империума, — веско заключил я.

— Вы хотите конфликта меду Инквизицией и Экклезиархией? — применил этот умственно-отсталый “неотразимый аргумент”.

— Конфликт между катчанским дьяволом и гроксом. И не обманывайтесь, экклезиарх, грокс — отнюдь не Священная Инквизиция, — отрезал я. — К тому же, с чего конфликт-то? Инквизиция желает знать, и имеет на это ПРАВО, с чем связана повышенная смертность подданных Империума. Можете сэкономить время для меня и себя, поведав то, над чем безуспешно бились трое моих коллег, — проявил я небывалую щедрость.

— Всё у нас в порядке, просто состарились и умерли, — буркнул этот тип так, что даже если не вникать в бредовость этого заявления, было ясно, что врёт (не по лицу, но в свете и ветре — однозначно). — Расследуйте. Но на территорию священных земель… — запнулся он, прерванный ярчайшим сиянием моей физиономии.

— Что же вы замолчали, экклезиарх? — выдал я, продолжая сиять. — И отвели взгляд. Смотреть на меня! — рявкнул я.

— Не могу, — ожидаемо проскрипел поп. — Святой, как же, с погаными мутантами…

— Вы меня достали, Адам, — вздохнул я. — Император призывал огринов во время Крестового Похода в Его армию. И если вы не возьмёте свои слова взад, — намеренно исказил я звучание слова, — я вас тут же пристрелю, за хулу и ересь, согласно уже Имперского Кредо, — помотал я сервочерепом.

— Оговорился, прошу прощения, — художественно перекосился поп. — Что ж, ищите, вынюхивайте, тратьте время. Всё у нас нормально, — отрезал он, сделав вид, что занят.

— Сопровождающий, понтифик. Вам было поручено выделить сопровождающего достаточно высокого ранга. Я жду, — вольготно расположился я на заскрипевшем под доспехом кресле, закурив.

Адам страдал, мучился, но извлёк из недр подчинённой ему орды некоего дьякона, Себастьяна Надсона, несомненно, названного в честь недавно поминаемого мной гибрида Лютера Кинга и Савонаролы.

— Транспорт до космопорта, — бросил я, выслушав заверения, что сей дьякон достаточно поставлен. — Я буду использовать в качестве средства перемещения Аквилу, — пояснил я.

Так что обратно мы добирались тем же автобусом, вновь нанеся его нутру некоторый ущерб. Впрочем, я выказал небывалую стойкость духа, можно сказать, подвиг аскезы: не порезал обивку кресел и даже не нацарапал на стенах “здесь был Терентий” грозовыми когтями.

А дьякон был мордой невозмутим, и так же защищён от телепатии, как и прочие встреченные нами попы. Ведь скрывают что-то, бесовы дети, поставил я неоспоримый диагноз. Хотя имелась и незначительная вероятность, что ноктилит выходит в какой-то местный вариант риз. Но факт юления и вешания лапши на уши, даже если и существует таковой вариант ритуальной одежды, это не отменяло.

Добравшись до Аквилы, я призадумался в сопроцессоре: ну, замечательно, я выжег слой-другой сетчатки столичному градоначальнику, показал, какой я охренительно святой и прочее. Но признаваться со страшной силой он не захотел, а значит, мне нужно вести расследование. Пропажи, чтоб его, миллионов человек. На кардинальском Мире… И вот как мне это, варп подери, делать-то?

Посидел, подумал, да и пришёл к выводу, что начинать надо с мест жительства. Часть, особенно в городе, коллеги, согласно отчётам, проверили. И ничего “подозрительного и криминального” не обнаружилось. А значит, надо проверить места, коллегам недоступные. Поскольку местные святоши устраивали истерики на тему “свячёных земель”.

Соответственно, отдал я распоряжение пилоту, двигать в направлении “Поселения Святого Августина”, с населением этакого промежуточного состояния, между сектой, монастырём и нормальными человеками. Дьякон, услышав место назначения, по морде каменной пробежал лёгкой тенью, варежку свою злостную на миг распахнул и тут же захлопнул: подсветку я не отключал. Так что на попье “невместно вам в место свячёное”, моя персона могла ответить “посмотрим на ваши свячёности и, возможно, они мою святость не оскорбят”.

По крайней мере, моя ехидная морда лица это откровенно выражала. А Себас это, очевидно, воспринял и не стал тратить время.

И вот, долетели мы до поселения, этакого “полугорода-полупосёлка”, с максимум трёхэтажной застройкой и несколькими производствами в качестве труда. Производствами ручными и чистыми, что для Империума было не совсем уж невозможным, но редкостью. Ну и капище тут, естественно, присутствовало, было здоровенным, пафосным, этажей в десять. Что в целом и немного, но для пасторального поселения смотрелось, как по мне, глупо и пафосно.

Время было рабочее, по улицам поселения никто не бродил, так что направил я свой нос, а за ним и стопы, в направлении производственных зданий.

По дороге к нам хотел докопаться некий служитель культа, но был Себасом оперативно перехвачен, просвещён — и свалил в туман. А на производстве какой-то металлизированной парчи охраны и вовсе не было, так что любовался я невозбранно трудягами. И очень мне увиденное не нравилось: взрослых мужчин и женщин на производстве банально не было! Пахали за столиками и станками либо откровенная молодёжь, младше четырнадцати, либо совсем уж пенсионные одры, с сединой, лысинами и прочими атрибутами возраста.

И это ни черта не дело — согласно выцарапанной с боем, и не без удачи, коллегами информации, в этом городке-секте было около миллиона человек, три четверти из которых умерли, снизив выработку наполовину. То есть, взрослое население взяло и померло полным составом. Да сейчас, возмутился я, подойдя к одному из станков.

— Я — Инквизитор, — бросил я пареньку и деду, трудящимся в поте лица. — Где твои родители? — обратился я к пареньку.

— Служат Императору в лучшем Мире! — с дебильной улыбочкой выдал паренёк. — Храни вас Император, Инквизитор, — сложил он ладонями птичку, что повторил дед.

— И вам того же, — послал я посыл обратно. — А от чего они умерли?

— Они не умерли, Инквизитор, — удивлённо выдал юнец. — Я же сказал — служат Императору.

— А где, кем? — резко заинтересовался я.

— Не знаю, — протянул парень, взглянув на деда.

— Уехали, сталбыть, Ваше Святейшество, Ганс с Эльзой. Во славу Императора, — проскрипел дед. — Не ведаем куда, но служители Бога нашего уж присмотрят, — сложил он птичку.

Дьякон морду держал каменную, но глазками бегал. Впрочем, в свете и ветре не особо и волновался — так, проявлял лёгкую озабоченность. Как и во время полёта. И вот как это всё понимать-то, призадумался я, да и обратился к Кристине.

— Защиты нет. Родители этого паренька и сын с женой старика “уехали служить Императору”. Сами, никто не принуждал, правда, прощались насовсем, — отрапортовала Кристина.

Точно ничего не понимаю. Ну, положим, уехали в какие-то места служить в более жёстких (или мягких — вряд ли, но и такое бывает) условиях местным попам. Так на общей численности планеты это бы не сказалось!

Обежав ещё два производства, я узрел такую же картину, как и на первом: дети и старики. Та же картина, “служат Императору”, без подробностей.

Шёл я к местному капищу и недоумевал: ну, хорошо, положим в арк-флагеллянты перевели кучу населения местные святоши. Но вопрос — зачем? И нет столько боевых сервиторов, да и создание такого — это не два пальца об асфальт, ресурсы, человеко-часы, привлечение шестерёнок. И вообще, две сотни миллионов это, на минуточку, не смешно ни разу: такого не скроешь совсем и вообще. А боевые сервиторы хоть и увеличились количеством, но явно не в таких монструозных количествах.

Сожрали их что ли местные попы, несколько рассеянно сам себе пошутил я. Но сам себе смеяться не стал — не смешно потому что. Тем временем, настоятель капища вещал, что да, вот уехали все со страшной и необоримой силой, наверное, в город, а точно он не знает. Врал, как пить дать, морда сектантская.

Но, опять же, причин для беспокойства не наблюдалось, никаких гекатомб трупов невинных и непричастных жертв не наблюдалось. Так, надо мыслить комплексно, решил я перестать охреневать и занялся делом.

Итак, для начала, у нас выходит исчезновение двух сотен миллионов человек. В Ульях это не особо заметно, но вот в таком захолустье становится очевидно, что это взрослые особи человеков, не юнцы и старики. Причём, проверка планшетом показала, что отчёт местных для Депортаменто Мунитором не содержит “гибель”, а “убыль” облагаемого гвардейской десятиной населения. То есть, можно сразу сказать, что никто не утверждал, что пропавшие именно померли. Они “убыли”. Вопрос, куда и нахрена остаётся открытым. Вопрос, с хрена ли попы партизанят — тоже.

— В столичный космопорт, — озвучил я, располагаясь в Аквиле.

Так, смотрим дальше: куда можно запихать двести миллионов человек? Ну, положим, во флот — не везде условия Гнева, да и не только особо жадные торговцы над экипажами глумятся. Да и гены корабельной популяции надо обновлять.

А ещё, дошло до жирафа в моём лице, очень уж просто меня сюда допустили. Предыдущий Инквизитор рвался в ентот городок-секту. Так его остановили чуть ли не силой, скажем так — близко к насилию, уж ультиматумами угрожали точно. А я, ослеплённый своей лучезарностью, посчитал, что допустили меня из-за неё. А если нет? Если меня допустили не потому, что я сияю как котячьи тестикулы, фосфором намазанные, а потому, что в текущем периоде скрывать стало нечего? А рожи корчат и кривляются попы, чтобы не выглядела их предыдущая позиция неправильной.

Обдумал я этот момент, да и признал — вполне может быть. Попы, с которыми я общался, в свете и ветре эмманировали удивлением, на тему: “с хрена ли Инквизитор хамски светится?” Раздражением: в стиле “достали, хрена ли им опять надо?!” Но не страхом разоблачения их коварных и подлых (в чём я практически уверен ныне) деяний.

Ввалилась моя персона в здание космопорта и с помощью инсигнии, преторианцев изъяла данные о прибывающих и отбывающих из системы судах. И не выходил каменный цветок: не на чем было вывезти две сотни миллионов человек за обозначенные сроки. Помотался я по космопорту и даже его начальнику учинил допрос. И Кристина подтвердила, что все суда фиксируются. Никаких “по указанию свыше” сокрытий нет.

А двести миллионов человек растворились в воздухе. Волей Императора, конечно. Так, выходит очевидный бред, и если не прямое массовое убийство, то преступление против Империума. Саботаж, как минимум. И не будь местные попы в столь неудобном для меня положении…

Впрочем, не будь они в нём, меня бы тут и не было, а расследование давно было бы закончено, напомнил я себе. Итак, что мне делать?

Есть, конечно, желание приказать преторианцам схватить этого камнерожего дьякона, снять с него ноктилитовую цацку, да и выпотрошить Кристиной его отсутствие ума. В принципе, стал я прикидывать, взирая на рожу служителя культа, вполне осуществимо. И если что, стереть ему момент допроса. Лишнее, но во избежание конфликта — пусть будет, заключил я.

Вернулись мы на Аквилу, где Себас получил от получившего указание вокс-связью преторианца разряд электричества. Тут же, не приводя в сознание, сняли с дьякона ноктилитовые чётки, Кристина влезла ему в мозги и…

И стал я охреневать на гораздо более информированном уровне: где эти двести миллионов, Себас НЕ ЗНАЛ! Всё, что он знал и был в курсе — это то, что “верующие в Императора миряне” готовятся к делу, а то и подвигу “Во Имя Его” (которого никто и не знает, не без иронии отметил я про себя). А всяким Инквизиторам нос свой наглый совать в это не стоит: не их дело и вообще. И всё.

Ну, если тут мерзкие и коварные планы старших попов, то, в принципе, незнание проводника более чем оправданно — не получив информации на месте я НЕ МОГ не допросить его. Вот только, теперь у меня есть не подозрения, а прямые доказательства. Правда, не печальной судьбы людей, а прямого нарушения как минимум понтификом “Диктатес Империалис”.

Потому как у подданного Империума от Инквизиции тайн нет и быть не может. И сокрытие информации, пособничество, а тем паче указание на таковое подчинённому — саботаж, предательство, препятствование работе Священной Инквизиции.

— Протоколирую: гражданин Империума Себастьян Надсон, дьякон с планеты Фелиция, получал от своего непосредственного начальника, Адама Седого, понтифика, прямое и однозначное указание препятствовать Инквизиции в её расследовании. Преступление выявлено, после пятой ступени воздействия, осуществлённого Кристиной Гольдшмидт, дознавателем Инквизитора, псайкера ранга Бета плюс, — выдал я, фиксируя сказанное сервочерепом.

— Свидетельствую и подтверждаю, — подала голос Кристина, а дождавшись, когда я закончу с оформлением записи, поинтересовалась: — А что дальше, Терентий? Задержим этого Седого?

— Не сейчас, — ответил я, прокручивая в голове варианты. — Пока попробуем разобраться без предъявления обвинений. Они никуда не денутся, могут пригодиться в будущем. Сотри у дьякона все намёки на вмешательство, пусть считает, что он притомился и задремал, — отдал распоряжение я.

Дело вот в чём: теоретически, можно хватать этого Адама за мягкое гузнышко и пристрастно допрашивать. Но так же, теоретически, можно было сделать и с самого начала, вот в чём дело. И “препятствование расследованию Инквизиции” — безусловно, преступление. Вот только не столь тяжкое, чтобы оправдать последствия конфликта с попами Фелиции. А значит, надо мне двести миллионов этих потеряшек (или их останки, во что я не особо верю, но и исключить не могу) всё же найти. И вот тогда раздавать сёстрам по заднице, а попам по морде. В зависимости от тяжести преступления, с различной интенсивностью.

И невозможным отыскать потеряшек я не нахожу: им нужно место, они оставляли следы. В то, что их перебили, я практически не верю. Ну бред, это реально бессмысленный садизм, да и насильственная смерть стольких разумных в одном временном окне оставило бы в варпе отчётливый след. На всякий случай уточнил у Кристины, но нет: в ближайший год массовых гекатомб на планете, да и в системе, не было. Что и хорошо, а то я уже задумывался о сбрасывании жертв на местное светило, вследствие очередного сектантского выверта мозга попов.

И выходит, что эти потеряшки систему не покидали — не на чем. Не помирали, вне зависимости от того, в сознании или нет и ели ли их какие хтонические монстры. Есть, конечно, вероятность, что местные попы загнали их как рабов в Паутину, прикинул я, учитывая то, чем последнее время занимался. Но это крайне маловероятно и оставим как последний возможный вариант. А мест в системе у них выходит для пребывания… всего два. Фелиция, где их бы нашли коллеги, так что крайне вряд ли. И спутник, с поразившей мой взор религиозной Аквилой. Более в системе обитаемых планет нет, только два газовых гиганта. Орбитальная же группировка столько народу не вместит.

Так что выходит — надо проверить спутник. А если и там потеряшки не найдутся — то думать и искать дальше. Чем они там занимаются, зачем это местным попам, почему в тайне — некоторые догадки есть. Но смысла их думать пока нет, надо проверить и на месте разобраться, окончательно решил я.

Тем временем дьякон ошалело помотал головой и вскочил с кресла, куда его поместили.

— Прошу прощения, Инквизитор, задремал, — вполне искренне повинился он.

— Не страшно, это было недолго, а я всё равно думал, — ответствовал я. — Скажите, Себастьян, а что у вас происходит на спутнике Фелиции?

— На Лючии, — ответил дьякон, ничуть не проявляя тревоги в свете и ветре, — находится несколько грязных производств, вынесенных туда, дабы не загрязнять дарованную нам Императором планету, — выдал этот тип. — Шесть храмов, восемь часовен…

— Прекрасно, — не стал я выслушивать, сколько капищ на спутнике. — Я направляюсь на спутник. Вы составите мне компанию или? — вопросительно взглянул я на Себаса.

— Понтифик поручил мне сопровождать вас, Инквизитор, — выдал этот тип.

Так что тут же Аквила и стартовала к нашему судну. Я посчитал, что являться в место, где, возможно, нарушается Диктатес Империалис в массовом масштабе с одними телохранителями — излишне самонадеянно.

И через полчаса наше судно двигалось к спутнику, как вдруг меня вызывает селектор корабельной связи, откуда капитан нашего корабля сообщил, что со спутников и судов ССО (силы системной обороны) поступил ультиматум, что вот прям сейчас нападут, если мы продолжим движение.

Вот вы и попались, господа святоши, мысленно потёр я лапки. Сейчас будем узнавать ваши грязные тайны.

— Дьякон, следуйте за мной, — направился я к палубе вокс-связи, а искренне фигеющий от происходящего Себас потелепался за мной.

— Остановитесь, не вынуждайте нас атаковать вас, — надрывался селектор вокс связи.

— Это судно Инквизиции, с вами на связи Терентий Алумус, Инквизитор, — выдал я, ухватив селектор. — Представьтесь, предатель, еретик и отступник, угрожающий силам Инквизиции Империума Человечества.

А в ответ тишина, затянувшаяся на пару минут. Наконец, селектор подал признаки жизни:

— Антиох Сервитус, капитан судна Пречистая София сил ССО системы Фелиция, — выдал вокс. — Прошу и настаиваю на согласовании вашего направления в сторону спутника Лючия с представителями Адептус Министорум системы.

— Вы там лхо обкурились, капитан? — взял вокс дьякон, после моего пригласительного жеста. — Я архидьякон Себастьян Надсон, говорю вам: не препятствуйте Инквизитору!

— Но у меня приказ… — начал было ССО-шник.

— В слышали распоряжение? — ядовито осведомился дьякон.

— Слушаюсь, — выдал вокс.

Судно, тем временем, выходило на орбиту. А дьякон вполне отчётливо фонил недоумением:

— Странно, видимо, ужесточили инструкцию в последние месяцы, — вроде как извинялся он.

— А есть из-за чего? — от нечего делать поинтересовался я.

— Производство прометия, ряда кислот, обогащение урана… — аж запнулся на мой хищный оскал дьякон и зачастил. — Для реакторов, Инквизитор!

— Вот и посмотрим, — логично заключил я.

На этот раз высадку осуществляли два Громовых Ястреба, в одном из которых был я с Кристиной и телохранителями (ну и дьякона приткнули), а во втором — десятка Серых Рыцарей. Впрочем, очевидно, слышавшие диалог с ССО-шником местные нашему движению не препятствовали, лишь зыркали недобро на Астартес.

— А вот и наши двести миллионов недостачи, — через полчаса констатировал я.

Дьякон имел вид бледный, поскольку о местопребывании и вообще этих людей он не знал, но понимал, что “подвёл начальство”. И выходило, что на Лючии были огромные казармы, а ещё — тренировочные полигоны. Всего я, естественно, не видел, но и увиденного было достаточно.

Создание армии, причём немалой. Нарушение Диктатес Империалис, внутренних законов экклезиархии, пусть и лживо обходимых, с дырой в формулировке, насчёт “оружных мужей”. Но тут-то такие мужи явно и очевидно были.

Но странно, это не бунт против Империума, задумался я, пока дьякон обтекал, а Астартес и преторианцы занимали позицию для обороны. Это они верно делают, но на нас никто не нападал. И до Лючии, пусть со словесным бардаком, но допустили. Что-то тут не то, задумался я, как тут из одного из коридоров подземелья спутника показался взъерошенный поп. Двигал этот полный тип весьма быстро, с мордой лица перекошенной, и, наконец, дотопал, захотел что-то изречь, но прервавшиеся дыхание ему не позволило. Ну а я, пока дьякон исполнял перед епископом ритуальное “Ку”, решил времени нести бред не давать, а ковать епископа, не отходя от места преступления.

— Содержание вооружённых сил экклезиархией, — разгораясь нимбом начал я. — Нарушение Диктатес Империалис и Имперского Кредо. Введение в заблуждение Инквизиторов и препятствие в их расследовании. Зрю я, что экклезиархи Фелиции впали в ересь, бунт и…

— Не ересь! Это не вооружённые силы экклезиархии! — аж завизжал толстяк.

— Люди? С оружием? С символикой… — начал я ехидно задавать вопросы и был вновь перебит.

— Это ополчение Фатерлис! — выдал типа, на что я примолк и задумался.

Дело в том, что, как и в лживом ходе с сороритками и арк-флагеллянтами, будучи таковыми по сути, экклезиархи не остановились. И сделали ещё одну “не армию” в виде так называемого “ополчения Фатерлис”. Якобы, добровольного и самостоятельного объединения верующих, собравшихся самостоятельно для борьбы с врагами Веры и Императора.

Вообще, как по мне, данные объединения “прихожан” были ни на что толком не годны, кроме как побряцать святошам “отсутствующим оружием”. Да и “самостоятельность” подобных ополченцев, финансируемых напрямую экклезиархией (крайне скудно) и получающих приказы исключительно и напрямую от святош вызывала лишь усмешку.

Ну а главное — подобное ополчение для “Врагов”, которыми выступали ксеносы и хаоситы, было лишь вкусной и полезной пищей, которая иногда бегает. Не всегда, но в большинстве своём. Хотя, были приведены примеры. когда подобное ополчение набиралось на Мирах-Крепостях, Мирах Смерти и подобных. И в таком случае и вправду оказывала Астра Милитарум определённую и ценную помощь.

Однако, в данном случае не тот вариант. Да и большинство фатерлисинианцев мне виделись этакими “детскими крестовыми походами”.

Не столь радикально, но близко. Хотя непосредственной материальной выгоды от гибели неподготовленных полугражданских у какого-нибудь варп-шторма или на пути вааагха экклезиархия не получала. В отличие от католиков моего мира с детских крестовых походов — ребятишки оказывались в рабстве. Причём как у арабов, так и у вполне христьянских лордов. А священники при деньгах и землях — не начиная (хотя чёрт их знает) подобное безумие, но явно примазываясь и имея на этом барыши.

Впрочем, не стоит путать тут и там, да и ополченцев не продают, насколько мне известно. Но на кой их собрали, причём столько, да ещё и тренируют? А главное — в тайне? Прикинул я и решил продолжить ковать.

— Епископ, где оповещение Астра Милитарум и Депортаменто Муниторум о формировании нового “полка” — на слове “полк” я аж сочился сарказмом, — ополчения Фатерлис?

— Не успели, — буркнул поп.

— Да вы что? За год не успели? Притом что вы ОБЯЗАНЫ оповестить о инициативе прихожан ДО формирования объединения, не говоря о тренировках, сокрытии от Депортаменто Муниторум… Я зрю в этом: саботаж, нарушения Диктатес Империалис и имперского Кредо.

— Это не так, они собраны против врагов Императора!

— Прекрасно, епископ. У вас три декады, чтобы вооружить либо снабдить этих людей достаточными средствами для вступления в Имперскую Гвардию. Можете порадовать Депортаменто Муниторум, — щедро дозволил я.

— Вы издеваетесь? — почти с несчастным видом выдал поп. — Их же почти две сотни миллионов! Это чудовищные траты…

— Которые экклезиархия Фелиции прекрасно потянет, если не хочет столкнуться с последствиями своих многочисленных и реальных преступлений, — отрезал я.

Епископ поныл, покривился, но был загнан в угол: в этом случае у него было два выхода. Поднимать полноценный бунт против Империума либо выполнять озвученное.

А после того, как он оскорблённо удалился с дьяконом (чувствую, ждёт Себаса не радужное будущее, да и чёрт с ним), мы вернулись на наш корабль.

— К Крепости, Терентий? — поинтересовалась Кристина.

— Издеваешься? — недоуменно поинтересовался я, посмотрел в удивлённые глаза и ответил: — Кристина, расследование ни варпа не закончено. Первое: куда, зачем и почему понадобилось столько людей? Это двести миллионов, причём не обычного ополченского мяса, их готовили, и готовили серьёзно. Второе: почему замолчали и куда делись агенты Инквизиции? И почему те, что остались, врут, хотя знают, что им за это будет? Это тот минимум вопросов, без чёткого и однозначного ответа на которые говорить о закрытии расследования нельзя. Так что мы явно не в Крепость, — подытожил я свой монолог.

Тереньтетка на мой спич покивала, а я направился думать: как над озвученными вопросами, так и над методами обрести на них ответы.

9. Его Высокопреосвященство

И выходила у меня после обдумывания такая картина: сбор попами армии — дело хоть и преступное с точки зрения законов Империума, но, по большому счёту, не критичное. Точнее, не критичное глобально, а вот в частностях — висельное преступление. При этом, казнить попов смертью или даже огнём жечь — смысла нет. Банально нерационально. Разумнее обозначить, что Инквизиция их держит за глотку (или сморщенные яйчишки, тут вопрос, кому что важнее), ну и пользу либо для Империума в целом, либо для обираемых ими планет можно получить. Конечно, важна и причина сбора войск, но непростительное (то есть, подготовка бунта против Империума) столь маловероятно, что не учитывается. В противном случае я бы на Лючию не попал, пусть и со скандалом, а пробивался бы с боем.

Однако, как я и говорил Кристине, вопрос сейчас стоит не насчёт потеряшек и связанного с ними. Наиболее важный вопрос — насчёт предательства (или саботажа) агентов Инквизиции. И тут может крыться такое, что незаконная армия в двести миллионов покажется детским лепетом. А может и нет, а может, и причина сбора армии — не ерунда, а причина весело полыхать всем попам сектора, и такое вполне возможно.

В общем, в компании преторианцев, огринов и пары Астартес (нелишнее напоминание местным попам, в какой позе их поймали и за какое место держат), начал я проводить допросы, начиная с планетарной верхушки, мотаться по планете, выясняя, уточняя и расследуя.

И, по основному делу, выходила довольно непонятная картина: попы кривились, морщились, на Серых Рыцарей, как на врагов Империума, пытались зыркать. Но допрашивались, кололись и даже воздействий выше пятого (ментальный допрос без применения пыток) к себе не требовали.

Невзирая на допрашиваемость, всё равно выходила неудобоваримая фигня. В нашем Сегментуме есть несколько десятков планет, заражённых орками. Собственно, незадолго до отлёта в Геллеферианский Сектор я принял участие в конклаве Сегментума, на тему “что делать с назревающим вааагхом”. Это понятно. Далее, попы возжелали собрать армию, подготовить её, да и отжать орочьи планеты под свой контроль, получив не только земли, религиозный вес, но и много плюшек политического и прочего формата. И, якобы, намеревались оповестить Депортаменто Муниторум постфактум, а действовать без привлечения Астра Миллитарум. И без привлечения Имперского Флота.

Вот с этого момента начинается бред, в который, на минуточку, искренне верили (проверено под пси-воздействием, под протокол!) восемь епископов и толпа понтификов из руководства планеты и прочего религиозного кагала.

Взрослые, жадные, наглые, но относительно разумные люди. Дело в том, что двести миллионов — это дохера. Но это-то было бы ещё терпимо. Хотя, если попы продадут тонны золотых украшений и даже своё исподнее, на двести миллионов сразу они транспорта всё равно не наберут, придётся челночить.

Собственно, само перемещение на спутник текущей орды народа заняло ГОД. Это при том, что переброска осуществлялась непрерывно, постоянно курсирующими между Фелицией и Лючиной грузовыми судами. Кстати, этот коварный момент секретность и обеспечивал: мелкотравчатые попы и гражданские банально не знали, а толпы народа ежедневно составляли компанию ресурсам (а то и просто порожним трюмам) в снующих туда-сюда баржах. На Лючине, как понятно, тайной это не было. Но коллеги, во-первых, тиранили лишь тех, до кого могли добраться без угрозы конфликта. А во-вторых, о варианте обратиться к погонщикам барж даже не задумывались: искали либо жертвование, либо угон людей из системы.

Ну да не суть. Важно, что такое количество народу банально нечем перевозить. То есть, если собрать все имеющиеся у попов суда, обратить все у них имеющееся имущество в средства и понакупить максимально дешёвые и вместительные суда — выгрузка армии займет, с момента первой высадки до момента окончания, не менее полугода. И это я ещё ОЧЕНЬ примерно прикинул, с учётом, что никаких аварий при перевозке и высадке вообще не учинится.

И такая, прямо скажем, не радужная картина складывается только в том случае, если людей перевозят голыми и босыми, на урезанном пайке, из расчёта “лишь бы абы как довезти”. А имеется, на минуточку, вроде как армия, что даже в самом нищебродском варианте: груда техники, припасов… В общем, не складывается картина.

Старшие попы на мои резонные вопросы пучили очи, впадали в ступор, чесали затылки и бороды (у кого последние были). Самым удобоваримым ответом было выданное моим знакомцем, понтификом Адамом:

— Император нам помог бы, — выдал этот тип, чуть меня не убив моей же челодланью, когда я представлял сопящего и надрывающегося Импи, тащащего эту толпу на закорках. — Верующие Секторов, торговцы и администрация не оставили бы наше святое начинание без поддержки, — разъяснил он.

