КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591451 томов
Объем библиотеки - 897 Гб.
Всего авторов - 235384
Пользователей - 108133

Последние комментарии

Впечатления

Влад и мир про Шарапов: На той стороне (Приключения)

Сюжет в принципе мог быть интересным, но не раскрывается. ГГ движется по течению, ведёт себя очень глупо, особенно в бою. Автор во время остроты ситуации и когда мгновение решает всё, начинает описывать как ГГ требует оплаты, а потом автор только и пишет, там не успеваю, тут не успеваю. В общем глупость ГГ и хаос ситуаций. Например ГГ выгнали силой из города и долго преследовали, чуть не убив и после этого он на полном серьёзе собирается

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Берг: Танкистка (Попаданцы)

похоже на Поселягина произведение, почитаем продолжение про 14 год, когда автор напишет. А так, фантази оно и есть фантази...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Михайлов: Трещина (Альтернативная история)

Я такие доклады не читаю.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Не ставьте галочку "Добавить в список OCR" если есть слой. Галочка означает "Требуется OCR".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Благодаря советам и помощи Stribog73 заменил кривой OCR-слой в книге на правильный. За это ему огромное спасибо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ананишнов: Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1 (Научная Фантастика)

Научная фантастика, как написано в аннотации?

Скорее фэнтези с битвами на мечах во времени :) Научностью здесь и не пахнет...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Никитин: Происхождение жизни. От туманности до клетки (Химия)

Для неподготовленного читателя слишком умно написано - надо иметь серьезный базис органической химии.

Лично меня книга заставила скатиться вниз по кривой Даннинга-Крюгера, так что теперь я лучше понимаю не то, как работает биология клетки, а психологию креационистов :)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Как работает исцеление [Джонас Уэйн] (fb2) читать онлайн

- Как работает исцеление [Как настроить внутренние ресурсы организма на выздоровление] (пер. А. Таликова) (и.с. Человек: революционный подход) 1.8 Мб, 383с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Джонас Уэйн

Настройки текста:



Уэйн Джонас Как работает исцеление. Как настроить внутренние ресурсы организма на выздоровление

Посвящается моей семье — постоянному и неиссякаемому источнику исцеления

«Доктор Уэйн Джонас призывает медицинское сообщество использовать сбалансированный подход к лечению, при котором впечатляющие достижения науки сочетаются с вниманием к столь же мощным, но часто игнорируемым процессам исцеления. Доктор Джонас приводит убедительные аргументы в пользу доказательной медицины, в которой он обладает обширным профессиональным опытом и куда внес большой вклад. Эта книга рекомендуется медицинским работникам и всем, кто хочет достичь оптимального здоровья».

— Джонатан Дэвидсон, почетный профессор психиатрии и директор программы тревожности и травматического стресса в Медицинском центре Университета Дьюка

«Эта книга внесла бесценный вклад в современную медицину. Мудрость, которой поделился доктор Джонас, лежит в основе современного лечения: как смысл, любовь, забота, сочувствие и сострадание облегчают процесс выздоровления».

— Барбара Досси, доктор философии, дипломированная медсестра, выпускница Американской академии сестринского дела, автор книги «Целостное медсестринское дело»

«Книга-прорыв! Это должен прочитать каждый врач. С помощью реальных историй и достоверных научных исследований доктор Джонас показывает нам то, что мы все знали, но забыли: исцеление души и тела неразделимо».

— Кеннет Р. Пеллетье, доктор медицинских наук, клинический профессор медицины, сотрудник Калифорнийского университета Сан Франциско, директор программы корпоративного улучшения здоровья; автор книги «Здоровый разум, здоровое тело»

«Доктор Джонас приводит убедительные аргументы в пользу новой парадигмы в медицине, которая касается внутренних, межличностных и внешних измерений, где происходит истинное исцеление. Эта книга представляет собой актуальный проект для нового подхода к медицине».

— Джеймс Лейк, доктор медицинских наук, бывший председатель Американской психиатрической ассоциации по комплементарной медицине (нетрадиционная и интегративная медицина); автор книги «Интегративное лечение психического здоровья»

«Доктор Джонас акцентирует внимание именно на том, чего не хватает официальной медицине. Как человек, который каждый день борется за улучшение здравоохранения, я не понаслышке знаю, что эта книга необходима всем, кто заинтересован быть лидером в этой области. Понимание баланса между лечением и исцелением — это необходимая комбинация для благоденствие. Я рекомендую книгу всем, кто стремится помочь пациентам с любыми заболеваниями. И всем остальным, кто когда-нибудь может стать пациентом».

— Скотт Кашман, директор неотложной помощи Lee Health

«Это самая всеобъемлющая и понятная книга о том, как и почему люди вылечиваются. Это мастерское исследование данных о физических, психологических и духовных факторах, которые помогают нам восстановить и сохранить наше здоровье. Доктор Уэйн Джонас — один из лучших американских врачей, истинный лидер в области медицины, который глубоко понимает все тонкости процесса выздоровления. Прочитав этот труд, поделитесь им со своим врачом».

— Ларри Досси, доктор медицинских наук, автор книги «Один разум»

«Двадцать пять лет назад, в первые дни внедрения практик естественного здоровья и интегративных практик в систему здравоохранения, эту поляризованную и неприемлющую изменений эру, появление на сцене защитника исцеления и более сбалансированной медицины, который оказался также офицером армии, было настоящим подарком. Чего некоторые из нас еще не знали, так это того, что Уэйн Джонас, тогда еще новый лидер в Национальных институтах здравоохранения и в федеральной политике, включил целительные практики и традиции со всего земного шара в свою работу, чтобы понять и преобразовать ее».

— Джон Уикс, главный редактор журнала «Альтернативная и комплементарная медицина», издатель блога «Интегратор»

«Уэйн Джонас на протяжении всей жизни учится, извлекает опыт из общения с пациентами, эмоционально развивается и изучает новейшие исследования в своей области. Он задает самые сложные вопросы и отвечает ясным, доступным языком. Он приглашает нас в путешествие, в котором он с искренностью и мужеством преподносит свою собственную историю эволюции и замечательные истории тех, кто так много рассказал ему о тайнах исцеления. Это необходимо прочитать всем, кто хочет понять и раскрыть наш неиспользованный целебный потенциал».

— Джозеф Боброу Роши, доктор философии, автор книги «Просыпаемся от войны»

«Уэйн Джонас — ученый, врач, учитель, рассказчик и, в конце концов, целитель. В его книге широко рассмотрено понятие исцеления — оно относится не только к фармацевтике и хирургии, но и к экологическим, поведенческим, социальным/ эмоциональным и когнитивным/духовным сферам. Эта книга провокационная, захватывающая ваше внимание и информативная. Она подталкивает читателей к мысли о самоисцелении».

— Тед Капчук, профессор медицины Гарвардской медицинской школы

Введение Взглянем по-новому на понятие «исцеление»

Большинство методов лечения, которые, как нам кажется, ведут к исцелению, на самом деле не действенны, если подвергнуть их тщательному научному анализу. Но тем не менее люди выздоравливают. Почему это происходит, каким образом?

Эта книга доказывает, что большинство случаев исцеления основывается всего на нескольких главных принципах, которые могут быть использованы в любой медицине — древней или современной, традиционной или холистической, доказательной или альтернативной, и с обеих сторон — и врачами, и пациентами. Секрет в том, чтобы добиться ответной реакции у тех, кому необходимо лечение.

Мой подход основан на наблюдениях за пациентами в течение почти сорока лет в качестве семейного доктора, специалиста в своей области и знатока многих медицинских подходов. Я осознал, как происходит исцеление, благодаря своей работе с больными пациентами, будучи главой отделения альтернативной медицины в Национальном институте здоровья NIH, а также являясь научным сотрудником Всемирной организации здравоохранения, Армейского научно-исследовательского института имени Уолтера Рида и Samueli Institute.

В этой книге я покажу вам простой систематический подход к настоящему исцелению. Основываясь на самых достоверных научных исследованиях, равно как и на мудрости древних традиций исцеления, я докажу вам, что:

• лишь 20 % исцеления происходит от того «лечебного средства», которое доктор применяет к вам, будь то операция, таблетки, иглоукалывание, травы и пищевые добавки, диета или что-либо еще, воздействующее на ваш организм извне;

• до 80 % процесса исцеления возможно благодаря настрою выраженной реакции организма на лечение, вашей реакции, внутренней и сугубо индивидуальной, что это возможно сделать при помощи нескольких простых шагов;

• вы можете пробудить в себе врожденные способности к самоисцелению, тогда ваш терапевт и любой другой врач будут только сопутствовать вашему выздоровлению, поскольку этот процесс станет эффективнее, безопаснее и дешевле при любом медицинском подходе.

Я не утверждаю, как это делают некоторые, что можно вылечить себя лишь силой мысли. И я, конечно, понимаю, что одно лишь знание того, что способствует выздоровлению или препятствует заболеваниям, не поможет срастить сломанную кость, вылечить рак или предотвратить сердечный приступ. Однако, основываясь на исследованиях клиники Мэйо, десять самых распространённых причин визита к врачу следующие: боль (особенно в спине), утомляемость, когнитивные нарушения, гипертония, диабет, ожирение, хронические сердечные или легочные заболевания, заболевания мозга, такие как болезнь Альцгеймера, Паркинсона или деменция. Чем старше мы становимся, тем больше вероятность заработать какое-либо из этих заболеваний. Поэтому даже если сейчас вы чувствуете себя абсолютно здоровым, с возрастом шансы столкнуться с одним из вышеперечисленных отклонений неумолимо возрастают, если вы не задумаетесь о способах их предотвращения уже сейчас.

Когда вы понимаете механизмы исцеления от этих наиболее распространенных заболеваний, то можете взять под контроль свое здоровьем, повысить эффективность любого метода лечения, предотвратить многие болезни, связанные со старением, и существенно сократить свою зависимость от системы здравоохранения. Эта книга научит вас, как взять лучшее от процессов лечения и самоисцеления и обеспечить себе настоящую заботу о здоровье. Теперь я приглашаю вас узнать, как я сам разобрался в этом.

Раздел 1 Новый взгляд на исцеление

Глава 1 Парадокс исцеления

То, что кажется нам исцеляющим, часто не имеет никакого эффекта, но почти все вокруг нас может исцелять.

Большинство из того, что, как нам кажется, лечит нас, на самом деле бесполезно. Но внутри каждого из нас существует врожденная способность к самоисцелению, и, если научиться ее использовать, она поможет нам стать здоровыми и счастливыми. Механизм процесса выздоровления был понятен и доступен во многих древних культурах, и в наши дни находятся знающие врачи, но в основном современная медицина озабочена решением точечных проблем, разработкой технологий и препаратов. Безусловно, многие из них очень ценны, но эта озабоченность и подстегивание современной экономикой приводят к тому, что забывается главное, то, для чего существует медицина, — как направлять человека на путь к выздоровлению и благоденствию.

Давайте рассмотрим поподробнее процесс лечения.

История Йена
Мы блуждали в джунглях, за мили от цивилизации, и мой дорогой товарищ Йен был травмирован. Я сильно боялся за него. Как же нам выбраться? Хотя я очень плохо говорил на вьетнамском, а он — на английском, мы отлично понимали друг друга. Как ему добраться домой? Неужели он умрет здесь? Ведь вокруг происходили военные действия! Лодыжка Йена сильно распухла. Были видны большие гематомы. Он едва стоял на ногах, не говоря уже о том, чтобы идти. Наверное, я бы мог добежать до людей, найти своего отца и попросить его послать один из американских военных вертолетов за моим другом. Я попытался объяснить это отцу Йена, который был руководителем отряда скаутов, но его это, кажется, не заинтересовало. Он сказал, что мы останемся здесь на ночь, а утром продолжим идти. Затем он повернулся ко мне и произнес на ломанном английском: «Йен быть в порядке. Вен, не переживать». Но я не понимал, как это произойдет…

Нам с Йеном недавно исполнилось 9 лет, и я был его единственным американским другом, что не удивительно, ведь я оказался единственным девятилетним американским мальчиком в городе Нячанг во Вьетнаме в далеком 1964 году. Мой отец был военным капелланом, отправленным удовлетворять духовные нужды американских военных и их семей во Вьетнаме. В то время Америка еще не была вовлечена в активные военные действия, потому военные священники могли приезжать вместе с семьями. Мой отец попросил маму следовать за ним, и она с четырьмя детьми в возрасте от двух до двенадцати лет собрала вещи и переехала в Нячанг, живописную деревушку на побережье, в центре страны. Мы жили рядом с пляжем, на французской «вилле» с четырьмя спальнями, на огороженной территории примерно в пол-акра, где повсюду бегали кусачие красные муравьи, большие ящерицы-гекконы и свиньи. Было очень жарко. Моя мама занималась волонтерской работой и присматривала за моими младшими братьями, а старший учился в закрытой школе. Я мог ходить где захочу. «Только возвращайся до темноты», — говорила моя мама. Родители всегда доверяли нам. На велосипеде я мог объездить и исследовать весь город. Мой отец проводил большую часть недели, совершая богослужения для солдат в отдаленных частях региона, и домой он возвращался на выходных, чтобы посетить церковь, навестить людей в больнице и отслужить мессу на нашей базе.

Я познакомился с Йеном во вьетнамской школе, которую возглавляли французские миссионеры. Мы ходили туда каждый день и подружились, когда играли в камешки. Он отлично бросал на большое расстояние, а я бил без промаха на малых дистанциях, поэтому, когда нас ставили у мы были непобедимы. Мы выиграли много разных карточек — валюты школьников в игре. После вьетнамской школы я на велосипеде ехал на другой конец города на занятия с репетитором, чтобы не отставать от американских школ. Однажды по пути на занятия я увидел Йена с его прабабушкой, заходящих в какое-то здание. Женщина была явно больна. Распираемый любопытством, я объехал дом и забрался на невысокую каменную стену, чтобы посмотреть, что происходит внутри. Это была вьетнамская больница, в которой работали традиционные целители и где было много больных, некоторые из которых даже лежали на улице во дворе.

Для меня это место — больница — было чем-то невероятным. Она была совсем не похожа на американские военные госпитали, где всегда были чистые простыни, капельницы и мониторы, где медсестры и врачи в белой форме ухаживали за пациентами, по субботам приходил священник, а несколько волонтеров — как моя мама, например, — помогали вскрыть почту и написать ответ. В остальное время больные были предоставлены сами себе. Во вьетнамской же больнице за большинством пациентов присматривали члены их семей. Они приносили еду, мыли их, давали травяные лекарства, прикладывали холодные и горячие компрессы и всячески способствовали выздоровлению, вокруг больных всегда были люди. Доктора в основном применяли иглоукалывание и лечение травами, ставили банки и использовали особый вид кратковременного прижигания кожи ватой в акупунктурной точке, которая затем резко смахивалась, не успев обжечь пациента. Контраст между этой клиникой и американскими — особенно между их подходами — был поразительным. Я провел несколько часов, наблюдая за людьми внутри, пытаясь угадать, что с ними происходит и как их лечат.

Однажды я увидел Йена, его семью и его прабабушку. Как и многие другие пациенты, они были снаружи, потому что в больнице не хватало коек. Старая женщина лежала на коврике на жесткой земле, такая слабая, хрупкая, на пороге смерти. Мой друг добросовестно ухаживал за ней, приносил ей суп и кормил ее с ложечки, помогал сменить одежду, когда она не доходила до уборной. Несмотря на слабость, она время от времени поднимала голову, улыбалась, и они болтали о чем-то на вьетнамском. Потом подходили доктора, кололи ее иглами в определенные точки тела, делали какие-то странные движения ее ногами и руками и периодически прикладывали травяные примочки к животу или на лоб.

В традиционной вьетнамской больнице работают целители, а пациентов так много, что некоторые лежат во дворе.

Семья была постоянно рядом, включая мать Йена, которая проводила очень много времени, присматривая за прабабушкой. Она казалась вполне счастливой и довольной. Однажды я подъехал на велосипеде и забрался на стену, чтобы снова понаблюдать, но их там уже не было. Позже я узнал, что старушка тихо отошла в иной мир, окруженная семьей и близкими.

Йен и я вступили в отряд бой-скаутов, так мы и оказались вместе в том походе, когда он вывихнул себе лодыжку. Повторюсь, мне ситуация казалось ужасной, нога сильно опухла и покрылась синяками. Он не мог сделать шаг, и я решил, что нам придется нести его на руках весь следующий день. С собой у меня был маленький чемоданчик первой помощи, который я взял в американском госпитале, где лежали тейпы для фиксации ноги, эластичный бинт и таблетка аспирина. Но в тот вечер отец Йена взял порошок из каких-то трав и смешал их с водой, чтобы получилась мазь. Он помазал этим ногу Йена и воткнул две иглы чуть выше вывиха. Через час он убрал иглы, а мазь оставил на ночь. На следующий день лодыжка была практически в норме, и мы продолжили поход. Казалось, моему другу было совсем не больно наступать на эту ногу.

Как так получилось? В возрасте девяти лет я еще не думал становиться врачом, но мне уже было интересно, как эти совершенно разные направления — древний метод лечения травами и акупунктурой, совмещенный с семейной заботой, и высокотехнологичные операции, таблетки и профессионализм американских врачей — могли быть одинаково действенными. Я видел, как работает американская медицина, но теперь мне открылся абсолютно другой способ, который принес удовлетворение и успокоение смертельно больной прабабушке и быстро вылечил вывихнутую лодыжку без аспирина, льда или эластичного бинта. Как лечение могло быть одинаково эффективным при таких разных подходах?

Позже, спустя много лет, я совсем забыл Йена и его прабабушку. В медицинском университете меня учили, что иглоукалывание и травы являются неэффективным и ненаучным подходом. Современные технологии были в почете -они считались более действенными, безопасными и быстрыми. Я приучил себя полагаться на официальную науку, особенно на результаты двойных слепых плацебо-контролируе-мых рандомизированных исследований. Я с головой погрузился в современную медицину науку, решительно настроенный во что бы то ни стало определить для себя, что действительно работает, а что нет.

А потом появилась Норма.

История Нормы
«Какой ты милый мальчик, — говорила Норма в начале каждого визита. — Ты самый лучший доктор». Я краснел. Она знала, как со мной себя вести. В семьдесят девять лет у Нормы было много хронических заболеваний, ей нравилось иметь семейного врача «три в одном», как она называла меня, который знает ее и лечит все ее болячки. Наибольшее беспокойство доставлял ей артрит — заболевание суставов, которое поражет каждого пятого взрослого в Америке и которым страдает больше половины людей ее возраста. Она не жаловалась на боль, гораздо больше ее беспокоил тот факт, что ей теперь все сложнее работать волонтером в госпитале.

Это занятие служило одним из главных источников радости и смысла в ее жизни. Я часто видел ее в палатах и коридорах больницы, толкающую перед собой тележку с бесплатными книгами для пациентов и гостей. Она знакомилась с постоянными посетителями, наиболее серьезно больными пациентами, приносила им специально подобранные книги, которые, как она считала, могли им понравиться. Артрит проявлялся болями в суставах рук и коленях, из-за чего становилось намного сложнее тянутся за книгами и выдавать их.

Норме нравилось приходить ко мне, и она любила, когда я «занимался» ее здоровьем, хотя все, что я мог ей предложить, это болеутоляющие и рекомендации по примочкам и лечебной гимнастике. Все это не особо помогало, и ее болезнь прогрессировала. Ее волонтерская работа сократилась, и ей стало грустно. Потом я нашел кое-что, что могло ей помочь, — никотинамид, разновидность витамина Б. Я обнаружил у себя книгу о нем в стопке старых учебников из колледжа, которая была написана доктором Уильямом Кауфманом и опубликована в 1949 году. Доктор Кауфман долгое время прописывал большие дозы никотинамида тысячам пациентов. И внимательно замерял и записывал уровень боли, сил и двигательной активности каждого, кто принимал это лекарство, что было необычно для доктора частной практики. Он фиксировал, что боль пациентов ослабевала, а силы и настроение значительно улучшались, и им было легче двигаться, если они принимали никотинамид. Это оказалось идеальным вариантом для Нормы. Единственная проблема заключалась в том, что эффективность никотинамида никогда не была научно доказана в тех самых двойных слепых плацебо-контролируемых рандомизированных исследованиях. Из-за нехватки научных доказательств я не мог прописать никотинамид. Поэтому я решил научно зафиксировать его эффективность самостоятельно с помощью Нормы и других больных с артритом.

Как только я открыл запись на исследование, Норма тут же зарегистрировалась и стала одним из самых инициативных пациентов. Она регистрировала все свои показатели и согласилась участвовать в эксперименте: ей должны были давать никотинамид или одинаково выглядящие таблетки плацебо. Ни я, ни она не должны были знать, что она принимает, до окончания эксперимента. Она начала курс лечения, который включал в себя прием двух таблеток три раза в день. Уже в первую неделю наметилось улучшение, а через три месяца эксперимента артрит отступил. Она начала всем советовать вступить в нашу программу лечения, и это стало моей лучшей неофициальной рекламой. Вскоре она перестала ходить с палочкой, возобновила полноценную волонтерскую работу в госпитале, ее настроение заметно улучшилось, она снова стала крепко спать. Окружающие замечали, что ее обычно затекающие, напряженные мышцы, теперь двигались свободнее. Дочь Нормы пришла ко мне, чтобы лично поблагодарить меня за помощь матери. «Норма теперь чаще улыбается», — сказала она мне Она была счастлива, и я был счастлив, ведь нашел лекарство от артрита! Я стану знаменитым! Так мне тогда казалось.

Когда эксперимент был закончен, я снял защитную этикетку, чтобы узнать, что принимала Норма — никотинамид или плацебо. Она принимала плацебо. Я был поражен, подумал, что что-то было не так с этикеткой, наклеенной фармацевтом, проверил и перепроверил наклейки, идентификационные номера и то, как раскладывали таблетки. Все было в порядке. Норма чувствовала себя значительно лучше почти на 80 % после приема плацебо.

Никотинамид имел положительное действие — совсем небольшое. Когда мы проанализировали с точки зрения статистики разницу в состоянии у тех, кто принимал плацебо, и у тех, кого лечили никотинамидом, результаты последних были немного лучше. Но лишь немного. В среднем те, кто принимал витамин, улучшили состояние на 29 %, в то время как пациенты на плацебо — на 10 %. Конечно, статистика говорила в пользу витамина, но в целом разница была невелика, и к тому же у «пустышки» не было побочных эффектов, а никотинамид в больших дозах мог вызвать проблемы с печенью у некоторых пациентов. Это было разочарование. В итоге я не нашел никакого лекарства от артрита. Но тогда, почему Норме стало настолько лучше. Что запустило процесс ее излечения? Была ли она лишь необычным пациентом — отклонением от общепринятых норм? Неужели я просто выбрал не того больного для участия в эксперименте? Может, я неправильно провел исследование. Выбрал неверное лекарство.

Ее случай не был отклонением от нормы.

При тщательной проверке двойными слепыми плаце-бо-контролируемыми рандомизированными исследованиями большинство лекарств от наиболее распространенных хронических заболеваний оказываются либо неэффективными, либо действуют только в 20-30 % случаев. Большинство из обезболивающих и таблеток от психических расстройств, язв, гипертонии, диабета, болезни Паркинсона и т. д. практически не приносят никакого результата, и улучшение наблюдается лишь у единиц из всех участников исследований. При доскональном изучении становится ясно, что даже хирургическое вмешательство — современная панацея от всех болезней — не имеет почти никакого эффекта в случае хронических заболеваний (особенно хронических болей). Например, при сводном анализе данных восемнадцати тысяч пациентов, половина из которых проходила лечение обманным иглоукалыванием (иглы втыкались в неправильные точки или вообще не вводились в тело), а половина — реальной акупунктурой, было установлено, что темпы выздоровления у группы с поддельным лечением возросли на те же 80 %, что и у группы с настоящим лечением. С одной стороны, этот темп выздоровления у группы с ненастоящим лечением может сильно удивить читателей, но на самом деле он является частым показателем, и такая же картина наблюдается и в случаях с традиционными современными методами лечения. Исследования пациентов с хроническими заболеваниями, перенесших фальшивую операцию (имитацию хирургического вмешательства без какого-либо воздействия на организм), показывают, что темпы их выздоровления возросли на 87 %, равно как и у тех, кого действительно прооперировали. В некоторых исследованиях фальшивые операции оказались даже более эффективными и имели меньше побочных эффектов. По правде говоря, такие значительные улучшения в процессе лечения при использовании плацебо методов можно найти в большинстве областей современной медицины. Значительное количество случаев выздоровления происходило благодаря эффекту плацебо, будь то имитация таблеток, трав, акупунктуры или лечение ножами. Неужели терапия может оказаться действенной, даже если наука доказала обратное? «Невозможно», — подумал я. Мне понадобился еще один интересный случай, чтобы поверить, что такая возможность есть.

Норма чувствовала себя лучше на 80 % после приема плацебо.

История сержанта Мартина
Сержант Мартин выкарабкался из-под груды железа, которая недавно была его грузовиком, весь израненный и в крови. Хотя он был в состоянии шока, он дополз до своего товарища, который лежал без сознания на середине дороги и оттащил его в безопасное место. Мартин перенес скрытую черепно-мозговую травму, которая нарушила нормальное функционирование его организма. К сожалению, он не один такой: почти триста тысяч американских военнослужащих живут с черепно-мозговой травмой, полученной во время военных действий в Афганистане или Ираке. В отличие от пули, самодельная бомба имеет ударную волну на близком расстоянии, которая влияет на мозг. Повреждения и кровотечения носят глобальный характер, а точечные повреждения разбросаны по всей поверхности головного мозга. Часто масштаб проблемы не очевиден в первые месяцы и может усугубляться со временем. Жертва взрыва страдает многочисленными отклонениями, потерей памяти, проблемами с речью, резкими сменами настроения, расстройством сна и хроническими головными болями.

У сержанта были все вышеперечисленные проблемы. Он вздрагивал от захлопнутой двери, избегал больших компаний, так как боялся, что что-то пойдет не так. Почти каждый день у него болела голова, и он постоянно принимал болеутоляющие. Он просыпался по ночам в панике, что кто-то вламывается в его дом, страдал от перепадов настроения, иногда вел себя, как милый маленький ребенок, а порой кричал на жену, требуя запереть все двери. Однажды она нашла у него под подушкой заряженный пистолет и попросила его избавиться от оружия, но он сказал, что пистолет необходим ему, чтобы спокойно спать по ночам, это закончилось скандалом. Наконец, он согласился держать пистолет незаряженным. Жена выбросила патроны, но все равно переживала, что это может привести к чему-то плохому. Мартин повторял ей и всем окружающим, что у него нет мыслей о самоубийстве, он видел, что происходило с теми, у кого такие мысли были: их помещали в палаты для душевнобольных.

Подобрать лекарство в такой ситуации довольно сложно. Я выкручивался и выписывал сержанту дополнительные обезболивающие, антидепрессанты, снотворное и другие таблетки. Записывал его на физиотерапию, групповое лечение, индивидуальные беседы с психотерапевтом и так далее. Из всего этого на него подействовало только одно -музыкальная терапия, особенно ему нравилось слушать девятую симфонию Бетховена.

Я посоветовал ему побольше отдыхать и направил на лечение к нескольким специалистам по черепно-мозговым травмам и посттравматическим стрессовым расстройствам. Со временем его состояние начало улучшаться, но происходило это очень медленно, прогресс был едва заметен. Вскоре его состояние переросло в хроническое. И я мог только пытаться уменьшать его боль при помощи лекарств с минимальными побочными эффектами, чтобы он чувствовал хоть какое-то облегчение. Такая терапия лишала меня всякой веры в себя и выбивала землю у него из-под ног. Когда я сообщил сержанту Мартину, что мне нечего больше предложить ему в качестве лечения, он отказался от моих услуг врача: «Я не смирюсь с этим, — сказал он на последнем приеме. — Для вас я застрял где-то в первой симфонии Бетховена. Но я знаю, что это только начало». И после паузы он добавил: «Мой добрый друг, — обратился он ко мне (никогда раньше он так не называл меня). — Когда я был в Ираке и мы наткнулись на ту бомбу, я не помню, как отнес своего товарища в укрытие, об этом другие рассказали мне. Единственное, что осталось в моей памяти после взрыва, это как я очнулся в больнице в шоковом состоянии. И я до сих пор не пришел в себя; мне нужно еще раз очнуться». Больше он не приходил ко мне на прием. Как и на поле боя, сержант Мартин не собирался сдаваться, он был настроен победить свою болезнь. Мне только оставалось надеяться, что в конце концов он сможет одержать верх в этой битве с самим собой.

Докторам не нравится давать пациентам ложные надежды. Принято считать, что если от определенной болезни нет эффективного лечения, больному лучше смириться с реальностью, чем пытаться найти неэффективные и, возможно, вредные способы лечения, которые ничем не помогут. Наука способна отделить то, что действенно, от того, что не работает, и таким образом, как нам кажется, мы можем определить, где «ложная» надежда, а где — настоящая. Иногда пациенты воспринимают это как полное отсутствие перспективы и впадают в депрессию, а другие, как сержант Мартин, отвергают даже мысль о том, что им придется с чем-то смириться.

До того как я встретил его, я считал, что знаю, как отличить настоящую надежду от ложной, опираясь на науку. Тем не менее, сержант Мартин убедил меня, что все гораздо сложнее, чем мы думаем: недостаточно лишь науки, требуются совместные усилия со стороны врача и пациента. Ни один из них по отдельности не сможет справиться с ситуацией.

Вот что произошло потом. Несколько месяцев спустя я встретил сержанта в холле нашей больницы, и я с трудом узнал его: он выглядел гораздо лучше и сказал, что головные боли теперь появляются значительно реже, он стал крепче спать, и боли почти прекратились. Он говорил более четко и почти не принимал тех таблеток, которые я прописывал ему. Мартин обирался пойти учиться, найти работу, его отношения в семье наладились.

— Как вы этого добились? — спросил я его.

 — Гипербарическая оксигенация1.

 — Неужели, — с недоверием воскликнул я.

 — Ага, — продолжил он. — Прошел сорок процедур, и это исцелило меня.

Он явно не был полностью здоров, но ему точно было намного лучше, чем когда-либо на моей памяти. Дело было не в гипербарической оксигенации (ГБО). Я изучал этот метод лечения и отверг его, как это сделало и большинство других врачей, поскольку результаты научных исследований показали его неэффективность.

Но сержанту было все равно, что я говорил об исследованиях. Он совершил невозможное, когда спас своего товарища после взрыва бомбы, и теперь пойдет на все, чтобы спасти себя. Мое мнение не могло его остановить, он услышал от своих сослуживцев, что процедура гипербарической оксигенации может помочь при черепно-мозговой травме, и сделал сорок процедур.

Я пригласил его зайти в мой кабинет и рассказать о подробностях. Мартин поведал мне, что его отец нашел центр ГБО и согласился оплатить процедуры, которые не могли быть покрыты страховкой. Они заключались в том, что он ехал в центр ГБО, заходил в большую процедурную, где лечение получали сразу десять человек. Там он встретил терапевта, специалиста ГБО, который описывал процедуру лечения и ожидаемые результаты, а также изучал возможные побочные эффекты для каждого пациента индивидуально. Каждый день кроме выходных сержант Мартин входил в процедурную, где вместе с другими он целый час дышал 10 % кислородом через маску. Он часто встречал одних и тех же пациентов, которые тоже страдали от черепно-мозговой травмы. В помещении было повышенное, давление и он это чувствовал: казалось, как будто ныряешь в глубокий бассейн. Специалисты объяснили ему, как должна подействовать гипербарическая оксигенация. Идея заключалась в том, что сжатый воздух проникает в мозг и стимулирует процесс заживления в поврежденных участках, которые были «оглушены» взрывом бомбы и «дремали». Дополнительный поток «будил» клетки и запускал процесс исцеления. Я не клюнул на такое объяснение, но сержант поверил. И вот он стоял передо мной — почти исцелившийся. Он дошел до последних нот своей симфонии и пропел оду «К радости»2.

Врачам совершенно не нравится давать пациентам ложные надежды.

Он был не единственным. Защитники метода ГБО представляли все новые и новые случаи чудесных выздоровлений. Они убедили конгресс США разрешить федеральное финансирование и провести научные исследования, чтобы выяснить, действительно ли ГБО была эффективна. Исследование, проведенное в армии США, стоило более 30 миллионов долларов и включало в себя три группы: тех, кто проходил настоящую ГБО; тех, кого лечили «фальшивой» ГБО, то есть сказали пациентам, что они имеют дело со сжатым кислородом, а на самом деле те дышали обычным воздухом; и пациенты с традиционной терапией, вообще без ГБО. Исследование показало, что настоящая гипербарическая оксигенация была не более эффективна, чем «фальшивая». Эти результаты не удовлетворили сторонников метода, уверенных, что он работает. Они утверждали, что каждый день видят улучшения у пациентов с черепно-мозговыми травмами, и подозревали фальсификацию. Тогда армия обратилась к независимой организации Samueli Institute, которой я управлял в тот момент, чтобы проанализировать все исследования о ГБО (и проводимые армией, и гражданские). Требовалось с помощью экспертов, включающих в себя защитников гипербарической оксигенации, и скептиков вынести окончательное решение об эффективности этого способа лечения.

Все записи данных были понятны. Повторные результаты подтверждали, что процедуры ГБО были ничуть не действеннее фальшивых, когда пациенты просто сидели в комнате со слегка повышенным давлением на протяжении сорока процедур. Но исследования также показали то, на что мало кто обратил внимание: пациенты с черепно-мозговой травмой, которые прошли настоящее или поддельное лечение, стали чувствовать себя значительно лучше в отличие от тех, кто прошел только традиционную терапию, ту самую, которой я лечил сержанта Мартина. И разница была весьма значительной. Те, кто посещал все процедуры ГБО, улучшили свои показатели вдвое по сравнению с теми, кто лечился лишь таблетками и традиционной медициной. Само добавление кислорода не влияло на улучшение состояния, но процедуры его улучшали. Ключ крылся в самом процессе терапии, и результаты были удивительны. Возможно, дело было в вере пациентов и врачей, может быть, в социализации во время лечения или сработало что-то еще. Но причина крылась явно не в кислороде. Военные власти отказались от ГБО, когда было доказано, что оно неэффективно. Но сержант Мартин был прав — у него была надежда, и он действительно пошел на поправку. Я был рад за него, но ситуация в целом ставила меня в тупик.

Неужели это был еще один намек на то, что мы упускаем что-то катастрофически важное в современной медицине -эффект плацебо? Что я теперь должен был прописать следующему пациенту с черепно-мозговой травмой (ЧМТ)? Как я мог мог довериться собственному мнению, сделать правильный выбор и не дать ложных надежд?

История Чарли
Как оказалось, многие другие врачи тоже начинали сомневаться в своем профессионализме — и не без причины. В период с 1960 по 1990 года внушительное количество исследований доказало, что многие широко используемые способы лечения и считающиеся эталонными лекарства были не только бесполезны, но даже вредны. Ученые утверждали, что не стоит доверять мнению врачей, и предлагали полагаться на скрупулезный процесс сбора и структурирования данных клинических исследований. Такой подход использовал Samueli Institute при проверке эффективности ГБО для пациентов с черепно-мозговой травмой. Хоть я и верил в убедительные доказательства, я не до конца осознавал их важность, пока однажды мой поступок не стал причиной непреднамеренной смерти пациента. Тогда я полагался на золотые законы традиционной медицины, и этот случай был как настоящий удар под дых, от которого я до сих пор не могу оправиться. И меня не утешает то, что ошибка врача является третьей распространенной причиной смерти в США. Чарли — 66-летний бывший моряк, которого я госпитализировал с подозрением на сердечный приступ в 1985 году. Это была обычная, рутинная госпитализация, такая же, как десятки других каждый день. Он жаловался на боль в груди и тошноту, что являлось возможными признаками сердечного приступа. Его ЭКГ показало признаки сердечной ишемии и нерегулярное сердцебиение. В 1985 с такими симптомами обычно госпитализировали, и лечение заключалось в постельном режиме, морфии для снижения боли, нитратах для расширения коронарных сосудов, бета-блокаторах для уменьшения частоты сердцебиения и давления и снимающих аритмию препаратах, нормализующих сердечный ритм. Большинству пациентов вскоре становится лучше, и уже через несколько дней их выписывают, но некоторые остаются и проходят дальнейшую терапию.

Состояние Чарли было стабильным, когда я проверял его тем вечером перед уходом домой. Все показатели были в норме. Анализы крови говорили о том, что он перенес небольшой сердечный приступ и вскоре должен поправиться. «Увидимся утром», — сказал я ему.

Но тем вечером я, как обычно, читал медицинский журнал и наткнулся на статью об исследованиях, согласно которым я, возможно, вредил Чарли этими препаратами от аритмии. В исследовании участвовали пациенты, часть которых принимала препараты против аритмии, а другая — плацебо. Те, кто проходил весь курс лечения с настоящими лекарствами, умирали чаще, чем принимавшие плацебо. Я отложил статью и решил поднять этот вопрос утром. Интересно, кто еще читал эту статью? Должны ли мы прекратить давать людям эти препараты?

Но у меня не было возможности обсудить это с коллегами. Около четырех утра мне срочно позвонили из больницы и сообщили, что Чарли умер. Его сердцебиение настолько сбилось, что помочь было невозможно. Я примчался в больницу и встретил его рыдающую жену. Она спросила, что случилось. Я не знал, что ответить. Было ли это последствием сердечного приступа? Позже вскрытие показало, что дело было не в этом. Неужели я убил его, прописав ему препараты от аритмии, как и предполагалось в той статье? Это было самым логичным объяснением.

Использование лекарств против аритмии у таких пациентов прекратили, когда данные, приведенные в той статье, подтвердились. По общим подсчетам было установлено, что при их использовании после сердечных приступов медики убивали около пятидесяти тысяч людей в год. Доверие клиническому опыту наносило вред. И только исследование с использованием плацебо смогло выявить проблему.

На протяжении тысяч лет методы лечения выбирали и передавали из поколения в поколение, основываясь на опыте, который считался лучшим показателем. Но могут ли все накопленные знания как древней медицины, например, иглоукалывание, так и современной, как те лекарства, которые прописывали Чарли, быть неверными? Если так, то чем же объяснить исцеление пациентов?

Парадокс
Начиная с 1981 года мне посчастливилось работать в таких местах, где я смог изучить эти вопросы. Будучи директором отделения медицинских исследований при Армейском научно-исследовательском институте имени Уолтера Рида, я учил сотрудников мыслить критически, когда дело касается медицины, и использовать всевозможные скрупулезные методы изучения. Каждый год пять-шесть терапевтов проводили исследование по одной из основных медицинских проблем методами углубленного исследования и критической оценки. Я учил их использовать доказательные методы, чтобы избегать врачебных ошибок. Позже Национальный институт здравоохранения добавил некоторые из этих способов обучения в свой курс по клиническим исследованиям. Неужели одни и те же результаты могут быть достигнуты и при использовании древнего метода лечения, и при применении того, который используется сегодня во всем мире. У меня был шанс проверить это, когда я вступил в должность главы Отделения альтернативной медицины при НИЗ в 1996 году, а также отделения Традиционной передовой медицины при Всемирной организации здравоохранения в 1998 году. Некоторое время спустя, когда я стал генеральным директором Samueli Institute — некоммерческой организации, которая изучала пути исцеления и выздоровления, у моей команды был шанс с головой окунуться в анализ древних и новых подходов к лечению.

Эта работа позволила мне пообщаться с терапевтами, лекарями, пациентами и учеными со всего мира и задать три главных вопроса.

Во-первых, в какой степени методы лечения разных культур оказываются эффективными при их исследовании современными стандартами?

Во-вторых, каковы показатели улучшений в этих системах здравоохранения при их применении в типичных условиях?

И в-третьих, существуют ли какие-то общие черты, прослеживающиеся во всех древних и современных методах, которые могут объяснить суть процесса выздоровления?

То, что я смог выяснить в ходе моего изучения, я назвал «парадоксом исцеления». При тщательном анализе древние традиции лечения, такие как иглоукалывание или травы, показывают низкий результат, равно как и сегодняшние альтернативные методы: гомеопатия, пищевые добавки или мануальная терапия. То же самое касается и данных по современным традиционным методам. Большинство таблеток от боли, психических отклонений, язв, гипертонии или диабета малоэффективно — от 20 до 30 %. Более того, чем подробнее исследование, тем ниже будут эти числа. А что еще более удивительно, только треть результатов исследований, проведенных в лабораториях или в клиниках, может быть повторена и подтверждена. Соответственно, мы не можем быть уверены, что и 20 % — это правдивый показатель. Даже хирургия (если это не просто механическое вмешательство, как сшивание тканей или удаление опухоли) показывает минимальную эффективность. А когда эти методы работают, это может быть не по той причине, в которую верят ученые.

И все же парадокс заключается в том, что все эти подходы к лечению могут быть эффективны, если их правильно применять. Если мы посмотрим на темпы выздоровления пациентов во всем мире, которые использовали разную терапию, то увидим, что 70-80 % из них выздоравливают. Позже в этой книге я расскажу, как людям с болезнью Паркинсона становилось лучше от практик аюрведы или электрического раздражения мозга, а солдаты с посттравматическим синдромом получали облегчение от йоги или психотерапии, пациенты с постоянными болями — от иглоукалывания или опиатов и о тех, кому помогало хирургическое вмешательство или гомеопатия, хотя подробные исследования доказывают, что это в их случае малоэффективно. Необходимо понять главное — почему они выздоравливают.

Глава 2 Как мы исцеляемся

Исследования с использованием плацебо выявляют то, что скрывает научная медицина.

В современной медицине еще скрыт настоящий гигант, который пока дремлет, но скоро проснется и проявит себя. Когда это случится, мы поймем, что на самом деле не знаем ничего о процессе исцеления. У него нет любимчиков и он равно беспощаден к древним методам лечения, нетрадиционной и традиционной современной медицине. Его зовут эффект плацебо. Непонимание механизмов его работы поставило меня (как и всю биомедицину) на путь, который привел к гибели пациентов вроде Чарли. Более того, это заставило медиков отказаться от таких мощных способов оздоровления, как, например, ГБО для сержанта Мартина, которые смогли бы помочь и другим солдатам с черепно-мозговыми травмами. Этот спящий гигант может разрушить все наши благие намерения, с которыми мы лечим пациентов каждый день. Понимание принципа его работы открывает в методах лечения новые двери, в которые редко кто заглядывает. Но вам не нужно ждать. В этой главе я обобщу все то, что мы знаем о плацебо, и то, как вы и ваш доктор можете использовать его. Обращу внимание на негативные аспекты плацебо -так называемое ноцебо, которым мы часто непреднамеренно вредим нашим пациентам. Вы сможете получить представление о том, какие изменения грядут в нашем понимании плацебо, прежде чем это сотрясет весь мир.

История Нормы
Как я мог сказать Норме, моему пациенту с усугубляющимся артритом, что она принимала плацебо? Ей стало значительно лучше во всех смыслах. Несколько раз за время курса лечения она говорила мне о том, как хорошо действовали витамины. У нее стихли боли, она стала более активной, вернулась к волонтерской работе в больнице и стала счастливее. Окружающие замечали и подчеркивали улучшение ее настроения и повысившуюся активность. А теперь я должен был рассказать ей правду. Я переживал, что же будет после того, как я раскрою секрет. Будет ли она огорчена, смущена, зла. Я боялся, что ее состояние снова ухудшится и все проблемы вернутся. Но законы больницы и этики обязывали меня открыть правду.

Норма была высокой, худой женщиной с длинными седыми волосами, а в ее глазах еще горел живой огонек молодости. Она была похожа на тростинку, которую мог легко сдуть порыв ветра, ее внутренняя натура и телосложение идеально подходили друг другу: она была нежной и сопереживающей, всегда с радостью следовала моим рекомендациям и стала одним из самых моих послушных пациентов. Мой страх, что ее состояние снова ухудшится, был основан на двух давних убеждениях в медицине: во-первых, улучшение ее здоровья зиждилось на ее вере в правильное лечение; во-вторых, она хорошо реагировала на плацебо, а значит, была легко внушаема и поддавалась мнению окружающих, особенно авторитетных, таких как я, ее доктор. Мысль о том, что люди подвержены внушению, давно укоренилась в медицинской науке. Антон Месмер, немецкий врач восемнадцатого века, заявил, что может исцелить с помощью «животного магнетизма», и в 1797 году его заявление было проверено командой ученых, в которую входил Бенджамин Франклин. Они одними из первых использовали двойные слепые исследования, когда пациентов не информировали, принимают они настоящие лекарства или пустышку, а врачи не знали, кто из больных получал настоящие лекарства. Другой метод состоял в том, что между пациентом и доктором вешали занавеску. Больным говорилось, что их лечат, когда на самом деле ничего не происходило. Третьим завязывали глаза, чтобы они не видели врача и то, что он делает. Франклин записывал, что людям становилось лучше, даже когда никакой фактической терапии не проводилось.

Гипотеза, что вера и убеждение были ключевыми факторами во многих случаях выздоровления, сделала слепой метод популярным среди врачей для проверки эффективности их работы. Сначала его стали использовать скептически настроенные медики для исследования альтернативной терапии, такой как гомеопатия. Впоследствии слепые методы начали применяться и в современной медицине, особенно для проверки новых таблеток. И вскоре превратились в своего рода золотой стандарт определения результативности лечения. Но необходимо отделить влияние веры и убеждения от фактического действия лекарства, чтобы оценить результат терапии.

В медицинской науке давно укоренилась мысль о том, что люди подвержены внушению.

И Норма, и я верили, что она получала настоящее лечение. Подорву ли я ее веру, сообщив, что она принимала плацебо? Я думал, что это не принесет ей пользы, и я тем самым нарушу клятву врача «не навреди». Но я был не вправе скрыть правду.

Я выждал несколько недель, прежде чем сказать ей, в надежде, что она подольше насладится своим выздоровлением. К счастью, за это время нашелся выход из ситуации. Статистик, который занимался анализом нашего исследования, показал итоговые результаты. Витамин оказался эффективным. При сравнении состояния двух групп та, что принимала никотинамид, показала улучшение на 8 % выше. Это считается значительным результатом, и Р-значение составляло меньше 0,05 по статистическим тестам. Этот показатель еозначает, что если бы мы сделали еще сто подобных экспериментов, как тот, в котором участвовала Норма, то с 95 % вероятностью снова получили результат улучшения на 8 % и выше у группы, принимающей никотинамид по сравнению с группой, принимающей плацебо. Это не означало, что эффект был высоким (это было не так), но он был, скорее всего, настоящим — скорее всего, но не точно. Чтобы узнать наверняка, многие ученые предложили бы провести еще несколько экспериментов и убедиться, что эффект сохраняется. Но для этого исследования вероятность была достаточно высока, чтобы я мог сказать Норме, что нашел для нее эффективное лечение. Итак, несколько недель спустя я собирался сообщить ей, что она принимала плацебо, и сразу добавить, что исследование доказало пользу витамина и что, если она хочет, мы можем перевести ее на настоящее лечение. Другими словами, я попытался представить ситуацию в лучшем свете, сгладить важность ее веры и сфокусировать внимание на перспективе дальнейших улучшений. К счастью, она была довольна и продолжила лечение с никотинамидом. Я был вне опасности. Я списал удачную развязку ситуации с Нормой на ее внушаемость и доверчивость и решил, что это исключение, а не правило. Так я думал, пока не встретил Билла.

История Билла
Билл пришел в мой кабинет в поисках помощи от хронических болей в спине по наставлению жены, поскольку сам он скептически относился к идее, что какой-либо доктор может помочь ему. Он прошел многих врачей и, когда боль стала невыносимой, а ему пришлось отменить поездку к внукам, он согласился прийти на прием ко мне. Билл рассказал, что его жена, кореянка, уговорила его сходить на иглоукалывание, потому что на ее родине считается, что это помогает при хронических болях. Итак, нехотя, но он обратился ко мне не потому, что я занимался акупунктурой, а потому что хотел узнать, поможет ли ему иглоукалывание или это просто плацебо.

Внушаемость не была чертой Билла. Напротив, он не верил, что какой-либо доктор или метод лечения помогут ему. По его разговору, телодвижениям и жестам было видно, что повлиять на него очень сложно. У него были широкие плечи и большой живот. Он скорее вваливался, а не входил в кабинет, прихрамывая на правую сторону, где больше всего чувствовалась острая боль. Он медленно сел на стул напротив меня и скрестил руки перед собой, весь его вид говорил: «Ну давай, покажи, как ты мне поможешь, я все это уже проходил».

Тем не менее, он все-таки был здесь. Он объяснил, что сделал это главным образом для того, чтобы жена от него отстала и потому что слышал, что я врач, который работал с военнослужащими. Он служил и был уверен, что я не загребу себе денег за какие-нибудь очередные таблетки. У меня было около двадцати минут, чтобы ответить на его вопросы и понять, смогу ли я помочь ему. Я начал с того, что не существует простого решения, но он это уже знал, и вдруг меня осенило: я говорил это потому, что он был совсем не такой, как Норма, и я сам тоже не ожидал, что он поправится. Я просмотрел список его назначений, туда входили анальгетики, нестероидные противовоспалительные препараты, такие как аспирин и ибупрофен, мышечные релаксанты, антидепрессанты, хиропрактика и инъекции. Одни советовали ему просто пойти домой и отдыхать, другие — встать с кровати и стать активнее. Третьи прописывали регулярные упражнения и физиотерапию. Он даже обращался к хиропрактику. К счастью, ему не рекомендовали тракцию позвоночника, что противопоказано пациентам с болями в спине, хотя еще несколько десятилетий назад ему бы назначили такое лечение. Его окончательно отвратил от врачей визит к психиатру, который сказал, что все «было в его голове» и лечил Билла от депрессии (которой, как он считал, у него точно не было), а в итоге рекомендовал не приходить, пока Билл сам не захочет вылечиться. «Вот мерзкий тип, — сказал он мне. -Как будто мне хочется чувствовать боль!»

Очень многие пациенты, как Билл, страдают от болезней костно-мышечной системы. Боль в спине — самое распространенное их последствие, которое заставляет людей обращаться к врачу и составляет около 8 % всех посещений в год. Она наблюдается у 70 % всего взрослого населения в течение жизни и является главной причиной ограничения активности. Для США это обходится в сумму около 100 миллиардов в год. Невозможно измерить цифрами, насколько это нарушает нормальную жизнь людей, как, например, в случае с Биллом и его несостоявшейся поездкой к внукам. Обычно такие пациенты лечатся по-разному, врачи выписывают им всевозможные препараты. Билл пришел ко мне, потому что жена заставила его спросить про иглоукалывание, но сам он не верил в это.

70 % взрослых людей в тот или иной период жизни страдают от болей в спине.

«Док, — спросил он, — стоит ли мне пробовать иглоукалывание? Это эффективно или нет? Мне придется платить за него, потому что это не покрывается страховкой. Нужно ли мне тратить силы, время и деньги? Стоит ли мне поверить в это?»

Это был справедливый вопрос, и я должен был ему достойно ответить. Но я не был уверен, что смогу.

Иглоукалывание может стимулировать мозг к выработке обезболивающих, так называемых опиоидных пептидов. Это наблюдается даже у животных и заставляет нас думать, что результат есть. Исследования эффективности акупунктуры при болях в спине по сравнению с другими видами лечения, такими как таблетки или физиотерапия, показывают, что оно действительно работает. Но также помогает и фальшивое иглоукалывание, что заставляет нас делать выводы о действенности эффекта плацебо. Но недостатков, кроме затраченных времени и денег, у него не наблюдается, как и в случае с витамином для Нормы. Поэтому я посоветовал Биллу попробовать и затем решить, действует ли лечение. Я старался сохранять сдержанный нейтральный тон голоса, стараясь не подавать виду, что надежды было мало. Скорее, я преподносил это, как личный эксперимент. Кажется, Биллу понравилась моя манера разговора и то, что я не вставал на сторону этого вида терапии, как его жена, и мог быть объективным.

Я направил его к тому специалисту по акупунктуре, которого знал и которому я доверял. После восьми процедур его боль не утихла, и мы оба решили, что продолжать не было смысла. Но, хотя мы отказались от иглоукалывания, я не собирался отказываться от Билла. Я спросил его, не хотел бы он попробовать другие виды лечения, и он согласился, заметив, однако, что он не питает иллюзий.

На рентгеновском снимке было видно, что в нижней части позвоночника у него имеется стеноз позвоночного канала. Поэтому я предложил ему обратиться к хирургу. Билл воспринял это, как всегда, скептически. Ему не нравилась идея лежать на операционном столе, и к тому же несколько его друзей перенесли операции, которые не принесли никаких результатов, а кому-то даже стало хуже. Поскольку Билл испробовал практически все возможные варианты, включая интенсивную физиотерапию, он, нехотя и отрицая возможный положительный результат, введение цементообразной субстанции в тело его поврежденного позвонка. Он считал, что это менее опасно, чем операция с разрезанием.

Эффект не заставил себя ждать. Три недели спустя боли почти прекратились, чего не случалось ни разу за последние несколько лет. Они с женой сразу же сели в машину и проехали десять часов, чтобы увидеться с внуками, и были очень счастливы. Поскольку Билл не поддавался внушению и не рассчитывал на выздоровление, я сделал вывод, что «настоящее» лечение — это то, которое действует даже на тех, кто не верит. А для доверчивых людей подходит и плацебо.

Эффект плацебо
Я был неправ. В 1995 году я собрал небольшую группу исследователей в НИЗ (Национальном институте здоровья), которая изучала вопрос, почему плацебо действовало на одних людей и не действовало на других. Мы хотели понять, почему нейтральное вещество, как, например, раствор сахара, соли или просто дистиллированная вода, не имеющее никакой ценности как лекарство, могло быть эффективным, и как часто такое могло происходить. Этот вопрос был поднят в 1995 году в статье о плацебо доктора Генри Бичера в журнале Американской медицинской ассоциации. Бичер отмечал, что около трети всех результатов в медицине были возможны благодаря плацебо-ответу. На конференции в 1995 году профессор Дан Моерман, антрополог из университета Мичигана, обнародовал открытие, которое поразило всех присутствующих. Он собрал данные со всего мира, которые полностью опровергли аргументы Бичера, веру всей медицины и мою в то, что Норма и Билл поправились по разным причинам — первая из-за доверчивости, а второй — из-за эффективности лечения.

Профессор Моерман обнаружил, что результат определенного вида лечения может варьироваться от 0 до 100 % даже при одном и том же заболевании и виде лечения — в зависимости от обстоятельств и культурных особенностей пациента. К примеру, одно из исследований включало в себя 117 экспериментов с плацебо при терапии язвы желудка в разных странах. Эти эксперименты доказали, что одинаковое лечение плацебо (таблетка сахара) имело разные эффекты в зависимости от страны. Процент эффективности в Германии, например, был высоким, в Нидерландах или Дании — низким, а в Бразилии почти никто из пациентов не вылечился от язвы при помощи плацебо. Разные результаты были получены в зависимости от страны, обстоятельств, процедуры лечения и взглядов больных. Другими словами, культурный контекст влиял на мнение пациентов, а оно, в свою очередь, подталкивало биологические процессы, течение болезни и создавало эффект терапии. Выводы были очень необычными. Например, в Германии пациенты с повышенным давлением, принимавшие плацебо, выздоравливали редко в отличие от больных с язвой. На самом деле, восприятие и обстоятельства проведения терапии имеют намного большее значение для результата, чем компоненты самого лекарства. Например, инертное вещество в качестве обезболивающего действует эффективнее, если вводить его уколом, а не в виде таблеток; действеннее давать лекарства в больнице, а не дома, особенно когда это сопровождается комментариями уверенным врачебным тоном, а не скептическими или нейтральными замечаниями. Иглоукалывание работало лучше, если пациент жил ближе к Китаю, поскольку там оно хорошо развито и широко распространено. Могу предположить, что хирургические вмешательства результативнее на западе, хотя такого исследования еще проведено не было. Кажется, что степень излечимости человека зависит не столько от внушаемости и взглядов конкретного пациента, сколько от общего мнения культуры и той обстановки, которая настраивала пациента на лечение.

В ходе исследований выяснилось, что часто восприятие терапии имеет большее значение, чем компоненты лекарства.

Профессор Тед Капчук, руководитель Центра исследований плацебо в Гарвардской медицинской школе, является одним из самых уважаемых в мире исследователей в этой области. В своей последней работе он пролил свет на разновидности плацебо-эффекта, сравнивая три метода исцеления: обрядовые песнопения племени Навахо, иглоукалывание в западных странах и медико-биологическое обеспечение (МБО). Каждый из выбранных способов сопровождался верой в результат, многочисленными рассказами о выздоровлениях и влиянием убеждений страны. Все это можно назвать своего рода «ритуалами» процесса лечения. В зависимости от выбранной терапии, ритуалы включали в себя ритуальные песнопения или введение игл в кабинете, кричащем о потрясающем действии восточной медицины, или проводились уважаемыми людьми в белых халатах, склонившимися над сложными медико-биологическими приборами и датчиками. Изучая итоги этого исследования, я задумался: возможно ли, что мой пациент Билл выздоровел после хирургического вмешательства не потому, что оно было «настоящим», а потому, что имело большую значимость в его культуре, чем все, что он ранее испробовал? Я был скептически настроен по поводу такого варианта. Билл столько всего перепробовал, что должен был извлечь хоть какую-то выгоду из этого. Но два исследования после знакомства с ним опровергли мое мнение. В них пациентам в случайном порядке назначили инъекции в межпозвоночные диски (как Биллу) либо «фальшивую» процедуру — имитацию — без какого-либо реального вмешательства. Оба раза больным, получавшим «фальшивые» уколы, стало лучше, так же как и тем, у кого все было по-настоящему.

Все же мне было сложно в это поверить. Билл скептически относился к лечению, и его никак нельзя было назвать внушаемым. Неужели сама процедура и обстановка «тяжелого» лечения, как, например, хирургическое вмешательство, затрагивающее ткани и органы, имела решающее значение (хотя бы в случаях хронических болей) даже для пациентов, которые не были внушаемыми? Чтобы проверить эту теорию, мы с моей командой провели мета-анализ всех хирургических исследований хронической боли в спине, в коленях, в области живота или даже в сердце. Мы отобрали работы, в которых сравнивалось реальное воздействие с «фальшивым», пациенты и доктора проходили через «ритуал» операции, но реального вмешательства не было. Мы решили определить качество исследований и затем объединить результаты в единую оценку вклада «обрядовой» хирургии в лечение боли. Итоговый анализ выявил равно хорошие результаты при лечении любого вида боли, когда «ритуал» был исполнен, но настоящего вмешательства не происходило. Эти «фальшивые» операции показали, что, облегчение хронических болей происходит по какой-то другой причине. Может ли быть, что миллионы операций помогают людям каждый год только потому, что являются мощными разновидностями плацебо?

Профессор Капчук провел два исследования, чтобы выяснить, до какой степени эффективность лечения зависит от коллективной веры в сравнении с верой индивидуума. В одном случае всем пациентам с синдромом раздраженного кишечника прописали ненастоящее иглоукалывание. Сам «ритуал» был разный у нескольких групп, чтобы проверить влияние коллективного убеждения. Одной врач почти ничего не говорил и просто проводил процедуры. Второй группе доктор объяснил, как работает этот метод, и выразил убеждение в его эффективности. Третьей выдающийся доктор из уважаемой медицинской школы проводил процедуры, сопровождая их подробным объяснением и историями о выздоровлении других пациентов. В начале исследования у всех больных был примерно одинаковый уровень веры в иглоукалывание. Но чем больше пациентов убеждали в его действенности, тем выше был результат. Это отлично сработало в третьей группе, опередив эффект лечения синдрома раздраженного кишечника лекарствами.

