КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 577086 томов
Объем библиотеки - 863 Гб.
Всего авторов - 231181
Пользователей - 106322

Впечатления

медвежонок про Живцов: Следак 3 (Альтернативная история)

Это фрагмент. Без оценки. Выкладателю - замечание за невнимательность.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Выдревич: Блюда из овощей и грибов в микроволновой печи (Справочная литература: прочее)

Ребята, начинается сезон "Тихой охоты", поэтому я начинаю подготавливать и выкладывать в нашу библиотеку книги в жанре "Сбор и выращивание грибов", а так же по грибной "Кулинарии". Всего книг о грибах у меня около 2 тысяч. По мере возможности буду подготавливать и выкладывать.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Шопперт: Вовка-центровой - 3 (Альтернативная история)

да, как-то часто ГГ по голове получает

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шопперт: Вовка-центровой - 2 (Альтернативная история)

про чехов автор здорово прошелся. На сегодняшний день они опять гадят России впереди всей еврожопы...

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
Stribog73 про Стребков: Пегас - роскошь! 4-е изд., доп. (Самиздат, сетевая литература)

Байки из этого сборника - это не выдумки. Это реальные случаи из жизни.

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
Marine13 про Истон: Борьба за Рейн (Любовная фантастика)

Отредактированная версия (от 2022г.) первой части трилогии есть на странице группы перевода.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Гончарова: Цена счастья (Фэнтези: прочее)

да, Автор капитально переделала историю...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Маленький сюрприз для лжеца [Сусанна Ткаченко Санна Сью] (fb2) читать онлайн

- Маленький сюрприз для лжеца 327 Кб, 90с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Сусанна Ткаченко (Санна Сью)

Настройки текста:



Маленький сюрприз для лжеца. Сью Санна

Глава 1

— Никита, подойди срочно к коттеджу «Сафари», кажется у нас проблемы, — раздаётся из трубки голос прораба Василича.

— Сейчас буду.

На эту стройку хоть не приезжай! Стоит ступить за порог будущего люксового пансионата «Плеяда», как тут же что-то случается. То материалов не хватает, то накосячил кто-то, то полбригады слегло с поносом. Даже интересно, что на этот раз.

Иду по тропинке — в будущем дорожки проложат из декоративной плитки — и любуюсь территорией. Все-таки хорошо здесь будет к следующему сезону. Отличное дело мы с моими партнёрами затеяли. А главное, я теперь никак не завишу от семьи и в этом бизнесе самый главный босс. Вспоминаю об этом очень вовремя и на подходе к недостроенному «Сафари» делаю суровую рожу.

Василич нервно мнется на пороге, а его подчинённые толпятся вокруг и пялятся вверх на пустой проем окна. Никто не работает. Непорядок.

— Что там? — спрашиваю грозно.

— Никит, там ребёнок наверху. Че делать? Спасателей вызывать? — поясняет прораб.

— Зачем спасателей? — не понимаю я. — В чем проблема-то? Детей никогда не видели?

— Там опасно!

— Ну так рявкните, чтобы спустился или сами спустите, если боится.

— Мелкий он. Не слушается и не даётся. Стоит только сделать шаг на лестницу, как он залезает на подоконник и пытается на дерево перелезть. Убьется же! — прораб кивает на толстый грецкий орех, растущий под окном.

У меня весь пансионат утопает в зелени, поэтому тут даже в жару прохладно. Я думал, это плюс, а теперь выходит, что минус. Знаю я этих отдыхающих. Мало ли что придёт в голову спьяну? Начнут все из окон на деревья выходить или наоборот. Надо будет над этим подумать.

— Так, ладно. Сколько ребёнку?

— Да кто их разберёт? Примерно вот такой, — Василич показывает ребром ладони чуть выше своего колена.

— Маленький… Послал кого-нибудь родителей искать?

— Да, отправил двоих ребят на конечную, а двоих по улицам прокатиться.

— Молоток. Попробую и я поговорить, а вдруг повезёт?

Ну а что? У меня целых полтора года почти настоящая дочка была. Опыт общения с детьми имеется.

Вхожу в дом, стараясь не шуметь, и к подъёму на второй этаж подхожу осторожно. На цыпочках поднимаюсь по лестнице на несколько ступенек и заглядываю на второй этаж. Ребёнок сидит на закрытом ведре краски, понурив голову в кепке, но не плачет — просто смотрит вниз. Возраст не разобрать, но точно старше моей Марьяны, которой сейчас два с небольшим. Что же стряслось?

Решаюсь заговорить:

— Привет, парень, а ты знаешь, что мешаешь посадке летающей тарелки? Они уже пятый круг над домом делают… — Малец резко вскидывает голову, подрывается с ведра с явной целью бежать к окну, но я торможу. — Э-э-э, нет! Не советую! Ты разве не видел, что на ветке висит улей? И это не пчелы, мальчик, а осы!

Выдумываю небылицы на ходу, но, кажется, они работают, потому что мелкий — скорее всего, года три-четыре, а может пять — останавливается и смотрит на меня из-под козырька насупленно.

— Я не мальчик, я Малина, и вы все врёте!

Ах вон оно что! Присматриваюсь внимательнее: большие светлые глаза, тонкие черты лица, завитушка тёмная выбилась — точно девочка. Очень хорошенькая маленькая девочка, только вредная и буквы не выговаривает.

— Прости, обознался, — каюсь, но тут же меняю тон на строгий. — Но я никогда не вру, Марина. И вообще, нельзя так с взрослыми разговаривать.

— Не Марина, а Ма-ли-на! — произносит вредина по слогам, закатывая глаза. — И не прощу! Мне вообще не до вас сейчас. У меня жизнь рушится!

И столько патетики в этом детском голосочке, такая в нем звучит трагедия, что я не выдерживаю и начинаю ржать. Ну что у нее могло случиться?! Куклу не купили?! Платье новое? Просто моя самая младшая сестра в детстве тоже была королевой драмы, и девочка со странным именем Малина мне её живо напомнила.

Она на мой смех реагирует опять по-королевски: складывает руки на груди и задирает нос к потолку.

— Да что ты знаешь о разбитой жизни, ягода? — спрашиваю, отсмеявшись, и тоже добавляю в голос патетики. — Спускайся, и я тебе расскажу, как оказался один-одинешенек на чужбине.

— Не называй меня ягода, я это не люблю, — отрезает мелочь, — и я не знаю, что такое чужбина.

— Так иди сюда, я тебе расскажу, — бросаю ломать комедию и говорю нетерпеливо.

— Нет, не пойду, — девочка садится на ведро и отворачивается. — Ты меня домой отправишь, а я оттуда ушла навсегда.

— И где же ты будешь жить? — не сдаюсь я.

— Тут буду.

— Хм-м, тут не получится, тут чужой дом и идёт стройка. А ещё маленькие дети не живут одни. Им нельзя без взрослых.

— А у кого нет взрослых, как живут? — спорит малявка. — Бывает же, что совсем нет взрослых, как у Питера Пена.

— У тебя нет родителей? — удивляюсь я.

Мало того что девочка хорошо одета, так и «Плеяда» строится в дорогом месте. Тут точно нет поблизости интернатов и детских домов, откуда бы она могла сбежать.

— Папы нет. А мама… — ее губешки начинают дрожать, — мама за-аму-уж вы-ыхо-оди-ит, — Малина принимается рыдать.

А мне теперь становится все ясно. Детский ревнивый бунт.

— Давай, Малина, спускайся. Я обещаю тебя выслушать и помочь, — говорю устало.

Не было печали. Хоть бы парни уже отыскали скорее эту её мамашу, решившую устроить личную жизнь. А то выслушать малявку я могу, а вот помочь — вряд ли.

— Точно-точно? — спрашивает Малина, растирая слезы по щекам и хлюпая носом.

— Обещаю! Иди ко мне.

Девочка сдаётся и топает к лестнице. Которая, кстати, действительно опасная. Не достроенная, без перил. Поэтому я поднимаюсь, подхватываю мелкую на руки и спускаю сам.

Так и выходим на улицу. Мужики смотрят на меня с уважением. А я нахожу глазами Василича и вопросительно выгибаю бровь — прораб мотает головой.

Значит, мать Малины ещё не объявилась. Плохо.

****

Я живу в городе, снимаю квартиру. А на стройку приезжаю как на работу, потому что в пансионате пока нет никаких условий. Из-за этого я понятия не имею, где нам разместиться для разговора, чтобы никто не мешал и у Малины не было возможности убежать, едва на горизонте покажется родительница. Разве что можно отправиться с девочкой на пляж и сесть спиной к входу. Там у меня и парочка лежаков есть.

Несу мелкую на берег.

— Ну, рассказывай, почему не хочешь, чтобы мама вышла замуж за любимого жениха и стала счастливой? — решаю начать с главного, усаживаясь рядом.

— Какого ещё любимого жениха? — вскидывает на меня удивлённый взгляд девчушка. — Этот дядя Игорь, дедулин друг с работы, а никакой не любимый жених. Он противный и старый. А мама у меня красивая и молодая. Я так не хочу.

— У-у-у, детка. Такова жизнь, — развожу руками я. — Не все в ней случается по нашему желанию.

Вспоминаю, как и меня недавно дед собирался женить. Видимо, Малина из состоятельной семьи, и дед у неё типа моего. Решаю выяснить подробнее — мне пригодятся новые связи с влиятельными местными.

— А ты тут живёшь? В посёлке? Или вы отдыхать приехали?

— Много где живу, — хвастается Малина. — А тут у нас дача.

Ну точняк! Семья у девчонки непростая.

— А как же ты решилась сбежать? И где твои вещи? Разве из дома уходят с пустыми руками? — Ох, ещё как уходят… Особенно когда их всего лишают. — Или тебя обидели, и ты сбежала неожиданно?

Малина мнется несколько секунд, ковыряет песок, а потом сознается:

— Я люблю маму и не хотела убегать. Но к нам приехал дядя Игорь этот, и бабушка сказала, что скоро у меня будет настоящий папа и я стану Малиной Игоревной Руденко, а я не хочу быть Игоревной и Руденкой не хочу. Он не настоящий папа, он некрасивый, и я не хочу быть на него похожей.

Логика железная! Даже не знаю, с чего начать распутывать клубок.

— Слушай, ну красота же не главное в человеке. Наверное, он хороший, раз мама согласилась замуж за него выйти.

— Нет. Я слышала, как мама с Диной разговаривала и плакала даже. Это маму дед с бабушкой заставляют.

Уверен, что девочка придумывает и нагнетает. Двадцать первый век на дворе. Никто не выходит замуж по воле родителей. Кто не хочет — разворачивается и уходит, как я.

Или же всё же выходят? Например, если на руках маленький привыкший к хорошей жизни ребёнок. Хм-м… Возможно, я просто не был на месте матери Малины.

— Хорошо, но скажи мне, чего ты добилась своим побегом? — захожу с другой стороны. — Того, что мама станет плакать ещё сильнее?

Малина глубоко задумывается, но ответить не успевает.

— Лина! Слава богу, ты нашлась! — раздаётся сзади женский возглас.

Голос кажется мне знакомым. Мы оборачивается с мелкой одновременно, и моё сердце ухает. А потом меня захлестывает непривычной волной противоречивых чувств. Там и радость, и ярость, и ещё куча разных эмоций, потому что к пляжу бежит Вероника.

Моя Ника. Девушка, в которую я влюбился первый и единственный раз в жизни. Ради которой хотел измениться и на которой планировал жениться. Которая без объяснения причин бросила меня прошлым летом и даже словом не обмолвилась, что у неё есть дочь. Девушка, благодаря которой я оказался в этом городе и затеял бизнес. Ведь знал, что она где-то тут, и надеялся когда-нибудь встретить.

Что ж, встреча эпическая.

— А говорил, что поможешь, — упрекает меня вредная малявка.

А Ника на ходу оглядывается, благодарит рабочего за помощь в поисках проблемного чада и только потом натыкается взглядом на меня.

Конечно, она меня узнает. После всего, что между нами было, иначе и не могло случиться. В первый миг на её лице мелькает шок и она даже с шага сбивается, но потом берет себя в руки, натягивает маску холодного презрения — непонятно, правда, из-за чего оно вдруг ко мне проснулось — и идёт к нам уже не спеша, с достоинством императрицы.

Она ни капли не похожа на несчастную жертву, которую принуждают к замужеству.

Ясно теперь, от кого это достоинство у Малины. Сейчас я чётко вижу сходство матери с дочкой. Вероника очень красивая и грациозная, на её движения можно смотреть и смотреть, а дочь её обещает вырасти такой же…

— Никита? А ты что тут делаешь? — холодно бросает Ника без всякого интереса в голосе. — Лина, быстро иди сюда. Что ты устроила? Дина там бабушке скорую вызывает!

За бабушку бунтарка пугается и безропотно слушает мать. Встаёт плавно, вкладывает ладошку в её руку, и они покидают территорию «Плеяды», даже не дождавшись моего ответа.

— Приехал выяснить, что тогда произошло, и закрыть гештальт, дорогая, — шепчу Нике в спину.

Она уже далеко и этого не слышит. Поэтому пока не знает, что попалась. Теперь я выясню все её секреты.

Глава 2

Вероника

В груди закручивается настоящая буря. Мало того что я перенервничала, потеряв Лину. Думала, что с ума сойду, пока её нашла, а когда нашла…

Как такое возможно? Это ведь уму непостижимо! Мистика настоящая и просто невероятное стечение обстоятельств, которое переворачивает сейчас наши с дочкой жизни с ног на голову, и я не имею понятия, что мне со всем этим делать. Я точно знаю, чувствую, это только начало. Руки подрагивают, и я закусываю губу, чтобы не вырывались судорожные вздохи.

Спокойно!

Я обязательно все обдумаю, но чуть позже. Когда немного успокоюсь и серьёзно поговорю с Линой — на первом месте её бунт, потом всё остальное. Это же надо было додуматься такое провернуть!

Выходим за ворота стройки — вот ещё непонятный момент: что Вольцев на ней делает? Он же ресторатор и живёт почти в столице. Приехал к знакомым? Но что тогда делает в недостроенном пансионате? Почему один? Голова готова взорваться от потока вопросов, а сердце выпрыгнуть из груди от эмоций. Я уже смирилась с тем, что никогда в жизни этого подлого лжеца не увижу, и здрасти — вот он! Объявляется почти на пороге моего дома и тут же общается с дочкой. Нашей общей дочкой, о которой он не знает и знать теперь уже не должен. И про него, кстати, никто не знает, кроме сестры. Но Динка у меня могила, за неё я спокойна. А вот Лина…

— Мам, а откуда ты знаешь, как дядю зовут? — спрашивает она, словно пытается добавить мне страхов.

А вдруг он её узнал? Бывает же такое в фильмах и книгах. Боже! Только не это! Я уже ничему не удивлюсь со своим-то везением.

Так, надо успокоиться и провести беседу с мелкой шантажисткой.

— Мне другие дяди сказали. Дочь, ты понимаешь, что сделал? Понимаешь, что так нельзя? — отмазываюсь поспешно, беру себя в руки и перехожу к главному, пока мы не дошли до дачи. — Ты только представь, если бы я молча пропала и ты бы не знала, где я, что со мной и когда вернусь — хорошо бы тебе было?

Малина надулась и сопит. Понятия не имею, раскаивается она или нет. У дочери и так характер не сахар, а недавно этот первый переходный возраст, похоже, начался. Очень не вовремя.

— Я не хочу быть Игорьевной, — упрямо выдаёт свою главную претензию дочь.

— Не Игорьевной, а Игоревной, я тебе сто раз говорила.

— Всё равно не хочу!

Как объяснить пятилетней девочке, что кроме «хочу» есть «надо»? Я тоже не хочу замуж за Игоря. Да я вообще не хочу замуж! Но для того, чтобы получить в ближайшем будущем свободу и финансовую независимость — надо. Но ведь про это ребёнку рассказывать не стоит. Неправильно это. И вообще, я надеюсь, что Малине никогда в жизни не придётся оказаться в подобной ситуации. Нам главное из дома её деда вырваться.   

Мой отец — тяжёлый человек с домостроевским воспитанием, настоящий абьюзер, который умудряется держать в кулаке всю семью, состоящую из пяти женщин. Ну как держать…

Моя бабушка — мать отца — всю жизнь прожила с дедом, который был ещё хуже. Поэтому когда после смерти мужа она переехала в дом единственного сына, то вздохнула куда свободнее и даже не думает о чем-то с ним спорить.

Моя матушка тоже выдрессирована отцом смолоду и делает вид, что счастлива.

А моя сестра Дина — вот она умница. Она куда сильнее меня, а главное — хитрее. Она умеет приспособиться, затаиться и ждать своего часа. И моя дочь Лина…Эта сама кого хочешь построит. Она дедушкина звездочка, поэтому она не считается.

В итоге остаюсь только я — паршивая овца, которая родила дочку неизвестно от кого и вообще позор семьи. Я отдуваюсь за всех. И все мои попытки взбунтоваться каждый раз выходят мне же боком.

В первый такой бунт я забеременела Малиной от первого встречного. Кстати, имя дочери — тоже бунт, отец хотел назвать её Татьяной. С Никитой я познакомилась на пляже в девятнадцать и переспала с ним назло отцу, чтобы не выходить замуж по его указке. Я не знала о Нике ничего. Даже фамилии. Он просто мне понравился и показался опытным мужчиной. А вот результат нашей случайной связи превзошёл все ожидания, когда через месяц тест на беременность показал две полоски.

Скандалище был жуткий! Но в итоге замуж я тогда так и не вышла, зато появилась на свет моя дочка. Наверное, папуля не отвёл меня под конвоем на аборт только потому, что прекрасно понимал, какой прекрасный рычаг давления на меня я ему преподнесу.

Хотя хочется верить, что он просто не настолько жестокий.

— Лина, мы говорили с тобой об этом, — понимаю, что пауза затянулась, выскакиваю из воспоминаний и продолжаю читать дочери нотацию. — Не нужно так реагировать, в твоей жизни ничего не поменяется. А если и поменяется, то к лучшему.

От стройки до нашего дачного дома километра два. За деревьями уже видна его крыша, и мне нужно успеть провести с дочкой беседу, пока мама и бабушка не принялись её облизывать с ног до головы и причитать, роняя слёзы.

— Он некрасивый и старый! — артачится мелкая.

А мне хочется рвать на себе волосы! Я вообще не могу с ней справиться последнее время.

Игорь обычный, среднестатистический мужчина под сорок. Я не знаю, что именно в его внешности так раздражает дочь. Вообще не понимаю, как её приструнить.

— Это вообще ерунда! — пытаюсь найти аргументы. — Дедушка у тебя разве молодой? Красивый? Но ты же его любишь!

— То дедушка! Дедушек не выбирают! А мужей выбирают.

Иногда Лина своей логикой меня вводит в ступор, аж руки опускаются.

— Ну вот когда будешь выходить замуж, тогда и начнёшь выбирать, а сейчас моя очередь, и я считаю Игоря красивым.

Дочь на месте встаёт, как вкопанная.

— Ты что, мама?! Вот дядя Никита со стройки — красивый, а Игорь — нет!

Эх, не поспоришь. Сравнения с Вольцевым мой жених не выдерживает. Но это только внешне. Зато Игорь Руденко не лжец, не изменщик и не кобель.

Мы ещё месяц назад с Игорем откровенно поговорили и пришли к согласию: пробуем жить вместе, но если вдруг один из нас поймёт, что из этого ничего не вышло, то спокойно, без скандала разводимся.

Если честно, я уже заранее знаю, что так и будет. Мне нужно потерпеть всего год, а потом свобода. Но зато Малина получит фамилию, отчество, запись в свидетельстве о рождении, а я — печать в паспорте, что таки кто-то брал меня замуж, и тогда отец отстанет! Дальше я смогу жить так, как хочу.

Сестра, правда, называет меня дурочкой и мечтательницей. Говорит, что Игорь на меня давно слюни пускает и ни за что не выпустит из своих цепких лап. Но я не верю. Он хоть и влюблен в меня, но очень спокойный, внимательный и деликатный — даже на интиме не настаивает и не попрекает меня незаконнорождённой дочкой. Хитроумная Динка советует оставить Малину родителям и ей, а самой уйти из-под крыла отца, чтобы стать независимой, а дочь забрать позже. Но я никогда в жизни на такое не пойду. Я жить не смогу без Лины. Динка просто не знает, что такое иметь ребёнка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Входим в ворота, и навстречу нам кидается мама:

— Ягодка моя сладкая, — со слезами обнимает Лину, падая перед ней на колени, — бабушка чуть ноги не потеряла, пока по улицам бегала тебя искала.

Действительно, мы все, как только обнаружили пропажу, вылетели на улицу и понеслись по посёлку. Дома оставили лишь старенькую бабулю на случай, если Малина вернётся. Отец и Игорь поехали искать на машинах, Динка на скутере, а мы с мамой пешком. Мы пробегали минут тридцать, точно. Наткнуться на рабочего повезло мне. И только тогда я дала отбой и пошла за дочкой, а все остальные ждали нашего возвращения во дворе.

— Малина, ты зачем это сделала? — строго спрашивает дед, но на мелкую его тон вообще не производит впечатления.

А я вот помню, как тряслась в детстве от одного лишь его грозного взгляда.

— Ты знаешь, дед, — насупившись, заявляет она ему, — я не хочу…

— Мала ещё что-то хотеть и условия диктовать. Чтоб ты понимала! — прерывает отец нелицеприятные высказывания внучки о будущем зяте.

Игорь тоже стоит во дворе и все прекрасно понимает. Неудобно перед ним жутко.

— Лина! А ну-ка идём со мной, ты грязная, как поросёнок. Где лазила? — переключает разговор с неудобной темы сестра и подходит к нам.

И я почти уверена: дай Динке волю, она бы сейчас прочитала Лине лекцию о том, как правильно убегать из дома.

— На стройке была, Дина! — с готовностью делится дочь приключением. — Я там познакомилась с таким весёлым дяденькой. Он очень смешно про летающую тарелку врал.

О! Даже дочке умудрился наврать за пять минут общения. В этом весь Вольцев! Ненавижу!