Весьма неправдоподобно, но выгодно отличалось от блеяния и мычания прочих попов. Но даже так выходило, что фелицианцев сгружали бы к оркам на убой, малыми (относительно) партиями. Ни пристойной авиации, ни боевых кораблей, позволяющих расчистить плацдарм и закрепиться… В общем, возникало ощущение, что попам промыли мозги.

Ощущения, поскольку Кристина тереньтилась, что мозги попам… не промывали. Точнее не так, но близко:

— Терентий, тут нет вмешательства псайкера, нет воздействия препаратов. Память и ассоциации не повреждены, я за это ручаюсь, — выдала девица.

— Ты же понимаешь, что это бред, и так не бывает? — ровно ответил я. — Десятки человек посчитали “неважным” важнейший момент. А кто вспомнил, как наш знакомый понтифик, придумали ответы на ходу.

— Понимаю, что не бывает, — закусила губу Кристина. — Но не понимаю: если воздействие было, то как? И кем, и зачем?… — всё тише бормотала она.

— Не знаю, — честно ответил я. — Будем разбираться.

И начал я “разбираться”. Копаться в планшете, выискивая в скопированных архивах хоть что-то схожее. Потому как подобная “забывчивость” массы народу для меня, как Инквизитора, точно есть следствие зловредного вмешательства. А если даже и нет, а на Фелиции идиотия и склероз — национально культивируемая и ценная черта планетарного самосознания, так я после сам посмеюсь.

Опросил агентов, певших “В Багдаде, который Фелиция, всё спокойно”, после своих же алярмов, что, мол, творится фигня. Причём допросить данных типов было сложнее, чем ставить в подобающую позу руководство планетки: агенты были “не мои” и “светить” ими перед широкой общественностью было банально неприлично, не говоря о том, что это было бы откровенным саботажем. Так что пришлось вызывать “на поговорить” целые группы непричастных товарищей (ну, кому-то они товарищами точно были), чтобы в их числе допросить мне потребных.

В результате, через пару недель собеседований и допросов, выявил я случаи: невосторженных мыслей, сомнений в Божественности Императора, принуждения к различным делам как постельного, так и не очень толка, пользуясь служебно-религиозным положением, притом. Даже парой “своих” агентов обзавелся, в результате этих копошений.

А вот с агентами-“успокоителями” фактически повторилась картина руководства планеты. То есть, они честно подавали доклад, что на планете творится непонятная фигня, людишки куда-то деваются, а потом, внезапно, им показалось что “всё нормально”. А изначальные доклады, они слали в состоянии немотивированной паранойи. И Кристина, начиная фигеть вместе со мной, говорила, что ВСЁ НОРМАЛЬНО! То есть, нет ошибок ассоциативных цепочек, повреждений, ничего подобного. Просто, в один прекрасный день, дюжина человек, разного возраста, характера, служебного положения и пола, посчитала один и тот же момент “неважным”.

И ни черта это уже не случайность, уверился я. Правда, что с этим делать — непонятно. Подозрения есть, но подозреваемого под рукой нет. А, главное, КАК он, если это вообще он, сделал подобное?

Впрочем, до визита всепланетарного владыки и регионального обирателя верующих, было относительно немного. За это время мы с Кристиной точно и достоверно выявили временное окно “пандемии тупоумия и склероза”. Был это некий “приём у кардинала”, как-то хитро и религиозно обзываемый святошами, на что мне было наплевать. Кстати, относительная “высокопоставленность” агентов, сыграла тут с Инквизицией дурную шутку: все агенты на этом сборище были. Впрочем, были бы агенты какими-нибудь мелкотравчатыми попами, а то и мирянами, толку бы от них не было, как и изначальных докладов. Они бы просто не имели допуска к нужной информации.

Перетрясли мы всех, невзирая на статус и положение, присутствовавших на этом сборище. И ничего, в смысле того, что кто знал об армии, тот посчитал ряд моментов неважным. А кто не знал — почти не изменились. Ключевой момент “почти”, потому как незначительные моменты оценочной шкалы пересмотрели все присутствующие. Незначительные, скорее даже стали “воцерквлённее” и… гуманнее, недоумевал я.

При всём при том, слуг мы трясли с пристрастием, и никто из бутылочки с надписью “мозгокрут выдержанный, 40°” в попить-пожрать не подливал. И главный подозреваемый был на виду, никого в кусты не таскал, подозрительно себя не вёл. Как был заносчивой скотиной (последнее определение мы вынесли с Кристиной, по разбору воспоминаний просмотренных), так и оставался ей.

В общем, выходило, что во время приёма у кардинала дома, ВСЕ присутствующие подверглись некоему ментальному воздействию. Цель его неизвестна, но как понятно для моей огнесжигательной персоны, цель эта преступная.

И делать мне, кроме как думать и ждать явления архи-попа, толком было нечего. Этот кадр пёрся аж с Терры, где он с коллегами на свячёном синоде экклезиархии думали, что решают, как жить Империуму. Вообще, кардинал Вильямс жил, насколько я понял, более в дороге, мечась, как в афедрон уязвлённый, между Террой и своими владениями. Изредка нанося промежуточные визиты верующим, от чего последние были в восторге.

Ну и думал я, естественно, какого беса попу понадобилась армия? То, что намеренья были гарантированно не угодные Империуму и Человечеству — факт. Не имело смысла творить неустановленное пси-воздействие, для того же рейда к оркам. Да хоть Очко Ужаса решил бы Вильямс закидать мясом! Не те расклады, плюс сам факт столь филигранного, невыявимого пси-воздействия напрягает.

Так что к прибытию местного владыки мы готовились основательно, повышали уровень вокс-сопряжения в группе, я даже пробовал взаимодействие с преторианцами и огринами с помощью псионики, помимо вокс-сети. Варп ведает, чем кардинал оболванил орду народа, но сопроцессор высоковероятно сохранит меня от этого воздействия. Кристина… ну, тут даже не смешно, скорее она вывернет мозги любому, пусть не столь филигранно, как мозгоёб-кардинал, но вполне эффективно.

Серые Рыцари к предупреждению также отнеслись серьёзно, были готовы активировать сферы пси-защиты, как артефактные, так и созданные лично, отнюдь немаленькими силами. Кстати, мне довольно сильно польстил, но аж мурашки по телу прошли, один момент. Подошли ко мне техник с сержантом Серых, отвели меня в сторонку и даже попросили Кристину оставить нас. Вот чёрт знает, что хотят, подумал я, но решил девочку отпустить. Всё равно, если будет что-то важное, сообщу, известил я её светом и ветром. Так что удалялась тереньтетка не надувшаяся, а ехидно взирающая на Серых.

— Почтенный Инквизитор, — начал сержант.

— По имени, Виктор, — в который раз напомнил я старому знакомцу-прогностикарию.

— По слову вашему, Терентий, — кивнул астартес. — Брат Феликс, — указал он на техника, — передаст вам данные узконаправленного канала сопряжения и управления механизмами наших доспехов.

— Хм, поясните, Виктор, — попросил я.

— В рамках рассматриваемой нами ситуации, мы можем столкнуться с пси-воздействием неизвестной, не связанной с варпом, природы, — начал Серый.

— Так, — кивнул я. — Но, скорее всего, это псионика, как у друкари, хотя… — задумался я.

— Именно. Инквизитор, что “хотя”, — слабо улыбнулся Виктор. — Уровень воздействия, судя по нам известному, превышает любые описанные и упоминаемые силы любого псионика на порядки. В своей способности противостоять этому воздействию вы уверены, — констатировал сержант, на что я кивнул.

Сопроцессор, моя не вполне “стандартная природа”… Ну, скажем так, в том, что я не превращусь в пускающего слюни идиота быстро — я был уверен. А давать время мозгокруту я точно не буду.

— Вы будете иметь возможность оперативно воспользоваться доступом инсигнии и заблокировать наши доспехи. С нашими пси-силами госпожа Кристина и вы справитесь, я уверен, — выдал Виктор.

— Мне кажется, вы чрезмерно осторожничаете. Сфера отрицания прекрасно… — начал было я, на что собеседник уверенно и настаивающе помотал головой. — Хорошо, Виктор, как посчитаете нужным, — не стал спорить я.

И вправду, вышло очень лестно, но несколько страшновато, отметил я. Такое доверие, а это именно жест полного доверия, тяжело принимать и страшно не оправдать.

И вот, мы ждали, ждали, и, наконец, дождались. К нам ехал кардинал, точнее, кардинальское корыто объявилось в системе. Корыто это было класса “тяжёлый крейсер”, да ещё с парой эсминцев сопровождения. Забитое сороритками и прочими “не воинами” экклезиархии, так что, во избежание ненужных пафосных превозмоганий, поджидали мы кардинальскую тушу в космопорте всё того же столичного улья. Разогнали ненужных (и могущих быть взятыми под контроль мозгокрутом) людей, но внешне всё было как положено. Что нужно — в цветах, что нужно — в мыле. А с орбиты шёл контроль за вокс-трафиком, чтобы ненужные доброхоты кардинала не предупредили. Вряд ли, конечно: потыканные в “пролюбленное” носом святоши демонстрировали вполне искренне, что они осознали факт ментального контроля, подвергаться ему вновь не желают, и вообще: кардинал — козёл. Однако чёрт знает, какие программы и каким образом в их бестолковки напихал мозгокрут. Уже то, что факт вмешательства был установлен исключительно путём логики и сопоставления, само по себе показатель, что Кристина могла что-то не заметить.

Не факт, но бессмысленно рисковать смысла не было.

И вот, кардинальская Аквила шмякнулась на поле, опустила на него пассажирский отсек, а в распахнутую аппарель бодро кинулись преторианцы и астартес, вытащив к моей персоне, через считанные секунды, искомого кардинала.

Смотрел я на него и ни хрена не понимал. И переглядывался с Кристиной, которая в свете и ветре эманировала аналогичным непониманием. Перед нами был самый что ни на есть обычный человек! Да, ноктилитовые чётки, до поры, скрывали его от считывания псайкером, но были оперативно изъяты. И варп подери, Кристина тоже не видела ничего пси-активного!

То есть, чуть полноватый мужик, обладатель чеканной, хоть сейчас на монету, морды лица, с заломленными преторианцами лапами, естественно, проводил атаку на наше сознание. Но атака эта была чисто вербальной и заключалась в демонстрации познаний обсценной лексики и знаний пыточного арсенала Империума вообще и экклезиархии в частности.

Впрочем, охреневать можно было и потом, а сейчас делать дело. Так что я, в свете и ветре, отдал Кристине команду считать хотя бы поверхностные мысли типа. Девица послушала, а через десяток секунд в свете и ветре послышалось “Викарий!” вместе с образом этого самого типа.

Продублировав узнанное в вокс-сети, на бегу, я вломился в Аквилу и…

Стал свидетелем печальной улыбки оседающего викария.

— Кристина! — проорал я, дублируя в свете и ветре.

Варп взбурлил, охватывая оседающее тело, но тут же последовал доклад:

— Держу, Терентий, но это бессмысленно: мозг умирает. Я могу регенерировать ткани, но это будет… — начала Кристина.

— Тупой клон, понял. Вытащи из памяти, что успеешь и сможешь, — не стал тратить время на вокс я.

Через пяток секунд свет и ветер отобразил “отлетание души”. Я мимоходом пожалел, что не навострился оперировать этой субстанцией, но потом махнул рукой: а смысл? Дело в том, что душа, как было установлено и доказано, имеет весьма фрагментарные “воспоминания”: обычно многолетние привычки и куски памяти, несвязные, но наиболее ярко эмоционально окрашенные.

— Всеобщее благо, — выдала Кристина, скидывая образы и погружая меня в различные мысли.

Тау, чтоб их. Но откуда серые гуманоиды тут, когда их империя в половине Галактики… хотя стоп, в этом случае не Тау, а предатель-человек. Так что расстояние не важно, но: что серым ксеносам понадобилось у нас? Как их агент проник в свиту кардинала? Сколь глубоко проникло тлетворное влияние агента ксеносов?

Впрочем, будем разбираться, заключил я, наконец, обратив внимание на противные вопли всё так же тащимого преторианцами кардинала.

— …да кто вы такой? — в какой-то по счёту раз проорал задержанный после очередной длительной ругани.

— Терентий Алумус, Инквизитор, Священная Инквизиция Империума Человечества, — сняв шлем, продемонстрировал я голограмму инсигнии. — Вы, гражданин Вильямс Делогер, подозреваетесь в сокрытии предателя человечества, — потыкал я перстом в мертвый труп, — поддавшегося скверне ксеносов. Предатель предпочёл смерть задержанию, а ныне я буду устанавливать степень вашей вины, участия в преступных деяниях…

— Да вы охренели, Инквизитор! — завизжал поп, нагло меня перебив. — Я Кардинал! К-а-р-д-и-н-а-л, по-буквам, если до ваших тупых мозгов не доходит…

— Омикрон, — обратился я к преторианцу, фиксирующему левую верхнюю оконечность попа. — Будь любезен, примени к гражданину Делогеру третью степень воздействия.

— По слову вашему, Инквизитор, — прогудел преторианец, заглушая визг воздействуемого.

— Итак, гражданин Делогер, в знак уважения к вашим заслугам, — нагло врал я. — Я сообщу вам текущую обстановку. И причины, приведшие к вашему задержанию.

И начал монотонно, с расстановкой, вещать. Параллельно обдумывая ситуацию в сопроцессоре и взаимодействуя с Кристиной, начавшей копаться в мозгах кардинала.

В результате выходила крайне нехорошая картина: я-то, признаться, рассчитывал, что поп отхватил некий археотех, которым трахал в мозг окружающих. В крайнем случае — заключил контракт с демоном повышенной искусности. Последнее маловероятно, ну и я брал этот вариант, как худший из возможных.

Итак, Кристина ничего толкового из разрушающегося мозга викария не вытащила, кроме резиновых серых морд ксеносов, от которых дохлый ксенофил получал удовольствие. И завываний, как трупа, так и резиновых морд “Ради Всеобщего Блага!” Картина этого межвидового слёта Дамблдоров была последним и ярким воспоминанием подыхающего ксенофила, носившего, как в лучших домах, ампулу с ядом вместо зуба.

А вот в мозгах кардинала было интересно. Грубо его в мозг не трахали, оказывая практически незаметные даже при пристрастном разборе воздействия, причем, и их оказывали довольно редко. Из основных и ключевых точек выходило воздействие при знакомстве на планете, куда кардинал наносил визит. Причём будущего викария никто не представлял, но, как сам кардинал, так и его охрана (ныне, поскольку он пребывал на “свою” планету оставшаяся на судне) ничего “неправильного” в этом не заметили.

Далее, в реализуемом на Фелиции плане: “Соберём толпу человеков и скормим их по кусочкам грибам” (ну, по крайней мере, так план виделся мне, в рамках того, на что рассчитывали его воплотители) викарий “вроде как не при делах”. Однако этот тип подсовывал кардиналу литературу для досуга, весьма специфического толка, и изредка выдавал речи и замечания, воспринимаемые попом как откровения самого Импи во плоти: ни сомнений, ни анализа.

Из чего логично следовало, что дохлый ксенофил — истинный автор и вдохновитель создания двухсотмиллионной армии.

А если подумать, да и припомнить ряд смены оценочных критериев побывавших на приёме, соотнести их с доктриной “Общего Блага”, получается весьма неприглядная картина. То же, что кардинал в мозг на тему общеблажства не столь сильно оттрахан — так это и понятно выходит. Он рожа публичная, часто проверяемая, перед тем же синодом, например. И пылающий ксенофилией Вильямс у телепатов экклезиархии вызвал бы резонные подозрения. Закончившиеся бы херово, как для него, так и для викария. Ну и для общегоблага, само собой.

Хоть в Ордо Ксенос переходи с моими последними расследованиями, хмыкнул я, заканчивая вещать попу “правду жизни”.

Тот, пока я вещал, несколько раз пробовал вякнуть, но на середине задумался, а пару раз даже изобразил мордой лица ужас. Впрочем, последний надолго на морде не задержался. А по окончании моего повествования, кардинал тоном скандальной базарной бабки выдал:

— Понял. Отвратительно работаете, Инквизитор. Вы сами и ваша организация. На высших чинов совершается покушение еретиками и ксенолюбами, а вы… — начал изрыгать этот.

— Извольте заткнуться, гражданин Делогер, — полыхнул я на попа светящимися глазами и проявил нимб. — Идёт расследование, где вы — подозреваемый. При помощи вас и вашего небрежения ксеносы могли добраться, — не договорил я, возведя очи к небу. — И это при том, что не факт, что не добрались, — веско припечатал я.

Вообще — не добрались, это Кристина проверила с пристрастием. Кроме кардинала и пары его любовниц-телохранительниц, на Терру не допускали никого более. Но нехрен орать, и вообще, раздражает меня эта наглая свинота.

Свинота, кстати, к его чести, реально ужаснулась. Причем за себя не более, чем наполовину. Судорожно начала думать, а через минуту просипела:

— На Терру этот не попадал. Никого, кроме меня и двух телохранитель… ниц, — несколько запнулся он, — на Пресвятую Терру не ступал.

— Да? — ехидно полюбопытствовал я. — А вы уверены, что расстояние тлетворного воздействия пособника ксеносов не охватывало систему?

— Ксеносов? — уцепился за оговорку кардинал, впрочем, тут же поник. — Не уверен. Но я же…

— Но вы же были под воздействием. Замолчите и слушайте, — бросил я. — Я, Инквизитор Священной Инквизиции Империума Человечества, свидетельствую, на основании пятого ранга воздействия, произведённого над гражданином Вильямсом Делогером дознавателем Кристиной Гольдшмидт: гражданин Делогер в связи с ксеносами, их пособником, подельником… — выдержал я паузу, во время которой покрасневший на “воздействие” поп стал резко бледнеть. — Не является, — уронил я. — Однако ему вменяется в вину некомпетентность, позволившая пособнику ксеносов оказывать воздействие и влиять на решения лиц, ответственных за судьбу людей и государства. Степень этой вины покажет дальнейшее расследование, а наказание — как она, так и степень добросовестности и содействия кардинала Вильямса Делогера делу Священной Инквизиции, — закончил оглашение вердикта “на сервочереп” я. — Вы всё поняли? — уточнил я, жестом и вокс-связью веля преторианцем отпустить попа.

— Понял, буду сотрудничать, — тяжело вздохнул святоша, наконец-то настроенный на конструктивный лад. — А в чём? — резонно полюбопытствовал он.

— Для начала, нужно разобраться с вашим викарием. Его багажом, каютой, местом жительства на планете. Степень его воздействия на сознание людей слишком велика. И при том, не оставляет заметных высокоранговому псайкеру следов, — выдал я.

— Полагаете, ксеноартефакт? — заработали мозги у потирающего (после объятий преторианцев) руки кардинала.

— Полагаю, да, — честно сказал я. — В противном случае, учитывая его воздействие на три сотни человек на вашем последнем приёме на планете, не он бы принял яд, а мы все радостно бы застрелились. Ну, или дружно плясали под его дудку, — уточнил я. — По крайней мере, так он должен был думать, но ни попытки воздействия, ничего подобного. Просто суицид при возникновении опасности задержания. Так что, вероятность некоего ксеноартефакта наиболее вероятна. И есть надежда, что этот артефакт не имеет механизма “мёртвой руки”. А штурмовать ваше судно…

— Не надо штурмовать, Инквизитор, — поморщился поп. — Мне нужно лететь с вами или достаточно…

— Со мной, так будет спокойнее, в том числе и вам, — широко улыбнулся я.

В итоге, набились мы в кардинальскую Аквилу, как сельди в бочку. Это при том, что потратив полчаса и проверив кардинальскую свиту на виновность и причастность, мы оставили их щёлкать клювами на пустом посадочном поле.

Вообще, вероятность пребывания возможного артефакта (хотя, судя по всему, так и было — не складывался пазл, если викарий архипсионик) на судне была максимально велика. Судя по вытащенному из ума кардинала Кристиной — воздействие происходило на судне, причём в этот перелёт также, сглаживание важности некоторых моментов. При себе у викария, кроме зуба с ядом, не было ничего, хоть сколь бы то ни было отличного от обычного имперского барахла. В общем, высоковероятно искомый нам предмет был в его каюте на судне, ожидал своего дохлого владельца.

Кардинал, подпёртый в своем кресле с одной стороны Астартес, а с другой преторианцем, сидел с кислой мордой и размышлял. На определённый момент, в свете и ветре испускаемым им мелькнула нотка алчности. Нет, это кино нам тоже не нужно, решил я, максимально интенсивно сияя глазами. Добро улыбнулся попу, наклоняя голову к плечу. Видимо, зрелище было весьма вдохновляющим и воодушевляющим, потому как святоша задёргался, глазками забегал и алчностью эманировать прекратил. И даже буркнул что-то в стиле “бес попутал”.

Отдельного описание заслуживал бы процесс коммуникации попа, в переполненном челноке, через перекрывающих все проходы астартес и преторианцев, с его судном. На тему: кто летит и зачем. Но, мне описывать было лень, так что я просто искренне наслаждался поповскими потугами и подпрыгиваниями. А потом насладился зрелищем тягаемого механодендритами, над воинами, кардинала. Очень было приятное, можно сказать, занимательное зрелище. Ну и пищал он на диво забавно, да.

Но, ничто не вечно, так что челнок добрался до кардинальского судна, где под моим взором кардинал разогнал охрану, оповестил, что вот эти, конкретные мы — с ним. И затребовал по моему указанию стюарда, обслуживающего каюту викария. Как оказалось, не только, но важна была только она.

— Что вы можете сказать о викарии? — полюбопытствовал я у ведущего нашу компанию служки.

— Хороший человек, не дрался почти, простите, ваша светлость… и ваша светлость, — добавил запутавшийся стюард кардиналу, бегая глазами с иллюминированного меня на высокое начальство.

Поп фыркнул, закатив глаза, а я засиял посильнее, добавив в творящийся театр абсурда немного гротеска.

— Продолжайте, — кивнул я потерянному служке.

— Так, говорю. Хороший человек. Только жрал, прости Император, за троих. И всё только рыбу, обед у него был какой-то, священный, — довольно комично оговорился стюард.

Впрочем, мне было не до “священных обедов” и даже не завтраков с ужинами.

— Стоп, — бросил я, а после выполнения указания стал уточнять. — Сколько ел викарий? Менял ли рацион? С какого момента?

— Так, почитайте, с самого начала службы у его Высокопреосвященства, — вспомнил сектантское титулование служка. — По паре килограммов рыбы с лишком в день употреблял. Обед у него.

— Да уж, неплохой обед, — задумался я.

— Вы думаете?.. — уставился на меня поп.

— Иногда, — повторил я свою чертовски удачную шутку. — Кристина, были ли в физиологии викария какие бы то ни было отклонения, которые объяснили таковой аппетит?

— Вряд ли… Точно нет, Терентий, — поправилась Кристина. — Обычный человек, без патологий, я бы заметила. Конечно, кроме того, что он умирал, — довольно остроумно уточнила тереньтетка.

— Биоартефакт? — вслух рассуждал я, жестом велев служке вести дальше. — Но, в рамках известного, Тау не используют биотехнологий. Да и их наставники используют условно-живое, не требующее пищи…

Окружающие внимали и ни черта мои сомнения озарением каким не развеивали.

— Любезный, — обратился я к служке. — Метров за сто до каюты викария остановитесь и расскажите, как к ней пройти. Что, уже? — уточнил я, поскольку стюарт встал на месте.

— Уже, ваше святейшество, — кивнул служка и описал путь до каюты, после чего был отпущен с миром.

— Так, Кристина, максимально аккуратно старайся почувствовать ксеноса, по мере нашего приближения. Я тоже буду стараться, но не выказывай активного пси-воздействия без явной и безоговорочной агрессии объекта. А вы, — обратился я к спутникам, — следуйте за нами, не ближе десяти метров. И так же, никаких воздействий. — на что Астартес кивнули.

— Думаете, у меня на судне ксенос-псайкер? — выдал со страхом кардинал.

— Не исключаю такой возможности, — честно ответил я. — Технологии Тау основаны на технике, в использовании биотехнологий они не замечены. А что-то в каюте викария жрёт, жрёт достаточно регулярно. Причём, когда викария нет — не жрёт. Кардинал, скажите, был ли у предателя какой-то багаж… — начал было я.

— Был! Был, Инквизитор! — аж возликовал кардинал. — А вы уверены, что это именно ксеносы?

— И что именно Тау, тоже уверен, — отрезал я. — Что за багаж?

— У поганого еретика, в смысле предателя и осквернителя святынь, — выдал кардинал, — была, точнее, есть статуя преподобной Эланы Неколеблющайся, которой он, по его словам, очень дорожил. Почти везде возил с собой, с моим багажом, — уточнил поп. — А он там императоропротивную мерзость прятал, подлец такой! — всем видом изобразил он возмущение.

— Разберёмся, — отрезал я. — Не лезьте под руку и не мешайте. А лучше вообще отойдите в тыл отряда, возможно, там будет опасно, — дополнил я, дав указание преторианцам вокс-связью за попом приглядеть, ну и вырубить, если начнёт чудить.

А по подходу к каюте, куда мы направлялись очень аккуратно, ощущения как меня, так и Кристины, были несколько поражены.

— Оно спит! — поражённо выдала девица.

— Варп знает, но похоже на то, — отметил я наличие души, но явно не активное тело, причём последнее какое-то… недоживое, с некоторым недоумением констатировал я. — Что ты чувствуешь? Только не прибегай к активным методам, — напомнил я.

— Это живой организм, в чем-то вроде спячки, — сообщила Кристина. — Видимо, разумный, но какой-то… раковина? Кокон? — недоумевала она. — И я не могу понять, это что-то среднее между птицей, моллюском и млекопитающим, — недоуменно констатировала она.

— Так, только не лезь к нему, пока хватит и этого, отходим, — выдал я.

А поле отхода от каюты обратился к спутникам и попу:

— В каюте викария ксенос, неизвестного вида, по счастью — в спячке. Высоковероятно, псионическое воздействие оказывал он, если статую викарий таскал с собой, — на что кивнули и кардинал, и Кристина. — Значит, нам очень повезло, что ксенос в спячке. Итак, требуется следить за ним со стороны, не предпринимая никаких действий для возможного пробуждения. Пассивное псайкерство, — уточнил я, на что сержант Серых кивнул. — Я направлюсь вызывать специалистов из Ордена. Даже если подобный ксенос и известен в Империуме, то МОЙ доступ не даёт таковой информации. А учитывая высоко вероятное партнёрское взаимодействие с ксеносами-Тау, это создание нужно изучить. Так что организуйте караул по периметру, очистите окрестные каюты от пассажиров под благовидным предлогом. Сержант, — кивнул я Астартес.

— Обеспечиваем неприкосновенность периметра, отслеживаем активность ксеноса, — повторил-подтвердил Астартес. — Вопрос, Инквизитор, — выдал прогностикарий, продолжив после моего кивка. — Методы слежки за ксеносом и безопасное расстояние?

— К госпоже Кристине, — отослал я псайкера к псайкеру. — Мне нужно на моё судно, кардинал. Кодировка связи Ордена не может быть передана постороннему астропату.

— Понимаю, значит, всё выяснилось. Ко мне у вашей организации нет вопросов? — опять начал наглеть поп.

— Почти. Помните, что я говорил о некомпетентности? — широко улыбнулся я. — Пойдемте, побеседуем.

А отойдя в каюту, я начал жёстко рубить слова:

— Вы, кардинал, были под воздействием ксеноса. Это так. Однако ваши подчинённые. Все, допущенные к тайне создания армии. Не доложили о нарушении Лекс Империалис и Имперского Кредо. Ни один из них. Каждый пренебрёг своим долгом перед Империумом! — веско воздел я перст. — И это ВАША ошибка и вина.

— Что вы хотите? — буркнул насупленный поп.

— Взаимопонимания, кардинал, — широко улыбнулся я, кладя на стол в каюте нашего пребывания контракт агента. — И доброго сотрудничества на благо Империума, — аж засветился нимбом я, высветив кислющую морду святоши.

— А если я скажу “нет”? — набычился собеседник.

— Орден Инквизиции со скорбью передаст данные о ваших преступлениях, безусловно гласно, в Администратум и Синод, — скорбно потупил я глазки.

— Это был ксенос! — возмущался разводимый.

— Это секретная информация и тайна Империума и Ордена, — тепло улыбнулся я. — Распространение этой информации есть предательство, саботаж. Так что, кардинал, — развёл я руками.

— … Хорошо, — несколько секунд издавал нечленораздельные звуки поп, несомненно, полные восхищения и лояльной преданности Священной Инквизиции и моей замечательной персоне.

И подписал, никуда не делся, после же оскорблённо свалил вдаль. Ну, пригодится, хозяйственно прибрал я к рукам агентский контракт. Проверил Астартес, перекрывших периметр и караулящих ксеноса, посетовал на то, что, скорее всего, время до прибытия коллег из Ордо Ксенос мне придётся провести на кардинальском корыте, неподалёку от ксенопакости. Как минимум, чтоб если та проснётся, принять решение о том, уничтожать её или пытаться усмирить.