Во втором исследовании Капчука пациентам заранее сказали, что лечение будет «фальшивым». Одной группе дали таблетки плацебо с надписью «Таблетки плацебо из инертного вещества, которые показали хорошие результаты в клинических исследованиях для лечения синдрома раздраженного кишечника при помощи активизации внутренних процессов самоисцеления». Такое описание создавало ожидание, что даже это средство может помочь. Второй группе с той же проблемой не дали никакого лекарства, с ними просто общались. Больные, принимавшие плацебо (и знавшие об этом), показали улучшение состояния и снижение боли.

«Не важно, какую форму принимает «ритуал» лечения», -говорит Капчук, — он имеет огромное влияние на процесс выздоровления. Это нельзя объяснять только лишь верой и позитивными ожиданиями». Вера, конечно, может положительно повлиять на результат лечения, но когда используются «обряды», эффективность значительно возрастает. Однако главные механизмы излечения все еще скрыты от нас». Исследования показывают, что «ритуалы» исцеления связаны с модуляцией симптомов нейробиологическими механизмами, как это происходит и от лекарств. Они воздействуют не только на саму боль, но и на иммунную систему, функционирование органов, восприятие мозга и даже на определенные рецепторы и гены. Работа известного исследователя плацебо профессора Фабрицио Бенедетти из университета Турина в Италии продемонстрировала, что если соединить «ритуал» плацебо с настоящим болеутоляющим, то обезболивающий эффект можно сохранить, убрав настоящее лекарство и оставив только «пустышку». И что еще удивительнее, оно будет работать, используя тот же клеточный механизм, который действует при настоящем болеутоляющем. Тело не только может научиться исцелению, ему можно показать определенные механизмы, которые помогут это сделать. Эффект плацебо, как пишет Капчук, часто называют «неспецифическим». Он же наоборот предлагает считать его специфичным результатом самоисцеления, и это требует дальнейшего изучения.

Результат — 80 %
Гигант начинает ворочаться, мы копаем глубже. Сахарные таблетки, «фальшивое» иглоукалывание или операции не помогают людям. Исцеление происходит от уверенности и соответствующих «ритуалов», которые сопровождают процесс. Современная медицина использует плацебо в исследованиях не для того, чтобы оптимизировать лечение, а чтобы отделить веру и «ритуалы» от препаратов и процедур. Сегодня принято считать, что именно таблетки или определенные операции приносят результат. Но взглянув шире на причины выздоровления, когда «реального» лечения не было, наука подобралась к основополагающим механизмам того, как мы исцеляем себя, и это ставит с ног на голову все прежние принципы, как современные, так и древние, как общепризнанные, так и альтернативные. После той встречи в НИЗ в 1995 исследования плацебо стали распространятся повсюду, и они открывают нам глаза на истинные процессы выздоровления и настоящий масштаб наших способностей к само-исцелению.

С 2015 года Междисциплинарное научное общество изучения плацебо стало площадкой для определения фундаментальных механизмов процесса выздоровления при помощи плацебо.

Этот эффект обеспечивает до 80 % всех исцелений, что является серьезным показателем. Начиная с 1950-х годов, когда Генри Бичер впервые выдвинул идею о действенности плацебо при любом методе лечения: игл, таблеток, облучения, песнопений, молитв, прикосновений, хирургического вмешательства, бесед, — наблюдался положительный эффект от 60 до 80 %.

ЛЕЧЕНИЕ И УБЕЖДЕНИЕ


Но при условии, что терапия подходит пациенту, соответствует его ожиданиям и сопровождается «ритуалом», значимым для конкретной культуры. Во многих случаях «обряд» и убеждения имеют гораздо большее значение для больного, чем лечение. Порой цвет таблеток, их форма, упаковка определяют результат так же (или даже больше), как и само вещество, входящее в их состав. На самом деле, если оптимизировать все факторы, влияющие на выздоровление у пациентов плацебо-групп, то возможно добиться более высоких результатов, чем у групп с реальным лечением.

С точки зрения науки и здравого смысла, доказательная медицина должна действовать эффективнее, чем плацебо, и, желательно, по объективным научным причинам. Это называется «особый эффект», который предлагает нам наука. Но с точки зрения пациента, лечение просто должно работать — будь то плацебо, «особый эффект» или «ритуал». Конечно, теоретически «обряды» не опасны, не дороги и не сложны в проведении. Но когда одновременно работают терапия и плацебо, становится сложно доказать, что именно принесло пользу. И, говоря об «оптимальном» лечении, мы не понимаем, что в итоге действительно сработало.

Исследования Капчука, Моермана, Бенедетти и других показывают, почему мое традиционное лечение не подействовало так эффективно, как и другие способы, к которым обратились мои пациенты. Мое «доказанное» лечение не было оптимальным или значимым для них и вступало в конфликт с их взглядами на терапию.

Связующее звено
Я начал понимать, почему Норма, Билл, сержант Мартин и многие другие пациенты, которых я лечил, выздоравливали, иногда благодаря мне, а чаще — вопреки моему лечению. Когда Мартин описывал мне детали ГБО, он рассказал, как, несмотря на мои рекомендации, он прошел «ритуал», который запустил внутренние механизмы исцеления. Как это получилось? Во-первых, он ожидал, что это сработает. Более того, это была не только его уверенность; отец, который направил его туда и оплатил лечение, был уверен в успехе. Во-вторых, медсестры, врачи, специалисты и другие пациенты создали обстановку, которая убеждала в эффективности и социальной значимости лечения. Группа, проходившая терапию, каждую неделю делилась историями, опытом и верой, превращая культурную значимость в ритуал. Они стали друзьями и поддержкой друг для друга в выздоровлении. Наконец сам процесс лечения (в его случае — вдыхание спасительного, как он считал, кислорода) повторялся несколько раз, подкреплялся сторонними факторами и совпал с его физиологическими и психологическими особенностями. Кислород не мог сам по себе никак повлиять на черепно-мозговую травму, но он дал сержанту ощущение прогресса и улучшения состояния, которое укреплялось каждую неделю. Так же, как обезболивающие таблетки «научились» действовать в исследовании профессора Фабрицио, мозг Мартина «научился» исцеляться с помощью медицинского и социального воздействий. Исследователи в СИПС выявили, что три основных механизма — вера и ожидания, значимый социальный опыт и поддержка и обработка — это основополагающие механизмы эффекта плацебо и самое очевидное объяснение для большинства случаев выздоровления любого человека при любом виде лечения.

Создание смысла
В статье, которую мы с профессором Моерманом написали несколько лет назад, было предположение, что так называемая реакция на плацебо существует и приводит к реальному исцелению вне зависимости от того, какое лечение было использовано. Любой практикующий врач хочет улучшить эффективность своего метода терапии. Конечно, я тоже хотел. Смерть Чарли как будто заставила меня открыть глаза на происходящее. И то же случалось потом, когда пациенты выздоравливали, часто вопреки моим рекомендациям. В любом случае, меня больше всего интересовало, не мешает ли используемый мной подход процессу лечения. Работает ли плацебо, и стоит ли в этом разбираться врачам и пациентам, или пусть в этом разбираются академики и экономисты, а не врачи и пациенты. Для больного важно не то, что лучше: «фальшивое» или «реальное» лекарство, а то, что сработает в его случае. Я осознал: чтобы мое лечение действовало наилучшим образом, необходимо подобрать то, что больше подходит пациенту. Исследования о плацебо делали этот процесс понятным как никогда раньше. Мы с Моерманом предположили, что врачи называют это «осмысленная реакция организма, которая даёт значимый результат». Мы определили плацебо как «совокупность физиологических, психологических и клинических эффектов, возникающих в тех случаях, когда оно (или инертное лечение) было использовано». Такого рода реакция важна для понимания процессов исцеления, а изучение плацебо и «фальшивых» лекарств имеет смысл лишь для того, чтобы понять, как лечить, а не чем лечить. Я начал приходить к выводу, что целью системы здравоохранения было изучить, как лечить с помощью внушения. Возможно ли, что тысячи препаратов, прописываемых врачами по всему миру — не что иное, как инструмент внушения веры, социальной значимости в использовании «ритуалов»? Неужели секрет выздоровления был скрыт от наших глаз постоянным поиском доказательств в медицине, где «реальными» признаются лишь те таблетки, которые приносят пользу благодаря своему составу. Неужели все случаи исцеления происходили за счет внутренних сил пациентов, а не благодаря действию препаратов? Гигант начал просыпаться.

Возможно ли, что тысячи проверенных препаратов -это лишь инструмент вселения веры?

Билл находит свой путь
Примерно одиннадцать месяцев спустя после операции Билл снова приковылял в мой кабинет. Он хромал на правую ногу, как и прежде. Жены с ним не было, но свой взгляд «я уже пробовал все» он сохранил. Билл осторожно присел, было видно, что ему больно, и рассказал мне, что произошло. После операции он чувствовал себя прекрасно. Через три недели он почти не чувствовал боли, чего с ним не случалось уже последние десять лет. Поэтому, естественно, он стал более активным, что, как он выразился, «и повлекло проблемы». Они с женой несколько раз ездили навестить внуков. Он мог поиграть с ними, даже посидеть на полу недолго, что раньше ему не удавалось. Примерно через шесть месяцев после операции он ощутил, как что-то кольнуло в спине, когда он косил лужайку. Сначала он не придал этому значения, но все же сделал перерыв и выполнил несколько упражнений, которые знал. Затем, еще спустя два месяца, он нагнулся поднять игрушку с пола и почувствовал укол в спине снизу справа. Он не мог разогнуться, боль в спине была невыносимой. Билл снова обратился к хирургу. Рентгеновский снимок и КТ-сканирование не показали «никаких изменений», и хирург не стал рекомендовать новую операцию. «Дайте организму время», — сказали ему. Но боль вернулась и только усиливалась. Теперь состояние было такое же, как до операции. Он снова стал принимать таблетки и заниматься физиотерапией, и больше они с женой не ездили к внукам.

— Так почему вы снова пришли ко мне? — спросил я. Билл замолчал и сделал глубокий вдох, как будто готовился сказать то, что держал в себе долгое время. Он наклонился вперед и положил руки на колени.

— Когда я был здесь в прошлый раз, спрашивая об иглоукалывании и вашем мнении о том, действительно ли оно помогает, некоторые ваши вопросы показались мне странными. Вроде того, был ли у меня стресс и как я с ним справлялся, крепко ли я сплю, какой у меня рацион и много ли у меня друзей. Такого рода вопросы.

— Да, — сказал я. — Я припоминаю.

Билл сделал еще один глубокий вдох.

— Почему вы задавали такие вопросы? Какое они имеют отношение к моей боли?

 — Ну, — начал я. — Я понял для себя, что путь к выздоровлению часто затрагивает вопросы, не связанные с главной проблемой, с которой люди ко мне приходят — с болью, например. Я пытался выяснить, насколько вы открыты к разным аспектам, которые могут помочь улучшить ваше самочувствие, или же вы просто искали лучшее лекарство от боли в спине. В тот момент, мне показалось, вы лишь искали лекарство.

Билл облокотился на спинку стула и не скрестил руки в этот раз.

 — Вы правы, — сказал он. — Моя жена хотела, чтобы я попробовал иглоукалывание, и я пришел узнать, было ли это научно обосновано. Вы сказали, что за этим есть хоть какое-то научное обоснование, и я решил попробовать.

 — Да, — ответил я. — Мы попробовали, и это не сработало, поэтому мы решили обратиться к хирургу, и это помогло.

Я не был уверен, к чему он клонит в разговоре, но в этот момент он раскрыл свои карты.

 — Доктор Джонас, — начал он, снова наклонившись вперед. — Насколько хирургическое вмешательство научно обосновано?

Вот теперь я начал беспокоиться. Он злился на меня? Может, он искал оружие против хирурга? Или против меня?

 — Обычно около 75 % людей чувствуют себя лучше после операции, и, как оказывается, столько же процентов чувствуют себя лучше и после фиктивной хирургии. Поэтому можно сделать вывод, что в любом случае сам «ритуал» перенесения операции приводит к улучшению состояния. Люди начинают мыслить позитивнее и становятся более физически активными. Это важная составляющая лечения.

Билл принял мои объяснения.

 — То же самое касается иглоукалывания? — спросил он.

Я задумался на мгновение.

 — Да, — сказал я. — То же самое.

После того, как боль вернулась к нему, Билл начал пересматривать все виды лечения, которые он перепробовал, а их было больше десятка. Он заметил, что большинство из них помогали ему на какое-то время, а потом боль снова возвращалась. Некоторые виды лечения, как операция например, были эффективны, но облегчение длилось недолго; другие, как, например, иглоукалывание, действовали очень медленно либо совсем не работали. Теперь Билл хотел узнать, верным ли решением был его непрекращающийся поиск «лекарства от боли». Он обдумал мои вопросы по поводу стресса, сна, друзей и жизненной ситуации и того, как это всё может повлиять на его выздоровление. «Самое важное для меня — это иметь возможность быть с детьми и внуками, заниматься чем-то активным с ними, проводить время с женой, путешествовать время от времени. Но я потратил столько времени на борьбу с болью в спине, что у меня не было времени на всё это. Когда вы задали мне все эти вопросы о моей жизни, это навело меня на мысль: мне необходимо сконцентрироваться на важных для меня вещах, а не на всем этом лечении. Я хочу, чтобы вы помогли мне сделать это».

Удивительно, что Билл, который был вечно в поисках исцеления, самостоятельно начинал понимать то, к чему я пришел с помощью профессионального опыта и многочисленных исследований. Лечение и исцеление — это не одно и то же. Лечение — это то, через что он прошел — установление диагноза и проба различных научных способов исправить проблему. Они были установлены благодаря сравнению результатов исследований, действия одного препарата с другим, его отсутствием, с плацебо или с «фальшивым» лекарством. Они показывали, была ли реакция группы на лечение лучше, чем реакция другой группы на плацебо, другое лекарство или отсутствие лечения. Если в первой группе не было критичных побочных эффектов, то принималось решение, что препарат «работает», и его можно рекомендовать пациентам. Показания группы при этом усреднялись. Но ведь каждый из нас — это не группа.

Исцеление, с другой стороны, это более абстрактный и индивидуальный процесс. Он включает в себя определение того, что дает пациенту состояние благополучия, и включает те действия, которые наиболее значимы для человека. Это больше, чем просто подбор лекарства к определенному симптому или состоянию; это поиск и вовлечение пациента в занятия, которые приносят радость и удовлетворение. Скорее, забота о самом себе, чем лечение тела. Исцеление обращает внимание на «значение и конктекст» поведения -те самые факторы, которые, по мнению профессоров Моер-мана, Капчука, Бенедетти и меня, вызывают эффект плацебо. Именно к «значению и контексту» должны были быть направлены мои вопросы для Билла.

Обычно около 75 % пациентов чувствуют себя лучше после хирургического вмешательства.

 — Я с радостью помогу вам в этом, если вы дадите мне понять, какие действия дадут наилучший результат для вас в процессе лечения, — ответил я. — Можем ли мы вместе с вами узнать, как исцеление работает в вашем конкретном случае?

Билл согласился. И тогда мы начали создавать ритуал исцеления, подходящий именно ему одному.

Путь к исцелению
Билл стал практически первым из многих пациентов, которые работали вместе со мной над тем, чтобы исцелиться, а не подобрать лекарства для тела. Вместе мы открыли процессы, которые потом помогли многим раскрыть в себе внутренние целительные силы, которые, по данным исследований плацебо, обеспечивают успех около 80 % всех случаев выздоровления. Мы начали с того, что проверили научные доказательства тех лекарств, которые Билл перепробовал за последние пятнадцать лет, и тех методов, которые он мог бы захотеть попробовать. Особенно нас интересовали такие вопросы:

• Какова была общая эффективность от ритуала данного лечения?

• Был ли данный метод лучше, чем отсутствие лечения?

• Был ли метод лучше, чем другие для такого же заболевания?

• Какие были побочные эффекты и возможный вред?

• Насколько это было сложно, и какова была стоимость?

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЛЕЧЕНИЯ БОЛИ В ПОЯСНИЦЕ БИЛЛА

Мы собрали всю информацию в график. Одно сразу бросилось в глаза: не было доказательств, что традиционное или альтернативное лечение работает в долгосрочной перспективе.

Большинство из них никогда не сравнивались с ритуалом плацебо, а те, которые сопоставлялись, обычно добавляли лишь маленький процент к общей эффективности — часто меньше 20 %. Некоторые были чуть действеннее остальных, но в основном методы не сравнивались друг с другом, поэтому мы не могли определить, какой из них сработал. Почти все они были лучше, чем ничего. Казалось, что нужно сделать что-то, чтобы добиться результата от ритуала, но что конкретно — было не так важно, как нам казалось. В то время, как общий процент эффективности между лекарствами почти не отличался, побочные эффекты разнились. Обычно от 50 % до 60 % больных испытывали на себе их действие. Серьезные вмешательства, такие как операции и таблетки, были причиной негативных последствий у большего числа пациентов по сравнению с теми, кто поправился с помощью более мягких методов, например музыки или йоги. Но и здесь были свои минусы. Очень часто в исследованиях побочные эффекты не измеряются, из-за этого информации о них практически нет.

Когда мы посмотрели на проделанную нами работу, то сразу заметили закономерность. Большинство способов не были действеннее «ритуалов», поэтому их не одобряли и не предлагали пациентам доктора, и я был в их числе. Но с другой стороны, почти все «обряды» помогали людям почувствовать себя более здоровыми — часто улучшая состояние у 60 %, 70 % или даже 80 % пациентов в группе. Билл прокомментировал ситуацию так: «Значит, неправда, что у меня не осталось вариантов. У меня их достаточно. Мне просто нужно решить, какие мне нравятся, подходят и какие я могу себе позволить». Это был глубокий взгляд на ситуацию. Он прошел долгий путь от человека, который говорил: «Вылечи меня сейчас или дай мне другое лекарство взамен того, которое мне не нравится», до человека, открытого новому. Ему теперь оставалось выбрать, что было бы для него наиболее действенными, что я мог предложить ему, чтобы в итоге Билл мог играть со своими внуками. Освободившись от установки найти волшебное лекарство от боли, он начал путь к хорошему самочувствию, опираясь на то, что подходило именно ему.

Чтобы найти и выбрать нужное лечение, Билл начал вести дневник, в котором фиксировал наблюдения о том, что приносило хорошее самочувствие, а что нет. Те «странные» вопросы, которые я задал ему в первый его визит, стали основой для его записей, они не были связаны с его болью напрямую, но они помогали ему понять то, благодаря чему он чувствовал себя лучше и счастливее. После двух месяцев ведения записей Билл вернулся с интересными наблюдениями.

Во-первых, боль в спине была наиболее острой, когда он недосыпал. У него была привычка переедать на ночь, выпивать немного и читать про фондовые рынки на телефоне перед сном. Он много храпел и часто просыпался. Его доктор прописал ему СИПАП-терапию, но особых изменений не произошло. Он никогда не дремал днем. Также его врач сообщил ему, что у него избыточный вес и ему необходимо сбросить пятьдесят футов, иначе у него будет диабет, как и у его отца. Он уже был в группе риска. Диетолог, к которому он обращался, прописал ему строгую диету и велел прекратить пить.

Во-вторых, он осознал, что весь день выполнял какие-то поручения. Он даже иногда не помнил, какие именно, но казалось, что всегда было необходимо что-то сделать. Часто жена просила его что-то починить и сделать что-то по хозяйству. Несмотря на то, что у них были хорошие отношения, после ведения записей он понял, что никогда не обсуждал с ней (и ни с кем другим) ничего, что касается его переживаний и беспокойств. Например, несколько лет назад умер его папа-алкоголик, с которым они не были близки. Отец не занимался им и его братом, разве что кричал на них периодически и иногда лупил. Билл сделал все необходимое для похорон. Билл ни с кем никогда не обсуждал отношения с отцом и свои чувства по поводу его смерти.

Встреча лицом к лицу
В процессе изучения вопроса исцеления и ведения Биллом журнала он выявил несколько вещей, которые заставляют его чувствовать себя лучше. Горячий душ и пресс на спину хорошо облегчают боль. Всегда помогала растяжка, но ему сложно заставить себя делать ее, поскольку это болезненно. До проблем со спиной ему нравилась охота, он любил проводить время в лесу. Теперь ему хотелось сидеть на заднем дворе и наблюдать за птицами. В одной из записей Билл написал: «Наконец-то хорошо поспал, проснулся отдохнувшим и спокойным. Кэти (его четырехлетняя внучка, которая была в гостях) пришла поиграть; сидели на полу около часа с чайным сервизом и куклами. Никакой боли. Она просто прелестна!» Это навело его на воспоминание из собственного детства. Ему было около пяти лет, он бежал домой из школы, горя желанием показать глиняную пепельницу, которую он сам сделал для отца. Тот пришел домой раньше, у него болела голова, и он пил уже несколько часов. Добежав до дома, Билл ворвался в гостиную и подбежал к папе, чтобы показать ему поделку. Удивленный и застигнутый врасплох, тот схватил пепельницу и кинул ее через всю комнату, разбив о стену. Мальчик убежал в свою комнату и захлопнул дверь. Он помнит, что плакал несколько часов. С того дня он обходил отца стороной, никогда не зная, что тот может выкинуть. И больше никогда не плакал.

 — Не знаю, почему я вдруг вспомнил этот эпизод, — сказал Билл. — Было много других. Наверно, Кэтти напомнила мне о собственном детстве. Я сделал все, чтобы мои дети никогда не испытали такого. Не помню, чтобы мой отец хоть когда-то сидел на полу и играл со мной, — он сделал глубокий вдох. -Не знаю, зачем я рассказываю вам все это. Я никогда никому об этом не говорил.

Конечно, Билл не знал, что встретиться лицом к лицу со своей травмой и рассказать кому-то или написать о ней — это один из наиболее эффективных методов самоисцеления. Широкие исследования показали, что даже один короткий сеанс глубокого самоанализа, обычно связанного с травмой или болью, может заметно улучшить результат лечения. Работы социального психолога профессора Джеймса Пенне-бейкера и других зафиксировали психологические, физические и иммунные изменения, происходящие благодаря таким беседам. Другие доказали, что консультации с психотерапевтом могут облегчить боль при артрите, проблемах с легкими и иммунитетом у пожилых людей. Также они уменьшают потребность в медицинском обеспечении и снижают затраты на лечение, позволив организму самому найти путь к выздоровлению.

Билл начинает реагировать
Билл встал на путь исцеления, но не благодаря психотерапии (он бы никогда не признал этого), а выявив то, что он больше всего ценит в жизни, что делает его счастливее, а что, напротив, угнетает. Находя смысл и соединяя его с поведением и приемлемым лечением, он начал выстраивать собственные ритуалы самоисцеления. Мы разработали план. Сначала он решил разобраться со сном. Отдохнувшим он чувствовал себя гораздо лучше. Он согласился ограничить алкогольные напитки до двух в день; перед сном он принимал горячий душ под звуки природы, чтобы расслабиться.

Он прекратил читать с телефона в постели и сделал комнату более темной, повесив на окна плотные шторы. Я прописал ему небольшое количество травы валерьяны (польза которой доказана в рандомизированных плацебо-контроли-руемых исследованиях) и небольшую дозу мелатонина (эффективность которого еще не доказана) на один месяц, просто чтобы помочь расслабиться и решить проблемы со сном. Также он пил обезболивающие. В течение месяца мы не предпринимали ничего конкретного для лечения боли в спине. Впервые за многие годы это не было целью его визита в клинику. И тем не менее он сообщил, что ему стало лучше. Неприятные ощущения еще были, но они уже не беспокоили его так сильно. Он стал более активным и начал принимать меньше лекарств.

Затем мы перешли к телу. Пресс на спину помогал, поэтому он решил выбрать массаж. В это время моя группа провела метаанализ массажа, который показал его эффективность при хронической мышечной боли, как у Билла. В сравнении с бездействием он показал себя немного лучше, чем «фальш» — массаж, при котором прикосновения были едва ощутимы. Также ему казалась полезной растяжка, но он опробовал физиотерапию и не ленился растягиваться самостоятельно. Еще он сказал, что не хотел бы приходить в клинику за лекарствами «вместе со всеми этими больными людьми». Билл переставал чувствовать себя пациентом. Мы выбрали йогу, которая эффективна для облегчения боли в спине.

Эффективность приема мелатонина еще не доказана учеными.

Год назад моя организация провела всесторонний обзор лечения боли без лекарств. Йога оказалась одним из лучших методов. Недавно Американская коллегия терапевтов, высшее звено медицины в США, добавила ее и массаж в список необходимой терапии при болях в спине. Но такие люди, как Билл, с затянувшейся историей болезни, должны заниматься йогой осторожно. Они легко могут получить судороги и усугубить свое состояние, если будут делать упражнения неправильно. Билл уже вредил себе растяжкой раньше. Мы решили комбинировать сеансы массажа с мягкой восстановительной йогой, проводимой под присмотром инструктора. Вскоре он научился правильной технике движений и занимался сам три раза в неделю. Примерно после четырех недель он осознал, что когда началась его новая терапия, ему стали больше не нужны обезболивающие перед сном, и одна лишь йога могла снизить потребность в таблетках вдвое.

Со временем Билл начал спрашивать про значение еды для его веса и риска диабета. Он хотел узнать, как ему улучшить отношения с женой и друзьями. К тому времени, как он был готов заняться этими вопросами, уровень его боли снизился на 80 %. А что еще более важно, он знал, как взять лечение в свои руки. Теперь он научился пользоваться различными средствами, чтобы раскрыть в себе потенциал исцеления.

Болевая точка
От хронической боли страдает примерно каждый пятый взрослый во всем мире. Медицинские данные в Азии, Африке, Европе и Америке показывают, что около 20 % взрослого населения постоянно чувствует дискомфорт. А стоимость лечения превышает сотни миллиардов в год. Но настоящая цена страдания не может быть измерена деньгами. Любое хроническое заболевание или боль негативно воздействуют не только на тело, но и на разум, дух и окружающих нас людей.

Иногда возможно найти конкретную причину и исправить ее. При острых заболеваниях, травмах, большинстве инфекций и нескольких хронических заболеваниях конкретное лечение возможно. Но при многих хронических заболеваниях не существует единой терапии. Билл потратил пятнадцать лет на поиски того, как справиться с болью. Ведь он нуждался в исцелении. Для этого он нашел те вещи в жизни, которые помогали ему чувствовать себя лучше и поправляться, и силы для их воплощения в жизнь, а еще — ощущать помощь человека, который поможет ему в процессе самоисцеления.

Большинство методов лечения хронических болей не могут быть доказаны с помощью золотого стандарта исследований — двойного слепого плацебо-контролируемого рандомизированного эксперимента. Даже когда в изучении был использован этот метод, вклад доказанных средств добавлял лишь небольшой процент (обычно около 20 %) к общему улучшению, которое происходит от осмысления и контекста. Фактор значения составляет остальные 80 % от улучшений. Было ли влияние осмысленной реакции также важно и для других хронических заболеваний, кроме боли в спине?

Глава 3 Как наука не справляется с исцелением

Наука частностей и деталей.

Стоят ли спасенные от болезни сердца жизни двух людей тех девяноста восьми остальных, которые не получат никакой пользы, или двадцати людей, которые перенесут тяжелые осложнения от такого лечения? Это непрекращающийся спор в медицине по поводу «реального» лекарства. Если говорить грубо: стоит ли спасать несколько жизней, если это вызовет страдания у многих других? Это непростые вопросы и по своей сути они не научные. Они касаются ценностей. Но в нашем мире наука не рассматривает этого аспекта. Редко, когда детали и полная картина рисков обсуждаются с пациентом. Доктора относятся к этому как к академическим дебатам. И продолжают свой труд, лишь прислушиваясь к их рекомендациям. Но естественные науки — часто неточная область познания. Если пациент находится под серьезным риском из-за сердечного заболевания, то вероятность пользы перевешивает возможные риски. А если опасность не велика, как у большинства из нас, то вероятность навредить растет по сравнению с предполагаемой пользой. И мы не можем заранее предугадать, в какую категорию попадет человек. Мы сталкиваемся с такой дилеммой не потому, что наука плоха; скорее из-за того, как мы занимаемся наукой: ищем конкретные эффекты для определенной биологической цели, а потом используем полученную информацию, чтобы лечить сложный, многогранный организм, который только частично реагирует так, как мы предполагаем, а очень часто реагирует неожиданно. Проблема в том, как мне кажется, что наука занимается частным и малым. Медицина, которая помогает нам при серьезных болезнях, вредит нам, когда речь идет о хронических заболеваниях. Это является последствием редукционной науки, которая началась с момента изобретения микроскопа и продолжает работать со все меньшими частями, как, например, отдельные молекулы в наших генах. При всех достоинствах такого подхода, мы забыли о его ограничениях и возможном вреде. В этой главе я расскажу, как пациенты, нашедшие реальный путь к исцелению, лишили меня слепой веры в редукционную науку и открыли мне глаза на то, как в действительности происходит исцеление.

История Аади
Аади прожил без болезни уже больше года — снова. Он «излечивался» уже в третий раз. Он был выдающимся предпринимателем из города Бангалор в Индии, очень состоятельным человеком, который построил крайне успешный бизнес по экспорту. Но в возрасте пятидесяти пяти лет у него начала развиваться болезнь Паркинсона. Это хроническое прогрессирующее заболевание, при котором нервные клетки мозга отмирают. Со временем люди теряют возможность контролировать свои телодвижения. Болезнь Аади быстро прогрессировала, пробуждая в нем страх, он начал испытывать тремор и скованность конечностей, его жизнь погрузилась во мрак. Позже он рассказывал, как ему было страшно представлять, что все созданное им: бизнес, семья с пятью дочерями и сыном, красивый дом и общественная жизнь, — рассыпается на осколки. Он должен был все исправить, как он говорил. Для этого Аади перенаправил все свои усилия, которые помогли ему создать бизнес, на поиски лекарства. Он ездил в самые престижные клиники, где лечат болезнь Паркинсона в Нью Дели, Бангалоре, Лондоне и, наконец, в США. Врачи подтвердили диагноз, и он начал принимать два лекарства, разработанные для увеличения уровня дофамина в мозгу, вместе с антидепрессантами, которые ему не нравились, потому что ему казалось, что от них он медленнее думает. В этом заключалась вся терапия болезни Паркинсона. Но Аади почувствовал лишь небольшое улучшение в состоянии, тремор не прекратился, а лишь ослабился, скованность конечностей лишь усугублялась, и его настроение становилось все более удручающим. Поскольку он располагал средствами, он продолжил искать возможные лекарства, но все, что он мог найти, — это лишь экспериментальные методы, как, например, вживление клеток, продуцирующих дофамин, в мозг или какие-то электрические приспособления в мозгу. Он настолько отчаялся, что готов был рассмотреть даже такие варианты.

Болезнь Паркинсона — это хроническое заболевание, при котором отмирают клетки головного мозга.

В этот момент вмешалась его жена. Она видела, как болезнь разрушает мужа и семью, и тоже отчаянно хотела спасти его, но она использовала другой подход к проблеме.

 — Ты индиец, — напоминала она ему. — Ты должен пойти к доктору аюрведы. Это старейшая медицина в мире, которая развивалась в нашей стране. Зачем ты летаешь по всему миру в поисках лекарства, когда ответ может быть прямо под твоим носом?

Он упрямился до последнего:

 — Я не хочу слушать этих шарлатанов, — говорил он, пытаясь перечить ей.

Но состояние продолжало ухудшаться, тогда жена Аади посетила одного врача аюрведы, чтобы узнать, может ли он вылечить болезнь Паркинсона. И он обещал помочь.

«Аюрведа» — слово, на санскрите обозначающее «знание жизни». Это древняя традиционная индийская медицина, как сказала жена Аади, одна из старейших в мире, которая в настоящее время широко используется в Индии. Это донаучная система, ее истоки появились около пяти тысяч лет назад. Хотя довольно мало исследований было проведено, чтобы доказать эффективность этой терапии. Как и многие традиционные практики, аюрведа широко используется во всей Индии, но реже — среди образованных и состоятельных людей, таких как Аади. К ней прибегали миллиарды людей на протяжении тысяч лет, но современная наука не подтвердила ее эффективность. Аади не был настроен скептически, когда его жена предложила попробовать аюрведу, особенно учитывая, что первым шагом было составление его астрологической карты, чтобы выявить «спиритические» силы, навлекшие на него болезнь. Аади не верил во все это, но супруга настояла, чтобы он обратился в аюрведическую больницу в пригороде Бангалора и потратил хотя бы месяц на это лечение. В конце концов, напоминала она ему, он испробовал все остальные методы, и ему становилось лишь хуже. Он нехотя согласился. Это было шесть лет тому назад.

Когда я встретил Аади, его уже в третий раз выписывали из аюрведической клиники, которая представляла из себя большой комплекс комнат и зданий, расположенных в пригороде, в пяти часах езды от Бангалора. Кроме простых палат для пациентов, там были храмы, комнаты массажа, залы для занятий йогой, большой сад с травами и баня с гидротерапией и ароматерапией. В течение последних шести лет Аа-ди приходил в больницу три раза, оставаясь на шесть недель каждый раз. В первый раз он пришел не по своему желанию. Во второй — был настроен скептически. А сейчас он был полон энтузиазма. Каждый раз он выходил практически без каких-либо остаточных симптомов; тремор уменьшился на 90 %, скованность конечностей проходила совсем, настроение было приподнятое. После каждого визита, он мог снова сосредоточиться на бизнесе и семье. В этот раз он провел пять недель в этой больнице, окруженный интенсивной терапией, направленной на его тело, разум и дух.

Аади рассказал мне, что всякий раз, когда он попадал в больницу, лечение справлялось со всеми симптомами. В первый раз улучшение длилось почти два года. но постепенно он переставал придерживаться рекомендаций врача и следовать программе медитаций, специальной диеты, пить травы и ходить на ароматерапию с массажами.

Поэтому его симптомы стали возвращаться. В этот раз он сам решил возобновить лечение. Хотя он и признался, что его не вылечили — тремор не ушел полностью — все же он был полностью дееспособен и готов поехать домой. При этом он перестал принимать все прочие лекарства.

«Магия», — сказал он, улыбаясь и пожимая плечами. Он не верил в чудеса, но знал, что лечение сработало.

Аади позволил мне осмотреть его. Полное неврологическое обследование показало лишь незначительный тремор, который проявлялся при определенных тестах, а также небольшую дисфункцию рефлексов. Все остальное было в норме. Если бы он пришел ко мне на прием, я бы не поставил ему диагноз болезнь Паркинсона. Аади сказал, что возвращается в больницу аюрведы каждые двенадцать-восемнадцать месяцев на один месяц интенсивной терапии.

 — Какое именно лечение они проводят? — спросил я.

 — Ну, вам следует спросить доктора Ману об этом, он главврач. — сказал Аади. — Я делаю много всего, но большинство из этого, мне кажется, направлено на то, чтобы поставить мне мозги на место; помочь мне увидеть, что в жизни важно. В бизнесе, когда я забываю, кто я такой на самом деле, начинаются проблемы. Я возвращаюсь сюда, чтобы понять, зачем я родился. Еще они много работают над тем, чтобы очистить мое тело с помощью слабительных, ароматерапии и массажа, трав и других вещей.

Я перестал расспрашивать.

 — Я просто знаю, что это работает. Доктор Ману может объяснить это лучше, чем я, уверяю вас, — он пожал плечами. — Поговорите с ним.

История Ману
Доктор Ману Падимади, или доктор Ману, как его все называют в аюрведической клинике — высокий, уверенный в себе мужчина. Когда он говорит, внимательно смотрит на вас, как будто заглядывает вам в душу, и это немного обескураживает. Он учился в течение четырнадцати лет, а теперь уже семь лет стоит во главе больницы, как до этого его отец. Он безупречно владеет английским, он занимался им в Оксфорде, где изучал химию и молекулярную биологию. Я не знал этого, когда мы впервые встретились. Я был в клинике на юге Индии в качестве главы центра традиционной медицины WHO Collaborating Center, пытаясь найти научные подтверждения традиционых систем, например, аюрведы. Доктор Ману собирал данные по аюрведическому лечению. Он объяснил мне основы его философии и подхода. Главной задачей, как говорил он, было помочь разуму пережить «полную бессознательность». Как только это происходит, запускаются процессы исцеления, потому что человек находит себя «настоящего». Аади, по его словам, потерял смысл жизни в погоне за успехом в бизнесе ценой своей семьи, окружения и даже собственного здоровья и развития. Аюрведа сначала выясняет истинные причины ухода от высшего смысла, а затем разрабатывает практики, помогающие направить разум и тело на стремление к правильной цели. Это делается с помощью определения баланса трех дош в теле человека. Доши, как объяснил Ману, — это комбинация определенных характеристик, которые присущи каждому: конституции тела, ума и эмоционального типа человека. Эти три составляющие определяют «путь» каждого пациента к здоровью. В аюрведической медицине, как он объяснял, нет четкого разделения разума и тела. Физиология и духовная составляющая — это взаимосвязанные элементы цельной личности. К тому же человека нужно подталкивать к исцелению с помощью небольших стрессов, как, например, слабительные или травы. Упражнения и йога — особенно йога — также являются частью программы лечения.

Цель этого лечения состояла в том, чтобы «разбудить» внутренние процессы самоисцеления, создать умственные и физические неудобства, которые, применимо к вопросу жизненной цели и стремлениям, помогают человеку реорганизовать себя, стать более целостным и здоровым. Если людей окружают правильные элементы питания тела, ума и духа, они стимулируют исцеление, пациенты выздоравливают и находят душевное равновесие и здоровье.

«Как только достигается целостность, ее можно сохранить, только если человек продолжает сопоставлять свои действия, включая отношение к окружающему миру, с главным смыслом в жизни, — говорит Ману. — Это повышает возможность сохранить крепкое здоровье».

Очень глубокие слова, подумал я про себя, но как это выглядит в реальной жизни?

Каждое утро Аади вставал рано и проходил серию ритуалов и молитв, чтобы помочь себе сконцентрироваться и стать более внимательным. Он сидел на особой диете, разработанной для поддержания баланса энергии дош, а также принимал специальные травы для расслабления и очищения тела и разума. Ароматерапия и медитации, йога и упражнения -все это было частью программы. После месяца такого лечения он достиг исцеления. Но Аади был в клинике уже три раза, болезнь Паркинсона все равно возвращалась.

Дош — это комбинация характеристик, присущих каждому.

В то время, как объяснения доктора Ману про создание правильного смысла и контекста было мне понятно из моего опыта с Нормой, Биллом, сержантом Мартином и другими пациентами, описание дош, слабительного и трав, а тем более использование астрологии в составлении лечения казались мне странными и бессмысленными. Я сказал об этом доктору Ману. Был ли хоть один из этих методов изучен рандомизированными контролируемыми экспериментами? Доказали ли врачи аюрведы, что они действительно вылечили пациента? Есть ли доказательство, что болезнь Паркинсона развивалась из-за недостаточного уровня дофамина в конкретной части мозга — черном веществе? Правда ли, что их лечение увеличивает уровень дофамина в этой части мозга? Такие вопросы я задавал ему.

 — Нет, — ответил Ману (он был открыт к критике). — Уровень выработки дофамина в мозге после лечения аюрведой не измерялся.

На самом деле, если бы был способ без вмешательства отследить показатели улучшения состояния при болезни, которой мы занимаемся, то это бы значительно помогло усовершенствовать древнюю систему медицины и сделать ее более научной. Но просто сфокусироваться на том, что вырабатывает дофамин в определенной части мозга за короткий срок, было бы ошибкой, — предупредил он.

Для корректного изучения аюрведы был необходим исследовательский подход к изучению реакции человека в целом. Более объективные способы отслеживания такой реакции будут востребованы до тех пор, пока они не мешают личности в полной мере проявлять реакцию системы в целом. «Смотреть лишь на отдельную часть человека и лечить только ее — это вредно. А ведь самое главное — не навредить», -сказал он с ноткой иронии, повторив слова клятвы Гиппократа, которую твердят все западные врачи, получая свою специальность.

Я был немного раздражен лекцией о науке и этике западной медицины от лица незападного врача в сельской местности Индии. Естественно, подумал я, некоторые вещи, происходящие с Аади, были ему вредны. Я читал исследования про содержание токсичных металлов в аюрведических травах и не мог представить, как диарея и рвота могут быть полезными для человека. Я задал ему этот вопрос.

 — Смотрите, — начал Ману, вздохнув. — Забудьте про доши, астрологию и слабительные, — он подошел к доске на стене и начал чертить что-то. — Каждая система лечения, включая западную, признает, что человек — это больше, чем просто тело и биохимический состав; и чтобы по-настоящему вылечить всю личность, мы должны признать, что больной включает в себя физическую, социальную, умственную и духовную составляющие, — он нарисовал кружки на доске. — Благополучие и исцеление начинаются тогда, когда человек чувствует себя целостным, и к нему также относятся окружающие. Наша задача как врачей помочь пациенту осознать эти взаимосвязи и наладить их, раскрыть то, что действительно важно для него, и подтолкнуть тело и разум, чтобы весь организм смог самостоятельно исцелиться.

РИСУНОК МАНУ АЮРВЕДИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ ЧЕЛОВЕКА

Ману нарисовал линию из наружного круга, представляющего тело, внутрь, через все уровни человека к духовному и обратно.

 — Когда есть эта взаимосвязь и целостность, то самоисце-ление возможно. В конце концов, английское слово «heal» происходит от древнеанглийского «haelan», от которого образовались также слова «whole» и «holy» (целостный, святой).

Я снова был поражен ироничностью ситуации — индийский доктор в древнем аюрведическом центре дает мне уроки древнеанглийского.

 — Когда Аади выйдет из больницы завтра, — продолжил он, — он уйдет с чувством целостности, гармонии и благополучия. Его симптомы болезни Паркинсона сократятся на 90 %. Даже если бы я мог вам показать, что одна из трав, которую он принимал, повышает уровень дофамина в его черном веществе мозга на 100 %, мне все равно было бы необходимо проводить полное лечение в контексте всей его жизни, чтобы это сработало. Его задачей, когда он уйдет, будет попытаться сохранить смысл, гармонию и баланс в повседневной жизни и укрепить это привычками, такими как, например, упражнения и йога.

История Сяо и мистера Казинса
Я должен признать, что в словах доктора Ману была какая-то правда. Мы не просто набор химических элементов; в любом случае, такое отношение к себе может принести вред. Но Ману говорил об универсальном процессе лечения, не требующем конкретных знаний о биологических процессах или последствиях. Что бы ни было причиной удивительного выздоровления Аади, одно было ясно: он проходил это неоднократно, и его состояние заметно улучшилось по сравнению с тем, когда он еще не испробовал эту древнюю медицину. Хотя я радовался улучшениям здоровья Аади при неизлечимой болезни, объяснения Ману относительно процесса исцеления меня не убедили.

Естественно, Ману имел хорошее медицинское образование и в западной традиции, и в аюрведе. И был одним из тех редких людей, которые прекрасно подкованы в двух разных областях.

С одной стороны, объяснения Ману казались интуитивно верными, но меня беспокоило то, что я не мог найти никаких доказательств того, что именно их лечение стало причиной улучшения состояния Аади. И этого я не мог принять. Один из главных признаков хорошего медицинского доказательства — это способность обосновать, что в изолированном состоянии определенное вещество производит определенный эффект. Если взглянуть на все вмешательства и процедуры, которые перенес Аади, то не существовало никаких клинических исследований или просто научных доказательств того, что это лечение влияло на основную биологическую проблему болезни Паркинсона — уровень дофамина в черном веществе мозга. Наоборот, лечение влияет на общее укрепление организма или на введение человека в такое состояние стресса, чтобы вызвать реакцию, не характерную для болезни Паркинсона. Методы, которыми пользовались в клинике аюрведы, доказали, что только один из них стимулировал выработку дофамина в мозгу. Это касается диеты, которая включала чечевицу в ежедневный рацион. Небольшое клиническое исследование показало, что эта еда повышала уровень выработки дофамина, но не настолько, чтобы объяснить этим улучшение состояния Аади. К тому же, выработка дофамина может быть вызвана разными факторами, включая эффект плацебо, если сам пациент ожидал, что это сработает. Не было никаких причин думать, что травы для Аади были более эффективны, чем другие лекарства, учитывая, что он верил — и в его культуре верили все — что это поможет. Как мне казалось, Аади пошел на поправку только потому, что у него был внутренний запас сил и здоровья (благодаря правильному питанию, регулярным упражнениям и сбалансированному режиму работы и отдыха), потому что его организм был введен в состояние легкого стресса (йога, слабительные, травы), а также благодаря вере в эффективность лечения.

Такая система встречалась не только в аюрведической медицине. Но насколько она была распространена? Чтобы выяснить это, я решил посетить разные страны мира и подробнее изучить разнообразие медицинских систем. Как глава Всемирной организации здравоохранения и Национального института здоровья, я был заинтересован найти научное обоснование этих медицинских систем и проверить их влияние на здоровье пациентов. Так закономерность, которую я увидел в больнице с Аади, оказалась достаточно распространенной и в других медицинских системах, каждая из которых при этом имела свою уникальную особенность, набор принципов, объяснений и ритуалов. Но в то же время казалось, что все подчиняется одной и той же закономерности.

Благополучие и исцеление начинаются тогда, когда человек чувствует себя целостным.

Примером был визит в больницу Great Wall в пригороде Пекина в Китае, которая специализируется на лечении болезни под названием анкилозирующий спондилоартрит (болезнь Бехтерева, АК). АК — это прогрессирующее аутоиммунное заболевание, которое вызывает разрушение, склероз, фиброз и скованность суставов, особенно позвоночника. Это генетическое заболевание, чаще передающееся по мужской линии, делает из сильных энергичных людей инвалидов буквально за несколько лет. При АК возникает общее ослабление с воспалительными процессами и болью, ограничение в движении и нормальном функционировании организма. Эффективного лечения не существует. Читатели могут вспомнить историю писателя Нормана Казинса, который заявлял, что вылечился от болезни Бехтерева с помощью больших доз витамина С и смехотерапии, но ничто из этого не было доказано. В больнице Great Wall пациентам предлагали несколько видов лечений, но основным было применение микрохирургии, борющейся с фиброзом в области позвоночника. Лечение выглядело очень болезненным -игло-нож вводился вдоль позвоночника. Эта «микрохирургия» повторялась еженедельно, давая толчок — а точнее, пинок — организму, от которого он должен исцелить себя. Но эта «микрохирургия» проводилась в обстановке, очень похожей на то, что я видел в аюрведической больнице. Семьи больных были рядом, обеспечивая их заботой и едой, поддерживая и поощряя во время прохождения терапии. Физическая манипуляция под названием «tui na» — тип массажа (абсолютно отличный от того, который предлагался Аади) -также была частью лечения. Пациенты занимались ежедневными упражнениями тай чи, а в перерывах им был положен длительный отдых и сон. Лечебные травы, которые давали пациентам, должны были восстанавливать баланс ци, или «жизненной энергии», и успокаивать иммунную систему после операций. Все это составлялось в зависимости от того влияния, которое оказывали на пациентов окружение, времена года, семья и звезды. Каждый из этих факторов должен был влиять на ци, восстанавливать баланс и лечить.

Я помню, как следил за молодым человеком двадцати четырех лет по имени Сяо, у которого была прогрессирующая стадия болезни Бехтерева. Поскольку он был сыном в китайской семье, а более одного ребенка иметь в семьях Китая запрещено, его холили и лелеяли всей семьей. Он был талантливым атлетом и вступил в команду в школе, и в какой-то момент его даже рассматривали как участника олимпийской сборной по прыжкам с шестом. Но в восемнадцать лет он заметил усиливающуюся боль в области таза и спины. Когда примочки и физиотерапия не помогли, его родители отвезли его в больницу в Пекине. Рентген позвоночника показал характерные для АК обызвествления между спинными дисками и тазобедренными костями. Анализ крови подтвердил, что у него был антиген HLA-27, который на 25 % схож с антигеном возбудителя болезни. К двадцати четырем годам состояние Сяо все ухудшалось, движения становились все скованнее, была постоянная усталость, воспаление глаза (еще один редкий симптом АК) и ранние симптомы сердечной недостаточности. Когда мы впервые встретились, Сяо пошутил: «Раньше я гнул шест в легкой атлетике, а теперь этот шест — это я сам».

Мать Сяо увидела мою нерешительность в том, как реагировать на такое высказывание. Был ли это сарказм? Она успокоила меня: «Это в его стиле, — сказала она с улыбкой. — Всегда шутит. Даже с такой прогрессирующей болезнью он продолжает шутить».

«Мне повезло родиться в моей семье, — сказал он, — может, я не способен прыгнуть до новых высот физически, но я могу сохранить бодрость духа».

Когда Сяо впервые попал в больницу Great Wall, его семья сказала, что он был в инвалидном кресле, неспособный самостоятельно ходить. Он не мог повернуться налево, направо или согнуться больше, чем на двадцать градусов, и полностью зависел от родственников. Когда я осмотрел его шесть недель спустя, он был на ногах, ходил с тростью и уже мог поворачивать голову почти на сорок пять градусов из стороны в сторону. Сяо сказал мне, что ему уже было намного лучше: он был счастливее, энергичнее и испытывал меньше боли. Он должен был провести еще около двух месяцев, проходя другие традиционные китайские процедуры.

Доктор Ю Чен рассказал мне, что примерно у 60 % их пациентов с АК наблюдается значительное улучшение состояния после одного-трех месяцев лечения. В лечении Сяо было несложно было заметить параллели с другими видами медицины, которые являлись катализаторами исцеления: команды поддержки, включая докторов и членов семьи. Пациентам прописывали особые диеты с большим количеством специй, а также сборы китайских трав, некоторые из которых содержали токсины (как это было и в аюрведе). Также больные активно занимались гимнастикой тай чи, проводили много времени на природе, отдыхали и спали. Сяо и его семья были в восторге от того, какие улучшения в его состоянии были достигнуты. Доктор Чен сказал, что около половины пациентов сохраняют эти положительные результаты еще на несколько лет, но остальные регрессируют. У него не было официальных данных для подтверждения слов, и никаких клинических исследований проведено не было. Некоторые из специй и трав были проверены в лаборатории на их способность укреплять иммунную систему, но ни один из компонентов не был изучен в клинических исследованиях пациентов с АК.

После знакомства с Сяо я размышлял над тем, что Норман Казинс написал о его собственном методе лечения болезни Бехтерева. Он не смог найти интегрированный центр в США и решил создать свой собственный — посетить специалистов в Калифорнийском университете в Лос-Анжелесе и частных практикующих врачей по отдельности, а затем сложить общую программу лечения, включающую большие дозы витамина С и смехотерапию на протяжении нескольких месяцев. Смехотерапия включала в себя просмотр старых комедий, например с Чарли Чаплином, с последующим отдыхом и сном. Странно, но казалось, что и Сяо, и Норман Казинс выбрали смех в качестве своего лекарства. И это не единственное, что было общего между ними. Казинса тоже окружали близкие и семья, и он отмечал важность погружения в природу, что давало ему ощущение спокойствия — реакция релаксации — вместо постоянного ощущения стресса. Сяо каждый день гулял и занимался тай чи в лесу, часто с одной из родственниц или друзьями из больницы.

Как и в клинике Great Wall, методы лечения Нормана не имели никаких научных подтверждений. Дальнейшие исследования витамина С показали очень низкий или даже нулевой уровень эффективности в случае этой болезни. Когда Казинс принимал большие дозы этого витамина, он не знал, что они являются токсичными и вызывают постоянное состояние стресса в организме. Что же касается смеха и иммунной системы, на эту тему почти нет никаких исследований. И все же Казинс заявил, что такое лечение практически полностью исцелило его.

Насколько это распространено?
Я задумался: насколько часто встречалась такая закономерность — поддержка, раздражитель и вера — в методах лечения? Чтобы выяснить это, моя команда провела серию исследований практик в разных странах. Нашей задачей было проанализировать, что именно делала практика и какие результаты достигались. Мы посетили и провели глубокий анализ более тридцати центров по всему миру и увидели одну и ту же закономерность. При правильных условиях результаты, которые отмечались у Нормы, Билла, сержанта Мартина, Аади, Сяо и многих других, были реальны. Эти клиники часто добивались замечательных эффектов. И как и во многих случаях, у них не было научных доказательств. Мы убедились, что исцеление было возможно даже при хронических заболеваниях. Но когда мы пытались выделить один компонент лечения и оценить его вклад в общий результат — как того требовала «правильная» наука — эффект заметно уменьшался, пропадал или составлял лишь 20-30 % от общего улучшения состояния. Именно процесс и ритуалы составляли остальной объем. Была ли эта ситуация такой же при научном взгляде на ход исцеления с помощью трав, диет или таблеток?

Чем дальше я углублялся в науку, тем слабее, казалось, становились мои медицинские знания. Я был свидетелем, как мои пациенты барахтались на месте, при том, что я использовал лучшие достижения науки, а потом они резко шли на поправку после использования каких-то ненаучных методов, несмотря на мой скептицизм. При виде того, как Аади и Сяо, чьи болезни считаются неизлечимыми, успешно борются с ними благодаря древним практикам, никак не связанным с современной медициной, мой мир трещал по швам.

Не было никаких доказательств того, что молитвы, астрология, массаж, слабительные или травы лечат болезнь Паркинсона. Также нет научного обоснования верить, что иглы или тай-чи могут вылечить АК или что витамины помогают при артрите, что хирургическое вмешательство уберет боль в спине, а кислород поможет при черепно-мозговой травме. Насколько распространен этот феномен? Как часто наука что-то упускает? И почему? Является ли причиной этому недостаток исследований различных методов или, доказывая эффективность очередной терапии, мы упускаем ее суть? Казалось, что секрет 80 % исцелений был прямо у меня под носом. Но как мы можем проверить, если нам это даже не увидеть? В этот момент я вспомнил Сару.

В некоторых случаях исцеление возможно даже при хронических заболеваниях.

История Сары
Сара и ее ребенок оказались в Германии, хотя ее муж, автомеханик инженерного батальона армии, был командирован туда на один год без семьи. Но она все равно поехала с ним. Эта пара была родом из Канзаса, они недавно поженились, и у них только что родился ребенок. Саре был двадцать один год и она, естественно, не хотела быть вдали от мужа. Поэтому она поехала за ним в город Дексхейм. Я был врачом в местном маленьком американском поселении, ответственным за военное подразделение, когда в первый раз увидел ее. Молодая женщина была в подавленном состоянии, что было неудивительно, учитывая обстановку, в которой она жила: за пределами военной части, в старой квартире, с новорожденным ребенком на руках. Сара не окончила среднюю школу, не говорила по-немецки и была очень далеко от дома. Когда ее муж возвращался после нескольких дней службы, его встречали беспорядок и жена, плачущая в кровати вместе с ребенком. Они пришли ко мне за помощью.

Я поставил Саре диагноз «послеродовая депрессия», начал вести с ней консультации, прописал антидепрессанты, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. Спустя месяц она вернулась и сказала, что прекратила лечение. Лекарство отбило у нее всякий интерес к сексу и вообще близости, что до рождения ребенка было одной из важнейших составляющих их с мужем жизни. Она была уверена, что дело в препарате, ведь либидо пропало именно после того, как она начала его принимать.

«Доктор, — сказала она. — Конечно, мое настроение немного улучшилось, но это только губит наш брак. Мой муж понимающий, но все же, у вас есть что-то другое?»

Я сомневался, что в снижении либидо было виновато лекарство. Скорее всего, это был еще один симптом ее послеродовой депрессии. Но противоречить ей было бессмысленно. Я попросил прийти вместе с мужем на следующей неделе, чтобы мы все подробно обсудили и я мог бы дать лучшие рекомендации.

В другой день на той же неделе я был на собрании и поговорил с одним коллегой по поводу этой проблемы. Маленькая больница, во главе которой я стоял, находилась на отшибе Германии, и немецкие доктора брали экстренные вызовы, когда где-то происходила авария или инцидент на службе, а случалось такое примерно раз в месяц. Я говорил по-немецки, поскольку жил в Германии будучи ребенком, знал много местных докторов и спросил у одного из близких коллег мнение по поводу Сары. «Ах, да, — сказал он. — Я видел много таких женщин — они далеко от дома и тоскуют. Молодые и без социальной поддержки, на них все обязанности по уходу за ребенком и своим супругом».

Доктор предложил два варианта: «Сначала дайте ей гомеопатическое лекарство — Гельземиум, потом добавьте траву зверобоя, — сказал он. — Она действует так же хорошо, как антидепрессанты, но не имеет побочных эффектов, которые вы описали. Обязательно поясните, для чего это, и как действует».

Я никогда не слышал о таких лекарствах. Я вернулся в свой кабинет и начал искать информацию об этих средствах. Гельземиум был неизученным гомеопатическим препаратом, но, судя по очень малым дозам, он использовался как плацебо. Гомеопатическая книга гласила, что он помогал при тоске по дому: был описан случай, схожий с ситуацией Сары, но не было никаких исследований или доказательств. Зверобой же, в свою очередь, не раз был проверен в качестве лекарства от депрессии и действовал чуть эффективнее, чем плацебо при рандомизированных контролируемых исследованиях. Зверобой вызывал доверие.

Казалось, что у обоих лекарств не было особых побочных явлений, поэтому я записал их названия, чтобы озвучить их Саре и ее мужу.

Ее муж рассказал, что их дом был в беспорядке из-за состояния жены, и я предложил пригласить кого-то в помощь по дому. Я также рекомендовал вызывать няню пару раз в неделю, чтобы Сара могла посещать мероприятия в военной части, и они согласились. Потом я озвучил им два лекарства, которые посоветовал мне мой немецкий коллега.

Я прочитал описание из книги про Гельземиум (он помогает от тоски по дому) и перевел описание зверобоя из немецкого журнала. Это было «древнее растение с красивыми желтыми цветками, как лучи солнца». Исследования показали, что оно не только поднимает настроение, но и, вероятнее всего, не станет причиной угасания сексуального влечения. Услышав это, они оба сказали: «Доктор, мы хотим попробовать».

Зверобой частично помогает при лечении легкой формы депрессии.

Этих лекарств не было в военной аптеке, поэтому я отправил супругов в местную городскую, чтобы купить их. Я попросил их вернуться ко мне через три недели, и когда Сара вернулась, она сказала, что ей стало намного лучше. Ее муж снова был на тренировках в поле, но она уже не плакала так много и сходила на несколько женских тренингов недалеко от дома. «Я встретила женщину из Канзаса, — сказала она. — Она выросла со мной по соседству. Теперь между тренингами мы вместе пьем кофе. И знаете что, — сказала она с неожиданным оживлением, — она на третьем месяце беременности!»

Сара планировала навести порядок в доме вместе с новой подругой, пока ее муж на службе. Я попросил ее продолжить принимать лекарства и вернуться еще через три недели, но уже с мужем. Спустя шесть недель после смены обстановки и начала приема лекарств они пришли вдвоем, улыбающиеся.

«Доктор, — сказал ее муж, — этот зверобой реально работает! Она чувствует себя намного лучше. Спасибо вам большое!»

Я не узнал, как изменилась их любовная жизнь, но я полагал, что она тоже наладилась. Я наблюдал за ними еще шесть месяцев, пока они не вернулись в США, и все это время Сара чувствовала себя прекрасно, а ребенок рос здоровым и счастливым. На одном из их последних визитов я узнал, что она прекратила принимать оба лекарства и прекрасно справлялась без них.

Конечно, что-то помогло Саре. Может, это было улучшение обстановки в доме, когда кто-то пришел и навел порядок. Возможно, дело было в ее новой приятельнице. Может, потому, что их сексуальная жизнь наладилась. Сыграл ли роль Гельземиум (скорее всего, плацебо) или зверобой (легкий антидепрессант)? Мне было интересно: неужели дело правда в этом растении? Ее состояние так резко и значительно улучшилось.