— Идём, расскажешь подробнее, — тянет Дина призывно руку к племяннице, и та с готовностью вырывается от бабушки и бежит к тётке.

Сестра ведёт Малину в дом, а я спешу за ними. Мне хочется одновременно и поделиться с Динкой произошедшим, и высказать все за дурное влияние на племянницу — уверена, это наслушавшись её вольнодумных речей мелочь сбежала.

— Пойду тоже освежусь и приведу себя в порядок, — сообщаю родственникам, а на Игоря смотрю виновато.

Представляю, как ему неприятно. Он ведь прекрасно все понимает.

Догоняю девчонок на лестнице, ведущей на второй этаж, где расположены личные комнаты. Они оживленно переговариваются и смеются. Динке двадцать три, всего на два года меньше, чем мне, а кажется, что ей тоже пять, как Лине. Вот что за человек? Вместо серьёзной, строгой беседы она племянницу развлекает. Неужели не понимает всей опасности?

— Лина, мы не договорили, но ты будешь наказана, — говорю строго, едва их догнав.

Мне опять приходится брать на себя роль кнута, ведь вокруг одни пряники. Как я от этого устала!

— Ой, да не драматизируй. Что бы с ягодой случилось в элитном курортном посёлке? — легкомысленно отмахивается от моих слов сестра.

Вот! Я у них словно надоедливая муха! Мне хочется скорее уехать подальше от семьи, в том числе и из-за подобных высказываний сестры. Я хочу сама воспитывать свою дочь. Так как считаю нужным. И обеспечит мне все это Игорь. Иначе никак. У меня нет ни образования, ни денег. Сама я с ребёнком не выживу. Динка всё это знает, поэтому смотрю на сестру с упрёком. Под моим взглядом она отводит свой и замолкает. Надеюсь, осознаёт, как не права.

— Иди в мою комнату, Дина, мне нужно тебе кое-что сказать. Я сама посажу Лину в ванну, — отрезаю холодно и беру дочь за руку.

Завожу в детскую и закрываю дверь перед носом Динки, чтобы показать обеим всю серьёзность проступка.

Быстро и молча полощу Лину, выдаю чистые вещи, а потом собираю в комнате все гаджеты, а у крупных вытаскиваю шнуры, и выдаю дочери книгу.

— Мама! — возмущённо вопит дочь, догадавшись, что наказание-таки будет, и я не шутила. — Ты очень злая!

Мне хочется плакать. Я чувствую себя так, будто борюсь с ветряными мельницами.

— Читать, пока я за тобой не приду, — сухо бросаю и иду разбираться со следующей малолеткой.

Динка развалилась на моей кровати и листает телефон, но, завидя меня с кучей шнуров и гаджетов, садится прямо:

— Да ты чего озверела-то, Ник? Ну прогулялся ребёнок! В первый раз, что ли? — пытается она выгородить племянницу. — Вспомни, как мы в её возрасте вообще чуть в город не ушли!

— Не потакай ей! Ты знаешь, куда она дошла и с кем познакомилась?

— С красивым строителем. Что тут такого? Или ты подозреваешь, что он мог оказаться педо… — выдыхает сестра и зажимает рот рукой.

— Совсем уже? Завязывай! Она с Никитой Вольцевым познакомилась! С отцом своим!

— Да ты что?! Вот это поворот! — Динка вскакивает с кровати и начинает метаться по комнате. — Так это же здорово! Теперь тебе не придётся выходить замуж за унылого Игорешку. Расскажи красавчику про дочку, и пусть он её признает!

— Дина, у тебя что, склероз? Ты забыла, как я с этой целью ездила к нему год назад и что из этого вышло? Я больше никогда в жизни не буду тебя слушаться! Всё, я в душ, а ты не смей выпускать ягоду!

Я ухожу в свою личную ванную, хлопнув дверью — нервы ни к черту, — встаю под струи воды и мигом переношусь в воспоминаниях на год назад, когда поддалась на уговоры сестры, ввязалась в аферу и разбила себе сердце, связавшись с Никитой Вольцевым.

Глава 3

Год назад

Отец окончательно озверел и принялся на меня давить особенно сильно:

— Ты понимаешь, как мешаешь моему продвижению наверх? Соображаешь, что из-за того, что у меня такая дочь, я не могу серьёзно углубиться в политику? Как я могу ратовать за чистоту и строгость нравов, когда у меня дочь — распущенная женщина?! — вопрошал он грозно.

Благо от нелицеприятных эпитетов воздерживался. Пока.

А я привычно огрызалась:

— Папа, в наше время никого не удивить отсутствием мужа и отца. Скажи всем интересующимся, что я забеременела искусственным путем.

— Никого не волнует?! — буквально взвился отец и повысил голос. — Да это даже дочь твою волнует! Но тебе плевать! Что ты за мать такая, раз даже не знаешь этого?!

Я знала. Малина недавно начала живо интересоваться отсутствием отца. Спрашивала, где он, почему его зовут как дедушку Давидом — это она как раз узнала о том, что она Малина Давидовна, — и знает ли папа о ней. Пока мне удавалось тему заминать, но, видимо, Лина эти вопросы не только мне задавала. Как же некстати!

— Я хорошая мать и не даю повода обвинять себя в распущенности! Тебе не в чем меня упрекать! — не выдержала наезда и повысила голос.

— Это потому что сейчас я принимаю меры, и ты боишься оступиться! Потому что я слежу за тобой.

Отца было не переубедить, он поставил на мне клеймо ещё пять лет назад и, что бы я ни делала, что бы ни говорила — всё пропускал мимо ушей.

— Неправда! Я бы смогла доказать, что это не так, если бы ты дал мне возможность уйти! — выпалила я и прикусила язык.

Ох, зря я… Ведь знала, что не стоит начинать этот разговор. Сейчас отца понесёт…

— Не дождёшься! Я не из тех, кто позволяет детишкам непотребства на заработанные родительским трудом деньги! — О, ну вот и началось… Прикрыла глаза, считая про себя до десяти и обратно. — Выйди замуж, дай моей внучке фамилию и отчество отца и тогда делай, что хочешь!

Наверняка опять нашёл какого-то удобного идиота. Сил нет! Какой это будет по счёту жених? Третий? Четвёртый?

— Я тебе не рабыня, и мы не в средние века живём! — огрызнулась зло и отчаянно.

— Ты дождёшься, Вероника, что я приму меры. Не зли меня! — только этого и ждал отец, чтобы перейти к любимой части наших споров — запугиванию.

Он не раз заявлял, что лишит меня материнских прав, удочерит Малину, а меня выгонит. Это было страшно, потому что от своего отца, с его связями, я могла ожидать чего угодно.

Поэтому в тот момент я прекратила спор и в слезах помчалась в свою комнату. По дороге я наткнулась на Динку, тогда-то она мне и озвучила свою гениальную идею.

— Опять? — едва разглядев мои слёзы, сестра обняла меня и утащила в свою комнату.

— Снова! Я больше не могу, Дин. Я заберу Лину и уйду, — жаловалась я, всхлипывая. — У меня есть в заначке двести тысяч, золото продам…

— Бред! — категорично отрезала сестра. — И на сколько вам их хватит? А потом что делать? Полы пойдешь мыть? Хотя о чем я? Их мыть тоже надо уметь.

Она говорила жестокие, но правильные вещи, которые действовали, как холодный душ. Но я ещё пыталась вяло возражать, хотя и понимала — истину говорит.

— Прекрати, Дина. У меня есть руки, ноги и голова. Я бы даже универ закончила, если бы не Малина…

— Если бы да кабы! Вот именно, у тебя Малина. Поэтому слушай внимательно, у меня есть идея получше. Садись и прекращай реветь.

Я села и вытерла слёзы. В тот момент я была готова слушать, кого угодно и что угодно, лишь бы оно помогло изменить мне жизнь.

— Только давай без подколок, Дин, мне не до этого — предупредила жалобно, зная, что сестра может быть очень язвительной.

— Никаких подколок, — твердо пообещала она и перешла к делу. — Я предлагаю тебе поехать к Никите Вольцеву и сообщить о дочери.

Я прочистила пальцем ухо, ещё раз вытерла глаза и уставилась на сестру в недоумении. Это мне не послышалось? Похоже, нет. Да, недавно мы совершенно случайно наткнулись на рекламное интервью хозяина подмосковного ресторана, и во владельце я признала своего случайного любовника, от которого родила дочь. Узнали мы и его фамилию. И ничего больше. У Ника Вольцева даже не нашлось в соцсетях личных страниц. Я его знать не знаю!

— Дина, зачем мне это делать? Чем он мне поможет? — не скрывая скепсиса, спросила я сестру.

— Попроси его признать отцовство, и тогда наш папулька как минимум потеряет один из своих козырей. Лишить родительских прав вас двоих ему будет не по силам.

Сначала я истерически рассмеялась, даже на Динкину кровать упала, а потом призадумалась и поняла, что рациональное зерно в словах сестры есть.

— А если он откажется?

— Пока мы этого не знаем наверняка, у нас есть надежда на счастливый исход. Я считаю, что ты должна поехать к нему и познакомиться поближе. А вдруг он тебя все годы помнит, и ваша страсть вспыхнет с новой силой? Он красавчик, да и ты у меня ничего…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Милая, напомни мне, ты сейчас на каких сериалах сидишь? — прервала я сестру, глядя насмешливо. Какой же она у меня всё-таки наивный ребёнок. — Турецких? Индийских?

— Я книги читаю! Но сейчас не об этом, — не обиделась Дина. — Я тебе точно говорю, что сейчас у состоятельных мужчин не модно отказываться от детей, так что подумай над моими словами и езжай к нему! Вот там тебе твоя заначка и пригодится. На недельку-другую, надеюсь, хватит. И золото не придется продавать.

Я далеко не сразу помчалась бронировать билеты и искать жилье в городе, где жил Вольцев, потому что все было намного сложнее, чем представлялось сестре.

— Ага, а как я уеду-то? Так меня отец и отпустит куда-то одну. Ты не знаешь, что ли, его паранойю?

— Ерунда, — с жаром возразила Динка. — Я знаю, как это провернуть.

— Да? И как же? Учти, типа ложиться на реабилитацию в клинику каких-нибудь наркоманов, сексоманов и других манов, как ты предлагала в прошлый раз, когда мы хотели отправить меня на курсы парикмахеров, я отказываюсь, — сразу предупредила заядлую аферистку.

Да, это не первый её гениальный план. Мы с сестрой рассматривали множество вариантов моего избавления от диктатуры отца, и быстрое получение профессии было в их числе.

— Нет-нет, тот план был отстойный. Ты оказалась права. Сейчас я это понимаю. Мы сделаем проще: мы типа полетим с мамой и бабушкой на пару недель в Париж. То есть мы-то с ними и правда полетим в Париж, а ты полетишь к своему Никите.

— Ха! Ты думаешь, мама с бабулей согласятся? — к заявлению Динки я отнеслась скептически и даже испытала лёгкий укол разочарования.

Я-то думала, она что-то серьёзное предложит…

— А то! Положись на меня! — но сестра продолжила азартно гнуть свою линию. — Я их уже давно обрабатываю на эту тему. Я же собираюсь полететь зимой с одногруппниками на лыжах кататься. Сама знаешь, папик не отпустит ни за что. Но зря ты думаешь, что баба с мамой полностью его поддерживают. Это не так. Они и тебя, и меня жалеют, поэтому больше чем уверена, их осталось только немного подтолкнуть в нужном направлении, тогда они сами этот вариант предложат.

А это была новость. Потому что ни бабушка, ни мама никогда особой поддержки мне не выражали. Но и не осуждали, не давили, надо отдать им должное.

— Это тебя они, может, и прикроют, а я живу с позорной меткой…

— Да перестань, Ник, ты просто сама от них отгородилась и не хочешь принимать сочувствие. Расслабься, я все устрою.

И Дина действительно устроила. Сначала она тщательно внедрила в голову Малины идею и острое желание посетить Диснейленд. Затем мелкая диктаторша — моя дочь — выполнила основную работу, то есть быстро обработала деда, и в итоге тот лично распорядился отвезти драгоценную внученьку куда она хочет. К счастью, сам отец никогда и никуда не летал — тяжелейшая аэрофобия у него обнаружилась ещё в молодости. Поэтому во Францию должны были отправиться все женщины семьи Долгиненых, а отправились Наталья — мама наша — Дина и Малина. Бабушка лететь наотрез отказалась — и это к лучшему. Она была слабым звеном, в ней я немного сомневалась, потому что бабуля могла случайно проболтаться сыну. Ну а когда настал день Х, я просто не села в самолёт. Я помахала ему рукой с края взлётного поля, вернулась в аэропорт и полетела в Москву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Раньше я никуда и никогда не ездила одна. Поэтому поначалу мне путешествовать было немного страшно, но это быстро прошло. Я внезапно почувствовала, что значит быть самостоятельной и независимой. Расправила плечи и принялась жадно ловить каждый миг этого маленького побега на свободу.

Первым делом, как добралась до столицы, прошлась по магазинам и купила кучу красивых вещей. А в салоне красоты сделала стрижку и тонирование. Благо мама прониклась нашей с сестрой идеей, мы ведь ей сказали, что я лечу в столицу на какой-то там марафон личностного роста. Я даже толком не вникала на какой именно и что именно Динка наплела, но мама мне подкинула ещё денег. В средствах я оказалась не стеснена. И в подмосковном городе, где жил Никита, сняла хороший номер в лучшем отеле.

В первый день я искать встречи с отцом Малины не стала. А вот во второй отправилась к нему в ресторан на обед.

Когда я летела в эту, так скажем, важную командировку, я и в мыслях не держала заводить роман с Вольцевым, и в тот день шла в его заведение на разведку. Совершенно не собиралась ничего предпринимать, но звезды сложились так, что именно с того обеда все и завертелось.

Я вошла в полупустой зал, огляделась и выбрала столик, с которого открывался хороший обзор. В поле зрения попадали и бар, и вход в зал, и обе двери, ведущие в служебное помещение. Поэтому появление Ника я никак пропустить не могла.

Вольцев вошёл с улицы. Такой стремительный и искрящийся хорошим настроением, что я им невольно залюбовалась и сразу вспомнила, почему тогда на пляже обратила внимание именно на него. Почему легко решилась на такой серьёзный шаг, как потеря девственности именно с ним, хоть он, по сути, был незнакомцем. Есть в Никите какой-то природный магнетизм и сшибающая с ног харизма: этот его взгляд мартовского кота и повадки хищника, а голос… голос! Как я могла забыть его голос?!

— Привет, прекрасно выглядишь. Всё в порядке? — спросил он у бросившейся ему навстречу официантки, и я тут же вспомнила, что тогда, пять лет назад, сравнивала его голос с голосом демона-искусителя.

Вот и девушка, наверное, так думала, потому что смотрела на босса с обожанием и всем телом излучала призыв. Правда, Никита рядом с ней задерживаться не стал и поспешил в недра своих владений. Только тогда официантка вспомнила обо мне и подошла принять заказ. А я решила воспользоваться моментом и выведать хоть какую-то информацию о боссе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я сделала заказ и наплела официантке по имени Оксана, что я начинающий фуд-блогер. Прям совсем-совсем начинающий. Мы, между прочим, с Динкой и этот момент продумали: страничку мне красивую завели, на которую подписали всех знакомых и даже сделали пару статей про наши местные кафе. Разумеется, никаким успехом мой свежий аккаунт не пользовался, но ведь ничего не мешало оказавшейся в столице девушке попробовать эту популярность обрести, правда? Хотя бы даже за счёт обаятельного холостяка Никиты Вольцева и его ресторана.

Почему мы с сестрой были уверены в том, что Вольцев свободен? Да потому что не ведут себя семейные мужчины так, как он.

Наверное, в подобной наивности опять виноват наш папочка со своими «строгим нравами». Нам с Динкой и в голову не пришло, что можно не носить обручальное кольцо и открыто флиртовать с журналисткой, когда у тебя есть жена и ребёнок.

В общем, когда Оксана принесла суп, я у неё спросила:

— Скажите, а ваш хозяин проводит много времени на работе?

Хотела просто продумать дальнейшую стратегию поведения. Но девушка ответить не успела, только глянула на меня как-то подозрительно, когда из подсобного помещения вышел Никита и стремительно приблизился к столу.

— Можно присесть? — спросил он с ленивой улыбкой, и я кивнула. — Прекрасно. Оксана, принеси мне бизнес-ланч. Я за обедом отвечу на все вопросы нашей прекрасной гостьи.

Ох, я не рассчитывала на то, что официантка меня прямо сразу боссу сдаст, но теряться мне никак нельзя. Никита разместился напротив и оглядел меня достаточно откровенным, хищным взглядом — я ответила ему понимающей улыбкой. Дело в том, что мужчин я никогда не боялась — трепета они у меня не вызывали. А к всевозможным знакам внимания я привыкла давным-давно. Вернее, привыкла от них защищаться, так как мужиков, благодаря папочке и женихам, презирала. А если я и переживала, что Никита меня узнает, то это быстро прошло. Во взгляде владельца ресторана было что угодно, кроме узнавания. К тому же на Вольцева я никаких планов не имела, поэтому вначале того памятного обеда была совершенно спокойна и достаточно холодна.

Наверное, именно это и заставило Никиту принять охотничью стойку. Как так? Непонятно кто не растекся перед ним лужицей. Непорядок!

— Давай знакомится, я Ник, — церемониться и изображать из себя великосветского лорда он не стал и сразу начал обращаться на «ты».

— А я Вероника, — поддержала я его тон.

— Ух ты! Ник и Ника, мне кажется, это знамение! — восхитился Вольцев.

А меня накрыло дежавю. Он пять лет назад точно так же отреагировал на моё имя. Узнал? Сердце гулко ухнуло от волнения. Но нет. Не узнал. Наверное, он просто всем Вероникам такое говорил. Хотя вот в прошлый раз не соврал. Наша встреча действительно оказалась знаковой. Я улыбнулась своим мыслям.

Но я тут по делу. Мне нужно этого незнакомого, но очень важного для нас с дочкой мужчину прощупать: попытаться понять, что он за человек, как к детям относится, если ли у него постоянная девушка… Хотя вообще на то не похоже, но выяснить не помешает.

— Будем надеяться, что знамением плодотворного сотрудничества, — принялась я за дело. — Ты не против, если я сделаю снимки ресторана и задам тебе пару вопросов?

— Не против. Начать можем и с сотрудничества, конечно, — согласился Вольцев, — но после работы обязательно нужно отдыхать. Ты, судя по манере речи, не местная, хочешь, устрою тебе экскурсию по столице?

Я и не планировала прикидываться местной, но то, что Ник меня так быстро вычислил, немного покоробило. Типа они, москвичи, нас, провинциалов, за версту чуют. Поэтому вопрос про экскурсию я проигнорировала.

— Скажи, Никита, сейчас во многих ресторанах делают детские комнаты, а вот у тебя её нет. Это принципиальное решение? Ты не любишь детей или так вышло случайно?

— Очень люблю, особенно девочек, — возразил Вольцев.

А я тут же вспомнила, что у него есть три младших брата и сестра. Мы откопали с Динкой статью о семействе Вольцевых пятилетней давности. Все они рестораторы, и детей-внуков имеется множество.

— …И детская комната в ресторане есть, просто она так расположена, что тебе её не видно. После обеда покажу. Я ещё и кошек люблю. Мечтаю открыть котокафе. Ты была в котокафе, Ника?

Он это так спросил, будто речь шла о стриптизе, а не о пушистиках. Явно заманивал!

— Нет. У нас на юге такого нет, потому что котиков в каждом дворе полно. Поэтому я и прилетела в столицу за диковинками, — поддалась я на его приманку.

Мне ведь нужно узнать Никиту лучше, поэтому это не противоречило моим планам.

— Прекрасно! Значит, сегодня вечером туда и поедем. И вообще, если доверишь мне роль гида, я тебе такое покажу, что улетишь домой, набравшись впечатлений на год вперёд.

Я прекрасно понимала, почему Ник за меня так ухватился. Ничем не обременительная связь с туристкой очень его устраивала. Впрочем, именно этим он меня поначалу и подкупил. Ведь Ник так отличался от всех тех мужчин, что мечтали на мне жениться, что я почувствовала себя в безопасности. В том числе и поэтому я тогда приняла его предложение.

И с того момента всё закрутилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Никита знал толк в развлечениях и, голодная до свободы я, погрузилась в них с головой. Тем более Динка-подстрекательница не уставала наставлять меня на путь истинный по телефону:

— Ника! Оторвись там за меня тоже! Ты представляешь, какой шанс тебе выдался? — тараторила в трубку сестра, когда ей удавалось уединиться. — И не спеши ему рассказывать про Малину! Такими темпами, какими вы с Ником сближаетесь, он скоро вообще без тебя жить не сможет!

Мы действительно с Никитой как будто понимали друг друга с полуслова, а ещё нам было вместе легко. Всегда находились темы для разговора, а случайные касания, намёки, взгляды держали нас в постоянном возбуждении и заставляли проводить вместе как можно больше времени. Но первые три дня мы даже не поцеловались. Хотя я уже предвкушала поцелуй всем сердцем. Просто Вольцев словно чувствовал, когда будет правильно переходить к тому или иному действию. Он варил меня на медленном огне, плавно доводя до полной готовности.

— Дина, о чем ты говоришь? — немного раздосадовано возражала я сестре. — С чего ты это взяла? Мы просто ездим по всяким мероприятиям, в удивительные рестораны, на выставки…

— Ну так намекни ему, что готова к большему, Ник. Ты чего как маленькая? Только про контрацепцию не забудь, а то второго ребёнка папа тебе точно не простит. Да и нам с мамой достанется, как сообщницам.

В общем, продолжалось это все почти неделю, а когда я уже почти решилась сама пригласить Ника к себе на ночь в номер «попить чаю», он меня опередил:

— Ника, сегодня я хочу отвезти тебя в одно удивительное место. Это турбаза, где готовят просто потрясающую дичь, — сказал Вольцев, встретив меня в тот день у отеля, — но мы останемся там с ночёвкой. Я снял домик. Так что если нужны какие-то вещи — собери, я подожду.