И направился я на наше судно, готовить доклад. Мол, так и так, неизвестный ксенос, высоковероятно — связанный с Тау. Находится в спячке, фактически установлена псионика контроля разума высочайшего уровня, не отслеживаемая высокоранговым псайкером. Вкратце отразил положение, получив от астропата Крепости послание “Ждите, помощь в пути”.

Как-то уже привычно таковое послание получать, не без иронии отметил я, возвращаясь на кардинальское корыто. Заняли мы с Кристиной одну из освобождённых кают неподалёку от логовища ксеноса и ждали. Тварь, к счастью, не просыпалась, пребывая в своей спячке, похожей на холодный сон. И продлилось наше ожидание две недели.

Кардинал тем временем копошился на планете, время от времени истеря мне по воксу, на тему “а не охерел ли глубокоуважаемый Святой Инквизитор Терентий, требуя в ряды Астра Милитарум две сотни миллионов человек, со снаряжением и техникой?”

Я даже обдумал всесторонне этот вопрос (секунды три) и честно ответил попу, что нет, не охерел. А вполне в рамках содеянного. Кроме того, подготовка этих полков угодна и полезна Империуму и Императору, так что крепитесь кардинал, родина вас не забудет.

А во время ожидания, помимо приёма докладов об обысках (безрезультатных) рабочего места и планетарного обиталища викария, я знакомился с архивом в разрезе взаимоотношений между Инквизицией и экклезиархией. С частью я и так был знаком, но весьма поверхностно и на основании своих личных выводов.

Итак, невзирая на то, что часть (как бы не большая) Инквизиторов были вполне религиозны и верили в Бога-Императора, именно с церковью отношения были неважные даже у наиболее близких к церковникам Ордо Еретикус.

Кстати, текущая охренелость попов Фелиции, точнее мои выводы о причинах её, нашли подтверждение в архивах. Итак, берём Фелицию или иной, относительно спокойный кардинальский Мир. Экклезиарх там царь и бог, в прямом смысле слова — чиновники Администратума стараются с ними не связываться. А то и, будучи воцерквлёнными, еще и поддакивают. И вот, этакий сатрап религиозного толка имеет информацию о какой-то там Инквизиции. Информацию, поскольку Инквизиторов реально мало, а распространяемые Ордо Скрипторум пугательные истории воспринимаются как байки для устрашения младших точильщиков карандашей.

И вот выяснилось, что ряд наиболее одиозных коллег, реально, судя по слухам, параноидальных маньяков, жгущих огнём всё живое, что увидят — это… проекты не просто Инквизиции, а Ордо Еретикус. С целью угомонить излишне буйных церковников.

Например, вваливается в храм этакое пугало инквизиторское. На боевом шагоходе, со свитой, с войсками поддержки. Хватает местного настоятеля, а то и “святого” какого и тут же, с ходу, оказывает на него воздействие этак седьмого ранга, ну и жжёт огнём, не отходя от кассы.

Попы начинают бузу: мол, угомоните психа и маниака, а то и казните назидательно. И тут же оказываются погребены отчётами. Где чётко указано, что сожжённый, положим, еретик и демонопоклонник. И засовывают святоши язык самим себе в нужное место.

Ну а схвативший и умертвивший Инквизитор действовал с шумом, пылью и грохотом, но при этом — на основании чётких отчётов инквизиторов-расследователей. И наиболее “злобные и противные”, известные на полгалактики “кровавые Инквизиторы” — это как раз подобные “показательные палачи”. Хотя, конечно, в наших рядах и маньячил хватает. Не сказать, чтобы много. Коллеги их отлавливают, но есть, факт. А учитывая инсигнию, на руках у этих упырей весьма тяжкие если не преступления, то ущерб Империуму и людям.

И вот, через пару недель сидения вокруг ксенопакости, посыльный от астропатов доложил, что в системе объявился галеон класса “Завоевание”, отзывающийся позывными Инквизиции.

Весма это мне что-то напоминает, улыбнулся я и не ошибся: через час после доклада я пожимал лапу старому знакомцу.

— Лорд-Инквизитор Василий, для меня честь приветствовать вас, — витийствовал я.

— Оставьте, Терентий, благо мы виделись совсем недавно. Года два назад, если записи не подводят. Вы, похоже, взяли на себя обязательство снабжать меня интересным находками, — изволил пошутить коллега.

— Дела такие попадаются, — развёл я руками. — Сектора надзора не имею, обращаюсь в Крепость Сегментума за делами. А вы, насколько я понимаю, также работаете по направлениям оттуда.

— Всё верно, но наша встреча весьма примечательна, — озвучил Василий. — Рассказывайте, что у вас.

На что я поведал всё, мне известное, сделав акцент на опасениях, что природа пси-воздействия твари неизвестна, но даже если это вульгарная псионика — сила беспрецедентна.

— Учту и справимся. Кстати, Василеус Генес Фурем также владеют псионикой, — помянул он генокрадов. — Я, кстати, обещал вам результаты исследований, коллега. Передам вам данные в течение часа, — вспомнил он.

И вправду справились, причём перед транспортировкой ксеноса заключили в какое-то технокодунское, вроде стазисного, поле. Варп знает, человеческая разработка или ксенотех, но от пси-способностей твари, очевидно завязанных на тело, это оберегало.

Ну а я получил обещанные данные, напомнил кислому кардиналу, что “наша Инквизиция нас бережет” и расстался с этой негостеприимной планеткой. Поддостала она меня, признаться, да и занимался я не своим делом: мне бы демона какого умучить и вообще.

10. Амбициозный взгляд

На пути назад, к крепости Инквизиции, я пребывал в благородной задумчивости. Первым делом я влез в планшет, дабы ознакомиться со всеми известными видами и типами известной в Империуме ксенопакости. Ознакомился и обзавёлся десятком седых волосков: из двух с лишним сотен ксеносов, живущих ныне и могущих “случайно всплыть” в процессе невинного инквизиционного расследования, пара дюжин была столь лютыми, что демоны, вне зависимости от ранга (из мне известного, что, учитывая Кристину, весьма немало), нервно курили в сторонке.

Хотя, насчёт “демонов”: существовали пакости, называемые поработители, которых ушастые относили к “протодемонам” и очень скудно делились по ним информацией. А встречи Империума с этими тварями кончались почти гарантированным Экстерминатусом места встречи. И коллеги обзывали их демонами, по примеру остроухих, хотя… Да ни варпа это были не протодемоны. Или в варпе происходит не эволюция, а регресс. Поскольку по уровню опасности эти тварюшки были серьёзнее, нежели все известные демонические отродья. Возможно, за исключением самих божков.

Собственно, на мой взгляд, это были скорее “путешественники через разлом паутины”, либо, как писалось одним из полубезумных и давно померших коллег, последнее оружие Древних.

Чёрт знает, конечно, но как по мне дядька, уехал крышей слишком далеко: поработители пребывали в варпе, беря под контроль псайкеров, только и именно их, не имея “доступа” к материуму. После же проникали в материум с помощью силы законтроленных. Чертовски эффективно: в результате захвата “управления” нашествие охватывало планету и систему за считанные дни… И ни разу не эффективно против “затупленных” вроде некронов. Брать под контроль таковых тварюшки могли, но, уже будучи в материуме. Ну и контролила тварь порядка десятка разумных, что в случае сильного (обученного или нет — неважно) псайкера давало весьма внушительный результат. А с затупленными — ну разменяли бы те же некроны пятнадцать своих, на одного поработителя. Не смешно выходит, в общем. Если это и оружие Древних — то точно не против некронов и к’тан.

И пакостей подобных, хоть и не аналогичных, не один, и даже не один десяток видов. Не хочу в Ордо Ксенос, окончательно решил я. И пошлю Максимуса куда-нибудь вдаль, если он меня возжелает направить не к честным, почти родным и привычным демонам варпа!

Впрочем, после того, как естественные опасения (безобразная паническая истерика, если быть честным, уж очень меня калейдоскоп ксенопакости последнее время поддостал) стихли, стал я сидеть и рассуждать.

Итак, что есть вид и Империя Тау: несколько десятков планет в заднице Сегментума Ультима. Эти ксеносы гуманоидны (скорее — анимешны здоровыми буркалами, да ещё и безносы вдобавок), серокожи. Активно-экспансивны, но не могут пользоваться варпом, банально не воспринимают его на уровне восприятия реальности. И, как следствие, НЕ МОГУТ с ним взаимодействовать, даже техническими средствами. В описании этих ксеносов упоминалась виртуозная стрельба (весьма высокотехнологичным оружием. Вдобавок, подозреваю, не без систем их робокостюмов), но омерзительная рукопашка. Притом что слабые гоблины-гретчины — вполне себе рукопашники, да. А, по сути, подозреваю, что свет и ветер веры в убойность пырял просто игнорирует эти пырялы в лапах Тау.

Далее, в руках у серых зверушек оказался бездарно пролюбленный и, в результате, подаренный ксенопакости варп-двигатель имперского образца. Который подстегнул их экспансию, но не столь значимо, как могло бы быть: повторить его они ни демона не смогли, сделали свой, порядково медленнее, правда не без достоинств. В смысле опасностям варпа при использовании этого двигателя экипаж не подвергался, поскольку в варп корабль не уходил. А уходил он, подозреваю, в топологию, близкой к Паутине, но без самой Паутины, что резонно не в лучшую сторону сказывалось на итоговой межзвёздной скорости. Ну и клало ещё один увесистый булыжник подозрений на тему причастности остроухих.

И вот, казалось бы, динамично развивающаяся раса, причём в итоге их внутренних пертурбаций пришедшая к этакому технокоммунизму, правда, кастовому. Казалось бы, довольно симпатичные ксеносы, насколько это возможно… А вот дальше начинаются непонятки, и ответы на них крайне неприятны.

Итак, непонятка номер раз: скорость НТП Тау. Есть куча примеров развития как человеческих анклавов, так и ксеносов, с уровня каменного рубила, в различных условиях и прочее подобное. И, на фоне всего этого, НТП Тау был нереально быстрым, столь ускоренным, что можно смело говорить: так не бывает. Потому как были виды и поумнее, да и более творчески одарённые. Но тратили они тысячелетия на то, что серошкурые совершали за пару поколений. Тут даже не столько прогресс как факт, сколько принятие общественным сознанием его реалий, то есть: общество Тау за одно поколение несколько раз меняло парадигму миропонимания, без социальных взрывов и прочего подобного, притом. И, не настолько они чужие в плане сознания, чтоб это могло происходить без внешнего вмешательства.

Собственно, беседуя с Цегорахом, я помянул Тау как проект эльдар, что было в Инквизиции довольно популярной точкой зрения. И её подтверждала непонятка номер два: при поголовной “затупленности” всей расы, внешне творческим потенциалом Тау не были обделены. Однако, так НЕ БЫВАЕТ. В этой галактике уж точно. То есть, воображение и творческий потенциал — порождало и усиливало если не прямо, то косвенно связь с варпом. Факт, экспериментально установленный как на человеках, так и на сотнях доступных ксеносов.

На текущий момент затупленность и развитие Тау вполне может быть объяснено кучей видов, вошедших в их технокоммунистическую империю, от дикарских, до многодесятысячелетних космических (что само по себе звоночек). Но, на этапе становления и до выхода в космос серых, похоже, тащили за уши. Причём, именно ушастые (очевидно, за счёт многотысячелетнего опыта оттягивания ухов). Тащили-тащили, надеясь создать замену человечеству, прикрывающему их остроухие задницы от орков и демонов, и… эпически пролюбились. Причем, сейчас становится понятно почему, хотя и без подробностей.

Итак, вытаскивают эльдары затупленных серых до уровня межзвёздных перелетов чуть ли не за полтысячелетия. С уровня развития родоплеменных войн и каменных топоров. Начинают серые потихоньку расширяться и, внезапно, почти все встречные расы проникаются их “общим благом”: этакой псевдокоммунистической идеологией. Причём, именно в ключе: “привести невиновных и непричастных к Всеобщему Благу, невзирая на вопли невиновных и непричастных”. И входили в таусячий кагал, на минуточку, расы, которые не одно десятитысячелетие тихо-мирно жили, познавали свой ксеносский Дзен, невзирая на имеющиеся технологии межзвездных перелётов.

Далее, технокоммунизм у тау кастовый, где все равны, но партия, то есть сами Тау, гораздо равнее. А уж президиум верховного совета, сиречь каста “эфирных” серошкурых, правители и дипломаты, настолько равнее, что аналогия с золотыми унитазами партработников просто напрашивается. И это не скрывают, но не один десяток рас это в рамках Империи Тау принимают, вопя про всеобщее благо. И люди принимают, фактически целыми мирами отходя серым, с минимальным партизанским сопротивлением.

А главное, у Тау начинаются, с мелькающими в их палестинах ушастыми, конфликты. Боестолкновения, на минуточку. В большинстве своём серые, невзирая на свою технику, огребают: ушастые нагоняют пси-активных бойцов и к демонам вырезают высокотехнологичные танки, скафандры и ЛА банальными мечами, приправляя всё это псайкерством. При этом, огребают тау хоть и часто, но не всегда. А главное: конфликтов быть-то, по логике, не должно. Даже если теория о “возвышении тау эльдарами” несостоятельна, невзирая на её запредельную вероятность.

А вот наша находка объясняет если не всё, то очень многое. Поскольку в комнатушке у викария был не биоартефакт или что-то подобное, а очевидный представитель вида с псионикой запредельной силы. И ни разу я не верю, что он один-единственный уникальный такой. Много этих ксеносов существует вряд ли, но это вид, который входит в Империю Тау. Который прячут и используют… во имя всеобщего блага, конечно. Или эти птицемоллюски вообще контролят Тау, а сами истинные правители Империи Тау, что нам и неважно. Важно то, что их наличие объясняет все непонятки: конфликт ушастых с “вырвавшимися из-под контроля полезными и перспективными рабами”, это раз. Принятие “всеобщего блага” целыми видами, которым оно в варп не сдалось, это два. Отсутствие социальных потрясений и напряжённости, при очевидно недееспособной и противоречивой в базовых установках идеологии, это три.

Ну и, на закуску, причина переходов человеческих Миров под серую загребущую лапу. Всё же, даже при не самом лучшем образовании, есть Имперское Кредо и не только, так что не должны Миры поголовно бежать под ксеносов.

А дальше я составлял отчёт, как с фактами приключившимися, так и мыслями моими мудрыми. Потому что именно я — расследование завершил, а дальше оно дело Ордо Ксенос, в роже Василия, а по Фелиции и Экклезиархии — Ордо Еретикус и, возможно, Ордо Сенаторум.

Добрались мы до Крепости, где в мой отчёт хмыкали аж четыре Лорда-Инквизитора, после хмыков позадавали вопросы, да и отпустили меня с миром.

Ну а я, через денёк, сидел с Максимусом в нашей кафешке, да и общались мы под каф.

— И что ты далее намерен делать, Тер? — любопытствовал усач, моча ус в пиве, которое олицетворяло у него каф.

— Слетаю на Бакку, уточню, что с моим судном и войсками, — не стал скрывать я. — Ты уж прости, Максимус, но “расследования в ожидании”, — выдал я, на что коллега понимающе заухал, — меня несколько утомили. За мной же никто особо не охотится, ну кроме подпевал Лоргара? — уточнил я.

— Друкари точно нет, — отрезал Максимус. — Им ещё десяток лет, не меньше, выяснять, кто главный. А к Терентию претензии были у Векта и ныне дохлого кабала, которых у друкари сейчас не один десяток, — довольно хлебнул пива собеседник. — А, по большому счёту, да. Демон-принц не против твоей головы, но тут ты несколько себя переоцениваешь. Или он тебя недооценивает, — хмыкнул усач. — В отличие от Векта, несущие слово за тобой не “охотятся”, — выдал он. — Твоё расследование с Небесными Часовыми задело архипредателя, насколько я могу судить, но не слишком. Просто, ты в одном временном окне, ещё раз привлёк его внимание. Ну и высказал он своё мнение о “нежелательности” твоей жизни и объявил награду за голову. Но это — не охота как таковая. Просто несущие и корсары с наёмниками знают, что будет награда, если тебя убить. Возможно, награда, а, возможно, голову оторвут, — фыркнул он.

— А баржа астартес класса линкор и сотня космодесантников-предателей — это не “охота”? — заломил я бровь.

— Конечно нет, у них же структурная организация — множество банд, — с недоумением уставился на меня Максимус.

И да, тут я сам себе напомнил, что невзирая на немалое число астартес-предателей, несуны структуру легиона утратили, хотя и в меньшей степени, нежели прочие предательские легионы. А именно, были у них тысячи судов, различной мелкотравчатости или крупности, на которых передвигались “банды” различного числа. Под предводительством “тёмного апостола”, сильного псайкера-астартес, с заключённой в оружие или пси-усилитель демонятиной высокого ранга.

Так что, выходит, что не “охота”, а награда за голову. Притом, что те же несуны совершенно не факт, что опять пожалуют по мою душу. Будут рядом — да, а всем легионом гоняться с высунутым языком не будут. Наверное, с некоторым подозрением воззрился я в свете и ветре на свячёную оболочку своей персоны.

— В общем-то, я за дешевой популярностью среди предателей не гонюсь, — открыл я страшную тайну, под ржание в усы. — Так что на Бакку, присмотрю за судном, разберусь с джокаэро, может, полезное что сотворит, — мысленно алчно потирая лапки, озвучил я.

— Это да, этот может, — вздохнул Максимус. — А мне варп знает, что делать, — пожаловался он, на что я выразил мордой лица искреннее непонимание. — Да лордство это клятое, — озвучил бывший наставник. — Выбираюсь из Крепости раз в год, да и не каждый год. И на Булаве Инквизиции или вообще в составе полноценного флота. А у меня аколиты, коллеги твои, со скуки вешаються. Да ты их знаешь… в смысле, прости Тер, не помнишь, — виновато поморщился Максимус.

— Так в чём проблема-то? — недоумевал я. — Вон, у меня некоторые аколиты и трёх лет не провели, Редуктор, как от коллег по Крепости бегал, так и до Генерал-Фабрикатора добежал, — изящно пошутил я, на что Максимус радостно заухал.

— Помню, помню, полгода головной болью был, — покивал он. — Ты за ним проследи, — бросил он на меня острый взгляд, на что я кивнул — пригляжу, мол, куда деваться. — Вот только ты не помнишь, а у меня твоим бывшим товарищам и деваться некуда. В смысле, разве что возвращаться к прежней жизни. Только не смогут уже, привыкли в аколитах. Слушай, Тер, — уставился он на меня, — у тебя же ассасин убит?

— Ну да, Вендикар бывший, Ганс Краснов, — несколько посмурнел я. — Тёмного апостола ранил, ну а дальше… понятно, в общем. Правда, достался он мне довольно любопытно, его ко мне для охраны твой приятель направил.

— Лорд Магнус? — уточнил собеседник.

— Он самый, я потом Краснова отлавливал, он негласно меня беречь решил, — с печальной ностальгией улыбнулся я.

— Да уж, ну храни его душу Император, — покивал Максимус.

И тут я с этим пожеланием не мог не согласиться: бог не бог, но в Море Душ хранитель точно не помешает, с учётом резвящейся там пакости.

— Ладно, — после полуминутного задумчивого молчания выдал усач. — Я к чему веду: у тебя с Агнессой всегда были неплохие отношения. Она ассасин, Храм Ванус, — уточнил он, совершенно не зря.

— Аналитик, диверсант, сборщик информации, взломщик информационных каналов, — припомнил я вслух, под кивки Максимуса. — Ценный специалист. И ты хочешь мне её всучить? — на что Максимус довольно закивал. — И следить, небось? — ехидно дополнил я.

— А как же! — профессионально поликовал Лорд-Инквизитор. — Но вообще, тебе она пригодится, в том числе и для обеспечения безопасности от покушений, тебя и аколитов, — веско сообщил он.

— Не поспоришь, — не стал спорить с очевидным я. — А сама-то захочет? И не будет ли у нас субординационного конфликта, — пощёлкал я пальцами, — из-за старого знакомства, как аколитов?

— Захочет, да и часто выполняла твои указания, как дознавателя. Вообще, я бы и её в дознаватели взял, но Агнесса совершенно асоциальна. Не годится для нашей работы: допускает к себе не более десятка человек — они для неё “свои”. Остальные люди — цели, препятствия, ресурс. Для ассасина позиция прекрасная… — развёл руками бывший наставник.

— Но для Инквизитора непригодная. Это будет ужасное чудовище, — аж передёрнулся я.

— Не сказал бы, чтобы “ужасное”, но отдать приказ Экстерминатус на десяток-другой Миров она сможет без сомнений, колебаний и поиска другого пути… Да, ужасное, — проанализировал только что самим собой сказанное усач. — Но на своём месте она более чем неплоха, — воздел перст он.

— Значит, возьму, если против не будет, — озвучил я.

— Не буду, — механическим голосом отозвался сервитор-официант, подойдя к нашему столу. — Рада вас приветствовать, Терентий. Хотя вы меня и не помните, служить вам будет мне приятно, — скрипя, прохрипел сервитор, явно не предназначенный для голосовой коммуникации. — Кстати, должна отметить высочайший уровень защиты ваших информационных каналов. Почти сутки я искала возможность негласного подключения — безуспешно.

— Сопроцессор-аугмент от Джокаэро и когитатор от них же, — озвучил я в общем-то не секретную для “своих” информацию.

— Любопытно, не знала что они работают с вычислителями и аугментикой, — проскрипел сервитор.

— Ладно, потом наговоритесь, — буркнул, широко улыбаясь, Максимус. — И, Агнесса, отпусти сервитора, у меня кончилось пиво, — потыкал он перстом в удручающую пустоту кружки.

— Я в ближайшее время направлюсь на свое судно, Гнев Императора, Агнесса, — уточнил я. — Ожидаю встретиться с тобой и познакомиться, пусть и второй раз, — хмыкнул я.

— По слову вашему, господа Инквизиторы, — выдал сервитор, цапнул кружку коллеги и потопал к барной стойке кафешки.

Собственно, на этом деловая часть нашей с Максимусом беседы и закончилась. Поговорили просто о жизни, причём, усач навязчиво жаловался на неудобье лордского бытия. На этот раз, зная, что в Лорды коллеги могут упихать совсем не желающего этого типа, я искренне Лорду-Инквизитору посочувствовал.

С другой стороны, уже почти три сотни лет усоносцу. Не то, что пора бы угомониться — "угоманивались" Инквизиторы, в девяносто девяти процентов случаев, на тот свет. Но опыт по объёмам у усача чудовищный. Соответственно, облегчить жизнь младшим коллегам, как наставлениями, так и грамотной организацией "общеинквизиционной политики", в глобальном масштабе, если не "обязанность и долг", то уж точно крайне желательное для Максимуса поле деятельности.

В итоге, поговорили и распрощались. А у врат крепости меня ждала Агнесса Нитард, ассасин Храма Ванус. Тоненькая, почти истощенная, с лицом вполне “средним”, правда, варп возраст поймешь: и двадцать, и сорок лет “на вид” девице вполне могло быть. Так-то Агнессе было сто с лишком лет, которые она, за исключением “лишка”, провела в аколитах Максимуса. Как понятно, данные по аколиту мне как передал бывший наставник, так и я сам пошерстил в базах.

И, кстати, насчёт “некуда идти” усач не преувеличивал: будучи фактически всю свою сознательную жизнь, кроме схолы и Храма, в аколитах Инквизитора, методы и способы взаимодействия с окружающей реальностью ассасин выработала весьма далёкие от приемлемого для “простого” ванус.

Ну и выглядела дама в стиле “киберпанк, как он есть”. То есть, помимо чёрного комбинезона на тощем теле, она демонстрировала: перчатку, полностью прикрывающую предплечье, подмигивающую диодами и материализующую небольшие голограммы, тотчас же исчезающие. Глаза Агнессы прикрывал визор хромированного металла с узкой полоской сенсора, рассекающей это украшение по горизонтали. И из-за спины торчали шесть механодендритов бессуставного типа, ныне сплетённых в этакое подобие плаща.

Вообще, ванус были не только и не столько “взломщики”, сколько именно диверсанты, использующие “подручные средства”. В которых оказывались любые окружающие цель предметы, люди и события. В общем, пригодится, хозяйственно заключил я, с лёгкой улыбкой кивая новому аколиту.

— Агнесса, рад видеть и заново познакомиться, — приветствовал даму я. — Ты готова?

— Всегда готова, господин Инквизитор, — выдала ассасин. — Или Терентий? Тер? — уточнила она, отреагировав на мои фактически незаметные мимические пертурбации.

— Смотри сама, Тер — я не возражаю, но довольно непривычно, так меня с момента повреждения памяти называл только Максимус, — честно ответил я.

— По слову вашему, Терентий, — определилась ванус.

— Да, познакомься с Кристиной Гольдшмидт, — представил я тереньтетку. — Аколит, дознаватель, псайкер Бета плюс.

— Приветствую, — нейтрально кивнула Кристине Агнесса.

Тут же запросив подключение к персональному вычислителю Кристины. Последний, как у практикующего псайкера высокого ранга, был не имплантированным, а носимым пси-активным устройством. О запросе подключения Кристина сообщила мне в свете и ветре, на что я дал добро: всё равно, даже если природа и замашки “взломщика” дадут о себе знать, когитатор Кристина использует исключительно как рацию, да и то довольно редко, для общения в сетке с преторианцами (ноющими, что телепатия им “не нравится”, что вполне возможно) и огринами из-за связи не столько с ними самими, сколько с их аугментами.

Да и проверит нового аколита Кристина, не без этого. То есть, если она просто будет докладывать Максимусу — так и чёрт бы с ним. На Гневе я знал минимум четырёх “стукачей”: Лорда Магнуса, Максимуса и “общефлотской” инквизиционной стучальни. И, в принципе, ничего в этом дурного не нахожу, более того, ежели я в отдалённом столетиями времени стану Лордом (в бездну, вообще-то, но мало ли как жизнь сложится), сам буду так присматривать за младшими коллегами. Это оправдано и правильно, проверено сотнями поколений Инквизиторов.

Но вот если Агнессе поручены некие “контролирующие” функции, например, напустить в моё будущее судно “подарочков” и жучков, то таковые намерения ей воплотить не удастся. Выкину её в дороге с Гнева, в зависимости от вытащенного Кристиной — либо на станцию или планету, либо за борт.

Чуть не забыл (что само себе показатель) об ещё одном моём аколите, а именно — Гере. Псайкер-наставник ныне пребывала на Мире-Курорте, вдобавок общаясь с коллегами. И вот, признаться, таскать её с собой дальше я не видел смысла. Кристину она, конечно, обучила далеко не всему. Однако дала весьма неплохой базис, а главное — тереньтетка скопировала фактически все знания заслуженного педагога Схоластики. И, ныне, её пребывание в нашей команде скорее мешало, нежели помогало, ограничивая Кристину в практике ещё (а то и вообще) не преподанного.

А в остальном полезность Геры в команде Инквизитора была близкой к нулю: Джон, мой огрин-пророк, в её присмотре не нуждался, а больше ей, как преподавателю, и дел-то не было. Нет, пригодиться-то, несомненно, может, для того же ментального допроса, или установления правдивости показаний. Но это может и Кристина, а если таскать с собой всё, что “может пригодиться”, то мне надо за собой таскать на буксире Крепость Инквизиции и, заодно, Энцилад с Фобосом, чтоб не мелочиться.

В результате отправил я Гере через астропата Крепости послание, на тему: если хотите, буду на Бакке до указанного срока. Прилетите — будете со мной, ну а нет — то живите, как вам угодно, препятствий этому не вижу, более того, даже помогу в разумных пределах. В рамках “разумных пределов” я открыл на имя Геры счёт в финансовом отделе Администратума (государственных банков Империум не имел, а часть их функций, что логично, лежали на Администратуме).

Ну а псайкер, если прилетит — пригодится, в конце концов подключу к расследованиям, благо тётка отнюдь не дура. А если не прилетит — так удачи ей в личной и трудовой деятельности, плакать я точно не буду.

После же мы добрались до Гнева, где вымпел держал старший офицер и старпом Авесалом Синтий, занявший это место не без глупости предшественника, бывшего старпома, ну и моей огнесжигательной помощи.

Так что первым делом я навестил ВРиО капитана, поставив задачей направляться в систему Бакка. Заодно нарвался на тяжелый вздох Синтия, а полюбопытствовав, в чём дело, получил такой ответ:

— Жалко Гнев Императора, господин Терентий, — выдал этот тип. — Я на нём родился, да и родители мои. Я не спорю и понимаю необходимость, но мы же летим на Бакку для утилизации? — вопросил он.