Когда я изучил литературу по этому вопросу, то обнаружил, что зверобой действительно помогает при легкой депрессии, но его эффект незначительно больше, чем у плацебо. Было ли дело в этом, в подруге, в чистом доме, в интимной жизни? Почему это сработало, когда таблетки не помогали?

Зверобой
Несколько лет спустя мне повезло заняться этим вопросом напрямую, когда от меня попросили помощи в разработке и спонсировании крупного клинического исследования зверобоя при лечении депрессии, как у Сары. Это было необычное исследование. Более доскональное, чем это бывает всегда. Обычно новое лекарство проверяется в сравнительном исследовании, когда пациенту наугад дают его или идентично выглядящее плацебо. Такие клинические исследования дорогие, поэтому прежде чем препарат будет изучен, проводятся различные лабораторные анализы, доказывающие, что вещество воздействует на мозг и влияет на те химические реакции, которые задействованы при депрессии. Если они не проведены, то лекарственное средство обычно не изучают в сравнении с плацебо. Научное сообщество было скептически настроено к эффективности зверобоя, потому что необходимые анализы либо не были проведены, либо не показали прямого воздействия на мозг. Антидепрессанты влияют на определенные химические процессы в мозге, например вырабатывают ИОЗС (ингибиторы обратного захвата серотонина), но в зверобое нет достаточного количества таких веществ. В этом растении содержится небольшое содержание гиперицина, который может оказывать различное влияние на мозг. Но его количество в порции, даже в той, что я прописал Саре, было ничтожно мало, чтобы хоть как-то объяснить ее выздоровление. Большинство ученых в США решили, что результаты немецкого исследования были спонсированы компаниями по производству травяных сборов и фальсифицированы. Даже несмотря на то, что я собирался вкладывать средства в изучение зверобоя из моего бюджета в НИЗ, мое предложение было встречено равнодушно.

Наконец, доктор Боб Темпл, один из самых уважаемых исследователей министерства здравоохранения, нашел выход: он решил провести эксперимент с тремя опциями: когда пациентам будет предложено плацебо, зверобой или одобренный министерством здравоохранения антидепрессант Сертралин с известным механизмом действия и клиническими эффектами (который я и выписывал Саре). Только в этом случае глава Национального института психического здоровья в НИЗ согласился провести исследование. Он всегда хотел, чтобы его институт осуществил независимое изучение лекарства от депрессии (большинство исследований обычно проводились фармацевтическими компаниями), тем более прямого сравнения растений и плацебо еще никогда не проводилось. Мы выбрали одного из самых уважаемых исследователей в области психического здоровья в стране — доктора Джонатана Дэвидсона из Университета Дьюка, с которым я был знаком много лет. Чудесный психиатр, родом из Англии, он был не только прекрасным исследователем, но и внимательным врачом, готовым понять вас и вашу проблему, сопереживающим и слушающим вас, не жалея своего времени. Как и у доктора Ману, у него была внутренняя сила, сила исцелять, а его британский акцент добавлял его образу утонченность и авторитет в любой ситуации.

Доктор Дэвидсон тщательно планировал исследование, целью которого было отделить плацебо и его эффект от ле-карсва и действия растения. Тем не менее, когда мы обратились к компаниям, чтобы они снабдили нас зверобоем и препаратом — стандартная процедура даже для государственных исследований — фармацевтические фирмы нехотя шли на контакт и не хотели помогать нам. Они зарабатывали больше миллиарда долларов в год на продаже Сертралина. Когда я пригрозил обнародовать их отказ от участия в исследовании, они все-таки согласились. Но все же, до того, как НИЗ начал работать в этом направлении, они запустили свое собственное исследование для сравнения зверобоя и плацебо — как раз такое, которое было не рекомендовано министерством здравоохранения, потому что в нем не было доказанного эффективного варианта. Для своего изучения они выбрали пациентов с более тяжелой формой депрессии, с которой мы не собирались работать. У таких больных меньше шансов проявить какую-либо реакцию на растение. Потратив много денег, они заявили НИЗ, что зверобой не работает. Они опубликовали негативный отчет: растение не показывает результаты выше, чем плацебо, — за целый год до того, как НИЗ запустил свою работу по изучению этого вопроса. Заключение их эксперимента быстро разлетелось по стране. Продажи зверобоя упали.

Несмотря на негативное отношение общественности, мои коллеги с нетерпением ждали результатов исследования с тремя опциями. Доктор Дэвидсон выбрал правильный тип пациентов, дал им нужные дозы, организовал все так, чтобы никто не мог догадаться, имеет ли он дело с растением, лекарством или плацебо. А также он задействовал большое количество пациентов, чтобы уменьшить погрешности. Окажется ли в результате зверобой лучше, чем лекарство? Я думал, что, скорее всего, нет. Будет ли растение эффективнее плацебо? Скорее, да. Будет ли у него меньше побочных эффектов? Если смотреть на случай Сары, то да.

Сам ритуал — факт лечения — был равносилен и лекарству, и зверобою.

Когда все данные были проанализированы и была снята завеса тайны, я с замиранием сердца ждал. Прошло уже десять лет с момента моей встречи с Сарой, и еще три года потребовалось, чтобы провести исследование. Я ставил на то, что и лекарство, и трава будут эффективнее плацебо, при этом трава будет все же слабее лекарства, но и с меньшим количество побочных эффектов.

Оказалось, я был не прав. Все три группы, вне зависимости от того, что они принимали, одновременно пошли на поправку. Не было различий в скорости или степени улучшений. И все же у зверобоя и плацебо было меньше побочных эффектов, в чем я и убедился при работе с Сарой.

Я был сбит с толку. Когда результаты исследования были опубликованы в престижном журнале JAMA (журнал Американской медицинской ассоциации), заголовки по всему миру кричали, что главное исследование НИЗ показало, что зверобой не работает. Его продажи продолжили падать. Но мало кто заметил, что и доказанное лекарство тоже не было эффективнее, чем плацебо! Это было важнейшим результатом, и все вокруг упустили это. Сам ритуал — факт лечения — был равносилен и лекарству, и зверобою.

Зная доктора Дэвидсона и его внимательность к пациентам, я не бы удивлен, что многие из них пошли на поправку, включая даже тех, кто принимал плацебо. Я сталкивался с таким и в моих собственных исследованиях, например в случае с Нормой. Но ученые и общественность были настолько озабочены вопросом того, лекарство или трава были более эффективны, чем плацебо, что они упустили главную причину выздоровления. Что-то в нашем научном подходе -попытках свести все к минимальным составляющим — было причиной того, что мы не заметили сути исцеления человека.

Эффект спада
Шумиха вокруг опубликованного в JAMA исследования предполагала, что лекарство было более эффективно, чем зверобой, и повышало вероятность того, что именно его, а не траву будут выписывать врачи. Для меня же картина складывалась по-другому, как и для многих моих коллег, и это стало еще одним доказательством того, что само лечение происходило не благодаря активному веществу. Предыдущие исследования показали, что те 80 % улучшений в клинических исследованиях зверобоя и антидепрессанта присутствовали также и у тех групп, которые принимали плацебо. Работы доктора Дэвидсона только лишний раз подтвердили это. И это, как оказалось, было скорее правилом, чем исключением. Чем более пристально изучается какое-то лекарство, тем меньше становится разница между его эффектом и действием плацебо. Чем дальше двигается наука, тем менее значительной становится разница между действием реальных лекарств и «пустышек».

Это явление также известно под названием «эффект спада». Мы сталкиваемся с ним снова и снова в процессе исследований. Чем тщательнее и масштабнее исследование, тем незначительнее реальный вклад активного вещества. Более ранние исследования, особенно небольшие пилотные, часто показывали более высокие результаты, тем самым поощряя пациентов и врачей использовать лекарство. Обычно такие мелкие исследования были недостаточными для FDA (организации по контролю за качеством продуктов и медикаментов США) и в целом для принятия обществом; поэтому за ними следовали все более и более крупные исследования, при проведении которых достоверность уменьшается. Когда вы соединяете результаты этих работ с помощью метаанализа, очень часто эффект становится настолько незначительным, что признается несущественным на практике.

Более того, даже эффективность доказанных лекарств часто не может быть подтверждена, когда их забирают из рук первоначальных инвесторов. Эта проблема «воспроизведения эффективности» широкого освещалась доктором Джоном Иоаннидисом, главой медицинского факультета в Стэнфорде, и многими другими. В поразительном анализе клинических исследований, опубликованном в JAMA в 2012, Иоаннидис показал, что лишь треть всех полученных доказанных результатов может впоследствии быть повторена и подтверждена. Не только в пилотных испытаниях наблюдалась такая проблема: то же самое происходило и с проверенными терапиями — как, например, с теми антидепрессантами, которые я прописывал Саре. Вскоре другие стали обращать внимание на исследования вне медицины, и оказалось, что проблема воспроизведения результатов была свойственна всей науке в целом. Даже лабораторные испытания — в которых мы можем контролировать намного больше факторов, чем в клинических исследованиях — могут повторить только от 30 до 40 % своих результатов. «Эффект спада» показывает, что изначальные данные часто сокращаются или вообще обнуляются, и сложно воспроизвести результаты даже тех исследований, которые нам кажутся доказанными. Если кто-то другой пытается их повторить, часто действие активного вещества пропадает. Остаются только второстепенные, незначительные факторы, которые приписывают эффекту плацебо. Я предпочитаю называть их «эффекты значимости», ведь благодаря им действительно происходит исцеление.

ЭФФЕКТ СПАДА

Саре и ее мужу помогло не то, что зверобой спасает от депрессии; скорее дело было в том, как я это преподнес, превратил в ритуал социальные события, которые последовали: приведение дома в порядок, новый друг, близость с мужем -это вывело ее из депрессии и привело к исцелению. Я не могу сказать, поднялось ли ее настроение из-за Гельземиума, зверобоя или Сертралина, но я точно знаю, что она занялась своим лечением, и это позволило ей вылезти из кровати и стать «доктором» самой себе. Как и с другими пациентами, обстоятельства лечения и значимость ритуалов для больного были более важными, чем конкретная подобранная терапия, которая была предварительно одобрена с помощью тщательного исследования ее эффективности.

Уверенность уходит из-под ног
Депрессия — это одно из самых распространенных и отягощающих состояний в мире. Она причиняет много страданий. И часто сопровождается другими хроническими заболеваниями. У Сары она началась после рождения ребенка. У Билла — после черепно-мозговой травмы. Депрессия часто сопровождает болезнь Паркинсона. Продажи селективного ингибитора обратного захвата серотонина (антидепрессант) достигают одиннадцати миллионов долларов в год. Зверобоя, даже учитывая негативные отзывы, — пятидесяти миллионов долларов в год. Но если 80 % успеха выздоровления при любом лечении зависит от того, как оно было преподнесено — от ритуала, тогда за что мы платим, покупая таблетки или травы? Можно ли сказать, что мы скорее отдаем деньги за побочные эффекты?

Одобренные лекарства, которые воздействуют на молекулярном уровне, вызывая нужный результат, обычно имеют дополнительное действие, которое является для нас побочным эффектом. Таким образом, лечебный препарат, вносит лишь 20-30 % в выздоровление, по данным рандомизированных исследований, и он же вызывает нежелательные последствия. Они случаются в 50-70 % случаев, даже когда лекарство не помогло. Другими словами: в сложных системах, как тело человека, «специфичные» лечебные препараты имеют больше шансов навредить, нежели вылечить. Стоит ли причиненный вред того положительного результата, который произошел, — главнейший вопрос всей медицины.

Рисунок демонстрирует эту проблему на примере одного из самых распространенных и эффективных лекарств от первого «убийцы» в развитых странах — сердечного приступа. Это статин, уменьшающий уровень холестерина. Из каждых ста человек, принимающих статин, двое спасутся от потенциальной гибели от сердечного приступа, а девяносто восемь не получат никакой выгоды. Большинство из них пострадают от кого-либо побочного эффекта, а около 5-20 из них — от серьезных последствий, например, мышечной боли или диабета второго типа.

ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ СТАТИНОВ

Пошатнулась не только моя уверенность в том, чему меня учили. Сам научный фундамент, на котором все основывалось, оказался зыбким. Сиддхартха Мукерджи в книге «Законы медицины» 2015 года говорит, что законы медицины «это есть законы неуверенные, неточные и неполные. Они касаются всех сфер знаний, где эта сила работает. Это законы несовершенства». Он продолжает описывать, как усердные попытки применить научный подход часто терпят поражение, что заставляет нас задуматься о правильных решениях в сфере здравоохранения. Каждое доскональное исследование дает нам лишь некую возможность получения выгоды. Даже несмотря на то, что в науке применяются строгие правила проведения исследований и критического мышления, результаты все равно полны предубеждений — статистических, клинических, лингвистических, финансовых, а также связанных с личным восприятием. Все это подрывает наши попытки быть точными и объективными. Более того, только треть всего, что публикуется и одобрено путем «доказанного» тщательного изучения, может быть воспроизведено, а остальные две трети остаются на совести gold standard — лучшего из всех доказательств.

Наконец, в целом, все негативные эффекты для человека встречаются часто, они разнообразны, и часто их сложно распознать. Раз за разом все больше неясностей накладывалось на то, что было основой моей медицинской карьеры, на то, чему я учил своих студентов, чем руководствовался в лечении пациентов. Если в тех препаратах, которые я выбираю, совсем мало пользы, и большинство больных страдают от их побочных эффектов, значит, я упускаю самое главное в процессе лечения. А может, еще и наношу вред пациентам в погоне за точечными эффектами? И что еще хуже, такой вид науки постоянно финансируется в крупных масштабах компаниями, которые хотят, чтобы их продукт был одобрен, даже если он причиняет больше вреда, чем пользы. Таблетки получают одобрение Управления по контролю за продуктами и лекарствами (США), когда показывают эффективность чуть выше, чем у плацебо. Это требует масштабных и дорогих исследований. Получается, что доказательства могут быть куплены. «Реальная» терапия должна быть в стороне от этих ежедневных обманов. Именно такие пациенты, как Аа-ди и сержант Мартин, которые выходили за рамки этих правил, указывали мне на настоящие принципы исцеления, заставляя меня задуматься о том, что существует лучший путь к нему.

Глава 4 Наука для исцеления

Изучение общего и целого

До появления науки у нас были лишь суеверия и интуиция, которые вели нас к правде. Но они имели изъяны, когда дело доходило до лечения. Теперь мы можем проверять наши идеи на конкретных примерах и продвигаться в нашем понимании. Иногда это движение приводит нас к великим результатам, например, изобретению пенициллина или вакцины. До появления науки эпидемию воспринимали как действие Бога. После ее появления это стало скорее вызовом. Раньше мы могли только молиться. Сейчас мы выше суеверий, но мы все равно не разрешили загадку исцеления. Мы сбиваемся с пути, нам кажется, что четким описанием и классификацией болезни, тщательным исследованием под строгим контролем мы можем найти лучшее лекарство, которое даст нам оптимальные результаты. И во многих случаях такой принцип оправдан. Если биомедицина работает, то она затмевает все вокруг, особенно когда то, что нам мешает, имеет простую или единственную причину, как, например, инфекция, травма, внезапное нарушение хронического процесса в организме, как во время сердечного приступа. В таких случаях применение науки в здравоохранении выше всяких похвал. Мы творим чудеса и волшебные эликсиры, с помощью которых сохраняем жизни тем, кто умер бы на поле боя, на шоссе или от старости.

Мы любим такие открытия, и нам хочется использовать их везде, искать лекарство, чтобы уничтожить ту болезнь, название которой мы придумали. Мы просим наших ученых и докторов найти эти лекарства, выстраиваем системы здравоохранения, чтобы искать их и лечить все недуги таким путем. И мы платим за эти средства, даже если эффекта почти нет, риск велик, побочные эффекты необъяснимы. Нам нравится такая наука — наука мелких деталей и частных случаев, которая так сильна, что мы используем ее, даже когда делать этого не следует. Мы почти всегда выбираем попытки вылечить, вместо того чтобы исцелить или предотвратить. Как лиса, которая видит кролика только тогда, когда он бежит, и не замечает сотни других, сидящих в траве, мы тоже ингнорируем то, что происходит в нашей жизни, пока не случаются какие-то изменения. Большинство деталей существования спрятаны от нас, пока мы специально не обращаем внимания на конкретные элементы.

Таким образом, наука, которая успешно останавливает инфекции, лечит травмы и спасает наши жизни от конкретных недугов, не работает в случаях хронических заболеваний. Она не просто бессильна, она может вызвать побочные эффекты, тем самым навредив нам. Она же заставляет нас не видеть более простые подходы, которые были бы более правильны и эффективны для комплексной терапии. Вот поэтому, когда мы применяем новые изобретения при хронических заболеваниях, мы получаем скромные результаты -около 20-30 %. И все же есть системы исцелений и пациенты, которые добиваются намного лучших показателей -до 70-80 %. Нет ничего плохого в нашей науке, но мы неправильно применяем ее к процессу лечения.

Представьте на секунду, что все химические, энергетические, психологические и социальные процессы внутри человека изображены как множество переплетений внутри шара, в котором происходит миллион взаимодействий каждую секунду. Когда здоровье в порядке, шар ровный и они сообщаются быстро через сеть переплетений.

Их главной задачей является поддержание правильной формы шара и бесперебойное функционирование этих связей даже в случае травм снаружи или сбоев внутри.

ЦЕЛОСТНАЯ НАУКА

Когда шар прочный и упругий, он возвращается в свою первоначальную форму, какая бы травма или стресс не происходили с ним. Сеть внутри также имеет резервные связи, которые позволяют поддерживать химический, энергетический, психологический и социальный баланс в случае, когда конкретная нить сети обрывается или слабеет.

Каждый узел и нить включают в себя сотни тысяч связанных друг с другом взаимодействий, которые создают комплекс химических и энергетических реакций — миллионы и миллиарды одновременных импульсов — все это для того, чтобы мы выживали, функционировали и процветали. Если форма и потоки в норме, наше здоровье в безопасности. Когда случается какая-то неполадка, мы получаем болезнь или недомогание. В нашей жизни мы воспринимаем все эти взаимодействия как физические ощущения, реакции, симптомы, отклонения, эмоции, чувства, мысли, восприятие и социальные связи с другими, а иногда и как общение с какими-то неведомыми силами, которые дают нам толчок к духовности и проницательности.

Когда мы здоровы и устойчивы, эта сеть существует в динамическом балансе. Подумайте о ребенке, изучающем окружающий мир; подростке, познающем себя; атлете или художнике на пике своей карьеры. Мы понимаем эти ощущения, мы знаем эти чувства. Когда мы чувствуем любовь, восхищение, умиротворение, радость, трепет, тогда мы ощущаем настоящее благополучие, к которому всегда стремятся наше тело и разум. Это и есть здоровье.

Мы не просто мешки с химическими элементами. Если мы откроем этот шар и заглянем внутрь, то увидим как минимум четыре измерения, составляющие гармоничного человека. Ману рисовал модель цельной личности из трех частей, когда объяснял мне принципы аюрведы. Современная медицина открыла похожие составляющие, которые нужны для лечения. Если бы мы разрезали этот шар, то увидели бы, что он состоит из физической оболочки (тело), набора поведенческих моделей, сети социальных и эмоциональных взаимодействий, а также внутренней сферы, включающей наши мысли, ожидания, намерения и опыт — то, что мы называем разум или дух.

Если мы работаем лишь с одним уровнем личности, например с телом или разумом, мы получаем только частичные результаты, и вызываем ненужные «вибрации» во всей системе. Чтобы правильно и полностью вылечиться, нам необходимо улучшить взаимосвязи между всеми четырьмя составляющими — телесной, поведенческой, социальной и духовной. Исцеление происходит тогда, когда эти связи усиливаются и делают нас более целостными и успешными в жизни.

У каждого есть врожденный набор процессов, которые постоянно поддерживают баланс и функционирование всей системы.

КОМПОНЕНТЫ ЦЕЛОСТНОГО ЧЕЛОВЕКА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НАУКИ ЦЕЛОСТНОГО ПОДХОДА

Задача целостного подхода заключается в том, чтобы сохранять равновесие, когда мы здоровы (предотвращение), возвращать его, когда мы заболеваем (лечение), и продолжать функционировать и процветать даже при хроническом заболевании. Последнее часто называют благополучием, и оно возможно, даже если у нас неизлечимое заболевание или мы уже в конце жизненного пути. Исцеление — это процесс, который постоянно борется за то, чтобы сохранить это состояние, если мы здоровы, и пытается восстановить нас, когда на нас обрушился недуг, травма, стресс. В медицине такой подход называют «биопсихологическим» или «целостным», а изучает его «наука целостного подхода». Это — наука общего, системы и основа будущего медицины. Но мы можем использовать ее уже сейчас.

ЗАБОЛЕВАНИЯ НАРУШАЮТ СЕТЬ ЗДОРОВЬЯ, РАЗРЫВАЮТ СВЯЗИ И ВОСПАЛЯЮТ УЗЛЫ

ПОДХОД КОНТРОЛЯ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Что же происходит, когда случаются сбои и мы не можем вернуться в устойчивое состояние? Хронические заболевания приходят тогда, когда что-то с человеком не так, когда во внутренней сети неполадки.

С точки зрения системы этой науки, болезнь является искажением в форме или в сплетении путей. Когда происходят внешние нарушения — стресс или травма — возникают симптомы; тогда человек пытается оправиться, восстановить себя, порядок и равновесие. Когда нарушение связано с одной причиной или событием, таким как инфекция, избавление от нее позволит организму быстро вернуться к гармонии. Если причины разнообразны, как это обычно бывает при хроническом заболевании, попытки контролировать или устранять основные искажения могут частично контролировать ход заболевание, но обычно имеют лишь незначительный скромный результат. Такие примеры мы видели в прошлой главе.

Конкретное лечение используется для контроля основного проявления болезни. Оно может помочь, но оно также создает нежелательные побочные эффекты в других областях тела и разума. Вот что происходит, когда мы используем только специальные методы лечения, полученные из науки о малом и конкретном. Именно поэтому многие из нас в конечном итоге принимают несколько препаратов, разработанных для получения определенного эффекта. Так обычно работает официальная медицина при поиске лекарств.

Многозначительная реакция
Системная наука и биопсихосоциальная модель предлагают другой подход к исцелению, который вписывается в неотъемлемую способность целостной системы возвращаться к равновесию — это составляет 70-80 % успеха исцеления. Такой подход стимулирует и поддерживает человека, связывая все четыре измерения и подталкивая их к восстановлению, равновесию и гармонии, которые существовали до болезни.

ПОДХОД ВОЗВРАЩЕНИЯ К РАВНОВЕСИЮ

Я называю этот тип исцеления «осмысленная реакция». Почему? Определение «осмысленная» — это «осознающая значение чего-то: идеи, веяния или цели». Но это слово слишком научно для того, что на самом деле происходит во время исцеления. Слово «реакция» подразумевает ответ на стимул, который идет от физического окружения, изменения в поведении, социального взаимодействия, медицинского или духовного ритуала или слова. Объединив понятие «осмысленная» с понятием «реакция», мы приближаемся к динамичному характеру того, что испытывали мои пациенты, и к тому, к чему должны стремиться системы здравоохранения. Когда происходит «осмысленная реакция», весь человек, а не только одна конкретная часть, получает поддержку, чтобы вернуться к равновесию, здоровью и благополучию.

Это то, что больные открывали для себя и чему учили меня, хотя это и противоречило моим фундаментальным знаниям и мнению в то время. Исцеление работает через осмысленную реакцию, улучшая связи во всех измерениях человека, путем активного стимулирования ответа организма.

Учитывая наши сложные, запутанные внутренние связи, путь каждого к пробуждению осмысленной реакции может быть разным, и для этого необходимы различные инструменты. Некоторые становятся на путь к исцелению с помощью таблеток и микстуры, как это делала Норма. Некоторым необходимо полностью изменить обстановку, в которой они живут, как Аади. Другие понимают, что нужно начинать с изменения отношения, как Билл. Независимо от того, что делает человек в начале пути (воздействует на тело — внешнюю оболочку, образ жизни — поведение, социальную и эмоциональную составляющую или духовно-ментальную), пути и методы высвобождения врожденной способности к исцеления схожи для всех. Во-первых, необходимо найти то, что имеет для человека глубокий смысл и важность — часто это связанно с ритуалом заботы. Это помогает нам найти уникальный, лучший и самый верный путь. Во-вторых, мы должны осознать, что внутри нас важны все четыре измерения. Это запускает сложные процессы исцеления в полном объеме и помогает нам использовать все необходимые внутренние взаимосвязи. Наконец, мы должны участвовать в каких-либо стимулирующих действиях для исцеления, как правило, это стресс или испытание с последующим удалением этого раздражителя, отдыхом и восстановлением. Периодические повторения таких действий делают наше тело и разум стойкими и направляет нас на дорогу к исцелению.

Чтобы помочь пациентам организовать такой процесс, я выделяю четыре шага исцеления для человека — исцеление тела — внешнего, поведения — образа жизни, социаль-ного-эмоционального и духовно-психического. В рамках такой концепции существует множество подходов, инструментов и вспомогательных лекарств. Затем я использую три процесса для активизации исцеления в этих четырех измерениях: осмысление, поддержку и стимулирование. Когда человек здоров и хочет сохранить свое состояние, когда он болен и хочет восстановить свое здоровье или когда умирает и хочет найти равновесие, — в любом случае, путь к исцелению включает изучение четырех измерений и использование трех процессов. При этом исцеление происходит само собой, и порядок восстанавливается, словно здоровый ребенок оправляется от простуды, спортсмен восстанавливается после травмы или престарелый человек уходит из этого мира спокойно и безболезненно.

Подходы к исцелению, использующие науку целостности, только начинают развиваться в сфере здравоохранения. Как и у любой новой дисциплины, в настоящее время у нее есть много разных названий, в том числе — биопсихосоциальная модель, наука о сложности, системная биология, системная, персонализированная и прецизионная медицина и медицина точного здоровья. Недавно НИЗ охватил всю системную науку своей программой Precision Medicine Initiative (PMI). PMI осуществляет постоянный сбор данных о более чем миллионе человек, которые касаются большинства аспектов человеческого функционирования — от генетики до эпигенетики, включая поведение, лечение и социальные взаимодействия. После сбора данных эта база станет богатым источником информации для успешного применения во всей системе здравоохранения.

Тем временем уже есть примеры того, как эффективно систематическая наука применяется в традиционной медицине. Они носят различные названия: центры персонального ухода, системного здоровья, научного здоровья, точного здоровья, функциональной медицины и интегрированное здравоохранение. (Во втором разделе этой книги я описываю некоторые из этих систем и то, как их можно использовать).

Покойный профессор Дэвид Д. Прайс, психолог-исследователь из НИЗ, и всемирно известный итальянский нейробиолог, профессор Фабрицио Бенедетти проанализировали все данные о том, как значение и контекст влияют на хронические болезни, связанные со страданиями, как у Норы и Билла, болезнью Паркинсона, как у Аади, или депрессией, как у Сары. Они показали, что наш мозг способен вырабатывать большое количество обезболивающих средств, нейро-трансмиттеров анти-Паркинсона, антидепрессантов и иммуномодуляторов — то есть быть внутренней аптекой, используемой осмысленной реакцией для лечения. Эти химические вещества воспроизводятся в мозге посредством ритуалов и определенного поведения, которые не только влияют на наши убеждения и ожидания, но также стимулируют наше тело реагировать на эти ритуалы и поведение физически. Часто они включают использование терапевтических агентов, таких как пилюли или микстуры, лекарственные средства или травы, иглы или ножи; или сложные технологии, как имплантированные электроды или пересадки клеток; или более мягкие методы, как массаж или физиотерапия. С точки зрения всей системы, когда мы намереваемся лечить хронические заболевания, используемый конкретный агент менее важен, чем то, как проводится лечение, то есть как создается ритуал исцеления и вызывается осмысленная реакция. Вооружившись пониманием науки о системах и силой осмысленной реакции, я мог теперь понять, как замечательные выздоровления, которые я видел, предоставили мне и другим инструменты для того, чтобы сделать то же самое в жизни других людей. Тайна исцеления — почему оно происходит или нет — была раскрыта.

Подходы к исцелению, использующие науку целостности, только начинают развиваться в сфере здравоохранения.

Снова Норма
В то время, когда Норма резко оправилась от артрита и депрессии, начав принимать таблетки в клиническом исследовании, я подумал, что ей помог «реальный» препарат, то есть я обнаружил лекарство от артрита. Но когда я узнал, что это было обусловлено эффектом плацебо, я предположил, что ей стало лучше, потому что я был хорошим целителем и она была внушаема. Ее выздоровление и благополучие, должно быть, произошло из-за того, что я был прекрасным собеседником и психологом, думал я: я пробудил в ней веру в то, что она может поправиться, укрепил эту веру лечением и окончательно убедил ее в том, что она выздоровеет. Бесспорно, я был мастером психосоматического лечения.

Одна из самых влиятельных книг в медицине за последние пятьдесят лет — книга под названием «Убеждение и исцеление» психиатра Джерома Фрэнка. Я прочитал книгу в медицинской школе, и она оказала на меня сильное влияние. Доктор Фрэнк показал, что у любого типа психотерапии есть некоторые основные черты, которые объясняют его эффективность: эмоционально заряженные отношения (я был любимым врачом Нормы), исцеление (клиника и больница, которую я видел), реальные или выдуманные объяснения симптомов и процессов их исправления (моя гипотеза заключалась в том, что витамин может вылечить артрит).

Большинство врачей полагают, что их лечение и уход -причина выздоровления пациентов. Это то, что помогает нам продолжать работать. Но думать так слишком самонадеянно. Вскоре я обнаружил, что основным объяснением улучшения состояния Нормы был не тот витамин, который я дал ей, и не мои чудесные способности убеждения. Выздоровление Нормы было скорее обыденным явлением, нежели чем-то волшебным. Когда я рассказал ей, что она принимала плацебо, с ней была ее дочь, которая сказала мне, что возвращение к работе волонтера в больнице было одним из самых желанных событий ее матери на нынешнем этапе жизни. Перед исследованием ей не хотелось ходить в клинику, и она долгое время сидела дома без дела, и это только ухудшило ее состояние. Вскоре после начала приема плацебо, Норма начала говорить себе, что ей стало лучше, и заставила себя вернуться к волонтерству. Еще до того, как лечение должно было подействовать, уровень ее активности возрос. После того, как она начала принимать таблетки, она регулярно ходила в больницу — сначала один раз в неделю, потом три, а затем — каждый день.

Теперь мы знаем, что одним из наиболее эффективных способов предотвращения усугубления и даже лечения артрита является сохранение активности. Упражнения уменьшают боль, улучшают настроение и замедляют или останавливают развитие почти любой болезни, включая артрит и депрессию. Это один из тех универсальных исцеляющих толчков. У Нормы была важная цель (ее работа в больнице), и присоединение к исследованию связало эту цель с поведением, которое давало ее телу упражнения таким образом, что боль стихла, и она смогла дать своей душе общение, которого так не хватало. Ее чудесное выздоровление не было связано с витамином или моей силой убеждения. Это произошло потому, что она обратилась к своей значимой жизненной цели, которая вывела ее за пределы зоны комфорта и запустила врожденную способность к восстановлению посредством упражнений.

Я также обнаружил кое-что еще, что помогло добиться улучшения. Она принимала таблетку четыре раза в день.

Медицинские процедуры во многих системах включают прием лекарств и микстур, будь то таблетки, травы, витамины или безрецептурные жидкости и настойки. Принятие вещества, особенно если оно сопровождается ожиданием того, что станет лучше, вызывает «условный отклик», в котором факт совершения чего-то — особенно того, что требует физического усилия, — заставляет тело реагировать таким образом, чтобы это способствовало улучшению состояния. Как собаки Павлова, у которых текли слюни при звоне колокольчика, мы учимся исцелять себя при глотании таблетки, будь то лекарство или плацебо. Наш условный раздражитель (событие, которое вызывает реакцию) может быть почти любым: пилюля или выстрел, вкус или запах, игла, нож или прикосновение; даже энергетический стимул, такой как свет, звук, тепло или холод. Условный раздражитель — это то, как наша вера связана с физической реакцией в нашем теле, причем это действие должно повторяться неоднократно. Доктор Кауфманн, который написал книгу об использовании ниацинамида — витамина I, при артрите, сказал мне, что очень важно, чтобы пациенты принимали лекарство чаще, как минимум четыре раза в день. Его обоснование состояло в том, что колебание уровня витамина в крови необходимо для уменьшения воспаления в суставах. Это, как показали более поздние исследования, не соответствует действительности. Тем не менее, он пробовал разные версии препарата, которые должны были приниматься реже, и они не сработали, сказал он. Но то, на что он, скорее всего, наткнулся, было универсальным принципом исцеления: частый прием повышает процент исцеления посредством внушения. В некоторых случаях, если эффективное лекарство поменять на такое же, но с необходимостью принимать меньшее количество таблеток в день, врач должен лечить больше пациентов, чтобы сохранить показатели эффективности.

Статистики называют это «необходимым количеством вылеченных» (NNT). Также происходит и при других заболеваниях. Такой эффект проявляется не только в «мягких» симптомах, таких как боль или депрессия, но даже в случаях смертности. Некоторые исследования показали, что пациенты с сердечными заболеваниями, которые принимают все прописанные им лекарства, имеют более низкую смертность, чем те, кто не делает этого, даже когда «препарат» — плацебо. Как и в случае с Нормой, лекарства эффективнее, если их пьют чаще. Норма не только принимала по четыре таблетки в день во время исследования, но также была одним из моих самых нетерпеливых и послушных пациентов. По крайней мере, можно успокаивать себя тем, что, взаимодействуя со мной, она поборола свою боль и встала на путь исцеления. Что на самом деле произошло, так это то, что она активировала свое исцеление в каждом измерении своего организма. Она начала больше двигаться (тело), принимать больше таблеток, которые по нашему мнению были эффективны (поведение), общалась с другими на волонтерской работе (социальное) и восстановила свою цель в жизни — помогать другим (дух). Ее исцеление было не от вещества, которое она принимала; оно шло из ее внутренних ресурсов, которые она раскрыла в себе.

Сержант Мартин встал на путь исцеления иначе, но применил тот же процесс определения смысла, поддержки всего организма и использования импульса для лечения.

ПУТЬ НОРМЫ К ИСЦЕЛЕНИЮ

Снова Сержант Мартин
Сержант Мартин ненавидел меня. Но так было не всегда. Больше года мы работали вместе, пытаясь найти лучшее лечение для его черепно-мозговой травмы и ПТСР, выбирая между различными лекарственными препаратами, психологами и социальными работниками. Мы даже пробовали медитацию и «экспозиционную терапию» — признанный стандарт лечения ПТСР, в котором пациент постепенно переживает те вещи, которые вызывают у него страх и кошмары, пока он не научится не реагировать на это. Он прекратил после двух сеансов. «Это было ужасно, — признался он мне. — Почему я должен снова переживать это воспоминание?» Мне было жаль, что он не хотел продолжать, ведь с научной точки зрения метод должен был сработать. Вот тогда я направил его на музыкальную терапию, где он узнал о Девятой симфонии Бетховена, неоднократно прослушал ее и осознал нечто, что изменило его. Возможно, он отождествлял себя с тем, как Бетховен боролся в процессе написания и исполнения своей музыки.

Вскоре после этого он и его отец настояли на том, чтобы я отправил его на гипербарическую кислородную терапия. Теперь была моя очередь поставить точки над и. Наука ясно давала понять — лечение гипербарической оксигенацией не работает. Я не собирался рекомендовать «фальшивую» терапию. И сержант Мартин, и его отец покинули мой офис обозленными. Я думаю, что их последние слова были мне укором, и я уверен, что моя сила убеждения и поддержки не сработала в случае с ними. Это не лучшей мойе опыт в роли целителя.

Почти год спустя, когда я столкнулся с сержантом Мартином в коридоре больницы, он выглядел заметно лучше, он перестал принимать лекарства, но не решался поговорить со мной. Мне было действительно любопытно, как он пошел на поправку, и это убедило меня задать ему несколько вопросов с ним. Я подумал: что если сержант Мартин тоже создал себе основу для исцеления — осмысление, поддержку и стимул, -используя неэффективную с научной точки зрения терапию и вопреки моим рекомендациям?

«По правде говоря, Док, — наконец признался он, — когда в тот день я покинул свой офис с отцом, я был на грани и почти сдался. Я имею в виду, что был готов отказаться от всего, включая мою жизнь… Хотел покончить жизнь самоубийством, но мой папа убедил меня пойти в гипербарическую клинику и сказал, что он заплатит за это. Мне было плохо от того, как он ругался на вас, но что я мог сделать? Вы пытались помочь мне больше года».

Я знал, что он прав. Мы перепробовали все, что я знал, чтобы помочь ему.

«Когда я добрался до гипербарической клиники, — продолжил сержант Мартин, — я чувствовал, как будто вернулся домой. Там были ребята, как я, которые утверждали, что им становилось лучше от кислородного лечения, и их жизни возвращались в привычное русло. Это был первый раз, когда я ощутил надежду, почувствовал, что смогу исцелиться, вернуть хоть какое-то подобие жизни».

Я сразу подумал, но не посмел сказать сержанту Мартину, что он нашел то, во что он верил, и группу единомышленников, чтобы укрепить свою веру. Вместо этого я слушал. Сержант Мартин продолжил: «После моего первого сеанса кислорода мне стало лучше. В ушах звенело, но свежий воздух вливался в мои легкие. Когда я вышел, мой разум прояснился; у меня появилось больше энергии. Я даже слегка улыбнулся, и это было только начало. Вскоре я обнаружил, что я стал давать надежду вновь пришедшим, парням с черепно-мозговой травмой, ПТСР и потухшим взглядом. Я посоветовал им задержаться там. Вместо того, чтобы постоянно рассказывать свою историю, я понял, что начинаю слушать других, и я действительно мог слушать и помогать им».

Сержант Мартин продолжил рассказывать, как действовал ГБО — метод, который был опровергнут. Он объяснил мне, что из-за травмы были области мозга, которые не могли полноценно использовать кислород, и когда его вводили внутрь организма под давлением, они «просыпались» и снова начинали функционировать. Я сказал ему, что признанные исследования показали, что вдыхание даже обычного комнатного воздуха без высокого давления может улучшить функционирование клеток, и использование ГБО не оправдано, ведь в мозг попадает не больше кислорода, чем обычно. Но люди все равно чувствовали себя лучше. Исследования показали, что небольшие дозы ишемии — низкий уровень кислорода — также могут стать причиной исцеляющих реакций в головном мозге. Это был небольшой физиологический стресс, который стимулировал заживление. Профессор Бенедетти, чьи исследования по плацебо, боли и эффективности я упоминал ранее, продемонстрировал, что многие физиологические и функциональные эффекты могут быть воспроизведены при комнатной температуре у людей, работающих на большой высоте, когда они все считают, что получают 100 % кислорода, и верят, что это приносит им пользу.

Нормальная концентрация кислорода в воздухе, к которому привык человеческий организм — 20 %.

В то время как сержант Мартин верил своим собственным объяснениям, что в его мозг проникало больше кислорода, то, что он на самом деле испытывал, было мягким импульсом для его тела в положительной среде, которая, как это случилось и с Нормой, стала причиной улучшения его состояния. Но, в отличие от Нормы, толчок для которой был в том, чтобы перебороть боль от физических упражнений, сержант Мартин получил необычный физиологический стимул в виде слабого токсина — кислорода под высоким давлением — на что его тело ответило, запустив реакцию восстановления. Получение такого кислорода может показаться спорным вопросом: в конце концов, разве кислород не полезен для всех? Сержант Мартин верил (и его врач утверждал), что его мозг получает необходимый ему кислород. Однако нормальная концентрация этого газа в воздухе и количество, к которому привыкло тело человека, составляет около 20 %. 100 %-ый кислород, который подается под высоким давлением (как было в случае сержанта Мартина), на самом деле слегка токсичен для организма. Это побуждает его защищать себя, увеличивая производство антиоксидантов и запуская другие процессы восстановления, ускоряя выздоровление. Такую же реакцию исцеления можно вызвать без увеличения содержания кислорода, с помощью его низкого содержания или стимулируя стресс по-другому.

Расскажу о ритуале, который он проходил, более подробно чуть позже, но на этом этапе я узнал, что сержант Мартин нашел, как и Норма, способ исцелить себя, помогая другим военным с черепно-мозговой травмой и ПТСР. Хотя его состояние и лечение абсолютно отличались от тех, что были у Нормы, сами процессы, которые были запущены, являлись одинаковыми. Он выстроил осмысленную терапию, в которую верил, провел ее в благоприятной среде и использовал 100 %-ый кислород в качестве физического толчка для исцеления, чего со мной у него не произошло.

Снова Билл
Мир, в котором мы живем, это безжалостное место. Часто кажется, что травмы и стресс окружают нас со всех сторон, угнетая, и каждый последующий удар будет только сильнее. Иногда создается впечатление, что происходит все сразу: смерть близкого человека, потеря работы, автомобильная катастрофа, серьезное заболевание. Порой это похоже на китайскую пытку: маленькие неприятности сыпятся на нас без остановки, капля за каплей, принося с собой постоянный стресс, который не прекращается, и этому не видно конца. Независимо от того, каким образом жизнь приносит нам травмы, никакое лечение не умалит наши страдания, если мы также не выстроим в себе способность к сопротивлению и восстановлению. Нет никакого волшебного зелья от боли, но есть способность восстанавливаться и быть счастливым, если мы готовы идти к исцелению и использовать инструменты, которыми мы располагаем, чтобы помочь себе. Вся наука о системах и осмысленной реакции подсказывает нам, что есть надежда, если мы придерживаемся нескольких основных принципов.

Билл показал мне в большей степени, чем любой другой пациент, как пройти этот путь. В отличие от Нормы, Билл не был сторонником какого-либо лечения. И я не был его любимым врачом. В отличие от сержанта Мартина, он не был настроен против меня, не искал какой-либо определенный тип терапии — альтернативной или традиционной. Конечно, он хотел, если это возможно, по-научному лучшее лечение боли в спине, но больше всего он просто хотел поправиться. Он перепробовал так много более мягких процедур, что хотел что-то кардинальное. Можно подумать, что наличие члена семьи с сильными убеждениями, как его жена с ее верой в иглоукалывание, может укрепить личные убеждения и помочь в исцелении. Но это не всегда так. Родственники, как и врачи, часто пытаются «исправить» человека с хроническим заболеванием — заставить его обратиться к врачу, попробовать новые методы лечения и изменить поведение. Однако это давление иногда может иметь неприятные последствия, оно заставляет человека сопротивляться этим предложениям или, что еще хуже, если лечение терпит неудачу, усиливать его отчаяние, подтверждая, что выздоровление невозможно. На протяжении многих лет Билл был в лучших центрах по лечению боли в мире, таких как Уолтер Рид, Джонс Хопкинс и в больницах ветеранов. Он рассказывал свою историю сотни раз, и каждый раз кто-то пытался помочь ему одним или несколькими методами лечения.

Постепенно Билл поведал мне, что искал что-то наиболее действенное, потому что на протяжении многих лет он уже сам стал «болью» в спине, которая контролировала и отравляла его жизнь. И никакие методы лечения не помогали. Наконец, он прекратил ходить по врачам, жена порекомендовала ему иглоукалывание, но оно так же, как и все остальное, подействовало лишь отчасти. Хирургия была его последней надеждой. Он хотел «вырезать боль», как сказал он, и это сработало на некоторое время, он сразу почувствовал облегчение после операции. Этого хватило на девять месяцев, а потом боль вернулась.

Почему это сработало? Почему она вернулась? Билл верил в хирургию, так же, как и его врачи. В современной культуре принято верить в хирургию. Она помогла ему сделать то, что было самым важным и значимым для него — быть со своими внуками. Но операция на спину, которую сделали Биллу, на самом деле неэффективна, что показывают результаты тщательных исследований. Аналогично действует и «фальшивое» хирургическое вмешательство. Тем не менее, это может стать отличным стимулом для самоисцеле-ния. Как и другие методы, операция может сработать, если все компоненты — осмысление, поддержка и стимул — соединены. Однако, в отличие от четырех таблеток в день и регулярных физических упражнений Нормы или повторного кислородного и социального укрепления здоровья сержанта Мартина, Билл не мог повторить свое лечение. Операция обычно проводится только один или два раза.

Именно после его рецидива Билл вернулся ко мне, на этот раз не для того, чтобы найти другой «инструмент», а с целью проделать тяжелую работу по поиску пути к выздоровлению. Путешествие было не быстрым и для Билла оно было связано с серьезными травмами детства, которые он открыл во время одной из наших бесед после того, как он начал вести дневник. Поскольку смысл того, кем он был и почему он здесь, начал помогать ему связывать свое тело с эмоциональными частями самого себя, запустился более глубокой процесс исцеления. Как только Билл понял связь между его детскими травмами и его телесными реакциями, ему стало легче сделать то, что ему было нужно, чтобы усмирить боль в спине, например управлять своим сном и употреблением алкоголя, делать регулярные упражнения, растяжки и периодический массаж. Постепенно он избавился от своей зависимости от лекарств и научился поддерживать себя и одновременно бросать себе вызов, чтобы постоянно исцеляться. Верный своему слову, он описал этапы пройденного им пути и делился со мной переживаниями во время лечения, чтобы я лучше мог понять, как все происходило. Однажды во время нашего разговора он резко выдал такую фразу: «Как только я перестал искать конкретный инструмент лечения, -сказал он мне, — я понял, что все эти люди, которые желали мне добра, на самом деле делали только хуже. Когда я решил выяснить, что нужно для лучшей жизни в целом, вот тогда я и начал действительно лечиться от боли». Билл сам для себя стал импульсом к лечению.

Снова Аади
Вооружившись большим количеством инструментов системной науки, я вернулся в Индию, чтобы выяснить, может ли это помочь мне понять, что происходит с Аади и его болезнью Паркинсона. Было ли это сопоставимо с компонентами исцеления и понятиями всей системной науки, которую я обнаружил? Я копнул глубже в древнюю медицину Аюрведы со своим новым взглядом на вещи.

Как и Билл, Аади не был религиозным или даже склонным к самосозерцанию человеком. Его подход ко всему был деловым, и он хотел знать, что нужно сделать и как это сделать. Ему также хотелось, чтобы проблемы были устранены сразу же, как только они возникли, чтобы он мог перейти к следующему шагу. Суть жизни была в процветании для него и его семьи. Когда болезнь Паркинсона поразила его, он подошел к ситуации аналогичным образом. Здесь тоже нужно было что-то исправить, и врачи были готовы помочь ему сделать это. Но когда визиты и лечение ведущих врачей мира не позволяли ему вернуться на работу, он впал в уныние. Вот тогда его жена посетила больницу Аюрведы и попросила составить для него астрологическую карту. Она чувствовала, что им нужно найти более глубокое понимание его болезни и того, почему лечение не работает. Аади подумал, что это было смешно, у него не было времени для «лженауки», как, например, астрология или молитвы индуистским богам, в которых он не верил. Как и Билл, он согласился пойти в клинику, чтобы жена перестала его пилить. В любом случае, подумал он, это может дать ему небольшую передышку, что, как он признался, было ему нужно. Как и я, Аади был немного удивлен первой встречей с доктором Ману с его безупречным Оксфордским английским и безукоризненным знанием западной науки.

За восемь недель практики осознанности развиваются те области мозга, которые страдают при болезни Паркинсона.

Доктор Ману сказал, что не было никакой необходимости, чтобы Аади верил в его лечение. «Врачи аюрведы оттачивали мастерство на протяжении тысяч лет, чтобы стало возможным произвести фундаментальные изменения в вашем разуме и теле, — сказал он. — Все, что от вас требуется, это проходить лечение не менее 30 дней. Болезнь Паркинсона -серьезная и сложная проблема, поэтому каждый компонент лечения имеет важное значение для обретения равновесия и восстановления». Аади был согласен с ним. Ему также понравилось то, что моя команда изучала возможные биологические обоснования того, что он проходил.

Но исследования, использующие науку о маленьком и частном, имели мало шансов в таких ситуациях. Во-первых, не было никаких доказательств, что лечение и изменения в образе жизни, предпринятые Аади, могли бы помочь в лечении болезни Паркинсона. Ему удавалось высыпаться и каждое утро он рано вставал и ходил на молитву, в которой индуистский священник проводил долгую серию песнопений и ритуалов. Хотя Аади не верил ни в одного из богов, которым они молились, ритмичный тон и монотонные движения действовали на него успокаивающе, и это было хорошим началом дня. Алкоголь был категорически запрещен, и вскоре он стал замечать, что разум его стал намного яснее, чем когда он находился дома. Вскоре он уже с нетерпением ждал такого утра. Через две недели беспокойство по поводу его работы и семьи начало исчезать. Он стал хорошо спать; теперь он сам просыпался рано с ясным умом, полный энергии. Доктор Ману сказал, что в аюрведе есть название для такого психического состояния — саттва. Это психическое состояние, по его словам, является одной из основных целей всего аюрведического лечения и основой для исцеления. На западе самым близким термином для этого состояния является реакция релаксации, придуманная доктором Гербертом Бенсоном в Гарвардской медицинской школе в 1970-х годах. Доктор Бенсон был одним из первых ученых, кто изучал монахов в Индии, которые медитировали по многу часов в день. В 1960-х годах он обнаружил кардинальные изменения в деятельности их мозга и тела. С тех пор он и другие ученые пришли к выводу, что психофизические практики, которые приводят к так называемой реакции релаксации, улучшают физиологию, биохимию и генетику человека. Было доказано, например, что за восемь недель практики осознанности (метод достижения реакции релаксации) развиваются те области мозга, которые часто атрофируются при болезни Паркинсона.

Однако, помимо этого, утренняя церемония и другие психофизические практики саттвы позволили Аади лучше понять, почему он был настолько настроен на успех в бизнесе. Он был вторым из пяти детей, и его отец всегда хвалил его старшего брата за успехи в школе и предпринимательстве, и дал ему деньги на развитие малого бизнеса. Аади, который был на четыре года младше, никогда не мог оправдать ожиданий своего отца. Поэтому он старался изо всех сил. Хотя он и стал очень успешным бизнесменом, его папа умер, так и не увидев успех сына. Тем не менее модель поведения сформировалась еще в молодости — опустить голову вниз, работать, конкурировать и богатеть. К концу своих тридцати дней в аюрведической больнице Аади осознал, что он сам усвоил такое поведение, которое часто делало его черствым к другим и даже заставляло его игнорировать боль тех, кого он любил, и любое страдание, которое он сам испытывал. Он стал больше думать о своей семье, о том, из чего состояли его жизнь и наследие.

Если бы это было все, к чему пришел Аади, то это было бы не более, чем обычная психотерапия. Однако и другие методы были использованы, чтобы усилить его расслабленное состояние и вызвать физический отклик на тот жизненный смысл, который он для себя нашел. Цель заключалась в том, чтобы укрепить понимание смысла, который он нашел, и связать его с телесным состоянием. Главными методами для этого были йога и диета. Один час йоги каждый день не только усиливал реакцию релаксации и улучшал кровообращение во всех частях тела Аади, но также укреплял его мышцы и уменьшал тремор. И на самом деле сначала это было настоящим стрессом для него.

«Я не любил йогу, — признался Аади. — Я никогда ею не занимался, и это было тяжело. Мои мышцы болели на следующий день после занятий в течение первых пятнадцати дней». То, что йога делала для Аади, было похоже на то, что сделала активность Нормы для нее, — практика явилась мягким стимулом, который привел к исцелению. В течение тридцати дней подвижность, баланс и гибкость Аади улучшились.

«Мне нравилось завершение занятий йогой, — сказал он. -Это поза, называемая «позой трупа», в которой вы просто лежите на спине с раскинутыми руками. Именно тогда меня охватывал поток любви. Я представлял свою жену, детей, всю свою привязанность к ним и их любовь ко мне. Это было чудесно. Я видел и чувствовал то, что было действительно важно для меня».

Наконец его разум связывался с телом благодаря массажу с использованием ароматических масел раз в неделю. Но эта процедура в аюрведе не похожа на манипуляции в спа-салонах на Западе. Два мастера по одному с каждой стороны втирали в тело теплое кунжутное масло четкими ритмическими движениями, постепенно нагревая его. После этого они наливали тонкой струей теплое масло на лоб (так называемая процедура Широдхара), чтобы расслабить разум и прояснить голову. Я спросил Ману об этой, как мне казалось, странной процедуре.

Целью терапии было укрепить понимание смысла, который он нашел, и связать его с телесным состоянием.

«И йога, и широдхара делаются с одной целью, — сказал он, — очистить тело, разум и помочь Аади связать молитвы и медитации с физическим состоянием, чтобы его духовная и физическая жизни были сбалансированы и едины».

Я не купился на это объяснение. Когда мы изучили эти и другие практики, которые проходил Аади, мы обнаружили, что первичные молекулярные изменения, которые они произвели, не имели ничего общего с очищением. Вместо этого все они, казалось, были нацелены на произведение неспецифических изменений в механизмах исцеления Аади с помощью многократных мягких стрессов и травм, сопровождающихся глубокой релаксацией, во время которой и происходило восстановление. Также действовали диета и лечение травами. После молитвы следовал легкий завтрак, йога, обед, а иногда — слабительное и клизмы, — все это было направлено на «очищение», как объяснил Ману. Но еда, которую ему подавали, сильно отличалась от его нормального рациона. Это были только вегетарианские блюда с добавлением большого количества куркумы, чеснока и других индийских специй. Раз в неделю он постился в течение двадцати четырех часов, принимая только овощной бульон и воду. Можно сказать, что Аади проходил контролируемую форму голодания. Я был в шоке. Как могло легкое голодание излечить болезнь Паркинсона?

Стимулы быть здоровым
Хотя периодическое голодание может показаться жестким и не исцеляющим, исследования показывают обратное, но только если это происходит под грамотным контролем. В масштабных исследованиях с большими популяциями животных и группами людей видно, что периодическое снижение потребления калорий за счет приема продуктов с более низкой калорийностью (овощей и фруктов), голодания или просто удаления белка из рациона на короткий период времени быстро запускает ряд исцеляющих реакций организма. Могут ли короткие периоды голодания и низкого потребления белка, как те, которые переживал Аади, запускать биохимические механизмы, которые предотвращают и восстанавливают ущерб, вызванный обычным потреблением пищи?

Чтобы выяснить это, я расспросил доктора Марка Матт-сона, старшего ученого из Национального института старения, отделения НИЗ. Он изучает влияние диеты и поста на исцеление и старение более тридцати лет. Доктор Маттсон является одним из самых известных ученых в мире. Я спросил его: «Может ли периодический пост и потребление низкокалорийной или низкобелковой пищи, как в случае с Аади, принести пользу?»

Доктор Маттсон дал длинный и подробный положительный ответ. Еда и питает, и причиняет вред организму. Она поддерживает и снабжает нас питательными веществами, но в то же время стимулирует окислительные и воспалительные процессы, которые на протяжении всей жизни ускоряют старение и повреждают органы. Воздержание от пищи или определенных видов пищи помогает предотвратить некоторые недуги и снижает риск хронических заболеваний. Баланс между едой и диетой — ключ к исцелению и долголетию. Периодический пост (не длительное голодание), по словам доктора Маттсона и других исследователей мозга, усиливает целый набор генов и биохимических факторов, связанных с крепким здоровьем, борьбой с болезнями и увеличением продолжительности жизни. Он также улучшает умственную деятельность и снижает риск ряда заболеваний, связанных со старением, включая диабет, сердечные заболевания, ухудшение работы мозга и рак. Как и упражнения, потребление Аади низкокалорийной пищи было мягким стимулом к исцелению.

«Проблема, — с легкостью признался Аади, — заключалась в том, что было трудно поддерживать эти привычки, как только я покидал больницу. Снаружи я больше полагался на добавки и травы. Но, — заключил он, — они были не такими сильными, как то, что я получал в больнице. Вот почему я возвращаюсь каждый год или около того для нового толчка». Затем он спросил меня: «Итак, что вы узнали об этих методах лечения? Есть ли у них какое-либо научное обоснование или все они — это просто волшебство?»

Они не были магическими, но они также не могли быть доказаны наукой о малом и частном. Были ли микстуры и таблетки, которые ему давались, лекарствами от болезни Паркинсона? Маловероятно, думал я, учитывая то, что я знал о препаратах и травах для лечения его недуга. Но с точки зрения системной науки, эффективность этих способов лечения имела смысл. Большинство трав, которые давали Аади, были противовоспалительными, как и специи в его пище. Изучено влияние порошка из тропического бобового растения, Mucuna pruriens, на уровень L-дофамина в головном мозге, но эффект оказался слишком мал, чтобы стать причиной улучшений, которые наблюдалось у Аади.

Когда я объединил различные методы, которые он прошел во время пребывания в больнице аюрведы, стало ясно, что наиболее вероятное объяснение его выздоровления связано с теми же факторами, которые исцелили Норму, сержанта Мартина и Билла, — просто они были по-разному организованы и имели разные контексты. Но помогли Аади найти цель его жизни, хотя он и не верил в астрологию или индуистских богов. Пространство и время позволили ему свободно размышлять, думать и говорить; он стал лучше спать; отказ от алкоголя помог ему прояснить сознание и развить новые клетки мозга. Это дало ему возможность понять смысл и привело его к исцелению. Он больше занимался йогой, его питание улучшилось с помощью растительной пищи и специй. Больше омега-3 и омега-6 жирных кислот уменьшало воспаление в мозгу и питало нейроны. Травы и добавки увеличили уровень дофамина, хотя в основном это произошло благодаря эффекту плацебо, просто от того, что он принимал их. Наконец, были многочисленные методы регулярного стимулирования организма к лечению с помощью мягких стрессов. Йога, голодание, слабительное, массаж, жар и клизмы -все это регулярно поддерживало реакцию организма. С точки зрения системного подхода, эти небольшие «вызовы» запускают выработку белков и веществ, которые наши тела используют для восстановления и защиты. Это были толчки для всей его системы, которая запустила процесс самоисце-ления.

Проблема с традиционными системами заключается в том, что врачи не знают, действительно ли то, что они делают, правильно дозируется или вводится в организм. Хотя я обнаружил несколько подходов к терапии с факторами, которые могли бы ускорить исцеление, их последствия не измерялись и не отслеживались, за исключением субъективных отчетов пациентов. Их не касались исследования современной науки. Конечно, это не означает, что такого не может быть сделано. В последнее время все большее число исследований рассматривает пересечение всей системной науки и традиционных медицинских систем. Примером растущей популярности этого вопроса является курс, преподаваемый в Гарварде и Массачусетском технологическом институте доктором В.А. Шивой Айядурай, генеральным директором системной научной компании CytoSolve. Курс исследует взаимосвязь системной науки и аюрведы. Также запущены клинические исследования на эту тему. Ученые из Калифорнийского университета в Сан-Диего в 2016 году изучили более 50 случаев изменения метаболических путей с помощью шестидневного курса лечения аюрведическими методами, аналогичного тем, которые проверил на себе Аади.

Увеличение в рационе продуктов, богатых жирными кислотами, уменьшает воспаление в мозгу.

Принципы исцеления
Рассматривая различные состояния, системы и людей, я обнаружил три общих фактора, которые приводили к исцелению: (1) ритуалы, которые помогли человеку получить значимый опыт, (2) поддержка человека и (3) регулярная стимуляция реакции организма. Конкретные методы лечения и используемые средства варьировались в зависимости от личности, культуры, теории и места, но процессы были одинаковыми. Вся системная наука показала нам, что организм — это экосистема, больше похожая на сад, который нужно культивировать, чем на неподвижную машину. В этой парадигме самые безопасные и значимые эффекты возникают тогда, когда человека по трем этим направлениям подталкивают к осмысленной реакции, используя универсальную потребность поддерживать динамическую стабильность в качестве целительной силы, воспользовавшись которой, можно обрести здоровье и устойчивость к недугам. Вместо того, чтобы манипулировать конкретными частями нашей системы и пытаться создавать локальные и побочные эффекты, мы укрепляем наши взаимосвязи и запускаем внутреннюю способность к глубокому и долговременному исцелению, которое возникает тогда, когда тело, поведение, социальное и духовное делают нас единым целым. Используя науку о большом и общем, мы теперь понимаем, как исцеление и целостность нуждаются в одном и том же процессе, и что достижение осмысленной реакции открывает путь к тому и другому.