Он так это сказал, что я сразу поняла — дичь мы вряд ли попробуем, а вот презервативов надо взять побольше. Кивнула Никите, потому что сказать ничего в тот момент не смогла из-за вставшего в горле комка, и поднялась обратно в номер. Взяла смену белья, тёплую кофту на вечер, косметику и спустилась к машине.

И да, я почти не ошиблась. Во всяком случае, вкус «потрясающей дичи» я не запомнила, а вот все остальное — очень даже. Эти яркие, полные страсти картинки до сих пор стоят у меня перед глазами и вызывают кучу эмоций.

Ну да ладно. Проблема даже не в том, что я с удовольствием с Ником переспала, а в том, что увлеклась им не на шутку. Влюбилась. Поэтому верила каждому его слову.

— Ты особенная для меня, Ника, — шептал он мне в постели, а я верила и отвечала своими наивными признаниями. И он продолжал: — Со мной никогда такого раньше не было. Я схожу с ума от тебя.

А я опять верила, искренне делилась своими чувствами, а про дочь молчала. Оттягивала серьёзный разговор и самое главное признание.

Так продолжалось ещё несколько дней. Но мой отъезд приближался, и надо было решаться на главное сообщение, ради которого я и приехала. Нам, наверное, придётся бумаги какие-то подписать, где я заявлю, что не имею к Никите Вольцеву материальных претензией, может, ещё что-то подобное потребуется. Тянуть дальше было некуда. Время поджимало, но мне постоянно что-то мешало поднять эту тему.

Вот и в тот день опять все пошло не так. Мы приехали с Никитой на обед в его ресторан, но тут ему позвонили, и он вышел из кабинки для разговора.

— Ника, мне нужно будет отъехать по делу через два часа, подождешь меня здесь или отвезти тебя в СПА? — спросил он, вернувшись за стол.

— А ты надолго?

Ник задумался, что-то прикидывая. Если честно, я вообще поражалась: как он все успевает? В те дни у Вольцева как раз проходила важная сделка. Он продавал ресторан и подыскивал новый. Но всё равно умудрялся проводить со мной кучу времени.

— Не думаю, но если что — я тебе позвоню.

— Тогда тут подожду, — уверенно ответила я.

Мне совсем не хотелось в СПА, расслабляться и нежится было не время. Я решила, что лучше почитаю в интернете про установление отцовства и прочие юридические моменты нашего дела.

Мы успели пообедать, а потом Ник меня поцеловал, сказал, что будет безумно скучать, и убежал. А я осталась в кабинке одна.

Не успела ввести в поисковик запрос, как ко мне вошла официантка Оксана за грязной посудой. Надо сказать, что девушка меня явно недолюбливала и каждый раз, когда Ник не видел, смотрела враждебно. Вот и в тот раз весь её вид излучал презрение. Раньше я думала, что это ревность, но… оказалось, что нет.

— Вы простите, Вероника типа фуд-блогер, что я лезу не в свое дело, но вы бы не мнили себя тут хозяйкой. Лишнее это, — бросила она ехидно.

Я выпрямилась на стуле и сощурилась. Никому не дам себя обижать. Мне хватает за глаза и одного обидчика — папочки.

— Верно. Это не твоё дело, Оксана, — сказала я холодно, — я сама решаю, где и кому быть хозяйкой.

Девушка обидно рассмеялась.

— Ну да, ну да. Только наш Никита — мужчина любвеобильный, и таких липовых хозявок мы уже целую кучу видели. А вот настоящая хозяйка у нас уже два года одна — бессменная Арина Вольцева, жена Никиты. Ну и наследница имеется, конечно. Марьяша.

В этот момент у меня перед глазами потемнело, и стало больно дышать.

— Не верю! Ты из ревности врешь, — выдохнула я.

— Да что я дура в него влюбляться? Не веришь? Сама можешь поехать к нему домой и убедиться, — пожала плечами официантка. — Он как раз к семье поехал. Булочки на кухне для дочки брал. Дать адрес? Такси вызвать? — наиграно участливо спросила Оксана.

А мне было так плохо… Наверное, именно это состояние называют прострацией, поэтому я тупо кивнула, не соображая, что делаю.

Потом я даже не могла вспомнить, как оказалась в такси. Только по дороге начала приходить в себя и поняла, что зря еду. Я в жизни никогда не поднимусь в эту квартиру. Так унижаться? Да ни за что!

Но мне и не пришлось.

Пиликнул телефон — пришло сообщение. Открыла его на автомате, а там Вольцев пишет:

«Малышка, я задержусь. Езжай в СПА все-таки».

Горько усмехнулась. Ну я и дура! Злилась на него и на себя страшно!

— Поворачивайте к отелю «Зелёный дом», — распорядилась надтреснувшим голосом.

— А мы приехали. Вам надо оформить в приложении новый заказ, — сообщил водитель, тормозя у многоквартирного дома.

Я подняла глаза и тут же наткнулась на прекрасную идиллическую картину: Вольцев выходил из подъезда, держа в одной руке коляску, а на другой у него сидела девчушка. Года полтора на вид. Изящная молодая женщина придерживала ему дверь и что-то рассказывала.

Слезы застилали глаза, и я не могла хорошо рассмотреть жену и ребёнка Никиты, но это было уже неважно. Вот таких мужиков, как он, я ненавидела куда больше таких, как мой отец и его подручные. Мой отец при всех своих закидонах больше всего ценил верность. А Вольцев… У меня даже не было слов, чтобы его охарактеризовать. Лжец, предатель, изменщик — этого все равно для него мало! Ненавижу!

— Прошу вас, я не местная, и у меня нет вашего приложения. Я заплачу двойную цену наличными. Пожалуйста, — взмолилась я, всхлипывая, и таксист, испугавшись слез, а может, просто потому что пожалел меня, завёл двигатель, развернулся и покатил к отелю.

Первым делом, попав в номер, я вытащила из телефона местную сим-карту и выбросила в мусорку. Потом собрала вещи, спустилась, сдала номер и попросила вызвать мне такси до аэропорта.

До моего рейса оставалось ещё три дня, но я решила улететь от Вольцева подальше как можно скорее. Я лучше побуду на море, как раз успокоюсь, дождусь там своих, встречу, и мы вернёмся вместе домой.

Господи! Как же хорошо, что я не рассказала Вольцеву о Малине сразу! Ей и даром такой отец не нужен. Впрочем, как и ему моя дочь не нужна. Ему и та, что он растит, не нужна, судя по всему, а что уж говорить о ребенке, которого он до четырёх лет и не видел ни разу?

Мне удалось поменять билет и вылететь в тот же день. А в большом курортном городе, который от нашего находился в часе езды, я сняла комнату в частном секторе и посвятила оставшиеся дни возвращению себе душевного равновесия. А то хорош же будет марафон личностного роста, после которого я превратилась в рыдающую тряпку. Мама точно не поймёт, расстроится и может даже отцу повинится.

Эти дни я бродила по улицам, сидела на берегу моря и много думала. А ещё работала над собой. И именно тогда я решила, что пора начинать действовать дальновиднее. Что, возможно, мне стоит присмотреться к предлагаемым отцом женихам и попробовать найти адекватного человека, который поможет мне изменить наши с дочкой жизни.

Спасибо Никите Вольцеву. Прекрасный тренер! Чем не личностный рост за каких-то десять дней?!

Душа и сердце ещё ныли. Они потом ещё долго ныли, но изменения в сознании произошли кардинальные. Я будто стряхнула с себя пелену бездействия и стала куда решительней.

Так что мама ничего не заподозрила и даже порадовалась за меня, когда я вскоре заявила отцу, что готова рассмотреть ближе его протеже.

Только Дина знала, что произошло на самом деле в Подмосковье. Потом мы даже нарыли в сети парочку упоминаний о жене и дочери Вольцева. Если не искать информацию о них целенаправленно, она никогда и не всплывала. Создавалось впечатление, как будто Вольцев семью скрывал. Наверное, чтобы не мешали развлекаться. Подлец и лжец!

Глава 4

Выхожу из душа, включаю прохладную воду и хорошо умываю лицо. Смотрюсь в зеркало и тянусь в шкафчик. Надо закапать глаза «Визином». Не заметила даже, как погружение в прошлое заставило меня опять плакать.

Но ничего! Прорвёмся! У меня ведь появился свет в конце туннеля.

Через несколько месяцев после поездки в «Париж» я познакомилась с Игорем. Он показался мне подходящей для моего плана кандидатурой, и я начала потихонечку принимать его ухаживания.

А недавно мы вообще достаточно откровенно поговорили и решили пожениться. Отец был очень доволен. Правда, Дина и Малина меня совсем не поддержали, и это немного печалило.

А тут ещё и Вольцев объявился. Но нет, я не позволю ему разрушить все мои достижения!

Выхожу из ванной, надеваю праздничный белый сарафан, волосы подкалываю наверх и решительно выхожу за дверь спальни. Сегодня у нас с Игорем помолвка, и никто не должен знать, что я выбита из колеи встречей с прошлым.

Немного не дохожу до комнаты Малины, когда на лестнице появляется сестра. Дина явно торопилась подняться.

— А я как раз за тобой, — сообщает она, переведя дух, — только Лины в комнате нет. И прежде чем ты начнёшь на меня наезжать, скажу, что это не я её выпустила!

Ну, справедливости ради, в этом доме и кроме Динки полно сердобольных. Но ничего! Мне немного осталось терпеть.

— Мама?

— Нет, отец. Ты только не нервничай, Ника, но к нам явился твой Вольцев и потребовал предъявить ему Малину.

Было, было у меня предчувствие, что все полетит под откос! Известие меня словно под дых ударяет.

— Боже, зачем? Дина, он уже сообщил, что мы знакомы? — во рту пересохло, и кровь застучала молоточками в висках.

— Нет, точно нет, — уверенно мотает головой сестра. — Отец бы уже в припадке бился! А он пригласил его на обед. Вернее, Лина пригласила. А теперь она повела его хвастаться своими мини-пигами. Беги туда и предупреди его, чтоб держал рот на замке.

Уф-ф.

Хоть меньше всего мне хотелось общаться с Вольцевым, но всё же это маленькая радость. Ведь, если он ляпнет лишнее, наступит катастрофа. Я даже представить боюсь, как отреагирует отец, если узнает о моей поездке в Москву. То, что жить до свадьбы отдельно от семьи и попытаться найти работу запретит — ясно как нынешний полдень, но этим не обойдётся.

А я так ждала сегодняшнего дня! Ведь мы с Игорем обо всё договорились, и он согласился сегодня за обедом в честь помолвки меня поддержать. Он даже обещал сам завести этот разговор.

Черт бы побрал этого Никиту! Вот вообще он не вовремя явился!

Через заднюю дверь, чтобы никто не увидел, выхожу во двор и несусь к владениям карликовых свинок. Сейчас у нас их четыре, и ими занимается, в основном, мама. А первая появилась два года назад, когда Лина заявила, что хочет свинку Пеппу. Любящий дедушка, недолго думая, её и принёс. А нам пришлось изучать, как за этими декоративными животинками ухаживать. И тогда выяснилось, что маленькие дети для мини-пигов — плохая компания. Пришлось поспешно строить Пеппе дом со всеми удобствами на даче, а мама так увлеклась, что купила свинке друзей и занялась их воспитанием и разведением.

Но Малина считает животных своими и зачем-то потащила к ним Вольцева. Хотя это и к лучшему — тем самым дочь дала мне возможность с ним переговорить.

Они сидят на скамейке у домика, а мини-пиги (по мне так и не мини вовсе, весят они уже сейчас больше двадцати килограммов) носятся по лужайке и играют в мячики. Лина что-то Вольцеву рассказывает, а тот слушает с улыбкой. Выглядят как идеальные папа и дочка. У меня сердце ёкает, и даже страшно становится. Вообще-то между ними достаточно сходства: волосы волнистые, разрез глаз и цвет — голубые, как небо, — форма губ и даже мимика порой одинаковая. Надеюсь, это видно только тем, кто знает, кем эти двое друг другу приходятся…

Вольцев смеётся и протягивает Малине руку, а она, довольная, вкладывает в его ладонь свою. Они будто ударили по рукам, о чем-то договорившись. Дочь соскакивает со скамейки и счастливо кружится. Ну правильно, ему не привыкать общаться с маленькими девочками. Что он там ей наобещал, интересно?

— Лина, — строгим голосом зову дочь, и она замирает. Смотрит на меня, поджав губы, — я ведь сказала тебе сидеть в комнате и читать. Ты забыла, что наказана?

— А дедушка сказал, что после обеда буду наказана дальше, а сейчас ко мне Ник пришёл.

— Ник? — от удивления я даже забываю, что надо хмуриться. — Это что ещё за вольности? Дядя Никита.

— Это я попросил Малину так меня называть, не ругайся, — лезет в разговор Вольцев, и я тут же свожу брови.

— Так, Лина. Иди в комнату и до обеда читай. Я пока сама развлеку твоего гостя.

Дочь дуется, но идёт. К счастью, пока ещё она меня слушается, но если поживём с родителями ещё годик — можно будет умывать руки.

Дожидаюсь, когда Лина отойдёт подальше, провожая её взглядом, а потом разворачиваюсь к Вольцеву и складываю руки на груди. А этот гад буквально засовывает свои глаза в ложбинку между ними, которая появилась благодаря этому жесту. Я резко опускаю руки.

— Нет-нет, продолжай и дальше меня так развлекать. Мне нравится, — мурлычет Вольцев.

А я вспыхиваю гневом:

— Зачем ты сюда пришёл? Хочешь разрушить мою жизнь за то, что я тебя бросила? Никита, не лезь! — И выпаливаю, не думая: — Я замуж выхожу!

— Даже в мыслях не держал, — беззаботно откликается Ник, — думаешь, я год тебя искал с мечтой отомстить? Делать мне больше нечего. Я пришёл проверить, в каких условиях живёт девочка, которую я снял со второго этажа недостроенного дома. И сообщить, если что, в опеку.

Он смотрит многозначительно. Явно пытается меня напугать.

— Ну точно мстишь! — обличительно киваю.

— Не выдумывай. Мои цели исключительно мирные, — возражает он вальяжно, будто я глупости говорю.

— А раз так, тогда не вздумай ляпнуть, что мы встречались год назад в Подмосковье! — требую.

— Даже так? — весь мгновенно подбирается и довольно тянет Вольцев. — А если ляпну, то что?

Ох, неправильный я выбрала тон для разговора, совсем неправильный. Это всё моя природная импульсивность виновата. Вольцев выводит меня из себя одним своим видом, а как вспомню, что благодаря ему стала любовницей женатого мужчины, так вообще нет сил на спокойный диалог. И вот что теперь мне на это отвечать? Пригрозить, что тогда расскажу все его жене? Да он посмеется мне в лицо только. Судя по всему, он от неё свои похождения и не скрывает. А я не имею желания лишний раз делать больно бедной женщине. Надо приложить усилия и всё же попробовать договориться.

— Ты ничего не знаешь о моей семье. Для отца я тогда была в Париже с мамой, сестрой и дочкой. И если он узнает про обман, будет плохо не только мне, но и остальным причастным. Даже если ты зол за что-то на меня, пожалей Малину и остальных.

Просьба даётся тяжело. Я цежу её сквозь зубы.

— Хорошо, — легко соглашается Вольцев, и меня это настораживает, — но тогда и я попрошу у тебя услугу.

Ну точно! Бескорыстия от него ждать и не стоило.

— Какую?

— Я собираюсь в вашем городе обосноваться серьёзно, сейчас мы с компаньонами строим элитный пансионат. Поэтому мне нужны связи. Перестань смотреть на меня с такой лютой ненавистью и прояви содействие в сближении с твоим отцом.

У меня вырывается нервный смешок. Как он себе это представляет вообще?

— Повторю: ты не знаешь моего отца. Лучше держись от него и от нас подальше, — предупреждаю сухо — и поверь, это добрый совет, а не отказ в помощи.

Вольцеву же все нипочем. Он по-прежнему лениво улыбается, чувствует себя раскованно, свободно и даже, кажется, чему-то рад.

— Я разберусь, Ника. Не переживай за меня.

Мне хочется сказать ему очень многое. По большей части хлёсткое и неприятное. В груди печёт, к щекам приливает краска — я взвинчена до предела, открываю и закрываю рот, но, похоже, от Вольцева так просто не избавиться. Слова бесполезны.

Разворачиваюсь и иду к дому. Никита быстро меня догоняет, и к шатру, где накрывают праздничный стол, мы приходим вместе.

Игорь, завидев нас, спешит навстречу с улыбкой. Он часто улыбается, по мне так излишне часто. Кстати. Может, Лине его улыбка не нравится? Мне вот тоже она кажется слегка неискренней и, мягко говоря, моему жениху не идёт. Отец же, глядя на нас с Вольцевым, хмурится. О! Я уже вижу, что наш внезапный гость ему не по душе. Ну хоть раз в жизни мы в чем-то с папулей сошлись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — А где ягода? — спрашивает отец в своей привычной резкой манере.

И мне вдруг неожиданно становится неловко перед Вольцевым за этот тон и вообще за то, что он видит отношение отца ко мне. Почему-то меня очень волнует, что Никита может обо мне подумать, и жутко не хочется выглядеть перед ним бессловесной отцовской рабыней.

— В своей комнате читает, как я ей и велела, — подчёркиваю голосом, что осуждаю досрочное избавление дочери от наказания, — как соберёмся за стол, я сама за ней схожу.

— Это я виноват, — пытается произвести на моего папочку впечатление Вольцев. Но только зря старается. Для этого он слишком красивый, лощеный и столичный, что ли. Отец таких мажоров терпеть не может. — Простите, если невольно нарушил воспитательный процесс. Проверить, что девочка в порядке — мой долг.

А Вольцев-то смелый. Не боится ткнуть нашу семью носом в оплошность, несмотря на давящую ауру отца.

— Вы гость, вам простительно. И ещё раз спасибо за Малину, — говорю я вежливо, но холодно, и, кажется, мой тон папе нравится.

Во всяком случае, он заметно расслабляется.

— Да-да, спасибо тебе, Ник, за ягодку, — ну а Игорь, как обычно, улыбается и поддакивает.

Раньше меня это очень устраивало, а вот сейчас почему-то раздражает. И опять стыдно, но теперь уже за жениха. Боже, скорее бы этот обед уже закончился!

Из дома выходят Дина, мама и Лиля — наша бессменная помощница по хозяйству — с блюдами и салатницами в руках. И если мама с Лилей излучают лишь хорошее настроение и гостеприимство, то сестра на Вольцева чуть слюной не капает. Но лишь тогда, когда отец не видит. Зато вижу я. Не удивлюсь, если она это делает мне назло. А я и злюсь. Дурочка малолетняя. Будто не знает, кому глазки строит.

— Я оставлю вас, помогу накрывать стол, — сообщаю мужчинам и иду в дом.

Сестру дожидаюсь в холле и, пока мамы с помощницей нет, отчитываю по полной программе:

— Дина, ты чего ему лыбишься? Забыла, какой он врун? — шиплю, как змея. — Забыла про его семью? Или хочешь папу довести до греха?

Сестра смеётся:

— Ой, да не ревнуй! Мне не нужен отец родной племянницы…

— Тихо ты! — рявкаю сдавленно и озираюсь.

Уф, никого.

— Хотя он вживую вообще красавчик улетный. Я теперь тебя ещё лучше понимаю, — продолжает трепать мне нервы сестра.

Мы говорим на ходу, и у меня нет возможности стукнуть её по голове подушкой. Или чем-то тяжелее.

— Дина, мне не до шуток. У меня предчувствие плохое.

— Ты его попросила молчать?

Входим в кухню и принимаемся раскладывать по блюдам нарезку.

— Естественно!

— Согласился?

— Да, в обмен на содействие в налаживании дружбы с отцом.

Сестра вытаращивается на меня недоуменно. Она-то знает, что это невозможно.

— О, ну тогда и правда можно начинать бояться. Ладно, придумаем что-нибудь. Хорошо, что ты загранник в прошлом году поменяла. Держи его под рукой, сестричка.

Я кидаю в сестру куском колбасы, она его ловит и заталкивает в рот.

— Дина! Не кусочничай! — возмущается с порога мама, и мы вынуждены разговор свернуть.

Когда выходим к шатру, видим, что приехали и остальные гости — родители и младшая сестра Игоря, — пора начинать обед. Ставлю тарелки, приветствую будущих родственников и иду за Малиной. Про себя молюсь, чтобы все прошло гладко, и надеюсь, что при семье Игоря отец будет держать себя в руках.

Приоткрываю дверь в комнату и заглядываю внутрь — дочь прилежно читает, водя пальчиком по строчкам, и меня окатывает умилением и чувством вины. Всё-таки она у меня хорошая девочка и любит меня сильно, а я её до дрожи, до слез. Ведь все её взбрыки случаются лишь от того, что Лину дерут на части. Ребёнок путается, что можно делать, а что нельзя.

Открываю дверь, стремительно вхожу, опускаюсь перед дочкой на колени и крепко обнимаю.

— Я очень испугалась сегодня, девочка моя, очень. Пожалуйста, не делай так больше, — шепчу и целую в глазки, носик, щеки.

Малина обнимает меня и тоже целует.

— Прости меня, мамочка, — говорит дочь со слезами на глазах.

— Простила, родная. Поверь мне только, — прошу с чувством. — Я делаю всё, чтобы нам с тобой стало жить лучше. Веришь?

— Верю, мамочка.

— Хорошо будешь вести себя за обедом?

— Хорошо.

— Умничка моя, пойдём за стол.

Мы выходим, держась за руки и спускаемся к гостям.

Когда в моей руке маленькая ладошка дочки, я чувствую себя гораздо сильнее, смелее и увереннее. Мне в этот момент кажется, что у нас все обязательно получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Начало обеда проходит гладко. Собравшиеся рассаживаются за столом: мы с Игорем во главе на одном конце, отец и мама — на другом, остальные мои, куда отнесли и Вольцева — по левую сторону, а семья Игоря — по правую. Правда, Малина, которая должна сидеть между мной и Диной, заявляет, что будет сидеть с Никитой, и меняется с сестрой местами. Это добавляет мне нервозности. Хорошо, что её можно списать на волнение из-за помолвки, а то было бы неловко.