— Да нет, Авесалом, для присмотра за строительством. Впрочем, да, если мы улетаем с Бакки на новом судне, то на Гневе не останется экипажа, — озадаченно заключил я под печальные кивки собеседника. — Так, Авесалом, направлять Гнев в утиль у меня нет никакого желания. Да и сам факт такового довольно некрасив — всё же, невзирая на повреждение, это судно Ордена. Значит, на месте будем смотреть и сообразим перегонную команду на Сектиму, — так называлась система с орбитальной базой и ремонтными верфями, где базировались “свободные” суда флота Инквизиции. — По возможности — подремонтируем, ну и, если капитан Франциск не будет возражать, а вам найдётся замена на новом судне, то Гнев получит нового капитана, благо, как я посмотрю, вы к нему весьма привязаны.

Последнее не было пустыми словами — офицер и вправду фонил печалью в свете и ветре, сменившейся робкой надеждой.

Ну, вот и славно, с довольной улыбкой заключил я, выделив пустые помещения новому аколиту, естественно, предупредив, что они будут временные. Навестил ангарную палубу, разделив банан мира (не вполне банан, но весьма похожий на него видом овощ) с обезьянусом и его подругой, робко выглянувшей из космической ежевики.

После, уже внутренне подпрыгивая, заскочил к Эльдингу, покивал на его “работаю, почтенный Терентий” и, наконец, алчно потирая руки и пуская слюнку, добрался до моего сокррровища в музыкальной комнате. И с наслаждением его протерев от воображаемой пыли, часа два играл попурри из знакомых и полузнакомых мелодий.

Вообще, можно было, в теории, найти орган на Фелиции. Но вот как-то не лежало у меня сердце к этой планетке, так что покидал я её в определённой спешке и с немалым облегчением. Ну а на родимом Гневе отошёл душой и вообще расслабился. И вообще, уже после отбытия в варп, затеял музыкальный марафон на пару недель.

Принёсший, помимо шестерёнок, мне ещё двух слушателей. А именно, уже во время путешествия Гнева в варпе, в музыкальную засунул морду обезьянус, эманируя в свете и ветре любопытством и непониманием, а что это здесь творится-то?

После чего минут пять завороженно повзирал на переливы имматериума за бронестеклом, замер и ускакал. Прискакал вскоре с подругой, они уселись в уголок и дружно покачивались в такт переливам варпа.

После дружного мыслеэмоционального “красиво”, я, обоснованно заинтересованный, попробовал наладить коммуникацию. И, наладив, подтвердил ряд своих теорий и наблюдений. А именно, звуки джокаэро воспринимали и использовали исключительно в “негативном” ключе. Как угроза, оскорбление и прочее подобное. А вот танцующие в такт мелодии переливы имматериума их натурально завораживали, становясь аналогом музыки для нас.

Заскакивала в музыкальную и Агнесса. Впрочем, хоть музыка ей и понравилась, но напряжение в свете и ветре чувствовалось, как и дёргающаяся в сторону вида на имматериум голова. В итоге она спросила моего дозволения и напустила в музыкальную жучков-звукоснимателей.

А проверка нового аколита Кристиной показала такой расклад: к Терентию дама относилась довольно тепло, можно сказать, по-дружески, насколько вообще она могла подобные эмоции испытывать. Поскольку социопатия у неё была не как патология, а как стиль жизни. Хикикомори вселенной Молота Войны, с некоторой иронией отметил я.

Так вот, испытывала Агнесса чувства тёплые, искренне жалела и сомнений в моей природе не выказывала — как сообщила Кристина, довольно много характерных жестов, фразеологических оборотов, мимики бывшего обитателя моего тела я сохранил. То ли влияние тела, то ли мы с развеянным Инквизитором и впрямь похожи. А, возможно, я Терёху, сам того не желая, поглотил, став частично им, нашёл я ещё одно объяснение. Вполне возможно, учитывая мои кулинарные пристрастия.

Собственно, даже мои предположения, что Агнесса будет “стучать” Максимусу, оказались чисто умозрительными. Планов таковых ванус не имела. Естественно, если я покроюсь метками варпа и начну приносить в жертву пятёрке невиновных и непричастных младенцев, то дама на меня настучит и попробует остановить. А вот если без меток, и младенцы будут виновны и причастны — то нет. Что как укладывалось в моё представление о психопрофиле ассасина, так и было совершенно нормально и правильно.

Вдобавок, Агнесса засеяла жучками и наблюдательными устройствами, спектр восприятия которых по-настоящему поражал, все подходы к моим апартаментам, выведя каналы сопряжения с преторианцами и огринами, так что я был стопроцентно уверен, что явление супостата, любой степени замаскированности, пропущено не будет, а сам он будет схвачен или уничтожен весьма быстро.

И начался у них с Эльдингом великий бой. Удовольствие от него, судя по эмоциям в свете и ветре, получали оба, но ярились на людях в стиле: “держите меня десятеро, а то я эту(этого) в клочья порву и на могилке спляшу!”

Суть же боя заключалась в том, что с завидным упорством Агнесса пыталась подключиться к протоколам сопряжения эльдингова хозяйства, засеять мастерские жучками и вообще “быть в курсе”. Выходило у неё это с переменным успехом, так что в среднем раз в два дня люминен сгружал перед апартаментами ассасина жмень техно-жучков, в варп выжженных электромагнитным излучением.

Кстати, контролировать возжелала Агнесса и джокаэро. Вот тут, мысленно хихикал я, реально варп знает, в какое место ассасину засунул жучков обезьянус, учитывая весьма специфическое чувство юмора приматов. Но более ванус к обезьянусу не лезла, факт.

Ещё этот перелёт отметился довольно любопытным происшествием с моим мастером оружия. Как выяснилось, органическая часть артизана всё же была чрезмерно большой для “правоверного шестерёнки”. Или любопытство в нём было сильнее прочих, а насмотревшись на меня, Кристину и обезьянусов, к которым он после инцидента с грав-излучателем ощутимо потеплел, “не вынесла душа поэта”. В смысле, уставился Эльдинг в открытый варп, подмигивающий и переливающийся, в такт мелодии. Не мутировал и не сошёл с ума, смотрел лишь минуту, передёрнул плечами и отвернулся. Но имел со мной в тот же день небезынтересно беседу.

— Я знаю, Терентий, это было довольно неосмотрительно с моей стороны, — вещал Эльдинг на мой резонный вопрос “какого варпа это было?” — Но вы, Кристина, да и приматы эти. Стало очень интересно. Но это не для людей, — в общем-то, верно выдал он. — Не для простых, по крайней мере, — поправился он. — Сводящий с ума атональный хор голосов, безумие образов. Хаос в чистом виде. А что видите вы, Терентий? — искренне полюбопытствовал он.

— Свет и ветер, Эльдинг, — честно ответил я.

— И всё? — несколько ошарашено уточнил артизан.

— И всё, — кивнул я. — Просто переливы света и ветра.

— Переливы ветра, которые можно видеть — само по себе довольно ирреально, — резонно отметил парень. — Но видимо, Омниссия избавила ваш взор от необходимости замечать безумие Имматериума, во славу Его.

— Видимо, так, — не стал спорить я.

Но с тех пор стал задавать сервочерепу програму слежения за слушателями, вне зависимости от их шестерёночности. Обезьянусам-то было логично до лампады, подозреваю, они, как и я “открытый навигационный варп” пережили бы без ущерба.

А вот съехавший с катушек шестерёнка есть не очень хорошо. Да и демоническую сущность может подцепить и ей одержаться, с самыми плачевными для корабля и экипажа последствиями.

Впрочем, кроме Эльдинга, неуместный интерес никто не проявлял, да и сам он больше в варп не пырился, одного раза более чем хватило.

Вообще, были у меня изначальные планы на этот перелёт, в плане прихватить обезьянуса, да и сделать им себе всеубивающего оружия и неуязвимой брони. Ну, или просто неплохого того и того, тоже неплохо бы было. Но тут сыграли два момента, от изначальных планов отвратившие. Первое, мне было банально лень. Не критично, вполне можно было себя перебороть, но критической необходимости я не видел. И вторая причина — обезьянус был занят. Всё время, кроме посещения музыкальной, он пребывал с подругой в своей ежевике, а когда на мой интерес донёс до меня причину, я не знал, плакать мне или смеяться.

Итак, джокаэро делал детей. Очевидно, фертильность у обезьянусов была довольно низка. Но либидо вполне на уровне, так что, как я понял из его мыслеобразов, в нескольколетних упорных потрахушках приматы ничего критичного не видят, скорее приятное. И не поспоришь даже, отметил я.

Так вот, нужен моему обезьянусу даже не сам обезьянёнок, а факт беременности, после чего он подругу “сдаст родным”, ну насколько можно было интерпретировать мне оттранслированное. А сам будет полностью в моём распоряжении, даже с некоторой удивившей меня воинственностью отмыслеэмоционировал обезьянус. А без спиногрыза войну воевать нельзя. Потому что там помирают, а спиногрыза оставить надо, вполне логично доложил примат.

На вопрос об искусственном оплодотворении джокаэро поплюмкал губами и выдал расклад, что таковое практикуется совсем престарелыми и замшелыми пердунами обезьянусового племени или в случае уж совсем невозможной занятости. “У нас ничего не горит?” — был его следующий посыл, вполне серьёзный, но не слишком радостный.

На что я вполне честно ответил, что ничего “горящего” пока нет. А дальше был мыслепосыл, который интерпретировать без мата не выходило никак: “Ну и заебись”, — отмыслеэмоционировал джокаэро. — “Пойду, заебусь”, — подытожил он.

Ну, совет да любовь, не без иронии отмыслеэмоционировал я вслед, решив не мешать аколиту размножаться. Всё равно размножится, никуда не денется. А если к моменту окончания постройки судна обезьянёнка аколит не заведёт, то тут уж появятся “срочные дела”, и пусть искусственно оплодотворяет.

Так, под токкату и фугу ре минор и переливы имматериума, добрался Гнев до системы Бакка.

В орбитальной Крепости Сегментума мне быть доводилось, но в этот раз, после многоступенчатого опознавания, наш путь лежал к газовому гиганту системы. На орбите которого, как выяснилось, существовали и находились в вечном труде циклопические и многочисленные орбитальные верфи.

Собственно, найти в этой орбитальной каше мне потребное оказалось весьма непросто. Час нас посылали по воксу в различных направлениях, в основном друг к другу, десятки диспетчеров. И продолжалась эта чехарда пока вконец озверевший я не огласил “публичный” код Инквизитора и вежливо предупредил, что ежели мне не укажут потребное, то будут гореть огнём. Возможно даже все и до смерти, не преминул уточнить я.

И, как показала многотысячелетняя практика, добрым словом и угрозой сожжения можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом. На моё честное и доброжелательное предупреждение в вокс-канал через считанные минуты вклинился некий логис, давший полную и исчерпывающую информацию, куда нам лететь.

И, ещё через час, Вендетта была на ангарной палубе верфи, которая и воплощала мою "Амбицию". Аколиты, из присутствующих на Гневе, были со мной в полном составе.

Так как верфь была “однопотоковой” и занималась именно нашей Амбицией, вопрос с поиском единственного заказчика не стоял, так что нашу спускающуюся с Вендетты (кроме Агнессы, оборудовавшей себе на аппарате закуток и присутствовавшей с нами “виртуально”, с помощью удалённо управляемых роботов), встретил улыбающийся капитан Боррини.

— Признаться, не ожидал вас тут увидеть, Терентий, но, безусловно, рад, — поручкался со мной капитан. — Госпожа Кристина, артизан Эльдинг, — поздоровался с аколитами Франциск.

— Честно говоря, сам не рассчитывал, думал, встречу новое судно у Крепости. Но дела закончились ранее, чем я ожидал. А заниматься новыми я не стал, решив принять судно лично, — ответствовал я.

— И верно, да и название лучше дать до первого входа в Имматериум. Традиция и примета, — пояснил капитан.

— А на какой стадии пребывает строительство? — поинтересовался я, а Эльдинг ожидаемо навострил уши.

— Основные работы с корпусом и обшивкой завершены, — отчитался Франциск. — Ныне ведётся установка оборудования и прокладка коммуникаций.

— Любопытно, хотелось бы взглянуть и, возможно, проконтролировать, — подал голос наш Претор Электроид.

— Не вижу причин вам возражать, Эльдинг, — ответил Боррини, передавая по вокс-каналу данные некоего “магоса Ленда”. — Этот магос заведует производством… — последнее Франциск произнес в спину ускакавшему Эльдингу.

Хотя буркнуть “с вашего позволения, Терентий” артизан успел, ехидно отметил я.

— Ладно, Франциск, оставим шестерни шестерёнкам, — выдал я довольно простецкую, но широко распространённую поговорку. — У меня к вам ряд вопросов.

— Возможно, будет удобнее в моём временном обиталище? — уточнил капитан, на что я кивнул.

Помещения, выделенные Боррини на верфи пусть и не были чрезмерно роскошными, но вполне достойными, так что наша компания расположилась с комфортом. И перешел я к волнующим меня вопросам:

— Первое, Франциск: как дела у Роберта, будет ли он на Бакке в срок? — уточнил я судьбу вооружённых сил.

— Уже на пути к Бакке, Терентий, вполне успеет, и полк, в плане людей, у него сформирован. Остался вопрос техники, фактически уже решённый в первый визит, — намекнул капитан на статус Бакки, как центральной базы и Астра Милитарум, помимо всего прочего.

— Отрадно, — довольно покивал я. — Тогда вопрос два: как с экипажем нашего нового судна? Я, признаться, не в курсе процесса набора экипажа, если только это не делается на планете-производителе, — с улыбкой взглянул я на виднеющийся в иллюминатор газовый гигант.

— В большинстве своём экипаж набирается на Мирах-Ульях, подчас из преступников и асоциальных элементов, — выдал собеседник. — Но в нашем случае я отправил запрос на добросовестных работников, с достаточным образованием, используя выданные мне полномочия, — выдал Боррини, вопросительно смотря на меня.

— Правильно сделали, Франциск, — одобрил я. — Но в ваше отсутствие возник ещё один момент.

И озвучил я капитану разговор с Авесаломом, на тему судьбы Гнева Императора. Франциск задумался, похмурился, да и выдал, в конце концов:

— Честно говоря, я рассчитывал на своего старпома, — признался он. — Но, в этом случае, и не сказать, что судьба Гнева мне безразлична. Запрос на доукомплектование экипажа я направлю, но вот с офицерами даже не знаю, что делать. Старый экипаж пойдёт на новое судно в полном составе. Мне и так пришлось подавать запрос в Империалис Нави на ряд специалистов. А на судне Инквизиции не проверенные офицеры, — покачал он головой. — Так-то мне и возразить нечего, но положение Авесалома, если я передам ему командование, будет довольно незавидным, — констатировал собеседник.

— Для начала, Франциск, вы не учитываете, что Гневу не нужен постоянный экипаж, — ответил я. — Достаточно временной, “перегонной” команды, достаточной для перегона судна на базу флота Инквизиции. А в продолжение — дальнейшая судьба Гнева будет зависеть не от вас или меня. Судно мы сохраним, а дальше будет, как будет, — философски пожал плечами я.

— Ваша правда, Терентий, — признал капитан. — Взглянете на судно?

— В пустоте? — не без иронии уточнил я, поскольку формируемое в окружении судно видел ещё на полёте.

— Почему же, внутри уже есть атмосфера и ведутся работы, — выдал Франциск.

— Что ж, давайте взглянем, — согласился я на предложение.

Судно реально было чудовищно огромным, пятикилометровый, весьма “приземистый”, очевидно, как дань “торговому” направлению, колосс. Стандартная комплектация предполагала в качестве оружия четыре бортовые батареи макроорудий — весьма весомо, но Франциск просветил, указывая на пару монструозных башен в передней части судна.

— С учётом освободившегося места для генераторов и топливных танков, я посчитал не лишним разместить пару батарей ланс-излучателей. Расположение, конечно, — аж поморщился он, — не вполне стандартное, более подходящее эльдар. Но для наших целей дальнобойное оружие в передней полусфере актуальнее бортового, функции которого с запасом берут на себя макробатареи.

— Неплохо, — довольно оценил я задумку. — А что за тип орудий вы думаете ставить в макробатареи? — уточнил я не без интереса.

— Признаться, в затруднении, Терентий. Эльдинг настаивает на плазме, но вам известна капризность этого оружия, — поморщился он.

— Известна, — ехидно ответил я. — Даже известна причина надёжности плазменных орудий на судах Базиликон Астра, — добавил я.

Дело в том, что всё имперское плазменное оружие, от ручного (до пары процентов вероятности) до корабельных пушек (доли процента), было весьма взрывоопасным. То есть, в указанный процент укладывалась вероятность того, что орудие в варп распидарасит с расчётом и частью корабля.

А причина была в криворуких и ленивых шестерёнках-бракоделах. Точнее, не вполне так, но на механикусов я, узнав расклады, всё равно злился, хоть и в меньшей степени, чем сначала.

Итак, плазменная пушка, пистолет или даже плазменный чёрт в ступе — высокотехнологичное и многокомпонентное оружие, стреляющее не столько плазмой, сколько сверхкритической плазмой, имеющей за счёт сжатия часть свойств жидкости. Ритуальные танцы с физикой и топологией наполовину воображаемого континуума (ну, как мне виделось), создавало этакий сгусток сверхкритической плазмы, не рассеивающейся, как положено прилично ведущей себя плазме, а будучи разогнанной в магнитном поле, летящей до столкновения с твёрдым объектом. А после столкновения сверхкритическая начинала вести себя как плазма приличная, с печальными последствиями для столкнутого.

И все эти извращения технического толка требовала массу компонентов, подчас производимых на различных Мирах-Кузнях, и упиралась проблема “самовзрывающейся плазмы” в плазменный генератор. Который имел “плавающий” срок жизни и мог рвануть после десятого или тысячного выстрела.

И этот момент МОЖНО было избежать, проводя ряд диагностических мероприятий и отправляя “брак” и условный “брак” на переработку. Но этого не делали, и не узнав все детали, я аж хотел рвануть на ряд Миров-Кузниц и жечь огнём технологов-бракоделов. Но оказалось, что их вины в текущем положении не более половины. Вероятность брака весьма высока, и до сборки образца оружия неустановима. И диагностика времязатратна, также ресурсоёмка, а главное: генератор с браком шёл исключительно в переплавку, “починить” его было невозможно.

И вот, на определённом этапе, как Адептус Астартес, так и Астра Милитарум с Имперским Флотом просто махнули рукой на “брак”. Процент относительно невелик, а вот количество и цена “хер знает какой” плазмы были гораздо приятнее, чем надёжной. И, в целом, вроде бы и выгодный размен…

Но шестерёнки — казлы. Устраивать ритуальные пляски и истерику из-за лампад и свячёного жира нужной номенклатуры им религия позволяет. А послать военщину, мерящую эффективность процентами и не гнать брак — очевидно, нет. Потому как реальная статистика отказов и их последствий давала картину таковую, что если бы плазмы было меньше, но надёжнее, ничего бы не поменялось. А, возможно, стало бы лучше, и людей выживало бы больше. Не плазмой единой стреляет Империум, прямо скажем.

— Так что не беспокойтесь, Франциск. Наши плазменные орудия не взорвутся, а экономия на боеприпасах, да и поражающий эффект у них повыше, чем у макропушки, — заключил я.

— По слову вашему, Терентий, — не стал спорить повеселевший Франциск.

Побродив по судну и полюбовавшись на суетящихся шестерёнок и сервиторов, наша компания вышла к коридору, где Эльдинг закатывал истерику магосу Ленду. Люминен потрясал заляпанной в масле техдокументацией, ругался готиком и пищал технолингвой, что слышалось изрядно забавно: как “запикивание” особо смачных ругательств. Учитывая обилие весьма увесистых выражений, вполне озвученных, было это весьма комично.

— Генераторы шестого, седьмого и одиннадцатого орудия на замену, — веско и без ругани озвучил люминен, самоуспокоительно вздохнув. — Ланс-излучатели проверю лично. И магос, переделайте технические коммуникации по МОЕМУ техзаданию. Омниссия одобряет, — веско воздел перст Претор Электроид, что вполне мог себе позволить, как “старший по званию”.

— Артизан, и всё же я настаиваю… — запищал магос, но был заткнут потоком технолингвы. — По слову вашему, — буркнул он, сведя зрительные сенсоры на отсутствии носа.

— Надо присмотреть, Терентий, — деловито выдал парень, помахивая промасленными чертежами. — Чуть не загубили часть питающих контуров, снизив скорострельность на четырнадцать процентов. О плазменных генераторах вы сами слышали.

— А как вы столь быстро установили дефект? — полюбопытствовал я, на что люминен полыхнул слабым разрядом статики, ответив без слов. — Понятно, а почему подобный метод проверки не используется? — инквизиторски уставился я на своего мастера оружия.

— До аугментации Претора Электроида подобный способ установления неполадок невозможен, — ответил Эльдинг, стрельнув взглядом на Боррини, но явно махнув рукой. — А столь высокое посвящение для люминена довольно редок, так что нас просто не хватит даже для всех корабельных орудий, не говоря уже о более массовом производстве.

— Ясно, — вздохнул я.

Тут ведь ещё и тот момент, что люминены — латентные псайкеры, с разным потенциалом. И хоть отторгнутые импланты десять раз объясняй “недостаточной верой в Омниссию”, но, по сути, вопрос в том, что дзета-псайкера никакими имплантами (из известных Империуму уж точно) не вытянешь на уровень дельты или гаммы.

В общем, судно строилось, было здоровым, мне приглянувшимся. Правда, для моей амбиции было оно излишне амбициозным, я гигантоманией не страдал и не наслаждался. Но, в этом случае уже стоит вопрос “надо”, напомнил я себе. Да и вернулись мы вместе с Франциском на Гнев, оставив Эльдинга творить на верфи орднунг.

А на праздничном обеде в кают-компании я думал, а не выполнить ли мне ещё одно инквизиторское расследование? Ну, нервы я свои успокоил, а тупо торчать в системе Бакка четыре месяца (а примерно столько нужно было даже после электростимуляции Эльдинга для приведения Амбиции в рабочее состояние) у меня не то, чтобы не было желания… Да стыдно было, если честно: было бы дело какое важное или реальное непреодолимое препятствие — сидел бы я и не чирикал. А так, просто пинать балду треть года — реально стыдно, причём перед собой.

Так что поулыбавшись офицерам и кивнув незаметно пристроившейся за плечом Кристине, направился я с пира к астропату. Посылать запрос в Крепость, на тему: а не надо ли где Терентия.

11. Планета Корпуса

Запрос, посланный мной астропатам Крепости Сегментума Ордена, был довольно “капризен”, но варп подери, меня несколько достало заниматься “не своим делом”, пусть вынужденно и не без пользы в целом. Да и по срокам желательным я указал ограничения, так что ответ был не слишком скоро.

Однако был и, очевидно, связанный с моей прямой деятельностью. И, нужно отметить, в весьма небезынтересном Мире, а само часовое астропатическое послание сводилось к тому, что на Криге, довольно любопытном Мире Смерти, прогностикарии Серого Ордена напророчили малый прорыв хаоса, причём не один, причём в весьма узком временном окне.

Вообще, Криг был очень “специфичен”, единственной статьей экспорта и десятины этой радиоактивной отравленной пустоши были гвардейцы. Без “сдачи” их Астра Милитарум Мир бы вымер окончательно, да и в рамках планетарного самосознания, служить Империуму был их поголовный долг.

Итак, если не погружаться в излишние детали, на Криге выходила такая картина: Был бунт против Империума, поддержанный большей частью верхушки планеты. Между предателями и лоялистами велась долгая гражданская война, а несколько героев подорвали запасы оружия массового поражения, превратив планету в эталон радиационно-химического постапокалипсиса. И, заодно, выпилили к демонам бунтовщиков и большую часть населения.

Оправданность этого героического деяния я определить не могу: реально, варп знает, не было бы в итоге хуже без взрывов, как планете, так и Империуму. Но есть как есть, а сложившийся на радиоактивном и ядовитом шарике Крига после этого героизма культурный код и миропонимание гласили, что каждый криговец, с рождения немало задолжал Империуму и Импи лично, ну и должен искупать прошлый грех сожжённых атомным пламенем до конца своей недолгой жизни в Имперской Гвардии.

Несколько чересчур, как по мне, но полки криговцев были известны и ценились. Чуть ли не эталон гвардейцев, исполнительные, преданные, безропотно идущие на смерть и практически не отступающие.

Но, возникали весьма любопытные вопросы, которые я начал изучать, уведомив честную компанию и Франциска о “последнем перелёте Гнева, как моего судна, под командованием капитана Франциска Боррини”.

Итак, вопрос номер раз, на который я убил полдня, но толком не прояснил, только экстраполировал на основании известного. И вопрос этот — откуда планета, в которой жители обитают в подземных бункерах, психо-органическая привязка к химзащите и противогазам которых давно стала притчей в языцех, берёт дровишки?

В смысле полки-то, варп побери, в этой радиоактивной помойке откуда? Мест для жизни ни хрена нет, экология, даже в убежищах, фекальная: радиация и химия. То есть, с Крига, по логике, должны выползать полтора перекорёженных мутанта, хрипло скрипеть “За Императора!” и убиваться окружающими.

А этого нет, есть полноценные полки, десятками(!) в год приходящие в Имперскую Гвардию с Крига. И толковых ответов на логичный вопрос “как сие возможно-то?!” ни мой планшет, ни доступные базы Бакка не давали. Можно было, конечно, смотаться в саму Крепость Сегментума, ухватить за обтянутую химзой задницу какого-нибудь криговца (а они точно тут были, к остроухой гадалке не ходи), ну и поспрашивать на тему “как это у вас выходит?”

Однако я, как направлялся к Кригу, где всё будет ясно, так и решил подумать головой и вывести решение на основании доступного.

И вышла у меня такая, довольно любопытная, картина, связанная с одним из довольно странных, на первый взгляд, видов войск криговцев, а именно — кавалерии. Ряд полков “диких Миров” такой вид войск использовал. Но Криг-то ни варпа не “дикий” а чертовски высокотехнологичный Мир, в противном случае там бы все вымерли. И чудища, на которых “Всадники Смерти Крига” несут свет и любовь Императора, к лошадям по своим ТТХ имеют весьма малое отношение, отметил я, копаясь в данных.

И вот, по ряду косвенных данных и отчётам вообще по Адептус Механикус я, кажется, нашёл ответы на интересующие меня вопросы. На Криге существовал довольно крепкий и широко известный в узких кругах анклав шестерёнок. Во время гражданской войны они, что логично, поддерживали лоялистов, ну и были, на минуточку, генеторами.

И вот, жуткая хтонь, именуемая “Лошадьми Всадников Смерти Крига”, держащая своей тушей без снижения боеспособности десятки попаданий лазганов и стабберного оружия, с бросками на скорости до семидесяти километров в час, была творением местных генеторов. И, очевидно, лютые орды криговцев, вступавших в ИГ совершенно невозможными количествами — также дело их шаловливых механодендритов (или даже рук, если на Криге органисты — данной информации у меня не было). Ну и как генетическое здоровье полков Крига становится объяснимо, так и их явно задранные ТТХ, в смысле сопротивления агрессивным внешним условиям.

И, по традиции культистов бога-машины, наработки и технологии как генной коррекции (или клонирования, или реплицирования — деталей происходящего, да и стопроцентной уверенности, что всё так, как я надумал, у меня не было) криговцев, так и технологии выведения адских лошадок, были эксклюзивом анклава Крига, никто из шестерёнок более подобным не занимался.

И вот, думал я уже в имматериуме, наигрывая на органе ненавязчивое попурри, на этом Мире, где всё “по уставу” и во славу Императора, конечно, намечаются “малые прорывы хаоса”, причём не один, а явно каскадом.

То есть, это гарантированно не “случайная флуктуация”, таковая могла быть и “крупным прорывом”, но никак не несколько подряд. Это на девяносто девять процентов деятельность культистов, причём явно не самых неумелых: “малый” прорыв называется лишь на фоне среднего и крупного. Призыв демонической мелочёвки как не идентифицируется как прорыв, так и просто не замечается прогностикариями, насколько мне известно.

Соответственно, на Криге сидит еретик или культ, дёргают демонов себе на еретически-культистскую потребу, а окружающие этого не замечают. При жизни, на минуточку, в убежищах, с весьма “казарменными” порядками.

И впрямь дело странное, вполне Инквизитору подходящее, и, в целом, вполне в моём “профиле”. Да и реально интересно, почувствовал я “разгорание профессиональной деформации”, как на этой фабрике гвардейцев еретики предаются разнузданной ереси, не будучи выявленными и ущученными без всяких Инквизиторов.

И ещё мне крайне не понравилась приписка “мораторий Адептус Терра” на ряде отсутствующей информации в архиве Инквизиции. Это у нас в Империуме “власть поменялась”, что всякие чинуши накладывают моратории на информацию? Некритично, но интересно, заключила моя любознательность.

Хотя, с клонированием в Империуме было довольно сложно. Насколько я знал, процесс формирования клона в искусственных утробах был русской рулеткой, вероятность “внутриутробного одержания” либо мутации не по физиологическим, а имматериальным причинам была весьма высока, чуть ли не пятьдесят процентов.