Вся системная наука, биопсихосоциальная модель и осмысленная реакция также позволяют нам персонализировать выздоровление, используя практически любой агент или поведение. Это понимание открывает новые возможности. Обычно лечение отклоняется, потому что оно не приемлется наукой о малом и частном, но теперь оно заново становится доступным для эффективного использования. Мы знаем, что как до, так и после диагноза, а также между состояниями здоровья и болезни возможны условия и действия, которые предотвращают или замедляют хронические заболевания, могут укреплять общее состояние здоровья, улучшать функционирование и качество жизни и повышать общую устойчивость организма и благополучие. Мы можем уменьшить страдания независимо от болезни или этапа жизни человека при условии, что наше поведение осмысленно, оно поддерживает и питает нас, и мы бросаем вызов себе, чтобы запустить реакцию. Так работает исцеление.

Раздел 2 Сферы исцеления

Глава 5 Возвращаемся домой

Место, в котором вы живёте, может вас исцелить.

Наша внешняя физическая среда влияет на наш разум и тело, она может лечить или причинять нам боль. И это происходит в основном без нашего ведома. Иногда, если мы просто погружаемся в целительную среду, наше тело реагирует, и нам становится лучше. Иногда окружение является причиной болезни. Во всем мире существуют культуры проектирования пространства и окружающей среды для воздействия на ум, тело, дух и благополучие. Японский чайный сад является хорошо известным примером. Другие подходы включают сакральную геометрию, исцеляющий дизайн, фэншуй, антропософские и аюрведические системы. До недавнего времени современное здравоохранение в значительной степени игнорировало влияние пространства на здоровье и благополучие. Но каждый может описать место, где он был и чувствовал себя целостными и здоровыми. А некоторые из нас проводили время в «больных зданиях».

Ключом к использованию внешней среды является соединение физических аспектов вашей жизни, которые мы можем видеть, обонять, слышать и касаться, с вашими внутренними аспектами, которые придают жизни глубокий смысл и значение. Это сочетание помогает оставаться здоровым или выздороветь. Необходимо обращать внимание на то, как ваше тело и ум уже сейчас реагируют на пространство, в котором вы находитесь, а затем организовать элементы вашей собственной среды для поддержания и восстановления здоровья. Самостоятельно сделайте шаг для того, чтобы произошло действо исцеления.

Когда я сел, чтобы написать эту часть книги, моей жене Сьюзен и мне было необходимо самим пройти этот путь исцеления. Она разрешила мне рассказать нашу историю.

Сьюзен
Наш трехмесячный внук обнаружил рак молочной железы у моей жены. Конечно, ребенок на самом деле не обнаружил его, но именно из-за него Сьюзен, которая помогала заботиться о нем, обнаружила опухоль. Лежа у нее на руках, малыш головой прижимался к области в левой груди, и это заставило ее заметить увеличивающуюся припухлость. В течение многих лет мы с нетерпением ждали внука, и мы были вне себя от радости, когда он родился. Однако у его матери были осложнения после родов, и требовалась дополнительная помощь, поэтому моя жена с энтузиазмом вызвалась помочь заботиться о ребенке, пока наша невестка выздоравливала. Сьюзен любила этим заниматься, как бы изнурительно это ни было, она держала и носила ребенка на руках днем и даже ночью.

«Кажется, у меня на груди синяк от него, — сказала она мне однажды вечером. — У меня маленькое пятно, где его голова прижимается, и оно болит. И это не проходит».

Мы оба сразу же заподозрили что-то более серьезное. Дело в том, что у Сьюзен была опухоль молочной железы раньше, за двадцать пять лет до этого, в том же месте. У нее в семье также случались смерти от рака. Ее отец умер в возрасте пятидесяти семи лет от онкологии легких. Тетя и двоюродная сестра скончались от рака молочных желез в молодом возрасте.

У нее это была пятая встреча с онкологией — груди, меланомой, базальной клетки и плоской клетки. Первая опухоль молочной железы у Сьюзен появилась, когда ей было тридцать пять лет. У нас было трое маленьких детей. Мы плакали в течение нескольких дней в тот раз. Ее отец сильно страдал, когда прогрессировала его болезнь, и мы только оправились от этого опыта и его смерти.

Большинство официальных методов лечения оказались бесполезными и только ухудшали ее состояние.

Мы создали ритуал и подобрали лечение, которое помогло ей выздороветь и жить без рака в течение двадцати пяти лет. Теперь, когда МРТ и биопсия подтвердили злокачественную опухоль, вероятно, вызванный лечением первого -мы уже имели представление, с чем нам бороться.

Лечение — три вида химиотерапии, двусторонняя мастэктомия, сопровождаемая антиэстрогенными препаратами -потребовалось, чтобы запустить реакцию Сьюзен с помощью значимого и осмысленного для нее способа. Методы, будь то многочисленные терапии или молитвы в кровати, являются лишь вспомогательными средствами в запуске реакции организма, когда наше здоровье и жизнь под угрозой.

Во время первого рака молочной железы двадцать пять лет назад первое, что она сделала, это связалась с друзьями и семьей и нашла поддержку для своих детей на время прохождения лечения. К счастью, они были школьниками, что было очень кстати для всей семьи, там им уделяли особое внимание и обеспечивали уход во время лечения матери. Во-вторых, у Сьюзен была старая подруга, которая стала нашей «бабушкой» и «усыновила» нас. Она была радостной и заботливой и помогла Сьюзен во время химиотерапии, хирургии и облучения и заботилась о наших детях. Эта поддержка (и возраст Сьюзен) позволили ей пройти интенсивную химиотерапию и выздороветь довольно быстро, но не без долгосрочных остаточных проблем, включая лишний вес, раннее начало менопаузы, некоторое когнитивное искажение (chemo brain), лимфедемы и легкое повреждение нервов — периферическую невропатию, которая вызывает онемение и покалывание в пальцах рук и ног.

Тем временем я искал лекарство. В то время я слепо верил в официальную медицину. Я был убежден, что наука и доказательные методы терапии рака существовали, читал и собирал статьи и книги о его лечении. Общался с моими коллегами, чтобы узнать их мысли и рекомендации и настоятельно призывал Сьюзен испробовать многие из этих процедур, которые иногда не были доступны в нашем регионе. Какое-то время она слушала меня, и мы путешествовали и пробовали многое — я искал «волшебную таблетку»; она была настроена более реалистично. Большинство из этих методов лечения оказались бесполезными, а некоторые даже ухудшали качество ее жизни — и мое. В то время я не понимал эффекта снижения, когда лечение первоначально выглядело благотворно, но дальнейшие исследования демонстрировали его ограниченное воздействие. Я только начинал понимать роль осмысленной реакции в исцелении.

Когда мы во второй раз услышали страшный диагноз, первое, что я изучил — это возможную пользу от других видов терапии, помимо обычных химиотерапии и хирургии. Я рассмотрел добавки для предотвращения невропатии и симптома химического мозга (chemo brain), иммунную терапию, чтобы предотвратить возвращение болезни, а также изменение образа жизни — физические упражнения и диету — для общего восстановления здоровья. Но доказательства большинства этих подходов были скромными или их вовсе не существовало. Кроме того, местные онкологи не имели опыта в такой терапии, нужно было ездить по всему миру, чтобы найти их. Сьюзен обещала и хотела помочь нашему сыну и невестке позаботиться о ребенке. Поэтому уезжать на другой конец света, чтобы попробовать другие методы лечения и тесты, было невозможным. И даже их поиск отнимал у нее одно из самых значимых занятий, которое она имела в своей жизни — заботу о малыше.

«Нам нужно найти что-то другое, — сказала она мне. -Близко к дому и такое же эффективное». Поэтому мы решили искать наш собственный путь к выздоровлению.

За последние двадцать пять лет были достигнуты значительные успехи в лечении опухолей молочной железы, которые основаны на генетическом тестировании. Их преимущество заключается в том, что они могут показать, какая реальная польза от химиотерапии будет у пациента, прописать ее только тем, кому это действительно поможет и не причинит вреда. Сьюзен прошла эти тесты и надеялась, что ей не понадобится химиотерапия. К сожалению, они показали, что Сьюзен была очень восприимчива к рецидиву опухоли. Новые порции химиотерапии, такие как паклитаксел, которые не существовали двадцать пять лет назад, могли быть полезными для уменьшения этого риска. Дополнительные преимущества химиотерапии были скромными, улучшая ее шансы на продление жизни на 10 лет на 7 % — с 88 % до 95 %.

Кроме того, новые и сложные тесты показали, что у нее были атипичные клетки во второй груди, в которой онкология может появиться через несколько лет. «Может» было главным словом в этом случае. Мы понятия не имели, произойдет ли это. От 30 % до 50 % случаев опухоли молочной железы, обнаруженные этими новыми методами визуализации, скорее всего, не станут развиваться. Мы просто не знаем, каких пациентов это коснется, поэтому лечим всех, как если бы они все подвергались высокому риску. Генетическое тестирование помогает выяснить, кому из пациентов лечение пойдет на пользу, а кому навредит. Но для многих существует неопределенность. Тем не менее ничто из этого не было известно двадцать пять лет назад.

Сьюзен однако вскоре стало ясно, что она хочет сделать. Химиотерапия уменьшила бы ее шансы рецидива на 7 %. Генетические тесты, аномальные образования во второй груди, ее личная и семейная история и предыдущие заболевания -все это подтолкнуло ее к решению, что наилучший способ повышения шансов на выживание в долгосрочной перспективе включает в себя несколько довольно жестких процедур. У нее был высокий риск рецидива, поэтому она решила «ударить по нему со всех сторон»: двадцать недель трех видов химиотерапии с последующей двойной мастэктомией, а затем десять лет антиэстрогенного препарата. Это было необходимо ей, чтобы задействовать все 80 % целительных возможностей и противостоять болезни. Она знала, что исцеление будет тяжелым, как и забота о малыше. Как она планировала пройти все эти процедуры, добавки и изменения образа жизни и быть с ребенком? Эти три, казалось бы, несовместимые обязанности обрушились на нее. Балансировать между наиболее значимой для нее деятельностью — быть с нашим внуком — и потоком медицинских процедур, которые могли бы повлиять на нее в краткосрочной и долгосрочной перспективе, непросто. Как она могла найти правильный путь к исцелению?

Сьюзен столкнулась с дилеммой, которая беспокоит многих людей с хроническими болезнями: столкновение двух систем с очень разными целями. Наши медицинские системы, нацеленные на борьбу с заболеванием, безусловно, являются доминирующей силой, подкрепленной хорошо подготовленными специалистами и лучшими (но всегда неточными) доказательствами, или современными медицинскими исследованиями, которые могут быть фальсифицированы. Редко когда эта система тратит время и деньги на исследование или обеспечение ухода за человек в целом: за его социальной и эмоциональной ситуацией; за его физическим, пищевым и психическим здоровьем; за образом жизни и поведенческими ресурсами, которые могут помочь исцелиться; и за ценностями и целями в жизни. У нас нет интегрированной системы здравоохранения для одновременного лечения и исцеления рака, для сближения доказательной медицины и личностно-ориентированного подхода.

Сьюзен и я обсудили этот вопрос, сидя в предоперационной комнате в ожидании, когда сосудистый порт вставят ей в грудь и она получит еженедельную дозу химиотерапии. Она лежала в постели, одетая только в операционный халат, а медсестры, технические специалисты и врачи бегали туда и обратно. Они проверили отметки, где они сделают укол на ее шее, чтобы вставить трубку в вену. Этот порт будет использоваться каждую неделю, чтобы брать кровь и исследовать количество лейкоцитов, и для введения вещества при проведении трех курсов химиотерапии. Как, думали мы, могла она иметь возможность найти свой путь к исцелению в такой обстановке? Это было непонятно. Вместо того, чтобы решать, что делать, она задумалась, медитировала и слушала свое внутреннее «я». Она хотела понять, как ее болезнь и лечение могут быть связанны с ее душой. Когда ее привезли в операционную, она услышала песню по радио. Это была композиция, которую она слушала прошлым летом во время прогулки с нашей дочерью по Камино де Сантьяго в Испании. Это была «All of Me» John Legend. Внезапно воспоминание об этом чудесном дне нахлынуло на нее, и она почувствовала себя очень любимой не только окружающими, но и своим собственным Богом — даже в этой сложной жизненной ситуации. Она расслабилась и отпустила свои заботы о том, как же ей быть с ее болезнью. Когда она отключилась под наркозом, к ней пришли правильные мысли. Чтобы внести осмысленность в исцеление и совместить его с лечением рака, ей понадобилось исцеляющее пространство в нашем доме, для этого нам нужно было переделать нашу спальню.

Исцеляющие помещения
Может показаться странным, что мысль, возникающая у вас в состоянии духовного прозрения, когда вас везут в операционную, это мысль о том, что ваша спальня нуждается в изменении. Но такое внезапное и уверенное озарение, которому доверилась моя жена, оказывается одним из лучших способов начать осмысленное исцеляющее путешествие. Я часто работаю с пациентами над тем, чтобы найти способы пережить такую вспышку осознанности, используя ведение дневника, самосоззерцание или диалог, чтобы помочь сопоставить факты с интуицией, а лечение — с исцелением. В то время как радость и интуиция являются важными частями личности, которые соединяют эмоциональные и духовные измерения, полноценный импульс к выздоровлению также должен быть связан и с внешним измерением человека, физическим пространством, которое воздействует на организм. Окружающее нас помещение часто является хорошим стимулом для начала исцеления, если внимательно посмотреть на него и попытаться изменить. Почти каждый знает, каким успокаивающим может быть прекрасный вид, солнечный день или звук журчащей воды. У нас есть надежные научные данные о том, что окружающее пространство влияет на исцеление многих хронических недугов. И мы все больше начинаем понимать механизмы того, как это происходит.

Окружающее пространство влияет на исцеление многих хронических недугов.

Нейробиолог и иммунолог, доктор Эстер Штернберг провел тридцать лет в НИИ, исследуя связи между стрессом, управлением им, нашей внешней средой и психическим и физическим здоровьем. Она обнаружила, что окружающее нас пространство напрямую влияет на способность исцеляться, независимо от того, что в нем происходит. В то время как доктор Прайс и профессора Капчук и Бенедетти доказывали нам, что ритуалы заботы о здоровье помогают нашему мозгу справляться с болью, депрессией, болезнью Паркинсона, иммунными заболеваниями и другими расстройствами, доктор Штернберг утверждала, как само пространство может делать то же самое. В своей книге «Исцеляющие пространства: наука о пространстве и благополучии» она суммирует важнейшие результаты этих исследований, демонстрируя, как физическая среда может запускать внутренние ресурсы мозга, заставляя нас болеть или исцелять себя. Она и другие ученые продемонстрировали, как мозг реагирует на то место, в котором мы находимся — прямо, непрерывно и бессознательно. Часть мозга, ответственная за нашу реакцию на пространство, — это гиппокамп, который также отвечает за создание воспоминаний и определяет, является ли наше физическое местоположение достаточно спокойным, нужно ли нам делать что-то, чтобы быть в безопасности или мы можем расслабиться. Он объединяет сигналы от наших рецепторов — то, что мы видим, слышим и обоняем — и создает ощущение места. Он всегда начеку и постоянно взаимодействует с другой частью мозга, амигдалой, которая контролирует эмоциональное возбуждение и реакцию на опасность, часто называемую реакцией fight, flight, freeze -дерись, беги, замри. Таким образом, гиппокамп создает чувственное впечатление о том, где мы находимся, и соединяет его эмоциональной реакцией, которая определяет, следует ли нам реагировать или можно успокоиться. Подумайте об этом как о GPS нашего мозга, который находит нас не только в физическом, но и в эмоциональном пространстве и объединяет их вместе. Это постоянное возбуждение или реакция релаксации, вызванная тем, где мы находимся, сигнализирует другим органам, включая сердце, кишечник и иммунную систему, быть в состоянии тревоги или отдыхать и восстанавливаться. Это происходит главным образом без нашего ведома и контроля.

Гиппокамп реагирует на то, где мы сейчас, и влияет на реакцию тела и разума, сравнивая наше пространство с воспоминаниями, которые вызывают либо страх, либо чувство защищенности. Благодаря этому механизму наше физическое пространство непрерывно подает нашему телу сигналы пребывать в состоянии готовности или в режиме восстановления, выделяя постоянный поток химических веществ, которые могут навредить или исцелить. Место, где мы находимся, — это мощный элемент на пути к внутреннему исцелению.

До тех пор, пока наука об этом процессе не была понята, влияние больничной среды на нашу внутреннюю целебную способность в значительной степени игнорировалось. Клиники были созданы для врачей, которые могли бы провести лечение. Типичный пример — госпиталь, в котором я учился. Шесть этажей маленьких комнатушек — обычно от двух до четырех пациентов в палате — рядом с шумной дорогой без парковки. У врачей был свой вход с задней стороны здания, а вход для неотложной помощи располагался с фасада. Сирены кричали днем и ночью. Два крыла этого бетонного блока образовывали центр больницы, который был построен без должного внимания к свету, шуму, цвету, потоку воздуха или природе. Когда больнице нужно было расшириться, были добавлены другие крылья — обычно соединенные длинными коридорами, простирающимися от главного вестибюля. После того как некоторые из них были добавлены, место превратилось в запутанную сеть коридоров, часто без четких указателей для пациентов. Чем больше становилась больница, тем более запутанной она была, и у нее была скорее атмосфера склада, чем исцеляющая среда. Это был типичный госпиталь двадцатого века. Затем в 1984 году экологический психолог Роджер Ульрих провел новаторское исследование под названием «Вид из окна». В этом эксперименте пациенты, выздоравливающие после операции, были случайным образом назначены либо в комнату с видом на кирпичную стену, либо в комнату с видом на рощу. Ко всеобщему удивлению, пациенты, у которых был вид на природу, шли на поправку быстрее. У них было меньше болей, они принимали меньше анальгетиков, им требовалось меньше ухода, уменьшилось количество жалоб, и они выписывались быстрее, покидая больницу на целый день раньше, чем те, кто смотрел на кирпичную стену.

Ульрих открыл новую исследовательскую область, описывающую влияние пространства на результаты лечения. Его опыты показали, что:

• одиночные палаты в больницах могут уменьшить количество инфекций и рецидивов, улучшить сон пациента, его взаимоотношения с семьей и персоналом и повысить уровень удовлетворенности лечением;

• естественный свет может уменьшить количество медицинских ошибок и продолжительность пребывания в клинике, наладить сон, бороться с депрессией и болью, помочь недоношенным детям быстрее набирать вес и улучшить удовлетворенность пациентов и семьи;

• близость природы может уменьшить боль, стресс от госпитализации и сократить продолжительность пребывания пациента, а также повысить уровень удовлетворенности.

Другие характеристики пространства и окружения также влияют на здоровье, включая шум, вентиляцию, художественное оформление, расположение мебели и возможность бывать с семьей. Недавние исследования показали, что правильная среда здравоохранения может сэкономить деньги, сократить текучесть кадров и привлечь пациентов. Это исследование теперь известно как обоснованный дизайн и оптимальные целебные среды (OHE — optimal healing enviroment) — область, в которой я сосредоточил большую часть своей работы (расскажу об этом чуть подробнее).

Большинство изменений, связанных с созданием ОНЕ, были сделаны в отделениях неотложной помощи. Но если их задействовать и для хронических заболеваний, как это делается во многих культурах в течение столетий, воздействие OHE может привести к заметному и уверенному исцелению. Клара, пациент моего коллеги, использовала внешнее измерение, чтобы исцелить себя, когда все лучшие методы медицины не сработали.

Клара
Клара была ярким и любимым учителем в школе для приемных детей в Балтиморе. Когда она отошла от преподавательской деятельности, чтобы посвятить свое время общественной работе в городе, ее муж и трое взрослых детей поддержали это решение. Все было хорошо в жизни Клары, как вдруг она была поражена таинственной болезнью. Все началось с усталости, постепенно развивалась мышечная слабость, а затем мышечное истощение. Она потеряла слишком много веса и стала подавленной. Работа в обществе была важна, но болезнь прогрессировала и заставила ее отказаться от деятельности и проводить все больше времени в постели. Даже поход на кухню, чтобы приготовить завтрак, истощал Клару. «Что происходит со мной?» — негодовала она.

С помощью мужа она начала искать лекарство. У нее был доступ к специалистам по всей стране — в больнице Джона Хопкинса, Колумбии, Гарварде, Висконсине, Стэнфорде и Лос-Анджелесе. Было выдвинуто несколько гипотез. Ей ставили многочисленные диагнозы и прописывали различные способы лечения, некоторые их которых были обоснованными, а некоторые — экспериментальными. Что это было? Синдром хронической усталости или миалгический энцефаломиелит? Аутоиммунный миозит? Прионная болезнь? Синдром множественной химической чувствительности? Митохондриальный дефицит? Обширная депрессия? Психосоматическое расстройство? Кларе нужно было знать название этой болезни, но никто не мог его дать.

Не произошло никакого внезапного чуда: все шло медленно, как растет и убывает луна.

Ее волосы начали выпадать, и вскоре ей пришлось нанять кого-то, чтобы помогать ей в повседневной жизни, уборке дома и уходу за собой. Затем она обратилась к врачам по вопросам питания и альтернативной медицины. Они выдвинули другие предположения. Пищевая аллергия? Дефицит питательных веществ? Синдром надпочечной усталости? Ей предложили много названий, но это не принесло ей никакого облегчения.

Это было тем более непонятным, потому что у Клары, казалось, уже были все элементы здоровья и исцеления в жизни — поддержка семьи и друзей, хорошая диета, прекрасный дом и доступ к лучшему медицинскому обслуживанию, как к традиционному, так и к альтернативному. Тем не менее она едва могла вести нормальную жизнь. Однажды к ней приехал друг, и разговор перешел от новостей о событиях в обществе к будущему Клары. Вместо того чтобы подумать о том, что еще он может сделать, друг спросил женщину, есть ли место, которое она больше всего любит и где она чувствует себя счастливой и здоровой. Клара сразу поняла. «Что ж, да, — сказала она. — Это в горах. У меня с мужем небольшой домик в Новой Англии, мне нравится быть там, он находится в самом лесу у небольшого озера. Животные приходят к нам. Свет и звуки успокаивают, а тишина прекрасна. Я вижу горы с нашего заднего крыльца. Это место восстанавливает мою душу каждый раз, как я приезжаю туда. Но из-за моей болезни я долго этого не делала». Она замолчала на какое-то время, а друг просто ждал продолжения.

В тот момент Клара поняла, что она собирается делать: нужно было ехать в горы. Это будет трудно, поскольку она едва могла позаботиться о себе. Но вместе с ее опекуном, семьей и друзьями она сможет остаться там на некоторое время.

«Но как насчет ваших врачей и визитов в больницу? -спросил друг. — Что будет с вами, если вы их бросите?»

Клара задумалась: «Не знаю». Она глубоко вздохнула: «Все диагнозы и методы лечения, которые я перепробовала до сих пор, не помогли. Думаю, мне сейчас нужно взять дела в свои руки». Таким образом, при содействии друзей и семьи она отправилась в свою горную хижину, решив остаться там, пока ей не станет лучше или пока она не умрет.

Ее выздоровление началось почти сразу. Сначала все, чего ей хотелось, это спать днем и ночью. «Это было, — рассказывала она позже, — как будто я была мертва большую часть времени. Но только когда я просыпалась, вокруг меня были мир и тишина, чистая вода и холодный свежий воздух, который заставлял меня спать крепче, чем когда-либо. И когда я просыпалась… о, красота. Мне казалось, что я живу в стихотворении Мэри Оливер. Я могла открыть окна и видеть светящиеся зеленые горы, услышать журчащий ручей, свет луны по ночам. Все постоянно менялось. Разные животные, маленькие и большие, попадались мне на глаза. Дождь и солнце окружали меня. Ветер шелестел в листве деревьев». Друзья и помощник помогали ей есть, купаться, одеваться и выходить на улицу. В течение двух недель ее физическое состояние оставалось прежним, добавилось лишь восхищение окружающим миром. А потом что-то изменилось.

Не произошло никакого внезапного чуда: все шло медленно, как растет и убывает луна. Каждый день немного отличался от предыдущего, постепенно прибавлялась энергия и убывала боль. Через две недели она смогла самостоятельно выйти на заднее крыльцо. Спустя месяц — пройти около 30 метров к ручью за ее домом. Через шесть недель она отправилась в местный город с помощником. А по прошествии еще месяца она отправилась туда сама. Она неспеша уменьшала дозировку своих лекарств: обезболивающих, антидепрессантов, стероидов, — надеясь, что рецидива не произойдет, и ее ожидания оправдались. После трех месяцев жизни в горах Клара однажды утром проснулась, встала с постели и собиралась выпить чашку кофе, как вдру поняла, что еще ни разу не подумала о своей болезни. Именно тогда она увидела, что твердо встала на путь восстановления.

Другие вещи в ее жизни тоже наладились в течение этих трех месяцев: появилось осознание того, что она действительно любит свою семью и хочет проводить с родными больше времени; открылся ясный взгляд на то, что ее жизнь для других — сначала преподавание, а затем общественная работа — отнимала ее энергию; она начала с больше двигаться и заниматься физическими упражнениями, что никогда раньше ей не нравилось, полюбила свое тело, пусть оно было и не без изъянов. Когда Клара вернулась домой, она обнаружила, что забота о себе эмоционально, физически и духовно перестала быть раздражающей обязанностью, а стала привилегией — нет, приятной необходимость — в ее жизни.

Несколько лет спустя она призналась мне: «Я не знаю, почему я заболела, но разобралась в этом не лучше, чем врачи. Но я знаю точно, что я выздоровела, делая то, что я больше всего люблю. Благодаря этому я стала самой собой — более цельной, чем когда-либо прежде». Именно полная и осмысленная перемена места и пространства помогли Кларе встать на путь к ее целостности и к исцелению.

Оптимальная среда для здоровья
«Можно предположить, что с незапамятных времен, — пишет архитектор Марк Швейцер, который анализировал данные о воздействии экологического проектирования на здоровье, — люди ищут убежище, в котором можно исцелиться и восстановиться». Простые изменения в пространстве могут повысить шансы на исцеление, нормальную жизнедеятельность и благополучие как внутри, так и вне системы здравоохранения — в домах, на рабочих местах и в школах. Пациенты в палате с хорошим видом выздоравливали на целый день быстрее после операции и на два с половиной дня быстрее, если были госпитализированы в связи с психическими проблемами. Недоношенные новорожденные, которых держали под светом лампы полного спектра, отрегулированном в режиме реального времени, быстрее набирали вес, чем те, кто лежал под светом непрерывно. Это происходило даже несмотря на то, что младенцы еще никогда в жизни не видели дневной свет. Студенты в классных комнатах с открытыми окнами развивались на 7-8% быстрее по показателям стандартизированных тестов за год, чем ученики в комнатах с окнами, которые невозможно было открыть. Школьники, которым разрешено выходить на улицу во время перемен, имеют меньше проблем с поведением и лучшую успеваемость. Ричард Лув в своей книге «Последний ребенок в лесу» собрал данные о замечательном воздействии, которое оказывает природа на здоровье, жизнедеятельность и счастье детей. (Книга обязательна к прочтению для родителей и учителей).

Простые изменения в пространстве могут повысить шансы на исцеление.

Все большее число больниц по всей стране теперь становятся OHE (оптимальными средами), о которых я рассказал вам. Институт Samueli, организация, которой я руководил в течение пятнадцати лет, создала модель для измерения того, влияло ли окружение на здоровье, а не только на лечение. Мы доказали, что конкретные архитектурные элементы, включая освещение и дизайн интерьера, могут снизить стресс и беспокойство, повысить удовлетворенность пациентов, улучшить моральный дух и работоспособность медицинских работников, а также способствовать здоровью и исцелению пациентов. OHE не только подкрепляет благополучие и улучшает клинические результаты, но даже экономит деньги.

Наше определение OHE — это система и место, предназначенные для стимулирования и поддержки врожденного целебного и оздоровительного потенциалов тех, кто в ней находится. Говоря проще, OHE объединяет направленную на исцеление практику и среду (HOPE — healing oriented practice and environment) таким образом, чтобы совместить их с медицинским лечением заболеваний. Я покажу вам, как нужно использовать HOPE позже, но на данный момент просто знайте, что OHE — это целостная структура, применимая ко всем организациям здравоохранения и системам здравоохранения. В соответствии с его превентивной и паллиативной (смягчающей) ролью, она также применима в школах, на работе и в общественных местах. Это соединение различных моделей медицины, которые преследуют схожие цели и философию, ориентированных на взаимоотношение, на уход за пациентом, на семью, целостный подход к здоровью моделей интеграционной медицины и заботы на дому, а также оптимальные условия на рабочем месте и во время обучения. Я кратко опишу OHE в следующем разделе. Более подробную информацию можно найти на моем веб-сайте www.DrWayneJonas.com.

ЧЕТЫРЕ СФЕРЫ ОПТИМАЛЬНОЙ ИСЦЕЛЯЮЩЕЙ СРЕДЫ
Обратите внимание, что эти области OHE схожи с доши человека, которые доктор Ману нарисовал на своей доске в Индии, а также тем, что систематическая наука идентифицирована как элементы, необходимые для здоровья и восстановления цельного здоровья человека: физическое, поведенческое, социальное и духовное. Есть также четыре сферы OHE: внутренняя, межличностная, поведенческая и внешняя.

Внутренняя сфера
Намерение исцелить: это осознанная решимость улучшить здоровье другого человека или самого себя. Оно включает ожидание улучшения благосостояния, надежду на достижение желаемой цели, осознание личной значимости, связанной с болезнью и страданиями, и убеждение в том, что исцеление и благополучие обязательно будут достигнуты.

Личная цельность: это опыт равновесия, которое возникает, когда тело, ум и дух являются конгруэнтными и гармоничными. Она может развиваться с помощью психофизических практик, которые укрепляют здоровье.

Межличностная сфера
Исцеляющие отношения: это социальные и профессиональные взаимодействия, воспитание чувства сопричастности, благополучия и слаженности. Заботливые исцеляющие взаимоотношения являются одним из наиболее эффективных способов стимулирования, поддержки и сохранения здоровья и восстановления организма.

Исцеляющие организации: структура и культура организации имеет большое значение для осуществления и поддержания оптимальной среды для исцеления. Видение и миссия организации способствуют развитию лечебной культуры. Успешная организация OHE также включает стратегический план для достижения целей, поддержку руководства, стабильное финансирование и гибкую устойчивую оценочную культуру.

Поведенческая сфера
Здоровый образ жизни: здоровое поведение может улучшить самочувствие и предотвратить, вылечить или даже исцелить многие болезни. Принятие необходимых диетических решений, выполнение физических упражнений и релаксации, а также управление своими вредными привычками имеют большое значение для здоровья и хорошего самочувствия в течение всей жизни.

Совместная медицина: это групповой уход, который ориентирован как на человека, так и на семью. Он включает в себя продуманное совмещение лучших дополнительных практик с традиционной медициной.

Внешняя сфера
Исцеляющее пространство: это спланированное пространство, построенное для оптимизации и улучшении качества медицинской помощи, результатов и опыта пациентов и персонала. Организация компонентов, которые способствуют здоровью и восстановлению, включает в себя проектирование, выбор цветов, доступ к природе, музыке, искусству и правильный свет.

Когда я организовываю ОНЕ в больницах, то начинаю с самого простого — с внешней сферы, а затем связываю ее с другими компонентами. Многие клиники сейчас начинают пользоваться исцеляющей средой, и в следующий раз, когда вам понадобится больница, или поликлиника, или решение вопроса относительно страхования, спросите, есть ли у них OHE и собираются ли они организовать ее.

КАК сделать дом исцеляющим
Когда я помогаю пациентам обнаружить собственные целительные способности, я всегда задаю вопросы о том, где они живут, работают, учатся, во что играют. Изучение их жизни и привычек помогает нам находить и создавать правильное физическое пространство исцеления, которое окружает их тело.

Все эти составляющие телесного внешнего измерения, безусловно, имеют свою ценность, но цель изучения состоит в том, чтобы выделить несколько самых важных или даже одну, наиболее значимую для них. Мы ищем, как связать внешнее пространство, в котором они находятся, с внутренним миром пациента, психическим, эмоциональным и духовным. Сьюзен изменила свою спальню, чтобы ей было легче засыпать и оставалось больше сил ухаживать за внуком.

СОСТАВЛЯЮЩИЕ ТЕЛЕСНОГО КОМПОНЕНТА И ВНЕШНЕЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Клара изменила свое место проживания, чтобы погрузиться в природу. Обе они использовали внешнюю среду в качестве импульса, чтобы вызвать осмысленную реакцию и начать путь к исцелению.

Многие традиции выздоровления обращают внимание на космос. В глобальных исследованиях моей группы мы обнаружили, что такие практики как фэн-шуй использовались в больнице Great Wall Hospital для Сяо, а стхапатья веда, древнее целительское искусство организации пространства в Индии, применялось в аюрведической больнице, где лечился Аади. В некоторых системах верований коренных американцев «сакральная геометрия» приписывает конкретные целебные свойства и значения каждой из сторон света. Рядом с греческими больницами разбивали парк и строили театр, помогая восстановить гармонию и способствовать выздоровлению. Флоренс Найтингейл объяснила различия в показателях выживаемости пациентов, жилища которых различались по площади, освещенности и вентиляции. Клара, сама того не зная, занималась древней японской практикой, называемой шинрин йоку или «лесное купание». Исследования показали, что погружение в природу воздействует на организм не просто красотой и спокойствием, хотя и это важно. Деревья выделяют химические вещества, называемые фитонцидами, которые стимулируют работу иммунной системы, что, возможно, и было необходимо Кларе. Пребывание вдали от города также снижает уровень кортизола, частоту сердечных сокращений и артериальное давление. Это стимулирует выработку нашим организмом собственных обезболивающих. Фитонциды позволили Кларе крепче спать и снизили уровень боли.

Большинство из нас настолько привыкли к местам, в которых они живут, что больше не принимают во внимание детали пространства или его влияние на их жизнь. Однако, когда я прошу их описать мне идеальную среду, которая вызывает радостные воспоминания, ощущение прекрасного -их идеальное место — они почти всегда знают, что сказать. Какой там вид из окна? Какой цвет у стен и мебели? Есть ли там предметы или место, которое позволяет отвлечься от хаоса вокруг и погрузиться в спокойствие и тишину? Большинство людей четко представляют свое исцеляющее пространство. Сразу видно, когда человек догадался, какая среда будет лечить его: взгляд проясняется, дыхание учащается, тело расслабляется. Признаки запуска процесса исцеления сразу видны в осанке и поведении. Мой опыт в неврологии показывает, что гиппокамп пациента сравнивает сенсорные сигналы от того места, где находится пациент, с эмоциональными реакциями, которые создают расслабляющее и радостное состояние. Больной реагирует так, как будто он оказался в объятиях матери или нашел дом. В этот момент я понимаю, что он связал свою внешнюю среду с внутренними сферами своей личности — социальной, эмоциональной, ментальной и духовной — в полной мере. Если он сможет зафиксировать это состояние и постоянно возвращаться к нему, то легко запустит 80 % исцеляющих способностей, которые обычное медицинское обслуживание оставляет без внимания.

Спальня
Когда Сьюзен вышла из операционной, она знала, как решить свою проблему. У нее было понимание, что она сможет использовать нашу спальню в качестве святилища, чтобы оправиться от химиотерапии и хирургии, а также иметь место, где наш внук мог бы находиться с ней даже в самые трудные моменты. Она никогда не считала нашу спальню удобной для сна — комната была слишком захламлена и чересчур открыта для внешнего мира из-за большой французской двери и палладианского окна на одной из стен. Оформление стен было темным в некоторых местах и ярким в других, эти цвета не успокаивали, не создавали ощущения безопасности, атмосферы для отдыха и общения с ребенком. Таким образом, из всех элементов, окружавших ее, Сьюзен считала наиболее значимым местом именно спальню в тот момент, когда она снова столкнулась с раком и необходимостью лечения.

Спальня, которую она обустроила для себя, была простым, приятным местом с естественным освещением, льющимся в комнату, будто мягкое, небесное сияние. Новая и более удобная кровать была поставлена напротив наших слишком открытых, по ее мнению, французских дверей. Это позволило свету проникать в комнату будто бы сверху. Белые непрозрачные шторы закрыли окна от потолка до пола. Стены покрасили в светлый сине-серый цвет и оставили пустыми, украсив лишь одной абстрактной картиной, сливающейся с общим фоном. На ней было изображено что-то похожее на ангелов, излучающих свет, если смотреть издалека. Картина была написана ее хорошим другом, что придавало ей особый личный смысл. Под потолком висел маленький складной бумажный журавль — ее любимый японский символ исцеления: он был сделан вручную одноклассниками наших детей в школе, где она была председателем правления после первой перенесенной онкологии.

Гардеробная была расширена, чтобы вместить в себя все вещи, беспорядочно разбросанные по комнате. Посередине нашлось место для мягкого серо-белого стула. Каждый предмет одежды: ботинок, платье или носок — теперь нашли свое место. То, чему не хватило места, Сьюзен раздала.

Когда трансформация была завершена, я подумал, что комната выглядела так, будто она уже была частью чего-то небесного, светлого, простого, незагроможденного, умиротворяющего — частью грядущих перемен к лучшему. «На всякий случай, если я не попаду на небеса, когда умру, — однажды пошутила она. — Я хочу почувствовать частичку неба на земле сейчас».

В углу Сьюзен устроила небольшую игровую зону для малыша и поставила несколько стульев, где гости могли бы сидеть, когда наш внук был в комнате. Она начала проходить еженедельный курс химиотерапии, а затем еще операцию и другое лечение, при этом она проводила много времени в этой комнате, часто чувствуя себя смертельно больной, но с возможностью исцелять себя, спать, читать, слушать музыку, представлять себя в лучшем месте и быть с ребенком в безопасном для них обоих месте. «Просто находясь здесь, я уже чувствую себя ближе к Богу, — сказала она. — Рядом с тем, кого я больше всего люблю». Она создала собственное исцеляющее пространство.

Но самое нелегкое время для Сьюзен, как и для большинства людей, настало, когда надо было выстроить следующую сферу исцеления — изменить поведение и образ своей жизни.

Глава 6 Правильное поведение

Как поведение исцеляет.

Семьдесят процентов хронических заболеваний можно предотвратить или вылечить с помощью здорового образа жизни — не курить, употреблять минимум алкоголя, придерживаться правильной диеты, заниматься упражнениями и минимизировать стресс. Но какая диета лучше всего? Рацион с низким содержанием жиров и углеводов? Палеолитическая или средиземноморская? Диета Орниша или Аткинса? С небольшим количеством алкоголя или вообще без него? Нам говорили многие годы, что мы не должны есть яйца или сливочное масло, но теперь это стало полезно. Кофе был вреден, сейчас его можно пить. Еда с низким содержанием жира была полезна, теперь она вызывает волну ожирения. Физические упражнения — это хорошо, но они повышают риск травм. Стресс — это плохо, но, с другой стороны, он повышает устойчивость организма. Сколько противоречивых утверждений! Все это так запутанно! Хотя и существуют общепринятые нормы вредных привычек, но наука не может дать точные ответы, что хорошо конкретно для каждого из нас. Менее 5 % из нас полностью придерживаются здорового образа жизни. И что не менее важно, знать, что для нас полезно, — вовсе не значит придерживаться этих правил. А насилие над собой в этом случае принесет лишь вред.

Как же запустить те 80 % наших целительных способностей с помощью образа жизни? Пациентка по имени Мария научила меня, сама узнав этот секрет. Секрет здорового образа жизни — это не сила воли, это что-то другое.

Мария
«Я думаю, вам нужно начать принимать инсулин, — сказал я Марии в первую же минуту нашего разговора. — Лекарства, которые мы используем сейчас, не контролируют ваш уровень диабета».

Реакция была неожиданной: «Нет, — категорично сказала она, — я не могу этого сделать».

В ее словах чувствовался огонь, которого я раньше не замечал. Мария всегда была приятным и сговорчивым пациентом, она соглашалась на все мои рекомендации и придерживалась их.

«Мой отец начал принимать инсулин, а потом потерял обе ноги! Его состояние стало резко ухудшаться, и он умер. Я не могу сделать это! Я не буду! Извините, доктор», — она заплакала.

«Но Мария, — я пробовал воззвать к ее здравому смыслу, хотя было ясно, что в этот момент она не могла рассуждать логически, — именно диабет вызвал ампутацию ног вашего отца, а не инсулин».

Это ее не убедило. «Прошу прощения, доктор. Вы — хороший специалист. Разве нет другого способа, кроме инсулина? Я сделаю все. Может, мне стоит сесть на особую диету? Могу отказаться от сахара, — умоляла она. — Я могу похудеть».

Я был настроен скептически. Мария была из большой мексиканской семьи — первый ребенок из восьми. Ее мать и бабушка были для нее образцом для подражания в области семейного ухода и порядка. Она вышла замуж за американца и уехала из Мексики, но не изменила своим привычкам. У нее было шестеро детей, и она создала собственный семейный очаг, которым очень гордилась. Сказать, что еда была основной частью ее дома и уюта, было даже преуменьшением. Она любила готовить, и семья любила блюда, которые она создавала с любовью каждый день, три раза в день, семь дней в неделю. Часто семья приглашала друзей на праздники, и все наслаждались ее чудесными угощениями. Она делала это потому, что ее так воспитали, она привыкла к такому образу жизни, и это делало ее и других счастливыми. Мария любила еду, к сожалению, та не отвечала ей взаимностью — она вызвала у нее диабет.

Почти всю жизнь у Марии был избыточный вес, семь лет назад ей поставили диагноз диабет, и ее состояние постепенно ухудшалось. Я направлял ее два раза к диетологу, но это не принесло особого результата. Неужели она действительно будет сидеть на диете? В последнем исследовании по профилактике сахарного диабета доказали, что изменение образа жизни может предотвратить прогрессирование диабета лучше, чем лекарства. Но у Марии уже была запущенная стадия, и на мой взгляд, ей нужен был инсулин. Я уже прописал ей максимальные дозы сахароснижающих препаратов под названием Метформин. В то время никакие из новых противодиабетических препаратов, таких как SGLT2 и ингибиторы ДПП-4, не были еще доступны. Инсулин стал следующим шагом.

В книгах говорилось о диетах с очень низким содержанием жира, без сахара или веганских системах питания.

«Хорошо, — сказал я, не в силах скрыть свою неуверенность, — есть определенные изменения в рационе и образе жизни, которые помогут контролировать вашу болезнь. Но у вас немного времени, чтобы показать улучшение. Мы можем подождать месяц-два, не больше».

Мария, казалось, с нетерпением ждала продолжения моих рекомендаций. Так, имея мало веры и надежды на положительный результат, я записал названия двух книг, которые давали рекомендации по быстрому улучшению состояния у больных диабетом. В обеих говорилось о диетах с очень низким содержанием жира, без сахара или веганских системах питания. Ни мяса, ни полуфабрикатов, никаких соусов и специй.

«Посмотрим, как вы справитесь с этим, — сказал я. — При-

ходите ко мне через две недели, и мы увидим, работает ли это в вашей ситуации».

Несмотря на отсутствие энтузиазма у меня, Мария пришла в восторг. «Спасибо, доктор! Я вылечусь от диабета, вот увидите». Она вышла из кабинета легкой и уверенной походкой. «Ложные надежды», — подумал я.

Она не вернулась в обозначенный срок. Я попросил медсестру вызвать ее на прием, когда не увидел ее имени в моем расписании.

Она выглядела совсем иначе. «Я сделала это! — были первые ее слова. — Вылечила диабет с помощью вашей диеты».

Мария потеряла пятнадцать фунтов, и показатели сахара в крови были нормальными. Я все еще был настроен скептически, но этот результат порадовал меня. «Это замечательно, Мария, — я сказал. — Давайте проверим ваш уровень сахара через более длительный промежуток времени».

Но и следующий анализ показал улучшение: уровень сахара все еще был повышенным, но уже ближе к норме. Я был впечатлен, и ко мне вернулась надежда.

«Как вы себя чувствуете?» — спросил я.

«Хорошо, доктор. Могу ли я теперь не принимать инсулин?»

Мы договорились, что она будет продолжать придерживаться диеты и приходить ко мне на прием ежемесячно. Каждый раз мы взвешивались и проверяли долгосрочный показатель сахара в крови — HbAlc, и в течение следующих пяти месяцев ее вес оставался неизменным, а уровень сахара не повышался, а продолжал приближаться к норме. Но с ней происходили еще какие-то перемены, и я не мог понять, какие именно. Ее настроение изменилось. Вместо веселой, приятной Марии, которую я знал, ей было грустно. Я подумал, что ее беспокоили домашние проблемы. Вдруг кто-то умер? Может, они с мужем не ладили? Потребовалось еще несколько посещений, чтобы она, наконец, рассказала мне.

«Доктор, — сказала она, расплакавшись, — хочу признаться, что я больше не могу сидеть на диете. Сначала все было хорошо — что-то новое и необычное. Но за последние несколько месяцев мне стало очень грустно. Моя семья теперь ненавидит пищу, которую я ем, поэтому я готовлю по два набора блюд, один для меня и один для них. Но, честно говоря, я тоже ненавижу эту еду. Мы больше не приглашаем друзей на обед. Когда приезжают родственники из Мексики, они хотят, чтобы кто-то другой готовил им. Я потеряла интерес к приготовлению пищи. Я не могу так поступать со своей семьей. Я чувствую себя подавленной и просто не могу так заботиться о себе. Ничего не вышло. Пропишите мне инсулин. Лучше потерять ноги и жизнь, чем семью».

Теперь слезы текли по моим щекам. Мария выглядела унылой, недавно она была так решительно настроена вылечиться с помощью диеты, что пошла наперекор своей страсти к готовке и созданию уюта. Она переживала, что я сразу же пропишу ей инсулин, которого она смертельно боялась, как только узнаю, сколько страданий доставляет ей новая пища. В попытках похудеть, она, вероятно, так резко уменьшила потребление жиров, что это повлияло на ее нейротрансмиттеры и повлекло изменения в настроении. Но главная проблема заключалась в том, что она не была готова изменить образ жизни, и изменения отняли у нее радость. Многие из тех, кто пытается радикально изменить свои привычки, не связывая их с главной целью и смыслом своего существования, терпят фиаско.

Не стоит надеяться на успешный результат, если процесс отнимает что-то столь важное в жизни.

«Мария, — мягко сказал я, — вы не потерпели неудачу, вы преуспели. Ваш уровень сахара в крови намного ближе к норме, и вам не нужен инсулин. Но чтобы сохранить достигнутый результат, вам нужно найти способ сбалансировать свою диету, не отнимая у себя любовь к еде и той пище, к которой вы и ваша семья привыкли. Давайте подумаем вместе, как это сделать». Она согласилась.

Мы решили продолжить беседу на следующем приеме. Но на самом деле у меня не было ни малейшего представления о том, как ей помочь. А в это время она сделала себе и своей семье замечательный мексиканский обед, чтобы отпраздновать ее успех, не заботясь о калориях.

Когда я снова увидел Марию, ее глаза снова блестели. Однако и уровень сахара в крови тоже немного вырос. Я обещал, что мы с ней разработаем план, который будет лучше, чем предыдущий, и подозревал, что нам потребуется не только диетолог, но и шеф-повар, который поможет трансформировать ее любимые рецепты в более здоровые, а консультант по здоровью научите двигаться к своим целям более безопасным и верным путем. Я знал, что некоторые улучшения в состоянии Марии произошли из-за снижения содержания сахара в ее рационе, какие-то стали следствием частичного голодания, которое она вызвала в своем организме таким радикальным сдвигом в количестве белков и калорий. Как и Аади, она побудила свое тело начать исцеление с помощью физического стресса. Но процесс не может быть успешным, если он отнимает что-то столь важное в жизни.

Медицина образа жизни
Каждый год около миллиона американцев умирает из-за хронических заболеваний, которые стали следствием нездорового образа жизни. Это — основная причина преждевременной смерти во всем мире, обогнавшая инфекционные заболевания и плохое питание, и главный источник пяти главных смертельных опасностей: сердечно-сосудистых заболеваний, рака, инсульта, респираторных заболеваний и диабета, уносящих жизни почти 75 % людей. Образ жизни влечет за собой заболевания головного мозга, такие как депрессия и болезнь Альцгеймера. Еще более тревожной является новая тенденция: в последнее время участились случаи взрослого (тип 2) сахарного диабета у детей и подростков, что обусловлено ожирением, гиподинамией и экологическими факторами. И предотвратить это в наших силах. Вот несколько довольно простых рекомендаций: никакого табака, минимальное употребление алкоголя и таблеток, поддержание оптимального веса, полезная, правильно приготовленная пища, чистый воздух, вода, физическая активность, социальная поддержка и умение управлять стрессом.

Большинство людей прекрасно знают об этом, и множество популярных книг написаны на эту тему, и многочисленные национальные научные институты публикуют и распространяют советы по этому поводу, а правительство пытается регулировать этот вопрос. Однако, несмотря на все эти усилия, менее 5 % людей придерживаются этих основных правил здоровья. И, что иронично, менее 5 % всего медицинского бюджета тратится на профилактику, поддержку и помощь в усвоении этих принципов. Мы получаем то, за что мы платим. Ограничения — это не решение проблемы. У Марии сильная воля, и тем не менее она столкнулась с обычными социальными и личностными препятствиями, пытаясь перейти на пищевое поведение, которое должно было привести ее к исцелению. Когда мы одиноки, у нас часто не получается делать то, что необходимо, или мы делаем это неправильно.

Измениться очень сложно, не потому что мы «слабые», а потому что мы не представляем, как наша среда, система здравоохранения, культура, прошлое и СМИ влияют на нас. Когда мы это осознаем, то можем создать собственное окружение, в котором легче сформировать исцеляющее поведение. Не нужно бороться, можно создать новую реальность. И один из моих пациентов доказал это.

История Джеффа
Отец Джеффа умер в возрасте шестидесяти пяти лет от обширного инфаркта. Джефф курил, как и его отец, и беспокоился, что его ждет та же участь, и он ненавидел свой кашель, и запах, и траты на курение, но просто не мог остановиться. Он пробовал никотиновые пластыри, тренинги, электронные сигареты, гипноз и иглоукалывание, но его никогда не хватало больше, чем на несколько недель. Он был физически и психологически зависимым. Затем он обратился ко мне за помощью. Мы провели оценку его организма, чтобы выявить, насколько он ориентирован на исцеление (система оценивания HOPE, о которой я расскажу чуть дальше), в ходе которой я задавал ему вопросы о сферах в его жизни: внешнем окружении, поведении, взаимоотношениях и его внутреннем мире. Удивительно, что из нашей дискуссии возникла идея бега. Ему нравилось бегать на небольшие дистанции, это улучшало его самочувствие. Он любил находиться на улице, ощущать ритмичный, почти медитативный темп, приятна была даже усталость после тренировки. Он играл в баскетбол в старшей школе, но не был в спортзале после ее окончания и, несмотря на любовь к пробежкам, никогда не пробегал более чем одну милю за раз. «Не думаю, что я способен на большее, — отметил он, — тем более, что я курю».

Если у Марии было десять из десяти по шкале «Готовности помочь себе», Джефф получил бы только два-три балла.

Я слышал о программе, которая предлагала тренировки для марафона людям, которые никогда не бегали раньше. Я предложил ему переключиться с попыток бросить курить и подписаться на эту программу. «Я не могу бежать марафон, доктор, — усмехнулся он. — Я едва могу осилисть милю». Но в любом случае он согласился взглянуть на программу. Никто из нас не ожидал того, что последовало.

На первом собрании группы ведущий попросил участников снять свои часы и шагомеры и просто следовать за ним на короткой, легкой дистанции. В любой момент можно было остановиться или перейти на шаг. Так они бежали в умеренном темпе по ровной или даже наклонной трассе.

У Джеффа не было проблем с бегом. Ему действительно нравилось делать это, особенно вместе с другими, чего он не делал раньше. Когда группа остановилась, он был потрясен, узнав, что пробежал четыре мили. Он считал это невозможным для себя. Таким образом, он прорвался через ментальный барьер.

В течение следующих нескольких недель он подружился с другими бегунами и наслаждался социальным взаимодействием, нахождением на свежем воздухе и также атмосферой обучения. Он заметил, что стал курить все меньше и меньше, хотя не принимал никакого сознательного решения бросить курить. Он просто больше не жаждал сигарет, он жаждал бежать.

Существует биологическое объяснение реакции Джеффа. Когда вы курите, ваш организм вынужден вырабатывать нейромедиаторы, такие как дофамин, серотонин и норадреналин. Они передают сообщения на рецепторы в вашем мозгу, которые заставляют вас чувствовать себя хорошо. Это та награда, к которой курильщики привыкают. Когда никотин не поступает, они чувствуют себя плохо. Но другие вещи, например, энергичные физические упражнения, переключают некоторые из этех рецепторов, которые стимулируются никотином. Многие бегуны, включая меня, испыва-ют это радостное чувство, похожее на второе дыхание. Заменив сигареты на бег, Джефф стимулировал определенные области мозга и получал в награду радостное ощущение. Год спустя он пробежал свой первый полумарафон, на тот момент он не курил уже три месяца. Вместо тщетных сражений в попытках преодолеть негативное пристрастие — курение, Джефф выбрал новый ритуал, который стал его положительной зависимостью — здоровой. Этот способ изменения может сработать в разных случаях пагубного поведения и негативных привычек, включая переедание, алкоголизм, наркотики, с помощью развития здорового поведения, сохранения чувства радости и удовлетворения. Спустя еще год Джефф по-прежнему бегал и не курил.

Джефф курил и ненавидел свой кашель, запах и траты на курение. Но остановиться не мог.

Джефф справился. Мария — пока нет. Нам с ней все еще нужно было выяснить, как изменения в ее пищевых пристрастиях могут стать более приятными. Для этого пришлось связать изменения с чем-то более серьезным, с тем, что она высоко ценила в жизни.

Жизнь в стиле плацебо
Даже здоровое поведение может приносить и пользу, и вред в зависимости от того, как мы подходим к нему и используем его. Здоровая диета Марии улучшила ее здоровье, но ухудшила психическое состояние и семейную жизнь. Современная биомедицина пытается выяснить, что происходит в результате определенных изменений поведения, используя науку о малом и частном. Ученые изучают, как влияет на поведение, например, рацион, таблетки, травы и другие виды лечения. Исследуют содержание диет и стараются выделить эффекты низкого или высокого содержания жиров, углеводов, белков и т. д. Анализируют различные виды активности, такие как бег, ходьба, плавание, подъем веса, йога, тай чи или садоводство. Когда речь идет о методах управления стрессом, сравнивают различные подходы: медитацию, визуализацию, музыкальную терапию, внимательность, биологическую обратную связь и контролируемое дыхание. Все это хорошо, за исключением того, что чем строже люди науки подходят к выполнению этих исследований, чем строже контролируют их ход, чем большим объемом выборки располагают и более правильными методами измерения пользуются, тем менее точный результат от воздействия конкретного фактора получают. Как в случае сравнения действия зверобоя и таблеток.

Однако есть другой путь к получению знания, особенно когда мы хотим применить это на практике в организме человека: системная наука помогает нам понять, как использовать поведение, чтобы максимально стимулировать нашу внутреннюю целебную способность и минимизировать вред. Мы увидели в главе 3, как работа доктора Марка Маттсона из NIH и других ученых показала, что пост и эпизодическое снижение калорий вызывали общую репаративную и лечебную реакцию, что привело к улучшению жизнедеятельности и увеличению продолжительности жизни. Аади, Сяо и Мария — все они использовали диетические манипуляции, как, например, ограничение калорийности, чтобы запустить процесс исцеления. Аналогичным образом можно использовать другое действие. Упражнение, например, дает нагрузку на организм, особенно на сердце, легкие и мышцы. Она вызывает воспаление и окислительное повреждение. Кроме того, она вызывает небольшие микротравмы в наших мышцах, которые организм восстанавливает во время отдыха. При условии, что нагрузка не преувеличена (да, может быть слишком много упражнений), эти стрессы и физические микротравмы становятся небольшими стимуляторами для исцеления, которые побуждают всю нашу систему восстанавливать себя и сохранять здоровье. Это объясняет то, каким способом физическая активность поддерживает и ускоряет выздоровление. Это тот же механизм, который подтолкнул Норму действовать и продолжать обычную жизнедеятельность, испытывая меньше боли от артрита, Аади — улучшить его функцию мозга, а Биллу — наконец облегчить боль в спине. Доктор Джордан Д. Метцл, автор The Exercise Cure, обобщил большую часть исследований, посвященных фитнесу и здоровью и предложил пошаговый подход к наиболее эффективному времяпрепровождению за «активными движениями», даже если вы никогда специально не занимались каким-то спортом. Его работа подтвердила, что даже небольшие и поэтапные шаги в сторону большей подвижности полезны для большинства людей. И только при экстремальном уровне нагрузки спортсмены начинают страдать от негативных последствий. При этом тип упражнений имеет мало значения.

Это касается и умственных упражнений. Отличия в результатах разных подходов к управлению стрессом незначительны по сравнению с общей целью — вызвать реакцию релаксации. Более пятидесяти лет профессор Гарварда Герберт Бенсон, автор The Relaxation Response, доказывал, что почти любой тип расслабляющего воздействия — молитвы, медитации, ритмическое дыхание, визуализация или биологическая обратная связь — может быстро обратить вспять более пятисот генов, которые были активизированы стрессом. Люди, регулярно практикующие метод релаксации, имеют крепкое здоровье, быстрее восстанавливаются после болезней и реже пользуются медицинскими услугами.

Было ли изменение компонентов питания Марии, которая ставила своей целью похудеть и контролировать свой диабет, самой важной частью улучшения ее состояния? В настоящее время новые данные говорят о том, что средиземноморская диета полезна, но, похоже, что на самом деле полноценное питание помогает сохранить здоровье. В большом сетевом метаанализе, опубликованном в 2014 году в журнале JAMA Internal Medicine, исследователи сравнили все основные диеты, используемые для потери веса — диету с высоким содержанием углеводов, жиров, весонаблюдателей, Орниша, Аткинса, палео, средиземноморскую и другие. Выяснилось, что высокожировые диеты работали лучше для потери веса в краткосрочной перспективе, через год все они были одинаково эффективными. Оздоровление происходит от выработки правильных привычек, неважно, в каком направлении вы будете двигаться. Возможно, это будет по большей части вызвано эффектом плацебо, который вы получаете, совершая определенные ритуалы. Создать поведение плацебо не так легко. Билл и Аади знали, что они занимаются йогой, и Мария знала, что она изменила свою диету — это трудно подделать. Тем не менее, исследователи разработали способы улучшить точность исследований поведения, создав подходы «плацебо-образа жизни» и изменив ожидаемую пользу от поведения. Эти работы показали, что большую часть плюсов от изменения поведения вы получаете за счет того, что думаете о поведении, которого начали придерживаться. Профессор Алия Крам из Стэнфордского университета изучает эту идею установки как определяющего фактора.