Когда все наполняют бокалы безалкогольными напитками (в нашей семье алкоголь не в чести даже во время праздников), а тарелки закусками, отец встаёт и толкает речь про радостное событие, ради которого мы собрались.  

Вступление, будто он на трибуне, бла-бла-бла, а потом итог:

— …Я очень рад, что теперь могу переложить заботу о дочери и внучке на надёжные плечи своего преданного соратника. Совет вам да любовь, Игорь и Вероника.

Гости аплодируют, а Лина намеренно роняет под стол ложку и лезет за ней — опять маленький протест.

Но это ерунда, грязную ложку отберёт и не даст засунуть в рот Динка, а вот минут через двадцать, когда придёт время толкать ответный тост, начнётся самая важная для меня часть обеда.

Нервничаю и пытаюсь занять чем-то руки. А ещё постоянно бросаю короткие взгляды на Вольцева — пытаюсь понять его реакцию на происходящее, но определить её сложно. Он общается с Малиной, отвечает на улыбки и реплики сестры Игоря — Аси. Весь такой обаятельный, и это меня бесит. Девчонке девятнадцать, и, конечно же, она в восторге от Вольцева.

Тянусь за бутылкой лимонада и чуть её не опрокидываю — стекло громко тренькает, привлекая ко мне всеобщее внимание, и я понимаю, что нужно сидеть, не дёргаясь, и жевать то, что лежит на тарелке. Но мне кусок в горло не лезет.

С трудом выжидаю положенную приличием паузу между тостами и толкаю Игоря под столом ногой. Хоть бы не струсил! Иначе даже и не знаю, что устрою. Поглядываю на ворота. Я почти достигла предела, и если план сорвётся, боюсь, что сорвусь и я. Возьму дочь и сбегу отсюда в чем есть.

Прикусываю щеку до крови и первая отодвигаю стул, чтобы подняться. Игорь следует моему примеру. Гости затихают, а я толкаю сообщника локтем, чтобы начинал.

— Дорогой и уважаемый Давид Викентьевич. Прекрасная Марта Павловна… — не подводит жених и называет всех моих родственников по именам, но я слышу в его голосе волнение. Игорь будто время тянет. — Не могу описать свою радость по поводу скорой свадьбы и мою вам благодарность, что доверили дочь.

Я непроизвольно кидаю взгляд на Вольцева. Он смотрит недоуменно и слегка хмурится. Ну да, наверняка ему все это кажется дикостью. Но сам виноват, раз пришёл. Пусть у Игоря учится общению с моим отцом.

— …Я с радостью принимаю ответственность и забираю ваших драгоценных девочек под крыло. Прямо завтра перевезу их в городскую квартиру…

Отец мрачнеет на глазах. Губы его сжимаются в тонкую полосу, а руки в кулаки.

Началось…

Но Игорь молодец, пока не отступает:

— …Где мы начнём готовиться к будущей семейной жизни…

— Игорек, — перебивает жениха отец очень ласковым, а от этого страшным голосом, — это что за новости? Вы будете жить вместе только после свадьбы.

— Разумеется, дорогой мой Давид Викентьевич! — продолжает отстаивать мои интересы Игорь, чуть дрогнувшим и излишне бодрым голосом. Вот только за одно это его уже можно уважать. Не трус. — До свадьбы я буду жить у родителей. Просто моя дорогая невеста попросила у меня свадебный подарок, и я никак не могу ей отказать.

Да-да, выставить меня щитом было единственным разумным вариантом. Иначе папочка бы уволил Игоря из достойных кандидатов в зятья немедленно.

— Какой? — хмуро уточняет отец.

А вот пришла и моя очередь высказаться, и я произношу твёрдым, звенящим голосом:

— Мы будем жить как обычные люди, и в ближайшее время Малина пойдёт в детский сад, а я на работу.

Мои слова звучат как гром среди ясного неба. Мама закрывает рот рукой, бабуля кашляет — подавилась, наверное, от неожиданности. Она никогда не работала. Отец опускает тяжёлый кулак на стол, а Вольцев смотрит пристально и явно офигевает. Члены семьи Игоря растерянно улыбаются — мы не запросили в подарок на помолвку остров в Тихом океане, и они не могут понять, почему с другой стороны стола такая реакция.

Малина пока с реакцией не определилась — смотрит на всех по очереди, выжидает.

Только Дина спокойна — она в курсе затеи с самого начала.

— Зачем тебе это, доченька? — спрашивает мама встревоженно. — Куда работать? Ты ведь ничего не умеешь.

Тут Вольцев усмехается. Явно вспоминает, кем я представилась ему год назад. Черт! Хоть бы не принялся копаться в моей биографии…

— Мама, ты помнишь, что я школу закончила почти медалисткой? А ещё курсы дизайнеров оканчивала в одиннадцатом классе? — стараюсь говорить легко, шутя. — Подучусь и буду искать работу в этой сфере. И Малине тоже нужно учиться общаться со сверстниками. Так что я думаю, это правильное решение.

Отец держится из последних сил. Я вижу, как ему хочется вскипеть и отказать нам, но он не дурак. Он не будет позориться перед родителями Игоря и Вольцевым. Всё же по Никите видно, что он не «дядя строитель». Да и, наверное, он рассказал уже, что делает на побережье. Хоть какая-то от него польза. Дал отсрочку. Ну а основной концерт мне предстоит вечером, за закрытыми дверями.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — скрипит отец, смиряясь.

Только облегчённо выдыхаю и собираюсь поесть, как Вольцев стучит ножом по бокалу, привлекая внимание, и встаёт.

О, нет! Что он задумал? Сейчас всё испортит! Боже, только не это! Сердце ухает вниз, и в глазах темнеет.

Глава 5

Никита

Всё выяснить про Веронику и её странности решаю, не откладывая в долгий ящик. Первым делом расспрашиваю работягу, как он разыскал мать Малины, и узнаю фамилию Ники, а так же адрес дачи.

Чем люблю такие маленькие курортные города и посёлки — в них все друг друга знают. Это я понял ещё в детстве. Мы каждый год на лето приезжали в какой-нибудь приморский город с мамой и бабушкой, а потом я и сам объехал их все, пока не разругался с семьёй и не рванул на работу в Сочи — меня всегда тянуло к морю.

В общем, прохожие рассказали работяге, что это семья Видных из десятого дома по улице Морской, потеряла свое чадо и ищет по всему посёлку.

Я отправляюсь в гости, едва получив информацию. Ну а что? Здоровой наглости мне не занимать. Но вот только ступив во двор дачи Видных, понимаю, что мне с родней ещё ого-го как повезло!

Атмосфера внутри владений царит говорящая: скромно одетые женщины шуршат по хозяйству, а перед барином заискивающе прыгает, развлекая подхалимажем, неприятный хлыщ — жених, походу. Вокруг всё чисто и строго, добротно, но без излишеств. Этот папаша все равно что мой дед, только в кубе.

Представляюсь, мужчины называют себя, и я, не тушуясь перед грозным взглядом, перехожу к сути:

— Не сочтите за дерзость, Давид Викентьевич, — противореча заявлению, очень даже дерзко заявляю я главе семьи, — но у нас в столице сейчас очень внимательно относятся к ситуациям, подобным вашей. Я бы хотел убедиться, что у Малины все в порядке. Это мой гражданский долг.

Мне действительно страшно за Нику и Малину, и я решительно настроен напроситься на обед, чтобы приглядеться к семейству внимательней. А ещё надеюсь все же переговорить с Никой.

Видный всё ещё безрезультатно пытается напугать меня взглядом, но я парень закаленный Вовой Волей, на меня не действует. Демонстративно смотрю на часы — они у меня очень дорогие, мама на двадцать пять лет подарила, — а потом ещё и телефон дорогой достаю и делаю вид что сообщение просматриваю. А когда убираю его в карман и поднимаю глаза, вижу, что мой посыл дошёл. И Игорь, и Видный цену вещам знают и понимают, что тёмную лошадку при деньгах так просто за ворота не выгонишь. Но и сдаться просто так домашний тиран дяденька Давид не может.

— Смотри-ка, Игорек, какой йогурт без даты к нам пожаловал интересный… — не сводя с меня изучающего взгляда, цедит Видный.

А меня вдруг торкает смутным воспоминанием. Где-то я уже слышал это выражение. Помню, оно меня удивило и насмешило.

— …Ну проходи, коль не шутишь. Будешь гостем. Малину сейчас позовут.

Хозяин подходит к суетящимся у стола женщинам, и одна из них, самая молодая, спешит в дом, а он возвращается к нам. Я благодарю и пытаюсь оглядеться.

Судя по всему, Видный — король исключительно бабьего царства, и именно из этого вытекает его абсолютная власть. Всё же в моей семье мужиков куда больше, чем один, поэтому дед не может развернуться на полную катушку.

Малина выходит из дома вприпрыжку за руку с той самой женщиной. Вернее, совсем молоденькой девушкой, похожей на Нику — это сто процентов её сестра Дина. Она одета скромно — в футболку и длинную юбку, — и на меня старается не смотреть. Тут только мелкая вредина чувствует себя свободно. Радуется мне открыто и ведёт показывать свое хозяйство, а я не упускаю возможность разузнать побольше об их жизни.

— Малина, а ты в детский сад ходишь? — спрашиваю, когда мы приходим к дому декоративных свиней.

Вообще, эта дача выглядит, как хорошее поместье в Подмосковье. Видный явно большая шишка. Решаю поискать на него информацию в сети позже. Пока обойдусь той, что выдаст Малина.

— Нет, дедушка сказал, что мне нечего там делать, когда вокруг столько нянек, — деловито сообщает маленькая принцесса и выпускает живность во дворик.

— А что же, мама и бабушка не работают?

— Как не работают? — удивляется девочка «глупому» вопросу. — Мама работает мамой, а бабушка бабушкой. Но ещё она моих пигов разводит. Вот это Пеппа, она самая старшая у нас, — Малина показывает на самую большую свинку. — Ещё у меня есть другая бабушка — Оля, она старенькая. Она работает моей прабабушкой и дедушкиной мамой, — с готовностью даёт мне весь расклад девчонка.

А я слушаю её и не могу понять, почему мои мысли постоянно возвращаются к этому йогурту без даты. Будто назойливая муха фраза вьется в голове и намекает, что стоит только вспомнить, где я её слышал, как сложится какой-то пазл. Отгоняю её до лучших времен.

— Ясно, значит, у вас только дедушка на работе работает. — Мелкая кивает. — А кем?

— Депутатом и на бабушки Оли заводе главным директором.

Ясно-понятно: бизнес на мать, а сам во власть.

— Хорошо ему! Но ты мне главное скажи, Малина, а то я так и не понял. Тебя-то не обижают? Ты только из-за дяди Игоря сбежала?

— Обижают? — округляет на меня глаза Малина. — Кто?!

— Ну не знаю, — развожу руками и оглядываюсь по сторонам, типа в поисках обидчика. — Может, дедушка?

— Нет. Он только маму обижает, — вздохнув, выдаёт мне семейную тайну мелкая, — ну и бабушку Марту иногда… И Дину, но ее очень редко…

Мне становится очень жаль Веронику. Я слишком хорошо знаю таких людей, как Давид Видный, и понимаю, почему она на меня так среагировала сегодня. Если её отец узнает о прошлогоднем загуле дочери, ей не поздоровится.

Правда, вопросов все равно ещё море. Как она оказалась в Подмосковье и с какой целью? А ещё как получилось, что у Малины нет отца? Ника в разводе или мать-одиночка? Если мать-одиночка, то как она ещё жива?

Вскоре, полыхая праведным гневом, к нам является Ника и подтверждает одну из моих догадок — она действительно боится, потому что первым делом умоляет не раскрывать её секрет.

А я понимаю, что все это не моё дело, и меня о заступничестве никто не просит, но почему-то хочу ей помочь. Наверное, потому что сам был в её шкуре. Только я-то бездетный, обезбашенный и хитрый парень, а Ника растерянная молодая женщина. Она бьётся, трепыхается, но, боюсь, сейчас себя загоняет в ещё большую ловушку этим договорным браком — почему-то я безоговорочно верю словам Малины, что дядя Игорь никакой не любимый жених.

Шантажом вынуждаю Нику стать союзницей — она мне потом ещё спасибо скажет, — и мы отправляемся на обед в честь помолвки. И вот там, во время торжественной речи главы семье, сразу после его слов «…и чтобы никакой йогурт без даты в ваше счастье не влез» пазл в моей голове складывается.

Ошарашенно смотрю на Веронику, потом на Малину, и у меня внутри все холодеет. Я как будто прозреваю и мгновенно переношусь туда, где уже слышал эти слова и голос…

— Вероника, я тебе устрою йогурт без даты, если тебя в десять не будет дома! — орёт из трубки мужской голос.

Моя случайная подружка, с которой я только что познакомился на пляже, беззаботно пожимает плечами, сбрасывает вызов, выключает телефон и закидывает его в сумку.

— Твой парень? — наигранно ревниво спрашиваю я.

Девчонка мне очень, помню, понравилась, но, естественно, ни о какой ревности не шло и речи — так, необременительный курортный флирт.

Мы в тот год с младшим братом колесили на машине по всему побережью в поисках приключений. Классное было лето. Шесть лет назад…

Ошарашенно смотрю на Нику — да. Это она. Повзрослевшая, похорошевшая она. Перевожу взгляд на Малину, и мне дышать становится больно. Мне уже кажется, что она вылитая… я.

Так… Стоп…

Мало ли что? Вспоминаю, предохранялись ли мы?

Опять переношусь в то время, но подробностей нашего короткого знакомства не помню совершенно. Помню, что привёл девушку в номер, помню, что она оказалась девственницей, помню, ушла рано — и всё. Чёрт! Столько приключений потом было, что неудивительно. Мы на следующий день снялись с места и укатили в следующий город на фестиваль. События перемешались, покрылись туманом, стёрлись. Немудрено, что год назад я Нику не узнал.

Но вот она-то меня точно должна была узнать! Не забывают своих первых. Капец! А вдруг она меня специально искала, чтобы рассказать о… дочке?

Сглатываю комок. У меня мороз по коже от этой внезапной догадки. Мне стоит невероятных усилий держать лицо и отвечать на вопросы Малины, а ещё всем улыбаться. Мысли лихорадочно скачут в поисках ответа на вопрос: что делать?

 Но тут встают Игорь и Ника, чтобы «порадовать» папашу Давида новостями — Вероника и Малина от него съезжают. Видный весь кривится, хрипит, но отказать в открытую при родителях будущего зятя и при мне молодым не может.

А я ведь хорошо понимаю Нику. Что она пытается сделать — прекрасно понимаю.

Она просто хочет свободы. Я ведь тоже свою свободу получил через фиктивный брак. Но! У нас с Арьей была железная договорённость и никакой романтики в сердцах, а вот в Игорьке я не уверен. Я хорошо знаю взгляд, которым он смотрит на Нику. Нет, таким образом она из одной тюрьмы попадёт в другую.

Но Ника этого не понимает. Вижу, как нервничает, как сжимает кулаки. Да она практически в отчаянии!

Ну что ж. Придётся разгребать мне.

Тем более я почти уверен, что Малина — моя дочь. Уж слишком много совпадений. Не бывает в жизни такого.

Как только жених с невестой садятся, я бью по стакану с соком ножом, привлекая к себе внимание, и начинаю импровизировать:

— Первым делом хочу сказать, что очень благодарен счастливому для себя случаю, который свёл меня с вашей, Давид Викентьевич, семьёй. Я вырос практически в такой же семье, где чтутся семейные ценности. Можете просто набрать в сети Владимир Вольцев — и вы в этом убедитесь сами, — начинаю я с лести диктатору — они такое любят. — Я сейчас как будто перенесся домой. Поэтому и рискну сделать небольшой подарок будущим молодоженам, который окажется подарком и для меня от вашей семьи…

Во загибаю! Аж сам не понял что сказал. Но главное, что Ника немного расслабилась, а то когда я только начал говорить, она была похожа на горящий фитиль от взрывчатки. Игорек её постоянно лыбится, как будто ему косички туго заплели.

Видный смотрит подозрительно — он крепкий орешек. Ну а остальные заинтересованно, потому что ничего не понимают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Я продолжаю:

— …У меня есть взаимовыгодное предложение, от которого выиграют абсолютно все стороны, — разливаюсь соловьём. Очень бодро вещаю не терпящим возражения голосом. — Я и мои партнеры — серьёзные столичные бизнесмены — готовимся к запуску грандиозного проекта, который состоится следующей весной. Я как генеральный директор прилетел в ваш город лично, в том числе и для того, чтобы найти надёжных помощников. На данный момент в моем офисе трудится всего один специалист высочайшего уровня, но ей — Василисе Ивановне — уже пятьдесят шесть, и очень нужна помощь. Я бы хотел предложить Веронике Давидовне должность её ассистента. Сам я в офисе бываю крайне редко. К тому же постоянно мотаюсь между городами. Мне и через неделю нужно улететь. Поэтому мне пришла в голову прекрасная идея: почему бы нам не помочь друг другу? Я дам Веронике Давидовне работу, а она станет надёжной помощницей моей Василисе Ивановне.

За столом повисает пауза. Народ не знает, как реагировать на моё предложение.

Хотя нет, вот Дина сияет торжествующей улыбкой — она рада. Ника — раздувает ноздри от гнева. Почему-то она на меня очень зла, но я загнал её в угол, и отказать мне открыто она не может. Две девушки с реакцией определились. Остальные в растерянности. Точно знаю, что от Видного мне последует череда каверзных вопросов. Я уже вижу, как он раскрывает рот, чтобы задать первый.

— Позволь, Никита, но ведь моя дочь выходит замуж. Какой из неё работник? — нелюбезно интересуется Давид Викентьевич.

Как будто ждёт, что я на это отвечу: «Да вы что? Не знал! Тогда беру свои слова обратно!».

— Надеюсь, что ответственный и добросовестный, — отвечаю спокойно, хотя внутри меня целая буря. — У меня принцип: принимаю в штат только семейных и серьёзно настроенных людей.

— Не думаю что муж ей позволит эту блажь, — заявляет глава семьи Видных, и я краем глаза вижу, как свирепеет Ника и, кажется, пинает под столом своего жениха.

К счастью, сейчас её злость смещается на отца, а я становлюсь невольным союзником. Вероника не понимает, что я задумал, но тем не менее считает меня наименьшим злом. Ну а я всего лишь хочу для начала вытащить её из дома, чтобы спокойно поговорить, а потом и просто помочь.

— Давид Викентьевич, — блеет Игорек, — Ника хочет попробовать поработать, и я не против. Сами понимаете, это ненадолго.

О, а этот угорь пытается угодить и нашим, и вашим. Он мне не нравится, и видеть рядом с Никой его противно. Тем более я не хочу видеть его рядом со своей дочкой, поэтому напрягаю весь свой актёрский талант и пою отвлекающую от моих настоящих целей песню:

— Оформление у меня по трудовому кодексу. Если вдруг Вероника Давидовна собирается в декрет, то все будет по высшему разряду. Ведь зарплаты у нас столичные. Ну а я за эти месяцы с её помощью наберу ещё помощников. Так что это не проблема. Сейчас мне важен надёжный человек из надёжной семьи. Так уж вышло, но семейные ценности для меня превыше всего, — ловлю на себе презрительный взгляд Ники и насмешливый Дины.

Да, я вру. Но они-то откуда об этом знают?

И тут меня осеняет догадкой. А не могло ли так получиться, что год назад Вероника как-то узнала про мою фиктивную жену и ребёнка? Вполне вероятно. Нет, я просто обязан все разузнать!

— Но что она будет делать? У дочери нет образования! — артачится Видный.

Что странно. Ника не производит впечатления глупенькой дурочки. Наверняка папаша сам сделал так, что у дочери нет профессии.

— Повторю. Мне нужен местный, желательно молодой сотрудник со свежим взглядом. Он должен ориентироваться в магазинах, ценах, иметь хороший вкус и уметь рявкнуть на рабочих, когда я в отъезде. Я сегодня видел Веронику Давидовну во всей строгости. Мне подходит. Тем более местные будут знать, что за ней стоит влиятельная семья, и побоятся ослушаться. В общем, очень на вашу помощь рассчитываю. Вот визитка нашей фирмы, — достаю одну карточку и кладу на стол, — я сегодня же предупрежу Василису Ивановну, что у неё завтра может появиться помощница. Так что если согласны, Вероника Давидовна, приезжайте завтра в офис к десяти. Ну а я ещё раз благодарю за гостеприимство, но вынужден откланяться — прорва дел перед отъездом.

В нашем деле главное — не перегнуть. Крючок я оставил мощный, а теперь показываю минимум заинтересованности именно Никой и встаю из-за стола.

Кстати, про отъезд я не соврал. Мне надо лететь на венчание бывшей жены. Я её к алтарю поведу. Хотя, в свете последних событий, дел в столице прибавится: надо будет заручиться поддержкой компаньонов на случай войны с Видным и… вероятно, попробовать помириться с дедом. Вот тут он, если что, станет моим оружием массового поражения.

Я прощаюсь со всеми разом, жму лапку Малины, которая вообще ничего не поняла, но я ей нравлюсь больше Игоря и поэтому ко мне она благосклонна, и покидаю дачу.

Интересно, придёт завтра Ника или нет? Я ставлю на то, что придёт.

Глава 6

— Ника, отец зовёт тебя в кабинет, — виновато сообщает Дина, заглянув в мою комнату.

Ну что ж, чуда и сегодня не случается, да я и не особо на него надеялась. Хотя гости разошлись поздно, папа мог бы для приличия хоть раз устать. Чай, не мальчик уже, шёл бы спать.

— Пожелай мне удачи в бою, — прошу сестру с нервной улыбкой, — последний бой, он трудный самый.

— Желаю! И ещё — держи себя в руках! Прежде чем что-то говорить — подумай, — напутствует Дина.