Соответственно, как экклезиархия, так и многие секторальные власти всяческие чаны-репликаторы запрещали на законодательном уровне. Да и у шестерёнок было весьма неоднозначно. Хотя, в Диктатес Империалис запрета на подобное не было, да и выращивание клонятины не в промышленных масштабах властями различной травчатости только поощрялось: пересадка органов. Не аугментикой единой жили веками.

В общем, любопытный момент, который мне бы хотелось узнать. В смысле, каким образом криговцы и генеторы производят орды пушечного мяса. Из чистого любопытства, нужно признать, но почему бы и да?

Заодно я, наконец, подключил джокаэро к работе как с моей, так и кристининой броней. Благо, довольный обезьянус в свете и ветре сообщил, что его труды, некий орган не покладая, завершились блистательным успехом, подругу его заберут (вопрос “когда и как” оставался открытым, лично я понять из мешанины образов не смог). Ну и, что меня даже несколько удивило, охладел к даме обезьянус, как и к времяпрепровождению с ней.

Впрочем, для дела это было только на руку, так что за время перелёта под недреманным оком техножреца Маркуса, заместителя Эльдинга в этом полёте (гласный промышленный шпионаж, как он есть, иронично хмыкал я), джокаэро довольно высоко задрал показатели синтомышц доспехов, так что пришлось дополнительно калибровать. Устранил некие излишества в системе сопряжения лично моих доспехов — как выяснилось, довольно ощутимая часть машинерии, с учётом сопроцессора, выходила не только лишней, но и вредной, замедляя отклик. И повозился с оружием, послав болтер, изготовленный его же соплеменниками, в варп. Как объяснил примат в свете и ветре, само создание этого устройства было “шуткой”, по причине неэффективности ракетного ускорения при столь небольшом калибре.

Вообще, меня самого не раз посещала такая мысль, но болтерное оружие использовали все, совсем и вообще, в Империуме, так что грешил я на “поплывшую топологию”.

Но, как оказалось, нет, и выходило, что болтер имеет смысл только в снайперском исполнении, на расстояниях от километра и выше, за счёт компактности и того самого реактивного двигателя. Всё остальное — то ли традиция, то ли варп знает что. Поскольку рельсовый ускоритель, сварганенный обезьянусом на коленке, был на порядок эффективнее, отдачу имел мизерную, в доспехе и вообще фактически не существующую. А главное, увеличил на расстоянии в тот самый километр как массу патрона, так и его скорость и убойность. И антидемонические “болты” заменились болтами без кавычек, оперёнными штырями с вязью рун. И дух машины в рельсотроне поселился, хотя не сказать, чтобы сильно задрал ТТХ, но Маркус, с подозрением смотрящий на “поделку ксеноса”, заверил, что при соблюдении необходимых ритуалов отказоустойчивость и требовательность рельсотрона к техническому обслуживанию снизится кратно.

Что, в общем, подтверждали не один и не два примера, так что по итогам я был доволен. Кстати, Маркус сообщил, что ЭМ-ускорители механикусам известны, но редко используются и уж точно не как “ручное оружие”. Поскольку делали шестерёнки не рельсы, а гаусс-ускорители, как понятно, в атмосфере крайне неважно работающие. А вот Тау, как оказалось в процессе беседы с шестерёнкой, рельсу используют, но какую-то “не такую”. Какую — я толком не понял, но судя по описанию кучи неудобоваримых и в варп не нужных приблудин, рельса у серомордых точно неправильная. И дух машины, как и прочие поделки тау, рельсу игнорирует.

Вообще, довольно неприятный для Империума в целом момент. Поскольку с учётом имеющихся источников энергии, соотношению цена\качество и ещё кучи моментов вроде носимого боеприпаса, рельса делает очень многое из используемого. Не всё, безусловно: плазменное оружие с “неправильной плазмой” и мельта вполне востребованы. Лазганы различных видов и типов не требуют боеприпасов вообще. Но, например, тяжёлые болтеры и болт-пистолеты с реальной дальностью использования в полкилометра максимум… Ну глупо, начиная от веса боеприпаса, заканчивая сложностью изготовления и реальной боевой эффективностью.

Так что, возможно, даже без расхищения некронских технологий на Мире-Кузнице Редуктора появится вполне востребованное, относительно недорогое и чертовски эффективное ноу-хау.

Ну и ряд прочих улучшений моего оборудования джокаэро произвёл: вроде и мелочи, но работало лучше. Особенно в процессе модернизации радовала физиономия Маркуса, ещё не столь аугментированная, чтобы утратить выражение: джокаэро, в основном, не добавлял, а варп выковыривал из узлов лишнее. Подчас до половины всех механизмов, причём работало лучше, а “духи машин не оскорблены”, недоумевал техножрец.

И добрались мы потихоньку до Крига. Франциск с явной ностальгией капитанствовал, давая массу ценных (и, подозреваю, абсолютно не нужных) указаний Авесалому. А в остальном — перелёт как перелёт, тренировки, изучение и прочие стандартные моменты.

Система Крига мне, признаться, напомнила не столько Мир Смерти, сколько Мир-Крепость. Масса орбитальных защитных баз, от планетарного до звёздного базирования, весьма внушительный внутрисистемный флот ССО, но поразило меня не это.

По прибытии в систему я был с Кристиной на мостике, довольно традиционное для меня место, но вдруг Франциск нахмурился, явно получив сообщение по внутрикорабельной сети, и обратился ко мне.

— Терентий, вынужден вас просить проследовать к вокс-оператору, — выдал капитан. — Силы ССО и орбитальные диспетчеры требуют покинуть систему Криг, невзирая на принятые опознавательные коды судна Инквизитора.

— Это, собственно, как?! — несколько удивился я, на что Франциск сам немало удивлённый, пожал плечами. — Ладно, пойду, разберусь, — решил я. — Вот ведь бардак какой, взбунтовались резиновомордые, что-ли? — ворчливо и риторически вопрошал я, телепаясь к связистам.

И у связистов меня искренне порадовал капитан-лейтенант ССО, заявивший, на минуточку: “счастливы приветствовать представителя Священной Инквизиции Империума Человечества, но Криг в моих услугах не нуждается”.

— Капитан, уж не знаю что на Криге радиация делает с лхо, но перестаньте курить эту гадость, — отрезал я. — Какие, в “варп”, услуги? Я у вас спрашивал, в чём нуждаетесь вы, Криг или Святая Елена? Вы Диктатес Империалис запамятовали? Так я подожду пару минут, освежите память. Время пошло, — холодно бросил я.

— Прошу прощения, Инквизитор, но Криг выведен из-под надзора Инквизиции… — начал нести явную ересь криговец, начав, видно, от волнения, надсадно сопеть своим противогазом.

— Да вы, капитан, охерели, — констатировал я диагноз. — Выведен Криг может только из состава Империума, приказом Экстерминатус. И, даже в этом случае, надзор Священной Инквизиции останется. И кем, варп подери, выведен?! — уже начал я несколько выходить из себя от бредовости ситуации.

— Администратумом, — тотчас отрапортовал собеседник, вызвав у меня челодлань.

— Капитан, напоминаю, перечтите Диктатес Империалис. Священная Инквизиция НЕ ПОДЧИНЕНА Администратуму и Адептус Терра. Они подконтрольны Ордену, а никак не наоборот. Если какой-то охеревший чиновник и издал подобный указ, то он незаконен, а самого его ждёт допрос с пристрастием.

— Но запрет существует более девяти тысяч… — выдал собеседник.

— Мне похер, — не стал далее выделываться я. — У меня и Священной Инквизиции на Криге дело, связанное с интересами и безопасностью Империума Человечества. И самого Крига, нужно отметить, — ехидно отметил я. — Моё судно выйдет на орбиту, а я, мои люди и те, на кого я укажу, будут перемещаться и действовать по моей воле. Либо вы это принимаете, подчиняясь законам Империума, либо я воспринимаю вас как бунтовщика.

— Я не бунтовщик! — выдал явно оскорблённый, очевидно не без “тяжёлого наследия прошлого” капитан. — Хорошо, Инквизитор, следуйте на орбиту. Но настоятельно прошу вас связаться с администрацией губернатора для прояснения ряда моментов.

— Свяжусь, самому интересно, — буркнул я в ответ.

Вот ведь бардак какой, недоумевал мысленно я. И это Криг, фактический эталон “служения Империуму”, а вот такая фигня творится. И данных толковых нет, посетовал я на прискорбное отсутствие информации в планшете. Надо было всё же выловить криговца и крутить его на информацию, что у них тут творится, признал я ошибочность своего изначального подхода.

Впрочем, мой новый аколит, в лице Агнессы меня просветил, пока согласовывались моменты приземления на планету.

— Терентий, на Криге запрещены расследования Инквизиции с середины тридцатого милениума, — выдала ванус воксом.

— Допускаю, но Диктатес Империалис это не отменяет, как и вопрос подчинённости, — отрезал я. — После их гражданской войны? — с некоторым интересом уточнил я.

— Точно так, Терентий. Я также не в курсе деталей, но это был этап становления, и Администратум выдал приказ-запрет. Не отменённый и поныне, — заключила она.

— Тогда, конечно, был ещё тот бардак, — признал я проблемы Империума в период после ереси. — Но подобный приказ был нелегален и тогда, как и сейчас. И уж точно не Инквизитору его исполнять, — фыркнул я. — Интересно, почему в библиотеке Ордена и на Бакке не было об этом информации? Ну, Бакка ещё ладно, — признал я. — Там более военно-экономическая информация. Но отсутствие деталей в библиотеке Ордена странно. Что, за девять тысяч лет ни одного расследования не привело Инквизитора на Криг? — озвучил я свои мысли.

— Вполне возможно, что и так, Терентий, всё же это Криг, — ответила на риторический вопрос Агнесса. — А также, возможно, проводящие расследование просто не оставляли отчётов.

— Возможно, возможно, — задумчиво протянул я.

Тем временем, полётный коридор согласовали. Лихой налёт, осуществлённый мной на Фелиции, на Криге бы закончился крайне печально, сначала для меня и сопровождающих, а потом для сбивших челнок Инквизитора. Проблема в том, что сбили бы с девяноста девяти процентной вероятностью, невзирая на последствия, так что проще было подчиниться местным порядкам. В данном конкретном случае, напомнил себе я, спускаясь с Кристиной и телохранителями на Громовом Ястребе. А то мало ли, может, местные генеторы и вправду вывели некий новый, повышенной забористости сорт лхо.

Ястреб приземлился на пустой бетонной площадке, где к нему трусцой подбежали тройка сопровождающих, типичных криговцев в противогазах.

Вообще, думал я, телепаясь за вынужденными подстраиваться под мою скорость местными, Криг, как, впрочем, и ряд иных, “остро характерных” планет, был очень “этничен”. Подозреваю, в этом случае друг на друга накладывалось два фактора: первопоселенцы, зачастую, были мечтателями и поклонниками некоего исторического периода, формы, вида и прочего подобно определённого социума. Как, например, поклонники средневековья, забывающие не то, что о проблемах питания и гигиене, но и о том, что улыбки “прекрасных дам” зияли прорехами отсутствующих зубов даже у не достигших двадцатилетнего рубежа.

Впрочем, чёрт бы с ними, с реконструкторами, хотя их тяжкая длань отметилась на многих и многих планетах Империума. И, подозреваю, варп, как измерение воображения, закрепил за людьми некие архетипы, пронеся их через поколения и века.

И вот, на Криге цвёл, пах и царствовал Второй Рейх. Одежда, атрибутика, форма шлемов была если не эталонна, то очень близка. Мне, как худо-бедно историку, в своё время чуть не сломало ум, когда я пытался понять, как культура, сформированная за десятки тысячелетий до текущего момента, обусловленная экономикой, средствами производства, религией, в конце концов, оказалась воплощена ныне. И ведь не только дойчи, что самое забавное. Ну варп бы с полудикарскими планетками вроде Талларна — подобные полупервобытные модели крайне живучи и в принципе предназначены социопсихологией на тысячелетия, если сильно не хотеть это поменять. Но, помимо дойчей периода Бисмарка, я натыкался на натуральную казачью вольницу Восстрои. Шапки-ушанки и, чтоб его, медвежью кавалерию с балалайками(!) Вальгаллы. Хоть раскидистой клюквы на ледяной планете не могло расти, хоть это неплохо.

Викторианская Англия, Япония периода клановых войн, янки середины двадцатого века. Прототипы культурно-социальнных моделей были прозрачны, ну и чуть вправду не сломали мне ум, пока я логично не обвинил во всём виноватый варп. Поскольку в ином случае подобного существовать не могло в принципе.

И вот, вела нас троица херров в противогазах, серых шинелях и прочей атрибутике к бетонной коробке, явно грузовому входу этого “космопорта” в столичное убежище Крига.

Кстати, по дороге, любуясь показателями, выдаваемыми сенсорикой доспехов, я как недоумевал, так и сочувствовал. Сочувствовал Маркусу, которому отдраивать мой сервочереп от ядовой, радиоактивно-химической пылюки.

А недоумевал от того, какого, извиняюсь, овоща, на Криге за девять, чтоб их, с немалым хвостом, тысяч лет не снизился радиационный фон? И химия какая-то поганая в воздухе. Я, конечно, не профессиональный физик, но и не совсем дундук: что такое период полураспада, немножко знаю. Да, Криг может быть вообще лишённой атмосферы куском скалы. Но атмосферная планета, с пусть слабо выраженной, но жизнью (ежели тут водится что-то, кроме зафиксированных бактерий, то видеть я это не хочу — реально страшно)…

И почти десять тысяч лет радиоактивное и химическое заражение. Либо тут рванули не простую или даже сложную атомную или термоядерную бомбу, а что-то из пограничной физики полуматериального Мира, либо криговцы исправно подновляют радиационный фон и состав атмосферы. Из ностальгических соображений, мысленно хмыкнул я.

Тем временем подъёмник спустил нашу компанию к убежищу. И прямо скажем, это был не улей, а именно убежище-база. Пусть коридоры были достаточно широки, но очень невысоки, не более трёх метров. И, как следствие, полное отсутствие застройки как факта — в стенах были двери и врата, насколько позволяло увидеть не самое яркое освещение и изгибы коридоров. И живёт тут почти десять миллионов, правда, регулярно уменьшаясь за счёт отправки в Гвардию, мысленно содрогнулся я.

Тем временем сопровождающие уверенно вели нашу компанию, пока, спустя несколько переходов и лифтовых спусков, нас не подвели к дверям, обитым деревом. Что в местных условиях было явно вопиющей роскошью.

Кстати, атмосфера и условия в коридорах столицы-убежища были хоть и почище поверхности, но долголетию, согласно сенсорным показаниям, не способствовала. А способствовала она недолгой и мучительной смерти, так что противогазы на нечастых встречных и паре “стражей двери” — явно не традиция, а необходимость.

И вот, дверь распахнулась, явив тамбур, где меня и Кристину (огрины и преторианцы бы просто не влезли) обдуло явным очистителем. После же, войдя в кабинет, я узрел такую картину: дерево, бархат. Всё в готическом, вполне имперском стиле, но не менее очевидно с местным колоритом. И довольно скромно для планетарного губернатора. Точнее просто кричащий аскетизм, оценил я комнату не более двадцати метров площадью.

А за монументальным столом, в довольно богато выглядящем мундире, сидела резиновая морда противогаза. Стандартного, криговского, отметил я, снимая шлем: атмосфера внутри обители губернатора была неважной, но уже не летальной, так что если недолго, так и можно, подумал я.

А резиновая морда при нашем входе кивнула, привстав, а увидев моё открытое лицо, принялась от себя избавляться. И, избавившись, явила сухощавую морду с залысинами, с шрамами-пролежнями от вечной носки намордника, лет под пятьдесят на вид. Немец-перец, как он есть, оценил я морду лица губернатора.

— Отто фон Шигельвицен, губернатор Имперского Мира Криг, господин Инквизитор, — щёлкнул каблуками дядька, тряхнув башкой в коротком поклоне.

— Терентий Алумус, Инквизитор соответствующей организации, губернатор, — не стал разводить лишние политесы я. — Итак, у меня к вам два вопроса и одна причина моего прибытия. Начну с вопроса, потому как он возник только по прибытии в систему, но сильно меня занимает. А именно, — тепло улыбнулся я, — какого, извиняюсь, варпа, ваши подчинённые препятствовали Инквизитору?

— Я извиняюсь за подчинённых, они понесут наказание… — начал было Отто.

— Излишнее, губернатор, я не зрю причины для наказания. Просто ответьте на мой вопрос — как возможно, что на лояльном имперском мире Инквизитора выпроваживают?

— Это, Инквизитор, вопрос традиций, обычаев и мой прямой приказ, — ошарашил меня мнущий в руках противогаз губернатор.

Так-то рожу он держал весьма достойно, но видно было, а в свете и ветре чувствовалась чуть ли не паника. Причём, не столько от моей огнесжигательной персоны, сколько от отсутствия намордника.

— Первое, можете надеть маску, я не против, и меня это не оскорбит, — решил я привести в удобоваримое состояние собеседника. — Второе, объяснитесь, что за приказ, причина и прочее.

На что последовал кивок, свет и ветер всколыхнуло лёгкой благодарностью, и морда резиновая уместилась на морду немецкую.

— На Криге до сих пор действует запрет Депортаменто Муниторум на действия Инквизиции, — начал губернатор.

— Даже Депортаменто? — уточнил я, заломив бровь, на что последовал кивок. — Вы, как губернатор Имперской Планеты, должны прекрасно понимать, что этот запрет аналогичен приказу от вашего денщика вам прибрать кабинет, — выдал я.

— Не вполне… — начал было губернатор.

— Вполне! — возвысил я голос, протянув руку к Кристине, куда девица поместила тяжёлый талмуд в защитном кожухе.

Сняв последний, я уронил тяжёлый талмуд на стол губернатора и, в такт словам тыча в обложку пальцем, выдал:

— Империалис Лекс. Единый Закон Империума Человечества, которому подчинены все. От Лордов Терры, до шахтёра-каторжанина на разрабатываемом астероиде. Все, губернатор, — подчеркнул я. — И я в том числе. Любые, подчёркиваю, ЛЮБЫЕ распоряжения, установления и указания могут дополнять Лекс Империалис, но если они противоречат ему — это бунт и предательство, — на последних словах губернатор дёрнулся.

— Но, Инквизитор, до недавнего времени это распоряжение не нарушалось. И я бы не был столь категоричен в отношении распоряжений…

— А я буду, губернатор. Распоряжение даже не предательское — оно глупое. Или вам нужно освежить знания Диктатес Империалис? — полюбопытствовал я, потыкав в талмуд.

— Излишне, Диктатес Империалис я знаю наизусть, — был мне ответ.

— Кстати, а с чего вообще возникло подобное “распоряжение”? — выдал я, обозначив выражением физиономии и тоном кавычки.

И тут с губернатором, в свете и ветре начали проходить эмоциональные пертурбации. Его штормило, вот просто можно было видеть кризис установок.

— Если это связано с репродуктивным методом, принятым на Криге, меня он не слишком интересует. Хотя, чисто по-человечески, интересен, — уточнил я. — Собственно это был второй вопрос, но как я и говорил — на ответе я не настаиваю. Но причину запрета озвучьте, не просто же какой-то чин из Депортаменто изрёк: “Инквизиция тут не нужна!”

— Это… довольно непросто, вопрос закона, — мялся как гимназистка губернатор.

— Этого? — ехидно вопросил я, тыча в том Лекса. — Так клонирование там не запрещено, а у вас вообще, скорее всего, чаны с генным материалом от живых.

Эмоции в свете и ветре были мне ответом, а ещё смятение.

— Губернатор, — уже устало выдал я, — это не запрещено. Если какой-то чин экклезиархии или Администратума в Сегментуме, Секторе, планете запрещает клонирование или искусственную утробу — это их распоряжение, а не закон Империума. Оспоримое распоряжение. И жечь вас огнём я из-за этого или что-то запрещать не намерен. А запретителей, лично я бы в первую очередь лишил медицины, основанной на клонировании. Чтобы своим примером показали законопослушность, — елейно закончил я.

— Хорошо, Инквизитор. Запрет этот давний и, как вы довольно точно подметили, связан с методом воспроизводства населения, Инквизицией, запретами и сожжением огнём, — выдал Отто.

И поведал мне довольно занятную историю:

Итак, во время ереси, как мне и было известно, руководство Крига примкнуло к Гору, официально выйдя из Империума. Но ряд военных и не только начали гражданскую войну, будучи преданными Империуму. И ни черта с атомными взрывами эта заварушка не закончилась: резня на Криге, уже из убежищ и на радиоактивной пустоши продолжалась… полтысячи лет. Это дойчи от души отожгли, несколько растерянно констатировал я на такие откровения про себя. То есть, Империум худо-бедно приходил в себя, налаживал жизнь, а на Криге поколениями резались в изоляции.

И вот, дорезали последние лоялисты последних бунтовщиков, ну и начали вопить чудом сохранившимися астропатами на тему “хотим взад, то есть в Империум”. Администратум на астропатическое послание откликнулся, прислал судно, чиновники которого на радиоактивную помойку покривились, но взад приняли. И, соответственно, назначили десятину, которую, кроме людей, на Криге было некем брать. Полк в десятилетие, что-то такое.

И вот, на следующий год прилетевший корабль обнаруживает… десять полков резиновых морд с фанатичным блеском окуляров и воплями “Искупим вину перед Императором!”

Ну, много — не мало, да и невзирая на откровенно дерьмовое снаряжение, гвардейцы оказались весьма стойки, умелы. И не всё снаряжение было дерьмовым, нужно отметить.

Вот только, согласно отчётам взад принявших чиновников, эти десять полков составляли больше половины населения Крига. Ну и тут включилась “рыцарственная бюрократия Империума”. Поскольку на этот момент не забили, а прислали несколько судов разобраться и, если нужно, помочь совсем уж не помереть. Администратум, Депортаменто Муниторум, Имперский Флот, Адептус Механикус (технологии худо-бедно наладить, поскольку конная кавалерия и солдаты с некачественными крамультуками и штыками не совсем то, что нужно Империуму). И коллега из Ордо Еретикус в этой компании затесался.

И обнаружила эта комиссия на Криге весьма любопытную разработку местных. А именно некую “Вита-матку”, не просто репликатор, а живой репликатор. С помощью которого местные небезуспешно поддерживали несколько сотен лет накал гражданской резни. Ну а на описываемый момент — ударно клепали гвардейцев. Из биоматериала криговцев, отправляющихся в ту же гвардию: были программы отсева “брака”, которого было в разы меньше, чем при “баночном” воспроизводстве. И да, ни варпа это не клонирование, о котором в том периоде особенно визгливо вопила экклезиархия.

А анклав генеторов на Криге — не разработчики, а исследователи и пользователи. Вита-матка могла быть не только человеческой и вообще, оказалась на диво толковым биоинструментом.

Но вот коллега, охотник на ведьм, то ли был болен религией головного мозга в стадии, для Инквизитора неприличной, то ли ещё что. В общем, с воплями “во славу Императора!” стал он бодро жечь огнём местных, вита-матки и вообще всех, кто под руку подвернётся.

Чинуши и шестерёнки взирали на очистительные костерки в состоянии некоторой прострации, но когда счёт жертв стал четырёхзначным, встряхнулись, пиромана повязали и Депортаменто выпустило столь взбесивший меня указ. На тот момент, хмыкнул я, вполне оправданный, хотя и незаконный. Точнее, не совсем законный — если архивы не врут, окончательно вопросы субординации и прочего в Империуме решились с окончанием Эры Отступничества, то есть противоречащие друг другу законы были довольно часты.

Приняли и приняли, благо дел у инквизитора на Криге толком и не было: в истории Крига визитов Инквизиторов с того случая до недавних пор не зафиксировано. Да и нечего нашей братии, по большому счёту, тут делать, мысленно дополнил я.

И вот, с год назад, на Криг прилетает некий тип, с кодами опознания статистика Администратума. Точно и достоверно ими, местные параноики проверили. Мечется по планете, собирает некую статистику, общается с криговцами. И улетает, вот только с одним бургомистром он общался более, нежели чем с остальными, и продемонстрировал инсигнию, о чём бургомистр и доложил.

Собственно, подозреваю, коллеги, возможно, на Криге за тысячи лет бывали не раз, но негласно. Инсигния позволяет опознаваться хоть как Верховный Лорд Терры, при нужде, хотя Инквизитор всё равно весомее.

Но для моего собеседника этот момент был некоторым поруганием основ, так что отдал он распоряжение Инквизиторов залётных со всем вежеством посылать в варп.

— Понятно, губернатор фон Шигельвицен, — заключил я в финале часового рассказа. — Во-первых, отмените свой приказ, он банально преступен, хотя причины его я понимаю. Далее, Инквизиция как организация не имеет ничего против клонирования, не говоря о том, что ваш метод им вообще не является. Кстати, а женщин у вас нет? — полюбопытствовал я.

— Есть, Инквизитор, с рядом трудов женщины справляются лучше, около пятой части населения, — оповестил меня губернатор.

— Есть — это хорошо, — порадовался я наличию. — Так, надеюсь, с вопросами старого приказа и прочим разобрались. А теперь к делу, губернатор, — на что Отто посверкал на меня опасливо окулярами противогаза, да и в свете и ветре видно было, что напрягся. — Кристина, проверь, — вслух озвучил я, имея в виду конфиденциальность нашей беседы.

— Вашу беседу никто не услышит, — выдала тереньтетка через минуту.

— Благодарю, — кивнул я аколиту. — Итак, губернатор, Инквизиции стало известно, что не ранее, чем через месяц и не позднее, чем через два, на Криге будет около полудюжины прорывов в имматериум. Частота и ряд прочих характеристик указывает, что это призывы демонов, — веско уронил я.

На что окуляры губернатора уставились на меня обескуражено.

— А вы уверены? — осторожно вопросил собеседник.

— Уверен, — отрезал я. — Поэтому я здесь и хочу понять: как это возможно на Криге, это раз. Предотвратить призыв демонов, это два. Найти и покарать демонопоклонников, это три.

— Честно говоря, Инквизитор, даже примерно не представляю, как такое возможно, — растерянно заключил губернатор.

Тут дело было не только в том, что Криг, по большому счёту — большая казарма и репродуктивный центр по производству гвардейцев. Дело в том, что в зависимости от Сегментума, опасности для человечества разнились. То есть, в нашем родном Темпестус демоны были довольно редкими гостями, как и культы хаоса. Относительно, конечно, но если смотреть по Сегментумам и примерном соотношении Ордосов, то у нас было преобладание членов Ордо Ксенос, на втором месте Ордо Еретикус, а на третьем уже мы, Ордо Маллеус. А в Сегментуме Обскурос Ордо Ксенос было в меньшинстве, как и в Сегментуме Солар.

Впрочем, это чистая статистика (подтверждённая моими “халтурками”, хмыкнул я), а, по факту, демоны были редкостью, что и вызвало у губернатора даже некоторые сомнения в моих словах. Не внешне, но ощутимо в эмоциях. Впрочем, сомнения вскоре пропали, а мы начали обсуждать и думать, где упрятались еретики.

И ни черта не выходило: жить на Криге просто невозможно вне убежищ. Как по мне — в убежищах тоже ни варпа невозможно, но да ладно. А в убежищах-городах жизнь казарменная, регламентированная. И предаться разгульной ереси и призывам демонов, не будучи замеченным, не сможет и сам губернатор. Даже если ему такая ересь в голову и придёт.

— И, тем не менее, через месяц, если не найти демонопоклонников, призыв будет, — заключил я. — Хотя ваши аргументы я услышал и нахожу убедительными. Торговые суда? — предположил я. — Или какие-то иные гости на Криге?

— Разве что на орбите, Инквизитор, — после раздумий выдал Отто. — Торговцы редки и на планету не спускаются. Собственно, вы шестой человек на Криге, из прибывших извне, за десять лет.

— Нет, точно не орбита, — протянул я, поскольку разница, насколько я знал, для прогностикариев была весьма ощутима, а малых прорывов они, скорее всего, не заметили бы. — Ладно, губернатор. Подумайте пока, да и я подумаю. Меры предпринимать надо, найти культистов и предупредить призыв, — веско заключил я.

— По слову вашему, Инквизитор, — склонил противогаз Отто. — Останетесь на планете? Предоставить вам помещение? — полюбопытствовал он.

— Буду на своём Ястребе, не хочу вас стеснять, — почти без иронии ответил я.

Смех смехом, а кабинет губернатора в двадцать квадратов — вполне показатель, что и моя команда местных “стеснит”.

А добравшись до Ястреба, первым делом послал тёплую волну света и ветра Кристине и не поленился вслух поблагодарить и отметить её выдающиеся качества.