Было разработано одно гениальное исследование для оценки роли мышления в отношении преимуществ упражнений для здоровья. Все считают, что фитнес полезен для здоровья — и это так. Но чем обусловлен положительный эффект: самим упражнением или верой и значимостью, которые мы ему придаем? На этот вопрос профессор Крам отвечает в своей работе. Работники отеля, которые ежедневно чистят комнаты, имеют высокий уровень активности — они заправляют кровати, убирают ванные комнаты, а также пылесосят и моют — они ежедневно упражняются. Это должно быть полезным. Исследователи разделили группу сотрудников гостиницы на две части. Одни были проинструктированы о плюсах для здоровья от их деятельности. Им была дана конкретная информация о том, как их труд сохраняет здоровье. Другим не сообщили о каких-либо преимуществах для организма, связанных с их работой. Спустя месяц исследователи спросили группы об их видении объема рабочей нагрузки, и спросили руководство об их фактической нагрузке. Исследователи также проводили медицинские измерения веса, давления и индекса массы тела. В среднем обе группы выполняли примерно одинаковое количество ежедневной работы — каждый убирал пятнадцать комнат. Тем не менее, группа, которая знала подробности о пользе для здоровья от своей деятельности и связаной с ней физической активностью, значительно улучшила здоровье по сравнению с теми, кто не обладал такими знаниями. Улучшения включали объективные показатели, такие как снижение веса, нормализация давления, уменьшение жировых отложений, нормализация индекса массы тела. Похоже, что, как и в случае с применением лекарств, наши знания и вера в упражнения приносят значительную пользу для здоровья, которая намного превышает эффект от самих фактических упражнений! Значительная часть «лечения упражнениями» заключается просто в осмыслении процесса — осмысленной реакции.

Высокожировые диеты эффективнее работают для потери веса в краткосрочной перспективе.

Происходит ли то же самое и с едой? Мы знаем, что упаковка и реклама лекарственного средства или трав имеет большое влияние на производимый им психологический и физиологический эффект. Сочетание запаха или вкуса с веществами, которые вызывают биологические реакции, усиливает эти реакции посредством процесса, называемого «кондиционированием». Помните разницу во влиянии приема таблеток по два или четыре раза в день в случае Нормы? Сам акт совершения чего-либо приносил результат. Мы знаем, что у некоторых социальная среда и обучение усиливают этот процесс — помните сержанта Мартина и его гипербори-ческую кислородную группу, где участники получали кислород одновременно и усиливали свой положительный эффект с помощью общения друг с другом? Еда сочетает в себе все эти факторы. Подумайте о том, как вы едите на протяжении всей жизни. Каждый прием пищи наполнен вашей верой в ее относительную ценность для здоровья (или ее отсутствие); вкусы и запахи блюд поддерживают эту уверенность и вашу связь с семьей и друзьями.

Неужели преимущество для здоровья от питания, которое происходит несколько раз в день, также находится под влиянием осмысленной реакции? Профессор Крам исследовала этот вопрос, она изучила влияние маркировки пищевых продуктов на наши гормональные реакции. В эксперименте под названием «Разумно о молочных коктейлях» она исследовала, имела ли пищевая этикетка и информация о пищевых продуктах какой-то биологический эффект. Один молочный коктейль назывался «Sensishake», этикетка гласила, что в нем нет жира, сахара и всего 140 калорий, и он был «наслаждением без чувства вины». Это казалось очень разумным с точки зрения здоровья. Второй коктейль назвали «Наслаждение», этикетка гласила, что он содержит 640 калорий, жиры и сахар, и «Вы можете позволить себе такое падение». На самом же деле оба коктейля содержали 300 калорий и одни и те же ингредиенты. До и после того, как люди выпивали один или другой коктейль, у них проверяли уровень гормона грелин, который возрастает, когда вы голодны, и снижается, когда насыщаетесь. Он также замедляет метаболизм, поэтому больше калорий откладывается в виде жира, а не сжигается. Исследование показало, что уровень грелина снижался в три раза, когда люди пили «Sensishake» коктейль по сравнению с «Наслаждением». Как и в исследованиях лекарств, большая часть эффекта была связана с верой в сочетании с ритуалом приема пищи, а не с составом пищи. Почти вся наука о питании говорит нам, что является здоровым для нас, а что нет, основываясь на изучении содержания того, что мы едим, а не на том, какие факторы влияют на пользу продуктов. И это еще больше запутывает нас.

Означает ли это, что состав диеты не имеет значения? Конечно, нет. Об этом свидетельствуют многие исследования. Однако насколько это важно, и какой эффект на здоровье оказывают продукты, в большой степени зависит от значения, которое мы придаем — лично и в нашей культуре — тому, что мы едим. Профессор Хосе Ордовас, старший научный сотрудник и директор лаборатории питания и геномной лаборатории Университета Тафтса в Бостоне, изучает влияние средиземноморской диеты на генетические факторы, связанные со здоровьем. Он наблюдает, что разные культуры едят, и измеряет, как эти рационы влияют на изменения генов, связанных со здоровьем и болезнями. В то время как врач может измерить ваш уровень холестерина и сахара в крови и рекомендовать изменить диету на основе этих данных, профессор Ордовас изучает, как на эти факторы влияют взаимодействия между пищей и генами, и объясняет многое из того, что делает ваш врач, используя именно инструменты системной науки. Во время своего исследования средиземноморской диеты он заметил, что практически нет ситуаций, когда пища — здоровая или нет — принимается в изоляции от других факторов. Большинство людей в странах, где распространена средиземноморская диета, готовят и принимают эту пищу в кругу семьи, обычно в дружеской атмосфере, наполненной радостью и любовью, подобно семье Марии. Когда профессор Ордовас измерял изменения уровня гена, приписываемого средиземноморской диете, он обнаружил, что большинство улучшений произошли до того, как был сделан первый укус. Еда не просто включает в себя множество химических веществ — это значимое социальное и личностное поведение, окружающее «агент» пищи. Значение, которое придают этому процессу, влияет на наши тела: от генов и гормонов до холестерина и веса. Поэтому, чтобы помочь Марии, мы должны были связать более здоровые пищевые пристрастия с ее семьей и радостью, которую она привносила в ее жизнь. Нам нужно было использовать пищу, чтобы запустить осмысленную реакцию.

Здоровое поведение
Хотя есть научные доказательства того, что значима каждая деталь, которую я обсуждаю с пациентами, чтобы помочь им найти и выстроить здоровое поведение, сама дискуссия происходит для того, чтобы найти всего несколько элементов, иногда даже один или два, которые являются наиболее значимыми именно для них. Джефф использовал физические упражнения, чтобы бросить курить, потому что он любил бегать и быть на открытом воздухе. Он использовал эту любовь, чтобы создать положительную привычку взамен курения. Мария использовала пищу, чтобы облегчить лечение диабета, но это не принесло ей радости. Джефф связал свое поведение со своими интересами, что позволило ему подойти ближе к смыслу своей жизни. Мария просто пыталась придерживаться диеты, которая помогла ее телу, но создала побочные эффекты. Оба использовали поведенческую сферу как точку входа на своем пути к здоровью и исцелению. Оба изменили свое поведение, однако только Джефф добился осмысленной реакции. Мария не сделала этого, хотя у нее, как казалось, было больше силы воли.

СОСТАВЛЯЮЩИЕ ПОВЕДЕНЧЕСКОГО КОМПОНЕНТА И ИЗМЕРЕНИЕ ОБРАЗА ЖИЗНИ


Большинство крупных систем здравоохранения во всем мире — как древних, так и современных — рассматривает образ жизни как краеугольный камень лечения и профилактики заболеваний. Например, в Древнем Китае глава каждой семьи платил врачу только в том случае, если все в семье оставались здоровыми. Когда кто-то заболевал, врач не получал денег, пока пациент не выздоравливал. (Подумайте, как это действовало бы в современной системе!). Система использовала образ жизни (диету, физические упражнения, воздействие природы и энергетический баланс ци) как для предотвращения болезней, так и для исцеления от них. И применяла одинаковые методы и принципы, предназначенные для поддержания здоровья или его восстановления, при разных степенях тяжести заболеваний.

В столь же древней аюрведической системе Индии мы видели, как болезнь Аади лечилась индивидуальным режимом диеты, йоги, молитвами, медитациями и масляным массажем, подобранными под его тип тела и эмоциональное состояние. Эти же подходы использовались вне больницы, чтобы предотвратить возвращение болезни. Обеим медицинским системам не менее пяти тысяч лет. В другой части мира в четвертом веке до нашей эры Гиппократ, новооткрыватель и вдохновитель современной западной медицины, заявил, что пища — лучшее лекарство. Древнегреческий оздоровительный центр Эпидавр предлагал занятие садоводством для поддержания физической формы и правильного питания, театр — чтобы решить социальные и психические проблемы, а также горячие и холодные ванны — чтобы очистить и стимулировать тело, способствуя исцелению.

Профилактика и лечение использовали одни и те же инструменты и процессы, это была одна система. Но современная биомедицина расколола эти цели — лечение и профилактику — и разработала слишком разные способы их достижения.

Разрыв двух систем
В медицине сегодня есть две очень разные системы здравоохранения, между которыми существует разрыв. Одна фокусируется на острых проблемах, таких как травма, инфаркт, инсульт и инфекция; в другой подчеркивается профилактика и укрепление здоровья с помощью таких методов, как вакцинация, санитария и изменение образа жизни, например, отказ от курения, улучшение питания, занятия спортом и управление стрессом. Обе системы работают в фактической изоляции друг от друга, как если бы они находились в отдельных зданиях, — и в большинстве случаев так обычно и есть. Что происходит, например, когда у вас случается сердечный приступ? Вас отвозят на скорой помощи в больницу, где мобилизуются сложные и дорогие медицинские ресурсы: полностью оборудованное отделение неотложной помощи, хирурги, анестезиологи, медсестры, технологи со сложными приборами и операционная комната, наполненная ослепительным набором медицинских инструментов, и это только начало. Затем, когда ваше состояние стабилизируется с помощью ангиопластики, стентирования для предотвращения закупорки сосуда или хирургического удаления сгустка крови, вас перемещают в больничную палату, где медсестры, санитары, техники и медики, вспомогательный персонал и биллинговая система присматривают за вами. Все это происходит под наблюдением лечащего врача, и если вы находитесь в больнице, сязанной с медицинским ВУЗом, то в этом также участвуют интерны и студенты-медики.

После лечения вам нужна спокойная, мирная обстановка, в которой ваше тело может оправиться от медицинского воздействия. Вместо этого вас окружают приборы, беседы с сотрудниками и громкие объявления от системы оповещения. Вы просыпаетесь посреди ночи с торчащими из вас иглами, на вас смотрят приспособления для измерения ваших признаков жизнедеятельности. Если вы находитесь в отделении интенсивной терапии, вокруг вас — машины с вечно мигающими и пищащими сигналами на дисплеях, измерители давления, уровня кислорода, электроды и, возможно, катетер. Вам дают пищу с высоким содержанием натрия, животного жира и рафинированных углеводов, такую как белый хлеб или белый рис. И когда вы оказываетесь вне опасности, истощенные испытанием, вас отправляют домой, как правило, как можно скорее, с минимальным планом ухода на дому и часто без разговоров с вами об образе жизни, вызвавшем сердечный приступ — а ведь это важнее всего. После того, как вас «отметили» болезнью и поставили вам диагноз, вы перешагнули через порог мира неотложной помощи, вас ожидает целая индустрия. Все, что находится в этом «здании» медицинской системы, основано на модели точечной заботы: это значит, что существует лишь одна причина заболевания. Если артерия заблокирована, нужно открыть ее. Если холестерин или артериальное давление слишком высоки — снизить с помощью медикаментов. Если у вас легкая или умеренная депрессия — назначить пить таблетки по особому расписанию. Точечное воздействие на тело с помощью этой системы впечатляет, и стоит дорого.

Но есть и другое «здание» в современном здравоохранении, которое фокусируется на профилактике заболеваний. Здесь практикующие врачи и специалисты пытаются рассказать вам о способах изменения образа жизни с помощью диеты, физических упражнений, управления стрессом и прекращения курения, чтобы помочь вам избавиться от основных причин недомогания и препятствовать развитию болезней. Современные ученые добавляют в ваше молоко и хлеб витамины, в вашу воду — хлор и фторид, а также постоянно призывают вас лучше питаться, бросить курить, заниматься физическими упражнениями и, конечно, посещать своего врача для осмотра. За редкими исключениями, по-прежнему существует огромный разрыв между подходами, которые предотвращают и которые лечат заболевание, потому что они действуют согласно абсолютно разным системам медицины.

95 % расходов системы здравоохранения уходит на помощь при острых заболеваниях.

Итак, первый шаг в создании индивидуальной обстановки, которая способствует исцеляющему поведению, — это осознание этого разрыва и исследование способов заполнить его в вашей жизни. Если вы понимаете, что переросли точечную систему ухода, вы можете попросить своего врача помочь вам преодолеть пропасть между профилактикой и лечением и выработать исцеляющее поведение, подходящее для вас. Вооружившись этой информацией, вы сможете понять, какие изменения образа жизни позволят вам избежать проблем в будущем. В конце этой книги я даю вам конкретные инструменты, которые помогут вам в беседе с врачом.

Вы должны быть настойчивыми в поиске такого подхода в рамках системы медицинского обслуживания. Хотя первичная помощь, как, например, семейный врач, должна заполнить этот пробел, оплата ПМСП (первичная медицинско-санитарная помощь) по-прежнему базируется в основном на эпизодических обращениях по системе точечного ухода с минимальными тратами на профилактику, образ жизни и исцеление. Так что даже те, кому поручено ликвидировать разрыв, как правило, не могут этого сделать. Помните, только 5 % примерных расходов в нашей системе здравоохранения нацелено на образ жизни, лечение, оздоровление, профилактику. А 95 % уходит на помощь при острых заболеваниях с подходами, не касающимися образа жизни, так что не надейтесь, что медицинская индустрия будет сильно стараться для вас. Когда дело доходит до преодоления разрыва между профилактикой и исцелением, ситуация меняется, но лидеры в этом направлении — немедицинские организации, такие как частные компании и даже военные. Примером этого является Total Force Fitness в Вооруженных силах США.

Total force fitness
Одно из моих заданий в армии США заключалось в разработке способов устранения разрыва между профилактикой, укреплением здоровья и терапией. Военные поняли, что очень часто поведение может предотвращать и лечить болезни, и они хотели бы помочь устранить этот пробел для всех военнослужащих и их семей. В 1991 году генеральный армейский хирург начал массовую программу оздоровления и профилактики во всех гарнизонах, где был их медицинским консультантом. Каждый солдат должен был получить оценку риска для здоровья (HRAA) на основании привычек, образа жизни и таких факторов как курение, диета с высоким содержанием жиров, употребление алкоголя, физические нагрузки и стресс. Измеряли физические факторы здоровья: холестерин, артериальное давление, уровень сахара в крови, вес и процент жировых отложений и изучали вопросы управления стрессом и психическим здоровьем человека. HRAA в конечном итоге заменил ежегодные физические тестирования, которые существуют уже более века и, как было показано, в значительной степени бесполезны.

Получив новую информацию, каждому командиру гарнизона было поручено работать с главой больницы, чтобы разрешать любые возникшие проблемы. А проблем было немало. Несмотря на то, что в целом у солдат здоровье было крепче, чем в среднем по стране, среди них были те, кто испытывал проблемы с высоким давлением, повышенным уровнем холестерина, курением и избыточным употреблением алкоголя, с весом и депрессией. Что необходимо было сделать командирам? Большинство отправляли этих солдат в клиники для лечения, где их «быстренько подлатывали» с помощью лекарств и инструкций для изменения привычек. Эти клиники и больницы были созданы по модели неотложной медицинской помощи, которую я описал ранее. Их обстановка не была ни профилактической, ни тем более исцеляющей. В основном врачи, столкнувшись с пациентом с высоким уровнем холестерина или повышенным кровяным давлением, назначали лекарства вместо того, чтобы тратить время на изучение основных причин возникновения расстройства или управлять более сложным процессом изменения поведения. По правде говоря, даже если они нашли бы время для этого, система неотложной помощи не была организована и не имела людей с нужными знаниями и навыками для обеспечения эффективного укрепления здоровья. Таким образом, руки врачей были связаны. Когда командиры поняли, что медицина не давала ответа, они создали программы укрепления здоровья в воинских частях и близлежащих районах. Существовала большая потребность в мостах между этими мирами, что и было моей работой. Таким образом, недавно были созданы различные военные программы, которые в итоге достигли высшего командования во всех четырех областях вооруженных сил.

В 2007 году, работая с адмиралом Майком Малленом, тогдашним Председателем Объединенного комитета начальников штабов, моя команда помогла разработать подход под названием Total Force Fitness. Эта модель системной науки была направлена на то, чтобы связать здоровое поведение не только с медико-санитарной помощью, но и с более глубокими психологическими и духовными потребностями членов службы. Это был целостный подход к здоровью, предназначенный для решения проблем тела и разума, а также социальных и духовных аспектов человека. Впоследствии этот подход был внедрен во всем мире, и в настоящее время создаются целые сообщества и программы, такие как Инициатива «Здоровая основа», «Живая жизнь» и «Здоровые военные сообщества в семи штатах». Институт Samueli тесно сотрудничал с военными, чтобы изучить способы взаимовлияния конкретных моделей поведения и значимых действий в повседневной жизни. Это было сделано на военных базах, но также и среди гражданского населения, где живет большинство военнослужащих и их семей и куда они возвращаются каждый день. Мы также помогали программам сфокусироваться на конкретных аспектах исцеляющего поведения: управлении стрессом и здоровом питании: «Здоровые кухни» и «Здоровые жизни» обучают правильно делать покупки и готовить полезную пищу. «Метаболически оптимизированное сознание» раскрывает связи доступного питания с устойчивостью и укреплением психического здоровья. «Расширение прав и возможностей семьи» устанавливает стандарты для внедрения научно обоснованных программ по управлению стрессом в школах и на рабочих местах, обучает людей релаксации и развитию умственных способностей. Именно из них я понял, как связать поведение и привычки с со значимыми моментами в жизни и найти секрет исцеляющей силы. Однако я не осознавал этого до конца, пока другой пациент, прапорщик Роджерс, буквально не ткнул меня носом прямо со своей больничной койки. Он дал Марии и мне тот ответ, который мы искали.

Прапорщик Роджерс
Прапорщик Роджерс пережил сердечный приступ. Он работал поваром на военно-морском флоте в течение тридцати четырех лет. Сейчас он был в отставке и страдал от избыточного веса, повышенного давления и диабета. Я посетил его в больнице, где он приходил в себя, и мы обсудили, что произошло.

Сердечный приступ, как он выразился, был «обширным», его больничный был продлен, и у него было время подумать о жизни. Роджерс, как они его называли, когда он был на действительной службе, кормил моряков на протяжении всей своей карьеры сначала на кораблях в роли простой прислуги, затем он стал поваром и постепенно вступил в ряды военно-морского флота и стал основным поставщиком питания на корабли — от небольших патрульных катеров с числом пассажиров менее двадцати до крупных авианосцев, где на борту могло одновременно находиться более шести тысяч человек. В его обязанности входило все: от чистки картофеля до контроля за доставкой еды во время тренировок и снабжения лодок пищей в военное время. Позже он отвечал за пищу для всех военно-морских подразделений, включая семьи на военных базах. Он знал толк в еде. В отставке он стал консультантом по продовольственным услугам для военных. Теперь он советовал всем службам, как закупить более свежие фрукты и овощи по низкой цене. «Здоровое питание, — сказал он с некоторой иронией, — из ничего. Как в старые времена».

«Знаете, доктор, — размышлял он, а рядом пикал его кардиомонитор, — в отличие от медицинской помощи, которую вы получаете, только когда вам это очень нужно, еда нужна всем морякам все время — три раза в день 7 дней в неделю». Он никогда никого не подводил на работе. В начале карьеры, он чистил картофель и нарезал овощи сам. Он научился готовить «с нуля», как он выразился, и был неплохим поваром: не изысканным шефом, зато мог сварганить приличный ужин — как правило, несколько сотен порций за раз, и всегда из свежих ингредиентов.

Массовая культура и телевидение поддерживали имидж фаст-фуда как идеального выбора для современной жизни.

Он четко помнил, когда военная кухня начала меняться. Сначала было дорого получать упакованную и приготовленную пищу, но люди этого хотели, потому что это было быстро, легко и научно обосновано: «Кому захочется каждый день чистить всю эту картошку?» — вспоминал он. Если вы представите количество людей, которые необходимы, чтобы приготовить все с нуля, упакованная еда получит массу преимуществ: она дешевле, и проще просто купить переработанные продукты питания оптом. «Мы назвали это промышленным продуктом, потому что это производила пищевая промышленность, а не наши кухни», — сказал он. Бюджеты на еду стали сокращаться, и военная миссия начала быстрее работать: «У матросов не было уже столько времени, чтобы сидеть и разговаривать или есть. Им нужна была еда: быстро и много. Они нуждались в высококалорийной еде, и именно тогда появились эти консервы и упаковки», -вспоминал он.

Вместо того, чтобы заказывать фунты картофеля и моркови, бобы и мясо, которые ему приходилось обрабатывать, он получал готовые блюда в пакетах. Вкусные высококалорийные продукты с большим содержанием соли и жира — именно то, чего хотелось молодым морякам. «Основными двигателями этого были пищевые компании, которые продавали готовые продукты очень дешево. И военные могли договориться даже о еще более низких затратах, поэтому все питание превратилось в эти пакеты», — говорил Роджерс. Эффективность увеличилась из-за отсутствия необходимости готовить пищу с нуля; теперь в основном требовалось только открыть и разогреть. Пришло время промышленной пищи.

Между тем то, что было обозначено как «промышленная пища» внутри армии, называлось «фастфудом» за пределами военных частей. Американские семьи начинали привыкать к фастфуду — тенденция, которая распространилась и продолжает распространяться по всему миру. В 1970 году только 27,9 % ежедневных блюд были съедены вне дома. К 2012 году их было больше 43 %. Реклама высококалорийных, жирных пищевых продуктов начала наводнять телевидение, что еще больше укрепило имидж фаст-фуда как веселья и крутого выбора для современной жизни. Женщины, проводящие все больше времени на работе, хотели более быстрого способа накормить голодных детей. После полного рабочего дня фаст-фуд стал настоящей находкой.

«Молодые моряки уже привыкли к этой еде, которую они ели, прежде чем поступили на службу. Очень скоро матросы сами начали просить ее. Пищевая индустрия продвигала такую пищу как наиболее удобную и дешевую, и вскоре матросы стали ее активными потребителями. Если бы мы не предоставляли фаст-фуд, они бы уходили с базы, чтобы достать его, не ели в столовых, и значит, наш бюджет был бы сокращен. Мы уже не могли вернуться к свежим продуктам, даже если бы захотели, — он ненадолго замолчал. — Думаю, теперь военачальники снова хотят получать свежие продукты». Последовала более продолжительная пауза. Наконец, он сказал со вздохом: «Я желаю им удачи».

Когда Соединенные штаты вступили во Вторую мировую войну в 1941 году, они обнаружили столько молодых людей с недостатком веса, что военные боялись, что они не будут достаточно сильными, чтобы выдержать изнурительную нагрузку. Поэтому государство запустило программы питания в школах, включая бесплатные школьные ланчи, чтобы попробовать откормить молодых людей до того, как они попадут в армию. Это, а также потребность в больших количествах непортящейся, легкоперевозимой пищи во время войны, стимулировало развитие пищевой промышленности. То, что первоначально предполагалось как особый тип питания, необходимый для подготовки большого количества военных, вскоре стало основой для питания всего населения на все времена.

После войны военный тип фаст-фуда был преобразован в отрасль быстрого питания, которая сейчас питает последующие поколения. В этот же период уровень ожирения начал расти. Вскоре избыточный, а не недостаточный вес стал одной из главных причин, по которым потенциальные призывники были отклонены. К 2008 году более 27 % всех новобранцев и 40 % женщин, желающих вступить в армию, были слишком толстыми для борьбы. Это означало, что их дисквалифицировали, потому что они не соответствовали минимальным стандартам по росту и весу или не имели необходимых навыков, чтобы даже начать обучение.

«Вот почему они наняли меня в качестве консультанта сейчас, я думаю, — сказал Роджерс, — чтобы помочь им изменить эту тенденцию. Я видел, как это произошло».

Когда он поднялся со своей больничной койки, мы обсудили последствия этих сдвигов для здоровья. Он понял, что в своей карьере делал больше, чем просто искал способы питаться дешевле и наполнить животы матросов быстрее. Он невольно стал архитектором собственной болезни и превратил многих других в кандидатов на дорогостоящую, высокотехнологичную медицинскую помощь, которую он получал сейчас. Он был благодарен за процедуры, лекарства и больничную помощь, которые спасли ему жизнь, а также за те, которые контролировали его диабет и гипертонию. Когда ему было немного за сорок, он уже лечился от гипертонии, высокого холестерина. Препараты от диабета появились немного позже. К концу своей карьеры он уже не подходил даже под максимальный стандарт веса военно-морского флота и боялся, что его выгонят раньше времени. Он морил себя голодом перед взвешиваниями, которые проводились два раза в год. После того, как он ушел на пенсию, его вес неуклонно рос, и именно тогда диабет и гипертония усугубились и их стало трудно контролировать. За тридцать лет его пребывания в военно-морском флоте показатели ожирения увеличились почти на 25 % от общего числа военнослужащих. Теперь он понимал, когда собирался со своими приятелями в клубе NCO, что был не единственным, у которого было высокое давление, диабет и проблемы с сердцем. Все они говорили о визитах к своим врачам и почти все лечились от избытка холестерина, от гипертонии или диабета. Он просто воспринимал это как нормальную часть хорошей медицинской помощи. В конце концов, у них была хорошая страховка даже после выхода на пенсию.

К 2008 году 27 % всех новобранцев, желающих вступить а армию, имели избыточный лишний вес.

Но теперь, когда он стал советником военных, он рекомендовал потратить несколько миллионов долларов, чтобы попытаться защитить от этих болезней других, но слышал, что либо денег не было, либо он должен доказать, что покупка свежих продуктов будет оправдана. Кроме того, большинство диетологов работало в больнице, и у них не было времени помочь в пересмотре системы закупок и подготовке здоровой пищи. Он попал к диетологу, когда проверялся на диабет, и в программу реабилитации после проблем с сердцем был добавлен новый класс кулинарии для тех, у кого были случаи сердечного приступа. Диетологи были наняты одной частью системы здравоохранения — но у них не было времени, чтобы преодолеть разрыв с другой частью нашей системы — частью укрепления здоровья и профилактики. Платежная система также не помогала преодолеть эту пропасть. Военные лидеры включали только расходы на поставку, подготовку и доставку продуктов питания — 24/7, три раза в день -в обязательном порядке. Пища была топливом для этого молодого обслуживающего персонала; у них была миссия, и ее выполнение стояло на первом месте. Они не учитывали стоимость медицинских последствий, которые появлялись годами позже и не подсчитывали личные расходы, с которыми столкнулся прапорщик Роджерс.

Однако, как и многие военнослужащие, он полностью посвятил свою жизнь служению. Поэтому даже когда он говорил лежа на своей больничной койке, он начал задумываться, как поможет адмиралам и другим военным увидеть ситуацию в перспективе, донести до них то, что сам понял только почти через сорок лет.

После выписки из больницы он начал посещать кардиологическую реабилитацию, где много времени уделялось физическим упражнениям, вступил в новую двенадцатинедельную программу здорового питания для людей с больным сердцем, которую предлагала база Community Wellness Center — ответвление The Total Force Fitness. На этих занятиях диетологи и повара объединили усилия, чтобы научить пациентов, как готовить «с нуля» так, чтобы еда была вкусной и здоровой. Кроме того, атмосфера и установленные порядки занятий помогали людям помогать друг другу закрепить свои изменения в привычках. И решали другие проблемы: как бланшировать овощи, распределять бюджет или получать поддержку от семьи.

«Но для большинства из этих пациентов с заболеваниями сердца поезд уже ушел, — сказал мне Роджерс на следующем посещении примерно через шесть месяцев после сердечного приступа, — уже не время делать что-то, чтобы предотвратить их заболевание. У них оно уже есть. Программа нужна была мне тридцать лет назад».

Я согласился.

Год спустя он начал сотрудничать с шеф-поваром и запустил курс для всех желающих на базе центра здоровья Wellness Center. Роджерс вызвался работать волонтером. «Ешь, чтобы жить» — так он назвал его. Вступить в нее мог любой человек с фактором риска сердечного заболевания: с избыточным весом, диабетом, высоким давлением, высоким уровнем холестерина, курением или наследственностью. Члены их семей тоже могли прийти. Встречаясь раз в неделю в течение двенадцати недель, участники узнавали, как выбрать, купить и приготовить здоровую пищу, сделать ее вкусной и как вовлечь родственников и друзей в процесс.

Гениально, подумал я про себя. Это было именно то, что я искал, чтобы помочь Марии — понять, сможет ли она вернуть смысл здоровому питанию в ее окружении. Я ввел ее в программу, как только услышал о ней. Ей понравилась идея, и она записалась в следующую группу.

Впоследствии они вместе решили разработать версию программы, ориентированную на испанскую еду — то, что Мария хорошо знала, а Роджерс хотел узнать. С помощью шеф-повара и советов диетолога они начали общий кулинарный мастер-класс для профилактики основных серьезных заболеваний. Мария нашла способ заниматься готовкой, которую страстно любила, а прапорщик — передать свой опыт, они оба нашли новую цель в жизни.

«Побочных эффектов» было много: диабет оставался под контролем, энергии стало больше, что скорее всего приведет к увеличению продолжительности их жизней, и они помогали другим поступать так же. Они запустили процесс исцеления, используя пищу и изменение поведения.

Как изменить свое поведение к лучшему
Жизнь человека полна привычек. Системная наука показывает, что саморегулирующиеся системы, подобные людям, постоянно функционируют, чтобы вернуться к одной и той же форме и поведению после того, как они подверглись стрессу или травматизму. Этот автоматический отскок — та самая реакция, которая подпитывает исцеление и восстановление, делает поведенческие изменения неудобными и трудно реализуемыми для многих людей, которые могут быть намного сложнее для одних, нежели для других. Трудности, связанные с долгосрочными поведенческими изменениями, часто возникают из-за опыта и моделей поведения, установленных в детстве. Мария нашла способ объединить свои потребности в здоровом питании с эмоциональным вкладом, который она вносила в семью с помощью еды, приготовлению которой она обучилась еще будучи ребенком и в чем преуспела. После того, как она связала эту важную для себя деятельность со здоровой пищей, изменение получилось естественным и легким.

Моя жена Сьюзен знала, как нелегко изменить поведение, даже когда есть причины сделать это. Здоровое поведение не только предотвращает болезни, в том числе и хронические, но также может нейтрализовать побочные эффекты лечебных процедур, таких как химиотерапия и хирургия. Раковые больные, которые тренируются, едят здоровую пищу и занимаются управлением стрессом, лучше переносят терапию, быстрее восстанавливаются и страдают от меньших последствий лечения в длительной перспективе. Сьюзен не понаслышке была знакома с долгосрочными последствиями рака и его лечения. После первого рака она страдала от побочного действия химиотерапии, включая увеличение веса, расшатанные нервы и усталость. Если бы она могла участвовать в интенсивных тренировках, связанных с изменением поведения, занятиях по контролю над питанием и управлением стрессом, то некоторые последствия ее болезни и лечения можно было бы смягчить. Но Сьюзен не могла так резко изменить поведение по нескольким причинам. Во-первых, наша система здравоохранения, состоящая из двух лагерей: одного — для лечения заболеваний, а другого — для исцеления и профилактики, — редко преодолевает разрыв и интегрируется даже в случае онкологии. Во время первого рака груди Сьюзен врачи не давали рекомендаций по здоровому образу жизни во время или после лечения. Мало где можно было найти помощь в обучении и вовлечении в эти изменения. Ведь системы, помогающие людям поменять поведение, не приносят прибыль, поэтому таких систем крайне мало. И мы продолжали жить по-прежнему.

Во время второго рака молочной железы через двадцать пять лет все было несколько лучше. В настоящее время читаются лекции о питании, занятиях йогой и группах поддержки для больных раком. Существует Общество интегративной онкологии (SIO), где ведущие онкологи исследуют влияние лечебных процедур на терапию рака. Роль поведения в настоящее время по крайней мере признана важной в борьбе с раком, хотя врачи не обучены тому, как использовать поведение. Достижения в науке о здоровом поведении до сих пор не внедрены в процесс оказания помощи при раке. Наш онколог, один из лучших в регионе, не знал о SIO. Для Сьюзен не было тренеров по здоровью или исцеляющему поведению.

Усталость, увеличение массы тела и повышенная тревожность — некоторые из побочных эффектов химиотерапии.

Вторая причина трудности в изменении поведения для Сьюзен исходила из детства. Как обнаружила Мария, способность к изменению поведения была связана с ее детским опытом, но немного иначе, чем у Сюзен. В трех основных областях здорового поведения детство моей жены работало против нее. Во-первых, когда она росла, то часто чувствовала, что ей не хватает еды. Ее семья завязла в финансовых проблемах, и еда распределялась очень строго, чтобы каждому из шести человек хватило. Как «умная и ответственная» и самая старшая из четверых детей, она должна была заботиться о других. Когда ужин был разложен по всем тарелкам, ей порой доставалось меньше, чем другим. Ее брат занимался плаванием, и ему постоянно хотелось есть, поэтому она намеренно накладывала себе порцию поменьше, чтобы оставить больше пищи для него. Она ничего не говорила об этом, но позже, став взрослой, идея ограничить потребление пищи, которую она не могла получить в детстве, была для нее пугающей. Она воспринимала любые изменения в возможном потреблении пищи как угрозу ее благополучию, особенно когда она находилась в стрессе. Во-вторых, ее не поощряли на участие в спортивных и физических кружках. Как и для многих девушек ее поколения, для нее спорт был тем, чем должны были заниматься мальчики, а девочки должны лишь наблюдать. Она не научилась поддерживать себя в хорошей физической форме. Занятия были труднее для нее, нежели для меня; я занимался многими видами спорта. Наконец, обстановка в ее доме была стрессовой. Отец был психически неустойчивым человеком с непредсказуемым характером, часто срывался и кричал. Сьюзен была миротворцем в семье и постоянно следила, чтобы ничего не расстраивало его, а в случае необходимости принимала последствия его срывов. Линия ее поведения состояла в том, чтобы предвидеть возможные эмоциональные всплески и за счет ущемления собственных нужд и желаний сохранять спокойствие. Она расслаблялась только тогда, когда в семье воцарялось социальное и эмоциональное спокойствие, что случалось редко. Даже сегодня она по-прежнему по привычке (и автоматически) сканирует социальную среду на предмет любой потенциальной угрозы конфликта. Это мешает ей глубоко дышать, отпустить заботы и достичь реакции релаксации. Сон — это ее единственное спасение, особенно когда она сталкивается с серьезными нагрузками, такими как химиотерапия и хирургия.

Доказано, что такие виды неблагоприятного детского опыта (ACE) создают пожизненные проблемы со здоровьем для многих людей. Те, у кого высокий уровень ACE, не только больше подвержены психическим и физическим расстройствам; этот опыт создает поведенческие, неврологические и физиологические модели, которые трудно изменить. Как замкнутый круг, они являются причиной слабого здоровья и препятствуют изменению поведения, чтобы его улучшить. Если речь идет о физических или сексуальных инцидентах, эти проблемы буквально вбиваются в мозг и тело человека, что делает исцеление посредством поведения особенно сложной задачей. Пока человек не научится перепрограммировать эти автоматические эмоциональные и физиологические реакции, неоднократные попытки изменения поведения часто терпят неудачу, что еще больше усиливает трудность. Такое перепрограммирование может быть выполнено, но для этого требуется дополнительная помощь с экологической и социальной поддержкой, которая направлена на развитие готовности к изменениям. Как только готовность будет достигнута, фактическое изменение поведения станет проще.

Внедрение исцеленияв систему здравоохранения
Как нет снадобья из конкретных медикаментозных средств для лечения хронического заболевания: лекарства или микстуры, иглы или ножа, — которое само по себе вылечит вас, так же нет магической диеты или другого изменения поведения, которое вылечит по мановению волшебной палочки. После того, как мои пациенты и исследования научили меня, что большинство исцелений происходило не по причине тех процедур, которые я назначал, я обнаружил, что то же самое относится и к образу жизни. Добавьте к этому недостаток информации, которая бы объясняла, что образ жизни — это терапия, и вы можете понять, почему нам нужны книги по самолечению, в которых мы могли бы найти нужные рекомендации. Безусловно, важно здоровое поведение. Но если вы хотите запустить свои целительные способности, вы должны не просто ожидать результата от изменения поведения, нужно связать это поведение с вашей жизнью уникальным и значимым для вас образом.

Исцеление может произойти с помощью медицинских процедур, таких как у Нормы, Аади, сержанта Мартина и Сяо в предыдущих главах. Или вследствие изменений внешней среды, как у Сьюзен и Клары в главе 5. Может сработать изменение поведения, как было у Джеффа, Марии и прапорщика Роджерса. Каждый из них нашел правильное сочетание подходов к своей жизни. Для этого нам нужно меньше заботиться о поиске волшебных пилюль или последних причуд современной медицины, а больше связывать здоровое поведение с нашими внутренними личными сферами.

Разрыв между двумя системами здравоохранения -лечением и профилактикой — только увеличивается.

Одним из фундаментальных признаков того, что лечение, физическая среда или образ жизни будут на 80 % эффективны в вашем исцелении, является возвращение радости — радости, исходящей из осознания смысла и цели. Другим признаком является интуитивное чувство уверенности, внутреннее чутье, которое выходит за рамки веры и поверхностных желаний и ведет вас по жизни правильным образом. Однако этого внутреннего чутья недостаточно, чтобы гарантировать, что вы сделали правильный выбор пути исцеления. Любое лекарство или другой метод следует проверять с помощью научных данных, но то, что вы решите сделать, должно иметь смысл для вас и вашего врача, быть рациональным, а вы должны чувствовать внутреннюю уверенность, иметь социальную поддержку окружающих. Это взаимное принятие решения и понимание его последствий, которое исходит от всего вашего существа. Многие культуры описывают это чувство в духовных терминах, но оно редко встречается в современной биомедицине. Современная медицина называет этот подход по-разному: ориентация на человека, прецизионная медицина или интегративная медицина. Методы, используемые для получения этого знания, могут включать персонализированное планирование курса лечения, совместное принятие решений и health-коучинг. Но оптимальное исцеление выходит за рамки ограниченных концепций этих терминов. Оно включает в себя всего человека и заключается в осмысленной реакции. Появляется сфера, которая полностью отражает это, она называется «интегративным здоровьем».

Системная наука предоставляет мощные инструменты для более эффективного отслеживания того, когда и как происходит исцеление, предоставляя объективные способы проверить ваше внутреннее чутье. Например, в качестве части Инициативы по прецизионной медицине NIH, о которой я рассказывал ранее, исследователи из Стэндфордско-го университета отслеживали почти два миллиарда показателей (250 000 в день) на шестидесяти людях, чтобы увидеть, как их повседневные модели поведения коррелируют со здоровьем или маркерами болезни. Анализируя закономерности изменения этих данных в течение нескольких месяцев, исследователи могли прогнозировать риски и болезни, а также то, что производило улучшения и вызывало исцеление у этих людей. В настоящее время такое отслеживание сложно и дорого для клиники или человека, но вскоре это станет относительно легко, и в некоторых случаях такой подход предлагается уже сейчас. Технология продвигает нашу способность измерять, анализировать и контролировать всего человека все более быстрыми и утонченными способами. Доктор Эрик Тополь, директор Института трансляционных наук, директор Scripps Translation Science Institute и главный редактор Medscape, описывает этот дивный новый мир в своей книге «Пациент увидит вас сейчас». Наука все больше способна постоянно контролировать основные компоненты хронической болезни, ее факторы риска и непосредственно направлять пациентов, давая рекомендации, как отслеживать свои собственные поведенческие изменения, чтобы предотвратить заболевание. Интегративная медицина будет использовать эту же технологию и даже превзойдет ее. То есть вы сможете получить непрерывное «здоровое старение» и настроить то, что вы делаете, думаете и принимаете с целью поддерживать оптимальную зону здоровья и благополучия. Цель системной науки — увидеть влияние этого целительного подхода к человеку как единому целому, будь то обычные или альтернативные методы лечения, изменение образа жизни или поведения, социальных отношений, мыслей и чувств или, может быть, даже того, что происходит в душе.

Эта информация будет у всех под рукой. На самом деле, мы создаем настоящую науку об исцелении всего человека, и наша способность ее использовать расширится. У нас будут все более четкие способы найти лекарства, чтобы помочь каждому, дать руководство по окружающей среде для поддержки оптимального здоровья, контролировать влияние повседневного поведения и интерпретировать интуицию.

Однако вам не нужно ждать будущего. Большая часть этих знаний доступна уже сейчас, если вы ее ищете и запрашиваете. Есть уже клиники и средства самообслуживания, обеспечивающие комплексное здоровье. Эти клиники и инструменты координируют поведенческую терапию, медицину в области питания и образа жизни, health-коучинг и духовность наряду с регулярным лечением. Вы можете найти их как внутри, так и за пределами медицинских центров. Те, что являются частью медицинских клиник, теперь предлагают исцеляющие подходы и объединяют их с подходами, которые стремятся вылечить. Я описываю, как вы можете получить или создать их, в конце этой книги.

Разрыв между двумя системами здравоохранения, лечением и профилактикой, расширяется. Но область поведения и образа жизни — это не самая большая разница между лечением и исцелением. Чтобы понять, в чем она заключается, мы должны еще глубже погрузиться в то, как происходит исцеление — в сферы, наиболее близкие к смыслу того, что значит быть человеком.

Глава 7 С глубочайшей любовью

Как любовь и страх влияют на исцеление.

Что еще нужно человеку для исцеления? Есть два фундаментальных аспекта: любовь и страх, а точнее то, как мы переживаем и управляем этими эмоциями. Кого и что мы любим, тесно связано с нашей способностью находить глубокий смысл и стимулировать исцеление. Противоположность любви — это не ненависть, а страх — это первобытная эмоция, предупреждающая нас об опасности и побуждающая наши тела реагировать, сражаться защищаясь или застывать на месте. Наш сложный мозг (и тело) постоянно контролирует окружающую среду на наличие угроз выживанию, спрашивает, о чем мы должны беспокоиться, на что реагировать, а что мы можем опустить и расслабиться. Когда он думает, что нашел угрозу, он пробуждает в нас страх и все психологические и физиологические реакции, которые его сопровождают.

Если и есть какой-то секрет того, как происходит исцеление, его можно найти в том, как мы справляемся с нашими чувствами любви и страха, которые вполне материальны, имеют физический эффект и, как мы рассмотрим в этой главе, являются вопросом жизни и смерти. Любовь раскрывает, страх противодействует. Оба они необходимы для исцеления.

Один из мифов о любви и страхе заключается в том, что мы не контролируем их, что это просто происходит с нами. Мы «окунаемся» в любовь или мы «схвачены» страхом. Подчиняться волнам эмоций — это действительно то, как многие люди проживают свою жизнь. Но системная наука уже показала, что мы можем научиться управлять этими эмоциями, а наше здоровье и исцеление зависят от их правильного баланса в нашей жизни, как для того, чтобы стать здоровым, так и чтобы оставаться здоровым. Неумение современной медицины использовать социальные и эмоциональные аспекты, которые помогают нам управлять любовью и страхом, оставляет большую часть нашего лечебного потенциала не задействованным. Когда система здравоохранения сделает эти социальные и эмоциональные аспекты ключевыми в своей работе, это будет давать лучшие результаты и снижать затраты. Важность управления любовью и страхом фактически проявилась на примере крыс и кроликов, использующихся в лабораторных исследованиях. Начнем по порядку.

Эксперименты с кроликом
Кролики не умирали, и это было проблемой. Как ученые могли найти лекарство от болезни сердца, если они не могли ее спровоцировать? Чтобы изучить влияние питания на сердечные заболевания, исследователи посадили две группы кроликов на разные диеты, чтобы затем сравнить эффекты. Одна группа ела пищу с высоким содержанием жиров и холестерина; контрольная группа придерживалась обычной кроличьей диеты. Большинство подопытных на «вредном» корме развивало высокий уровень холестерина в крови, что блокировало артерии в их сердцах, подвергая их повышенному риску сердечного приступа и инсульта. Это была стандартная исследовательская тестовая модель, продемонстрированная в лабораториях по всему миру и ранее проверенная в собственной лаборатории исследователями несколько раз, которая укрепила гипотезу о влиянии холестерина на возникновение болезни сердца. Однако на этот раз результаты одной группы кроликов с высокожирной диетой были разные. Несмотря на высокий уровень холестерина в крови, зверьки в клетках на нижних полках лабораторий имели меньше закупорок в артериях и не умирали. Исследователи проверили и перепроверили тип и количество пищи и убедились, что эти кролики идентичны другим, используемым в эксперименте. Тем не менее, они не могли придумать объяснения очевидному иммунитету подопытных с нижней полки к нездоровым диетам. Исследователи были в замешательстве. А потом они поговорили с лаборантом.

Большинство ученых не отвлеклись бы на идею любви и просто сказали бы лаборанту прекратить гладить кроликов. В конце концов, их грант финансировал их, чтобы проверить гипотезу о болезни сердца, а не гипотезу о любви к живым существам. Но ведущему исследователю было любопытно. Любовь действительно преодолевала влияние диеты? Чтобы тщательно проверить эту гипотезу, исследователи разработали эксперимент, в котором кролики нового набора были случайным образом разделены на отдельные группы. Они поручили техникам каждый день вытаскивать кроликов в определенных группах из клеток, играть с ними, гладить и ласкать в течение какого-то времени, а другие группы оставить в покое: не вынимать их из клеток и не прикасаясь к ним. Спустя некоторое время они изучили влияние этой заботы на уровень холестерола, эндотелиальной функции, сужение артерии и развитие сердечной болезни. И что же выяснилось? Несмотря на то, что кролики ели большое количество жира и холестерина и у них даже повышался уровень холестерина в крови, у них было на 60 % меньше бляшек в артериях, чем у игнорируемых зверьков, хотя они были сопоставимы во всех других отношениях: генетически, по диете, весу, изначальному уровню холестерина и частоте сердечных сокращений. Фактором, который создал разницу, была любовь. Исследователи были ошеломлены. Если только несколько минут ласки каждый день могли уменьшить сердечную болезнь на 60 % у лабораторного животного, представьте, какое влияние может иметь на нашу жизнь любовь (или ее потеря)! Один пациент, в частности, ясно показал мне силу любви, исцеляющей сердце.

Любовь имеет огромное влияние на наше состояние — как моральное, так и физическое.

МЕЙБЛ
Мейбл была гранд дамой. В свои 84 она была главой большой семьи, а в течение предыдущих пятидесяти лет она заботилась, готовила, воспитывала, растила и любила несколько поколений. Она была сестрой, матерью, бабушкой и прабабушкой в семье почти шестидесяти из ее родственников, другие появились у ее двери и были «усыновлены» в семью. У нее было семеро собственных детей, девятнадцать внуков и двадцать пра- и праправнуков. Каждую неделю в течение трех десятилетий семья собиралась в ее доме после церкви по воскресеньям за едой, общением и весельем, а некоторые приходили послушать ее мудрые советы. Обычно они начинались с фраз «живи с любовью», «сначала любовь» или «Господь любит всех». Если ребенок плохо себя ведет, она может посмотреть на него строго и сказать лишь: «Ребенок…» Говоря научно, она советовала людям лучше управлять своим гневом, виной или отношением. «Господь любит всех людей, — говорила она, — и вас, и их. Ваша задача — постичь Господа». Не все следовали совету Мейбл, но все любили ее. В эмоциональном плане Мэйбл, возможно, была здоровее, чем большинство, но ее сердце начинало ослабевать. Я положил ее в больницу с одышкой и очень низким сердечным выбросом, что свидетельствовало о том, что ее болезнь, которая давала о себе знать более десяти лет, прогрессировала до конечной стадии. Она страдала хронической сердечной недостаточностью (ХСН), одной из основных причин госпитализации и болезни с очень высоким уровнем смертности. ХСН убивает более пяти миллионов человек в год только в Соединенных Штатах, уровень смертности от нее увеличился на 35 % с 1990-х годов, поскольку население постарело, и наша способность удерживать людей от внезапного сердечного приступа улучшилась, оставив их жить с поврежденными сердцами, которые скорее всего рано или поздно откажут. ХСН также является одним из самых дорогих заболеваний: более миллиона человек в год госпитализируются — от 30 % до 60 % из них более одного раза. Ежегодные затраты на лечение ХСН в США оцениваются в $40 млрд в год. Мейбл не госпитализировали больше года, так как мы поддерживали работу ее сердца, и ее общее состояние улучшилось. Но это привело к увеличению затрат на уход на дому.

За три месяца до этой госпитализации я рекомендовал сиделку, чтобы облегчить жизнь в доме. Она этого не хотела, но семья согласилась, и они нашли медсестру на дому. Кроме того, родственники стали поочередно приходить, чтобы быть с ней и помогать заботиться о ней каждый день. Ей это тоже не понравилось, обычно она заботилась о них, а не наоборот. Мэйбл не могла любить других так, как раньше. В этот раз после госпитализации я обнаружил, что ее показатели ухудшились: вес вырос, в основном из-за накопления воды, потому что ее сердце неэффективно качало кровь, уровень кислорода в крови также упал — это было признаком того, что плевральная жидкость заполнена жидкостью и в крови недостаточный уровень кислорода. Я назначил ей лекарства, способствующие поступлению кислорода, и диету, чтобы помочь организму восстанавливаться, и через несколько дней ее показатели стали лучше, но самочувствие осталось прежним. Однажды утром, когда я пришел проведать ее, она сказала: «Доктор, я ценю все, что вы для меня делаете. Просто мне кажется, что я доставляю слишком много беспокойства». Она была явно обеспокоена. «Не беспокойтесь, Мэйбл, — ответил я, слушая ее легкие и фиксируя вес, -это моя работа — улучшить ваше состояние». На следующий день она все еще жаловалась на одышку и слабость, а уровень кислорода в крови был ниже нормы. Я назначил ей физиотерапию, увеличил подачу кислорода и немного поменял набор лекарств. Ее показатели снова улучшились. Но через два дня ей стало хуже, и ее показатели снова упали. Я начал перебирать варианты: у нее начали отказывать почки? Семья подкармливала ее соленьями? Она принимала неправильные лекарства? Может, ее сердце просто исчерпало свой ресурс? Казалось, все в порядке, но эта закономерность повторилась. На этот раз никакой терапии я не корректировал. Показатели то улучшались, то ухудшались, то снова улучшались. Ее сердечная недостаточность нарастала и спадала почти независимо от моего лечения. Я не понимал, что происходит. «Доктор Джонас, — сказала мне однажды утром старшая медсестра, — я думаю, вы захотите поговорить с семьей Мейбл, особенно с Джейсоном, ее внуком. Он и пастор думают, что она хочет умереть».

Джейсон, как оказалось, поступил в колледж и получил степень по психологии. «Дитя моей любви», — рассказывала Мэйбл о нем, — он просто сидит и слушает меня и не дает мне грустить. Всегда было так». Я запланировал встречу с Джейсоном и пастором. Действительно, они подтвердили, что с тех пор, как я порекомендовал сиделку для ухода на дому, а семья начала приходить, чтобы заботиться о ней, Мейбл жаловалась на то, что является «бременем» и «бесполезной» для семьи. «Лучше мне умереть», — повторяла она. Члены семьи пытались противостоять такому отношению, умоляя ее не говорить этого и настаивая на том, что все ее любят. Кажется, это все только усугубило. Джейсон сказал мне, что с тех пор, как Мейбл госпитализировали, она призналась ему, что она пытается решить, должна ли она вернуться домой или умереть прямо в больнице. По мере того, как члены семьи приходили и уходили, она некоторое время чувствовала себя лучше, но затем вернулась к своим мыслям «я — бремя». Это повторялось вновь и вновь. Я предположил, что у нее была депрессия, и назначил лекарство, поднимающее настроение, но оно подействует всего на несколько недель. Кроме того, оно не решило основной проблемы, с которой она боролась — жить с развитой ХСН. Затем пастор сделал предложение. Если бы мы могли заставить семью согласиться пытаться не опекать Мейбл во время визитов, а искать у нее знания и мудрость — пусть она позаботится о них, возможно, это помогло бы ей снова почувствовать себя полезной. Джейсон согласился. Он предложил некоторым членам семьи не противоречить высказываниям Мейбл, хотя них не было определенного плана, как просить у нее любовь и мудрость. Если врач и пастор были согласны и рекомендовали такой сценарий, он был уверен, что большая часть родственников пойдет на это. Итак, совместно с семьей мы придумали план, как снова позволить Мейбл любить себя. Джейсон и пастор собрали большую часть родни вместе, и те согласились, посещая Мейбл, задавать ей вопросы, связанные с трудностями, которые у них были в жизни, и просить ее делиться своей мудростью. Они договорились спросить ее: «Какое отношение к этому имеет любовь?» — по этому вопросу ей всегда было что сказать. Мы собрали всех вместе, пришлось даже перевести пациентку в другую палату, чтобы вместить всех родных и друзей, которые пришли, их было более тридцати человек. Пастор помолился, а потом семья спросила ее, сможет ли она ответить им. «Ну, — сказала она между тяжелыми вдохами со слезами на глазах, — думаю, я могу попробовать». Пастор к моему удивлению предложил им спеть старую афроамериканскую духовную песню «Не время умирать». Они все знали слова. В течение трех дней показатели Мэйбл стабилизировались, в основном, до того уровня, который был, когда она была впервые госпитализирована и вернулась домой с кислородной маской и строгим режимом приема лекарств. Она прожила еще шесть месяцев и умерла, находясь со своей семьей дома. Она больше никогда не попадала в больницу и использовала свою исцеляющую силу до конца.

Ежегодные затраты на лечение ХСН в США оцениваются в 40 млрд долларов.

Наука о любви и потере
С момента нашего рождения и до самой смерти жизнь наполнена любовью — людьми, местами, домашними животными и увлечениями, к которым мы глубоко привязаны. Жизнь также полна потерь тех же самых людей и увлечений. Наш разум и тело постоянно настороже, в поисках любви и в страхе ее потерять. Мы инстинктивно ищем первое и избегаем второго. От этого может зависеть выживание. Тем не менее, мир одновременно уродлив и прекрасен, он причиняет нам травмы и бывает жестоким, а также побуждает нас к исцелению и состраданию — иногда все это происходит одновременно. Как нам обрести покой перед лицом боли и горя? Как мы можем чувствовать себя цельными, когда сломаны и раз-збиты? Почему мы так стараемся избежать боли, страданий и смерти, даже рискуя потерять полноту жизни? Это нелегкая задача — противостоять страданиям, и почти невозможная, если мы одиноки. Когда приходят болезни и травмы, есть угроза жизни, а наше тело и душа погружены в боль или печали, именно присутствие заботливого человека часто может провести нас через эти страдания к исцелению. Переживание утраты особенно трудно, если наш ранний опыт общения с другими людьми был безразличным, если наши первые начинания в любви были встречены отказом или потерей или, что еще хуже, гневом или насилием. Если переживания в детстве причиняли слишком много боли или травм, наш страх открыться любви может быть слишком сильным, даже когда она взаимна. Более того, именно в процессе разделения наших страданий с другими и исследования наших страхов приходит исцеление и чувство целостности. Ведь имеет особое значение, когда о нас заботятся и когда мы заботимся о других. Мы социальные существа; мы неполноценны без любви. Социолог и доктор Ян Култер, заведующий кафедрой интегративных исследований в области здравоохранения в корпорации RAND и профессор Университета в Лос-Анджелесе, подробно описал научный аспект этого вопроса. Социологи определяют человека как личность, встроенную в социальную сеть психических, физических и личностных взаимодействий. Эта сеть не только определяет нас как личность, но и влияет на то, что происходит с нами на всех уровнях нашего существа, в том числе и в нашем теле. Гарвардский врач и социолог профессор Николас Кристакис и его коллега Джеймс Фаулер суммировали многие из этих влияний в своей книге «Связанный: удивительная сила наших социальных сетей и то, как они формируют нашу жизнь». В ней говорится: «Когда мы глубже изучали социальные сети, мы начали думать о них как о некоем человеческом суперорганизме. Они растут и развиваются. Все внутри течет и изменяется… Видя себя частью суперорганизма, мы можем по-новому понять свои действия, выборы и опыт». Я согласен. Вас определяет не только ваша семья, но даже друзья ваших «друзей» — они влияют на ваше здоровье и счастье, хотите вы этого или нет. Ожирение, курение, инфекции, употребление алкоголя и депрессия во многом зависят от вашего социального окружения, даже если вы не замечаете этого. Это не только помогает нам понять и объяснить, как мы меняемся вместе с другими, но также имеет отношение к индивидуальному исцелению. Если мы посмотрим на человека так, как будто у него два тела, социальное и эмоциональное, и он относится к любой травме этих тел с такой же важностью, как мы относимся к раку или сердечному приступу, мы сможем раскрыть тайну нашего исцеляющего потенциала. Ведь когда мы так поступаем, социальная и эмоциональная сферы исцеления дают нам мощные инструменты для восстановления устойчивости и дееспособности нашего организма.

Многочисленные данные свидетельствуют о том, что социальная поддержка защищает нас от болезней и смерти и способствует восстановлению после болезней. В исследованиях с испытуемыми, у которых были похожие условия, прочные связи с семьей и друзьями уменьшали риск смерти на 50 % по сравнению с теми, кто был одинок. Изоляция и одиночество являются сильными факторами хронических заболеваний, как психических, так и физических, и работают главным образом через реакцию организма на стресс и страх, вызывая воспаление в стенках кровеносных сосудов и в головном мозге и ухудшая иммунную реакцию. Доктор Джон Касиоппо, профессор кардиологии в Университете Чикаго, резюмирует большую часть этого исследования в своей книге «Одиночество: человеческая природа и необходимость социальных связей». Одинокие люди имеют на 45 % повышенный риск смерти от любых причин и на 64 % повышенный шанс деменции в пожилые годы. Риск для здоровья людей, которые социально и эмоционально оторваны от других по сравнению с относительной защищенностью людей, которые имеют крепкие отношения, так же высок, как риск от курения, ожирения, травмы, злоупотребления психоактивными веществами и качества окружающей среды. Вот конкретный пример: два исследования сравнивали мужчин, перенесших сердечные приступы. Мужчины, у которых был опыт любовных отношений, имели более низкий уровень смертности, чем одинокие. Они могли выкуривать пачку сигарет в день, но их шансы умереть были невысокими. Исследования также показали значительную взаимосвязь между выздоровлением пациента после сердечного приступа и степенью социальной поддержки супруга, семейным стрессом, удовлетворенностью в браке и сексуальным комфортом. Другие исследования показали, что по статистике пациенты реже умирали после серьезного заболевания, если медсестра просто звонила им еженедельно, чтобы узнать об их самочувствии. Несколько исследователей протестировали психическое, физическое, клиническое и экономическое воздействие коротких, но глубоких эмоциональных связей. Как и кролики в исследовании, упомянутом ранее, общение с кем-то, кто даже немного заботится о вас, уменьшает вероятность болезни, преждевременной смерти и помогает вам исцелиться. Одиночество — это не то же самое, как быть наедине с собой, что для многих может быть желанным и приятным состоянием. Одиночество имеет отношение к качеству и глубине отношений — или их отсутствию. Речь идет не о количестве связей; скорее, о том, насколько глубоки эти связи и насколько счастливыми они делают нас. Когда люди чувствуют любовь и безопасность рядом с другими, их реакции на стресс в мозге и теле уменьшены и их репаративные функции улучшаются. Профессор Калиоппо указывает, что в отсутствие социальной безопасности уровень гормонов стресса возрастает, вызывая высвобождение веществ и активацию генов, которые приводят к повреждению ума и тела. Социально разобщенные люди более подвержены артериальному застыванию, что приводит к повышению артериального давления — фактора риска сердечно-сосудистых заболеваний и инсульта. Их тела также менее эффективно борются при восстановлении после болезней и поддержании жизнедеятельности: их раны заживают медленнее, а их сон — жизненно важная восстановительная функция — менее эффективен. Взаимоотношения, связанные с любовью и безопасностью, увеличивают вариабельность сердечного ритма — мгновенный маркер релаксации и снижения риска для здоровья. Повышенная вариабельность сердечного ритма коррелирует с устойчивостью, хорошим здоровьем и увеличением продолжительности жизни. Ее можно отслеживать поминутно, поэтому она — хороший маркер качества состояния релаксации, эмоциональной связи и физического здоровья. Вариабельность сердечного ритма Мэйбл уменьшалась по мере прогрессирования ХСН (хроническая сердечная недостаточность). Однако, когда она почувствовала любовь, этот показатель повысился. Я улыбнулся, думая о науке, стоящей за социальной и эмоциональной связью. Я могу представить, как Мэйбл говорит: «Что я вам говорила? Любовь лечит с каждым ударом сердца!» И это так.