Это она намекает на предложенную Вольцевым работу. Если честно, я в шоке от его предложения и понятия не имею, что делать. Чувствую подвох и боюсь рисковать, но и отказать страшно. Хоть я и не особо верю в то, что Никита расскажет отцу, где я была год назад, но мизерный процент риска все равно остаётся.

Дохожу до кабинета, стучу и открываю дверь. Отец переоделся в домашнее, но от этого добрее не выглядит: брови сдвинуты, губы сжаты в нитку. Прохожу и сажусь на карательный стул — так мы с сестрой прозвали место напротив отца, куда он всегда приказывает садиться, если собирается читать нотации.

— Вероника, что это было за столом? — строгим голосом начинает разговор с главного.

— Ты слышал, — нервно пожимаю плечами. — Я ухожу во взрослую, отдельную от семьи Видных жизнь. Разве не этого ты и хотел?

— Это блажь!

— Теперь моя блажь — проблема Игоря, папа. Можешь, наконец, расслабиться.

— С Игорем я ещё поговорю и подскажу, что не стоит давать жене много воли.

Примерно чего-то подобного я и боялась. Не уверена, что Руденко выдержит давление моего отца.

— Ты сам привёл Игоря в дом и счёл хорошей партией для меня, а теперь выходит, что ты ошибся в нем? — пытаюсь избавить жениха от нравоучений, указав отцу на противоречие.

Он терпеть не может противоречия.

— Я никогда не ошибаюсь! Но Игорь молод и влюблен. Мой долг подсказать ему, чтобы не вздумал пускать тебя на работу к этому столичному мажору. Почитал я про его семью тут…

Ах, вон оно что! Я ведь тоже читала про семью Вольцевых — судя по всему, они куда круче и богаче папули. Выходит, отец боится Ника и понимает, что надавить на него и сделать марионеткой не выйдет!

Именно в этот момент я принимаю решение идти завтра в офис Вольцева непременно!

— Что ты такое говоришь, папа? — демонстративно удивляюсь. — Я не вижу связи между помощью в офисе некой Василисе Ивановне и семьёй будущего начальника.

Отец темнеет на глазах, ему очень хочется обвинить меня хоть в чём-нибудь, заподозрить в распутстве, запретить, но он утратил эту возможность с передачей меня в руки Игоря.

— Не думай, что я теперь расслаблюсь и позволю себя позорить. Я буду следить за тобой! — все же грозит он.

— Как хочешь, — снисходительно разрешаю, потому что позорить никого не собираюсь. — Если у тебя все, я пойду спать. У меня завтра очень сложный день.

Помимо собеседования, мне предстоит собрать вещи.

Встаю, не дожидаясь разрешения, и ухожу. Внутри поёт злорадство. Я знаю — это плохое чувство, но я слишком редко его испытываю, чтобы сейчас себя за него ругать.

— Норм? — встречает вопросом Дина.

Она волнуется и ждёт в моей комнате.

— Порядок. И радуйся, — успокаиваю с улыбкой, — я заявила отцу, что пойду работать к Вольцеву.

— Молодец! — сестра подрывается с кресла и бежит обниматься. — Вот и правильно! Ох, Ника, я так за тебя рада и завидую! Я прямо уже представляю, какой между тобой и боссом вспыхнет роман!

Ещё одна! Тоже сразу подозревает меня в том, чего я делать не планирую.

— Диана, что ты несёшь? Ничего у нас не вспыхнет! — осекаю мечтательницу. — У нас уже все отгорело.

— Ага, ага, рассказывай, — кивает она скептически. — В чем пойдёшь завтра, давай лучше подумаем…

Мы подбираем с сестрой одежду для собеседования — летние светлые брюки с кремовой шелковой блузкой без рукавов и балетки, — и только после этого я выставляю сестру за дверь — утомила своими фантазиями. Правда они, видимо, все равно оставляют в моей голове свой след, потому что всю ночь мне снится Никита. Да в таких горячих снах, что вспоминать стыдно!

Утром долго стою под душем, а потом тщательно собираюсь: причёска, лёгкий макияж, отглаженный наряд — всё, я готова. Захожу к дочке в спальню, чтобы поцеловать на прощание, а она уже проснулась. Как чувствует что-то. Обычно она у меня любит поспать.

— Мам, а ты к Никите, да? — проницательно спрашивает дочь, оглядев меня с ног до головы. — Я тоже к нему хочу. Я с тобой.

— Нет, доча, я в офис, и Никиты там не будет, — говорю, надеясь, что так и случится, — а ты дома остаёшься. Начинай лучше собирать игрушки для переезда.

— У-у-у, я не хочу уезжать! — канючит Лина. — Никита сказал, что мы теперь друзья и каждый день будем видеться.

Ещё этого не хватало! С трудом удаётся призвать дочь к порядку, накормить завтраком и поесть самой.

В город еду на такси и по дороге получаю сообщение от Игоря:

«Доброе утро, любимая. Уже проснулась?».

Внезапно раздражаюсь. Женская логика работает отлично, и цепочка мыслей вмиг приводит к выводу, что у жениха напрочь вылетело из головы моё собеседование, а значит он всерьёз не принимает моё желание работать. Кажется, с Игорем тоже придётся повоевать.

Всё! Останусь в этом чёртовом офисе, даже если Василиса Ивановна потребует полы мыть!

«Доброе утро. Еду на работу, а потом собирать вещи. Не забудь прислать машину к пяти», — пишу и нехотя добавляю смайлы с поцелуями и сердечками, а то сухо выходит. И только потом отправляю.

Мне нельзя пока с Игорем ссориться. Мы переедем в его квартиру — других вариантов нет. Если бы я просто забрала Малину, сняла жилье и попыталась устроиться на работу, меня бы ждал неминуемый провал и возвращение под отцовскую крышу спустя максимум неделю. Никто бы не стал ссориться с Видным и брать меня на работу. Над отъездом в другой город я тоже думала, но куда я потащу Малину? Она любит бабушек, Дину и даже деда. Свиней своих любит и игрушки. Нет, это будет очень жестоко по отношению к ней. Поэтому освобождение должно пройти мягко, постепенно и без потерь. А Игоря я потерплю и, надеюсь, с ним справлюсь.

По написанному в визитке адресу приезжаем за пять минут до назначенного времени. Оглядываюсь — это новое офисное здание, построенное в престижном районе. Вольцев и партнёры явно не бедствуют. Поднимаюсь по ступенькам и вхожу в фойе.

Туда-сюда снуют строго одетые люди, не отрывая взглядов от телефонов. На входе даже охрана есть. Немного робею, но и чувствую себя важной. Неужели я тоже буду вся такая деловая ходить на работу? Ух!

В окошке перед турникетами охранник интересуется, куда я иду, и находит моё имя в заявке — а вот Вольцев про собеседование не забыл! У меня просят паспорт и старательно записывают данные в журнал. Все очень серьёзно.

Волнение нарастает, и к нужной двери я подхожу уже с холодными, подрагивающими руками. Хотя, может, это от кондиционеров я замёрзла — в здании прохладно. Стучу и поворачиваю ручку.

— Можно? — спрашиваю, заглядывая в кабинет.

— Да-да, проходите, Вероника, я вас жду, — любезно приглашает меня приятная женщина средних лет.

Никогда бы не сказала, что ей за пятьдесят и трудно куда-то доехать. Выглядит Василиса Ивановна как очень деловой и энергичный человек.

— Здравствуйте, очень рада познакомиться, — говорю я, прохожу в кабинет и сажусь на посетительский стул.

— Сегодня привезут мебель и технику для вас… — деловито сообщает сотрудница Вольцева.

Кабинет небольшой, метров пятнадцать, тесно нам будет. Правда, из него ведёт ещё одна дверь. Видимо, там кабинет босса.

 — …Но сразу хочу честно предупредить: пользоваться вы ею будете редко. Работа предстоит по большей части выездная. Вы водите машину, Вероника?

Права у меня есть. Как и у мамы с Диной. А вот машина имеется только у мамы и у отца. И то маму возит водитель.

— Плохо. Опыта мало, — сознаюсь.

— Что ж, придётся научиться. Фирма может вам оплатить дополнительные уроки вождения. Вам придётся на служебной машине колесить между стройкой, магазинами и базами…

Ух! У меня дух захватывает. Мне уже нравится эта работа! Это же какая свобода!..

…Ещё целый час я слушаю Василису Ивановну и радуюсь абсолютно каждому слову: и про зарплату, и про обязанности, и про что босс у нас золотой — его неделю может быть не видно, а распоряжения приходят по телефону.

Но радость не может быть вечной — дверь открывается, и в кабинет входит тот самый босс, которого не видно неделями.

— Доброе утро, мои наипрекраснейшие сотрудницы, — говорит Ник, мигом заполняя собой все пространство кабинета, — я принёс вам кофе.

Он ставит на стол бумажные стаканчики, и я даже через закрытую крышку чую аромат. Этот кофе из лучшей кофейни нашего города.

Зачем он все это делает?

Я и раньше за ним замечала эту особенность. Ник притягивает к себе все взгляды, где бы ни находился. У него мощнейшая энергетика. Вон даже Василиса Ивановна расплывается в кокетливой улыбке и хлопает ресницами, как юная дева.

А вот я держусь. И даже хмурюсь немного. Я ведь знаю, какой он на самом деле человек.

— О, Ник! Ты спаситель! — поёт дифирамбы боссу Василиса Ивановна. — Именно об этом я мечтала!

— Рад, что угадал. Вы тогда наслаждайтесь напитком, а мы с Вероникой переговорим в моем кабинете, — сообщает с улыбкой Вольцев, и день сразу перестаёт казаться солнечным.

Хотя, может, это и к лучшему. Нам очень даже стоит раз и навсегда выяснить отношения. Что бы там себе Никита ни придумал, он должен знать, что я не стану любовницей женатого мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Кабинет Никиты ещё меньше, чем наш, но обставлен дорогой мебелью, и ремонт не дешёвый.

— Присядь, Ника, — говорит Вольцев за моей спиной, и я слышу звук поворачивающегося в двери ключа, — разговор нам с тобой предстоит серьёзный и достаточно личный, поэтому не помешают меры предосторожности.

У меня холодок бежит по спине. Что все это значит?! Нет, я не боюсь, что Вольцев начнёт распускать руки, но он вполне может сообщить мне что-то такое, от чего захочется сбежать на необитаемый остров. А с какой стати ему ещё дверь запирать?

Оборачиваюсь резко:

— Что ты себе позволяешь?! — возмущаюсь шёпотом, чтобы Василиса Ивановна не услышала. — Ты подвергаешь риску мою репутацию, зная, что я собираюсь замуж…

— Вот именно об этом я и хочу с тобой поговорить, Вероника. Присядь и выслушай.

Слов Вольцеву мало, и он подходит, чтобы подтолкнуть меня к дивану. Нет, не грубо, нет. Очень даже деликатно. Но на его прикосновения я реагирую, как на разряд тока — вздрагиваю. Вопреки всему, они до сих пор продолжают меня будоражить.

Усаживаюсь, принимая защитную позу: руки и ноги скрещены и для верности закушена нижняя губа. Смотрю на Вольцева исподлобья.

— Ты не имеешь права… — начинаю звенящим голосом.

Но он поднимает ладонь, и я умолкаю.

— Вероника, я догадываюсь, что происходит, — говорит Ник многозначительно, — и почему ты уехала год назад так внезапно. Давай я расскажу свою версию, а ты послушай и, если что, поправишь?

Конечно, можно было психануть и потребовать меня выпустить, а потом навсегда покинуть фирму, но это обозначает потерять работу, даже к ней не приступив. Лучше его послушать все же. Тем более мне даже интересно, о чем он догадывается. Но за Малину я совершенно спокойна: он не может подумать, что она — его дочь. За столько времени меня не вспомнил и сейчас не вспомнит.

— Попробуй, — милостиво дозволяю. — Но предупреждаю, я в твоей помощи не нуждаюсь и поэтому её не приму.

Ник дёргает уголком рта, трёт переносицу и смотрит на меня снисходительно.

— Ты живёшь под гнетом отца и пытаешься от него избавиться, — начинает резать он правдивыми фактами. — Тебе в семье приходится хуже всех из-за того, что ты старшая и родила Малину без мужа. — Я вспыхиваю. Пока он все угадывает. — Я тебя прекрасно понимаю и поэтому план твой подкорректирую, ведь ты упускаешь кое-какие детали и своим липовым замужеством делаешь себе, а главное — дочери, ещё хуже.

— Это что же я упускаю? — с вызовом спрашиваю я.

Мы с Диной всё продумали! Всё!

— Ну хотя бы то, что Малина — моя дочь, и теперь, когда я о ней узнал, не позволю какому-то Игорьку становиться её отцом.

Обалдеть… Он так серьёзно это говорит, что я понимаю — не шутит. Как он узнал?! Это настоящий удар под дых…

— Чего-о?! — еле сдерживаюсь, чтобы не завопить и подскакиваю с дивана.

В глазах темно, и сердце бьётся где-то в пятках. Так вот зачем он запер кабинет! Предусмотрительный какой! Я бы точно сейчас умчалась для передышки, потому что не имею понятия, что отвечать на это заявление.

— Да. Малина — моя дочь. Я в этом уверен. Я вспомнил тебя вчера. Нашу встречу на пляже и время, проведённое в отеле «Бриз». Это было примерно шесть лет назад, все сходится. А ещё я понял, зачем ты приезжала год назад в Подмосковье — ты искала меня и хотела рассказать про дочь, наверное, попросить помощи. Но каким-то образом узнала об Арине и Марьяне, только не спросила меня о них.

Я совсем не ожидала этого. Не подозревала, что Вольцев такой Шерлок Холмс.Что делать, продолжать отпираться?

— Да даже если ты и вспомнил меня, вспомнил, что у нас была близость шесть лет назад, с чего ты взял, что Малина — твоя? — онемевшими губами спрашиваю.

— Эх, Ника, Ника, даже если не брать во внимание множество факторов, таких как твоя невинность и воспитание, моё зрение и интуицию, есть элементарный тест ДНК, при помощи которого я легко это докажу. Продолжишь играть в несознанку или признаешься, и пойдём дальше?

Что он скажет дальше, мне очень интересно, но слушать это рано. Мы ведь не выяснили ещё один момент. Очень важный, между прочим.

— Тебе мало одной дочери, Вольцев, зачем тебе моя? — решаю не врать, а спросить открыто. — Ты прекрасно жил без неё эти годы.

— Если ты о Маняше, то она мне не дочь, а с Ариной у нас был фиктивный брак. Сейчас она замужем за настоящим отцом Булочки, — взрывает Ник настоящую бомбу. — Это долгая история, я потом тебе расскажу. Но даже если бы у меня и были другие дети, с чего ты взяла, что я бросил бы вдруг найденного ребёнка? Нет, Вероника, это не в моем характере.

У меня от потока мыслей плавится мозг. Я пока не могу перестроиться: минуту назад у меня все было разложено по полочкам, и тут вся выстроенная за год пирамида рушится. Как мне теперь действовать, если принять тот факт, что Вольцев не предатель и не изменщик?

Я поднимаю на него взгляд?

— Нет, не потом. Расскажи мне все с самого начала сейчас. Только выслушав весь рассказ, я решу, двинемся мы дальше или будем враждовать.

Мне просто необходимо сразу выяснить, стоит ли Вольцеву доверять, поэтому послушать его рассказ и решить, врет он или нет, следует немедленно.

Глава 7

— Я никогда в такое не поверю! — заявляю я, выслушав рассказ Никиты о счастливом фиктивном браке, где никто никому ничего не должен.

Так не бывает! Наверняка есть подвох. Кто-то из них обязательно должен был быть влюблён и надеялся на взаимность.

— Почему же? — вполне достоверно удивляется Вольцев. — Арья мне как сестра. Я встретил её насквозь несчастную и предложил сделку. Мы прекрасно прожили два года под одной крышей как самые близкие друзья, даже родственники. Но мы собирались разводиться как раз в то время, когда ты приехала. Мы разъезжаться собирались.

— Врёшь, я вас видела! Вы выглядели как идеальная семья…

— Это Арина мечтала о мини-пансионате, — не обращая внимания на мои обвинения, продолжает рассказ Ник, — но появился её Шип, и все планы рухнули. Мне пришлось признаться своему семейству в том, что Марьяна не моя дочка и вообще мы с Арьей их обманули. Как итог: дед у меня все отобрал, зато поддержали новые близкие. Те, что достались от фиктивной жены. И так иногда бывает, — разводит руками Ник.

И я не нахожу что возразить. Он говорит очень убедительно, и в глубине души я ему верю. Просто боюсь принять, потому что эта правда переворачивает все с ног на голову. А с другой стороны... В душе зреет крохотная надежда на то, что не придётся выходить замуж за Игоря.

— Хорошо, допустим, я тебе верю. Но какой выход из положения ты предлагаешь? Как я поняла, с семьёй ты в ссоре, а мой отец очень влиятельный в регионе человек. В одиночку ты с ним не справишься.

— Ника, я не дурак, я это прекрасно понимаю. Поэтому когда я через неделю полечу на венчание Шипинских, помирюсь с дедом и предъявлю ему настоящую внучку. Он ни за что на свете не позволит обидеть родную кровь.

— В смысле предъявишь? Ты хочешь забрать мою Малину? — выдыхаю я в ужасе и хватаюсь за горло рукой.

— Да нет, не паникуй. Только тест ДНК. Пока я не вернусь, мы не сможем предпринять решительный действий, поэтому тебе надо продержаться пару недель максимум, а потом я все решу...

— Погоди, Никита, я не поняла, что именно ты мне предлагаешь. Я ведь хочу свободы, а не из одной тюрьмы попасть в другую.

— А делаешь всё ровно наоборот. Этот Игорек тебе не спаситель, я таких, как он, за версту чую. Я же тебе помогу как матери своей дочери и не буду ничего от тебя требовать, кроме как равной опеки над ребёнком. То есть я буду принимать активное участие в жизни Малины. Но я его в любом случае буду принимать. А по-хорошему или по-плохому — решать тебе.

Решить вот так сразу, с наскока, у меня не выходит.

— Но я сегодня должна была переехать в квартиру Игоря, — говорю растерянно.

— А вот это лишнее. Скажешь, что вышла на работу и пока не устроила дочь в детский сад, решила остаться дома. Две недели протянешь, а там вернусь я...

— Машина в пять приедет...

— Звони и отменяй, — решительно говорит Ник.

И я подчиняюсь. Достаю телефон и ищу контакт Игоря. Он берет трубку после второго гудка.

— Игорь, привет ещё раз, звоню, чтобы сказать: переезд временно отменяется. Не присылай машину.

— Привет, что-то случилось? — голос жениха звучит ровно, в нем не слышно ни беспокойства, ни раздражения, ни радости.

Вообще не понятно, как он воспринял новость.

— Нет, просто я прошла собеседование и завтра выхожу на работу, а так как Малина пока не ходит в детский сад, возить её к бабушке ежедневно будет неудобно. Поэтому я решила пока остаться в посёлке...

— Но, Вероника, я не понял, зачем тебе эта работа? Кем ты там будешь? Мы же все решили, — а вот сейчас в голосе Игоря отчётливо прослеживается недовольство, — и вообще, я тоже подыскал тебе работу. У моей мамы в детской студии есть вакансия личной помощницы, там тебе...

— Нет! — прерываю я. Ишь чего удумал! За дуру меня принимает?! — Я не буду работать у твоей мамы, я буду работать тут. Мне понравились мои должностные обязанности и зарплата.

— Но, Ника, деньги вообще не имеют значения, я достаточно зарабатываю.

Ещё как имеют! И, похоже, Вольцев прав насчёт Игоря. Прямо на следующее утро после помолвки он напрочь забывает о наших договорённостях.

Кошусь на Никиту и отмечаю, что он сидит с видом «а я тебе говорил». Динамик у меня хороший, и Вольцев прекрасно слышит весь разговор. Это придаёт мне решимости.

— Игорь, я согласилась выйти за тебя после того, как ты поклялся мне, что позволишь принимать решения самостоятельно, помнишь? — он несколько секунд молчит, а потом нехотя подтверждает. — Прекрасно. Так вот не будем спорить. Я приняла решение и менять его не собираюсь.

— Хорошо, но, может, ты тогда одна переедешь, а Малину пока оставишь в доме отца?

А вот это мне вообще не нравится! Это зачем же мне так поступать? А может, он вообще мечтает о том, что я сбагрю дочь родителям?

— Об этом не может быть и речи! Все, пока, — цежу в трубку и сбрасываю вызов.

Никита молчит, но мне вполне хватает его вида. И я звоню маме.

— Мам, отбой. Не собирайте вещи, мы пока никуда не едем.

— Боже, что случилось? Вы поссорились с Игорем?

— Нет, мам. Приеду домой и расскажу. Я уже скоро буду, — успокаиваю и сбрасываю звонок.

— Я тебя отвезу, Ника, — тут же говорит Вольцев, — а завтра на работу приезжай с Малиной, надо сделать тест.

— Нет, Никита, ты, вероятно, не до конца понимаешь ситуацию: никто не позволит мне тащить ягоду на целый день в офис, а если увидят, что ты меня подвозишь, мне тут же запретят выходить на работу. Так что давай я сама соберу нужный биоматериал и тебе завтра привезу.

— Учти, если тест покажет отрицательный результат, я в него не поверю и отвезу Малину в клинику сам, — угрожает Ник.

Ну правильно, мы друг другу чужие. С чего ему мне доверять?

— Я не собиралась тебя обманывать. И да, Лина — твоя дочь.

В глазах Вольцева загорается такой огонь, такая радость и благодарность, что мне даже стыдно на миг становится, что я так долго скрывала от него это.

Домой отправляюсь опять на такси, правда, Никита вызывает его сам и усаживает меня в машину.

— Ника, завтра жду тебя к девяти, будем проверять твои водительские навыки, — говорит напоследок.

Я ещё в кабинете повторила ему то же самое, что сказала Василисе Ивановне, а Ник заявил, что раз права у меня есть, он лично будет всю неделю работать моим инструктором каждое утро. Я не стала возражать. В конце концов я не имею права требовать с него дополнительных расходов на оплату профессионала.

