КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 605239 томов
Объем библиотеки - 923 Гб.
Всего авторов - 239769
Пользователей - 109697

Последние комментарии


Впечатления

Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Еще раз пишу, поскольку старую версию файла удалил вместе с комментарием.
Это полька не гитариста Марка Соколовского. Это полька русского композитора 19 века Ильи А. Соколова.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Лебедева: Артефакт оборотней (СИ) (Эротика)

жаль без окончания...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Рыбаченко: Николай Второй и покорение Китая (Альтернативная история)

Предупреждаю пользователей!
Буду блокировать каждого, кто зальет хотя бы одну книгу Олега Павловича Рыбаченко.

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
Сентябринка про Никогосян: Лучший подарок (Сказки для детей)

Чудесная сказка

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ирина Коваленко про Риная: Лэри - рыжая заноза (СИ) (Фэнтези: прочее)

Спасибо за книгу! Наконец хоть что-то читаемое в этом жанре. Однотипные герои и однотипные ситуации у других авторов уже бесят иногда начнешь одну книгу читать и не понимаешь - это новое, или я ее читала уже. В этой книге герои не шаблонные, главная героиня не бесит, мир интересный, но не сильно прописанный. Грамматика не лучшая, но читабельно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Ирина Коваленко про серию Академия Стихий

Самая любимая серия у этого автора. Для любителей этого жанра однозначно рекомендую.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Одинокие души [Людмила Семенова] (fb2) читать постранично

- Одинокие души 1.35 Мб, 8с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Людмила Викторовна Семенова

Настройки текста:




Людмила Семенова Одинокие души

Странная девушка


Выставка проходила в большом арт-пространстве, расположенном на Васильевском острове. Почему-то это место всегда казалось ей мистическим, и тем более обидно было, что зал оказался оформлен в самом банальном стиле. Меланхолический полумрак, холодный неоновый свет над экспонатами, размеренный музыкальный фон, в который бесцеремонно вмешивались щелчки фотоаппаратов. Это раздражало ее, как и непременная традиция посетителей запечатлеть себя у каждого экспоната. «А они вообще на них смотрят?» – скептически думала она.

Вдоль стен возвышались столы, на которых холодным золотом поблескивали бокалы с шампанским. В качестве закуски прилагались шоколадные конфеты в вазочках, которые явно диссонировали с общим аскетизмом антуража.

Но ее это мало интересовало, и она решила наконец сосредоточиться на экспонатах. Что-то в этой экспозиции было особенным, выбивалось из ряда однотипных богемных событий в Питере, которые восторженно освещались в прессе по горячим следам и так же быстро угасали.

И присмотревшись, она поняла, что в них было особенным. Главным были не картины и инсталляции, а подписи к ним. Все это были не вымученные очерки дежурных искусствоведов, которые напрягали все свои словесные навыки, чтобы представить холст, вымазанный серой краской и перечеркнутый тремя черными линиями, глубоким и тонким произведением искусства. Это были рассказы – короткие, емкие, порой бессюжетные и не отвечающие требованиям бульварной литературы. В них могло произойти что угодно: несбывшийся сон, непростительный поступок, безнадежное расставание. В них была жизнь, а не ее слабое глянцевое подобие.

Ее основным ремеслом было оформление дамских романов, для которых штамповались одни и те же силуэты крепких кавалеров с открытыми торсами и невесомых дам с глубоким декольте. Изредка менялся только цвет волос героини. А если романы были с уклоном на «тихое семейное счастье», то было достаточно аляповатого букета или тарелки с фруктами и ягодами, олицетворяющих «полноту жизни».

Рассказы, которым была посвящена выставка, невозможно было так проиллюстрировать, и она стала вглядываться в их визуальные воплощения. Здесь были дворы-колодцы с силуэтами смотрящих в небо людей, пустые террасы кафе под проливным дождем, старые дачные домики, поросшие лопухами и крапивой. Ее заказчики никогда в жизни такого бы не приняли, объяснили бы тем, что публика хочет красивой сказки, а депрессивных мотивов ей и в буднях хватает.

«Значит, кто-то может себе позволить писать и рисовать то, что видит и чувствует, – подумала она, – Мир, в котором хэппи-энд не ясен с первой же строки, в котором не бывает половинок и истинных пар, в котором есть только настоящее, секунда со случайными прохожими, быстро меняющейся погодой, мелькающими обрывками пейзажа за окном автобуса. Я обязательно напишу о таком мире сама, в прозе, а потом когда-нибудь и перенесу его маслом на холст. Или акварелью на влажный лист бумаги».


Откровение


Белое здание с колоннадой располагалось в центре столицы обманчиво-прекрасного государства, где поля зеленели круглый год и лоснящаяся почва приносила богатые урожаи. Но все блага распределялись между колонистами, пока местные жители получали остатки за тяжкий труд, и их не радовала синева неба, храмы, фонтаны и цветущие сады. В таком месте и находился главный монетный двор в колонии, в котором Эдвард Кэйл много лет служил архивариусом.

Он был образованным европейцем сорока пяти лет, знал и любил историю чеканного искусства, ему были ведомы все этапы монетного дела на той земле, куда занесла судьба, – штамповка меди, внедрение очистки серебра и золота, создание медалей и орденов для высокого ранга, значков для важных колониальных институтов, даже варка эмалей для украшений знатных дам. Очисткой и чеканкой занимались местные, и ежедневно им приходилось терпеть унизительную процедуру досмотра.

Но дороже всего для Эдварда был один секрет, который знали немногие и он из какой-то странной ревности не любил его обсуждать. В архивах, помимо важных документов, хранился удивительный артефакт – монета с грубыми, рублеными очертаниями, совсем потемневшая от времени, но тем не менее на ней четко прорисовывалось странное чеканное изображение. С первого взгляда невозможно было понять, что хотел запечатлеть неведомый мастер.

А недавно в монетном дворе появилась необычная особа – молодая задиристая девушка, одетая в редингот и брюки, что выглядело дерзким вызовом современной моде. Ее каштановые волосы были так же лихо рассыпаны по плечам. Она представилась как Джейн Эштрейн, корреспондент из метрополии, и изъявила желание побеседовать лично с главным архивариусом.

Окинув эксцентричную визитершу взглядом, Эдвард тут же посмотрел на карманные часы, висевшие на тонкой платиновой цепочке, и сказал:

– Не вполне представляю, чем могу вам помочь, госпожа Эштрейн. По вашему виду не