В результате экспериментов доказано, что в отсутствии социальной безопасности растет риск повреждения мозга.

Исцеляющее присутствие
В первый раз, когда моя жена Сьюзен проходила химиотерапию, она делала это в основном в одиночку. Я был так занят своей работой в армии, что часто не мог быть с ней. Как и многие врачи, я ненавидел чувство беспомощности, поэтому был вынужден принять меры, даже когда не было доказательств того, что какие-либо действия помогут. Я не знал, как чувствовать себя комфортно, просто находясь со Сьюзен. Мне казалось, что я потерял свою силу и контроль. Я много работал, в это время она нашла группу поддержки, которая помогала ей, и она находила душевные силы, чтобы заботиться о наших маленьких детях. И она справилась.

Когда она начала химиотерапию во второй раз, я сказал, что теперь я буду рядом и хочу, чтобы мы прошли через это вместе. Сьюзен верила мне и ценила это, но понимала, что это будет трудно для меня, потому что знала, что моего периодического присутствия было недостаточно для того, чтобы просто представить, что она должна будет пережить. В конце концов она понимала, что я управляю большой исследовательской организацией и должен продолжать делать свою работу, чтобы зарабатывать нам на жизнь, и времени у меня совсем немного. Поэтому Сьюзен собрала вокруг себя близких: наших дочерей, сына и невестку, наших сестер, ее мать и других членов семьи и друзей. Она хотела, чтобы они позаботились о ней и нашем внуке. Я не понимал, что ей нужно нечто большее, чем моя психологическая помощь, она хотела моего физического присутствия и моей эмоциональной поддержки. Я провел исследование, показавшее, что физическое присутствие любящего человека не только оказывает психологическую поддержку, оно приносит пользу непосредственно его телу и уму. Например, электромагнитные волны от бьющегося сердца одного человека можно обнаружить в мозгу стоящего рядом. Биение вашего сердца подхватывается и производит своего рода отражение в мозгу другого человека. Это может отчасти объяснить, почему, когда вы находитесь рядом с очень спокойным человеком, вы также начинаете чувствовать себя спокойнее. Это успокаивающее чувство также увеличивает вариабельность сердечного ритма и активность парасимпатической (релаксационная реакция) части нервной системы и стимулирует блуждающий нерв, повышенная активность которого создает биохимический и физиологический каскад эффектов, уменьшающих воспаление и повышающих устойчивость к стрессу на уровне органов, клеток и генов. Таким образом, просто физическое присутствие человека без его каких-либо действий может повлиять на мозг и органы, иммунную систему, клетки и гены окружающих, а также принести чувство покоя. Вероятно, это основная причина, по которой некоторые люди говорят, что испытывали «исцеляющее присутствие». Они скорее всго подхватывают физические волны от расслабленного и спокойного сердца другого человека. Существуют дополнительные способы влияния физического присутствия на исцеление. Известно, например, что электромагнитные волны в виде тепла и инфракрасное излучение исходят от тела, особенно рук. Благодаря медитации, биологической обратной связи и дыхательным техникам люди могут увеличить или уменьшить количество этого тепла и инфракрасного излучения, которое на частотах от 400 до 800 нанометров поглощается химическим веществом в наших клетках, называемым цитохром C. В десятках экспериментов, проведенных в Институте исследований армии Уолтера Рида, исследователи обнаружили, что люди, которые кладут руки вокруг пробирок, содержащих иммунные клетки во время медитации, увеличивали количество инфракрасного излучения, исходящего от их рук, что стимулировало иммунные клетки производить больше аденозинтрифосфата (АТР) и энергии. После такого воздействия эти клетки стали более устойчивыми, они лучше выживали при воздействии таких стрессов, как тепло и химические удары. Примечательно, что вид медитации и визуализации, который был наиболее эффективен для увеличения количества АТР и устойчивости этих клеток, это любовь. Культивирование чувства любви, например, благодарности, привязанности и признательности, дало наибольший эффект. Умственная деятельность, счет в обратном порядке или мысли о погоде не увеличили АТР или не улучшали устойчивость клеток. Я знал обо всех этих исследованиях, некоторые из них были проведены мною, но по какой-то причине я не думал, что это имеет отношение к проблеме Сьюзен. Ученые (включая меня), как правило, скептически относятся к любым исследованиям, направленным на объективное измерение и объяснение эмоционального и социального взаимодействия или энергии, которую оно создает. Область считается слишком неосязаемой и субъективной, чтобы быть надежной, поэтому ее избегают, не обращая внимания на то, является ли исследование строгим и актуальным. Мой скептически настроенный врач также отклонил эти интересные лабораторные результаты как не относящиеся к уходу за пациентами. Я хотел чего-то более реалистичного — лекарств, пищевых добавок или изменений поведения. Я не собирался просто махать руками над ее головой или лежать рядом с ней. «Что хорошего из этого выйдет?» — думал я. Даже когда Сьюзен начала терять энергию и стала плохо себя чувствовать после химиотерапии, я не думал, что мое присутствие действительно может что-то изменить.

Потом однажды я отправился в путешествие на лодке через Большой каньон с нашей дочерью. Мы были далеко, без связи, и я не был со Сьюзен больше недели. Когда мы вернулись в зону действия сотового, она мне позвонила. Пока меня не было, ее лейкоциты резко упали, и у нее поднялась температура. Онколог сделал ей укол, чтобы увеличить лейкоциты, и назначил антибиотики. Если состояние не стабилизируется, ее необходимо госпитализировать и изолировать.

Я пришел домой, опасаясь, что это падение лейкоцитов, вероятно, повторится на следующей неделе, потому что эффекты химиотерапии, как правило, кумулятивные. Но что-то в том, что мы были снова вместе, заставило ее почувствовать себя лучше. Потом я вспомнил исследования Уолтера Рида. Хотя я все еще был настроен скептически, все-таки решил попробовать приложить усилия к процессу заживления своим присутствием. Я знал из исследования, что наиболее действенная техника, которая стимулировала иммунные клетки, включала дыхание и визуализацию мягкого белого света, наполненного любовью, передаваемого через верхнюю часть моей головы, вниз через мои руки в ее руки и тело. После нескольких минут практики я почувствовал тепло, поступающее в мои руки от увеличения притока крови и тепла. Сьюзен также сказала, что почувствовала нечто, а потом она уснула. Сеанс длился около пятнадцати минут. На следующий день ее состояние значительно улучшилось, она встала рано и прополола сорняки в саду, чего не делала месяцами. На следующем сеансе химиотерапии через два дня показатели лейкоцитов практически пришли в норму, так что иммуностимулирующий укол не понадобился. Ее лейкоциты были более устойчивы к химиотерапии. Она была явно менее утомлена, меньше спала и была более активной в течение дня. Я был ошеломлен. Произвело ли простое физическое присутствие другого любящего человека такую реакцию? Я решил больше никуда не ездить какое-то время. С тех пор моя работа заключалась в том, чтобы убедиться, что мое тело во всех его физических, социальных и эмоциональных измерениях находится рядом с ней.

Электромагнитные волны от бьющегося сердца одного человека можно обнаружить в мозгу стоящего рядом.

Подготовка
Хотя терапевтический эффект физического присутствия другого человека мало исследован, есть доказательства влияния эмоциональных связей. Когда встреча с другим человеком приводит к соединению эмоциональных «я», особенно в те моменты, когда мы испытываем страх или горе, исцеление происходит наиболее эффективно. В своей книге «Открытие» социальный психолог доктор Джеймс Пеннебэкер говорит о том, что однократное совместное обсуждение глубокой травмы или потери с другим может улучшить состояние здоровья. Некоторые из самых удивительных исследований в этой области относятся к выжившим жертвам холокоста. Даже спустя десятилетия после войны большинство переживших этот ад ни разу не обсуждали свой опыт в концентрационных лагерях или свои травмы, страх и потери. Ученые просили выживших написать или рассказать об этом опыте другому человеку, который просто слушал в безопасной и конфиденциальной атмосфере. Затем измеряли влияние этого обмена на биологические показатели потерпевших (например, воспалительную реакцию или кровяное давление) и здоровье. По сравнению с теми, кто писал или говорил о чем-то поверхностном — о погоде или о том, что они должны были съесть в тот день, этот единственный глубокий обмен привел к значительному улучшению здоровья. Положительный эффект был широкими и продолжительным: наладилась иммунная функция и настроение, уменьшились боли и потребность в медицинской помощи. Другие исследования показали, что такой обмен глубокими чувствами, доверительный рассказ о травме и потере может также помочь излечить определенные заболевания. Пациенты с ревматоидным артритом сообщают о значительном снижении болевых ощущений после одиночного эпизода такого общения. Через месяц после аналогичного однократного обмена объективные измерения с помощью спирометра показала, что у астматиков нормализовалась функция легких. Более длительный или повторный социальный и эмоциональный обмен имеет глубокие и часто постоянные целебные эффекты, особенно если это делается в эмоционально безопасной среде, такой, в которой человек может доверять другим людям трудные эмоции, где о нем заботятся и уважают его и его глубокие переживания как реальные и ценные. Мой опыт лечения военнослужащих и ветеранов с ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) и хроническими болями демонстрирует это. Например, типичные методы лечения ПТСР с помощью таблеток и психотерапии имеют положительный, но ограниченный эффект — обычно они помогают только 20-30 % ветеранов. Экспозиционная терапия, при которой ветеран постепенно подвергается воздействию своих триггеров страха, может быть немного лучше, но она сложна, и многие ветераны, особенно те, кто испытал сексуальную травму, не пройдут через нее. Но два других подхода, которые используют осмысленную реакцию, показали более широкое и часто полное исцеление. Одним из подходов является терапевтический ретрит, во время которого ветераны должны открыться своим страхам, гневу, тоске и горю в присутствии других ветеранов, которые понимают, принимают и любят их. Доктор Джозеф Боброу описывает глубокую и длительную пользу от этих ритуалов в своей книге «Пробуждение от войны». По последующим оценкам ветераны, посещающие такие ретриты, испытывают долгосрочное улучшение в своей жизни. Значимый опыт часто происходит спонтанно посредством того, что называют исключительными эмоциональными переживаниями. Чаще всего это случается, когда люди страдают и открывают свои эмоции. Смерть близкого человека, развод или другая разлука увеличивают риск заболевания и летального исхода в несколько раз. От 30 % до 50 % людей, которые потеряли близкого, впоследствии будет иметь исключительный опыт, часто описываемый как духовный. Порой они видят или чувстуют умершего человека, возвращающегося или кажущегося призраком; или испытывают глубокое чувство единения всех вещей. Если к этому опыту относятся с уважением, понимают и принимают его, это может быть вознаграждено глубоко исцеляющим эффектом. В том случае, когда они отвергнуты или приняты отрицательно, этот опыт может повредить человеку. Выздоровление происходит от того, каким смыслом наделяется этот опыт, и включает в себя социальное и эмоциональное тело.

Чтобы помочь моим пациентам использовать социальные и эмоциональные факторы и исцелиться, я спрашиваю их о взаимоотношениях с окружающими во время их визита ко мне.

СОСТАВЛЯЮЩИЕ СОЦИАЛЬНОГО КОМПОНЕНТА И ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

Путь красоты
Цель изучения этих элементов не в том, чтобы провести психотерапию или говорить им, что они должны чувствовать. Смысл в том, чтобы научить их использовать свои чувства и найти более глубокий смысл своей жизни. Мейбл и ее семья нашли смысл в ее мудрости, любви и учении и смогли выразить это. Сьюзен обратилась к родственникам, задействовала внука и повысила уровень социальной поддержки и любви в ее жизни в трудное время, когда нужно было усиленное исцеление. Мои пациенты-ветераны находят смысл в глубоком осознании собственных потерь и поддержке тех, кто понимает их и путешествует с ними через гнев, страх, стыд и горе. Независимо от формы или метода, используемого для создания этих глубоких эмоциональных переживаний: групповой терапии, лекарств, трав, психологических и энергетических практик, духовных встреч или просто спонтанного принятия, — исцеление происходит от понимания смысла этих переживаний. Многие культуры, как древние, так и современные, используют социальную и эмоциональную сферы для повышения способности к выздоровлению.

Я упоминал про Эпидавр, где возникла школа Гиппократа в Древней Греции, в самом его центре был театр. Там врачи помогали пациентам научиться справляться с жизненными травмами и исцелять их, разыгрывая драму эмоциональных связей и разобщений. Другие культуры признают и используют эту сферу для исцеления. Рассмотрим, например, то, как традиционная культура Навахо справляется с психическими заболеваниями, которые они рассматривают не как индивидуальную, а как социальную проблему, единую для всего общества. Они не проводят различия между индивидуальной и общественной болезнью. По их мнению, мы все плаваем в одном и том же водоеме социальной «воды». Осознаем мы это или нет, нам нужна вода, чтобы выжить, и волнения в одной части нашего индивидуального мира влияют на мир всего сообщества, которое «плавает» там. Традиционное лечение психических заболеваний в Навахо предполагает участие всей общины в специальных церемониях исцеления. Одним из них является социальный ритуал под названием «Путь красоты», предназначенный для восстановления красоты, целостности и согласованности в обществе, племени и семье. Существуют различные версии церемонии, она часто состоит из сочетания молитв, подношений, ритуалов, потовых ванн, рисунков и песнопений — иногда в течение нескольких дней. Больной и общество, как предполагается, потеряли свое hozho — чувство красоты и единства с Вселенной. В процессе окружения человека красотой эта оценка восстанавливается и в социальной среде, ко всем возвращается ощущение смысла и порядка.

Можно ли использовать Путь Красоты в современной западной медицине? Если да, то как это повлияет на опыт в области здравоохранения, его эффективность, и сколько будет стоить? Доктор Дон Бервик, основатель Института Развития Здравоохранения и бывший директор центров Medicare и Medicaid Services (CMS) — центров услуг по программам «Медикэр» и «Медикэйд»(подразделение Министерства здравоохранения и социальных услуг США, занимающееся реализацией программ оказания бесплатных или льготных медицинских услуг гражданам, доходы которых не достигают среднего уровня — указал мне на одну организацию, которая внедрила систему ухода Nuka, разработанную и управляемую организацией Southcentral Foundation (SCF — Южноцентральный фонд) в Анкоридже, Аляска. Меня заинтересовала не только рекомендация доктора Бервика, но и то мощное влияние, которое SCF оказывает на людей, работающих там. В 1982 году, когда впервые был сформирован, услуги здравоохранения для коренных народов Аляски, предоставляемые Индийской службой здравоохранения (Indian Health Service — IHS) в Анкоридже, были ужасными. Их показатели алкоголизма, диабета, ожирения, насилия в семье, самоубийств и продолжительности жизни были одними из худших в стране. Количество преждевременных родов и младенческой смертности — аналогичны странам Африки к югу от Сахары. Дело не в том, что обслуживание, предоставляемое IHS, было плохим. Фактически была доступна специализированная медицинская помощь и лекарства, отпускаемые по рецепту. IHS вкладывало миллионы долларов в налаживание этой системы каждый год. Так почему это не приносило пользы пациентам?

С 1982 по 1989 год SCF постепенно заменила IHS в оказании медицинской помощи. Результаты были поразительны. Спустя двадцать лет после полной замены и создания собственного подхода к уходу, фонд заметно снизил процентные показатели ожирения, диабета, алкоголизма, жестокого обращения в семье и детской смертности. Необходимость в кабинетах неотложной помощи и срочных выездах сократилась на 36 %, первичной медицинской помощи — на 28 %, а госпитализаций — на 36 %. Вместе с чем возрос общий уровень здоровья общества, показатель удовлетворенности пациентов вырос более чем на 90 %. Моральный дух сотрудников также улучшился, о чем свидетельствуют данные о приверженности персонала, снижении годовой текучести кадров и роста удовлетворенности сотрудников до 96 %. Общий доход SCF увеличился и по сравнению с временами IHS, затраты на человека снизились.

Что они делали по-другому? Нашли ли они какие-то новые методы лечения, которые наука пропустила? Каким образом они столь радикально улучшили результаты своей работы? Я решил изучить этот вопрос.

Забота о взаимоотношениях
Я посетил Центр первичной медико-санитарной помощи в Анкоридже SCF и некоторые более удаленные клиники в 2015 году. В это время они проводили учебную программу по уходу и исцелению в других системах здравоохранения. Я прошел этот курс, поговорил с сотрудниками, поставщиками медицинских услуг и пациентами, а также пообщался с руководителями системы. SCF впервые попросил взять на себя часть медицинской помощи для коренных жителей Аляски в 1982 году. С самого начала SCF создала «учебные кружки», в которых люди говорили о своих проблемах помимо медицинской помощи: потребностях в физической, поведенческой, социальной и духовной сферах своей жизни. Подход представлял собой адаптацию процесса коренных жителей Аляски к социальным связям и примирению, традиционно используемым многими племенами. Лидеры SCF использовали эти круги для непосредственного решения общественных и эмоциональных вопросов. Один из руководителей, сотрудник по имени доктор Кэтлин Готлиб, рассказала о глубоких ранах и неблагоприятных детских переживаниях в своей семье. Другие последовали за ней, раскрывая влияние болезни и травм на их жизни. Вскоре эти кружки стали образовательными, так как участники укрепили межличностные отношения и начали помогать друг другу заниматься целительством всего человека, а не только лечением болезней. Постепенно этот процесс был внедрен в SCF госпожой Готлиб, его генеральным директором, и взаимная забота стала частью обычной работы кружков.

«Учебный кружок» — это безопасное место, где люди могут справиться с травмой, страхом, горем и потерями благодаря любви и поддержке других. В процессе общения люди становятся более целостными, более связанными со своими социальными и эмоциональными «телами» и ощущают исцеление. Одна участница сказала мне, что выросла в семье, где физическое и сексуальное насилие, алкоголизм, самоубийства и ожирение были актуальными проблемами более чем четырех поколений. Приходя в «Учебный кружок», она смогла сломать этот порочный круг, вырастить детей, которые были в значительной степени освобождены от этих неблагоприятных переживаний. Она сделала это, поделившись некоторыми из самых глубоких травм и потерь в своей жизни. Другие прошли путь к исцелению вместе с ней, по мере того как она училась избавляться от привычек ее собственной семьи и сдедовать более здоровому поведению. Для тех, кто прошел этот путь, качество жизни улучшилось, а ее продолжительность увеличилась на десятилетия. С годами этот акцент на отношениях стал центральной частью деятельности медицинского обслуживания SCF, и сегодня пациенты там не рассматриваются как безликая масса, помощь которой оказывают отстраненные врачи. Пациенты вовлечены в процесс, они постоянно учитывают свои собственные желания и потребности общины. Использование социальной и эмоциональной сфер для исцеления было запущено «во всех клиниках SCF, где все сотрудники и врачи должны принимать участие в «учебных кружках» и семинарах. Я задавался вопросом: было ли медицинское обслуживание, предоставляемое SCF, более научно обоснованным или более современным до того, как они разработали систему ухода Nuka? Ответ был отрицательным. Доступ к качественному, основанному на фактических данных медицинскому лечению был частью IHS до того, как SCF взял на себя их работу, и эта практика постоянно поддерживалась и обновлялась в течение десятилетий работы IHS. Однако результаты постоянно ухудшались. Виды медицинского лечения и используемые методы: лекарства, хирургия, консультирование, неотложная и профилактическая помощь — все это является частью нынешней системы ухода Nuka и осуществляется IHS в других местах. У SCF не было особых медицинских вмешательств, их методы не более научны, их воздействие не волшебнее, чем у любых других систем. Они по-прежнему ставят диагнозы и занимаются исследованиями и медицинскими рекомендациями, страхованием и возмещением ущербов. Врачи и медсестры приходят из стандартных медицинских школ и используют обычные инструменты лечения. Что изменилось, так это отношение к личностям пациентов. SCF добавил социальный и эмоциональный аспекты исцеления к оказанию медицинской помощи. Это позволило им использовать способность к исцелению человека, на которую раньше не обращали внимание.

«Учебный кружок» — это место, где люди могут справиться с травмой при помощи поддержки других.

Пред лицом любви
Медицинское сообщество игнорирует эти данные, как и я. Большинство врачей и ученых считают, что эти сферы слишком неосязаемы, они ищут более материальные способы лечения болезней, предпочитая снизить уровень холестерина, а не окружить любовью; поднять серотонин мозга, а не иметь дело с горем. Не то, чтобы снижение холестерина или повышение серотонина — плохие вещи, но они являются лишь малой частью того, что мешает людям исцелиться. Любовь может быть предметом воспевания поэтов, музыкантов и мистиков, но это великолепие не окупается, как лекарства или пищевые добавки. Поэтому ничего еще не сделано с данными экспериментов над кроликами и влиянием ласки на болезнь сердца, зато у нас есть миллионы таблеток и БАДов, чтобы снизить уровень холестерола. Мало что было сделано с данными, показывающими зависимость снижения смертности и избавления от одиночества, но у нас есть развивающаяся бурными темпами фармацевтическая промышленность для увеличения показателей серотонина, благодаря которой вы будете меньше беспокоиться о своем одиночестве.

После того, как я прилетел из Аляски, где я видел подход, ориентированный на действие отношений, я не смог найти ничего подобного в нашем регионе. Когда Сьюзен снова заболела раком, нам нужна была такая система, поэтому мы должны были построили ее самостоятельно. К счастью, мы были информационно подкованы и пользовались социальными сетями. Шесть месяцев химиотерапии для Сьюзен закончились еще более травматическим событием — операцией. Двойная мастэктомия и одновременная пересадка методом DIEP flap. Это означало двенадцатичасовую операцию с участием трех хирургов, двух анестезиологов и четырех медсестер. Ее должны были разрезать от шеи до таза, верхнюю часть удалить, а нижнюю часть сдвинуть вверх, ее тело должно было быть реорганизовано. Спасибо науке за анестезию и антисептики! Восстановление будет долгим и болезненным; чего стоит одно только восстановление физических сил. Хирург сказал, что она поправится в кратчайшие сроки через две недели. Медсестра советовала не поднимать внука и даже не держать его на коленях в течение восьми недель. Это обещало привнести в нашу жизнь страдания, и риск впасть в печаль и депрессию присутствовал каждый день. Пока Сьюзен испытывала трудности с поведенческими аспектами исцеления, которые могли бы подготовить ее к этому натиску: физические упражнения, улучшенная диета и пищевые добавки, медитация и визуализация, — она не чувствовала себя несчастной. Во время своей первой болезни она искала Божественной любви через молитву, лечение и обретение духовного смысла в своих испытаниях. На этот раз она снова была в поиске любви, но не той, которую описывают духовные целители, а обычной любви простых людей. Того чувства, которое исходило в основном от женщин нашей семьи, ощущалось в их действиях и присутствии. Те, кто стучался в нашу дверь, чтобы посидеть со Сьюзен, когда она не могла пошевелиться, были такими же людьми, как наша соседка Роуз Эллен. Она не принесла еду, сказала, что не может помочь с внуком, потому что не не умеет ладить с детьми, но она все равно пришла и сказала, что сделает все, что Сьюзен попросит в любое время дня и ночи, стоит просто дать ей знать. Роза Эллен далека от сентиментальности, не особенно духовна или не любит усложнять жизнь дополнительными смыслами, но она предложила истинную заботу и присутствие по мере необходимости.

Пришла подруга Сьюзен из колледжа, у которой была аналогичная операция несколько месяцев назад, она осталась на несколько дней, разговаривала, помогала готовить и убираться. Приехали обе наши дочери. Первая, военный священник, «аналитик» семьи, чувствовав страдания до глубины души, она точно знала, что делать, и организовала целую систему, включающую все — от лежания в постели с матерью до создания онлайн-графика питания, по которому друзья и родственники приносили еду Сьюзен. Наша младшая дочь, певица и педагог, «творец» в нашей семье. Она записала специальный набор песен для каждого этапа выздоровления и принесла в дом юмор и смех — пищу для души. После химиотерапии и операции один за другим появлялись новые люди, которых Сьюзен любила. Некоторых мы даже не видели раньше. Наша племянница из Калифорнии прилетела на десять дней, чтобы нянчиться с внуком и готовить. Моя сестра последовала за ней и сделала то же самое. Я понял, наблюдая за этим парадом лиц, что все приносят не только свое присутствие, но и любовь в наш дом, и это пронизано Божественной любовью. Никаких особых духовных целителей и маханий руками не требуется, их поддержка освободила мне время, чтобы сидеть со Сьюзен, помогать ей в ванной и душе, спать рядом с ней, когда она спала, приносить ей внука… и ходить на работу. Эта поддержка позволила мне делать периодические перерывы, чтобы посвящать время себе, и я даже мог отсутствовать на протяжении недолгого времени. Возможно, у нас не было системы здравоохранения, подобной Nuka, для оказания помощи, ориентированной на отношения, но Сьюзан использовала друзей и семью, чтобы поддержать социальную и эмоциональную сферы исцеления самостоятельно. И это сработало. Уровень ее лейкоцитов падал, восстановление после операции шло как по маслу, а внук приносил нам радость и счастье. Через восемь недель после окончания химиотерапии и операции Сьюзен не только смогла поднять малыша, но и запланировала поездку для всей семьи во Флориду во время курортного сезона. Медикаментозное лечение, возможно, добавило только 7 % шансов к ее выживанию в следующие десять лет, но качество, которое привнесли в нашу жизнь социальная и эмоциональная сферы исцеления, было неизмеримым. Мы нашли свой собственный Путь красоты.

Медикаментозное лечение добавило лишь 7 % шансов на восстановление Сьюзен.

История Глории
Не у всех есть сеть, которую Сьюзен использовала, чтобы активизировать социальную и эмоциональную сферы исцеления. Однако это не означает, что эти сферы не могут быть эффективно использованы всеми. Глория продемонстрировала это мне. Тремя годами ранее она уволилась со своей работы по приготовлению омлетов и работе на кухне в местном гольф-клубе. Это был старый клуб с устоявшимся персоналом, где она проработала в течение сорока лет. Она поступила на службу, когда ей было двадцать пять. Ей неплохо платили и предоставляли льготы, поэтому она оставалась. С этим доходом и зарплатой мужа они вырастили троих детей, двое из которых учились в колледже, чем она очень гордилась, ведь сама не окончила даже среднюю школу. После выхода на пенсию в возрасте шестидесяти пяти лет она начала чувствовать усталость, и мышечные боли стали все больше ее беспокоить. Ей был поставлен диагноз фибромиалгия и хронические скелетно-мышечные боли в спине. Врачи посоветовали заниматься спортом и отдыхать, прописали обезболивающие, чтобы принимать «по мере необходимости», и отправили на физиотерапию и иглоукалывание. «Это немного помогло, но уровень боли колебался от четырех до пяти из десяти все время, — сказала она мне во время нашего первого визита, — особенно утром».

«Мне плохо. Иногда мне требуется час, чтобы расслабиться, набраться сил и выбраться из спальни», — это обычная ситуация с фибромиалгией.

Глория была направлена ко мне лечащим доктором, потому что она хотела поправиться и слышала, что я назначал меньше лекарств, чем другие врачи. Когда мы оценивали ее целебно-ориентированный статус, я нашел очень мало ошибок в ее образе жизни. У нее был удобный, чистый дом и «хороший муж, который много работает», она пыталась правильно питаться и гулять на улице каждое утро. По воскресеньям она ходила на католическую мессу и молилась ежедневно «за других», беспечно упомянула она. Ее десятилетний внук (у нее было пять внуков, которые жили в разной отдаленности от нее) приехал, чтобы остаться на лето, он был «милым мальчиком, очень активным, и проводил в лагере большую часть дня». Годом ранее она обратилась к врачу-иглотерапевту, что покрывалось ее страховкой, и это помогло ей избавиться от боли в спине на некоторое время, но затем страховая компания перестала оплачивать это. «Это, похоже, не помогло моей фибромиалгии или усталости», -сказала она. Когда мы начали задавать вопросы о ее социальной и эмоциональной жизни, я заметил изменение в ее голосе. «Есть ли у вас хорошие друзья, с которыми вы проводите время?» — спросил я.

Ее голос смягчился, как будто она не хотела меня слышать. «Ну, доктор, — медленно сказала она, — честно говоря, с тех пор, как я вышла на пенсию, я скучаю по всем. Я провела в клубе сорок лет, редко пропускала хоть один день и скучаю по этому. Но они все так заняты, я не хочу их беспокоить».

Глория, оказалось, была одинока. И не только она. Каждый год более шестидесяти миллионов человек в Соединенных Штатах страдают от хронического одиночества. Это обычное явление после выхода на пенсию, когда рутинные взаимодействия и дружеские отношения на работе внезапно прекращаются. Хотя ее медицинским диагнозом была фибромиалгия, проблемой было одиночество. Можно ли назвать совпадением, что хроническая боль и частые визиты к врачам начались вскоре после выхода на пенсию? Хотя у меня не было объективного теста, который мог бы доказать эту связь, я знал, что подключение к значимой социальной сети поможет ей исцелиться. Но как это можно сделать? Нам нужно было найти группу, к которой Глория могла бы присоединиться.

Кажется, она читала мои мысли. «Я пошла в одну из этих групп поддержки хронической боли, но мне это не понравилось. Все там были так больны! После этого мне стало хуже».

«Значит, нужно начать сначала… — подумал я и сказал. -

Ну, Глория, мне кажется, что вам было бы полезно найти место, где каждый день можно работать с другими и делать то, что имеет для вас значение. Давайте подумаем, как это сделать». Она согласилась, стала волонтером в церковном буфете и, в конце концов, начала управлять им. Ее боль уменьшилась на 80 % примерно за шесть месяцев. С того дня, как она приступила к работе, она стала чувствовать себя лучше, и постепенно ее энергия вернулась. Я предполагаю, что она была в значительной степени здорова. Ее исцеление могло бы произойти быстрее, если бы она лечилась в клинике доктора Джеффри Геллера.

История Доктора Геллера
Доктор Джеффри Геллер является одним из мировых экспертов по исцелению хронических заболеваний с помощью социальных связей. Он проводит групповые посещения в центре здоровья населения в городе Лоуренс, штат Массачусетс. Некоторые из его пациентов собираются для лечения определенных заболеваний, таких как ожирение, диабет, сердечно-сосудистые заболевания или хроническая боль, как у Глории. Некоторые из них должны изменить поведение, например, подключив фитнес, приготовление пищи или управление стрессом. У многих нет другой цели, кроме общего улучшения здоровья и благополучия. Но у доктора Геллера совсем другая повестка дня.

«То, что я лечу на самом деле, — говорит он, после уточняющих вопросов, — это одиночество. Больше людей выздоравливают и делают это быстро, когда я сосредотачиваюсь на том, чтобы помочь им преодолеть его. Это эффективнее, чем если бы я просто лечил их болезнь или пытался изменить их поведение». Он продолжал рассказывать мне, как он пришел к этому. «Сначала я использовал групповые визиты, чтобы лечить больше пациентов. Спрос в клинике высокий, а наша компенсация низкая. Оплатить индивидуальное обучение исцелению и образу жизни не представлялось возможным. Многим требовались изменения в диете, физических упражнениях, управлении стрессом и назначении лекарств, так почему бы не сделать это в группе?» Сначала создание групп, ориентированных на выздоровление, казалось правильным подходом. Но потом он понял, что, как и Глории, большинству людей с хроническими заболеваниями не нравится общаться с компанией, где все кажутся еще более мрачными или подавленными, чем они сами. Кроме того, многие были одиноки, и это мешало им исцеляться.

«Даже если бы они не были одиноки, — сказал Геллер, -связь с другими была бы отличной идеей для всех. Это как социальное упражнение: никто из них не может заплатить за психотерапию или членство в тренажерном зале. Пациенты, которые приходят в эту клинику, бедны, у них не так много возможностей. У некоторых даже нет пятидолларовой купюры в кармане, чтобы оплатить наши услуги. Поэтому я решил создать группы, основанные не на моих желаниях или их медицинских диагнозах, а на их предпочтениях и дружбе. Если они присоединяются к сообществу, которое им нравится, они держатся друг за друга. В то же время они получают инструкции от меня, наших тренеров по здоровью или друг от друга, чтобы научиться здоровому поведению. Им становится лучше, и это лучше всего, — отметил доктор Геллер. -Участники получают возможность быть здоровыми, потому что их поддерживают другие, и те также нуждаются в них. Они снова чувствуют себя важными».

Преодоление одиночества часто помогает людям эффективнее бороться с тяжелыми заболеваниями.

Именно это и произошло. Начали формироваться группы, не соответствовавшие обычным медицинским категориям, которые система здравоохранения пыталась лечить, такие как ожирение, рак, боль или последствия сердечных приступов. Вместо этого формировались сообщества дружбы. Часто создавались чисто юношеские коллективы, мужские или женские, или компании матерей и пожилых людей. «Некоторые группы объединялись, потому что участники просто ладили друг с другом, — говорит доктор Геллер. — Пациенты, которые нашли и посетили группу, понравившуюся им, не только находили общий язык, но и улучшили здоровье быстрее, чем посетители групп, сформированных на почве заболевания. Сейчас многие сообщества контролируются самими пациентами с помощью нашего персонала».

Доктор Геллер и его сотрудники создали способ использовать целительную силу социальной и эмоциональной сфер для людей с малым количеством возможностей, чтобы они могли находить друзей и простое человеческое участие. Это было бы идеальным решением для Глории и многих других людей, похожих на нее.

Торт
Инструменты и путь к исцелению различны для всех. Но основные процессы те же. Билл отказался от поиска лечения, а затем осознал источник своей боли в детстве и, в конце концов, нашел путь к самоисцелению, который позволил ему в значительной степени освободиться от страданий и нормально жить. Джефф продолжал курить после вступления в группу по отказу от курения, но в конце концов ему удалось заменить нездоровое поведение здоровым. Мария с головой окунулась в изменение поведения без подготовки и планирования и сначала потерпела поражение. Позже она нашла способ связать это с чем-то более значимым в ее жизни. Именно тогда это возымело долгосрочный результат, помогло ей выйти из печали и прекратить борьбу, таким образом и улучшив показатели при ее диабете. Сьюзен и Клара изменили пространства, в которых они жили. Сьюзен также воспользовалась инструментами из социальной и эмоциональной сфер исцеления. Присутствие любви и заботы других помогло ей выздороветь в самое трудное время, когда ей казалось, что она уже не может сражаться. И это произошло неожиданным образом.

Примерно на десятой неделе еженедельной химиотерапии на Сьюзен обрушилась страшная усталость. Слова «усталость» на самом деле недостаточно для описания ее состояния, его трудно объяснить на любом языке: это как иметь стофунтовый жернов на шее и быть брошенным на дно реки. Вы можете ползти, но не можете вернуться на поверхность. Количество кислорода низкое, а усилия, необходимые для перемещения, огромны. Вы знаете, что не можете вынырнуть, поэтому вы просто смотрите и ждете, когда жизнь пройдет. Акулы и другие страшные животные, кажется, плавают рядом в мутной воде. Я тоже чувствовал это, особенно в конце дня, когда не было желания даже говорить. Это было больше, чем усталость, которую мы ожидали, и она росла с самого начала химиотерапии. Наиболее резко это проявилось в середине лечения и растянулось на несколько недель вплоть до лета.

Именно в тот День Независимости у нас собралось четыре поколения семьи, от моей матери до внука. Но я волновался, что Сьюзен не сможет принять участие в одном из своих любимых семейных праздников — четвертом июля (Дне независимости США) — и особенно в приготовлении торта.

Это не просто торт — это Торт. Это был торт, который Сьюзен готовила для семейного ужина каждый год в течение тридцати пяти лет. Все с нетерпением ждали его. Он был, конечно, с изображением американского флага. Сьюзен делала торт еще до нашей свадьбы, обычно она подавала его прямо перед фейерверком после семейного обеда, на который все собирались в честь Дня Независимости. Первоначально торт был сделан из коржей, промазанных густым слоем сливочного сыра, а сверху его украшал красно-синий фон, сделанный с помощью пищевых красителей, и звезды. Торт не был образцом здорового питания и с годами она заменила некоторые ингредиенты на более полезные, такие как голубика для звездного поля и клубника для красных участков. Она также начала делать легкую глазурь из менее жирных взбитых сливок и с меньшим количеством сахара. Я пытался приучить ее использовать цельные зерна в коржах для торта, но это не сработало, и я должен признать, что ничего не было так вкусно, как старая добрая смесь для выпечки Бетти Крокер, поэтому мы в конечном итоге придерживались традиционного варианта.

Но именно в это четвертое июля Сьюзен только что прошла десятую еженедельную химиотерапию и была очень уставшей и безразличной ко всему. Она неделями не готовила, тем не менее, несмотря на самочувствие, она решила сделать торт.

Моя девяностолетняя мать, страдающая умеренным слабоумием, приехала в гости вместе с моей сестрой и ее дочерью. У нас собралась большая семья и дальние родственники, и это было первое четвертое июля для нашего внука. Несмотря на слабоумие, моя мать сильно обрадовалась, когда увидела правнука, ее реакция передалась нам всем. Возможно, именно этот восторг и то, что вся семья была вместе, побудили мою жену сделать торт.

Торт стал тем самым целебным средством и помог изменить ситуацию!

Все помогали: Сьюзен сделала часть торта из смеси Бетти Крокер, наша дочь приготовила глазурь из взбитых сливок и украсила торт, пока другие играли с ребенком.

После обеда Сьюзен поставила торт на стол, что вызвало восторженную реакцию у всех. Моя мама, которая никогда раньше не видела торт, воскликнула: «Это просто замечательно! Чур мне большой кусок!»

Моя сестра, которая обычно не ест сахар, глютен и молочные продукты, съела три куска. Мой сын, который не был поклонником тортов, умял два, я, вспомнив про эксперимент с кроликами, тоже съел кусочек. Кухня была убрана, мы вышли на улицу, запускали фейерверки и наслаждались музыкой. Когда моя мать уехала от нас пару дней спустя, ее последними словами были: «Спасибо, что пригласили меня. Это была такая радость — видеть ребенка». Затем, после паузы, которая заставила нас думать, что она смущена, она повернулась к Сьюзен и сказала: «О, спасибо за этот торт!» В тот момент я увидел блеск ясного разума в ее глазах, редко заметный из-за прогрессирующего слабоумия.

На следующий день мы ощутили явные перемены в Сьюзен. Она начала планировать поездки, хотела пойти на свадьбу, на которую нас пригласили; раньше она не хотела общаться, но теперь, посмотрев на календарь, стала задумываться о начала поездке. Она снова начала говорить о политике — о том, что она любила, и упомянула, что снова хочет пройтись по Камино-де-Сантьяго и собирается посетить свою мать и семью во Флориде следующей зимой. Она планировала, как будет заботиться о внуке весной следующего года, рассматривала возможность возобновления своей волонтерской работы по преподаванию английского в качестве второго языка. Торт стал целебным средством и помог изменить ситуацию. Это не убрало побочных эффектов — она чувствовала усталость, эритроциты и гемоглобин были низкими, и волосы продолжали выпадать, но после того, как торт был сделан и подан, она восстановила то, что она потеряла во время лечения. Это было что-то более значимое, чем ее волосы или ногти на ногах (которые она также потеряла), чем ее белые кровяные тельца. Ее душа возвращалась — и вместе с ней — радость жизни.

Глава 8 Поиск Смысла

Как исцеляются разум и дух.

От рождения до смерти, мы, люди, постоянно пытаемся понять и осмыслить мир. Мы ищем смысл. Но, в отличие от машин, наши действия нерациональны, большинство из них происходит вне нашего сознания — даже во время сна. Эти попытки осмысления непрерывно берут информацию и сравнивают ее как с прошлым опытом, так и с текущим контекстом, определяя, как нам реагировать. Эта реакция срабатывает (или нет) в зависимости от суждений, которые мы делаем в отношении нашей безопасности, социальной ситуации и самого нашего выживания. Мы поглощаем и интегрируем эту информацию из многих источников одновременно: нашего тела, сенсорных восприятий, отношений, воспоминаний, убеждений и надежд — и используем ее для создания нашей вселенной и запуска биологических реакций.

Осознание больше похоже на мысленное поле, существующее между людьми и их окружением, и оно возникает из нескольких взаимодействующих суждений, а не из одной мысли. То, во что мы верим и чего ожидаем, влияет на то, что мы видим, и на то, как на это реагируют наши умы и тела. Стресс, например, со всеми его физическими, эмоциональными и психическими последствиями, часто имеет меньше общего с реальной угрозой, чем с тем, что мы считаем опасностью. Осмысление не просто удерживается в уме; оно строится в нашем теле нашей культурой.

Путь к достижению нашей способности исцеления зависит от использования инструментов из любой сферы человека, чтобы найти и запустить осмысленную реакцию. Мы говорили о трех компонентах — внешней среде, нашем поведении (включая образ жизни и медицинское лечение) и о том, как мы используем наши эмоции и социальные отношения.

Но самый мощный способ, которым мы обладаем для работы по исцелению, — это наши собственные бессознательные предположения о том, возможно ли исцеление; то есть история, которую мы, наша семья, друзья и культура рассказываем нам о том, как все происходит. В этой главе я описываю пациентов, которые вырвались из ограничивающих предположений и пережили неожиданное исцеление. Как и в других главах, я покажу вам, как системная наука описывает работу исцеления, и как оно может быть использовано в повседневной жизни. Мой пациент Джейк показал мне, насколько простым и мощным может быть этот процесс, если мы возьмем его под контроль.

История Джейка
Джейк был на грани смерти — уже в третий раз. Никто не знал, почему. Он всю жизнь был табачным фермером, как и его отец, и дед до него. Они не владели фермой, они только работали на ней. Он не курил, не пил и усердно работал каждый день, кроме воскресенья. В одиннадцать лет он бросил школу, чтобы работать на ферме, когда его родители нуждались в дополнительной рабочей силе и деньгах, чтобы выжить. Это продолжалось всю жизнь, даже когда он вырос и завел собственную семью. Земледелие, семья и церковь были якорями его жизни. Джейк был кротким и глубоко преданным человеком с простыми потребностями. Он не любил пустых разговоров и был доволен своей жизнью. Его единственным серьезным поступком за пределами фермы была короткая поездка во Вьетнам в качестве военного. Он был призван и отправлен в пехотную дивизию незадолго до окончания войны. Его подразделение покинуло зону боевых действий через шесть месяцев, и он был отправлен домой, это было много лет назад. Насколько ему было известно, он был здоров всю свою жизнь, поэтому он редко посещал врача. Затем по причинам, которые не могли объяснить ни он сам, ни его врачи, он оказывался в реанимации (ICU — реанимация, отделение интенсивной терапии) — не один раз, а трижды — каждый раз на грани смерти.

Причина попадания в ICU была всегда одинаковой. У Джейка поднималась температура, и он начинал задыхаться. Рентген показывал внезапную тяжелую пневмонию в обоих легких. «Белая мгла», как они ее называли. В отчаянии врачи наблюдали, как пневмония распространялась, покрывая все его легочные поля и понижая уровень кислорода в крови до опасно низкого уровня. Первые два раза, когда это случилось, им нужно было интубировать его (вставить дыхательную трубку) и поставить его на дыхательный аппарат. Мокрота и анализ крови не выявил причин. Бактерии и вирусы не были найдены. Специалист по инфекционным заболеваниям, которому мы позвонили, предположил, что это вирус, и сказал, что у Джейка, должно быть, иммунная проблема. Врач-иммунолог, которого мы вызвали, подозревал то же самое, но конкретной иммунной проблемы не было выявлено. Первые два раза, когда случался приступ, пневмония длилась около шести недель — из них две недели на дыхательном аппарате, затем она постепенно рассасывалась. Джейку потребовалось около четырех месяцев, чтобы полностью восстановиться и вернуться к работе. Теперь в третий раз за столько лет это происходило снова.

Я посетил Джейка в реанимации в тот момент, когда специалисты обсуждали, когда его интубировать. «Вероятно, сегодня вечером», — сказал терапевт, отвечающий за его больничную помощь. Пневмония распространялась, как и раньше, и уровень кислорода начал снижаться. Кислородная маска едва удерживала его в пределах, необходимых для выживания. Дыхание Джейка становилось все более затрудненным с каждым часом, и он устал. Но терапевт хотел применять интубацию только в крайнем случае. Я сел у кровати Джейка, чтобы спросить, как у него дела, и узнать, что он думает обо всем этом.

Большинство людей умирают ночью.

Он был осмотрителен. «Ну, док, — сказал он между тяжелыми вдохами, — наверное. Господь. В этом есть какая-то цель… Возможно. Я кое-что сделал. плохо или может быть. он просто хочет., чтобы проверить мою веру. У всех нас. наш крест».

«Есть ли способы помочь себе?» — спросил я.

«О, конечно, док. Моя семья. и церковная молитва. для меня каждый день. Я тоже молю об этом. почти весь день. Больше ничего не надо делать. Я думаю».

Я был поражен тем, насколько он был спокоен даже с его затрудненным дыханием, на грани интубации и возможной смерти. Мог ли он снова пройти через эту болезнь, будучи ослабленным после предыдущих двух раз? Тогда, в основном от отчаяния, у меня появилась идея. Я попытался сформулировать свое предложение так, чтобы ему это показалось разумным.

«Джейк, ты не хотел бы попробовать что-нибудь, что могло бы помочь всем твоим молитвам?» Я решил пойти по пути глубокой веры Джейка, а не давать длинных объяснений о влиянии разума на тело, об исследовании плацебо, иммунной системы и визуализировании.

«Конечно, док, — быстро ответил он. — Я всегда этого хочу. помочь Господу. в своем завещании. я уверен в нем. хочет меня исцелить. я помогу. если смогу».

Я рассказал Джейку о своей идее. «Есть ли место в ваших легких, которое вы чувствуете, ясно? Вы чувствуете, что воздух уходит, когда вы дышишь?» — спросил я.

Джейк думал некоторое время, задерживая дыхание. Возможно, все-таки было невозможно испробовать мою идею. Он сделал несколько вдохов, более глубоких, чем обычно, и сконцентрировался. Наконец, он сказал: «Конечно, док… Воздух идет прямо сюда». Он указал на место в левой нижней части груди. «Когда я вдыхаю. все это. идет прямо туда». Он снова указал на то же самое место. Это дало определенную ясность.

«Отлично, — сказал я, увидев луч надежды. — Тогда вот что я хочу сделать. Пока вы лежите здесь и молитесь, я хочу, чтобы вы попытались расслабиться настолько, насколько сможете, а затем представьте себе, что воздух входит в это место, и это место расширяется, становится больше. Представьте себе, что эта область постепенно растет, становится все больше и больше, яснее и яснее. Вообразите себе всю любовь Господа и все молитвы вашей семьи и церкви, весь воздух, поступающий в ваши легкие и очищающий их от воспаления, исцеляющий».

Мы провели несколько практических занятий, на которых я призвал его посетить в своем воображении место в своей церкви, которое он любил, и почувствовать там ощущение умиротворенности. И затем представить, что любовь и сила Господа текли в то маленькое пространство в его легком. У него получилось быстро. Потом он улыбнулся. «Это будет легко, док. это будет действительно легко. делать». На следующее утро я приехал в больницу навестить Джейка, ожидая, что он будет на искусственной вентиляции легких. Наблюдавший за ним специалист СИС думал, что он не протянет и ночи в одиночку. Большинство людей устают и умирают ночью, и Джейк был на грани этого накануне. Но к моему удивлению, когда я вошел в комнату, он сидел в кресле и все еще просто на кислородной маске. Ночью уровень кислорода был стабильным. Он улыбнулся, когда увидел меня.

«Как дела, Джейк?» — спросил я.

Он снова улыбнулся: «Все идет хорошо, док. Все хорошо. Та вещь. То, чему вы меня научили. работает очень хорошо. Место в моих легких. растет». Он положил руку на левую нижнюю часть груди, как он делал раньше, но теперь уже всю свою руку, чтобы показать большую площадь. «Мне не нужна трубка. с прошлой ночи». Он усмехнулся.

И действительно, Джейка больше никогда не интубировали. На следующий день его уровень кислорода продолжал улучшаться, и в течение недели его пневмония отступила настолько, что он был выписан. Джейк исцелил себя, используя свой разум и веру.

Разум тела
Совпадение? Я задумался. Да, возможно. Большая часть исцеления является совпадением — то, что статистики называют «регрессией к среднему значению». Если вы идете к врачу, когда больны, что обычно происходит, независимо от того, что вы делаете, — это улучшение. Врачи ошибочно связывают это улучшение с назначаемым ими лечением. Как и пациенты. Но в данном случае регрессия к среднему значению не была адекватным объяснением. У Джейка была пневмония, и он выздоравливал, так что мы знали: это возможно. Но он еще не был в критичном состоянии, когда выздоравливал. И так быстро он не оправился бы, тем более без интубации.

Я не был уверен, что Джейк действительно исцелил себя силой мысли и веры. Большинство пациентов не задумываются о том, что исцеление, которое они пережили, называется «регрессией к среднему» или чудом — они просто счастливы чувствовать себя лучше. Тем не менее, я знал, что были строгие исследования, показывающие, что наш ум может влиять на исцеление при ряде болезней, включая боль, беспокойство и депрессию, болезнь Паркинсона и Альцгеймера, повышенное давление и болезни сердца. И это может изменить иммунную функцию, как это оказалось в ситуации Джейка. Профессор Крам из Стэнфорда, чье исследование «Разумно о молочных коктейлях» я описал в главе 6, продемонстрировала, как наше мышление, которое она определяет как «сознательное и воплощенное ожидание исцеления», наполняет все методы лечения, включая таблетки, пищу, физические упражнения и стресс. То, как мы индивидуально и культурно мыслим и формируем терапию, часто вносит наибольший вклад в то, как оно срабатывает. Наши мысленные установки также могут влиять на количество боли и скорость восстановления после операции.

Я учился в средней школе, когда президент Никсон посетил Китай в 1972 году, и репортер Джеймс Рестон, который сопровождал его, описал удивительную силу иглоукалывания для лечения боли, в том числе его личный опыт после экстренной операции, которую он перенес. Он рассказал врачам, как делать полномасштабную операцию на открытом сердце пациентов без анестезии только под паллиативным влиянием акупунктуры. Я видел подобные случаи хирургии, выполненной без анестезии с использованием гипноза во время моей работы в психиатрии в Соединенных Штатах. Мы знаем, что роль ума в исцелении огромна, но то, как он действует, по-прежнему остается загадкой. В то время, когда я познакомился с Джейком, исследования влияния визуализации на биологию только начинались, и большинство из них включало в себя создание определенных образов в сознании в расслабленных условиях с целью изменять биологические процессы. Теперь мы знаем, что визуализация может влиять на ряд болезней, способствовать уменьшению боли, кровотечения, инфекции после хирургии и ускорять восстановление. Приносит облегчение при хронических заболеваниях: повышенном давлении, хронической боли, депрессии и ПТСР. Профессиональные спортсмены регулярно используют визуализацию для повышения выносливости и результативности. В гольфе и других играх, основанных на практике и навыках, можно улучшить показатели благодаря умственной практике.

В 2015 году доктор Мими Гуарнери и Рауни Кинг из больницы Скриппса вместе с коллегой, доктором Шамини Джай-ном из Института Самуэли, провели исследование в лагере Пендлтон, Калифорния, проверяя, может ли психическая релаксация в присутствии другого в сочетании с умственными образами помочь морским пехотинцам с ПТСР. Все морпехи, участвовавшие в исследовании, воевали в Ираке или Афганистане и страдали от тяжелого ПТСР по возвращении, на тот момент они получали стандартное лечение с помощью медикаментов и консультаций. Половине морских пехотинцев было предоставлено стандартное лечение, а половине — визуализационная лента для прослушивания и четыре процедуры релаксационного метода, называемого «исцеляющее прикосновение». Это подход, при котором учат медсестер, как правильно держать руки над пациентом, похож на то, что я использовал со Сьюзен во время химиотерапии. После каждого из четырех сеансов глубокой релаксации морпехотинцев просили один раз в день в течение двадцати минут слушать компакт-диск визуализации, которая отправляла их в безопасное место по их выбору, где реакция релаксации усиливалась. Через три недели военных снова проверили на уровень ПТСР. Отмечалось снижение в показателях ПТСР более чем на 25 % у тех, кто ходил на встречи релаксации и слушал ленту визуализации, по сравнению с обычным лечением лекарствами или психотерапией. После сеансов релаксации и практики визуализации средние результаты ПТСР для группы были ниже того, что считалось отклонением. Группа стандартного лечения показала небольшие улучшения, но показатели были выше отметки риска для ПТСР.

История Джо
Я нахожу самыми замечательными истории, рассказанные военнослужащими о «случайных» эффектах визуализации. Джо, толстокожий морской пехотинец, который был ранен четыре раза, рассказал, как приятель, убитый рядом с ним в бою, появился перед ним во время одного из упражнений по визуализации. «Этот образ был чем-то большим, чем изображение», — рассказывал он. Его приятель протянул руку и прикоснулся к нему: «Я почувствовал его», — сказал Джо. Его приятель тогда сказал, что он в порядке и что он всегда будет любить Джо и присматривать за ним. «Продолжай жить, — сказал призрачный приятель, — у тебя еще долгая жизнь, и мы хорошо поработали вместе».

Джо не рассказал своему врачу об этом эпизоде, но расплакался на следующем сеансе исцеляющего прикосновения с медсестрой. «Теперь я знаю, что все будет хорошо», — сказал он ей после сеанса. Позже жена Джо заметила, насколько он стал менее нервным. Джо получил так называемый «исключительный духовный опыт», то есть выходящий за рамки повседневного сознания. Люди, которые переживают такой опыт, часто описывают его как глубокий, подавляющий, неописуемый и даже пугающий. Эти образы, больше, чем просто изображения — они выглядят, звучат и ощущаются вполне реальными. И тело реагирует на них, как на настоящих людей. Как оказалось, у многих людей есть этот опыт, особенно когда они сталкивались с опасной для жизни ситуацией, и когда они имеют открытый, не ограниченный предрассудками ум. Образы часто возникают ночью и будят людей от сна.

Около 40 % людей в тот или иной период жизни испытывают на себе эффект визуализации.

Доктор Дэвид Хаффорд, почетный профессор социологии и медицины Университета штата Пенсильвания, является одним из мировых экспертов в этой области. Он сказал мне, что от 30 % до 40 % людей во всем мире видят их в какой-то момент своей жизни, независимо от культуры, в которой они живут. Травматические переживания повышают вероятность таких видений. В исследовании, проведенном доктором Хаффордом о ветеранах, вернувшихся с войн в Ираке и Афганистане, он обнаружил, что более 60 % тех, кто находился в эпицентре боевых действий, ощутили это.

«Это очень высокий показатель, — сказал он, — почти вдвое выше базового в нашей культуре». Переживания оказываются настолько глубокими и порой пугающими, что солдаты редко говорят о них. Они боятся, что их назовут сумасшедшими и поместят в психиатрическую лечебницу. Доктор Хаффорд объяснил: «Когда эти исключительные переживания обозначены как негативные галлюцинации или психическое заболевание, они могут стать разрушительными. Если их признают реальными и отнесутся к ним положительно, они могут быть исцеляющими. Многие культуры используют этот опыт, чтобы помочь исцелить человека. Современная медицина обычно воспринимает их как признак болезни. Современному здравоохранению стоит переосмыслить этот опыт».

В исследовании доктор Гварнери не спрашивала, как часто эти опыты случались с морскими пехотинцами, которые осуществляли визуализацию и исцеляющую сенсорную релаксацию, поэтому мы не знаем, сколько раз происходило в группе то, что случилось с Джо. Мы знаем, что оценки враждебности в группе — заметно снизились у тех, кто проходил визуализацию. Они нашли возможность запустить целительную силу через свой разум и дух.

Невероятно
Вера — это мощный инструмент исцеления. Но конкретные психические практики, как те, которые использовал Джейк и Джо, не имеют оптимального преимущества перед бессознательными процессами осмысления, которые происходят в повседневных ритуалах оказания медицинской помощи. Исследования эффекта плацебо, описанные в предыдущих главах, демонстрируют этот потенциал. Когда ритуал и вера сочетаются с регулярным социальным обрядом, они могут оказывать глубокое воздействие на хронические заболевания, включая боль, психическое расстройство и иммунную систему. В то время как я увидел Джейка, доктор Роберт Адер, пионер в исследовании обусловленного обучения и иммунной функции, демонстрировал, что многократно соединяя использование инертного вещества (плацебо) с иммуносупрессивным препаратом можно научить иммунную систему реагировать на инертное вещество, даже когда препарат убран. Он использовал крыс, у которых было генетически инбредное аутоиммунное состояние — их собственная иммунная система убивала их тела преждевременно, как это происходит при волчанке или рассеянном склерозе. Когда эта аутоиммунная реакция была подавлена препаратом под названием циклофосфамид, крысы жили дольше. Доктор Адер использовал просто процесс классический подготовки для того, чтобы натренировать иммунные системы животных понижать вредное воздействие. Он сделал это, дав циклофосфамид вместе с раствором сахара. После нескольких раз смешения препарата и раствора сахара количество препарата постепенно уменьшали, но раствор сахара сохраняли. Животные, которые продолжали получать сахар, также имели ослабленную иммунную систему и жили почти так же долго, как если бы получали фактическое лекарство!

Исследования показывают, что иммунную систему человека можно научить этому. Выпейте Kool-Aid3 и примите вместе с ним иммунно-модулирущее лекарство, и скоро (не более чем через 3 или 4 раза) вы сможете убрать лекарство и иметь эффект иммуномодуляции — почти 80 % из него -только от Kool-Aid (не пытайтесь повторить это дома! Им-мунодулирующие препараты должны тщательно контролироваться, и этот подход требует точного расчета и наблюдения). Но большинство людей уже используют преимущества психической обусловленности, даже не подозревая об этом. Примите таблетку от головной боли с аспирином, и вам станет лучше. Сделайте это несколько раз, и вскоре просто принимайте таблетки (даже без аспирина в них), облегчающие головную боль. Осмысление влияет на эффект.