Всю дорогу размышляю над случившимся и, что удивительно, я рада! По идее, должна бы бояться последствий, переживать за отношения с Игорем, расстраиваться, что разлука с папулей опять откладывается, а я тихонечко радуюсь. Потому что перспектива, нарисованная Вольцевым, мне нравится гораздо больше той, что светила до этого.

Мне не нужно выходить замуж.

Я. Стану. Независимой.

Я смогу обойтись и без замужества!

Хочется петь, потому что я безоговорочно верю в то, что Ник не горит желанием на мне жениться и не будет настаивать на отношениях. Он действительно просто обеспечит меня работой и предоставит жильё дочери. Своей дочери. А это ещё повод для моей радости — у Малины есть настоящий отец! Я не знаю, каким он будет, может, наиграется и перестанет проявлять интерес, но он даст ей свое имя и будет поддерживать материально. Немного печалит лишь то, что нельзя отменить помолвку прямо сегодня. Придётся терпеть Игоря две недели. Но это ерунда! Это не год!

Выхожу у ворот из машины и ловлю себя на том, что свечусь от счастья. С трудом прячу улыбку и немного хмурюсь — слишком радостное лицо может у родных вызвать ненужные подозрения.

Лина несётся ко мне через весь двор, и я распахиваю объятья. Ловлю её и кружу. Дочь хохочет. Хорошо, что хоть ей можно и не скрывать эмоции.

— Мамуль, мы больше не едем к Игорю, да? — спрашивает она с надеждой, когда я ставлю её на ноги.

— Нет, пока не едем.

— Ура! Хоть бы никогда не поехали!

— Ягодка, что ты такое говоришь? — мама подходит как раз, чтобы услышать конец нашего разговора. — Нельзя так! У всех больших девочек должен быть муж. Ника, что случилось?

— Да все хорошо, мам, — успокаиваю родительницу и переключаюсь на дочку, — Лина, беги играй.

Ей пять раз повторять не надо — уносится к свинкам, а мы остаёмся с мамой вдвоём.

— Идём в беседку, расскажешь.

— А папы нет?

— Нет, будет поздно.

— А Дина?

— В универ уехала зачем-то.

— Хорошо, идём вдвоем.

Мы с сестрой любим маму, и она любит нас, но, к сожалению, всей правды я ей рассказать не смогу. Она только перепугается, будет волноваться и, не дай бог, с сердцем сляжет. В общем, рассказываю ей облегченную версию, которую выдала Игорю. Но мама и на неё не знает как реагировать. С одной стороны, ей хочется порадоваться, что Малина останется на даче ещё какое-то время, а с другой — не может понять, как отреагирует отец, поэтому она в растерянности.

— Ладно, мам, пойду к себе пока, надо подготовиться к работе, посмотреть красивые проекты, глянуть материалы, — нахожу я возможность добавить себе и новой работе веса в её глазах.

А на самом деле я хочу насладиться спокойно своей радостью и немного помечтать, пока папуля не явился и не испортил мне настроение.

До самого обеда погружаюсь в интернет.

Василиса Ивановна сказала, что совсем скоро начнутся работы по внутренней отделке коттеджей пансионата «Плеяда». Вообще-то у проекта есть ведущий дизайнер, даже целое бюро. Уже спланирована и прописана каждая деталь отделки помещений и ландшафтного парка, а в мою задачу входит поверить смету проекта и по возможности ее удешевить. Я пока не представляю, реально ли это, но азарт заставляет надеяться, что смогу. Ведь я дочь своего отца, что-то же должно мне от его хватки перейти через гены. Я даже накидываю примерную схему действий. Но потом спохватываюсь и иду за Малиной — пора обедать и укладывать дочку спать.

— Мамуль, а Никита подписался на мою страничку про пигов и поставил лайки. Он к нам придёт? — спрашивает Лина, как только я вхожу в загончик, и тянет свой планшет в доказательство.

— А как ты это поняла? — удивляюсь, потому что Малина читать ленится и буквы учить не хочет.

Вот ещё тоже момент — я виню взрослых родственников за чрезмерную заботу о ягодке с их вечным «Отстань от ребёнка, Ника! Успеет она ещё намучиться с этой учёбой!».

— По фотографии, что тут непонятного? — поясняет дочь. — Так он придёт?

А я удивляюсь. Насколько мне известно, у Вольцева нет страниц в соцсетях. Когда мы с Диной искали, нашлась только страничка его ресторана.

Беру планшет и проверяю — надо же, Никита создал страничку сегодня, поставил свое фото со стройки и подписан только на дочь. Ради неё это сделал.

— Действительно он, и нет, не приедет. Но если бы ты знала буквы и умела писать и читать, могла бы с ним переписываться, — тут же пользуюсь случаем вдохновить дочь.

Страничку ведёт бабушка, но Малина считает её своей и мастерски постит на ней фото.

— А напиши ты за меня, а, мам? А потом прочитай мне ответ.

— Нет, дорогая. Сама.

— Я тогда бабушку попрошу...

— А я тогда все расскажу Никите. Думаешь, он захочет с нашей бабушкой переписываться?

Лина задумчиво хмурится, шевелит губами — перспективы просчитывает, пока мы доходим до беседки, в которой накрыт обед.

За столом собрались маленьким семейным кругом, без отца, Динки и гостей, по этому обед проходит мирно. А вот когда я спускаюсь на улицу, уложив Малину спать, меня уже ждёт неприятный сюрприз — в ворота въезжает отцовский автомобиль.

Подозреваю, это Игорь будущему тестю доложил и попросил посодействовать.

Я не ошибаюсь. Из машины выходят отец и жених. Хотя… может, уже и не жених. Вид у Игоря виноватый — точно наябедничал.

— Ника, принеси нам все к чаю, — командует отец.

Мама и бабушка чаевничают в беседке, и мужчины направляются к ним, а я возвращаюсь в дом. Ставлю в кухне на поднос чашки, отцовское любимое варенье и свежую стопку блинчиков, которые печёт Лиля. Возвращаюсь, выставляю все на стол и сажусь на лавочку — убегать и прятаться бесполезно. Наливаю себе чай как ни в чем не бывало.

— Вероника, я не понял, почему ты меняешь решения на ходу? — не заставляет долго ждать отец. — Мне это не нравится.

— Пап, ну так и обстоятельства поменялись, — отвечаю миролюбиво. — Я с завтрашнего дня выхожу на работу, а Малину в сад пока не устроила. Дина с бабушками за ней присмотрят, конечно, но ведь если мы переедем, придётся поднимать ягодку ни свет ни заря...

— Значит, скажи, что выйдешь на работу через месяц, или сколько там детей в сад устраивают...

— Нет, пап, я уже пообещала. И вообще, хочу скорее начать получать зарплату...

— Тогда никто не будет сидеть с Малиной. Что за новости? Решила стать самостоятельной — съезжай и будь.

На миг я теряю дар речи, а потом понимаю, что это блеф, пустая угроза! И решаюсь на ответный маневр:

— Что ж, если ты нас гонишь, мы уедем. Вероника Ивановна меня предупредила, что я могу приводить дочь в офис. Я просто пожалела Лину, но раз так... Пойду собирать вещи, — вздыхаю, отодвигаю чашку и встаю.

Мой расчёт срабатывает. Первой не выдерживает бабушка Оля.

— Давочка, ты что такое говоришь?! — с ужасом вопрошает она. — Сынок, ты хочешь, чтобы ягодка блуждала по кабинетам, ела в столовых и спала на офисных диванчиках, как бомж?!

У бабули хорошее воображение, она так красочно описывает тяготы Малины, что даже мне её жаль становится. А так как бабушка редко что-то у сына просит и вообще говорит что-то поперёк, растерянный вид принимает и отец.

— Давид! Если ты выгонишь ягодку за порог, я пойду с ней и буду смотреть за внучкой в городе! — угрожает мама.

И отец сдается. Он терпеть не может отпускать куда-то жену.

— Да что вы всполошились-то? Успокойтесь! Конечно же, я только добра желаю внучке, просто не люблю, когда меняют решения...

— Так мне собираться или можно пару недель пожить у вас?

— Живите, — бурчит отец, и я сажусь на место.

Игорь недоволен, но молчит, а я про себя пою песню победы! А ещё мне приходит в голову мысль о том, как спокойно сделать в клинике ДНК-тест и не изгаляться над сбором материала в домашних условиях. Нам же медкомиссию в сад все равно проходить, во время неё и сделаем!

Глава 8

— Доча, в поликлинику ягодку не таскай, — наказывает мама, — там толпы больных деток, заразится ещё!

Весь вечер мы всей семьёй — без деда только — выбираем частный детский сад. Их в городе несколько, но раньше я в ту сторону даже не смотрела. Откуда бы мне было взять такие деньжищи? Я хотела сходить за направлением в муниципальный — тот, что по нашей городской прописке полагается, — но после обеда приходит сообщение с неизвестного номера.

«Ну как ты там? Все прошло нормально?» — пишет явно Никита. А кто бы ещё этим интересовался?

Отец с Игорем уехали, мама, бабуля и Малина любят днем вздремнуть, поэтому я выхожу из дома и спешу в дальний конец сада, чтобы позвонить ему и рассказать о своей идее. Всё же теперь дела Малины я, наверное, должна согласовывать и с Вольцевым. Набираю номер, с которого получила смс.

— Всё хорошо у вас? — повторяет Ник вопрос, приняв вызов после первого гудка.

— Да-да, все хорошо. Нам разрешили остаться на две недели, — спешу его успокоить. — А ещё я буду устраивать Лину в детский сад, и туда надо медкомиссию проходить, поэтому можно и тест сделать одновременно с ней. Попрошу сестру её завтра привезти к концу рабочего дня.

— А сад хороший? — перебивает меня Ник.

— Сад как сад. Я же пока не знаю, в какой нас распределят.

— В каком это смысле — распределят? Ты её хочешь в обычный отдать, что ли? — неподдельно удивляется Ник.

— Ну да, а в какой ещё?

— Не выдумывай, — отрезает. — Нечего там Малине делать. Ищи частный.

— Но это дорого, зачем? — упрямлюсь я.

— Ника, я должен дочери содержание за пять лет, в которые не участвовал в её жизни. Тут и речи не может быть об экономии. Пожалуйста, найди дочери лучший детский сад…

Я не нахожу аргументов для спора и соглашаюсь. Теперь вот мы выбираем самое лучшее заведение, и, конечно же, самым главным экспертом, а так же последней инстанцией в решении оказывается дочь.

— А если я не захочу что-то есть, заставлять не будут? — интересуется она.

— Нет, но там вкусно кормят, — заверяю я.

— Хорошо, но вот тут мне не нравится игровая площадка, — показывает дочь на экране планшета то, что её не устраивает, — а тут цвет обоев. Я не люблю зелёный.

Я пожимаю плечами и открываю фото следующего сада.

— Ух, ты! Глянь, ягода! Я бы сама туда сейчас пошла с удовольствием, — восхищается Дина увиденным на следующей картинке.

— Они что, балерины? — с придыханием спрашивает дочь, и глаза её загораются неподдельным восторгом.

Она даже ладошки к щекам прижимает от переизбытка чувств. У дочки две любви: балерины и свиньи. Она без ума от тех и от других.

— Похоже на то, — соглашаюсь, разглядывая фото малышек в балетных пачках, и читаю, что пишут о садике.

Там преподают детям хореографию, живопись, театральное искусство и музыку. Правда, берут не всех. Существует отбор. О чем и зачитываю вслух.

— Туда и никуда больше! — заявляет Лина, поджимая губы.

Спорить бесполезно, это в ней дедушка говорит, и я просто договариваюсь о собеседовании на завтрашний вечер в детском творческом центре «Лепесток».

Интересно, а Ник с нами пойдёт?

Обещаю маме, что воспользуюсь кредиткой (у нас с Диной они есть — отец выделил на мелкие расходы, лимит — пятнадцать тысяч) и на комиссию отведу Лину в медцентр. Только узнаю, что именно надо проходить.

— Вот и хорошо, но мне вообще не нравится эта идея с садом. Почему бы до школы дома не посидеть? — в пятый раз бурчит мама.

— Бабуля, я хочу в сад! Там балерины! — возмущается дочь.

— Мам, коммуникация нужна всем детям, так что Лина будет ходить в сад и учиться ладить со сверстниками, а так же слушаться воспитателей, — закрываю я эту тему вместе с планшетом.

Сегодняшний вечер мне нравится. Он необычный. Окрашен в цвета надежды на светлое будущее, а я давно не испытывала этого чувства… чувства предвкушения перемен. Пожалуй, последний раз что-то подобное наблюдалось, когда я год назад ехала к Вольцеву.

Ох, мысли о Никите вызывают у меня внутренний трепет. Как будто новые знания о его семейном положении срывают завесу с моих глубоко загнанных чувств, и я вспоминаю, как сильно мне нравился Никита. Как будто разрешаю себе признать факт, что до сих пор к нему неравнодушна.

Укладываю Лину, читаю ей сказку, ухожу к себе, когда дочь засыпает, и всё думаю, думаю об этом и даже допускаю мысль, что между нами возможно сближение. Нет-нет, не прямо сейчас, но когда-то, постепенно…

Мысли прерывает обязательный вечерний звонок Игоря. Он набирает меня ежедневно в десять, когда Малина уже видит пятый сон и не помещает общению.

— У нас не было возможности поговорить за обедом, расскажи мне о своей новой работе, — просит жених, а я ничего не могу с собой поделать и во всем ищу двойное дно и подвох.

Он не просто так интересуется! Хочет меня подловить!

— Хорошая работа. Василиса Ивановна приятная женщина, встретила меня с распростертыми объятьями, — сообщаю осторожно. — Мне выдадут служебный автомобиль, ну и зарплата там тоже отличная.

— А босс?

Ну точно! Вот он — подвох.

— А что он?

— Ну-у-у… — тянет Игорь, пока не решаясь озвучить свои подозрения, — как часто он собирается с тобой контактировать?

Вот и решился!

— Игорь, а какая, собственно, тебе разница? — хвастаюсь я за возможность поссориться. — Я разве спрашиваю, как часто ты контактируешь со своим секретарём или там бухгалтером, например? Или с продавцами в магазинах? Это что за вопрос такой провокационный?

— Ты не так поняла, Ника, — пытается он дать заднюю. — Я не то имел в виду. Я просто…

— Игорь, возможно, у тебя сложилось неверное обо мне впечатление, но я не дурочка, — прерываю я его оправдания. — Я прекрасно понимаю, что отец тебя накрутил своими подозрениями, и ты теперь проецируешь их на меня. Так вот, прости, но я не хочу это слушать. До свидания.

Я с удовольствием кладу трубку и выключаю телефон. Так хорошо на душе становится! Бегу к Динке в комнату, чтобы пошептаться и посмотреть какой-нибудь романтический фильм. Да, сегодня сто процентов чудесный вечер!

А следующее утро и того лучше! Подъезжаю к офису, а Никита уже ждёт меня у вишнёвого внедорожника на парковке.

— Ого, — восклицаю я, окидывая машину взглядом, а потом спохватываюсь. — Привет! Я впечатлена!

— Иногда тебе придётся что-то докупать и привозить, не дожидаясь доставки, так что нечему удивляться, — пожимает плечами Никита, будто в крутой тачке нет ничего особенного. — Тебе нужна большая машина. Готова?

Конечно, готова! Ещё как готова! Мне очень нравится водить, и я всегда мечтала об автомобиле.

— Это автомат? — спрашиваю, обходя внедорожник, чтобы открыть водительскую дверь.

Глажу тёплый капот, задерживаюсь, чтобы насладиться, и не успеваю проявить самостоятельность. Ник меня опережает, открывает дверь и подсаживает на высокую ступеньку. Мне так приятны его прикосновения, что я боюсь за свое спокойствие. Мне не составит труда в него влюбиться, но вдруг он ко мне равнодушен? Нет, нельзя становиться размазней!

— Да, автомат. Сможешь доехать сама до тренировочной площадки?

— Конечно, смогу! — заявляю важно, стряхивая наваждение.

Я, между прочим, с первого раза все экзамены сдала! А инструктор неустанно повторяла, что у меня врождённый водительский талант.

— Ну тогда трогай. А по дороге расскажи, что именно хотела бы отработать.

— Парковку. Заднюю и параллельную, — отвечаю, не задумываясь.

Выжимаю тормоз, кнопку «старт», а затем переключаю скорость с «паркинга» на «драйв» и осторожно выезжаю на дорогу. Мне нужно привыкнуть к габаритам машины, поэтому я никуда не спешу.

— Умница, Ника! — хвалит Вольцев. — У тебя отлично получается.

Мне приятна его похвала, и я улыбаюсь.

— Мы сегодня пойдём в детский сад на собеседование. Нам назначили на пять. Можно будет уйти немного раньше? — спрашиваю, заезжая на кольцо.

— Вероника, конечно, можно, — тут же разрешает босс, — тебе разве Василиса Ивановна не сказала, что день у тебя не нормированный? Иногда придётся и в семь вечера в магазин смотаться, а в другой день вообще особо не будет работы. В общем, ты сама свое время распределяй. Главное, чтобы стройка шла по графику.

Чудесная работа! Люблю её всей душой, хоть и не приступила ещё!

— Спасибо, — от души благодарю и сворачиваю на дорогу, ведущую к тренировочной площадке.

— И машина теперь твоя, — не устаёт одаривать чудесами Вольцев. — Сегодня впишу тебя в страховку, и уже сможешь домой на ней ехать.

— Ты что?! Папу инфаркт хватит! — пугаюсь я.

— Не выдумывай и начинай потихоньку его приучать к мысли, что ты независимая и работающая девушка. Он ничего тебе не сделает, а с машиной удобнее передвигаться и дочь возить. Я уже и кресло детское купил. Оно в багажнике.

Я поражена до кончиков волос. Ничего себе! Но мне очень интересно, а откуда у Вольцева деньги? Он же говорил, что дед у него все отобрал. Да и пансионат ещё не работает, а, наоборот, пока только высасывает финансы… Как я понимаю, он живёт на зарплату, которую платит фирма, а она ведь не бесконечна…

Нет, мне не нужно, чтобы отец Малины погряз из-за нас в финансовых проблемах.

— Ник, ты меня прости, но я должна уточнить: за чей счёт весь этот банкет? Если что, мы с Линой обойдёмся, не нужно тратить на нас такие огромные деньги.

— Вероника, пожалуйста, не переживай на этот счёт, — отмахивается Вольцев. — С тех пор как дед у меня все отобрал, прошёл год. Поверь, я нашёл способы поправить свое материальное положение. У меня просто потрясающие партнёры, а ещё кроме деда есть мама и отец. Думаешь, они дадут мне умереть с голоду?

— Ну я не знаю, просто мне неудобно, — оправдываюсь я. — Машина вот целая, не дешёвая, для меня… Зарплата огромная, детский сад дорогой…

— Кстати, о нем. А что это за сад такой, что собеседование проходить надо? — переводит тему Никита.

— О! Он творческий до глубины своей каменной души! — с облегчением переключаюсь я на более удобную тему. — Малина влюблена в балет и выбрала его из-за занятий хореографией.

— Супер. Я с вами пойду, тоже хочу посмотреть.

Это здорово!

— Лина обрадуется, — говорю Никите, и он расцветает.

Дальше мы полтора часа отрабатываем парковки. У меня все получается словно по волшебству. Видимо, очень хочется покрасоваться перед Никитой. А он меня хвалит и смотрит восхищенно. Так, что я вся полыхаю. Про случайные и не очень касания — вообще молчу! Каждое заставляет сердце сбиваться с ритма.

Потом мы возвращаемся к офису. Я отправляюсь к Василисе Ивановне, а Никита пересаживается в свою машину и уезжает на стройку. Я весь день горю рабочим энтузиазмом, но все равно очень жду вечера, когда мы втроём, как настоящая семья, отправимся в сад. Главное, предупредить Никиту, чтобы не ляпнул Малине великую тайну. А то она такая — в себе не удержит, тут же расскажет по секрету всему свету, что нашла своего настоящего папочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ ***

— …А теперь наш психолог пообщается с Малиной, а мы с вами пройдём в мой кабинет для обсуждения деталей оформления, — говорит заведующая Елена Павловна после экскурсии по садику.

Дочь в полном восторге. Ведь тут есть настоящий зеркальный зал с детским балетным станком, а больше ей ничего не нужно.

— А мы не можем присутствовать на тестировании? — уточняю.

Переживаю очень, а вдруг Малина растеряется?

— Вам совершенно не о чем волноваться, я уже и так вижу, что девочка нам подходит. Тестирование просто позволит узнать Малину лучше, а родители лишь исказят результат тестов, — мягко отказывает мне Елена Павловна.

— Идите, я тут Малину подожду, — успокаивает Дина, кивая на кресло в холле.

Спорить нет смысла, поэтому я иду за заведующей, а Никита за мной. Так непривычно, что я теперь не один родитель и кто-то имеет равные со мной права.

Малину пока удаётся держать в неведении, но мы как по тонкому льду ходим. Я, конечно, проведу с ней беседу по дороге домой, но она вполне может проболтаться, что Никита ходил с нами в детский сад. Надо заранее придумать ответы на возможные вопросы. Сказать, что для племянницы интересуется?.. Может, прокатит?

— Присаживайтесь, пожалуйста, — приглашает Елена Павловна, и мы рассаживаемся на посетительских стульях, — для составления договора мне понадобятся документы, а для допуска вашей дочери к посещению группы — медицинская справка по форме…

Договор Никита оформляет на себя, и я вижу, как ему не нравится, что Малину пока приходится оформлять как Малину Давидовну Видную, а прочерк в графе отец, который жирно красуется в её свидетельстве о рождении, ему поперёк горла.

— Мы же сможем потом изменить данные? — спрашивает он Елену Павловну. — Буквально в ближайшее время у дочери изменятся фамилия и отчество.

— Да, конечно. Никаких проблем, — заверяет заведующая, не подавая вида, что удивлена нашими странностями.