Дело в том, что девица несколько корректировала эмоциональные и оценочные пики Отто. Ну реально, рвать на себе рубаху и доказывать, что “тот” инквизитор казёл, а я хороший — дело безблагодатное. Так что губернатор не психовал и в моих словах не сомневался. А похвала была связана с тем, что аквила губернатора на дядьке была и препятствовала и предупреждала о воздействии псайкера: подстраховка Администратума, более чем разумная. Но Кристина защиту филигранно обошла, алярма не вызвала, и в итоге губернатора не пришлось жечь огнём, а время на договорённости и удовлетворение моего любопытства (ну да, интересно было, а никому не навредило) ушло порядково менее, чем могло бы.

А после сел я думать мысль. И ни варпа у меня не выходило: как на Криге могут прятаться демонопоклонники, совершенно неясно. Или это и вправду приезжие? Хотя, в таком случае проблем-то нет — отслеживать гостей Крига и допрашивать с пристрастием.

Так что этот, хоть и наиболее вероятный, вариант оставим. Хотя выделенный мне губернатором канал к административной информационной сетке выдавал такое, что местным проще луну с неба достать, нежели демона призвать.

Но пусть его. Приезжих, если таковые и будут, выявим. А надо думать, как и где искать. Подумал я, сверился с планшетом, да и вызвал ассасина, оставив Кристину в сопряжении.

— Агнесса, нужно следить за управляющей верхушкой дюжины городов. И генеторов, — поморщился я, вспомнив анклав шестерёнок.

— Цель? — осведомилась ванус.

— Вряд ли они будут призывать демонов сами — мы с Кристиной облетим и проверим, выявим, если что. Но вопросы окружения, небрежения обязанностями, за счёт чего мог возникнуть незамеченный культ.

— Понятно, Терентий, — ответила Агнесса. — Буду готова через час. Мне нужно будет базироваться на Громовом Ястребе?

— Размещение жучков, подключение к информационным сетям. Мне кажется, с орбиты тебе будет не слишком удобно, — отметил я.

— Точно так, — фыркнула ассасин. — Через час буду готова с оборудованием, — заключила она.

Так что оповестил я губернатора воксом, что совершу променад по городам-убежищам, для начала. Не лишним будет, а его задача, помимо предупреждения о всемерном содействии — продолжение размышлений на тему “как такое возможно”.

Поднялись к Гневу, прихватили Агнессу, разместившую на Ястребе этакий “полевой набор взломщика сетей” и принялись облетать города.

И облетали неделю: общались не только с бургомистрами, но и прочим начальством, от местных же представителей Официо Перфектус, до наставников и тренеров. Последние, занятые воспитанием и отслеживанием отклонений у “свежего гвардейского мяса” были весьма высокопоставленными и уважаемыми товарищами на Криге.

Даже местные заводы облетели, причём там я выяснил причину текущего прискорбного состояния планеты: эти психи клепали ядерное и термоядерное оружие! Причём экологичность этого производства угнетала своим полным отсутствием. А ещё и простые взрывчатые вещества, яды… В общем, адово производство, плодами которого снабжались не только Корпуса Смерти (как назывались местные полки), но и ряд окрестных Миров-Кузниц. Которые взамен обеспечивали Корпуса военной техникой.

Сами поддерживают ад на планете, заключил я и передёрнулся. Впрочем, бороться с этим положением можно, только ломая местных через колено. Они так живут, находят это нормальным, полезны Империуму… в варп их, пусть живут так, как хотят, заключил я.

Так вот, невзирая на мои экзистенциальные переживания, за неделю мы проверили всё и даже больше. И все искренне преданы Империуму и Императору, в чём меня заверила Кристина. Да и проверенные Агнессой местные, слежка за которыми велась круглосуточно, в небрежении или ещё какой пакости замечены не были. В общем, видимо, всё же залётные еретики, заключил я. Но искать буду, никуда не денусь. И, кстати, надо бы с Кристиной сходить “на изнанку” Крига. Варп знает, что там творится: может, демоны сами прорыв ковыряют, маловероятно, но вполне возможно.

На определённое время я был захвачен забавной идеей: дело в том, что, судя по всему, единственным демонологом на Криге был… я. И, в принципе, вполне мог вызвать не одного и не двух демонов. Не для разгульной ереси, а по делу, но мог, факт.

И вот, идея того, что я прилетел предотвращать “малые прорывы” которые сам же и учиню, прилетев предотвращать, была небезынтересной. Тянуло от неё благородным безумием, темпоральными парадоксами и прочими забавными вещами.

Впрочем, если и призову, то по делу, решил на определённый момент я. По какой причине — узнаю, соответственно, этот изящный вариант рассматривать не надо, также как и в ситуации с залётными. А надо искать демонолюбов среди местных, вне зависимости от отрицательного результата.

Но, прошла ещё неделя, результатов не было, Отто временами поглядывал на мою персону с таким выражением противогаза, что его мысли были очевидны: в инквизиции все поголовно психи. Тот, в тридцатом тысячелетии, был психом буйным, жёг всех огнём. А Терентий — псих относительно тихий, хотя любит ставить окружающих раком в поисках своих фантазий.

Я даже не просил Кристину корректировать оттячье восприятие, думает — и варп с ним. Правда, нужно отметить, безрезультатность моих копошений была неприятна, и мысли, что я занимаюсь фигнёй, посещали меня всё чаще. А надо не метаться, как в зад ужаленный грокс, а просто подождать.

Впрочем, деструктивные мысли я в себе подавил. А сел и стал думать. Вот, проверили мы верхушку городов. Причём, в рамках социума Крига, они-то и есть жители, остальные, по большому счёту, заготовки. То ли дети, то ли роботы, лучше в эту кашу не лезть.

Далее, проверили заводы. Тоже нет еретиков, а есть быстро подыхающие на вредном производстве криговцы. И крепость, анклав Адептус Биологис шестерёнок, мы проверили с пристрастием и даже нашли парочку химер, за которых, при желании, можно было сжечь генеторов огнём. Впрочем, желания у меня не было, так что пусть живут.

Но ощущение, что я что-то упустил, меня не оставляло. Но жить вне убежищ невозможно… Стоп, хищно улыбнулся я. ЖИТЬ, безусловно, невозможно. Однако Корпуса Смерти — это снаряжённые и подготовленные бойцы. Ключевое слово “подготовленные”. И местная дикая традиция убивать личинкой гвардейца “брак” вита-матки ни черта “подготовленность” не объясняет.

И в убежищах гвардейца не натаскаешь: банально нет места. А значит, проводятся тренировки, учебные бои и прочее ВНЕ куполов. И вот там-то я ни варпа не проверил.

— Да, естественно, проводятся учения, военные игры, — аж удивился вопросу при моём визите Отто. — Думаете, ваши “демонопоклонники” там? — со скепсисом поинтересовался он.

— Губернатор, вот вы смотрите на меня, как на идиота, — ответил я, отмахнувшись от явно лживых “нет, что вы”. — Смотрите, не спорьте. Однако у меня есть уверенность, что прорыв варпа будет, если его не предотвратить. Это не блажь и не иллюзия. Да, возможно, виновника ещё нет на планете. Но это не повод ждать непонятно чего. Есть, пусть и мизерный, что я прекрасно осознаю, шанс, что виновны криговцы. И я буду проверять эту вероятность до прорыва, либо до явки на планету кого-нибудь постороннего. Потому что должен, и это правильно.

— Да, простите, Инквизитор, — вполне натурально полыхнул в свете и ветре смущением губернатор. — С этой точки зрения я не смотрел, окажу вам всю возможную помощь.

— Оказывайте, — не стал отказываться я, в целом довольный, что без псайкерства “раскачал” немца-перца на сотрудничество. — Места тренировок, параметры вокс-каналов и ваше распоряжение содействовать мне.

Что и было оперативно исполнено, а я, уже летя в Ястребе, с интересом разглядывал пятьдесят с лишним точек на голограмме планеты. И прикидывал, не обманывает ли меня ощущение, что я всё-таки что-то найду.

12. Гончая для ренегада

И начались у нас “полевые проверки”. Довольно нудные и безрезультатные — всё, что мы находили, это “именем Императора!” Ну и последствия довольно жестоких тренировок и учений в виде тел “выбраковки”. Впрочем, демонологами “звери-командиры” не являлись, как и избирательно выцепленные бойцы. И длилась эта проверка ещё неделю, в течение которой я уже окончательно уверился, что надо ждать залётного еретика или их группу. Но упрямство опустить руки не давало, правда, на сорок второй “тренировочной группе”, я действовал на автомате.

И вот, меня несколько смутило то, что на стрельбище были мишени не со стандартными орками, изображенными на них на большинстве встреченных нами полигонов. Увидел и осознал я это отличие от “стандарта” по-криговски совершенно случайно, устало водя взглядом и выполняя дознание на автомате.

Так вот, вместо ксенопакости или перекошенной еретической ряхи мишени на стрельбище носили картинки кровопускателей, чумоносцев и демонеток. Криво-косо, но вполне узнаваемо, что меня взбодрило и привело в рабочий режим.

— Что с этим полковником? — в свете и ветре уточнил я у Кристины.

— Всё то же, Терентий, — был мне ответ. — Предан, лоялен и прочее, — с толикой скуки отмыслеэмоционировала тереньтетка, тоже, похоже, задолбанная безрезультатными трудами.

— Мда? — несколько ехидно отмыслеэмоционировал я. — Давай проверим.

И подошёл к пребывающему по стойке смирно начальнику тренировочной группы.

— Полковник, демоны, — просто и без подробностей сказал я, а дёрганье света и ветра мне ОЧЕНЬ понравилось.

Поскольку, судя по эмоциональному окрасу, тема для собеседника была волнительная и, похоже, появилась какая-никакая зацепка. Поручив в свете и ветре Кристине прошерстить память полковника, я сам уставился на него выжидательно.

— Что вы изволили иметь в виду, господин Инквизитор? — наконец, выдал полковник.

— Демонов, отродий варпа, слуг губительных сил, — любезно расшифровал я. — Не доводилось с ними сталкиваться? — полюбопытствовал я.

— Доводилось, Инквизитор, — кивнул полковник. — Четыре тысячи двести восемнадцатый Корпус Смерти Крига, потери свыше девяноста пяти процентов личного состава. Признан негодным к службе и занялся преподаванием на родине, — с отчётливым звоном постучал он аугментом руки по аугменту ноги.

— Редкость, не знаю даже, поздравлять вас или сочувствовать, — протянул я, проверяя в свете и ветре собеседника.

И, варп подери, ни-че-го! Ничегошеньки, дядька взволнован, но, учитывая им описанное — вполне оправданно. Но из всего, что нам встречалось до сих пор — он был единственным хоть как-то связанным с демонами. Так что оставалось ждать результата от Кристины.

— Ни то, ни то, Инквизитор, — прогудела морда резиновая. — Жизнь моя — служение Императору, коль скоро он её сохранил, значит, долг мой — продолжить служение.

Ну и фиг с тобой, служитель, мысленно откомментировал я, отойдя и делая вид индифферентный.

— Он собирается призывать демонов! — выдала Кристина совершенно ошарашено, в свете и ветре. — Он собирается призвать демонов, при этом: предан и лоялен, искренне считает, что это “ради Императора”!

— Примерно подобное я предполагал, — отмыслеэмоционировал я. — Методы призыва и описание ритуалов ему подкинули демоны? — уточнил я.

— Нет, — послышался растерянный ответ. — Инквизитор…

— Шта?! — в этот момент я порадовался, что на мне шлем.

Не только из-за ядовой атмосферы Крига, но и из-за того, что физиономию мою ощутимо перекосило от удивления.

— Подробности, быстро! — бросил я в свете и ветре, вгоняя сознание в сопроцессор.

И поведала мне тереньтетка такую историю. Итак, с год назад, под видом статистика Администратума, на Криге появился коллега, чтоб его четвёртое приласкало, а второй — вылечил. И вот этот коллега, представлявшийся Амвросием, имел с нашим полковником весьма продолжительные беседы. Подозреваю, пробовал не только с ним, да и проверить надо, но пока выходило так. И да, гадский Амвросий точно был Инквизитором, на что указывала как демонстрация им полковнику (и бургомистру полковничьего убежища) инсигнии, так и ряд действий с записями, осуществимые, без следов, только Инквизитором.

Так вот, сей гадский Амвросий пел завлекательные песни на тему того, что криговцы, во имя Императора, конечно, всем хороши. Но вот не хватает им подготовки борьбы с демонической угрозой, что плохо и в их служению Империуму и Императору большой недостаток. А если травить подготавливаемых демонами, то выйдут криговцы вообще на загляденье, замечательные со всех сторон. Полковник, с травматическими воспоминаниями и реально вырезанным кровопускателями полком, это слушал и кивал.

Что, в сущности, учитывая культурный код Крига, неудивительно. Да и травматические воспоминания тут сыграли не последнюю роль. А ещё был немаловажный фактор, что на Криге бытовала байка (подозреваю, из поповских ручек), что вита-матка — сама по себе грех перед Императором. То есть использовать её нужно, но вот сам факт использования — жуткий грех. Добавляющий неслабый шмат вины “перед Святым Ликом Анператора”.

И, соответственно, выходило, что психологически каждый криговец клал на Имперский Закон и грешил, стараясь это впоследствии “искупить”. То, что это ни демона не так, ничего не меняло: ценностно-оценочная шкала с пробуждения из вита-матки формировалась с подобным убеждением.

Вследствие чего, “грешить и искупить” криговцы находили НОРМАЛЬНЫМ. Это был их образ мышления и жизни. И “нагрешить” демонячьим призывом, перебить призванных воспитуемыми, сделав из них “совсем замечательный Корпус Смерти”, полковник находил вполне допустимым.

Вообще, перебитый полк здесь также оказал немалое влияние: не думаю, что гадкий Амвросий мотался по Кригу полгода из эстетических соображений. Очевидно, искал воплотителей своих гнусных еретических планов, а нашёл только полковника. Поскольку после их встречи посветил инсигнией и ускакал вдаль, творить свою гадкую ересь ещё где-то.

В общем, картина ясная, надо полковника “брать” вместе с листочками, гадким Амвросием оставленными. Описание призыва демонов, на жертвах, причём, лично составленное. А полковника я бы особо изощрённо умучил, за то, что этот упырь рассчитывал жертвоприносить “выбраковку” молодого поколения криговцев под его началом.

Впрочем, по здравому размышлению, ни варпа это не “отягчающее обстоятельство”, в рамках Крига. Тут, на минуточку, перед отправкой в гвардию, караульные смерти ОБЯЗАНЫ прирезать отбракованного, как этап становления. Так что в конкретной части скорее порядки поганые, нежели полковник козёл. Хотя и козлинства егойного это не отменяет.

Впрочем, это всё философия. А по делу складывается неприятная картина: мы в центре расположения из пяти тысяч “заготовок под караульных смерти”. Пусть недообученых, с дрянными лазганами, но вполне боеспособных. И надо мне вязать их начальника, на которого они как на боженьку взирают, смертушку лютую по его указанию с улыбками под резиновыми мордами принимают.

И ни варпа мне это не нравится — они сначала стрелять будут, “начальника освобождая”, а потом уже разбираться, да и не факт, что желание "разобраться" возникнет. Я для них — не пойми кто, величие Инквизиции в их учебной программе не особо выделяется и, соответственно, до лампады им инсигния и её носитель.

Можно, конечно, попробовать нимбом посветить. Пятьдесят на пятьдесят результат выйдет: либо проникнутся моим всем, либо не проникнутся. Можно приказать полковнику сдаваться — вроде бы, может и сдаться, сам своё воинство угомонив. А может и нет, хотя Кристина… на этом моменте я с трудом удержался от челодлани и добровольной сдачи в приют для скорбных разумом, собрался, и, в свете и ветре, обратился к девице:

— Кристина, бери под контроль полковника. Нужно, чтоб он отдал распоряжение заниматься тренировками, забрал бумаги и все данные по демоническому призыву и следовал за нами, не вызывая подозрений. Справишься? — уточнил, на всякий, я.

— По слову вашему, Терентий, справлюсь, — отмыслеэмоционировала девица, эманируя довольством после моего одобрения в свете и ветре.

И вполне справилась, так что набились мы в Ястреб, где я на полу разложил листки полковника, планшет, да и принялся разбираться, что за ересь попала мне в лапы.

— А с ним что? — уже голосом уточнила Кристина, указывая на манекенообразного полковника.

— Лиши сознания понадежнее, только не убей, — пробормотал я, знакомясь с деталями ритуала. — Он виновен, значит, будет суд, кроме того, он — важный свидетель.

— А он демонопоклонник? — заинтересованно уточнила Агнесса.

— Он — демонодурак, — поставил диагноз я. — Впрочем, идиотизм от наказания его не спасёт. А вот то, что тут замешан Инквизитор, мне ни варпа не нравится, — рассеянно пробормотал я.

— Инквизитор? Как? — резонно поинтересовалась ассасин, да и преторианцы проявили интерес в свете и ветре, правда, разной интенсивности.

— Кристина, расскажи, пожалуйста, в общих чертах, — скинул я на помощницу ерунду, пытаясь разобраться в записях и схемах.

А пока Кристина озвучивала телохранителям и Аколиту последствия похождения бесоёба с инсигнией, я возился со схемами, пытаясь понять, что за фигню напризывал бы полковник. И выходила у меня неудобоваримая фигня. Хотя, ритуал “безымянного призыва” вообще вещь весьма неопределённая. Всё же, если разобраться, это доступный демонам вопль в имматериуме: “тут можно пожрать душатинки человеческой!” Так что на такой призыв если не божок, то и чемпион какой вполне явиться может вместо демонетки или кровопускателя.

Тем временем меня в очередной раз отвлекли. На этот раз пилот Ястреба: на тему, а долго ли изволит задумчивый Инквизитор Терентий пребывать в стоящем на земле Ястребе и не потребно ли его огнесжигательной физиономии куда?

Отвлёкшись и обдумав, пришёл я к выводу, что изволит. А надо нам в столичное убежище, раздать указания, поставить в курс ситуации Отто, ну и поискать, что ещё еретический Амвросий гадкого на Криге учинил.

Вообще — гад преизрядный, осудил я гадкого еретика. И так с Кригом объективные проблемы у Ордена Инквизиции, а тут такая фигня. Вроде бы и не слишком важно, а на деле чертовски неприятно.

Впрочем, ни факта того, что надо предупреждать, ни факта того, что надо подключать местных к поискам это не отменяет. То, что пойманный мной полковник — единственный демонолох, лишь высоковероятно. А никак не гарантированно, а до начала окна возможного призыва времени фактически и не осталось. Так что надо искать и шерстить, благо ясно, что искать конкретно, и откуда ересь растёт.

Так добрались до столичного Улья, где я с ходу вывалил на Отто текущие новости.

— Наставника Беккера вы, Инквизитор, как я понимаю, казните? — уточнил Отто.

— Суд и казнь, не думаю, что на Криге, — ответил я. — Он довольно важный свидетель деятельности этого Амвросия, так что заберу его с собой, — ответил я под довольный кивок губернатора.

— Бургомистр Мюллер, его казнить нам? — последовало второе уточнение.

— А есть за что? — изумился я. — Нет, допросить его, как и всех, с кем общался этот еретик, я намерен. Но за что казнить без установления вины?

— Он начальник наставника Беккера… — начал было собеседник, но был мной перебит.

— Оставьте, губернатор фон Шигельвицен, — отмахнулся я. — Будет его вина — выявлю, оповещу вас и карайте, или я займусь, по результатам. А так — бессмысленно, как по мне. Этот наставник Пекарь — изрядный болван, искренне думает, что понапризывав демонов, делает лучше Империуму, — фыркнул я, но тут отметил в свете и ветре губернатора не самые хорошие копошения. — Так, губернатор, — профессионально уставился я на Отто. — Уж не думаете ли вы, что призывать демонов и уничтожать их солдатами — хорошая идея? — осведомился я.

— Нет, что вы, Инквизитор, как можно! — лживо завозражал немец-перец. — Просто опыт схваток…

— Тогда, губернатор, замолчите и выслушайте, — резко сказал я. — Демоны — это не ксеносы, не страшные хищники или животные. Демоны — сгустки энергии варпа. Мыслей, воображения, ощущений. Это не добыча на охоте, они всегда, подчёркиваю, всегда оказывают негативное влияние на людей своим присутствием. Это раз, — отрезал я. — Далее, губернатор, возможно, открою вам тайну, но Криг — не рай земной, — сочился ехидством я. — И если гвардейцы Корпуса Смерти, закончившие подготовку, более или менее стойки, то натравливание обучаемых на демонов повысит вашу “отбраковку” в разы, а то и на порядки. Отбраковку тех самых людей, которые через год вашего “стандартного обучения” вполне могли бы стать достойными участниками Корпуса Смерти. Это два, — продолжил чеканить я. — И, наконец, сам факт прорыва пелены имматериума на планете. Губернатор, это варповый варп! Мутации, отклонения, “голоса в голове”! У вас совсем не рай, людей начнут совращать и сводить с ума эманации хаоса, но даже не в этом основная опасность. Вы формируете сотни тысяч человек в вита-матках. Они, безусловно, лучше, нежели чисто технические репродукторы. Но, варп подери, формирующийся вита-маткой плод в разы, подчёркиваю, в разы менее защищён, нежели в материнской утробе! Вы такими призывами, если это придёт ещё в одну дурную голову, превратите Криг в демонический Мир. С вита-матками, штампующими еретиков миллионами в год! — тяжело припечатал я.

— Простите, Инквизитор, не подумал, — винился губернатор.

— А должны были, губернатор. Запрет на сношение с губительными силами, неважно, для убийства их или нет, введён не по глупости и не на пустом месте. Это НЕОБХОДИМОСТЬ, а предатель, сообщивший вашему полковнику, а, возможно, не только ему, — напомнил я, — детали демонического призыва, совершил преступление: диверсию против Империума и Крига. Я вообще, встречался, за весьма немалое время, лишь с двумя демонологами, способными призывать демона безопасно. Безопасно исключительно для СЕБЯ, ключевой момент. Но, никак не обезопасить от тлетворного влияния губительных сил планету, если призыв осуществлён на ней.

— А вы? — дал волю любопытству Отто.

— Демонолог. Тогда, выходит, трёх, — признал я. — Но, даже если демон призывается ради извлечения информации по ереси и последующего уничтожения, НИКОГДА, подчёркиваю, НИКОГДА это не делается на планете, если альтернатива не губительнее для неё. А, главное, губернатор: это просто призыв, — наставительно помахал я листками. — Уведомляю, что осуществив конкретно его, можно призвать из варпа не мелкого демона, а даже божка хаоса, если не повезёт. Или, если “повезёт” еретическому призывателю.

— Я понял вас, Инквизитор, благодарю за разъяснения, — коротко кивнул губернатор и, судя по свету и ветру, действительно понял. — Что нам нужно делать? — полюбопытствовал он.

— Отследить путь этого Амвросия, выявить всех, с кем общался этот еретик, укравший инсигнию, — подстелил я соломки для репутации родного Ордена.

— А он?… — не договорил Отто.

— Очевидно, что так, — с похерчелом отвествовал я. — Нужно найти и узнать, кого из Инквизиторов поганый еретик убил и как добрался до функционала инсигнии. Дабы внести в функционал защиты надлежащие правки, — художественно развесил я лапшу, узрел подозревающий блеск окуляров резиновой морды губернатора и с ехидством дополнил. — Можете отправить астропатом запрос в Крепость Инквизиции Сегментума, меня это не оскорбит. Впрочем, поиск еретика, с момента отбытия его с Крига — не ваша забота. А вот собрать всех, подчёркиваю, всех людей, с которым он обмолвился хотя бы словом — наоборот, — веско огласил я.

— По слову вашему, Инквизитор, исполню, — выдал Отто.

И принялся исполнять. А я с Кристиной принялись трясти и допрашивать отловленных.

Кстати, по результатам выяснилось, что немалая доля “возможно совращённых” ныне пребывают в Корпусах Смерти по всему Сегментуму, а часть вообще вне его. Так что еще пришлось составлять астропатические послания, для организации проверки и профилактической работы комиссаров Официо Перфектус соответствующих полков.

А на Криге всё выглядело таким образом: еретический Амвросий был крайне аккуратен, под видом сбора статистики искал именно “подходящего человека”. Самое забавное, что это вполне мог быть Инквизитор-радикал, искренне, как и заранее приговорённый полковник, уверенный, что делает “хорошо” для Империума.

Ну а побочки этого “делания” — так “лес рубят, щепки летят”. Как по мне, честный еретик, продавшийся губительным силам, как-то приятнее. И горит без омерзительных оттенков фарисейства в продуктах сгорания, не без ехидства отметил я.

И, на основании всего известного, выходило, что прорыв мы остановили. Наиболее толстых криговцев, из замазанных в общении с Амвросием, мы с Кристиной уже допросили. Ереси и прочих нехорошестей не выявили, а ныне занимались мелочёвкой.

Даже смотались, на пару, в отражение Крига в варпе: омерзительное местечко, изобилующее душами убитых, причём, без копошащихся демонов, невзирая на халявную “нямку”.

Очевидно, сочетание “фанатичной веры” и последствия творящийся на Криге не первое тысячелетие джигурды, создало совершенно непередаваемую атмосферу в имматериуме. По крайней мере мне, от приторно-сладкого и, одновременно, невыносимо горького багрового света и ветра было тошно. Кристине также было неважно, ну и отсутствие в обозримом пространстве даже полуразумной демонической мелочёвки, в месте с душами, говорило само за себя. В смысле, как тут чувствуется демонам “правильным”.

В общем, всё было вроде бы чисто, но отмеченный прогностикариями срок в месяц надо было на Криге пробыть, причём, в повышенной боеготовности: то, что пойман полковник с какими-то дикими, как это ни парадоксально звучит, искажёнными ритуалами, не даёт стопроцентной гарантии, что он такой один. Что не прилетит залётный еретик или ещё что поганое не учинится. Я, кстати, так и не смог толком понять, “под кого” ритуал рассчитан и рассчитан ли “под кого-то” вообще — возможно, это просто творчество душевнобольных в исполнении поехавшего крышей радикала.

Наконец, срок окна начала прорывов миновал, а орд демонов на Криг не обрушилось, аккуратно радовался я. И проверили мы вроде уже почти всех. И, подозреваю, радостью своей сглазил. Не без помощи свячёной, чтоб её, оболочки: как её ни сдерживай и перерабатывай, а всё же прорывается своими люминесцентными проявлениями, подлючая.

Итак, через три дня от начала “окна”, причём во время очередного допроса криговца, по границе материума и имматериума пробежала волна. И я, и Кристина были настроены и готовы к прорыву, вне зависимости от вроде бы “законченного на Криге” дела. И вот, почувствовав дрожь, мы с тереньтеткой переглянулись и потопали к челноку.

— Прорыв, Терентий, — откапитанствовала Кристина, смотря мне в глаза.

— Никогда бы не подумал, — ворчливо буркнул я. — Локализация на планете, Кристина, и побыстрее, будь любезна, — со вздохом выдал я, разворачивая голограмму планеты.

Чувствительность Кристины за это время немало выросла, точнее, чувствительность в материуме, так что на секунду прикрыв глаза, она с уверенностью тыкнула пальцем в область.

Не тратя время, я воксом стал теребить виновных, причастных и всех, кто под руку подвернулся, но первой ответила Агнесса, выкачавшая, по-моему, вообще все информатории Крига, о которых и местные-то не знали.

— Лагерь для условно-негодных, тренировочный, исправительный, — кратко оповестила меня ассасин.

— Принято, — ответил я, трусцой двигаясь из комнатушки в столичном убежище, предоставленной мне Отто для собеседований и допросов. — Какого варпа я об этом варповом лагере в первый раз слышу?! — окрысился я.

— Данных о пребывании там еретика не было. Местные таковыми не располагают, так что это не саботаж, Терентий, — через полминуты оповестила Агнесса.

— Ладно, нет так нет, — заключил я уже в Ястребе, отдавая Дреду и Джону, через сопряжение (ну так реально было проще) а преторианцам — вслух, соответствующее распоряжение: — Нас ждут демоны, господа телохранители. Не самые сильные, не факт, что их много, но меняйте боеприпасы и готовьтесь.

— По слову вашему, господин Инквизитор, — прогудел Ритор, пока остальные преторианцы обозначили через вокс-канал сигнал “принято, исполняю”.

Огрины же просто отложили мельты и нацепили патронташи, взяв модифицированные потрошители.

И летел Ястреб в место лагеря, благо, было недалеко. И ни черта мы не успели, хотя вроде и были быстро. Бункер, расположенный в центре огороженного колючей проволокой поля, с ангарами-бараками, изобиловал порванными, зачастую в клочья, телами криговцев. Отдельно, в сторонке, дымила покорёженная Химера.

— Да тут вообще живых нет! — вокс-каналом выступил я в качестве капитана Очевидности. — Как и демонов, — растерянно заключил я. — Но прорыв был не сильным, что за долбаный варп тут творится?!

— Сейчас, Терентий, секунду, — пробормотала Кристина, эманируя силами имматериума. — Нашла! — через полминуты воскликнула она. — Имматериум, — не стала она разводить говорильню.

— Готовы? — для проформы уточнил я у телохранителей, а получив подтверждение, дал Кристине отмашку.