Когда люди принимают эффективный фирменный препарат какое-то время, они привыкают к его работе. Если перейти на общие или более дорогие препараты, они часто не работают. И это действительно не сработает, но не потому, что химикаты в препарате перестали работать. Исследования показали, что по крайней мере в случаях боли и депрессии, если человек думает, что получает «дисконтированный», а не полноценный препарат, он сообщит об нем как о менее эффективном. Другим примером является то, что, когда появляется «новый улучшенный» препарат от болезни (окруженный шумихой и рекламой), старый теряет часть своей эффективности, поскольку люди теряют доверие к нему. Профессор Дэн Моэрман, антрополог из Университета Мичигана, о котором я упоминал в главе 2, продемонстрировал это путем отслеживания влияния установленных препаратов, которые исправно работали, когда предположительно улучшенное лекарство пришло им на смену. Например, когда новый препарат под названием Ранитидин получил одобрение FDA для лечения язвы желудка, компания позиционировала его как лучший, чем созданный ранее препарат под названием Циметидин, который хорошо заживлял язвы примерно у 75 % пациентов, принимавших его, и был примерно на 20 % более эффективным, чем плацебо. Однако по мере того, как нарастала шумиха и росла популярность Ранитидина, скорость заживления старого препарата, Циметидина, уменьшалась — снижалась до уровня ниже 50 %. Эффективность старого препарата снижалась, потому что все воспринимали новый препарат как «лучший». Таким образом, удивительно, что сила медикаментозного лечения зависит не только от того, как он фактически работает, но и от веры в его эффективность относительно других лекарств от аналогичных болезней. Неудивительно, что фармацевтические компании тратят миллиарды на продвижение новых лекарств, когда они впервые получают одобрение. Не только продажи растут из-за маркетинга, но и фактический результат увеличивается, если культура считает, что они эффективны. Они создают как сознательную, так и бессознательную веру. Один из профессоров моей медицинской школы увещевал своих студентов использовать новое лекарство как можно чаще, когда оно впервые появляется на рынке, прежде чем оно потеряет свою действенность. Теперь я знаю, почему он так говорил. Наш коллективный разум влияет на фактическую эффективность. Осмысление влияет на масштаб исцеления.

Коллективный разум влияет на фактическую эффективность.

Если это работает с крысами, насколько более результативным это может быть с людьми? Человек имеет такой мощный ум для осмысления, что он может производить этот же вид кондиционирования с их собственными словами и воображением без всякого Kool-Aid или таблеток. Педиатр доктор Карен Олнесс из Северо-Западного университета привела пример ребенка с аутоиммунным заболеванием, аналогичным тому, которым болели крысы доктора Аде-ра. Малышке нужны были иммуносупрессивные препараты от болезни почек, но ее так тошнило, что она больше не могла их принимать. Это увеличило риск того, что болезнь возьмет верх и будет угрожать жизни. Доктор Олнесс впервые использовала аромат розы и сочетала его с иммуносупрессивными и тошнотоподавляющими препаратами, чтобы заставить ребенка менее серьезно реагировать на первые. Она также научила больную представлять розу во время этих процедур. Вскоре побочные эффекты от приема иммуносупрессивных препаратов можно было уменьшить, сохранив при этом их эффективность — при условии, что пациент представлял запах и вид розы, когда принимал их! Ребенок научился контролировать тошноту и иммунную систему разумом. Как и Джейк, она использовала свои новопри-обретенные навыки визуализации для исцеления. Дети особенно хорошо умеют использовать свой разум для лечения. Простой компакт-диск визуализации для малышей с раздраженным кишечником и болью в животе более эффективен и имеет более долгосрочный эффект, чем любое лекарство. Все, что врач должен сделать, это дать ребенку компакт-диск и научить им пользоваться.

Танец разума
Профессор психиатрии Университета в Лос-Анджелесе и автор бестселлеров доктор Дэниел Сигел пишет о том, как современная наука раскрывает картину разума, сильно отличного от традиционного в настоящее время. Вместо того, чтобы думать о разуме, исходящем от мозга — только органа внутри черепа, он описывает взгляд, возникающий из целостной науки, где разум скорее работает так, будто вращается между людьми, культурой и окружающей средой. В своей книге «Разум: путешествие к сердцу бытия человека» («Mind: A Journey to the Heart of Being a Human») он объясняет: «Ум — это не только то, что делает мозг, и даже не социализация разума. Он может быть более высокого уровня функционирования, чем просто то, что происходит внутри нашего черепа. Основными его элементами являются потоки энергии и информации, которые проходят внутри нас, между нами, другими и миром». Все большее число ученых разделяют эту точку зрения, поскольку все больше и больше доказательств накапливается в ее поддержку. Я поражен тем, насколько согласуется этот взгляд с моделью, которую доктор Ману нарисовал для меня на своей доске в деревне Индии, когда он пытался объяснить древний взгляд на аюрведу человека. Наши тела разделены, но более глубокие сферы нашего существа — разум и дух — показывают, что мы все слились вместе в один неотделимый и взаимодействующий коллективный разум. Если этот способ понимания разума -более точное описание того, кем мы являемся как люди, то использование этой силы необходимо для того, чтобы полностью исцелиться и быть целостным.

Влияние нашего коллективного разума на исцеление происходит каждый день во время встреч в клиниках. Это не всегда требует длительных периодов визуализации, которые проходил Джейк, и это не обязательно должно быть исцелением прикосновением, которое испытал моряк Джо. Осмысленная реакция — и хорошая, и плохая — может прийти в одно мгновение. Британский врач К. Б. Томас продемонстрировал это в 1987 году замечательным исследованием под названием «Есть ли смысл быть позитивным?» Он изучил двести пациентов, которые пришли к врачу без специфической патологии, только с симптомами болезни. Такой тип пациентов составляет около половины всех визитов к лечащему врачу. Он разделил двести пациентов на четыре группы. Две группы получили либо положительную консультацию, в которой им сказали, что у них какая-то болезнь, которую можно вылечить, либо отрицательную консультацию, в которой им сказали, что не знают, что у них, и станет ли им лучше. Половине каждой группы давали таблетку плацебо, а другой — ничего. Все процедуры заняли одинаковое количество времени.

Через две недели пациентов спросил новый человек (не врач), стало ли им лучше, и нуждались ли они в дальнейшем лечении. Результаты показали, что 64 % пациентов, получивших положительную консультацию, чувствовали себя лучше по сравнению с 39 % пациентов, получивших отрицательную консультацию. Приблизительно у 50 % в группе с плацебо или без лечения самочувствие улучшилось. Другими словами, случайный процент исцеления («регрессия к среднему значению») составил около 50 %. Но простой сдвиг в вере и ожиданиях пациентов, вызванный словами и отношением врача, мог либо ускорить выздоровление на 28 %, либо замедлить его на 22 % — общая разница составляла 50 % от основной скорости выздоровления. Разница в скорости выздоровления между теми, кто получил и не получил таблетку составила всего 6 %. Невербальное взаимодействие между врачом и пациентом значительно улучшало или мешало процессу самоисцеления пациента — даже если встреча была всего одна.

Этот контакт разумов, придающий смысл процессу, не требует от врача фактической речи или от пациента осознанного восприятия. Нынешний исследователь NIH доктор Дэвид Д. Прайс, чью работу о плацебо я описал в главе 4, продемонстрировал в нескольких исследованиях, что вера врача влияет на эффективность лечения, даже если пациент не знает об этом убеждении. Пероральным хирургам, которые удаляли коренные зубы (зубы мудрости), сказали, что после удаления их пациенты получат либо обезболивающее, либо плацебо, либо налоксон. Налоксон, препарат, используемый для борьбы с употреблением наркотиков, может усилить их боль. Пациентам ничего не сказали, но позже попросили оценить степень боли и потребность в лекарстве. Пациенты, чьи хирурги считали, что их пациенты получили эффективное болеутоляющее средство, сообщали о более слабой боли и меньше нуждались в лекарствах, по сравнению с теми пациентами, чьи врачи полагали, что их клиенты не получат эффективного обезболивающего или даже получат налоксон. Фактически, все пациенты получили плацебо. Они без каких-либо обсуждений, казалось, подсознательно воспринимали ожидания хирурга. Люди превосходят крыс или кроликов в умении считывать сигналы и воспринимать их смысл, даже когда они сами не знают, что делают это.

Разница в скорости исцеления между теми, кто получил и не получил таблетку, составила всего 6 %.

Это и другие подобные исследования заставляют меня задаться вопросом, действительно ли возможно скрыть информацию от пациента, и могут ли больные считывать ситуацию и реагировать на каком-то уровне независимо от того, что пытается сделать врач. Действительно, взаимодействие разумов скорее похоже на прилив и отлив энергии и информации между людьми и вещами. Даже если мы не можем измерить его, влияние этого процесса на исцеление очевидно.

Ноцебо
Ноцебо — средство, не обладающее реальным фармакологическим действием, но вызывающее отрицательную реакцию у пациента. Этот термин появился как антитеза плацебо.

По большей части пациенты и врачи не обращают внимания на исцеление и влияние, которое приносят сферы разума и духовности. Наша система здравоохранения, кажется, опускает это, как и другие компоненты исцеления. Мы относим улучшения состояния к эффекту конкретных лекарств, а не к контексту и осмыслению, созданными во время осуществления этого вида лечения. Но мы делаем это на свой страх и риск, не признавая более общего взгляда на человеческий разум, описанного доктором Сигел и другими, наша система здравоохранения не только упускает ключевую сферу исцеления, но также может и нанести нам вред. Наиболее ярко это проявляется в том, что называется эффект ноцебо — негативное воздействие ритуала и веры на здоровье и выздоровление.

В каждом ритуале, вере или процессе социального обучения, которые ускоряют исцеление, есть возможность нанести вред. В исследовании доктора Томаса 1987 года, описанном ранее, скорость выздоровления пациентов была сокращена почти вдвое из-за одной отрицательной встречи с врачом. Доктор Прайс показал, как тонкие невербальные ожидания врачей могут усилить боль. Профессор Фабрицио Бенедетти, чье исследование плацебо я описал в главе 2, продемонстрировал, что обезболивающее действие наших самых мощных препаратов — таких как морфин — может быть почти полностью сведено на нет при отрицательных ожиданиях. Морфин помогает от острой боли, но ритуал и вера, окружающие его, могут помочь или навредить почти в равной степени. Эндогенные обезболивающие, производимые нашим мозгом, очень сильны. Как и большинство врачей, обученных в 1980-х годах, меня учили сообщать пациенту, будет ли больно то, что я собираюсь с ними сделать. Прежде чем взять кровь, сделать укол или взять биопсию, например, я говорю им: «Может быть немного больно». Затем, после процедуры, я пытаюсь успокоить их, сказав: «Сейчас станет лучше», или иногда: «В этот раз было не так уж и больно, не так ли?». Это происходило (и происходит до сих пор) тысячи раз в день в наших больницах. Оказывается, сказав это, я увеличиваю уровень боли моего пациента. Ситуация еще усугубляется, если я попытался успокоить их позже, а они все еще чувствовали боль, им становится только хуже, потому что моя попытка убедить их, что все хорошо, идет вразрез с их ощущениями. Теперь я ничего не говорю своим пациентам о боли перед процедурой. Я только описываю, что я буду делать, а затем придумываю какое-то отвлечение или использую визуализационное видео или музыку во время процедуры. Они могут сами настроиться благодаря моему описанию и решить, испытают ли они неприятные ощущения или нет.

Эффект ноцебо влияет больше, чем сама боль, он возникает не только из-за консультаций в клиниках, а может быть вплетен в наши культурные убеждения и социальные коммуникации. Исследования профессора Винфрида Рифа и его коллеги из Университета Марбурга, Германия, доказывают более высокие побочные эффекты у тех, кто получает плацебо, когда активный тестируемый препарат сам по себе имеет более высокие побочные эффекты. Они исходят не только от симптомов испытуемых, которые они приписывают этому препарату, хотя и такое бывает; негативные эффекты при приеме плацебо фактически сходны с побочными эффектами конкретного препарата. Например, группы, получавшие плацебо в исследованиях различных антидепрессантов с различными побочными эффектами, будут сообщать от двух до пяти раз чаще о негативных последствиях, характерных для исследуемого препарата: трициклические плацебо имеют побочные эффекты трициклических лекарств, а серотониноподобные плацебо имеют побочные эффекты лекарств с серотонином. Это часто связано с тем, что испытуемым рассказывают о потенциальных негативных последствиях препарата перед началом исследования: традиционная часть процесса — подписание пациентом информированного согласия. Как и больные доктора Томаса, эти испытуемые узнают, что они могут испытывать определенные неприятные последствия, что и происходит. В отличие от пациентов доктора Томаса, однако, эти эффекты продолжаются в течение всего исследования, часто в течение одного-двух месяцев, даже без дальнейших разговоров о препарате. Достаточно одной встречи с координатором исследования, который получает их информированное согласие, чтобы вызвать негативные последствия.

Коллективный разум может влиять не только на показатели здоровья, но и на смертность. Широкое исследование доктора Дэвида Филлипса из Калифорнийского университета в Сан-Диего, опубликованное в престижном медицинском журнале Lancet (Скальпель), наглядно демонстрирует культурное влияние осмысленной реакции. Были изучены случаи летальных исходов 28 169 взрослых китайских американцев и 412 632 случайно выбранных, соответствующих требованиям исследования, «белых». Доктор Филлипс показал, что: «Китайские американцы, но не «белые», умирают значительно раньше нормы (на 1,3-4,9 года), если у них есть сочетание болезни и года рождения, которое по китайской астрологии и традиционной китайской медицине считается злополучным. Чем сильнее группа привязана к китайским традициям, тем больше лет жизни ими потеряно». Он утверждает: «Наши результаты справедливы почти для всех основных изученных причин смерти. Снижение выживаемости не может быть полностью объяснено изменением поведения китайского пациента, врача или патологоанатома, но, по-видимому, частично обусловлено психосоматическими процессами». То есть коллективным разумом.

Китайская астрология посвящает один из пяти элементов — огонь, земля, металл, вода и дерево — каждому году (также к году относится одно из двенадцати животных). Люди, родившиеся в год металла, как ожидается культурой, должны иметь заболевания, связанные с легкими, и они действительно имеют такие болезни и умирают раньше других от проблем с легкими. То же самое относится и к лимфоузлам или иммунной системе, если люди рождаются в год земли, который плох для иммунной системы. Основные различия в возрасте смерти от лимфатического рака наблюдаются между теми, кто родился в годы земли, и теми, кто родился в другие годы. Эти последствия превышают воздействие других факторов, таких, как курение, образ жизни и воздействие окружающей среды. В отличие от боли, «побочный эффект» возраста смерти — довольно весомый объективный результат. Эффект был социокультурным — относился к коллективному разуму культуры. Чем более люди были далеки от китайских традиций, тем меньше это имело воздействие на них, так что для третьего поколения китайских американцев не было никакой корреляции — так же, как и для некитайских американцев.

Нам не нужно верить в астрологию, чтобы это коснулось нас; нам нужно только вырасти с концепцией, которую принимает наша культура. Стресс считают вредным для вас в западных культурах благодаря Хансу Селье и другим ученым прошлого века. Тем не менее, он также часто может быть полезным, как и в поговорке «нет боли, нет вознаграждения», используемой Джо и его коллегами-морпехами. В то время как оба подхода могут нанести вред, люди, которые считают, что стресс вреден, на 43 % чаще умирают раньше, чем те, кто считает, что стресс полезен. Мышление влияет на смертность.

Коллективный разум влияет как на показатели здоровья, так и на смертность.

Когда Аади впервые пришел в аюрведическую больницу для лечения болезни Паркинсона, он не верил в использование астрологии для исцеления. На самом деле, он никогда не допускал этого, о чем говорил доктору Ману каждый раз, когда приходил. Думаю, он использовал слово «чепуха». Тем не менее, доктор Ману настаивал на том, чтобы он каждый раз читал свой астрологический прогноз.

«Сам он может не верить в астрологию, — объяснил Ману, — но он вырос и живет в культуре, которая в это верит. Он не может не испытать этого эффекта, даже если он обусловлен только психологически. Поэтому он вполне мог бы попытаться использовать эту информацию, чтобы найти смысл своей жизни».

Я не уверен, что Аади когда-либо сознательно использовал эту информацию, но его жена и другие члены семьи обсуждали, что эти прогнозы, казалось, имели смысл и точно описывали жизнь Аади. Они, а не он, находили их осмысленными.

Люди, кажется, запрограммированы искать какой-то трансперсональный или духовный смысл в болезни. Это происходило веками. Когда пациенты прибывали в Эпидавр, древнегреческий Центр медицинской школы Гиппократа, они сначала консультировались с оракулом, который читал их духовную жизнь, чтобы сопоставить их болезни с более глубоким смыслом, прежде чем они переходили к другим методам лечения. Большинство культур коренных народов привносят духовные толкования и ритуалы в свои диагнозы и методы лечения. Некоторые из них явно вредны, например, когда «изгнание демона» заменяет медицинское лечение эпилепсии. Некоторые могут быть полезными, например, молитвы успокаивают тревожность пациентов с раком. Так же как лекарства, травы, стиль жизни и социальные отношения, наш разум и духовные верования являются просто очередным инструментом, который можно использовать для исцеления или причинения вреда. Если не считать попадания под грузовик, гибели от торнадо или вируса Эбола, болезни, страдания и смерть не имеют простых причинно-следственных связей. Если мы хотим добиться максимального исцеления от определенного лечения, мы должны уделять внимание взаимосвязанным аспектам истории и традиций, культуры и семьи, а также индивидуальным верованиям, которые создают смысл нашей жизни. Мы должны заботиться о нашем коллективном сознании. До тех пор, пока мы не включим его в наше здравоохранение, он будет продолжать помогать или вредить нам наугад, и мы не сможем использовать наш истинный потенциал исцеления.

Но как мы можем это сделать?

Психо
Я исследую именно психическую и духовную сферы исцеления со своими пациентами. Хотя есть научные доказательства ценности каждой из этих сфер, я изучаю их с пациентами не для того, чтобы сказать им, во что верить, а чтобы помочь им научиться использовать свой разум и веру и найти более глубокий смысл своей жизни. Как только мы видим, какие элементы резонируют с ними, я ищу научно доказанные способы, с помощью которых они могут повысить целительную силу этих элементов в своей жизни. Это может быть конкретная практика ума и тела, как, например, визуализация Джейка, или соединение исцеляющего поведения с духовной жизнью.

СОСТАВЛЯЮЩИЕ ДУХОВНОГО КОМПОНЕНТА ИМЕНТАЛЬНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ


В древние времена не было никакого различия между тем, что сегодня мы называем разумом и душой. Греческое слово psykhe, корень слов душа (psyche) и психология (psychology), также означает «душа, ум, дух или самый глубокий опыт человека о себе».

Этот опыт часто бывает «трансперсональным» и «транстемпоральным» — казалось бы, это выходит за пределы нормальных границ пространства и времени. Это измерение духа. В то время как психологи, духовенство и ученые часто обсуждают различия в этих терминах, я считаю, что когда дело доходит до исцеления, люди используют их взаимозаменяемо. Будь то атеист или гуманист, он будет использовать термины ум или психика, в то время как те, у кого есть духовные или религиозные предпочтения, добавят термин душа или дух. Как бы они ни назывались, эти компоненты являются ценными инструментами для исцеления во внутренних сферах нашего существа. Обе дисциплины — психология и религия — как правило, игнорируются в современной медицине. Таким образом, роль разума и духа в исцелении по-прежнему используется слабо.

Тем не менее, есть веские доказательства того, что люди, которые занимаются духовной и религиозной практикой, остаются здоровыми дольше, выздоравливают быстрее и умирают с лучшим качеством жизни, чем те, кто этого не делают. Конечно, при условии, что их убеждения не диктуют им вредное поведение, такое как нанесение увечий, пренебрежение или насилие, и не поощряют чрезмерные духовные (и психологические) страдания от вины, сомнения и догм. Доктор Гарольд Кениг, профессор психиатрии Университета Дьюка, изучал влияниие духовных и религиозных практик на здоровье в течение десятилетий. В своем «Руководстве по религии и здоровью» он рассматривает исследования, показывающие преимущества для здоровья от религиозных традиций или духовных практик. Он выяснил, что доказательства пользы особенно сильны при психических заболеваниях, таких как депрессия, злоупотребление психоактивными веществами, попытках самоубийства, деменции и расстройствах, связанных со стрессом. Существует также много положительных корреляций физического здоровья с духовными и религиозными практиками. Большинство причин обоснованы. Те, кто занимается духовной и религиозной практикой, как правило, избегают вредных веществ (алкоголь, табак, наркотики), занимаются социальным служением и поддерживают активность по жизни, а также молятся — часто в медитативном состоянии, что вызывает расслабление или катарсис. Кроме того, некоторые религиозные верования дают умиротворяющие объяснения боли и смерти, сопровождаемые ритуалами прощения и примирения, что дополнительно смягчает страдания.

Духовные дискуссии в конце жизни особенно важны, когда мы все, независимо от того, имеем ли определенную веру, ищем утешения, когда умираем. Исследования показывают, что духовные ритуалы и капелланские взаимодействия для тех, кто желает этого к концу жизни, повышают качество жизни и удовлетворенность ею. Как и с любой медицинской интервенцией, отрицательные эффекты также возможны. Вред возможен из-за неграмотных или негативных религиозных и духовных убеждений и поведения, таких как обвинение верующего в своей болезни. У меня были глубоко религиозные пациенты, которые признавались мне, что они чувствуют себя виноватыми, что они «не молились достаточно усердно», поэтому они не выздоравливают, некоторые религиозные традиции прямо заявляют об этом. Вред также причиняется в том случае, если религиозная община, на которую человек полагался всю жизнь, не посещает его и не ухаживает за ним во время тяжелой болезни или госпитализации, нарушая неписаный социальный и моральный договор. Независимо от того, религиозны вы или нет, если вы и ваш врач не используете разум и духовную сферу в своих разговорах особенно ближе к концу жизни, вы рискуете упустить возможность для исцеления.

Раненный целитель
Одним из самых важных последствий серьезного заболевания является его воздействие не только на тело, но и на душу (или дух, или любое другое название вашего нефизического внутреннего существа). Организм часто исцеляется, а души — нет. Иногда случаются моменты в болезни, когда вы не знаете, станет ли вам лучше, хотите ли вы этого, будто вы потеряли волю к жизни. Нет в современной медицине такой категории заболеваний, когда травма или стресс официально проникают в душу. Но вы все равно это чувствуете. Вы можете ощутить это у некоторых людей, которые страдают от ПТСР после войны, когда невозможно добиться от них даже проблеска надежды. Вы можете увидеть это в хроническом стрессе тех, кто имел неблагоприятные детские переживания, когда у них даже нет намека на силу личности. И вы можете почувствовать это в угрозе жизни от серьезного заболевания и его терапии, когда пациент спрашивает: «Кто я теперь?» В некоторых культурах потеря души имеет особое название, особенно у коренных американцев. Они признают это как отдельный вид инвалидности, отличный от любого психологического или физического состояния. Поиск выхода из такого состояния имеет решающее значение для восстановления благополучия. Выбраться из этого лабиринта -это уже пройти часть пути к исцелению.

Ирония в том, что сама рана, от которой мы страдаем, вызывает процесс исцеления.

Первый рак Сьюзен изменил ее представление о себе навсегда. Как и для многих ее коллег, ее жизненный путь был сконцентрирован на профессиональной деятельности, а семья оставалась немного в стороне. Но рак в таком молодом возрасте наряду с тройной хирургией, химиотерапией и облучением «сбил меня с пути нормального тридцатипятилетнего адвоката, — сказала она. — Несмотря на то, что мое тело восстанавливалось, мой дух должен был измениться. Я никогда не смогу снова быть со своими сверстниками или оставаться самой собой — заниматься как семейной, так и профессиональной карьерой. После лечения, когда врачи сказали, что все получилось, меня переполняли вопросы: «Почему я заслужила это?», «Почему именно я?» Я поняла, что больше не хочу быть адвокатом. Но тогда зачем я сюда пришла, интересно? Зачем я родилась?» Для Сьюзен болезнь выдвинула на первый план, пожалуй, самый важный вопрос в чьей-либо жизни: почему я здесь? Медицина предлагает химию и биологию в качестве ответа. Людям нужно больше, чем это. Им нужно что-то более значимое, что-то из более глубоких измерений того, кто мы есть — из социального, эмоционального, ментального и духовного. И для большинства из нас исцеление требует, чтобы мы попытались ответить на этот вопрос, исследуя разум и скрытые уголки нашей души.

Итак, ирония в том, что есть исцеление и то, что отличает его от лечения, — сама рана, от которой мы страдаем, вызывает процесс исцеления. Необходимо признать и принять то, что страдания открывают путь к целостности. Священник, писатель и духовный учитель Генри Ноувен назвал это «раненым целителем», благодаря которому человек понимает, а затем и принимает тот факт, что он болен и может обрести истинный мир и радость. Он назвал это ощущение «быть любимым» — полностью ценить себя и свою жизнь такими, какие они есть. Это исключительный духовный опыт совсем другого качества. Этот опыт глубокого покоя и радости может прийти в духовности, как его обрели Джейк и Джо, или другим способом. Аади нашел его с помощью аюрведы, сержант Мартин через своих друзей с ПТСР, Клара — в природе, Мейбл — в своей семье, Джефф — с помощью бега, а Мария — на курсах кулинарии. Каждый путь уникален, но все они ведут к тому же — исцелению и целостности.

Капелланы
Когда мои пациенты ищут духовную сферу исцеления, я могу спросить их, хотят ли они видеть капеллана. Исследования показывают, что большинство госпитализированных пациентов, а также пациенты с серьезными заболеваниями, хотели бы экзистенциального или духовного разговора со своим врачом или визита религиозного служителя, но медицинские работники редко спрашивают пациентов об их духовных потребностях. Чтобы помочь исправить ситуацию, терапевт и врач паллиативной помощи доктор Кристина Пучаль-ски, основатель и директор Института духовности и здоровья Университета Джорджа Вашингтона и автор книги «Как сделать здравоохранение целостным: интеграция духовности в уход за пациентами», обучает медицинских работников тому, как обсуждать духовность в здравоохранении. Ее ежегодный курс для врачей и других специалистов в области здравоохранения учит их, как интегрировать духовные убеждения пациентов с уходом за ними, решать чувствительные медицинские проблемы, с которыми сталкиваются тяжелобольные пациенты, и поддерживать специалистов в области здравоохранения в предоставлении помощи. Другими словами, она стремится заставить практиков и систему здравоохранения серьезно относиться к нефизическим, внутренним аспектам исцеления пациентов, заботиться о разуме и духовной сфере их жизни.

Мне повезло, что в моей семье не пренебрегают духовной сферой. Они научили меня целительной силе заботы о разуме и духе в здравоохранении. Мой отец был капелланом, большую часть своей карьеры работал в больницах. Он был одним из первых священников, получивших официальную подготовку в госпитальном капелланстве — так называемое клиническое пастырское образование — и привнес эту подготовку в армию. Помню, в детстве я спрашивал его, почему он, священослужитель, каждый день ходит на в больницу, где работают врачи. Я думал, служители должны работать в церквях.

Он ответил: «Потому что там много страданий. Я работаю в больнице, чтобы облегчить страдания и исцелить».

Это застряло у меня в голове, мне хотелось узнать больше. Так, перед медицинской школой, я решил пройти пятимесячное обучения в качестве студента-капеллана в больнице. Это научило меня многому в вопросе исцелении.

Я помню первого пациента, к которому меня назначили студентом-помощником. Он был семидесятилетним стариком, умирающим от метастатического рака легких и принимавшим морфин от боли. Он попросил о визите капеллана и с нетерпением ожидал сначала увидеть «капеллана-студента». Мне было двадцать с лишним лет, я сильно нервничал, не зная, что сказать. Когда я вошел в его комнату, я почувствовал облегчение, увидев, что морфий подействовал. Думая, что опасность миновала, я сел рядом с его кроватью и начал тихонечко читать несколько молитв. Через несколько мгновений он открыл глаза, чтобы посмотреть на меня. Затем он протянул руку и положил ее мне на руку и сказал: «Сынок, с тобой все будет в порядке». Мало того, что мое прикрытие было разоблачено, мое понимание об исцелении было перевернуто с ног на голову — это он исцелял меня! В духовной сфере исцеление возникает в пространстве между людьми — в коллективном сознании, и его польза может пойти в любом направлении.

После того, как Сьюзен впервые заболела раком молочной железы и оправилась от него, она уже переключила свое внимание с карьеры юриста на получение степени в пастырском уходе. Затем она работала в консультационном центре военных капелланов. Я был поражен услышанными от нее историями о духовной борьбе, с которой сталкиваются служащие и их семьи. Сьюзен слышала истории о страданиях, о которых мне, как врачу в клинике, не рассказывали. Она также поведала мне об исцелениях, о которых я не знал, хотя некоторые случались с моими пациентами. Я искал физические причины их страданий, чтобы назначить лечение. Но сконцентрировавшись на этом, я часто полностью пропускал другие истоки их страданий — внешнее влияние, с которым моя жена и работала. Заболевание раком и его лечение пробудили ее интуитивные навыки послушания и духовной заботы. Недавно наша дочь Маэба просветила меня о силе духовной сферы исцеления. После получения докторской степени в школе Йельского богословия она провела еще один год, получая клиническое пастырское образование в больнице Йельского университета. До того, как стать капелланом, она проводила предварительную подготовку и работала над медицинскими исследованиями у Джона Хопкинса. Она также работала в Непале в школе, руководимой буддийскими монахинями, и в клинике в Эфиопии, в которой лечили детей. Этот опыт и тренинги позволили ей видеть человека целиком — его духовный, психологический и физический мир.

Однажды вечером Маэбу вызвали навестить человека, госпитализированного из-за немного повышенного давления. Он принимал множество лекарств, но его давление оставалось опасно высоким. После того, как она некоторое время посидела и поговорила с ним, он признался ей, что это была годовщина смерти его жены, которую он очень любил. Маэба помолилась вместе с ним, сконцентрировавшись на его любви, и на любви его жены, и на глубокой скорби о потере. Он заплакал, и она сидела с ним, пока он скорбел. В ту ночь его давление вернулось в норму, и на следующий день его выписали. Механизмы, ответственные за это, вероятно, объяснимы. Возможность поплакать и выговориться человеку, готовому выслушать и помочь, вероятно, уменьшила гормоны стресса, которые бушевали в его теле и повышали его давление. Неизвестно, как часто эти виды биологического исцеления происходят в связи с духовной сферой. Несмотря на то, что в больницах, где священники находятся на службе целый день, их визиты планируются заранее вместе со всеми другими специалистами в области здравоохранения, редко эти выезды считаются таким же реальным лекарством. Такие источники, как «Журнал пастырской помощи и консультирования» полны тематических исследований на эту тему. Как часто врачи и медсестры читают их, а тем более используют такие визиты для лечения, неясно. Таким образом, они остаются незамеченными для большинства работников системы здравоохранения.

Согласно исследованиям, большинство госпитализированных пациентов хотят провести доверительный разговор со своим врачом.

История Давида
Иногда исцеление, как и красота, предназначено для коллективного разума, а не только для отдельного пациента. Однажды Маэбу призвали на крещение недоношенного ребенка, родившегося у матери-наркоманки, которая после рождения ушла из больницы, не сказав ни слова. Ребенок был на жизнеобеспечении, настолько недоразвит, что не мог жить самостоятельно. Социальным службам потребовалось несколько дней, чтобы выследить мать и попросить разрешения снять его с жизнеобеспечения после того, как стало очевидно, что он не выживет. Когда они, наконец, позвонили матери, она отказалась дать ребенку имя, но дала разрешение снять его с жизнеобеспечения, а затем попросила, чтобы его крестили. Несколько медсестер, ухаживавших за брошенным ребенком, были в смятении. Мало того, что у него даже не было имени, но единственным указанием на то, что мать любит ребенка, была ее просьба о крещении. Капеллан Маэба была призвана крестить ребенка перед смертью. Единственными свидетелями были медсестры и один из врачей, которые заботились о нем и пытались его спасти. Когда она готовила воду и церемонию, то спросила имя ребенка. Медсестры собрались и, посоветовавшись, решили назвать его Давидом.

Церемония началась. Каждому воспитателю была предоставлена возможность подержать руки над водой, чтобы благословить ее своим исцеляющим прикосновением. «Давид, — сказала Маэба, — я крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». И из-за особых обстоятельств, в которых она крестила ребенка без матери, она добавила: «Бог един: и он есть мать для всех нас, аминь». Когда вода попала на недоношенного ребенка, они не смогли сдержать слез. Этот коллективный катарсис длился несколько минут. Тогда оборудование было выключено, и ребенок умер. Глубокое чувство мира возникло, даже когда все оплакивали смерть Давида. После молчания, которое при любых других обстоятельствах казалось бы долгим и неловким, но в этом контексте должно было быть заветным, одна из медсестер неонатального отделения интенсивной терапии прокомментировала: «Это было необходимо. Для всех маленьких Давидов, которые здесь умирают». Все глубоко вздохнули. Она говорила за всех. Несмотря на свою короткую жизнь, несчастные обстоятельства и тяжелые раны, Давид был любим богом, и это исцелило их всех.

Не только пациенты нуждаются в психическом и духовном исцелении. Во многом медсестра в реанимации новорожденных говорила за всех работников здравоохранения и пациентов. Врачи и медсестры имеют самый высокий показатель выгорания по сравнению с любой другой профессией. Почти половина всех докторов сталкиваются с отсутствием энтузиазма к работе, чувством апатии и более черствым отношением к людям. Самый высокий уровень опустошения отмечается среди врачей и медсестер первичной медико-санитарной помощи, тех, кто находится на передовой здравоохранения, которая составляет более 50 %. Они также имеют высокий процент злоупотребления психоактивными веществами — почти 15 %. Показатель выгорания первичного звена за десять лет с 2007 года вырос почти на 20 %. Будучи капелланом больницы, Маэба обнаружила, что ее духовная помощь часто необходима персоналу. Это навело ее на мысль о проведении ежемесячного завтрака для сотрудников детского отделения интенсивной терапии.

Причин выгорания много: чрезмерная нагрузка, бумажная волокита, неэффективность системы здравоохранения, потеря контроля над медицинскими решениями, трудности в балансе между работой и личной жизнью. Перегоревшие врачи и медсестры не самые лучшие целители.

Но основной причиной опустошения, на мой взгляд, является потеря смысла. Это происходит из-за отсутствия у врачей и медсестер возможности заботиться о себе и пациентах во всех сферах их жизни. Несбалансированный акцент медицины на физических аспектах болезни наряду с экономическими и административными делами вытесняет исцеление, которое приносит пользу пациентам и позволяет вылечить человека полностью. Те, кто работает в первичной медико-санитарной помощи, несут самое тяжелое бремя, из года в год видя ухудшение состояния здоровья и благополучия больных. Врачи знают, как можно их поддержать, но у них нет времени или инструментов, чтобы заботиться о них.

К сожалению, это уныние начинается еще в Медицинской школе. Студенты-медики на первом курсе имеют высокий уровень альтруизма и эмпатии. Но он падает с каждым годом обучения. Это продолжается по мере того, как они начинают практику и обнаруживают, что медицинское обслуживание не предназначено для того, чтобы помочь пациентам излечиться и оставаться здоровыми, и не предоставляет основных инструментов, в которых они нуждаются. Наша «система здравоохранения» — это тройной оксюморон: она обслуживает только около 20 % населения, тем, кто работает в ней, трудно оказывать сострадательную помощь, и это не интегрированная система. Ни здоровье, ни забота, ни система!

Врачи и медсестры имеют самый высокий процент выгорания по сравнению с любой другой профессией.

Здравоохранение нуждается в новом образе мышления и новом дизайне. Ему необходимо переориентировать свои экономические стимулы на профилактику и уход за человеком в целом, даже если промышленность получает прибыль от противоположного. Врачи и медсестры нуждаются в новых типах навыков и инструментов для клиники и больницы. Пациенты должны ожидать — даже требовать — чего-то иного, чем то, что они получают от здравоохранения. Медицина должна воссоединить исцеление с лечением, и оно нуждается в чуде.

Чудеса
Чудеса случаются. Большинство людей знают об этом. Многие могут описать чудеса, маленькие или большие, которые они видели или испытали в своей жизни. В случае исцеления — это те моменты, которые современная наука объяснить не может. Это не значит, что они необъяснимы. Но обычно ученые и врачи не утруждают себя попытками. Они считаются слишком сложными для исследования. Добавление тайны чуда к неопределенности науки делает ее еще более трудной. Наши исследования в Walter Reed о том, как действует прикосновение рук через электромагнитные частоты, исходящие из них, объяснили прилив энергии Сьюзен после того, как я попробовал этот метод. По крайней мере, часть того, почему морские пехотинцы с ПТСР стали чувствовать себя лучше после «исцеляющих» прикосновений, объяснима, даже если из-за эффекта плацебо. Но это не значит, что эти исцеления менее чудесны. В своей энциклопедической книге «Будущее тела» Майкл Мерфи документирует случаи необъяснимого исцеления со всего мира, включая тщательные, подробные записи Католической Церкви о редких чудесах от посещений города Лурда во Франции. Хотя сообщалось о более чем семи тысячах исцелений от посещения этого городка, церковь подтвердила только около семидесяти крупных, необъяснимых, чудесных исцелений. Эти чудеса — просто самые удивительные, и хотя они и доказывают то, что таинственное исцеление может произойти, они отвлекают нас от более распространенных и менее поражающих случаев, наблюдаемых в здравоохранении каждый день, конечно, если мы присмотримся.

Одним из наиболее распространенных необъяснимых событий ближе к концу жизни является то, что кто-то просыпается из комы или иногда даже возвращается из мертвых, чтобы попрощаться с близкими. Смерть моего отца тому пример. Он был христианским священником-пресвитерианином, он прослужил тридцать лет в армии и участвовал в трех войнах: Второй мировой, войне в Корее и во Вьетнаме. Затем он провел десять лет в качестве больничного капеллана; десять лет в качестве тюремного капеллана; еще пять в служении бедному сельскому району в центральной Калифорнии; и еще пять в служении нуждающимся в Лас-Вегасе и Сан-Диего.

Он был человеком глубокой веры, который стремился подражать Христу. Он верил, что Бог действует через людей. Однажды я спросил его, испытывал ли он когда-нибудь страх, находясь под огнем во время войны. Он хорошенько подумал, потом рассказал историю о том, как однажды пули прошли через пончо, закатанное вокруг талии. Затем он сказал: «Нет. Мне никогда не было страшно. Я чувствовал рядом Христа».

Они с мамой были женаты почти шестьдесят лет, вместе пережили три войны, переезжали более двадцати раз и воспитали четверых детей. Они привозили свою семью во Вьетнам, Германию, Оклахому, Техас, Калифорнию и Нью-Йорк, переезжая почти каждые два года, и были глубоко связаны друг с другом.

Затем в восемьдесят шесть лет у моего отца случился серьезный геморрагический инсульт, и он быстро угасал — впал в кому в течение трех дней. Когда он потерял сознание, врачи предприняли несколько попыток вмешательства. Они поместили внутричерепные мониторы в его голову, чтобы отслеживать давление на мозг и катетеры, чтобы попытаться слить кровь. «Это похоже на терновый венец», — сказал мой двоюродный брат. У моего отца была трубка в носу, и они связали его руки, растопыренные в стороны. «Как будто он привязан к кресту», — сказал наш сын Крис. В этой очень болезненной ситуации и до того, как он потерял сознание, я спросил его, не нужно ли ему обезболивающее или седативное. Он сказал «нет». Все, что я мог дать ему, это воду на губке. Мне все это тоже напоминало образ Иисуса на кресте. Осмысление обрушивается на нас в конце жизни. Постепенно семья приехала со всей страны, чтобы быть с ним. В его голове продолжалось кровотечение, и кома становилась глубже. Примерно через шесть дней, когда большинство людей прибыли, он был полностью без сознания, не реагируя даже на глубокое давление на его грудину. Мы собрались вокруг него. Наша младшая дочь Эмили сидела у его ног и пела ему часами. Мы молились.

Вечером шестого дня подошла мама и поцеловала его. Внезапно он проснулся и спросил: «Что случилось?» Моя мать сказала ему, что у него был инсульт, он был в больнице, и семья была вокруг. Они снова поцеловались, и каждый сказал: «Я люблю тебя». Затем он впал обратно в кому и умер на следующий день. Он вернулся из комы, чтобы попрощаться с ней. Чудо? Возможно. Объяснимо? Возможно. Но такого рода события не уникальны. Любой, кто некоторое время проработал в паллиативном отделении, был свидетелем таких удивительных событий. Они более распространены, чем случаи, задокументированные в книге Мистера Мерфи, и часто более значимы. «Для меня это было чудо», — вспоминает мама даже сейчас, почти десять лет спустя.

Паллиативная помощь не просто облегает и предоставляет условия; она исцеляет — социально, эмоционально, умственно, духовно и часто физически. В исследовании, опубликованном в медицинском журнале Новой Англии, команда во главе с доктором Дженнифер Темел из Массачусетской больницы в случайном порядке разделила 150 пациентов с терминальным раком легких на две группы. Одна группа получала только стандартное лечение. Второй группе был предоставлен вариант стандартного лечения плюс полная и ранняя паллиативная помощь, которая включала быстрое лечение боли и расстройств; психологическая, социальная и духовная поддержка, в том числе помощь в принятии решений в конце жизни; и холистический подход к здоровью человека. Если лечение причиняло больше страданий, чем это того стоило, пациентам предлагалось прекратить лечение — противоположный подход тому, что обычно происходит в медицине. В этих условиях неудивительно, что в группе паллиативной помощи пациенты испытывали меньше боли, меньше депрессии и у них улучшилось качество жизни. Однако, к удивлению исследователей и медиков, когда лечебные методы применялись реже и целебные подходы применялись чаще, пациенты также жили дольше — в среднем 11,6 месяца по сравнению с 8,9 месяцами в группе, где их только физически лечили. Это было маленькое и неожиданное чудо. Польза лекарства, которое могло настолько продлить жизнь, была бы очевидна. Одобрение оплаты паллиативной помощи все еще происходит через борьбу.

Большинство врачей не владеют знаниями о том, как помочь пациенту, когда лечение больше не является разумным.

В Америке и многих других странах здравоохранение неправильно воспринимает вопрос смерти. Лишь около трети пациентов получают официальную паллиативную помощь, такую как хосписы, например, в конце жизни. Немногие врачи обучены такой помощи, поэтому они не знают, что делать после того, как лечение больше не является разумным. Хирург и автор Атул Гаванде описал эту проблему в своей книге «Быть смертным»: «Этому эксперименту по медицинскому подходу к умиранию всего несколько десятилетий. Он молодой. И все указывает на то, что эксперимент провалился». Национальная академия медицины США согласна с этой точкой зрения. В 2014 году они опубликовали знаковый доклад «Смерть и умирание в Америке», в котором рекомендуется, чтобы принципы паллиативной помощи были расширены далеко за пределами самого момента смерти, и чтобы все врачи обучались этим принципам, которые включают в себя «частую оценку физического, эмоционального, социального и духовного благополучия пациента». Иными словами, исцеление, воплощенное в паллиативной помощи, должно быть частью всего обучения в области здравоохранения.

Интуиция
Мистики описывают состояние полного единства с Вселенной, где они видят все во взаимосвязях и имеют доступ ко всем знаниям и мудрости, которые они называют разумом Бога. Они также говорят, что эти знания не уникальны для них — они доступны всем. Я узнал об этой связи от моей жены, которая узнала об этом из-за своей болезни и травм своего детства. У Сьюзен всегда были склонность к духовности и развитая интуиция. Она ходила в Йельскую школу богословия в течение года перед отъездом в юридическую школу. После того, как в тридцать пять лет у нее впервые диагностировали рак молочной железы, она снова окунулась в духовность так, будто от этого зависела ее жизнь, и использовала ее, чтобы помочь себе принять решение о лечении и исцелении. Ее отец недавно умер от рака легких, и слово рак вселило страх в ее сердце. Она думала, что скоро умрет. Это привело ее к глубокому самоанализу и молитвам и еще больше развило острую интуицию. Когда возникали трудные решения, например, делать ли дополнительную химиотерапию, для которой не было хороших научных доказательств пользы в то время, она погружалась в глубокие мысли и молитвы, пока не становилось ясно, что делать. Это ей очень помогло. После того, как ее вылечили, она вернулась в школу, чтобы получить степень пастырского консультирования, а затем работала с парами, столкнувшимися с военными действиями. Именно там мы оба — я как врач, и она как духовный наставник — увидели «потерю души», которая часто случается у военнослужащих и ветеранов, и ее «восстановление». Эти ветераны нуждались в духовном наставничестве не меньше, чем в лечении. Сьюзен обладала сверхъестественной способностью знать, что им нужно и как направлять их — ей помогает интуиция, которую она развила из-за своих собственных страданий и ран.

Шестое чувство — интуиция — это способ, которым разум интегрирует сложную информацию из многих источников: из нашего тела, чувственных восприятий, отношений, воспоминаний, убеждений и надежд. Ответ обычно возникает без нашего осознания. Исследования, проведенные под руководством профессора Джерарда Ходжкинсона из Центра организационной стратегии, обучения и перемен в Университете Лидса, Англия, обобщили результаты нескольких десятилетиних наблюдений за этим процессом. И доказали, что интуиция — это попытка мозга разобраться в обрушивающемся потоке сигналов и сформировать ответ и решение, которое принимается быстро и бессознательно. Ответ возникает сначала в теле — отсюда выражение «сердце подсказывает». Электродермальная активность — изменения электрического заряда на коже, как правило, происходит прежде, чем мы осознаем это. Все, что мы понимаем, — это общее ощущение, что что-то правильно или неправильно или что мы должны повернуть направо или налево, пойти или остановиться, бежать или замереть. Часто это чувство бывает правильным, но не всегда. Интуиция тоже может ввести в заблуждение. У меня были пациенты, которые слепо доверяли своей интуиции и отказывались от любой науки или доказательного медицинского лечения, только чтобы страдать и умирать напрасно. Другими словами, предчувствие может быть столь же неопределенным, как и наука. По словам профессора Ходжкинсона, «людям явно нужны как сознательные, так и неосознанные мыслительные процессы, но вполне вероятно, что ни один из них по своей сути не лучше другого». Интуиция и наука являются несовершенными источниками знаний. Исцеление требует интеграции.

На протяжении веков целители из многих культур заявляли, что могут использовать духовные сферы исцеления. Но показывает ли наука, что мы напрямую взаимодействуем с коллективным разумом? Есть ли доказательства духовного исцеления? Чтобы выяснить это, я возглавил команду в обширном критическом анализе исследования типов интуиции. Мне было интересно, взаимодействует ли духовная реальность — не только наши ментальные убеждения и социальные ритуалы — с материальной реальностью. Наша цель состояла в том, чтобы увидеть, есть ли строгие доказательства, столь же хорошие, как и любые доказательства в современной биологической науке, что наши намерения могут взаимодействовать с миром за пределами нормальных границ времени и пространства — то есть нелокально. Исследование финансировалось покойным Лоранс С. Рокфеллером за три года до смерти. На завершение работы ушло более пяти лет, в нем приняли участие десятки выдающихся целителей и ученых со всего мира. Мы собрали и проанализировали сотни исследований, используя самые современные методы обнаружения ошибок, а затем обсуждали и анализировали информацию на трех собраниях. Методы и результаты были опубликованы в книге под названием «Исцеление, намерение и энергетическая медицина». Мы обнаружили, что, как и в других областях медицинских исследований, когда ученые пытались изолировать эффекты духовного исцеления, была неопределенность в отношении величины какого-либо одного результата. Большинство результатов, как и в других областях медицины, показали небольшие эффекты, трудности с репликацией и предвзятость в публикации всех проблем, описанных Стэнфордским профессором доктором Джоном Иоаннидисом в главе 3 для медицинской науки в целом. Лучшее из этого исследования, однако, поддерживает утверждение мистиков, что связь, лежащая в основе нашей интуиции, происходит непрерывно и повсюду. Как электроны, взаимодействующие едва столкнувшись, все живые существа находятся во взаимодействии друг с другом. Все взаимосвязано. Сьюзен и многие другие, кто, как и она, встают перед лицом серьезной болезни, похоже, используют эту таинственную связь, чтобы перемещаться по лабиринту исцеления во времени и пространстве. От этой необъяснимой связи возникают чудеса жизни.

Молитва
Но означает ли это, что прямое духовное исцеление, такое как прикосновение рук и молитвы, работает? Кажется, это действительно так. И их воздействие часто примерно такое же, как и у лекарств. До сих пор наше понимание этих явлений остается в области тайны. Однако мы знаем, что чудеса, эти необъяснимые события исцеления, вероятно, возникают из этой тайны и могут быть использованы, если мы их ищем и используем. Молитва — это один из инструментов духовного измерения исцеления, которым пользуются миллиарды людей. Но, как и другие специфические подходы, когда исследования пытаются изолировать его эффекты, они уменьшаются и часто исчезают. Врач и автор доктор Ларри Досси является одним из лучших в мире мыслителей и писателей об исследованиях по исцелению молитвой. Он отмечает сильные, но небольшие результаты использования молитвы при изучении в рандомизированных контролируемых испытаниях. В целом, он рекомендует оставить духовные аспекты исцеления на усмотрение профессионального духовенства, а физические — врачей. «Тем не менее, — говорит он, — только потому, что это не кажется столь эффективным, как мы могли бы пожелать, оно по-прежнему работает, и поэтому есть причины, чтобы исследовать молитву в исцелении. Если она помогает нам чувствовать себя любимыми, она имеет ценность. И тем лучше она способствует исцелению». Как отмечает Досси в своей книге «Исцеляющие слова»: «Наиболее важные причины для изучения последствий молитвы, однако, имеют мало общего с ее исцеляющими эффектами при болезни. Тот факт, что молитва работает, говорит что-то неизмеримо важное о нашей природе и о том, как мы можем быть связаны с Всевышним». Как и любая из сфер исцеления, описанных в этой книге, сила конкретных компонентов разума и духа заключается не в их изолированном использовании, а в осмысленной реакции, которая может быть сгенерирована ими в нашей жизни. Как и другие аспекты исцеления, разум и дух даст нам еще один набор инструментов для интегративного здоровья.

Раздел 3 Ваш путь к исцелению 

Глава 9 Интегративное Здоровье

Баланс лечения и исцеления.

На протяжении тысячелетий фундаментальный характер терапевтического приема был в основном неизменным. Человек, который нормально функционировал и не задумывался о своем здоровье, теперь замечает: что-то не так, он плохо себя чувствует. Поэтому он ищет кого-то, кто мог бы помочь, как правило, человека со специальными знаниями. В различных культурах и эпохах этот «врач» мог называться шаманом, цирюльником, священником или врачом. Больной надеется, что тот поможет восстановить ему нормальную жизнь. Обычно практикующий врач оценивает здоровье пациента и дает рекомендации, часто предлагает изменить поведение, а затем — дает зелья или таблетки, втыкает в него иглы или манипулирует структурой тела, режет или проводит какой-то другой ритуал, потому что управляет целебным средством.

Подробности этой сделки и ее обоснование варьируются от культуры к культуре и с течением времени. Древнегреческие врачи думали, что они перегоняют «соки» в организме. Аюрведические практики использовали идею сознания дош в качестве основы для применения своих методов лечения. Древние китайские практики строили свои интервенции вокруг манипуляции энергией «ци». Шаманы и жрецы стремились предугадать духовную болезнь и изгнать демонов или злых духов. Затем, примерно на рубеже девятнадцатого века, около 200 лет назад, возникла новая идея — радикально иной способ понимания человека и его лечения в области здоровья и болезней. Он говорил о том, что все вещи состоят из небольших физических веществ и частей — химических веществ, клеток и других элементов, которые составляют органы и людей, и это лучше всего изучалось с помощью нового подхода к знаниям, называемого научным процессом. Современная биомедицина изучает человеческое тело как набор мелких частей и манипулирует ими, создавая теории о том, как они подходят друг другу и проверяя эти теории на точность. Родилась наука о малом и точном, иногда называемая «редукционизмом». Вместе с этим возникло понятие человека как совокупности механических и химических процессов. Все биологические и психологические процессы возникали в результате этих химических взаимодействий, организуясь во все более сложные массивы и проявления, достигшие своего пика в человеческом существе. Мы, с этой точки зрения, буквально мешок химикатов, элегантно организованных, чтобы выжить и размножаться. Мышление, чувства и даже наши души являются эпифеноменами этих химических взаимодействий. Это была мощная концепция.

Ценность этого мышления вскоре проявилась в глубоком и практическом плане. Химическая и клеточная модель жизни контролировала инфекционное заболевание — убийцу номер один для людей двести лет назад. Со временем химия изобрела антисептики, антибиотики и обезболивающие — подходы, которые значительно облегчили боль и страдания. У врача наконец появились инструменты, основанные не только на магических заклинаниях и исторических знаниях. Влияние этих открытий было настолько значимым, что многие старые способы мышления, более целостные взгляды на человека, были отброшены. Индустрия медицинского лечения выросла вокруг химии и физиологии и механической манипуляции телом. Родились фармацевтическая и хирургическая промышленности. Сегодня те, кто имеет при необходимости доступ к этому лечебному подходу, весьма благодарны. До недавнего времени наука о малом и частном пользовалась огромным успехом.

Отбрасывая более целостные, оздоровительные и нефизические сферы нашей человеческой сути, мы упустили что-то существенное в системе здравоохранении. В то время, как мы продвинулись в науке и лечении острых заболеваний, мы пожертвовали тем, что большинство людей ценят в жизни, и упустили то, как исцеление помогает при хронических недугах. Наши улучшения в области здоровья сократились. Стоимость медицинской помощи резко возросла. Значимость механического и редукционистского подхода достигла своих пределов. Но, проявляя внимание ко всему человеку и интегрируя это с научным процессом и лечебной медициной, мы можем высвободить силу исцеления и благополучия так, как человечество никогда еще не делало. В этой главе я расскажу, как вы можете получить доступ к исцелению и лечению и привнести их в свою жизнь наряду с интегративным здоровьем. Тревор показал мне, что может произойти, если мы не обращаем внимания на эти аспекты исцеления. Мэнди дала понять, чего не происходит, когда мы это делаем.

История Тревора
Тревор начал молиться. Он был на грани, насколько ему было известно. Сейчас он в пятый раз вернулся в больницу и ждал возможной пересадки почки. Казалось, что органа снова не будет. Это был третий раз за год и второй раз за три месяца, когда он был госпитализирован для пересадки, и каждый раз операция не могла состояться. Сейчас было 7 утра, и его жена собирала вещи, чтобы поехать домой. У него было сильное чувство, что если он вернется домой сейчас, то никогда не вернется обратно.

Почти два года назад он находился в этой же больнице после неудачной пересадки почки; его тело отвергло донорскую почку его жены, и ее пришлось удалить. Перспектива возвращения на диализ еще на долгое и неопределенное время без функционирующей почки и знание того, что его жена жила только с одной почкой, была разрушительны. Он наконец снова был вначале списка трансплантации и готов к пересадке.

Семья Тревора не пользовалась медицинской страховкой, поскольку они не могли позволить себе это.

«Дайте мне еще несколько минут, — взмолился он. — Что-то обязательно произойдет».

Его жена вздохнула. «Ты такой упрямый, — сказала она, -пришло время вернуться домой».

Она как всегда была права. Схема прошлых визитов была такой же. Персонал больницы звонил поздно вечером и просил их приехать, потому что у них может быть почка. Он и его жена обычно добирались до больницы около полуночи, что давало ему время для госпитализации и подготовки к операции. Совпадение почек будет подтверждено около 3 часов утра. Сейчас было 7 утра — уже не было никакой реальной надежды, что трансплантация состоится. Но он настаивал на том, чтобы ждать дольше. Тревор вернулся к молитве. Он должен был поверить, что произойдет чудо. Это все, что у него осталось.

Но в глубине души он знал, что его жена была права. Его «упрямый оптимизм», как она это назвала, привел его к такому состоянию. А также сделал его тем, кем он был -успешным адвокатом и одним из самых любимых государственных служащих в его общине, из которой он вышел и к которой вернулся, чтобы помочь. Он был счастливчиком, умным, успешным, тем, кто избежал жизни в нищете и заключении, и вернулся, чтобы помочь тем, кто не смог. Он был одним из пяти детей, родившихся в маленькой лачуге на грунтовой дороге; его отец собирал фрукты, а мать убирала дома. Ни один из его родителей не ходил в школу после пятого класса. Но они оба упорно трудились и дисциплинировали своих детей, чтобы те учились. Их любовь и поддержка помогли Тревору преуспеть в спорте, в учебе, стать популярным. Он получил футбольную стипендию в элитном колледже и закончил юридическую школу, получив диплом с отличием, а затем вернулся в свою общину в качестве общественного защитника, помогая тем, с кем он вырос, восстановить справедливость и вернуть свою общину и церковь. Он организовал общественные собрания, на которых успешные члены общины встречались с детьми, чтобы вдохновлять и наставлять их.

Когда он рос, его отец говорил, что Тревор всегда «здоров, как лошадь». Тревор верил в это и никогда не думал о своем здоровье. За исключением прививок в детстве и диспансеризации со спортивной командой, он никогда не ходил к врачу. И никто из его семьи никогда не ходил, у них не было медицинской страховки и они не могли позволить себе медицинское обслуживание. Если у него болело ухо или он травмировал лодыжку, мама лечила его домашними средствами, и он всегда выздоравливал.

Когда он был нанят в качестве общественного защитника, он получил медицинскую страховку, поэтому он пошел на осмотр. Это было через пять лет после того, как он бросил футбол в колледже и легкую атлетику. В эти дни он в основном сидел в офисе. Врач был встревожен. Давление Тревора было опасно высоким. Врач назначил два разных препарата. «Если мы не сможем его снизить, нам придется поместить вас в больницу», — сказал он.

Тревор вернулся через неделю, и хотя его давление было вне тревожного диапазона, оно все еще было ненормальным. Доктор прописал третий препарат. Он вернулся через три недели. Его давление было под контролем, но он чувствовал себя ужасно. Лекарства утомляли его, мешали сексуальной жизни, мешали спать.

«Вы приспособитесь», — сказал доктор. «Самое главное, что ваше давление снизилось. Оно было опасно высоким». Он остановился, затем подчеркнул: «Вы знаете, это незаметный убийца».

Действительно, он был прав. Во всем мире недолеченное повышенное давление является наиболее распространенным фактором риска инсульта, инфаркта, болезни почек и сердечной недостаточности. В США оно наблюдается у более семидесяти пяти миллионов человек (каждый третий взрослый). Около 30 % людей с высоким давлением не знают, что это так, и только у 50 % оно под контролем. По разным оценкам, от высокого давления ежедневно умирает более тысячи человек. Сметные расходы составляют 50 млрд. долларов. Хуже обстоит дело в менее развитых в экономическом отношении странах. По оценкам ВОЗ, более миллиарда человек во всем мире имеют высокое давление — большинство из них не знают об этом и плохо контролируют его. Образ жизни является основным фактором риска — как для его получения, так и для его контроля. Как и генетика. За свою жизнь большинству людей потребуется два или более препарата, чтобы контролировать давление. Врачи давали Тревору три препарата и были уверены, что он проходит адекватное лечение. С биологической точки зрения их работа была сделана. Но работа не была выполнена. В то время как они лечили болезнь Тревора, они оставили, как часто бывает в здравоохранении сегодня, самого Тревора. Именно это пренебрежение Тревором в целом, как человеком, в конечном итоге причинило ему боль.

Современные рекомендации по лечению гипертонии шире, чем просто назначение лекарств. Объединенный национальный комитет по профилактике, выявлению, оценке и лечению высокого кровяного давления (JNC 7) также рассматривает поведенческие аспекты лечения. Изменение образа жизни рекомендуется независимо от того, какой уровень гипертонии человек имеет. Оно включает в себя физические упражнения (которые Тревор прекратил делать), диету с низким содержанием соли (которую Тревор даже и не думал рассматривать), отказ от курения (Тревор не курил) и уменьшение веса (а Тревор набирал вес с того момента, как бросил спорт). Врачи его спросили об этом и предложили снова начать заниматься спортом и ограничить содержание соли в рационе. Они дали ему список продуктов, которые надо избегать, и рекомендовали диету DASH (диетические подходы, чтобы остановить гипертонию). Но, подчеркнули они, ему нужно будет всегда принимать лекарства. Объединенный национальный комитет также рекомендует уделять пристальное внимание социальным и эмоциональным аспектам лечения. В разделе «приверженность режимам» говорится: «мотивация улучшается, когда пациенты имеют положительный опыт и доверие к своим врачам. Эмпатия и выстраивание доверия являются мощными мотиваторами. Отношение пациентов в значительной степени зависит от культурных различий, убеждений и предыдущего опыта в системе здравоохранения. Эти отношения должны быть поняты, если врач хочет добиться доверия и улучшить качество общения с пациентами и семьями». Далее комитет перечисляет другие причины «несоблюдения правил», включая отрицание болезни, неблагоприятные последствия лекарств, их стоимость и отсутствие интереса пациента к ходу лечения.