А Ник немного расслабляется.

Мы заканчиваем дела в одно время с собеседованием Малины и выходим в холл тоже одновременно.

— Ну что? Отметим это дело пиццей? — предлагает Ник. — Я приглашаю.

— Ура! — радуется дочь и хватает его за руку.

В пиццерию идём пешком — как раз есть хорошая возле детского сада. Лина с Никитой впереди, а мы с Диной за ними. Отец и дочь о чем-то разговаривают и вообще смотрятся очень гармонично, будто всю жизнь знают друг друга, а не позавчера познакомились.

— Ника, ты только не будь дурой, ладно? — уговаривает меня тихонько Дина.

— В каком плане? — удивляюсь я, хоть и прекрасно понимаю, о чем она.

Да, мы обе хотим свободы и независимости, но все же вбитые с детства установки оставляют свой отпечаток, вот сестра невольно и пристраивает меня Нику. Постулат «нет мужа — нет счастья» плотно засел где-то в нашем подсознании.

— Он так смотрит на тебя. И на Малину. А она так тянется к нему… — вздыхает сестра, — вы выглядите как настоящая семья с картинки. И ничего мне не говори. Я помню про свободу. Просто мне кажется, что такой шанс даётся раз в жизни, и если ты его упустишь— будешь жалеть.

Я тоже вздыхаю и беру Дину под руку:

— Поверь, я не упущу. И не буду Ника отталкивать, если он начнёт проявлять инициативу, — сознаюсь в сокровенных мыслях. — Он мне слишком сильно нравится. Я просто не смогу его отталкивать.

— Ура! Ты меня успокоила! — радуется сестра.

С этого дня у нас всё меняется, жизнь начинает играть новыми красками.

Каждое утро начинается с уроков вождения, хоть мы с Никитой и прекрасно понимаем, что они мне не нужны. Просто нам нравятся эти полтора часа наедине.

В этот раз наше общение совершенно отличается от того, что было год назад. Тогда Ник относился ко мне легко. Тогда между нами не было Малины. А сейчас я чувствую, как он взвешивает каждое слово и жест. Переступать грань он не намерен. С одной стороны, мне это нравится, а с другой — немного бесит. Хочется определённости, откровенного разговора. Но ни он, ни я не спешим его начинать. Хоть тест на ДНК уже и подтвердил отцовство Вольцева, и даже подано заявление на его установление и смену свидетельства о рождении, Никита не спешит строить планы на будущее. Я понимаю, что он ждёт результатов поездки домой, но всё равно немного злюсь.

С Игорем тоже проблемы. Он как чувствует что-то и приезжает каждый вечер. Мне приходится с ним общаться, а делать мне это все тяжелее и тяжелее.

Зато Малина счастлива. Они пока с Никитой не могут видеться каждый день — дочь с Диной проходят медкомиссию, — но они переписываются! Да-да, Лина переступила через лень и пишет отцу сообщения с ошибками, а потом с удовольствием перечитывает его ответы.

Выданная мне фирмой машина нужна пока лишь для поездок на работу и с работы — на выезде Вольцев справляется сам, а я сижу в офисе и мониторю цены.

Но сегодня в ночь он улетает в столицу, и с завтрашнего дня мне придётся стать ему заменой. Из-за этого я нервничаю. Только поэтому на нашем заключительном утреннем занятии я немного резка — нет никакой другой причины.

— Ника, ну что с тобой сегодня? — спрашивает Ник, замечая моё состояние.

— Бесит всё! Ненавижу своё положение и всех, кто меня в него загнал! — выпаливаю я и слишком резко выворачиваю руль при отработке задней парковки.

— Ладно. Прости. Достаточно на сегодня, — как-то расстроенно говорит Вольцев, и больше у нас разговор не клеится.

Я из-за нервов сначала этого даже не замечаю. А вот вечером перед сном, когда перебираю в уме весь день, меня пронзает догадкой. А вдруг Никита принял мои слова на свой счёт?! Вот же я несдержанная дура! Надо же было пояснить ему, что именно я имею в виду!

Глава 9

Никита

— Погоди, я не поняла, а с чего ты взял, что Ника тебя ненавидит? — спрашивает недоуменно Арина.

Я приехал на венчание бывшей жены без опозданий и отвёл её к алтарю, как и обещал.

Праздник в разгаре, гости веселятся, Шип отвлёкся на Марьяну, и нам наконец удаётся поболтать. Я рассказываю бывшей жене — а если точнее, то лучшей подруге и напарнице по прошлой авантюре, — как встретил Малину и Веронику. Ну и к чему мы пришли с ними на данный момент.

— Ну она вчера сказала, что ненавидит всех, кто довёл её до такой жизни, — сознаюсь грустно.

Слова Ники не выходят у меня из головы, ведь я тоже виноват в её проблемах, как ни крути…

— Вольцев, ты заболел? — Арья трогает мой лоб. — Это же у неё просто маленькая истерика была. Ты не понимаешь? Девушка на нервах: ты, её последняя надежда, уезжаешь, вот она и ляпнула ерунду. Это ни о чем не говорит. С каких пор ты перестал разбираться в женщинах?

Подруга возмущена и сверкает на меня глазами.

— Думаешь? — с надеждой спрашиваю, и досада немного отпускает.

— Не думаю, а уверена! Ник, да ты влюбился! — восхищенно ахает Арина, сложив в голове два и два. — Я так рада!

Полагаю, что подруга права. В Нику я влюбился ещё год назад, она перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Я, между прочим, даже не завёл за прошедшие месяцы ни одного романа — душа не лежала. А сейчас, когда мы вновь встретились и все встало на свои места, чувства вспыхнули с новой силой. Просто мне было страшно Нику спугнуть, так как в ответной симпатии я не уверен. Она сейчас в отчаянии. Разве можно в подобном состоянии влюбиться? Не уверен. Но я все равно теперь никуда их с дочкой не отпущу. Буду рядом и буду ждать.

— И я рад, Арь. Не терпится вас с ними познакомить.

— Слушай, а деньги у тебя есть? — спохватывается подруга. — А то у меня в заначке…

Они как-то удивительно с Вероникой похожи, и вопросы задают одинаковые.

— Есть! Не парься. Я же с Пехом на фондовой бирже кручусь. Норм у меня все с деньгами. Проблема только в её папаше. Он депутат и туз козырный в регионе.

— Кто туз козырный? — из-за кустов появляется Шип. Надолго он Арину из вида не выпускает. Приходится посветить в курс дела и его. — Не думаю, что это станет проблемой, — подводит итог он серьёзно. — Я с дедом поговорю, у него есть выход на их губернатора, мы же через него пансионат брали.

Дед у Шипинского бывший министр, за его каменной спиной ничего не страшно.

— Спасибо, — благодарно жму руку.

— Это я не о тебе забочусь, а о наших с женой инвестициях, — привычно бурчит Артур, но руку мою жмёт от души.

У нас просто с ним игра такая: «Сделай вид, что терпеть не можешь бывшего/настоящего мужа Арины». Но ничего, я ему уже отомстил. Подарил Булочке игуану. Не одной же моей дочке со странными животными возиться.

Ночевать остаюсь у Шипинских, а вот утром ни свет ни заря беру машину Арины и еду в столицу к своим. Самый ответственный разговор предстоит мне там. И дело даже не в том, что я сомневаюсь во влиянии деда Артура и поэтому хочу привлечь своего. Нет. Просто пора вернуться блудному сыну в семью. Я вырос и многое осознал. Например, то, что давно нагулялся и хочу тихого семейного счастья, как у Шипинских.

Сегодня воскресенье, и все должны быть в доме у деда. По дороге набираю мать.

— Привет. Я скоро приеду, никуда не собираетесь?

— Ох, Никитка! Привет, мой хороший! Приезжай, конечно! Ждём, — радуется она и кричит в сторону: — Андрей! Ник едет! Иди деда обрадуй!

— Это ты так не хочешь меня видеть? — усмехаюсь.

— А то ты не знаешь, что дед Вова всегда тебя ждёт! — с мягким упрёком говорит мать. — Надеюсь, что в этот раз ты его сумеешь порадовать.

Ну это как сказать… У меня на руках тест ДНК и в телефоне куча фотографий Малины, а в добавок к ним не очень приятная история. Даже и не знаю, как дед отреагирует.

— Я постараюсь, ма, но ты там на всякий валерьянку всё же приготовь, — говорю и сбрасываю звонок.

Трасса ещё пустая, народ пока с дач в город не рвётся, и до дома, который стоит в элитном районе, я добираюсь без проблем. Меня там ждут, и ворота распахиваются, не успеваю я в них позвонить. Загоняю машину, выхожу, и на меня тут же нападает многочисленная родня. Мама, бабушка, сестры, братья… На выходных все собираются в доме деда и все они очень рады меня видеть. Сердце колотится, готовясь выпрыгнуть — я тоже рад.

Дед, отец и дядьки стоят в стороне, но краем глаза отмечаю, что лица у них светлые, никто кидаться на меня с обвинениями и упреками не собирается. Это обнадеживает. Это хороший знак.

— Явился! — грохочет дед, устав от долгих приветствий.

Он у нас крепкий, и голос у него зычный, а ещё Вова Воля немного застрял в 90-х. Он очень любит золотые украшения и дорогие вещи. Вот и сейчас, ранним воскресным утром, он выглядит как певец шансона на концерте.

— Явился, — подтверждаю, разглядывая родное лицо.

Вроде не изменился даже.

— С чем на этот раз? — спрашивает хмуро, но я вижу, что это всё напускное, он мне рад.

— Ты удивишься, дед, но давай лучше присядем.

— Что ж, давай. Дети — играть, взрослые — в беседку, — приказывает дед.

Родственники мгновенно выполняют.

— Сынок, ты, главное, с ним не ругайся. Он скучает и вспоминает тебя часто. Особенно последнее время, как проблемы с сердцем начались, — говорит мама, беря меня под руку и сопровождая вглубь двора.

— Я тоже скучаю, мам. Но ты же говорила, ничего страшного у него.

— Возраст, Никит, это уже опасный фактор. Так что уж постарайся не сильно его шокировать.

— А ты? Прям даже и не переживаешь и не любопытствуешь? — интересуюсь удивительным спокойствием мамы.

— А я от тебя все приму, сынок, — говорит она с улыбкой и гладит меня по руке. — Я по-прежнему верю, что ты хороший мальчик и ничего страшного не натворил.

Она всегда в меня верит. Целую свою дорогую родительницу в висок.

Рассаживаемся за накрытым столом, дед наливает в большую кружку чай и смотрит на меня, подняв бровь — типа, слушаю внимательно. Выдыхаю и как в прорубь ныряю:

— У меня есть дочь, — говорю, и за столом на миг воцаряется тишина, а потом мама истерически хихикает.

За ней кто-то из тёток, потом дядьки, а следом и дед. Даже я не выдерживаю и ржу. Это какой-то нервный и заразный смех — успокоиться невозможно.

— Нет, Никит, ну ты даёшь! Опять? — продолжая посмеиваться, говорит в конце концов дед.

— На этот раз это правда, — еле отсмеявшись, сообщаю. — У меня есть тест ДНК. Мою дочку зовут Малина, и ей пять лет. Я нашёл её неделю назад.

Достаю справку, а потом снимаю блок с телефона, захожу на дочуркин свиной канал и протягиваю аппарат деду. Он достаёт очки для чтения и листает фотографии. Выражение его лица прочитать не удается. Зато остальные изнывают от любопытства — это хорошо видно. Мой отец и бабуля прижались к деду и тоже пялятся в телефон.

— Маша, — наконец, поднимает дед голову и обращается к моей двоюродной сестре, — принеси из гостиной альбом со старыми фотографиями.

— Коричневый? — уточняет та, поднимаясь.

— Нет, совсем старый. Серый такой.

Сестра уходит, а дед пускает телефон по кругу, а сам смотрит на меня тяжёлым взглядом. Ему даже не надо озвучивать вопрос, я и так его знаю.

— Это произошло, когда мы с Гариком все лето колесили по побережью…

— Я умею считать, Ник, и склерозом пока не страдаю, — обрывает дед. — Меня интересует, что происходит сейчас?

— А сейчас все сложно, дед. Мать Малины зовут Вероника Видная, и её отец Давид Видный — крутой на том районе перец, а я для него никто и звать меня никак…

Дальше я рассказываю ситуацию, в которую попала Вероника, и немного её приукрашиваю так, чтобы впечатлить семью. И все, естественно, впечатляются. Наш дед, конечно, тоже тиран, но в сравнении с Видным просто добрый волшебник. Женская половина семьи охает и ахает, а мужская хмурится.

— …В общем, я хочу взять на себя ответственность за дочь, дед, — выдаю я в заключении, — и хочу помочь Веронике, но без вас мне с Видным не справиться.

— Я только уточню, Никитка, — тяжким камнем падают слова деда. — А какие у тебя планы на мать девочки?

— Я её люблю и я хочу на ней жениться, но — врать не буду — не знаю, захочет ли она выйти за меня, — сознаюсь как на духу. — Я планирую дать ей свободу и надеюсь, что у нас все получится. В конце концов, она придёт ко мне не как к последнему шансу вырваться из дома, а как к любимому мужчине. Когда решит по доброй воле потерять свободу и связать со мной жизнь.

— Умница, сынок! — хвалит мама со слезами на глазах. — Горжусь тобой!

Тетки и сестры её поддерживают, отец мой тоже кивает, одобряя это решение. Дед пока молчит, но тут Маша приносит старый-старый, еще довоенный альбом. Дед что-то в нем ищет, а когда находит — передаёт фотографию мне.

На ней девочка лет пяти-семи в нарядном платье держит на руках нарядного поросёнка. Мистика! У меня мороз по коже от нереального сходства между моей Малиной и девочкой с этого черно-белого снимка.

— Это моя матушка — Ангелина Ивановна Люблина-Вольцева, прабабка твоя, Никита. Ты её уже не застал. Но я как только увидел Малину, сразу вспомнил об этой фотографии. Это точно наша девочка, они обе Лины, и, конечно же, мы не бросим ни её, ни её мать. Дай мне день поднять связи, а во вторник поедем разбираться с этим Видным. Ну а сейчас будем праздновать твоё возвращение и слушать, чего ты за год добился.

Ну всё, можно выдыхать… Не удерживаюсь и пишу сообщение Нике:

«Всё хорошо, приеду раньше. Скучаю».

Глава 10

В воскресенье от Никиты приходит сообщение. Он пишет, что вернётся раньше и что скучает. И на эмоциях, обрадовавшись, что он не обиделся на меня, я отвечаю: «Очень хорошо! Жду! Скучаю!»

Может, не стоило так открываться, но это правда. За проведенную вместе неделю я теряю все свои защитные бастионы и уже понимаю, что отец моей дочери — единственный мужчина, к которому я когда-либо испытывала и испытываю чувства. Сильные чувства. Поэтому теперь я его жду не только с надеждой на избавление от заботы отца, но и мечтаю, что мы откровенно поговорим и, возможно, сблизимся ещё больше.

Он звонит во вторник утром и застает меня на строительном рынке. Вокруг шум, гам, снуют люди и машины, приходится отойти, чтобы хоть что-то услышать.

— Привет, занята? Я быстро, — говорит Ник виновато.

— Привет, говори, слушаю, — ищу укромный уголок и ухожу туда, чтобы не пропустить ни слова.

— Ника, ты, главное, не волнуйся. Мы сегодня приедем к вам. Будь дома с Малиной к пяти, и теперь точно можешь собирать вещи.

Ох, зачем он мне велел не нервничать? У меня даже руки задрожали!

— Погоди, Ник! Кто вы? Куда вещи собирать? — пытаюсь я прояснить обстановку.

— Я и мои родств… — проезжающая машина посигналила, и часть слов я не расслышала, — …тиру. Все будет хорошо! Всё, посадку объявили, я побежал.

Тьфу ты! Ну все, на этом с рабочим настроением можно попрощаться. По рассказам Никиты я знаю, что его дед тоже не сахар, и мне становится страшно, что теперь я вместо одного домашнего тирана заимею двоих. Упорно гоню эти мысли, но с работы уезжаю пораньше. Я никак не могу понять, стоит подготовить Малину к вечерней встрече или нет. Мне просто необходимо посоветоваться с Диной.

Когда оказываюсь дома, бабушки и Малина ещё спят — обязательная сиеста, — а сестра уже поджидает во дворе, и как только я ставлю машину на выделенное отцом место, любовно гладит её бок. От моего служебного транспорта они с дочкой в полном восторге.

— Ну что там стряслось? На тебе лица нет, — спрашивает Дина, едва я покидаю салон.

Я тащу сестру на наше любимое место — качели на заднем дворе — усаживаю на деревянное сиденье и сама устраиваюсь рядом.

— Дина, сегодня Никита привезёт к нам свою семью и будет разговаривать с отцом. Как думаешь, надо сказать Малине, что он её отец до того, как мы всех наших шокируем известием? А маме?

— Ох, блин! Я хочу это снять на видео! Ну в смысле папино лицо в момент получения новости! — восхищается сестра.

— Дина! Мне не до шуток! Меня трясёт всю, — одёргиваю, и она принимает деловой вид.

— Маме точно не надо, Ник, ей пусть папа сам говорит. От него она новость хоть про летящий на Землю метеорит выслушает спокойно. А насчёт ягоды... Даже не знаю что сказать. Ты уверена, что папа Никиту не убьёт? Тогда Лине лучше не знать, что это был её отец...

— Очень неудачная шутка, Дина, — говорю строго, — я серьёзно.

— Слушай, не спеши, правда. Вот они приедут. Вот вы поговорите. Наверняка же без нас и ягодки, правда?

— Наверное...

— Не наверное, а так и надо сделать. И только потом, когда все будет решено, вы с Никитой сами ей обо всем расскажете.

Хм-м, возможно, так и стоит поступить. У меня вообще голова не варит от волнения.

— Ладно, идём тогда вещи собирать.

— Ты так в нем уверена? — не спешит Дина.

— Да, Дин. Теперь да, — говорю и сама удивляюсь.

Я действительно даже не сомневаюсь, что раз Ник велел мне собирать вещи, то обязательно нас заберёт сегодня же.

***

Дорогие мои! Важная информация. Изменения на сайте стали для авторов таким же сюрпризом, как и для вас. Прошу вас не паниковать раньше времени. Мы обязательно что-то придумаем, чтобы вы смогли покупать книги по привычным вам ценам. Напоминаю, что вся информация будет в моей группе. Найдите возможность найти её по моему псевдониму.

В любом случае с литнет мои книги никуда не исчезнут и все купленные вами, останутся у вас.

С любовью, ваша Санна Сью)

До наступления решающего часа я на взводе, а в подобном состоянии работать руками — сплошное удовольствие. Механические движения очень успокаивают, в то время как голова занята своим. Не удивлюсь, если завтра найду среди белья какое-нибудь старое саше, потому что кидаю в сумку всё без разбора.

Дина тоже работает молча. Она в какой-то момент устаёт задавать мне вопросы, ведь отвечаю я на них невпопад.

— Ника, пора. Кажется, началось, — с волнением объявляет сестра, выглянув в окно на шум. — Ого, столько машин! Три въехали во двор, а на дороге ещё три остались, прикинь!

Я бросаю в сумку очередную вещь и подхожу, чтобы убедиться своими глазами.

Сестра не выдумывает, все так и есть: первой заезжает машина отца, а за ней Никиты, а потом ещё одна. Сердце пропускает удар. Вдоль забора стоят чёрные внедорожники, и из них выходят незнакомые мужчины. Что происходит? Что там Никита задумал? Штурмом нас с Линой вызволять?

Из машин выходят Игорь, отец, Никита, его дед, похожий на постаревшего братка из девяностых — золотая цепь размером с мою руку слепит глаза даже с такого расстояния. Отец Ника тоже тут. А из машины гостей выходит молодой мужчина мажорского вида и ещё один пожилой мужчина с военной выправкой. Кто все эти люди?!

— Что делать то, Дин? Идти к ним?

Отец даёт какие-то распоряжения нашим работникам. На шум с заднего двора выходят мама и Лина. Дочь бежит к Никите, тот подхватывает её, кружит, ягода чмокает его в щеку — ничего себе! Когда только успели так сблизиться? Отец и дед Никиты смотрят на Лину заинтересованно, и Ник прямо с ней на руках общается с родственниками. Видимо, знакомит. Вова Воля, да простит меня дед Ника за использование этого прозвища, снимает с шеи свою цепь с крестом и вешает на Лину. Боже, она же на землю упадёт под таким весом!

Игорь смотрит на всё хмуро, но стоит в стороне, не лезет. Тут отец заканчивает с организационными вопросами и, мужчины нехотя возвращают Малину бабушке, а сами идут в беседку.

— Нет, наверное, все же рано, Ник. Думаю, они позовут...

А я понимаю, что нет, не рано, а в самый раз. Я больше не буду отсиживаться и ждать! Я пойду туда. Думаю, Никита хотел бы, чтобы я была сейчас с ним рядом и тоже отстаивала свою позицию.

Разворачиваюсь и покидаю комнату. Сбегаю по ступенькам, чувствуя себя практически героем, и в беседку врываюсь посреди речи незнакомого мужчины с военной выправкой.

— …так что ты, Володя, и ты, Давид, понимаете, что просто так я бы сюда не приехал, это ясно? — говорит он и кивает мне, приветствуя, а Ник встаёт и усаживает меня между собой и своим отцом.

Мой отец на это поджимает губы, но, видимо слишком уважает задавшего вопрос мужчину, потому что отвечает ему, а моё появление оставляет без комментариев.

— Разумеется, Егор Матвеевич, но хотелось бы подробнее узнать всю важность происходящего, то есть причину вашего визита.

— Сейчас поясню, — соглашается тот самый Егор Матвеевич. — Мой внук Артур является деловым партнёром Никиты Вольцева, и строящийся здесь пансионат «Плеяда» входит в сферу интересов нашей семьи. То есть любые проблемы, связанные с бизнесом Никиты Вольцева, я буду считать личным оскорблением.

— С чего бы мне мешать Никите Вольцеву? — удивляется отец. — Я этого и в мыслях не держал.