А проникнув на ту сторону, наша компания принялась бодро поливать огнём (телохранители), пси-огнём (Кристина) и раскочегаривать свой “излучатель хаоса” (я).

Дело в том, что в имматериуме, не слишком отличном на вид от радиоактивной пустоши материального Крига, пребывало не менее полутысячи здоровенных полупрозрачных псин со светящимися переливами багрового и фиолетового буркалами и пастями. Астральные гончие, неразумные хищники имматериума, правда, судя по виду, изрядно обожравшиеся и в немалом количестве.

Правда, если на стрельбу по ним преторианцев и огринов псы помирали, но поплёвывали, на Кристину ярились и сгорали, а вот на мою, раскочегаривающую свой колдунский карамультук персону — завизжали. И, после сжёгшего пяток гончих луча хаоса, с визгом же ретировались на весьма пристойных скоростях.

— Вот же варп, — констатировал я как окружение, так и примерно сотню внешне почти нетронутых бездыханных тел, оставшихся после ретирады хищников варпа. — Вроде бы, не все мертвы? — уточнил я у Кристины.

— Пять относительно целы, Терентий, — подтвердила мои выводы тереньтетка. — И две дюжины… разумнее добить. Повреждения души, необратимые и неисцелимые, насколько мне известно, — пояснила она.

— Это да, гуманнее добить, — признал я, раздавая целеуказания согласно выданному Кристиной.

А через пять минут наша компания и преторианцы с пятью бесчувственными потенциальными псайкерами покинули имматериум и выжженную проплешину, оставшуюся от тел.

— Проверь их воспоминания, Кристина, — распорядился я, а получив кивок, задумался.

Итак, астральные гончие — считаются демонами, но по факту хищники варпа, неразумные, хотя и не совсем дурные, вполне соответствующие псам интеллектом. И, естественно, не имеют никакого отношения к пятёрке божков, в очередной раз подтверждая ошибочность теории, что все демоны — порождение пятёрки. У гончих "хозяев" и породителей не было, они просто жрали. И жрали они необученных псайкеров (хотя, отожравшись, могли и просто людей).

Как выглядела охота этих тварей: пси-активный, но невыявленный человек эманировал в варпе. Сильно, слабо, по-разному — в зависимости от эмоционального и психического состояния, силы, как псайкера, яркости Марса и чёрта в ступе. На пике эмоционирования (в большинстве своем, по крайней мере), такового замечали астральные гончие, проникая, в большинстве случаев, в сны латентного псайкера и питаясь переработанной псайкером энергией варпа, а также эмоциями и переживаниями. Учитывая, что сильно эмоционирует человек чаще всего от какой-то гадости, то невыявленный псайкер о природе жутких кошмаров и общей разбитости и не задумывается. Подкармливая гончих, от нескольких часов до дней, когда сожранного ими хватало, для того чтобы прорвать грань материума и обрести подобие плоти. Те несколько псин, что ждали добычу, радостно проваливались в материум, прихватывали псайкера в варп, где не менее радостно пожирали бедолагу.

При этом, хоть и редко, бывали случаи, где твари получали нескольких и неслабых псайкеров на прокорм, имея в результате немало энергии, и тратя её на пробои в материум и жраньё простых людей: эмоции, воображение и души в варпе не валяются.

С другой стороны, особой опасности они из себя не представляли: обученный, пусть даже слабый, псайкер мог как скрыться, так и порвать немалое количество тварюшек. Простым людям же гончие были до лампады: не имея псайкера, обеспечивающего прорыв и энергию, добраться до материума астральные гончие не могли. Возможно, в окрестностях Очка Трепета и Мальстрима, как с той, так и с этой стороны вихрей, гончие были опасны простым людям (точнее, увиденное сейчас это точно подтверждало), но без подпитки и необученного псайкера их манифестация в нормальном мире была невозможна.

Тем временем, Кристина скинула мне пакет информации из памяти недоеденных. И, выходила такая картина:

Сегодня воспитуемых выстроил наставник-надзиратель (благополучно сдохший), объявивший, что воспитуемые могут получить шанс искупить всё, совсем и вообще, да ещё и получить, если выживут, навыки, полезные и угодные Императору лично.

После чего несколько воспитателей-надзирателей прирезали на неких кругах пару десятков наиболее “трудно воспитуемых”. И всё, пара из пятёрки заметили “копошение теней”. А начальствующий говнюк стоял с охренелым выражением противогаза, правда, недолго: сначала в “мелькании теней” исчезли несколько воспитуемых, а ещё через пару минут гончие явились в материум. Порвали в варп почти всех, великодушно игнорируя огонь лазганов, а пятёрку, нами спасённую, да и не только их, парализовали укусами, и более бессознательные ничего не помнят.

И что случилось, на мой взгляд: очевидно, воспитуемыми оказались… наиболее сопротивляющиеся казарменной практике, задающие “вопросы не по уставу” и прочее подобное. Не такие, как все, в чьи ряды попали и псайкеры. Большую часть которых, подозреваю, криговцы резали как “выбраковку”. Не знаю, есть ли псайкеры-криговцы, сам я о таковых вообще не слышал, так что, похоже, большую их часть система подготовки Корпусов Смерти просто изводит.

И вот, видимо, вокруг псайкеров-воспитуемых отирались гончие, может, и сжирая одного-двух за год, что, учитывая все реалии Крига, никто и не замечал: сбежали, потерялись, сломались — никого не волнует, всё равно сдохли.

И вот, немалой стае хищников имматериума подкидывают шикарный подарок: во-первых, принесённых в жертву псайкеров, что тварюшкам вкусно, питательно и полезно. А, во-вторых, открывают проход в материум, только таблички “кушать подано” не хватает.

Первый заход ошалевшие от “много жрать” твари совершили по законам жанра: выдернули нескольких необученных псайкеров в варп, где их употребили, и совсем сорвались с нарезки, ввалившись в материум, вырезав вообще всех, до кого дотянулись, и, на сладкое, прихватив с собой нескольких оставшихся псайкеров. Барабанная дробь, занавес. Представление в стиле “Научи криговцев бороться с демонической угрозой” закончено, чтоб его, с гневом и печалью думал я.

Самое смешное, что астральные гончие — реально слабые демоны, да даже и не демоны толком. По ним, не обожравшимся человечиной, антидемоническими болтами стрелять стыдно. Я их реально могу развеять голой волей, но… только что сожранная энергия, эмоции и души, вывели “стабильность” тварей на недоступный мне, без прямого физического контакта, уровень.

Вот так, отнюдь не радостно, вернулись мы в столичное убежище, где сдали спасённых медикусам, ну а я, не без горечи, сообщил губернаторуо том, что пять тысяч человек (и похрен, что криговцы, воспитуемые и прочий бред!) пошли на потребу демонам. В процессе “обучения криговцев справляться с демонической угрозой”.

— Отто, — плюнул я на титулования. — У вас на планете нет филиала Схоластики Псайкана?

— Нет, Инквизитор, — отрапортовал с некоторым смятением рассматривающий пикты резни губернатор. — Отказались открывать, приводя доводы как о “затупленности пробирочных”, — недовольно “отэманировал” эти слова он в свете и ветре, — так и глупости говорили про Криг.

— А именно? — заинтересовался я.

— Мол, душно у нас. Враньё, защитные средства Крига обеспечивают комфорт и безопасность на протяжении всей жизни! Проверено тысячами поколений, — выдал он.

— Да нет, губернатор, я, кажется, понял о чём они, — протянул я. — У вас и вправду “душно” псайкерам, и астмосфера планеты тут не причём. Ладно, давайте к делу, — встряхнулся я. — Мне уже всё равно на секретность и прочие реверансы. Сейчас, немедленно, вы сообщите по всем имеющимся каналам на весь Криг, — выдал я с готовностью блещущей окулярами резиновой морде. — Каждый, подчёркиваю, каждый криговец, кроме имевших беседу со мной, хотя бы обменявшийся кивком с не уроженцем Крига за этот год, обязан явиться в город, где добровольно пойти на гауптвахту и ждать собеседования со мной. Любой, не сделавший этого через сутки после объявления, признается предателем, саботажником и врагом Империума, — отрезал я. — Вне зависимости от занимаемой должности, текущих дел и прочего. Это раз. А два… хотя исполните, не стоит терять времени, — прервал я сам себя.

Ну и исполнил Отто моё распоряжение в четверть часа, после чего воззрился на меня выжидательно окулярами.

— Хорошо, губернатор, — одобрил я сделанное. — Да, так вот, вторым пунктом у нас будет такой момент: псайкерам на Криге реально плохо и некомфортно. Подозреваю, до половины “воспитуемых” и “отбраковки” у вас потенциально пси-активны. И их отклонения от “плана воспитания” естественны, вызваны как отличием псайкера вообще, так и негативными эффектами, ощущаемыми псайкерами, даже необученными, на Криге. Посему, надлежит либо предоставить одну из существующих, либо построить новую орбитальную базу под филиал Схоластики Псайкана. Включить в вашу “программу” непременную проверку псайкером на способности.

— А если… — начал было Отто.

— Прилетят, — хищно оскалился я. — Никуда не денутся, но пребывание псайкеру на Криге и вправду крайне некомфортно. Кроме обученных и высокоранговых, — уточнил я.

— Исполним, по слову вашему, — кивнул Отто. — А с чем связано это распоряжение именно сейчас? — резонно поинтересовался он.

— А с тем, что в вашем воспитательном лагере было не менее полутысячи потенциальных псайкеров, — бросил я. — Собственно, эта бессмысленная резня слабейшими хищниками варпа, — потыкал я в пикты, — связана именно с этим. Тварей чуть ли не с блюдечка накормили псайкерами.

— Вам нужна помощь, Инквизитор? — полюбопытствовал губернатор, когда я поднялся из-за стола.

— Вы знаете, наверное, да, — подумав, ответил я. — Точнее, не вполне мне… В общем, я сейчас в лагерь воспитуемых. Проверю, что осталось от этого горе-демонолога, уничтожу остаточные следы прорыва. Но нужно хотя бы похоронить убитых.

— Зачем? — аж заэмоционировал непониманием Отто. — Костюмы повреждены, — потыкал он в пикты. — Очищать нерентабельно, ни в чаны, ни на подпитку вита-маток.

— Ой всё, — с трудом удержался от челодлани я. — Решайте сами, нужно вам это или нет. Хотя, хотя бы сжечь падших я нахожу просто минимально приличным, — махнул я рукой, покидая губернатора.

Смотался, проверил и сжёг к варпу ритуальные круги. Отыскал и изъял аналогичные полковничьим листки с описанием ритуала.

Кстати, то ли мои слова, то ли я не до конца губернатора понял (или он меня, что тоже возможно), результат имели: через четверть часа после прилёта Ястреба, в небе над лагерем-побоищем появились атмосферные бомбардировщики. Кружили они до нашего отлёта, уточнили насчёт “можно ли”, ну и после отмашки сожгли лагерь.

А я с Кристиной и Агнессой до конца срока “окна” проверял “замаранных в еретическом кивке некриговцу”. Смех смехом, но была и такая формулировка, причём с фанатичным блеском окуляров резиновой морды допрашиваемого.

Но, к счастью, более гадкий Амвросий свои еретические щупальца никому не подпустил. И, по окончании окна и расследования (на Криге, напомнил я себе со вздохом), я оказался в интересном положении.

А именно, ентот самый гадкий ренегад Амвросий. По-уму, надо найти козла и сжечь огнём. И варианты “не моё дело” тут не оправдание, просто надо.

При этом, а искать-то эту морду еретическую как? Почти три месяца назад сорвался сей гадкий тип на лёгком крейсере, с опознавательными кодами судна Администратума. Вот только опросы астропатами Администратума, как понятно, такого судна не выявили, да и в озвученном месте прибытия этого судна не появлялось, как и однотипных ему.

В общем, где искать козла, я в упор не понимал. В итоге решил оставить полковника на гауптвахте Гнева, а самим двигать к Крепости Инквизиции. Хотя, прямо скажем, довольно неприятное решение, но как искать сволочь — я реально не понимал.

И вот, зря мою кислую морду лица, Кристина полюбопытствовала в стиле: “что за грусть-тоска меня снедает?” Честно ответив, что за конкретная грусть-тоска, я любовался задумавшейся девицей.

— Погодите, Терентий, четверть часа. Я, кажется, придумала, — выдала тереньтетка, а после моего заинтересованного кивка ушла варп-порталом.

Появление же Кристины было встречено матом (моим), криком “не надо”, как в материуме, так и в свете и ветре (Кристины).

Дело в том, что девица припёрла явно откормленную, не менее полутора метров в холке, астральную гончую. Я, увидев эту тварь, первым делом матюгнулся, вторым рванул прибивать пакость, но кристинин крик меня остановил. Ну и через несколько секунд я обратил внимание на огненный хлыст, охватывающий шею тварюшки на манер поводка. А сама полупрозрачная тварь дрожала крупной дрожью, свела горящие огнём имматериума буркалы в кучку и всем своим видом изображала, что очень хочет сдохнуть от сердечного приступа, чтоб не зреть жутких нас. И только имматериальная природа твари не позволяет ей осуществить это благое начинание.

— Объяснись, — не без интереса я обратился к Кристине.

— По слову вашему, Терентий, — склонила голову девица. — Астральные гончие прекрасно идут по следу психически активных, да и не только, разумных. Впрочем, в случае этого Амвросия он почти гарантированно псайкер, невеликой силы, впрочем.

— Да? — уточнил я. — А разве не любых псайкеров без защиты, ближайших?

— Охотятся — да, — кивнула Кристина. — Но чувствуют любого, важно встать на след. Эту я подчинила, — потрясла она поводком, вызвав жалобной визг. — След она взяла, — довольно заключила Кристина.

— И через навигационный варп проведёт? — уже серьёзно заинтересовался я, на что довольная Кристина кивнула. — Какая полезная тварюшка, если правильно употребить, — улыбнулся я бездарно симулирующей смерть гончей. — Слушай, а псайкеры с ними справляться смогут, обычные псайкеры, я имею в виду? — уточнил я. — Вроде бы, в смысле эманаций варпа астральные гончие практически безопасны, — задумался я.

— В материуме — да, безопасны, только порвать могут, если отъедятся, — подтвердила тереньтетка. — А подчинить… наверное, да. Только если брать щенка, ну и псайкер сильный, с хорошей волей. Подпитывать он её сможет без ущерба себе. А натаскать как обычную собаку можно, вроде бы в округе Ока Ужаса их люди используют. Люди с минимальными пси-возможностями, охотники за головами или рабами.

— Еретики и предатели, — наставительно уточнил я, на что девица сурово кивнула. — Ладно, давай попробуем. А ты, кстати, попробуй наставление для псайкеров составить. Не слишком подробное, из расчёта “сама додумалась”, но с основными деталями, — выдал я. — Коллегам пригодится, полезно, — дополнил я.

— И нам, — понятливо заключила Кристина. — Сделаю, по слову вашему, — выдала она. — Только поможете? — состроила она жалобную мордашку.

— Помогу, никуда не денусь, — усмехнулся я.

И вот, рассчитав точку входу в варп судна ренегада, направлялся Гнев на разгонную траекторию. С губернатором я попрощался, в Схоластику астропатом с распоряжением Инквизитора обратился. Кстати, пятёрка явных псайкеров, после того как оклемались, оказалась моим распоряжением на орбитальных базах. Где, вот чудо-то, большую часть своей “невоспитуемости” утратила.

Ещё из любопытного был наблюдаемый мной и Франциском (правда, с разными эмоциями) консилиум Кристины, помахивающей астральной гончей, и Лемана, главного навигатора Гнева, грозно вращающего третьим глазом.

Консилиум заключался в безобразном скандале, на тему нерасчётного входа в варп, навигации там “по указаниям поганой твари варпа”, и вообще, Леман категорически настаивал, что все мы мучительно и неминуче помрём, последовав плану Кристины.

Тереньтетка же сыпала профессиональными терминами варп-навигации, поминала течения варпа. От чего Леман несколько скис: так-то навигаторы привыкли нести с важным видом свою наукообразную ерунду как дающие божественные откровения. Ну а когда собеседник несомый тобой бред понимает, да и разбирается в ряде моментов как бы не лучше тебя, величаво вещать не очень выходит, мысленно ехидствовал я.

— Терентий, — вполголоса обратился ко мне Франциск, чтобы не прерывать диспутантов. — А это реально безопасно?

— Не опаснее обычного варп-прыжка, — также вполголоса ответил я. — Даже если всё будет, как обычно, — на что Франциск слабо ухмыльнулся, зная мою поговорку, — то сил Кристины хватит оберечь Гнев от сил имматериума и вывести нас в нормальный космос. Собственно, — быстро мигнул я нимбом, — моих сил тоже хватит, правда, выкинет Гнев варп знает где, в прямом смысле этого слова, — уточнил я.

Леман, очевидно, одним из трёх глаз приглядывал за нами, так что после этой тихой беседы накал консилиума стих. Но, тот факт, что навигатор умывает руки, чистит уши и протирает глаза, Леман, по поводу предстоящего прыжка, отметить не преминул.

Так что судно вошло в варп, гончая вяло подвывала, тыкая носом куда нам надо. Джокаэро высунул морду из какого-то потолочного вентиляционного люка, поплюмкал губами. Судя по мыслеобразам, он посчитал всех нас, ведомых “зверюгой”, крепко выпимши. А после моего уверения, что всё идёт как надо, обезьянус втянулся в проём, из которого вытянулся.

Ошарашенный Франциск отметил, что никаких “вентиляционных отверстий” на месте явления джокаэро конструкция Гнева не предполагала. А имеющиеся коммуникационные каналы не пропустят и змею, не то, что обезьянуса. На что я, не без внутреннего смешка, философски пожал плечами, озвучив видовую принадлежность аколита.

Франциск тяжело вздохнул, одновременно с Авесаломом, но понимающе кивнул.

И шёл Гнев по “астральному следу” ренегада Амвросия. А через сутки Кристина выдала весьма любопытный факт: очевидно, судя по всем параметрам, ренегад летел… к Крепости Инквизиции Сегментума.

Впрочем, так даже лучше, обдумав ситуацию, заключил я. А то у меня уже картины в воображении вращались, на тему кровавых абордажей и финальной картины: “Святой Инквизитор Терентий разрывает пасть писающемуся ренегаду Амвросию над телами соратников”. Как-то меня эта картина не вдохновляла, если честно: негигиенично и вообще.

Так что Гнев вышел в нормальный космос, поскольку из дебрей, где вела Кристина судно, Леман отказывался вести корабль куда бы то ни было, кроме как с гарантией на тот свет. Вообще, учитывая то, что свет Астрономикона, который я научился различать, был почти не виден даже мне, навигатора можно было понять.

А после выхода из имматериума и ориентации, Гнев снова прыгнул до оказавшейся на удивление недалеко Крепости. Собственно, дорога от места выхода до безымянной системы заняла пять суток.

А по мере распознавания и выхода на орбиту я погружался в тяжелые думыпребывал в тяжёлых думах. На тему, а как мне гадкого Амвросия укузьмить?

То есть, его деяния вредны, очевидно и явно. Но просто бить ему морду как-то нелюбезно. Не в том смысле, что стесняюсь, но во-первых, маловато за его гадства будет. А, во-вторых, меня же служба безопасности повяжет. К Максимусу, что ли, обратиться опять, задумался я, хотя моя “завязка” на моего бывшего наставника начинала напрягать. Не в том смысле, что я ему не доверял. Да и пообщаться с усачом я был не против.

Дело в том, что я, как бы, становился “из обоймы Лорда-Инквизитора Максимуса”, что меня не слишком устраивало по ряду параметров.

Впрочем, проблемы начались гораздо раньше, нежели рассеяный я предполагал. А именно, на пропускном пункте Крепости взревел сигнал тревоги, высунулись потолочные турели, явились боевые сервиторы, а всю Крепость оповестили динамики, о “малом демоническом вторжении”.

Я же, тем временем, нудно вещал, что вот эта, конкретная, астральная гончая — ни варпа не демоническое вторжение, а инструмент расследования, приведший меня в Крепость. Стражи и объявившиеся Серые моим словам внимали, но не слишком верили. Но, хотя бы, перестали тыкать в нас с Кристиной всяческим оружием.

— Так, господа, Лорд-Инквизитор Максимус, свяжитесь с ним и передайте, что Терентий Алумус просит его явиться сюда, — решил я плюнуть на свои мысли в текущей ситуации.

— Лорд-Инквизитор отсутствует в Крепости, — ошарашил меня один из стражей.

— Хм, а есть ли Лорды из Ордо Маллеус? — уточнил я, на всякий.

Всё же, убедить одного из коллег по Ордосу проще, нежели доказывать какому-нибудь охотнику на ведьм, что я не верблюд. Ну а менее, чем Лорд-Инквизитор нас в крепость, в обозримом времени и с астральной гончей, не пустит. Максимум — многодневная комиссия, а тем временем ренегад и улететь может. Так-то он ещё тут, судя по заверениям Кристины. Хотя и она ориентировалась на гончую: сама она след не “прочувствовала” в должной мере.

Тем временем, с подозрением зыркающий на наши персоны страж начал перечислять наличных Лордов, ну и царапнуло мою память знакомое имя.

— Аналогичная просьба подойти, от Терентия Алумуса, Лорду-Инквизитору Магнусу Секулярию, — озвучил я.

После этой просьбы старый знакомец, приятель Максимуса, установивший мою “святую, а не демоническую природу”, явился через четверть часа.

Похмыкал на орды встречающих нашу скромную двоицу с собачкой войск. Уставился на гончую, покивал на слабо мерцающий поводок и, наконец, вопросительно уставился на меня.

— Приветствую, Лорд Магнус, — проявил я своё воспитание. — Астральная гончая подчинена экспериментальным воздействием. На данный момент используется как ищейка и гончая в прямом смысле слова.

— Приветствую, Терентий, — кивнул старик. — Любопытно, я слышал, что такое возможно, но не сталкивался.

— Описание методики от дознавателя Кристины Гольдшмидт есть, сразу подумали о полезности в ряде случаев, — отметил я.

— Молодец, девочка, — кивнул лорд Кристине. — И атлас твой я читал, весьма дельный. Скоро из дознавателей Инквизитором станешь, — улыбнулся он.

— Не стану, Лорд, — поклонилась Кристина. — Не вижу в себе сил и стремления. Служить господину Терентию — моя цель и долг.

— Судя по всему, и так выходит неплохо, — озвучил Магнус. — Пропустите Инквизитора с аколитом и их тварь, под мою ответственность, — выдал он.

И под присказки “по слову вашему, Лорд” мы всё-таки оказались в Крепости. Магнус поглядывал на гончую, хмыкал, ну а пройдя пару минут в нашей компании, замер и требовательно уставился на меня.

— Терентий, я очень хотел бы знать, что за расследование привело вас в Крепость со столь оригинальной “ищейкой”, — озвучил он. — За кем вы гонитесь?

— Радикал-Инквизитор, Лорд Магнус, — не стал скрывать я. — Ставший причиной демонического прорыва, унесшего более шести тысяч жизней. — Не считая предотвращенных случаев.

— Хм, имя? — после минутных раздумий осведомился Лорд.

— Понятия не имею, — честно ответил я, указав на гончую. — Идем по следу, — пожал плечами я.

— Забавно, — констатировал Магнус. — Схожу и я с вами, “по следу”, если не возражаете, Терентий, — довольно остроумно выразился он.

— Не возражаю совершенно, более того, Лорд Магнус, имею к вам ряд вопросов, — выдал я, а на поднятую бровь пояснил. — Как с этими еретическими радикалами обращаться-то? Я до сего момента не сталкивался, так что не в курсе, жечь огнём, бить по голове или сдавать кому-то, — уточнил я.

— Тогда ведите и слушайте, — улыбнулся Магнус.

И пошли мы ловить Инквизитора-еретика тёплой компанией, под небезынтересный рассказ Лорда-Инквизитора.

13. Стальное Милосердие

Поведал же мне, по дороге, Магнус о таких реалиях: в местах массового скопления Инквизиторов, коллегу, сколь бы то ни было гадкого и радикального, категорически нельзя самовольно жечь огнём. И по голове бить не стоит, а стоит собирать коллег, просвещать их в гадства, ну и коллегиально, как ни удивительно, принимать решения.

Это, в общем, было интуитивно понятно, но мой интерес простирался в несколько иной плоскости, что я и озвучил:

— Коллега, я имел в виду не процесс расследования и признания вины — это, в общем-то, более или менее ясно. Интересует меня сам процесс задержания. Если, например, отступник не пойдёт на суд? — уточнил я.

— Будет отбиваться и грозить нам арк-флагелляцией? — усмехнулся Магнус. — В принципе, и такое возможно, но в этом случае я позову восемь коллег и службу безопасности Крепости. Составив с Инквизиторами “малый конклав”, мы с вами просто отдадим распоряжение о задержании. Однако меня интересуют детали, Терентий, — резонно полюбопытствовал он.

На что я вкратце описал ситуацию на Криге, заодно полюбопытствовав, а почему в библиотеке Ордена нет подробностей об этой планете.

— С вашим радикалом ясно, — покивал Магнус. — Он и вправду дел как бы не на сервитизацию натворил, — нахмуренно покивал он. — А насчёт Крига: так он и не нужен никогда был Ордену особо, — оправдал он мои подозрения. — Правда, подчас, он используется для тренировки дознавателей: довольно удобный полигон для проникновения под личиной, — хмыкнул он. — Но этот момент слишком незначителен, чтобы иметь отражение в библиотеке Крепости.

— Позволю себе не согласиться, Лорд Магнус, — высказался я. — Довольно неприятная встреча по прибытии, отсутствие информации. Такие вещи должны быть в библиотеке, — отрезал я.

— Должны — напишите, Терентий, — развёл руками Лорд. — Никто вам не препятствует, да и не вправе это делать. А прочие Инквизиторы, бывшие в курсе особенностей Крига, посчитали данную информацию излишней — что также их право.

— А если задержать или остановить надо вне “скопления коллег”? — резонно поинтересовался я.

— Вы Инквизитор, Терентий, а не мелкий чиновник Администратума, — ответил старик. — Впрочем, ситуации бывают разные, так что в большинстве случаев деятельность отступников всё равно рассматривается коллегиально. Как и факт убийства Инквизитора, нужно отметить, так что разумнее сразу собрать конклав.

Ну, скажем так — дикозападщина по-инквизиторски, мысленно заключил я. Ну а то, что между коллегами не происходит межзвёздных баталий с привлечением невиновных и непричастных — показатель весьма качественного и правильного отбора в Инквизиторы. Очевидно, даже самый отбитый радикал, как и самый замшелый пуританин, “не выносят бельё на люди”, да и помнят, что, невзирая на различие взглядов, Инквизиция создана ДЛЯ людей, а не наоборот.

Тем временем, ведомые Кристиной, ведомой гончей, мы добрались до одной из расположенных среди парков и садов инсул. И до квартиры в ней добрались — хороший еретик, бегать не пришлось, мысленно сыронизировал я, готовясь всё же бить по голове в случае чего. А пока ударил в дверь, так как Магнус жестами обозначил, что “поможет, если что”, но дело это моё.

И, к слову, помощь от старика, бывшего псайкером бэта ранга, отнюдь не выглядела ненужной, думал я, пиная дверь одоспешенной ногой. Была хулиганская мысль противным тоном пропищать: “открывайте, Инквизиция!” — но я себя переборол.

А дверь квартирки просто открылась, откуда высунулась противная морда ренегада, знакомого мне по мыслеобразам от Кристины и пиктам службы безопасности Крига. Морда была удивлена, агрессии не проявляла, а в материи являла удивление, хоть и приправленное в свете и ветре лёгким раздражением.

Вот ведь хам неприличный, внутренне злопыхнул я, помешали ему, видишь ли. Небось, творил в квартирке какую-нибудь особо гадкую ересь.

— Коллеги, чем обязан? — наконец, раззявила ренегадская морда ренегадский зев.

После чего недоумённо уставилась на астральную гончую, сжавшуюся в уголке своей полупрозрачной персоной.

— Терентий Алумус, Ордо Маллеус, — холодно бросил я. — Лорд-Инквизитор Магнус Секулярий, Ордо Маллеус, — представил я и спутника.

— Амвросий Примеус, Ордо Ксенос, — даже не соврал подлец, поскольку атрибутика на его шмотье была охотника на монстров. — Так всё же, чем обязан?

— Ваши деяния на Имперской планете Криг привели к призыву демонов и массовой гибели подданных Империума. Вам вменяется в вину: распространение знаний по демонологии, совращение ими подданных Империума, и ряд иных деяний, перечислять которые я нахожу в данной беседе неуместным…

— И как прошёл призыв? — с искренним интересом(!) поинтересовался ентот козёл.

— Замечательно, — заядоточил я. — Из шести тысяч человек, присутствующих при призыве, выжили пятеро. Я настаиваю на том, что бы вы следовали за нами и пребывали под надзором, до момента, пока соберётся расследовательный конклав по вашим преступным деяниям.