— И таким образом мы переходим ко второму блоку новостей, — сообщает Никита. — Малина — моя родная дочь. Вот тест ДНК для сомневающихся, — он выкладывает на стол бумагу с результатом и отправляет её в сторону моего отца. — Соответственно, в ближайшее время она станет Малиной Никитичной Вольцевой, а так же помолвка Вероники и Игоря тоже разрывается. Моя дочь и её мать сегодня же переезжают в квартиру, которую купила им семья Вольцевых. Я беру на себя их полное материальное обеспечение и предоставляю Веронике выбор. С сегодняшнего дня она сама будет решать, как ей жить и с кем.

От речи Никиты у меня слезы на глазах наворачиваются и першит в горле, а ещё мурашки бегут по коже. Душа наполняется благодарностью, теплом и восхищением его решительностью. И в этот момент я отчётливо понимаю, что хочу замуж только за него и ни за кого больше.

Отец в шоке, он не может пока найти слов, а вот Игорь не способен скрыть настоящих эмоций — он смотрит на меня с ненавистью. Видимо, я ему все планы поломала. Как же я рада, что не успела за него выйти замуж! Никита появился очень вовремя и спас меня!

— Что скажешь? — наконец, отмирает отец и смотрит на меня тяжёлым взглядом.

— А что говорить? — нервно пожимаю я плечами. — Я очень рада происходящему и благодарна Никите и его семье за помощь.

— Ты мне больше не до...

— Стопэ! — грозно прерывает слова моего отца Вова Воля. — Дети, идите за вещами, а мы с тобой, Дава, сейчас перетрем тему отцов и детей.

Никита беспрекословно встаёт и тянет меня за собой прочь из беседки. Я покидаю поле боя с огромной радостью. У нас с Ником есть сейчас более важное дело.

— Никит, пойдём расскажем Малине? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза, как только мы отходим подальше.

— Погоди, сейчас, — говорит он, притягивает меня к себе и быстро, но очень горячо целует. Я чуть с ног не падаю от нахлынувшей страстной волны чувств. — А вот теперь пойдём. Очень надеюсь, что Малина обрадуется.

Держась за руки, мы отправляемся на задний двор, и я ни капельки не волнуюсь. Теперь, рядом с Никитой, мне ничего не страшно.

А поцелуй... Про поцелуй я спрошу у него позже. Что он значит? Что Ник пытался мне им сказать? Боюсь, если начну фантазировать, надумаю себе очень и очень многое. Лучше уточнить.

В свином царстве собралась вся женская половина семьи, и теперь, когда мы подходим рука об руку, у мамы и бабули округляются глаза и раскрываются рты. Сестра просто улыбается, ну а Малина не придаёт этому никакого значения. В её Вселенной держаться за руки — вполне нормальное явление.

— Никита, а скажи же, что дедушка Вова мне навсегда эту цепочку большую и крестик с камушками подарил, а то бабушки не верят! — подскакивает дочка и спешит пожаловаться на своих собеседниц.

— Ну конечно, он ведь так и сказал, — подтверждает Ник.

— С какой стати такие подарки? — спрашивает моя мама, которая прекрасно может подсчитать цену украшений.

— Потому что Малина его первая внучка. Дед имеет право, — совершенно спокойно говорит Ник.

— Что-о? В каком смысле? — выдыхает мама, а бабушка Оля зажимает рот рукой, удерживая громкий «ох».

— Малина, Никита — твой отец, — сообщаю я дочке и всем остальным, кто сразу не понял, — а дедушка Вова — прадедушка, а дядя Андрей — просто дедушка, как дедушка Давид.

— Ура! — вопит дочь и, подпрыгивая на месте, бьёт в ладоши, а потом замирает. — Это я теперь кто буду? Малина Никитовна?

— Никитична, — поправляю я, пряча улыбку.

— Хм-м, ладно, — заключает дочь подумав мгновенье, — это лучше чем Игоревовна. Рассказывай тогда, папа, где ты был до сих пор? Велосипед мне купишь? А плавать научишь?

Никита подходит к лавочке, садится рядом с бабушкой Олей и принимается отвечать на многочисленные вопросы Малины. О, ну всё, им не до меня. Я слушаю минут пять, убеждаюсь, что все в порядке, и киваю сестре на выход.

Хочу перетащить в машину сумки. Мне будет ещё лучше на душе, если я очищу дом от своего присутствия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ты куда? — спрашивает Никита, отвлекаясь от допроса.

Оказывается, он не выпускает меня из вида.

— Вы общайтесь, а мы с Диной продолжим сборы.

— Нужна помощь? Сама не таскай тяжести, — велит Вольцев и этим самым получает сотню очков в свою копилку от мамы и бабули.

— Да нет, ничего тяжёлого, — заверяю и тащу сестру к дому.

У меня щеки горят и рот до ушей.

— Вот это мексиканские страсти! — шепчет Динка. — А отец там что?

— Собрался от меня отречься, но слово взял дед Ника, а нас выгнал, — тоже шепчу в ответ.

— Слушай, как думаешь, они не устроят тут разборки в стиле девяностых? — притормаживает сестра испуганно.

— Не думаю, там какой-то очень крутой дядька Егор Матвеевич. Разнимет, если что, — успокаиваю сестру и тащу дальше.

Родителей не выбирают, поэтому где-то в глубине души я отца люблю, наверное, но тем не менее хочется, чтобы кто-то вправил ему мозги, возможно, даже хорошей затрещиной. Если она поможет.

Но в беседке тихо, никто кулаками не машет. Мы поднимаемся в мою комнату, складываем последние вещи и беремся за первые сумки.

— Ника, а вдруг там в той квартире даже кружек нет? — внезапно начинает переживать Дина.

— Купим в супермаркете, — отмахиваюсь беззаботно. — Но я думаю, что Никита не дурак и все предусмотрел.

— Хорошо... Но он сказал, куда вы переезжаете? Он вас к себе повезёт?

— Дин, сказал, что купил нам квартиру. Не приставай, большего не знаю.

— А где? — не унимается сестра.

Мы выходим на улицу и несём сумки к машине. Я открываю багажник, но поставить ничего не успеваю. К нам подходит тот молодой симпатичный парень, что сопровождает родственников Никиты.

— Привет, девчонки, я Мечеслав, партнёр Ника, — представляется он и, подхватив сумки, ставит их в машину. — Можно просто Слава. Я вам помогу.

— Я Вероника, а это моя сестра Дина, — проявляю я вежливость за двоих, а то моя младшая явно зависла и пожирает мажора глазами.

Ну, понять её можно. Красивый, фигуристый, успешный. Если бы моё сердце было свободно, я бы тоже затрепетала.

С помощью Мечеслава мы управляемся быстро и идём все вместе на задний двор.

— Всё? Можем ехать? — спрашивает Никита, как только мы подходим.

— Уже? — удивляюсь я, правда не знаю: а почему бы и нет?

Я что, какого-то разрешения или благословения жду?

— Конечно. Там у старших явно разговор затянется надолго, а мы, пожалуй, поедем. Ещё вещи разбирать и обживаться.

— Ура! — скачет опять Лина.

Такое впечатление, что она будет счастлива от любой команды Никиты.

— Ма-а-м, можно я с ними? — канючит Динка, сложив руки лодочкой. — Посмотрю квартиру, помогу...

— А домой как? — строго возражает мама. — Нет, папа не разрешит.

— Не волнуйтесь. Я привезу вам дочь ровно в десять вечера в целости и сохранности, — заверяет бизнес-партнёр Никиты, — кстати, я Мечеслав Пехов, соучредитель «Плеяды», очень приятно познакомиться с вашей семьёй.

Они все друг другу представляются, а я наблюдаю украдкой за Диной. Ох, похоже, сестра влипла. Но Слава — мужчина взрослый, почему-то чувствую, что ему можно доверять.

Вот и мама с бабулей приходят к такому выводу, поэтому отпускают сестру со мной. Мы грузимся в три машины и выдвигаемся из посёлка в город по заданным в навигаторе координатам. В очень дорогой район нашего города, где строят элитное жилье.

Хорошая квартира-студия на третьем этаже высотного дома, в которую мы попадаем, вызывает у нас с Диной лёгкие удивление. Нет, не планировкой или дизайном она нас изумила, а тем, что явно жилая. Причем живёт в ней мужчина-холостяк.

— Никит, это что, твоя квартира? — спрашиваю у Вольцева тихонечко, отведя его в коридор, пока остальные осматриваются.

— Да, прости, я твоему отцу соврал, — даже не думает отпираться он, — но мы решили, что вы сами должны выбрать себе квартиру, поэтому не стали покупать, не посоветовавшись. А оставлять вас в посёлке после разговора мне не хотелось. Но ты не волнуйся, я пока в отеле проживу. Простишь?

— Господи, Ник, мне не за что тебя прощать! Я тебе очень благодарна. Мне наоборот неудобно, что мы тебя выгоняем из собственного дома.

— Не парься. Это съёмная квартира. Но когда вы выберете себе жилье, я куплю рядом.

Нам надо поговорить. Откровенно и очень серьёзно. Покупка двух квартир в курортном городе — дело совсем не дешёвое, поэтому тут не до кокетства и принятия поз. Возможно, мы обойдёмся одной. На всех. Глажу Ника по руке и решаюсь.

— Никит, я хотела попросить у тебя прощения за те слова, что сказала перед расставанием. Я не имела в виду тебя, когда про ненависть заявляла, — говорю быстро, чтобы не передумать, — ты, наоборот, один из тех немногих людей, кто сделал мою жизнь лучше. Я благодарна тебе за дочь и за...

— Ника, подожди. Мне тоже есть, что тебе сказать, — прерывает он, приложив палец к моим губам. — Давай мы подождём, когда все уйдут, уложим Малину спать и обо всем поговорим? Это слишком серьёзный разговор, чтобы вести его шёпотом в закутке и впопыхах.

— Да, ты прав, — соглашаюсь с разумностью его слов.

— Всё, располагайся в квартире с комфортом. По моим прикидкам, вам тут пару недель точно придётся пожить.

Я киваю и иду в комнату.

Оставшийся вечер проходит весело. Пока мы раскладываем вещи, Мечеслав с Никитой нас развлекают шутками. Мы с Диной и Малиной хохочем, как ненормальные. А на ужин заказываем роллы и наперебой учим Малину есть палочками. Опять веселимся и не замечаем, как летит время. Но вот оно подходит к десяти: Лине пора спать, а Дине ехать в посёлок. Мы прощаемся с гостями до завтра — Мечеслав, оказывается, решил задержаться на пару недель в городе — и остаёмся, наконец, одни.

Дочь клюет носом и засыпает, едва только оказывается в кровати. Я целую её в макушку и иду на балкон, где меня ждёт Ник. Я, конечно, волнуюсь страшно, но почему-то в душе моей зреет уверенность — все будет хорошо. Ну а сомнения надо откинуть. Я решаю действовать по принципу: не попробуешь — не узнаешь. Ведь я точно знаю ответ на вопрос, чего я сейчас хочу больше всего — быть с Никитой. Оказывается, мне такая вожделенная ещё пару недель назад свобода не очень-то и нужна.

Глава 11

Глаза не успевают привыкнуть к темноте, и я совершенно внезапно оказываюсь в объятьях Никиты. А вот он точно всё видит и меня поджидает в засаде. Сердце пропускает удар и оказывается где-то внизу живота.

— Ника, — шепчет Ник мне в висок и тут же принимается искать губами все мои чувствительные местечки: за ухом, в уголке губ, на шее… — Ника, я тебя прошу, выслушай…

А как тут слушать, если в ушах бьёт пульс, дышать нечем и сердце готово выпрыгнуть? Я просто нечленораздельно сдавленно мычу, но Никита понимает, что это означает согласие.

— …Я так боюсь тебя спугнуть и потерять, но я должен сказать, — он волнуется, и его тоже колотит, — я обещал себе, что больше никогда не буду врать и лукавить… я… я люблю тебя и хочу, чтобы мы попробовали жить вместе…

Шок? Нет, не шок, что-то большее накрывает меня с головой. Мне хочется рассказать, что и я хочу того же, но не могу вымолвить и слова! Голос перестаёт слушаться.

Никита чувствует, наверное, что я еле стою на ногах, поэтому усаживает меня на плетёный диванчик и только потом продолжает:

— …Ника, я не хотел спешить. Собирался дать тебе время, но сегодня вдруг понял: мы так много его уже потеряли, что я решил рискнуть… Давай поженимся? Давай будем семьёй, давай попытаемся наверстать всё упущенное? У меня есть уверенность, что у нас все получится.

Я плачу, но это слезы счастья, от того, что у меня точно такие же желания и ощущения, как и у Никиты. Утыкаюсь мокрым носом ему в шею и, наконец, шепчу:

— Давай, я согласна, Никит. Давай попробуем.

— Умница! Я знал, что ты согласишься! — Ник обнимает меня крепко-крепко и начинает мечтать: — Завтра начнём искать жильё, выберем самую лучшую квартиру... или дом? Хочешь дом?

— Нет, давай квартиру, зачем нам дом? — смеюсь я счастливо.

— И правда! У нас же пансионат на берегу будет, а там отдельный хозяйский дом. Туплю от избытка эмоций.

— А как думаешь, твоим удастся продавить моего отца? — спрашиваю, потому что очень надеюсь, что смогу видеться с близкими. И Малина тоже.

— Вообще не сомневаюсь в этом! — успокаивает Никита. — Мы ещё с твоим отцом не разлей вода станем. Я знаю такой тип мужиков — силу, власть и деньги они уважают больше всего.

— Даже не верится, что все это происходит, — делюсь со своим будущим мужем эмоциями и страхами. — Ник, я не верю, что вырвалась, и теперь моя жизнь станет другой!

— И зря! Верь мне. Мы поженимся в ближайшее время, и у нас будет самая шикарная свадьба. Приедут все мои родственники и друзья. А потом, когда праздники закончатся, Малина пойдёт в свой крутой танцевальный сад, мы с тобой будем строить пансионат, у тебя будет машина и зарплата, ты сможешь тратить её как захочешь, а через год мы с тобой ещё ребёнка одного родим...

Мне нравятся его планы. Вот прямо все пункты до одного! Я даже сама не замечаю, в какой момент слезы высыхают, а улыбка намертво приклеивается к губам. Я тоже делюсь с Никитой своими планами и мечтами, а между этим мы целуемся. Много и с удовольствием. Но никуда не спешим. Мы не хотим, чтобы наша близость произошла на балконе и впопыхах, не хотим делать это украдкой, боясь разбудить Малину. Мы не обсуждаем это, просто чувствуем одинаково и мыслим одинаково, поэтому понимаем друг друга без слов.

Спать совсем не хочется, так бы и осталась здесь до утра, но нельзя — завтра нас ждёт великое множество дел и свершений, приходится напомнить об этом себе и Нику.

— Да, ты права, идём, но только ляжем вместе. Кровать широкая, на всю нашу семью хватит.

Это точно. Кровать в квартире семейная. У меня вообще нет желания гнать Никиту на пол. Я надеюсь, что теперь мне никогда не придётся спать одной.

Кто бы мог ещё месяц назад подумать, что после всех невзгод я наконец получу свой суперприз? Любящего и любимого мужа, который ещё и родной отец моей дочери. Наверное, иногда стоит немного пострадать, чтобы потом в полной мере ощутить такое счастье, которое ощущаю сейчас я.

Эпилог

Год спустя. Вероника

— Ну вот, а ты переживала! Всё получилось просто грандиозно! — говорит Дина, когда в небе тают последние искры салюта.

Мы с девочками любуемся им с берега, а мужчины запускают фейерверки с яхты.

Сегодня открытие пансионата, и на торжество съехались все причастные к этому событию люди. Арина и Артур Шипинские с дочкой Марьяной, Мечеслав Пехов и дед Вова Вольцев тоже тут. А ещё на яхте мой отец...

С того самого дня, когда Никита явился нас с Малиной забирать, все между нами стало иначе. Отца будто подменили. Нет, он не кинулся ко мне со слезами и объятьями, моля прощения, но он стал относиться ко мне с уважением. Как будто признание семьи Вольцевых превратило меня из гусеницы в бабочку. Обидно, конечно, но я стараюсь выкинуть это из головы. Очень стараюсь просто радоваться произошедшим переменам и что могу бывать в родительском доме, не вздрагивая при виде отца. А ещё радуюсь, что Дине из-за случившихся со мной событий тоже немного перепало свободы — отец подарил ей отдельную квартиру и машину! Сестра у меня теперь деловая колбаса и мега-крутая мажорка в своём универе.

— Сама знаешь, что не могу я сейчас не волноваться, — отвечаю сестре и вытираю внезапные слезы.

У меня четыре недели беременности, и я теперь плачу по любому поводу.

— Это скоро пройдёт, — успокаивает меня Арина, — я с Егоркой тоже поначалу была очень эмоциональной, а потом успокоилась.

Трехмесячный Егор Шипинский спит в слиме, и его даже салют не колышет — настоящий спартанец и само спокойствие получился у них парень. Но это и неудивительно — у Егора замечательные родители. Мы с Ариной за этот год стали настоящими подругами, и о своей былой ревности я даже не вспоминаю.

Наши дочки — Малина и Марьяна — сидят в креслах в бальных платьях и обмахиваются веерами, как настоящие леди. Сегодня у нас было открытие в стиле великосветского курорта, и кто-то не собирается выходить из образа. Мама и бабушка, кстати, тоже.

Ну а мы с девочками уже переоделись и ждём, когда яхта причалит.

Дети, кроме ягоды, конечно, она теперь от нас никуда, и те, кто устал, отправятся спать в дом моего отца, а нас ждёт весёлая ночь и танцы. Я уже предвкушаю это и очень надеюсь, что беременность не погонит меня спать через час, как Арину в прошлом году на моей свадьбе.

Ох, свадьба у нас с Ником удалась! Народу собралось огромное множество! Как и в моей группе "Любовные романы Санны Сью". Ведь там можно найти всю информацию, как и где приобрести мои книги привычным способом. Если не хотите меня потерять, нужно воспользоваться поиском в интернете. Прямых контактов дать не могу, проявите смекалку, дорогие мои. Но не это мне запомнилось, а то, как я познакомилась с Ариной и женщинами семьи Вольцевых, как мы быстро все нашли общий язык, какая замечательная это была неделя праздника, пока все они гостили в нашем городе. Они все обязательно к нам ещё приедут, но, боюсь, повторить то время уже не получится. Просто за год я уже так привыкла быть счастливой, что заново пережить тот восторг, который тогда оказался вновинку, теперь нереально.

— Не замёрзла? — Ник подкрадывается сзади, обнимает меня и целует в макушку.

От него пахнет морем и порохом. Как от пирата. Разворачиваюсь в его руках и целую в губы.

— Ни капельки, мой капитан! Готов к новым подвигам?

— А то ты меня не знаешь! — говорит муж и, подхватив меня на руки, кружит.

О да! Я его очень хорошо знаю. Он у меня не просто герой, а супергерой. За год столько мне продемонстрировал подвигов, начиная от огромной уютной квартиры и заканчивая новой беременностью, что сомневаться не приходится. Я смеюсь, и муж несёт меня вглубь пансионата, где всех нас ждёт завершающая часть праздника.

Но мне совершенно не жаль, что этот прекрасный день подходит к концу. Я просто уверена, что впереди нас ждёт ещё не один подобный. Ведь с моим мужем иначе и быть не может.

Никита

— Папа, и не отговаривай, я решила зарабатывать деньги, но ты должен купить мне новый телефон, — сообщает мне дочь вместо доброго утра, когда я выхожу на веранду нашего коттеджа, построенного на территории «Плеяды».

Она уже проснулась, умылась и сидит за столом ждёт завтрак. Малина у нас удивительно самостоятельная для шестилетки. Я точно знаю, что она уже сходила в столовую и сделала заказ. Конечно, дочь редко просыпается раньше нас с Никой, но если такое происходит, нас она не будит — понимает, что если родители долго спят, значит, устали.

— И как ты при помощи телефона собралась зарабатывать, дочь? — интересуюсь, усаживаясь напротив.

У самого в голове ни одной идеи, что там она могла ещё придумать.

— Я буду фотографировать наших отдыхающих с мини-пигами и продавать им снимки! — с гордостью выдаёт она свой гениальный план.

Это в ней гены Вольцевых говорят. Дед очень гордится деловой хваткой правнучки, а я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Представляю себе эту картину: дочь одного из владельцев элитного пансионата принуждает элитных постояльцев фотографироваться со свиньями и вымогает у них за это деньги. Эпично будет.

— Прекрасная идея! Но зачем тебе деньги?

— Хочу купить брата или сестру, — заявляет Малина, — а то от вас не дождёшься, и дедушки сказали, что не купят. Заработаю сама.

Ягодка у нас очень целеустремлённая и о пополнении в нашей семье мечтает уже год, как только в сад пошла, поэтому ничего удивительного.

— Доча, обещаю тебе, что уговорю маму, — прикладываю кулак к сердцу, изображая торжественную клятву. Мы с женой ещё не рассказали Малине о беременности, но собираемся сделать это на днях. — А про работу фотографом мы с тобой поговорим позже, обсудим аппаратуру и, если ты не передумаешь, я буду платить тебе зарплату сам, а с наших гостей денег брать не надо. Договорились?

— Договорились. Если на ребёночка денег не надо, я тогда буду копить на свой театр, как папа Карло. Танцевать там буду, — быстро меняет бизнес-план Малина.

Я люблю вести с ней подобные разговоры, дочь у меня просто потрясающе умная и смешная, но тут к столу подтягиваются наши проснувшиеся родственники и гости. Терраса наполняется шумом, гамом, смехом, а стол закусками и напитками. В дверях показывается Вероника, я встаю навстречу жене, целую её в висок и усаживаю на самое удобное место.

Я вообще стараюсь дать ей все самое лучшее. Всегда. Потому что понимаю — без неё у меня бы никогда не было такой счастливой жизни. Моя Вероника — центр моей Вселенной. Абсолютно все крутится вокруг неё.

Конец


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Эпилог