— Мои деяния не преступны, а совершены на благо Империума! — аж задрал нос этот. — Конклав? Прекрасно! Мне есть, что сказать коллегам!

И попёрлась это сволота с нами, ведомыми Магнусом, к каземату службы безопасности Крепости. Гордо задрав нос, четвёртое его еретическую душонку дери!

Реально хотелось на месте сжечь придурка, но нельзя. Наконец, это заключили, а Магнус обратился ко мне:

— От помощи в сборе расследовательного и судебного конклава не откажетесь, Терентий? — поинтересовался лорд. — И кстати, как у вас с доказательной базой? — полюбопытствовал он и пояснил: — Этот отступник, на данный момент, не только не раскаивается, но и, похоже, гордится своими деяниями. Однако, пребывание в заключении, пусть и недолгое, иногда чудесным образом сказываются на мыслительных способностях, — тонко намекнул и довольно изящно пошутил Магнус.

— От вашей помощи не только не откажусь, а буду благодарен, — ответствовал я. — Не имею ни опыта, ни достаточного количества знакомств среди коллег.

— С последним можно и поспорить: то, что вы не знакомы лично — не отменяет вашу некоторую известность в Ордене, — хмыкнул Магнус. — Впрочем, помогу, много времени это не займёт, — заключил он, продолжая вопросительно смотреть на меня.

— Доказательства есть, протоколы допросов, пикт-записи, заверенные показания, — ответил я. — Предпочитаю вести дела так, чтобы можно было как разместить полный и подтверждённый отчёт, так и ответить на вопросы коллег, буде они возникнут.

— Да, весьма похвальное качество, — покивал Магнус. — У вас всё с собой? — уточнил он.

— Частично, — ответил я. — Остальное на моём корабле. Там же находится свидетель и подельник, совращённый отступником, — припомнил я про полковника.

— Часа вам, на доставку названного в Крепость, хватит? — уточнил Магнус, а после моего кивка, продолжил. — Тогда через час встречаемся у залы трибунала, — скинул он мне вокс-сопряжением место встречи.

— Столь быстро? — уточнил я.

— Так дело ясное, доказательства у вас есть, зачем тянуть? — пожал плечами Лорд. — Конечно, сколь они весомы — определит конклав. Да и давать отступнику время думать не стоит, — заключил он.

Через час я стоял с конвоируемым полковником и комплектом доказательств перед залой Трибунала. Из приоткрытой двери высунул нос Магнус, поманил мою персону и порадовал, что в качестве обвинителя буду выступать я. Что, в целом, довольно логично, заключил я, благо вопросы если не осуществления внутриведомственного правосудия, то правополагание и правоприменение родимой организации я выучил назубок, ещё в первые годы пребывания на должности Инквизитора.

Самое забавное, что выступая в качестве обвинителя, я мог весьма сильно подставиться сам, в том случае, если мои обвинения были лживы или надуманны.

Впрочем, к данной ситуации это не относилось, так что проник я в зал Трибунала, где меня поджидала десятка коллег. Я, как обвинитель, в “судебно-расследовательную” десятку не входил, более того, как мыслил ранее, мог занять место подсудимого.

Некая бабка (лет тридцати на вид, но с глазами столь древними, что карга, похоже, застала Большой Взрыв) из Ордо Еретикус, с ласковой улыбочкой полюбопытствовала, когда конклав будет воздействовать пятым рангом на обвинителя. В принципе — вполне резонно, правда, обычно такие проверки проводились, если были сомнения в обвинителе, причём не у одной конкретной бабки, а у трёх и более членов конклава. Впрочем, затыкать охотницу на ведьм никто не стал, так что широко улыбнувшись и засияв глазами, я ехидно озвучил:

— Хоть сию секунду, почтенная домина, — выдал я.

— Не возражаете, если его осуществлю я? — прям лучилась добробабушкинской улыбкой карга, впрочем, в свете и ветре появились некоторые сомнения.

Вообще, судя по моим ощущениям, старушенция лично ко мне, к Ордосу и прочему подобному претензий не имела. А имела к Миру в целом, поскольку тот имел наглость не соответствовать бабкиным Высоким Требованиям. Ну а моя персона — под старушечью лапку подвернулась, как часть этого возмутительно неправильного Мира.

— Совершенно не возражаю, домина, — засветил я не только очами, но и ликом лучезарным своим.

Коллеги, бывшие в курсе моей несколько нетипичной природы, ухмылки скрывали, а бабулька принялась псайкерствовать, пыжиться и надрываться всячески. С закономерно нулевым результатом, после чего возмущенно воззрилась на мою персону, но окинула взглядом коллег, часть из которых лучились весельем и, обречённо выдохнув, констатировала:

— Он не читается, а вы, господа, знали и веселились, — обратилась к конклаву бабулька.

— Ну, не всё же вам, Матильда, стращать молодёжь и озвучивать для общества их невинные фетиши, — не без ехидства озвучил Магнус охотнице на ведьм. — Впрочем, к делу, коллеги. Терентий похвально педантичен в сборе доказательств, в чём я, в свое время, убедился сам, так что давайте ознакомимся с собранным им, а потом выслушаем обвиняемого, — озвучил он, а после кивков обратился ко мне. — Слушаем вас, коллега.

— Один момент, — вклинилась бабулька. — Терентий, недавнее оповещение по Крепости о демоническом вторжении не связано ли с вами и вашим расследованием? — профессионально уставилась он на меня.

— Связана, домина Матильда, — не стал скрывать я, любуясь хищно заостряющейся мордой бабульки. — Мой дознаватель, псайкер бета плюс ранга, провела эксперимент по подчинению и использованию астральной гончей в качестве преследователя. В том числе и в навигационном варпе, и эксперимент более чем удался, — на что коллеги зашушукались, бабка с прищуром уставилась на меня, распахнула было пасть, но я быстро продолжил. — Коллеги, это чрезвычайно полезно, гончие, в отличие от большинства демонов, не несут скверны для разума, но давайте закончим с делом, нас собравшим. Дознаватель составила методическое пособие и отчёт по эксперименту, полезность которого мы сами прекрасно осознаём. И, соответственно, предоставит его в открытый доступ в библиотеку Крепости.

— Хотелось бы обсудить детали с автором методы, — буркнула бабка, задумчиво закатив глаза.

Ну, дураки в Инквизиции — вещь довольно редкая, так что перспективность астральной гончей в наших трудах все оценили. Впрочем, хоть интерес и понятен, у нас еретик несожжёный мается, чёрт возьми.

— Мне бы хотелось всё же закончить с текущими делами, — ответствовал я. — А после разбирательства — не вижу препятствий, — на что бабка довольно кивнула.

После чего я стал предоставлять конклаву пикт-записи, протоколы и показания. Вопросов особых не было, заодно полковника допросили, ну и уставилась честная компания на меня.

— Сервиторизация, — вынес приговор я, правильно интерпретировав взгляды. — Оставлять в живых этого человека я нахожу неразумным, стирание памяти излишне мягко и не соответствует преступлению, пусть и не осуществлённому. А иной вид казни не несёт пользы Империуму, — на что коллеги частью покивали, частью покривились, но возражать не стали.

— По слову вашему, Инквизитор, — выдал служитель, после чего неудачливого демнолоха вывели.

— Коллеги, у вас есть вопросы к обвинителю? — уточнил Магнус, а после отрицательных жестов продолжил. — В таком случае, переходим к допросу обвиняемого, — заключил он.

Конклав переместился в зал, фактически один в один с залом на Булаве Инквизиции, где уже давненько расследовали меня. Коллеги заняли постаменты, ну а я пристроился чуть сбоку, после чего служители ввели гадкого Амвросия.

Нужно отметить, что шёл сей ренегад важно и гордо, явно не раскаиваясь и намереваясь нашу компанию своими “идеями” поразить.

— Амвросий Примеус, Инквизитор, — начал Магнус. — Вы пребываете на расследовательном и судебном конклаве Священной Инквизиции. Председательствую на нём я, Лорд-Инквизитор Магнус Секулярий. Обвинителем выступает Инквизитор Терентий Алумус, — на этих словах мою персону подсветили, что сделали зря — предупредили, так и сам бы засветился, не без иронии отметил я. — Вам вменяются в вину таковые преступления, — продолжал Магнус. — Распространение запрещённых знаний по демонологии. Провокация подданных Империума на нарушение Диктатес Империалис. Диверсия и саботаж на Имперской Планете, повлекшая за собой многочисленные жертвы. Кроме того, ваша диверсия, без своевременного вмешательства, могла превратить Имперский Мир в демонический. Доказательства сих преступных деяний предоставлены конклаву, рассмотрены, признаны достоверными. Вам есть что сказать, обвиняемый?

— Есть! — выдало хамло. — Мои поступки, если бы не вмешательство, как принесли бы пользу Астра Милитарум, повысив квалификацию Корпусов Смерти Крига, так и позволили бы Инквизиторам работать на Криге, без этого оскорбительного запрета! — выдал ренегад.

— Вам есть что ответить, обвинитель? — выдал Магнус.

— Безусловно, — кивнул я. — Итак, обвиняемый. Во-первых, призыв демонов на Имперской Планете есть очевидное, несомненное и непростительное преступление. Исключения возможны лишь в том случае, если на планете уже осуществлён демонический прорыв, либо опасность, аналогичная ему, грозит планете и не может быть предотвращена иным образом, кроме как призывом демона. Сертифицированным Инквизицией демонологом, — веско подчеркнул я. — Которым вы не являетесь, — что утверждал я не на пустом месте, ознакомившись с делом ренегада. — Причины этого запрета многочисленны, перечислять их не вижу смысла ни для конклава, поскольку они их знают, ни для вас. Демонолог — обучение и труд, воля и самоконтроль, понимание, что и ради чего он делает. Вы же украли знания, не имея ни понимания, ни права ими распоряжаться даже сами. И предоставили их лицам, обделённым даже вашими скудными знаниями. Никакие тренировки не стоят уничтожения планеты, к чему вели ваши деяния, — веско подытожил я. — Во-вторых, насчёт приказа Депортаменто Муниторум, выпущенного более девяти тысяч лет назад и запрещающего ведение Инквизицией расследований на планете Криг, то ваша отговорка просто глупа. Расследуя ваши преступления на Криге, я ничуть не скрывал принадлежность к Ордену Инквизиции, получал помощь и поддержку в расследовании от руководства планеты, — подытожил я. — Ваши оправдания и отговорки, отступник Амвросий, несопоставимы с тяжестью преступлений, не оправдывают их и не искупают. Апеллирую к судебному конклаву, — продолжил я. — Прошу признать Амвросия Примеуса отступником Ордена Священной Инквизиции, лишить звания и инсигнии и направить в Залы Правды и Раскаяния, дабы установить меру преступных деяний и, возможно, спасти иные Миры Империума от тлетворного влияния отступника, — выдал я, обращаясь к судьям.

Кафедры закрылись щитами, очевидно, коллеги совещались, тогда как ренегад пытался выкрикивать ересь, на тему что мы казлы, а он хороший, и про демонов мы врём. Просто профан с Особо Важным Мнением, внутренне брезгливо поморщился я. Посчитал, что предупреждения об опасности имматериума — ерунда, а демоны не отличаются от его ксеносов.

И кто такому инсигнию-то дал, размышлял я. Впрочем, размышлял недолго, поскольку односторонне прозрачные щиты членов конклава были сняты, а Магнус с мордой суровой и значительной выдал:

— Отступник Амвросий Примеус, конклав рассмотрел выдвинутые против вас обвинения и ваши слова в свою защиту. И постановил: вы извергаетесь из Ордена Священной Инквизиции Империума Человечества. Лишаетесь инсигнии, прав, защиты Ордена и Империума. Вашу дальнейшую судьбу определит обвинитель, Инквизитор Терентий Алумус, — подложил мне свинтуса старикан.

И что мне с ренегадом делать-то, задумался я, а тем временем ко мне подсеменил служитель.

— Что делать с отступником, почтенный Инквизитор? — озвучил он задаваемый мной самому себе вопрос.

— Для начала — заткнуть, — поморщился я от воплей отступника. — Препроводить в Залы Правды и Раскаяния, предоставить доступ туда мне и моему дознавателю. Исполняйте, служитель, — подытожил я, связываясь с Кристиной.

— По слову вашему, Инквизитор, — пробормотал служитель и ускакал.

А мне предстояла не самая приятная работенка. Хотя, тут и Магнус и в целом конклав действовал "в букве и духе". Обвинял, убедил — ай молодца, доводи дело до конца сам.

Так что предстояла бы мне работа дознавателя, пытателя и допросчика. Предстояла “бы”, потому что, к счастью, у меня была Кристина, чьё звание “дознаватель” прекрасно подходило к текущей ситуации.

Так что, покинув зал трибунала, встретившись с тереньтеткой (изгнавшей всё-таки весьма нервирующую окружающих астральную гончую), я направился к Залам Правды и Раскаяния, как назывались специализированные допросные и камеры психоломки.

Ренегад нас уже поджидал, с пастью заткнутой и буркалами еретически выпученными и вращающимися. А я, в очередной раз благословив наличие Кристины, отдал распоряжение девице ломать отступнику мозг и выуживать информацию.

Амвросий повыделывался, но против бета ранга не тянул, так что умом сломался. А Кристина, под протокол, заверила что подельников нет, разгульной ереси ренегад предавался в одиночестве, а совращённых мы локализовали, точнее, один на пути в сервиторы, а второй сожран гончими.

Ну и неплохо, заключил я, поскольку не то, что мотаться чёрти где не имел желания, так ещё и в самой Крепости-то оказался волей случая. У меня, на минуточку, Амбиция растёт! Точнее, строится, но растёт — звучит красивше.

И только я хотел из допросной выйти, как подскочил служитель, лапки просительно сложил, да и озадачил меня вопросом:

— Что делать с отступником, господин Инквизитор?

— Да, в сервиторы, наверное, — задумчиво протянул я, отметив свой ударный труд в сфере обеспечения Крепости рабочими киборгами. — Он сопротивлялся, так что разум повреждён, да и заслужил.

— Не повреждён, Терентий, — возразила Кристина. — Я действовала предельно аккуратно.

— Это ты, конечно, умница, — не преминул я похвалить довольную тереньтетку. — Но всё равно в сервиторы. Не сжигать же его, в конце концов.

— Исполним, — склонился служитель.

На этом мы пыточные казематы и покинули, благо бюрократию служители должны были взять на себя. И на выходе меня поймал Магнус, вопросительно воззрившийся на мою персону.

— Подельников нет, кроме Крига, нигде запретные знания не распространял. Просто посчитал себя самым умным, воспринимал рассказы о демонах как сказки, воспринимая их как ещё один тип ксеносов, — выдал я.

— Что ж, прекрасно, Терентий, поздравляю с прекрасно законченным расследованием, — под кислое выражение моей морды выдал Лорд.

Вот реально, в варп такие расследования. Я, признаться, как и ренегад Амвросий, считал что “поехавшие радикалы” — где-то “там”. Вроде как есть, но ко мне отношения не имеют. Точнее, “ощущал” так, умом-то несостоятельность понимал. Ну и довольно неприятное дело вышло, прямо скажем.

— Как проведёте казнь отступника? — продолжил любопытствовать Магнус.

— В сервиторы, в варп казнь, ещё представления не хватало, — буркнул я.

— Помнится, Терентий, я вам ещё в нашу прошлую встречу говорил, — выдал Магнус, — вы излишне мягкосердечны. Отступника-радикала надлежало публично казнить, в назидание не слишком крепким волей и разумом членам Ордена.

— А я с вами, Лорд-Инквизитор, не согласен, — не стал прогибаться я. — Смысл в публичной казни? Что там увидят такого коллеги, что не видели доныне? Мы, как вы сами изволили выразиться, не “мелкие чиновники Администратума”, а Инквизиторы.

— И всё же, я вам дал совет, слушать его или нет — дело и право ваше, — не стал вступать в дискуссию Магнус. — Впрочем, ожидаю я вас не для того. Пойдёмте, Терентий, Кристина, — выделил он отдельно девицу, а на мою вопросительно задранную бровь пояснил. — Терентий, вы же сами говорили, что поведаете метод использования астральной гончей в качестве ищейки. Точнее, поведает ваш дознаватель.

— Да, задерживаться в Крепости я не собираюсь, так что имеет смысл, — прикинул я под кивки Лорда-Инквизитора.

А в аудиториуме нашу троицу встречала орда коллег, алчно пожирающая глазами Кристину. Я за тереньтетку даже немного испугался, да и вместо скучного сидения оборонял девицу от излишне настырных и непонятливых Инквизиторов. И длились вопросы, демонстрации и прочая фигня часов восемь (благо были мы на мёртвой планете да и защита от влияния имматериума была в Крепости на высоте). Но через восемь часов призывов, консультаций и прочего, я веско потыкал в лежащие на столе “Заметки дознавателя Кристины Гольдштейн о тварях имматериума, гончими астральными рекомых и способах использования их на благо и без вреда”.

Ну и послал коллег с их занудством в варп, со всем уважением, конечно. Подхватил Кристину под руку, да и направились мы к вратам космодрома Крепости.

И вот, идём мы, никого не трогаем, а навстречу нам идёт, вальяжно развеваясь усами, сам Лорд-Инквизитор Максимус собственной персоной.

— Привет, Тер, — сделал мне ручкой бывший наставник. — А что это ты тут делаешь, сам же говорил, что на несколько лет у тебя дела?

— Привет, Максимус, — улыбнулся я. — Да подвернулось расследование, привело сюда. Собственно, дела никуда не делись, так что я уже улетаю.

— Так, погоди, — отмахнулся усач. — Ты должен выпить чашечку кафа со старым наставником и поведать о расследовании. В твоём изложении выходит весьма занятно. Кроме того… девочка, идём с нами. Для тебя кое-что есть, — ухватил уже меня под руку Максимус и повлёк в “наше кафе”.

Посидели с полчасика, я вкратце поведал об отступнике и гончей. К счастью, Максимус на использование твари варпа лишь одобрительно похмыкал, а не стал теребить Кристину на тему “научи, покажи” и прочее.

По окончании моего рассказа поведал, что только вернулся со встречи, после чего состроил весьма хитрую морду лица и обратился к сидящей за соседним столиком Кристине:

— А ты, девочка, значит, любишь зверей? — задал он странный вопрос, на который тереньтетка неопределённо пожала плечами. — Ну, в любом случае, пойдём, есть у меня для тебя подарок.

И увлёк нашу двоицу к грузовым терминалам Крепости. Где выудил из горы всяческого барахла, находящегося в процессе разгрузки и сортировки, относительно небольшую коробочку и всучил её Кристине, с пачкой листов.

— Кот? — уточнил я, так как в свете и ветре увидел именно это животное, хотя аномально активное в имматериуме.

— Джиринкс, сам же говорил, что хотел для дознавателя, — с улыбкой напомнил Максимус. — А сейчас и случай подвернулся.

— Спасибо, Максимус, — поблагодарил я, да и Кристина благодарно пискнула, с интересом разглядывая ещё не открытый контейнер. — Слушай, рад был тебя увидеть, благодарен за кота, — на что усач меня опять поправил, отмахнувшись от благодарности. — Но у меня дела.

— Что ж, удачи, Тер, надеюсь тебя увидеть, — попрощался Максимус.

И направились мы на Гнев. В шатле Кристина коробку расковыряла, и извлекла из неё большеголового котёнка ярко-оранжевого цвета с васильковыми глазами. Сия животина эманировала в свете и ветре весьма интенсивно, так что на ангарной палубе Гнева аж обезьянус высунул физиономию из ежевики, как и его подруга. Впрочем, поглазев на котёнка и поплюмкав губами, джокаэро сменил фокус внимания на меня, накидав мыслеобразов на тему “щаз бабу мою заберут”. Не успел я понять, как, что, чего и куда, как взревела корабельная тревога, обезьянус довольно ухмыльнулся, скрылся в своей космической ежевике и улетел. Вернуться не обещал, но вернется, никуда не денется, заключил я, пытаясь вывести состояние экипажа на Гневе из “пожара в борделе во время наводнения”.

Учитывая, что немаленький сюрреалистичный корабль джокаэро вывалился в материум в сотнях метров от Гнева, осудить тревогу и панику я не могу, но бардак — это уж точно не дело.

Кристина, тем временем, прихватила кошатину и, после разрешения, скрылась в направлении наших апартаментов.

Я же только-только наладил воксом подобие порядка среди офицеров на судне (даже тревогу отменили, милые люди), ну и думал, идти ли мне в апартаменты или в музыкальную, как ежевика обезьянуса шмякнулась неподалёку от меня. И из неё разносились довольно воинственные мыслеобразы обезьянуса, на тему “баба с возу — джокаэро легче” и “ух как мы всем вражинам неотвратимо ввалим!”

На сие я внутренне улыбнулся, но постарался не обижать примата, отмыслеэмоционировав: “Ввалим, ввалим. Чтоб мы, и не ввалили?”

Впрочем, видимо, улыбку я спрятал не до конца, так что в ответ появился эквивалент бурка “жди!”

Заинтересованный я подождал, ну и был немало изумлён видом обезьянуса, выковарившегося из ежевики. На нём был боевой костюм, несколько меньше дредноута, но… чертовски эргономичный, с высочайшей степенью свободы, что продемонстрировал обезьянус. Не закрытый, скорее экзоскелет, защитные функции на котором выполняли пустотные (или варп знает какие щиты). С кучей оружия, весьма такой суровый и внушающий на вид доспех.

И морда джокаэро была пафосна, надута и с задранным носом.

Я резонно заинтересовался, а что может сей агрегат, предложив спарринг. К счастью, принцип “проверить функционал, не вредя друг другу” обезьянус прекрасно понял и согласился.

Гнев, тем временем, вошёл в имматериум, а я собирал выбитые зубы сломанными руками. Фигурально выражаясь, конечно, но обезянус реально жёг.

За дюжину часов спаррингов (аж Кристина с котофеем пришла, узнать, что это я тут делаю), обезьянус пяток раз сыграл мной в инквизитор-бол. После чего поочерёдно ввалил преторианцам и огринам, потом их парам, тройкам… а на закуску выписал люлей и нараздавал лещей всем моим телохранителям и с задранным носом удалился ежевику, пригрозив обо мне “позаботиться”.

Самое забавное, что, похоже, доспех джокаэро был этаким аналогом моего — клинки из полей, правда, не две пары, а четыре, на каждую руку. Пара рельсотронов, пара волкитных излучателей и один то ли просто электроразрядник, то ли многофункциональный ЭМ-генератор, венчающий хвост.

При этом, был примат запредельно быстр, поля его банально не пробивались имеющимся у нас оружием, ну и на лишние механодендриты у преторианцев джокаэро клал вприсядку. Клал он и самих преторианцев, штабелем. Хорошо хоть починил покорёженное, как телохранителям, так и мне.

Впрочем, отскоблив осколки своего мнения о себе, как серьёзном воене, я попёрся к обезьянусу, на тему узнать ТТХ его брони.

Ну и, в целом, вышло весьма страшновато, с одной стороны, но не столь имбалансно — с другой. Машинерию сего костюма, запредельную скорость, силу, щиты, не хуже корабельных, поддерживали аккумуляторы. И заряжались эти чудовищные агрегаты дюжину часов (примерно, насколько я понял) ну и столько же обеспечивали функционал.

А страшновато мне стало от того, что генератор ежевики, судя по всему, выдавал энергии раз в пять поболее, нежели реактор имперского линкора. И всё это на доспех…

Впрочем, не моё, так что нечего жалеть. Да и раскулачивать джокаэро на технологии — дело, конечно, благое. Вот только они в девяносто девяти процентах случаев делают всё то же, что шестерёнки, только на запредельном по точности и технологичности уровне, за счёт взаимодействия со светом и ветром. Такому не научишь, чисто особенность вида, насколько я понимал природу способностей джокаэро. Собственно, согласно мыслеобразам “старика”-примата, поставившего мне сопроцессор, человеки родного Мира обезьянусов также не могли “в технику” на их уровне.

В общем, иногда я, причём в компании всех телохранителей, с обезьянусом спарринговал. Не ради победы, тут, собственно, выходило, что нанести вред примату просто невозможно — слишком мощные щиты, слишком прочный и энергообеспеченный экзоскелет. Скорее, как отработка командных взаимодействий с телохранителями. Заодно не неуязвим обезянус оказался, как он по секрету сам признал. Та же мельта выжжет его щиты за полчаса непрерывного воздействия. Чудовищно долго, но выпускать джокаэро против орд врагов, самим покуривая в теньке — не выйдет. Вообще, насколько я понял, природа щитов моего пустотного щита и обезянусов весьма схожа, в плане режима работы и энергопотребления уж точно. Только генератор на корабле помощнее колдунского в моём, соответственно, при мощности в разы выше, зарядка занимает время в два раза меньше.

Кристина же налаживала взаимоотношения с котёнком, причём весьма быстро наладила — я опасался, что её природа будет в этом препятствовать, но нет, импринтинг на хозяйку произошёл чуть ли не быстрее, чем должно быть, судя по инструкции.

Правда, усиления толкового джиринкс тереньтетке не дал: взаимодействие с варпом у неё и так было на голову выше псайкеров, ну а “психический откат” для демона, пусть и изменённой природы — не более чем теория, что “так у некоторых бывает”.

С другой стороны, кот оказался весьма полезен Кристине в плане досуга — уж слишком тереньтетка была на меня завязана, старалась быть всё время рядом. Что вроде и неплохо, но пара-тройка часов в день, потраченных на котофея, ей точно пойдут на пользу.

И добрались мы, уже во второй раз, до Бакки. Амбиция, нужно отметить, была уже фактически готова, оставались мелкие доработки и набор экипажа, чего Эльдинг, как понятно, делать не стал, оставив это капитану.

Кстати, довольно любопытным оказался факт, что в тяжёлых башнях в носовой части судна поселились не лансы, как предполагалось изначально, а плазменные орудия, как и в бортовых батареях.

— Лансы, поставленные с Титанус Прайм, имели массу мелких, но неприятных дефектов, Терентий, — объяснил переделку Эльдинг. — Минимум несколько лет шёл бы постоянный ремонт, сниженная мощность, отказы. А тут подвернулась возможность поставить две лёгкие плазменные мортиры с переоборудованной на тяжёлый вариант звёздной базы. Надежные, практически не использованные за всё время эксплуатации. Это лучше предполагаемых лансов, а дополнительный плазменный генератор судна даёт избыточные мощности, которые и пошли на питание мортир, — заключил артизан.

— Не могу не согласиться, Терентий, — довольно покивал Франциск. — Даже легкие мортиры — прерогатива редких линкоров и звёздных баз. А сниженная точность с лихвой компенсируется скорострельностью и площадью поражения, — радовался он.

Ну и славно, заключил я. От чего у моих вражин будет подгорать — не столь принципиально, а у плазмы, в смысле подпаливания подгораемого, есть свой, непередаваемый пшик.

И началась весьма маетная суета с донабором экипажа, перетаскиванием ненужного и бесполезного с Гнева на новый корабль. И, помимо всяких глупостей, было одно архиважное дело.

А именно, перетаскивание моей прррелести из Гнева в специально созданную на Амбиции музыкальную залу. Причём, я так и не добился от заговорщиков Эльдинга и Франциска, кто из них это учудил (в свете и ветре выходило, что виновны были оба, паразиты), кто создал панорамный сегментный иллюминатор, со сдвижными, сегментными же бронещитами.

А дальше началась головная боль с экипажем. Причём, я наивно надеялся, что только Франциска… да сейчас! Этот деятель, мявшись, как красна девица, обратился ко мне в сторонке:

— Терентий, не могли бы вы с Кристиной проверить новый экипаж? — “скромно” попросил меня капитан.

— Франциск, вы издеваетесь? — выпучил я очи на капитана. — Сотня тысяч экипажа? Проверить? Всех?

— Ну зачем же всех, — вихлял этот волюнтарист. — Основных офицеров и старших матросов… Терентий, это и ваша безопасность, как и осуществимость дел и целей, — привёл неотразимый аргумент Боррини.

В итоге пахали мы с Кристиной, как проклятые, хорошо хоть “личных собеседований” не требовалось.

Кстати, несколько шпиёнов выявили, правда не предателей и губительных сил. А экклезиархии, Администратума и, на удивление, Адептус Астра Телепатика. Уж чем я псайкерам так интересен — варп знает. Но факт остаётся фактом, так что обзавелась моя персона своими шпионами и дезинформаторами.

И вот через месяц, вытираю я честный трудовой пот, думая, что хоть в новой музыкальной поиграю всласть… Как является, чтоб его, Син, с ордой народу, в три тысячи рыл.

Ну, хоть три, а не три сотни тысяч, мысленно вздохнул я.

Правда, взирал полковник на меня несколько виновато, да и начал с извинений за “недозволенный отпуск на родину”.

— Это — нормально, Роберт. И я не против, более того, в этом случае вы скорее молодец. У бойцов фактически нет перспектив, даже при