К сожалению, врач Тревора пропустил занятия по эмпатии и доверию, и у Тревора было много причин для несоблюдения этих правил в его жизни, плюс его упрямый оптимизм. Он думал, что все будет хорошо. Его врачи так и не узнали этой черты Тревора. Они не знали его и ни о чем не спрашивали. Поэтому и не смогли эффективно вовлечь его в изменение поведения, ничего не узнав о его социальном и эмоциональном фоне. Ему нужно было больше, чем пожизненные лекарства с побочными эффектами, и это была основная причина отсутствия «соблюдения» правил. Рекомендации руководящих принципов Объединенного национального комитета для врачей первичной медико-санитарной помощи занимает около двадцати пяти страниц. Есть восемь страниц, посвященных лекарственному менеджменту, и только одна посвящена образу жизни и еще одна — «несоблюдению».

Тревор уходил от врачей встревоженным и скептически настроенным. Раньше он чувствовал себя хорошо. Теперь — ужасно. Как он мог дойти от «здорового как лошадь» до инвалида-импотента за несколько недель? Плюс его страховка не покрывала всю стоимость лекарств. Некоторые были дорогими. Разве не было лучшего способа? Он читал, что гипертония может контролироваться с помощью диеты и физических упражнений. Он был спортсменом. Почему он не мог использовать этот подход? Он интересовался в своей общине альтернативными вариантами таблеток. Некоторые его друзья сказали, что они отказались от лекарств и прекрасно себя чувствовали, занимаясь спортом и сменив диету. Они рекомендовали местного врача, который использовал «естественные» подходы для лечения болезни. Врач дала надежду, которую искал Тревор. Она сказала, что повышенное давление можно лечить не только лекарствами, диета и добавки также могут помочь. Побочных эффектов лекарств можно было избежать. Она знала о диете DASH — аббревиатура которой расшифровывается как Dietary Approaches to Stop Hypertension, что переводится как «диетический подход к предотвращению гипертонии», но сказала, что это только начало. Она указала на «более эффективную» диету под названием «рисовая диета для гипертонии», которая полностью избавит от необходимости пить лекарства. Рацион разработан в клинике в нескольких часах езды от того места, где жил Тревор — в Университете Дьюка, и его эффективность была доказана на протяжении более семидесяти пяти лет работы. Он мог бы пойти в частный центр, который предоставлял эту диету, или, за меньшую стоимость, она могла бы помочь ему пройти очищающую диету и начать принимать добавки, которые будут делать то же самое. Она могла помочь ему вернуть жизнь в привычное русло.

При назначении терапии важно учитывать социальный и эмоциональный фон пациента.

Тревор, оптимистичный как всегда, думал, что это то, что ему надо, и начал работать с ней. Он прекратил принимать лекарства, сел на диету и начал принимать добавки. Он сразу почувствовал себя лучше. После трех недель он пошел в аптеку и проверил свое давление. Оно было почти нормальным. Он вернулся к своему старому я — или так он думал.

Он не ходил к врачам следующие десять лет — до тех пор, пока ноги не начали опухать.

Разница в интеграции
Отличие медицинского обслуживания и лечение организма с помощью исцеления не ограничивается только проблемой повышенного давления. Это общий пробел в здравоохранении, который необходимо ликвидировать. В недавнем масштабном обзоре семейной медицины я подсчитал количество рекомендаций по применению лекарств и других методов терапии заболеваний по сравнению с другими аспектами, описанными в этой книге: экологическими, поведенческими, социальными или эмоциональными, умственными и духовными. Из 361 рекомендации 226 касались лекарств, 87 — изменений поведения и образа жизни, 20 — дополнительных и альтернативных методов лечения (в основном, рекомендаций не прибегать к ним), 19 описывали социальное и эмоциональное консультирование и 9 — умственные или духовные практики. В нескольких лекциях по хронической боли, например, немедикаментозные подходы были рекомендованы в качестве первого средства для всех пациентов. В одной из них рекомендовалось использование комплементарных и интегративных подходов к обезболиванию, но там рассматривались не доказательства эффективности этих подходов, не покрытие их страховкой и не на то, как выполнять эти рекомендации. Врачи заявляли, что они не были хорошо обучены применению таких подходов для обезболивания, но пациенты не обращались за такой помощью, и система здравоохранения не платит за нее. В то время, как доказательства и ряд рекомендаций для использования этих целебных сфер явно имеют примущества по сравнению с курсами, которые я проводил десять лет назад, отсутствие взаимосвязи между лечением и исцелением в наших системах все еще существует. Этот разрыв между теоретическими данными и их применением трудно преодолеть.

СТАНДАРТНАЯ СИСТЕМА ДОПУСКАЕТ ПРОБЕЛ

Врачи Тревора сосредоточились на показателях его анализов, но не смогли вовлечь его в образ жизни и социальные и эмоциональные аспекты, необходимые для исцеления. Альтернативный практикующий врач использовал диету, которая могла быстро понизить кровяное давление в краткосрочной перспективе, но не была эффективной в дальнейшем. Люди не замечают болезнь, и они могут думать, что они устранили проблему, принимая травы и пищевые добавки, снижающие высокое давление, использование которых не доказано научно. Но Тревор верил в них, а два практикующих врача — обычный доктор, который обратился к биологии, и альтернативный практик, который дал пациенту надежду на выздоровление, никогда не общались друг с другом. Оба знали о результативном и проверенном долгосрочном диетическом лечении при повышенном артериальном давлении — диете DASH, но не сумели ее применять. Следуя такому питанию, Тревор улучшил бы самочувствие и сократил дозу лекарств. На сегодняшний день достаточно фактических данных и рекомендаций со стороны национальных организаций, касающихся изменений поведения и образа жизни, но врачи получают очень мало подготовки в терапии диетами и еще меньше — в использовании социальных, эмоциональных и культурных аспектов исцеления. А комплементарные и альтернативные практикующие врачи редко обучаются тому, как работать с серьезными заболеваниями, и еще меньше осведомлены в том, как координировать то, что они делают, с традиционными врачами. Тревор оказался посередине между доказательной медициной и индивидуальным подходом. Результатом было пятнадцатилетняя «молчаливая» и недолеченная гипертония. Когда он вернулся к врачу, чтобы узнать, почему его ноги опухли, он обнаружил, что у него была почечная недостаточность, вызванная плохо контролируемым повышенным давлением. Это привело к многолетнему диализу почек и неудачным попыткам получить трансплантат.

Тревор нуждался в интегративном подходе к здоровью, который бы помогал и сочетал лечение его физического тела и остальных сфер. Ему нужен был комплекс лекарств и самообслуживания, медицинского лечения и налаживания социальных и личностных основ здоровья, препаратов и его собственной способности к исцелению. Несмотря на то, что чудеса современной молекулярной медицины за последние сто лет достигли предела, когда дело доходит до лечения большинства хронических заболеваний, медицинское лечение обеспечивает лишь 15-20 % здоровья населения, остальное зависит от образа жизни, окружающей среды и социальных и личных особенностей. Обширными исследованиями подтверждено, что в настоящее время упускается 80 % факторов, необходимых для лечения хронических заболеваний. Неспособность сосредоточиться на человеке как едином целом возникает из-за того, что медицинская помощь рассматривает отдельную часть тела изолированно и не побуждает весь организм к самоисцелению.

Самое последнее описание этой дилеммы было опубликовано руководителями Национальной Медицинской академии США в докладе под названием «жизненно важные направления для здоровья и здравоохранения» под редакцией доктора Виктора Дзау, Марка Макклеллана и Майкла Макгинниса. Они описывают, как деньги, потраченные ежегодно на здравоохранение в США (последняя цифра была $3,2 трлн) больше не представляют того значения, которое когда-то имели. Они считают, что по оценкам «около 30 % тратится впустую, неэффективно и чрезмерно; диспропорция в здравоохранении сохраняется и ухудшается; пагубное влияние хронических заболеваний на здоровье и финансовое состояние удушает семьи и общество». Они объединили экспертный вклад в девятнадцать документов и сделали четыре основные рекомендации: расходовать разумно, расширять возможности людей, активизировать общество и подключить исцеляющий уход. Если бы врачам Тревора платили за то, чтобы ему стало лучше, а не просто за выписанные рецепты (то есть платили бы разумно); если бы он был вправе взять на себя ответственность за свое здоровье (расширение возможностей людей); если бы он жил в обществе, которое доверяло системе здравоохранения (активизированное общество); и если бы был комплексный подход к его медицинскому лечению, включающий более естественные методы (исцеляющий уход), Тревор не лежал бы на больничной койке, умоляя подождать еще минуту и молясь о появлении донорской почки.

Вскоре после публикации «жизненно важных направлений» институт Самуэли и Институт улучшения здравоохранения опубликовали план «Благосостояние в стране» (WIN), в котором описывается, как Соединенные Штаты могут построить инфраструктуру для улучшения лечения в сообществах по всему миру. В докладе рекомендуется создать национальный индекс благосостояния и сеть служб для его повышения в целях содействия интеграции усилий по обеспечению оздоровления общества на местном уровне. С помощью профилактики и укрепления здоровья любое общество может процветать. Оба доклада приводят успешные примеры общин, которые уже располагают достаточными ресурсами для такого подхода. И пропасть между двумя медицинскими подходами может быть заполнена, если у нас есть желание изменить наши установки и связать лечение с исцелением.

От SOAP к HOPE
SOAP означает субъективную, объективную оценку и план, который предназначен для классификации больных и назначения соответствующего лечения.

HOPE от англ. надежда расшифровывается как практика и окружающая среда, ориентированная на исцеление

Использование в медицине достижений химии и клеточных технологиий является относительно новым, ему не более двух столетий. К примеру, кислород — молекула, необходимая для выживания, — был открыт Джозефом Пристли в 1774 году. Создание редукционистской науки в качестве основы медицины насчитывает всего около века: она закрепилась в качестве золотого стандарта после публикации в 1910 году доклада Флекснера о медицинском образовании. Применение этой науки к человеку, тестирование в форме рандомизированных контролируемых исследований (РКИ) — чуть более шестидесяти лет назад, первое было сделано в 1948 году. Твердое установление РКИ в качестве золотого стандарта для того, что сегодня называется доказательной медициной, случилось позднее благодаря толчку со стороны ученых в Канаде и Англии в 1970-х годах. Применение технологии для совершенствования и манипулирования организмом еще более ново. По любым меркам наука медицина молода настолько, что недостатки и ограничения для профилактики и лечения хронических заболеваний только сейчас начинают проявляться. Очевидна ограниченность научных подходов, и сегодня наблюдается параллельное возрождение интереса к целостному подходу, который был отвергнут в последние сто лет. Мой опыт доказывает, что необходимо комплексное изучение здоровья, которое объединяет и координирует лечение и исцеление. Для этого мне пришлось отойти от того, чему меня учили в Медицинской школе и как я лечил в течение десятилетий: от методов, ориентированных исключительно на поиск болезни — к возможности работы с пациентами, которая повышала их способность к само-исцелению. Мне пришлось расширить свои познания, чтобы перейти от обычной работы в клинике к тому, что составляет жизнь людей. Я меняю то, что традиционная медицина называет посещением SOAP, на то, что я называю HOPE. Позвольте мне объяснить.

У каждого посещения врача есть свой сценарий, который заранее известен и пациенту и терапевту.

Большинство пациентов не осознают этого, но когда они идут к врачу, то точно знают, о чем они будут говорить в кабинете. У каждого посещения клиники есть сценарий, которого придерживается и доктор, и пациент. SOAP означает субъективную, объективную оценку и план, который предназначен для классификации больных и назначения соответствующего лечения.

SOAP — это способ, которым каждый студент-медик, медсестра и многие другие практикующие врачи учатся организовывать свое общение с пациентом. Электронные медицинские записи построены вокруг SOAP.

Сначала определяется главная жалоба пациента — то, что беспокоит его. Врач задает дополнительные вопросы, записывает субъективную информацию, сообщаемую пациентом.

Объективность заключается в том, что практикующий врач наблюдает больного, используя результаты его лабораторных анализов и осмотр. Хотя разница между субъективным и объективным не озвучивается, большинство докторов придают большее значение решению конкретной задачи, чем субъективному — тому, что беспокоит пациента.

Врач формулирует проблему и ставит диагноз, который обычно соответствует определенному коду или представляет собой набор медицинских терминов. Это необходимо не только для того, чтобы классифицировать пациентов, благодаря этому формируются категории, по которым врачи получают зарплату и отслеживают результаты терапии. Таким образом, это имеет важное значение для средств к существованию системы здравоохранения и самого врача.

Наконец, план — это то, что мы намерены делать в отношении диагноза, будь то выполнение лечения, предоставление консультаций или дальнейшее наблюдение и тестирование. Медработников учат, что последовательность действий должна согласовываться с оценкой состояния пациента и при идеальных обстоятельствах, как минимум, с объективной частью терапии, а в идеале — и с ее субъективной частью.

Записи SOAP — это то, как мы организуем весь процесс лечения и последующее наблюдение. Большинство обращений, независимо от жалоб пациента, заканчиваются тем, что он выйдет из кабинета, вписанный в рамки SOAP, который скрыт от пациента; и даже если больной знает, что врач указал в жалобах и диагнозе, его редко спрашивают, точно ли все записано. Мы придаем значения тому, что люди знают коды диагнозов, описания и планы. Хорошее взаимодействие на приеме у врача возникает, когда больному рассказывают о его состоянии, и объясняют план лечения в ненаучных терминах, и советуются с ним при принятии клинических решений. Этот процесс называется «совместным принятием решений», и он почти повсеместно считается важнейшим способом лечении хронических болезней, но на практике это редко осуществляется. Врачи по-разному сообщают об оценке ситуации и планах своим пациентам, и обычно любое обсуждение SOAP делается просто для проформы.

Процесс SOAP происходит десятки тысяч раз каждый день по всему миру; по его сценарию строится прием и он является двигателем медицинского лечения. Записи формулируются вокруг набора предположений, основанных на взглядах современной медицины, исследованиях и практике. SOAP концентрируется на болезнях, а не на исцелении. Именно так наука диагностирует заболевания и связывает их с лечением. Оценочная часть SOAP соотносится с плановой и определяет, будет ли терапия оценена как доказательная или нет. Что, в свою очередь, определяет способ проведения исследований, например, выбор пациентов для клинического изучения. И ограничивает выбор средств, разрешенных в здравоохранении, и направляет науку на поиски препаратов и процедур. Поскольку SOAP использует биомедицинскую и биохимическую парадигмы, оно часто опускает остальные сферы исцеления пациентов. Концепция са-лютогенеза — процесса исцеления — это концепция, которую я и другие подхватили от Аарона Антоновского, который впервые придумал этот термин в 1970-х годах. Салютогенез редко используется на приеме у врача: доктора сосредотачиваются на процессе болезни и на том, как противодействовать этому. Неудивительно, что большинство их методов не целостны, не ориентированы на человека и упускают большую часть исцеления. Поэтому мы, врачи, всегда должны вписывать их в SOAP! В нашей профессии это называется «тиранией основной жалобы» — и она мешает нам двигаться дальше.

Выполнение SOAP при каждом посещении пациента важно для диагностики и лечения заболеваний, но если мы хотим соотнести терапию с исцелением всего человека, нам нужно больше средств, чем те, которыми располагает SOAP. Нам нужен подход, посвященный конкретно исцелению. Для того, чтобы сбалансировать стандартную медицинскую практику с патогенезом, я дополняю процесс SOAP записями HOPE. HOPE расшифровывается как практика и окружающая среда, ориентированная на исцеление, оно затрагивает физические, поведенческие, социально-эмоциональные и ментально-духовные сферы, таким образом используя 80 % того, как происходит исцеление. Она включает в себя набор вопросов, призванных помочь человеку определить и проложить уникальный путь к здоровью. Вопросы HOPE исследуют влияние исцеления на человека и стремятся использовать знания доказательной медицины для повышения эффективности этой деятельности. Человек уже интуитивно обнаружил эту связь и верит в подход HOPE, основываясь на данных исследований. Интуиция и наука не могут существовать отдельно друг от друга: соединение этих различных способов познания мира увеличивает пользу лечебных процедур и исцеляющей способности человека. Это вызывает осмысленную реакцию, вселяет надежду и помогает пациентам избежать ситуации, в которую попал Тревор.

Сначала врач определяет главную жалобу пациента, то, что беспокоит его больше всего.

Рассказ другого пациента, Мэнди, иллюстрирует то, как SOAP и HOPE совместно открывают путь к интегративному здоровью и исцелению.

История Мэнди
Сорокапятилетняя Мэнди не должна была иметь проблем с ведением домашнего хозяйства, но сейчас это стало выше ее сил. Еще до аварии она ухаживала за двумя мальчиками-подростками, девятилетней дочерью, мужем, который много работал, и при этом сама трудилась неполный рабочий день. Ее жизнь состояла из жонглирования графиками детей, питанием, домашними делами, телефонными звонками и социальной жизнью. Не было времени на заботу о себе. Пятнадцать лет она работала в полную силу, но затем случилась, как ей казалось, небольшая автомобильная авария, вследствие которой у нее была хлыстовая травма шеи и разрыв связок правого плеча. Она долго выздоравливала и следовала всем инструкциям, включая физиотерапию и противовоспалительные средства. Но боль никуда не уходила и стала хронической, появилась скованность шеи и постоянные неприятные ощущения в плече и правой руке. Началось пятнадцатилетнее путешествие с нейропатической болью.

За этот период у Мэнди было диагностировано множество сопутствующих состояний от депрессии, тревоги до ПТСР и невроза. Она продолжала стараться поддерживать как можно более здоровый образ жизни: заниматься спортом, физиотерапией, хорошо питаться и развивать отношения с друзьями и семьей. Как и многим другим пациентам с хронической болью, это было трудно для нее. Большинство ее встреч с медицинскими работниками приводили к тому, что ей назначали больше лекарств. В какой-то момент она принимала более пяти препаратов, включая опиоидный Оксиконтин, к которому она начала испытывать привыкание. Боль разгоралась, когда она пыталась ослабить ее. В конце концов с помощью стационарного лечения ей удалось отказаться от Оксиконтина, и она начала принимать другие средства, меньше вызывающие зависимость, такие как Нейронтин и Лирика, они частично улучшили ее невропатические боли и приступы рыданий. «Предупреждаю вас, Док, я плачу, — сказала она в свой первый визит ко мне, и у нее на глаза уже навернулись слезы. — Иногда я просто реву без причины, извините». Я ждал, пока она придет в себя.

Каждый день она испытывала сильную боль, интенсивность которой оценивала в диапазоне от пяти до семи по десятибалльной шкале. Она сопровождалась спазмами и скованностью в шее и правом плече. За пятнадцать лет она пользовалась многими другими методами, кроме лекарств: регулярная физиотерапия, инъекции стероидов, а также электрические стимуляторы и психотерапия, — все из традиционных клиник или по рекомендации лечащего врача. Как и Тревор, она вошла в параллельный мир комплементарной и альтернативной медицины, обратившись к хиропрактикам, иглотерапевтам, травникам, гомеопатам и психофизическим методам. Все они, казалось, немного помогали, некоторые даже больше, чем другие, но временно. Мэнди обнаружила, что горячие ванны и медитации снимали боль лучше всего, когда у нее хватало времени этим заниматься. Сон никогда не помогал, она поздно ложилась из-за мальчиков, которые долго делали домашнее задание, кроме того, боль не ослабевала и ночью, она часто просыпалась и не чувствовала себя отдохнувшей. Иногда Мэнди просто шла в ванную и плакала.

Она пришла ко мне, потому что услышала, что я могу помочь ей усилить ее способность к исцелению. Мэнди слышала про мой подход, и что я работаю над интеграцией моего метода с ее обычным медицинским лечением. Поэтому мы организовали визит HOPE и начали обсуждать масштабы исцеления в ее жизни. Мы написали список вариантов, которые, как наука показывает, помогают людям с хронической болью выздоравливать. Я задал ей следующие вопросы:

1. Что подарило ей наибольшую радость и благополучие в жизни? Что было ее самым важным занятием?

2. Были ли у нее друзья и поддержка семьи — кто-нибудь, с кем можно плакать, кого она любит, кто будет лелеять и поддерживать ее?

КОМПОНЕНТЫ ЦЕЛОСТНОЙ СИСТЕМЫ ИСЦЕЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА В КОНЦЕПЦИИ НОРЕ


3. Каково было ее ежедневное поведение? Медицинское лечение? Ее образ жизни — диета, сон, физические упражнения? Что она делала, чтобы расслабиться?

4. Каков был ее дом — физическая среда, в которой она проводила большую часть своего времени? Было ли у нее специальное место, чтобы сбежать от каждодневных обязанностей и забот?

Это основные вопросы, которые я задаю пациентам во время оценки HOPE, используя диаграмму, подобную той, которую вы здесь видите. Мэнди и я сделали карту, чтобы помочь ей сориентироваться на пути исцеления, показывая сферы и их элементы, которые мы будем исследовать. Если приложить терпение и упорство, HOPE часто может изменить траекторию болезни и восстановить благополучие — даже если, как при хронической болезни, вылечить ее невозможно.

Три вещи обнаружились во время моего диалога с Мэнди. Во-первых, было многое в ее жизни, что поддерживало ее исцеление: замечательная семья и несколько хороших друзей. Она уделяла пристальное внимание питанию — много фруктов и овощей, рыбы, цельного зерна и минимальное количество сахара. Она старалась ежедневно заниматься спортом или проходила физиотерапию. Но у нее были проблемы с отдыхом и расслаблением. Ее занятость, потребности семьи и боль не оставили ей времени на релаксацию. Пять лет назад она думала, что поправляется быстрее, но потом попала во вторую аварию. В этот раз она ударилась головой, но не потеряла сознание. После осмотра врачи сказали, что все в порядке. Вскоре после этого у нее начались приступы плача.

Она не могла перестать думать об обоих несчастных случаях, и что она может никогда не оправиться. И тогда ей был поставлен диагноз ПТСР. В то же время были добавлены антидепрессанты и консультации, которые не столько спасали от боли, сколько обеспечивали некоторое временное облегчение.

Затем я спросил ее, как и большинство моих пациентов: «Как вы думаете, что происходит?» Момент и постановка этого вопроса являются ключом к получению глубокого и содержательного ответа. Его цель состоит в том, чтобы помочь пациентам найти и использовать свою интуицию — прислушаться к своему сердцу или душе, в зависимости от того, как они это воспринимают. Моя работа состоит в том, чтобы проверить, могу ли я сопоставить то, что подсказывает интуиция, с разумными научными доказательствами, которые могут быть использованы для улучшения исцеления пациента. Как оказалось, ответ Мэнди содержал ключ к ее выздоровлению:

«Ну, — сказала она после небольшой паузы, — это мой мозг, кажется, что-то не так с моим мозгом».

«Почему вы так считаете?» — я прощупывал и ждал.

«Я заметила, что первые несколько раз, когда я делала иглоукалывание, я испытала большое облегчение, может быть, стало на 95 % лучше. Боль — всего один или два балла из десяти. Но это продолжалось недолго. Я проходила процедуру несколько раз, но через некоторое время это перестало работать. Поэтому я сдалась. Казалось, что мой мозг пытался исцелиться, но не мог принять лечение. Оно просто не работало. Как я уже сказала, что-то не так с моим мозгом, -Мэнди снова заплакала. — Простите, доктор».

Наша интегративная команда здравоохранения собралась вместе и посмотрела на ситуацию. Ясно, что иглоукалывание производило эндогенные опиоиды — те внутренние обезболивающие, которые вырабатывает наш мозг. Но после лечения их уровень снизился, и организм больше не реагировал на них. Врач-иглотерапевт предположила, что ей просто не хватило лечения. Повторные процедуры не только вызовут выработку эндогенных опиоидов, но, в конечном итоге, также увеличат плотность опиоидных рецепторов в головном мозге, что продлит эффект и сделает человека более отзывчивым к собственным обезболивающим. Ей просто нужно было больше лечения.

Невролог не согласился. «Если проблема была в рецепторах мозга, то процедуры должны были показать по крайней мере небольшое доказательство влияния. Мэнди сначала делала двенадцать еженедельных сеансов иглоукалывания, а затем еще четыре — один раз в месяц. Этого достаточно, при условии, что иглоукалывание «пошло», — сказал он. Должно быть, мешает что-то еще. Он поинтересовался, вызвала ли проблему травма головы, которую она получила в ходе второй автомобильной аварии. Я упомянул, что ее приступы плача — признак возможного снижения кортикального торможения эмоций — начались после второго ДТП и могли произойти из-за травмы головного мозга. Чтобы узнать, можем ли мы найти какие-либо доказательства, мы заказали позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ).

ПЭТ — довольно грубый, но достаточно недорогой способ взглянуть на метаболизм в мозге.

В то время как технология нейровизуализации стремительно развивается в медицине, интерпретация того, что мы видим на этих изображениях, особенно в головном мозге, все еще на стадии разработки. Наш интерес к этому заключался в том, чтобы выяснить, есть ли какие-либо признаки дисфункции мозга в областях, мешающих ей реагировать на иглоукалывание. Доктор Даниэль Эмин является американским психиатором, который имеет самый большой опыт в мире в использовании ПЭТ-сканирования для уточнения заболеваний головного мозга; он изучил более двадцати пяти тысяч снимков, в том числе многие, в которых он искал тонкий намек на черепно-мозговую травму. Я был знаком с его книгой «Измени свой мозг, измени свою жизнь» и подумал, поможет ли ПЭТ в работе с Мэнди. ПЭТ-сканирование — довольно грубый, но недорогой способ взглянуть на метаболизм в мозге. Мы надеялись, что, если ПЭТ продемонстрирует явные изменения в лобных областях, особенно в области вентро-медиальной лобной коры, это может объяснить как приступы плача, так и неудачу акупунктуры. Это стоило того, особенно в свете собственного мнения Мэнди, что ее мозг не функционирует должным образом.

Сканирование ПЭТ, казалось, подтвердило ее догадку и нашу гипотезу. Оно продемонстрировало снижение метаболизма глюкозы в левой лобной доле, не совсем там, где мы предполагали, но в области, где некоторые из исполнительных функций и ингибирующих путей боли и эмоционального контроля, возможно, были повреждены. У нас не было возможности узнать, было ли это вызвано автомобильной аварией, но это объяснило ее постоянную боль и временную реакцию на опиоиды и иглоукалывание. Похоже, это подтвердило нашу веру в то, что Мэнди должна была попытаться восстановить эти области мозга. Что еще более важно, сканирование вселило в Мэнди надежду, вернуло ей веру в собственные силы — то, чем она пренебрегала на протяжение многих лет. Самый простой способ восстановить мозг — это тренировать его. Мы предложили либо клинический мониторинг, либо интенсивный комплекс релаксационных упражнений. Мэнди понравилась эта идея, поэтому наша следующая задача состояла в том, чтобы найти метод, который бы ей подходил и мог длиться достаточно долго, чтобы улучшить функционирование этой части ее мозга, и она решила попробовать медитацию осознанности.

Разум — мозг — тело
Большая часть современной биомедицины фокусируется на лечении психических и психосоматических заболеваний путем манипулирования мозгом. Но возможно и обратное. Мозг и остальное тело можно лечить с помощью разума. Мэнди нужен был способ восстановить поврежденную часть мозга, которая плохо функционировала и даже, возможно, была атрофирована из-за долгих лет страданий. Хотя когда-нибудь мы сможем восстановить мозг, используя стволовые клетки или прямую электрическую стимуляцию, это еще в будущем. Использование лекарств и трав также показывает, что эти методы обеспечивают только частичный результат, и то не у всех, и становятся причиной побочных эффектов у многих больных. В то же время есть методы, чтобы восстановить мозг с помощью поведения, социального обучения и практики разум-тело. Физические упражнения могут увеличить рост нервной системы в целом. Мэнди делала некоторые упражнения, но не могла заниматься фитнесом интенсивно. Кроме того, мы не могли использовать его для роста конкретных областей, которые, казалось, были для нее наиболее болезненными. Биологическая обратная связь мозговых волн может увеличить рост конкретных областей мозга. Такой подход требует многочисленных посещений и современного оборудования. Виртуальная реальность — еще один метод, но он совсем не целесообразен при хронической боли. Он достаточно дорог, и его нелегко включить в покрытие страховки. Нам нужен был подход, который Мэнди могла бы привнести в свою повседневную жизнь. Наиболее практичным и значимым для нее казалась осмысленная медитация.

Для Мэнди это означало создание процесса, который бы обеспечил глубокое ежедневное расслабление по крайней мере в течение восьми недель. Я знал об исследованиях, показывающих, что пациенты, которые занимаются практикой разум-тело восемь недель по тридцать минут, способствуют росту области лобной доли — именно это было необходимо Мэнди. Она волновалась перед началом лечения, раньше она пробовала медитацию и обнаружила, что это помогает ей чувствовать себя лучше и меньше беспокоиться, но тогда она не продолжила занятий. Сейчас задача состояла в том, чтобы интегрировать медитацию в повседневную жизнь. Для этого потребовался тренер по поведенческой медицине и здоровью. Они работали вместе с ней и ее семьей над процессом, позволяющим ей заниматься медитацией тридцать минут каждый день. Она предпочла это визуализации, которую сделал Джейк, или биологической обратной связи с вариабельностью сердечного ритма — еще один вариант, основанный на фактических данных. Первая попытка не удалась, потому что пока она была в своем доме, она чувствовала себя перегруженной семейными обязанностями. Дома не было места, где она могла бы полностью расслабиться.

Бихевиорист и тренер по здоровью помогли ей организовать это особое место в доме. Оказалось, что оно находится в спальне, где она построила свой собственный маленький уголок. Семья обещала оставить это место для Мэнди и не посягать на него.

В своем маленьком уголке она поместила свои любимые иконы и семейные сувениры, натянула мягкую ткань и создала приглушенное освещение. Здесь же был и CD-плеер, чтобы поставить любимую музыку или звуки природы. Это была ее собственная оптимальная лечебная среда. Напоминания членам семьи и самой себе, отправленные одновременно через приложение для мобильного телефона, позволили ей оставаться в одиночестве и дарили полчаса осознанности и дыхательной практики. Мэнди занималась ежедневно более чем два месяца. Тогда же повторное ПЭТ показало улучшение неврологической функции лобной доли. Это вдохновило ее продолжить упражнения. Она отметила, что сон улучшился и боли снизилась с обычных пяти-семи баллов по шкале «от одного до десяти» до четырех-пяти. Пришло время снова попробовать иглоукалывание.

Исследования показывают, что для изменения концентрации опиоидных рецепторов в мозге требуется от восьми до двенадцати недель акупунктуры. Но Мэнди еще не проходила такой долгий курс. Мы надеялись, что теперь, когда у нее будет правильный неврологический фундамент, иглоукалывание подействует. Мэнди использовала разум, чтобы изменить мозг. Таким образом, она начала серию из 20 сеансов иглоукалывания, используя комбинацию точек тела и уха.

ИНТЕГРАТИВНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ ЗАКРЫВАЕТ ПРОБЕЛ


Постепенно в течение следующих двух месяцев боль, которую она ранее испытывала после иглоукалывания, начала уменьшаться. За три месяца уровень боли снизился до одного-двух из десяти, и она могла уменьшать количество процедур иглоукалывания до одного раза в месяц, и, в конечном счете, одного раза в три месяца. Что еще более важно, качество ее жизни, функциональные возможности и способность к самоисцелению увеличились. Она узнала, что когда ее боль начинала усиливаться, это было потому, что она не достаточно заботилась о себе: не высыпалась, либо пропускала практики разум-тело, либо игнорировала повышенный стресс в своей жизни. Из лекарств она теперь принимала только низ-кодозированный антидепрессант, который наряду с восстановленной лобной долей предотвращал большую часть приступов плача, и Ацетаминофен для внезапных вспышек боли.

Мэнди смогла пойти на поправку благодаря интегративному здоровью.

Я использую термин «интегративная медицина» применительно к слиянию традиционной медицины, которой меня обучали, и комплементарной и альтернативной, такой как иглоукалывание, хиропрактика или массаж. Термин «медицина образа жизни» используется в отношении слияния традиционной науки и ухода за собой, например, питания, физических упражнений и управления стрессом. «Интегративное здоровье» находится на пересечении трех этих областей и в качестве движущих принципов применения основывается на хороших научных данных и ориентировано на пациента и его обслуживание. Это то, что было в распоряжении Мэнди, и это будущее здравоохранения и лечения хронических заболеваний.

Сдвиг в сторону холистической медицины
Существует легенда, что примерно в 500 году до нашей эры просвещенный правитель Тибета сделал замечательную вещь: он пригласил мастеров-целителей из всех основных направлений врачевания по всему миру на годичную конференцию и обучение. Врачи приехали из всех известных уголков мира, включая Грецию, Ближний Восток, Северную Африку, Китай и Индию. Их цель состояла в том, чтобы поделиться лучшими из своих ремесел и объединить самые эффективные методы оздоровления, известные человечеству, создать действительно интегративный подход из мировых исцеляющих традиций того времени. То, что появилось, было замечательной системой, которая снабжала информацией и давала идеи медицине на протяжении более тысячи лет. Это была интегративная медицина того времени.

Сегодня нам снова нужны аналогичные усилия для интеграции лучших традиций исцеления со всего мира. В эпоху мгновенного доступа к информации и глобального взаимодействия пациенты используют практики из нескольких традиций исцеления и нетрадиционных систем. В 1993 году доктор Дэвид Айзенберг из Гарварда опубликовал исследование в Журнале Американской Медицинской Ассоциации, показывающее, что более трети людей в Соединенных Штатах регулярно искали так называемые методы комплементарной и альтернативной медицины (CAM) и посещали альтернативных целителей. Десять лет спустя это число достигло 40 %, и оно продолжает расти. Процент использования так называемой комплементарной и нетрадиционной медицины еще выше в Европе, Южной Америке, Евразии и достигает 80 % среди населения незападных стран. Но обычные врачи редко знают об этих практиках, а пациенты нечасто говорят официальным докторам, когда их используют, и еще реже врачи спрашивают или предлагают их сами. Разрыв между лечением, исцелением и уходом за собой как никогда велик. Больные — это те, кто пытается произвести правильную интеграцию, хотя этим должны заниматься специалисты. Последствия этой разницы могут быть трагическими, когда такие люди, как Тревор, борясь с высоким давлением и возможной почечной недостаточностью, ищут более целостные практики, но без соответствующего научного обоснования. Сегодня нам необходимо совместное усилие, как это было сделано в Тибете тысячу лет назад, с помощью современной науки и информационных технологий.

К счастью, сегодня наблюдается сдвиг в сторону большей интеграции в здравоохранении. Процесс запущен, но с трудом. В 1948 году ВОЗ выпустила противоречивое объяснение здоровья как нечто большего, чем просто лечение физических заболеваний, как «состояния полного физического, психического и социального благополучия, а не просто отсутствия болезней или физических дефектов». И заявила, что соответствие этому определению должно быть целью всего здравоохранения. Однако большая часть новейшей медицины пошла по редукционистскому пути — в поисках деталей и более точных разделений тела на малое и определенное. Исследование ДНК находилось в стадии интенсивных исследований, когда ВОЗ опубликовала его определение с открытием структуры ДНК Уотсона-Крика в 1953 году. Первое рандомизированное клиническое исследование (РКИ), проведенное в том же году, когда появилось определение здоровья от ВОЗ, продемонстрировало роль редукционизма на этапе диагностики человека для принятия медицинских решений. Как мы уже обсуждали, РКИ стал основным инструментом для принятия решений о том, что является доказанно действенным в области здравоохранения. В течение последних пяти десятилетий эта наука малого и частного продолжает доминировать в биомедицинских исследованиях и клинической практике, касаясь всего и вся.

Затем постепенно международные группы начали реагировать на нашу потребность в восстановлении равновесия и более целостном подходе к человеку. В 2001 году в историческом докладе Института медицины (ныне Национальная академия медицины) под названием «Преодоление пропасти качества» были изложены десять принципов реорганизации системы здравоохранения в целях обеспечения более ориентированной на пациента целостной медицинской помощи. Первые три рекомендации были следующими:

1. Уход основан на непрерывных исцеляющих отношениях.

2. Уход выстраивается в соответствии с потребностями и ценностями пациента.

3. Пациент — источник контроля.

В докладе также содержится призыв к хорошим доказательствам, обмену информацией, повышению безопасности, прогнозированию (а не только реагированию на потребности больных), профилактике и сотрудничеству между врачами. Другими словами, командная работа. Чтобы соответствовать этим принципам, четыре основные ассоциации первичной медицинской помощи в Соединенных Штатах: педиатрии, семейной медицины, внутренней медицины и акушерства-гинекологии — опубликовали в 2007 году совместный набор руководящих принципов для Медицинского дома, ориентированного на пациента. Идея заключалась в том, чтобы обеспечить уход, который:

• ориентирован на пациента: учитывает потребности и предпочтения пациента и семьи;

• всесторонний: охватывает всего человека, включая физическую, умственную сферы, профилактику, оздоровительный, точечный уход и предотвращение хронических заболеваний;

• скоординированный: организован для интеграции всех элементов здравоохранения по оказанию медицинской помощи;

• доступный: включает в себя уход 24/7 с телефонной связью и интернет-технологиями;

• преданный качеству и безопасности: обеспечивает постоянный контроль и стремится к развитию.

Призыв состоял в том, чтобы медицина была более восприимчивой ко всему человеку, более интегрированной и ориентированой на профилактику и укрепление здоровья, чем наша нынешняя система. Отголоски «Преодоление пропасти качества» красной нитью прошли через основные идеи и принципы медицины.

Другие группы и другие страны также выступают за более комплексный и целостный подход. В 2008 году Международный институт по улучшению здравоохранения (IHI) определил и начал поддерживать обучение для достижения «тройной цели» здравоохранения во всем мире: (1) улучшение опыта пациентов, (2) улучшение здоровья населения и (3) снижение затрат здравоохранения на одного человека. В результате этих усилий возникла концепция оплаты за полезность (а не за процедуру или лечение). Цель была четко описана дальновидными лидерами, такими как основатель IHI, доктор Дон Бервик, который призвал к «интегратору» — организации, которая берет на себя ответственность за все три цели. Доктор Бервик продолжил создание Центра инноваций Medicare и Medicaid, которые финансировали и тестировали новые модели здравоохранения, демонстрируя, как реализовать оплату за полезность. В Англии, Европе, Австралии, Сингапуре, Японии и других странах уже предпринимаются попытки по внедрению оплаты полезности. Эти инновационные модели постепенно все больше приближаются к тому типу комплексного медицинского обслуживания, которое необходимо таким людям, как Тревор, чтобы предотвратить болезни и оставаться здоровыми, и которое Мэнди использовала, чтобы излечить себя от хронической боли.

Но реализация этих желательных принципов была непростой задачей. Медицина по-прежнему в значительной степени следует индивидуальным процессам лечения и платит за то, что делает с пациентом, а не поддерживает его выздоровление. Мы все еще тратим большую часть наших денег и времени на поиск лечебных средств, которые только постепенно улучшают общее состояние здоровья, а не оптимизируют наши собственные силы для трансформационного исцеления. Воля есть, но пути слабы, и экономические факторы против этого, когда дело доходит до исцеления. Недавно Фонд Петерсона профинансировал Стэнфордский Центр передового опыта в области первичной медико-санитарной помощи, чтобы найти 5 % лучших практик первичной медико-санитарной помощи, которые отвечают тройной цели и модели медицинской системы, ориентированной на пациента, и описать характеристики их успеха. Неудивительно, что эти характеристики были почти идентичны тем, которые перечислялись в «Преодоление пропасти качества». Наиболее эффективная медицинская помощь выходит за рамки простого лечения. Эти практики занимали время, и исследуют другие сферы исцеления. Они обращались ко всему человеку, организовывали уход, чтобы сделать пациента руководителем собственного выздоровления, и создавали команды заботы — все это решало проблему поведенческих, социальных и эмоциональных аспектов исцеления, которые обеспечивали комплексное медицинское обслуживание в лучшем виде.

Наиболее эффективная медицинская помощь обычно выходит за рамки простого лечения симптомов.

Новый способ исцеления
Две недостающие сферы интегративного здравоохранения — комплементарная, альтернативная практика и медицина образа жизни или забота о себе — растут в исследованиях и практике параллельно с основными призывами к более личностно-ориентированной и целостной помощи. Если ваш врач заинтересован в том, чтобы узнать больше об этих областях, он или она (и вы) может узнать больше из моего описания в следующей главе. Многие из этих ресурсов привносят изменения в образ жизни, поведение и лечение, помимо использования их только для профилактики хронических заболеваний. Врач-пионер доктор Дин Орниш подчеркивал этот момент и демонстрировал его в тщательных исследованиях на протяжении десятилетий. В своем последнем бестселлере «Спектр» он объединяет элементы медицины образа жизни, чтобы показать, что мы можем обратить вспять хронические заболевания и активизировать гены, предотвращающие болезни. Это действительно новый способ лечения по сравнению с тем, что большинство врачей изучают.

Как Тревор, так и многие другие мои пациенты учили меня, что поведение — это только одна сфера, необходимая для запуска 80 % исцеления. Почти все пациенты, которых я вижу в своей практике, знают, что то, как человек ведет себя, важно для здоровья. Но, как бы это ни было прискорбно для Тревора, этих знаний недостаточно. Недавнее исследование, опубликованное клиникой Майо, показало, что только 2,7 % населения выполняют четыре основных правила поведения, которые поддерживают здоровье людей — не курить, питаться высокоовощной диетой, заниматься регулярной физической активностью и уметь контролировать свой стресс. В любом случае, простое следование здоровому поведению не имеет отношения к более глубоким сферам человека — социально-эмоциональным, умственным и духовным, которые особенно важны для поиска пути к исцелению. Мария изменила свое поведение, но не вылечилась, пока не нашла группу, которую учила готовить. Сержант Мартин использовал лечение — гипербарический кислород — которое доказанно не работает. Однако, занимаясь с группой других военнослужащих, он улучшил состояние и исцелил себя. Если бы Норма не была зачислена в клиническое исследование, которое я проводил по артриту, она, возможно, никогда не была бы достаточно мотивирована, чтобы пройти через боль и вернуться к своей волонтерской работе. Для Мейбл, как и для многих тяжелобольных, пожилых или слабых пациентов, социальные отношения были центральной сферой исцеления и благополучия.

Мы видели в главе 7, что по крайней мере одна система здравоохранения — система здравоохранения Nuka на Аляске — может сдвинуть акцент предоставления медицинской помощи на отношения и ориентированную на пациента помощь. Успех этой системы частично основан на закреплении в ней исконных традиций Аляски. Но мир становится все более мобильным и состоит из различных традиций, культур и языков. Возможно ли построить интегративную систему исцеления, достаточно гибкую для нашего все более мобильного и мультикультурного мира? Чтобы узнать это, я познакомился с одной системой, которая пытается сделать именно это.

Доктор Рушика Фернандоулл родился на Шри-Ланке, где, как и я когда-то во Вьетнаме, обнаружил, что большую помощь местные жители по-прежнему получают от традиционных практик, которые используют природные вещества и проводят древние ритуалы, как это делал Аади в аюрведической больнице в Индии. Инфекционные заболевания, отсутствие санитарии, травмы и недоедания были распространены на Шри-Ланке. Но доктор Фернандоулл заметил одну вещь у людей с хроническими заболеваниями и проблемами психического здоровья: если они могли получить чистую воду и пищу и имели доступ к основам современной медицины, они были счастливы и в целом преуспевали. Их образ жизни и социальные отношения поддерживали здоровье на протяжении всей жизни. Как и в пяти местах в мире, определенных автором Дэном Бюттнером в его книге «Голубые зоны», где люди живут дольше и здоровее других, жители Шри-Ланки имели меньше лекарств и меньше болезней, чем многие люди в западных странах. Традиционные практики и бабушки учили людей жить. Не было разрыва между медицинским пространством и пространством жизни. Единственным пробелом была наука.

Затем доктор Фернандоулл приехал в Америку и получил, возможно, лучшую научную и медицинскую подготовку в Гарварде. Как и я, он видел чудеса современной науки. Как и я, он был ознакомлен как с преимуществами, так и с ограничениями древних традиционных систем исцеления. И как и я, он видел, что при хронических заболеваниях людям на Западе не становится лучше, но они платят больше. Поэтому он решил попытаться заполнить пробелы в системе здравоохранения, в которой работал. Но ему было чрезвычайно трудно изменить систему, которая оплачивала и поддерживала только лекарства и терапию. Аналогично мне, он обнаружил, что характер медицинского приема, платежная система, электронная медицинская карта и SOAP система не были предназначены для исцеления всего человека. Наконец, он отказался от попыток изменить системы и приступил к разработке и созданию новой, которая могла бы изменить характер здравоохранения и заполнить разрыв между лечением и исцелением. Он назвал его Iora в честь маленькой птицы на Шри-Ланке. Внешне работа практики Iora такая же, как и в любой медицинской клинике — предотвращать и лечить болезни и недуги; помогать людям выздороветь и оставаться здоровыми. Однако, копнув немного глубже, вы понимаете, что она действительно очень отличается от типичной клиники. Она заполнена специально обученными специалистами, называемыми «тренерами здоровья», которые работают рука об руку с медсестрами и врачами, чтобы обратиться к любой сфере, которая может повлиять на ваше здоровье или помешать вашему выздоровлению. Они предоставляют стандартные методы лечения, такие как вакцины, лекарства, незначительные операции и консультации. Но также они могут предоставить информацию о питании и изменении поведения, об управлении стрессом и социальных услугах и дать доступ к финансовой или юридической помощи, если это необходимо. И это помогает вам овладеть дополнительными и альтернативными практиками, чтобы интегрировать эту помощь в другие сферы здоровья. Каждый член команды здравоохранения и пациент имеют полный доступ ко всей информации в медицинской карте, которая отражает состояние пациента, а не платежей, и доступна больному в любое время. Необходимость беспокоиться о стоимости лечения устранена, так как все лечение в практике Iora предоставляется за фиксированную месячную плату за больного (оплачивается тем, что в Iora называют спонсором — это может быть обязательное медицинское страхование или страховка от работодателя, например). Больничная помощь является дополнительной, но команда Iora тесно сотрудничает с клиниками с целью предоставления более широкого спектра услуг, чем просто традиционная первичная помощь, чтобы сделать это более доступным и устранить ненужное лечение (которое составляет одну треть медицины), а также облегчить восстановление организма после специализированного лечения. Исцелению и восстановлению отводится особое место. Доступны групповые занятия и индивидуальная помощь в питании и изменении поведения, а персонал настроен на социальную, эмоциональную, а также психическую и духовную сферы пациентов. Пространство теплое и гостеприимное без обычных ограждений или промышленной атмосферы клиник. Команда Iora знает вас, сотрудники отбираются и обучаются внимательности, сочувствию и сопереживанию. В отличие от большинства больниц, вас не перебьют в течение первых шестнадцати секунд приема. Чувство заботы осязаемо.

И выздоровление происходит эффективнее. Как и лучшие 5 % практик первичной медико-санитарной помощи, обозначенные Стэнфордом, результаты Iora невероятны. Данные о десяти клиниках, открытых за два года, показывают замечательные результаты. Они включают в себя степень вовлеченности 85 % в год; процент лояльных пациентов — 90 % (94 % из вовлеченных); общее снижение медицинских расходов — на 14 % в год; госпитализация в стационаре и неотложной помощи посещений более чем на 40 % ниже средних показателей бесплатной медицинской помощи с принципом оплаты за услуги; и на 21 % — уменьшение случаев гипертонии. Кроме того, Iora имеет 90 баллов в Net Promoter на рынках бесплатной медицинской помощи (это означает, что пациенты рекомендуют их другим). Сто процентов пациентов, нуждающихся в неотложной помощи, получают ее в течение двадцати четырех часов. Рейтинг STAR Iora (система качества бесплатной медицинской помощи в пяти различных категориях) увеличивается ежегодно на 30 %.

По стандартам Triple Aim, медицинского центра, ориентированного на пациента, и даже по оценке Стэнфорда, Iora соответствует и превосходит эти показатели. Не менее важно, что больные, медицинские работники, тренеры по вопросам здравоохранения пользуются этой системой все больше. Практикующие врачи в ней меньше страдают от выгорания, а медсестры и младший медицинский персонал чувствуют, что их навыки хорошо используются.

Но может ли этот подход применяться в различных условиях с разнообразными случаями и состояниями людей? Это возможно. Клиники Iora в настоящее время работают и функционируют с хорошими результатами в таких разнообразных областях, как университетские городки, районы Лас-Вегаса и бедные районы Квинса в Нью-Йорке.

«То, что необходимо сейчас, — говорит доктор Фернандо-улл, — это система здравоохранения, которая действительно хочет и будет платить за этот вид комплексной помощи».

Исцеление через цель
Независимо от того, когда мы начинаем или как мы ориентируемся в сферах исцеления, мы можем связать их с нашей целью в жизни, и тогда происходит глубокое исцеление. Это возникает чаще, когда сферы исцеления пересекаются, а также когда в процесс вовлечена наука и человек находит те элементы, которые вызывают наибольшую осмысленную реакцию. Затем мы выходим за 20 %-ное улучшение, зафиксированное в медицине на основе лечения и задействуем 80 % целебного потенциала, который находится в состоянии пассивности у всех нас.

В своей книге «Жизнь со смыслом» доктор Виктор Штрехер, профессор общественного здравоохранения Мичиганского университета, резюмировал обширные и поразительные исследования, показывающие, как жизнь со смыслом и целью предотвращает и лечит хронические заболевания, уменьшает страдания и даже продлевает жизнь. Когда человек чувствует, что у него есть важная цель, когда его ценности и действия взаимодополняют друг друга, особенно когда эта цель оправдана, все становится лучше. Цель влияет на уменьшение веса, улучшение сна, большое количество друзей, улучшение секса, быстрое выздоровление, легкое избавление от зависимостей, меньший риск развития болезни Альцгеймера и слабоумия, меньшее количество сердечных заболеваний, более низкие потребности в области здравоохранения и показатели смертности.

Мы даже знаем биологию цели. Она способствует развитию в вентромедиальной префронтальной коре головного мозга — главном управляющем центре мозга — и может даже поддерживать и удлинять теломеры — участки ДНК, которые отвечают за вашу продолжительность жизни. Это индивидуальное чувство цели в сочетании с вашей семьей, общиной и работой также укрепит здоровье других людей в этих областях. Компании, чьи сотрудники чувствуют заботу и соответствуют целям и миссии компании, приносят больше прибыли и «живут» дольше, чем компании, которые этого не делают.

Целеустремленные семьи и общины отличаются большей динамичностью и счастьем, низким уровнем насилия и нищеты, лучшим здоровьем и благополучием. Таким образом, цель участия в процессе HOPE состоит в том, чтобы связать ваши исцеляющие сферы с тем, почему вы в этом мире — с вашим смыслом и целью в жизни — и создать осмысленную реакцию в уме и теле.

После того, как мы поймем сферы исцеления и отдельные элементы смысла и цели в создании здоровья и благополучия, это изменит наш взгляд на здравоохранение и откроет нам путь выхода из нынешней ситуации здравоохранения более высоких затрат, меньшего удовлетворения и низкого уровня здоровья. Мои пациенты, которые используют этот подход, считают, что они больше не являются жертвами системы, не предназначенной для них. Это понимание становится основой для настоящей реформы здравоохранения (и не только здравоохранения).

Сейчас необходима готовность вернуть исцеление в систему здравоохранения. Самый эффективный способ сделать это — сознательно и намеренно внести его в свою жизнь. Вы можете не иметь доступ к интегративным системам здравоохранения, подобным Nuke и Iora, или получить лечение в одном из топ 5 % медучреждений. Но это не должно иметь значения. Помните, только 20 % залога здоровья вы получаете в кабинете врача или от посещения поликлиники. Остальные 80 % исходят от вас, от использования сфер исцеления, уже встроенных в вашу жизнь. Участвуя в процессе, похожем на HOPE, вы можете высвободить эти 80 %.

Когда человек чувствует, что у него есть важная цель, все сферы его жизни налаживаются — улучшается сон, ускоряется процесс выздоровления.

В следующей, и заключительной, главе я предоставляю простой набор инструкций и сопутствующих инструментов для выполнения системы HOPE. Вы и ваш врач можете использовать эти инструменты для доступа к вашим сферам исцеления. В приложении я описываю процесс, который вы, даже без вашего врача, можете применять для своего собственного пути к исцелению. Начните это путешествие в своей жизни; работайте над вопросами самостоятельно; покажите то, что вы обнаружите, своему врачу, может, и он захочет с вами поучаствовать в этом путешествии. Если ваш доктор сомневается, дайте ему эту книгу; когда он закончит читать, спросите его о впечатлениях. Я надеюсь, что он найдет эти принципы и инструменты полезными в своей жизни. Правда, надеюсь. Эти принципы даже смогут помочь вашему врачу облегчить выгорание и быть более ориентированными на пациента в своей работе. Вы можете стать целителем вашего врача!

Вера и исцеление
Онколог непреднамеренно заставил мою жену сделать торт, который очень помог в продвижении ее выздоровления. Мы испробовали много других методов лечения, чтобы помочь ей с усталостью, анемией, потерей волос и риском повреждения сердца и нервов от химиотерапии. Они включали в себя как обычные лекарства, так и альтернативные добавки различных типов. У большинства альтернативных методов лечения было мало доказательств. А некоторые были официально неэффективными. Врач предложил несколько препаратов для борьбы с побочными эффектами терапии. Какие-то из них работали хорошо, особенно средства от тошноты и снижения уровня белых телец в крови, но опять же, подтверждения результативности многих из них были шаткими, и ничто не помогало ей в смертельной усталости.

Затем, во время одного визита к онкологу незадолго до четвертого июля, Сьюзен снова описала свою усталость и одышку. Доктор направлялся к двери, когда я спросил об анемии Сьюзен, о низких показателях уровня белых телец в крови. Она посмотрела анализы: «О, да, они низкие, — сказала она, — у вас анемия». Она немного помолчала, а затем сказала: «Знаете, это, скорее всего, то, что вызывает вашу усталость. Но не о чем беспокоиться, Сьюзен. Это ожидаемый побочный эффект лечения. Она не на опасном уровне, так что мы будем следить за этим. Это нормально, учитывая, через что вы проходите. Скоро вы пойдете на поправку, сразу после химиотерапии».

Сьюзен позже сказала мне, что, услышав это, она увидела проблеск надежды. Это было «нормально», и ей было необходимо пройти через это. После этого визита она сказала мне: «Как я поняла, врач сказала, что это просто сложно. Вот что я подумала. Это то, что я делаю и буду продолжать делать. Давайте праздновать Четвертое июля по-настоящему. Пришло время быть нормальной».

Через несколько дней после этого Сьюзен собрала силы в кулак, чтобы сделать торт. Онколог, конечно, ничего не знал о нем или большинстве других причин, которые поддерживали исцеление Сьюзен во время лечения. У нее не было времени. Но без торта и надежды, которую доктор зародила у Сьюзен, исцеляющего перерождения, которое она получила во время лечения рака, возможно, не произошло бы. Все дело было в надежде, которую онколог дала невзначай, как комментарий, брошенный случайно, когда она уже открывала дверь, чтобы уйти к следующему пациенту. Я думал о том, что я делал то же самое с пациентами. Теперь я понял, что такого не должно быть в сфере здравоохранения — так много внимания уделять лечению и упускать то, что помогает исцелению.

Дух имеет значение
Это была пятая поездка Тревора в больницу, чтобы узнать, сможет ли он получить почку. Когда он прибыл около полуночи, врач сказал, что если нужная почка не подойдет для него в ту ночь, они выпишут его утром и начнут поиск сначала. Жена Тревора осталась с ним и уснула в кресле в его больничной палате. В тишине раннего утра Тревор размышлял о том, что она сказала про его «неисправимый оптимизм», который привел его в сюда. Он не доверял врачам и слишком верил в естественные методы лечения, сосредоточился на том, чтобы отдавать себя обществу, следуя своей единственной страсти и цели, и забыл о себе и своем здоровье. Если бы была система интегративного здравоохранения, чтобы заполнить пробелы между приемом препаратов, диетой и уходом за собой; если бы он получил более личностно-ориентированной уход; и если бы это было лучше связано с его целью, он мог бы избежать долгих лет страданий и расходов, предотвратить травмы его жены, когда она бессмысленно пожертвовала свою собственную почку, и ей не приходилось бы терпеть его нынешнее состояние почти полной зависимости от медицины. Возможно, спокойно думал он про себя, его оптимизм, его страсть, его цель, его молитвы были неуместны. Он был в глубоком отчаянии и ощущал безнадежность. Все, чего он хотел, это быть здоровым, чтобы он мог вернуться и помочь своему народу — молодым людям, особенно таким, как он. Он хотел, чтобы у них была возможность полноценной и успешной жизни.

Затем он сделал то, что не должен был делать. Он встал с постели без посторонней помощи и преклонил колени, чтобы помолиться. Колени болели, капельница тянула его за руку, у него закружилась голова. На полу рядом с койкой он читал свой любимый отрывок из Библии Исайи 6:8: «… и услышал я голос Господа, говорящий: «Кого мне послать? И кто пойдет за нами?» И я сказал: «Вот я, пошли меня!» Затем он вернулся в постель и подумал о песнопении «Я здесь, Господь». Глубокий покой внезапно овладел им. В тот момент «Я знал, что получу почку», — сказал потом Тревор. Он говорил, что почувствовал гораздо больше, чем его обычный оптимизм. Это было ошеломляющее чувство освобождения — отдачи себя тому, что Бог хочет от него, и что его держат в любящих руках Господа. Он впал в глубокий сон — спал крепче, чем в течение последних нескольких недель.

Он проснулся в семь утра и увидел жену, которая складывала вещи, чтобы вернуться домой. Ночью никто не оповестил их по поводу почки. Когда он полностью проснулся, он сел и наклонился, чтобы надеть носки, но что-то удерживало его.

«Готов?» — спросила его жена, удивляясь, почему он колеблется. Прошло много времени с тех пор, как ему позвонили бы, если бы почка совпала. Но он оказался не готов к этому. Все, что может случиться, если он уйдет, теперь промелькнуло у него в сознании. Он был бы на диализе, вернулся домой и работал в своей юридической фирме и общине -там, где ему страстно хотелось. Он думал, что так будет продолжаться до самой смерти.

«Давай немного подождем», — сказал он ей. Они сидели, молча ожидая, когда придет доктор, чтобы выписать его. В тот момент Тревор просто не мог заставить себя надеть носки.

Когда врач вошел в палату, он посмотрел на них с необычной улыбкой. «Готовы ли вы идти домой?» — доктор спросил странным тоном.

«Конечно, мы уже собрались», — сказала жена Тревора, игнорируя его босые ноги. «Ну тогда, — доктор больше не мог сдерживаться, он широко улыбался, — вам лучше распаковать вещи и приготовиться к операции. Мы нашли почку. Она пришла сегодня утром — и это чудо!»

Жена Тревора сидела ошеломленная. Тревор глубоко вздохнул и улыбнулся, глядя на доктора. Наконец, он просто сказал: «Хорошо».

Он должен был исцелиться.

Глава 10 Работаем над исцелением

Ваша консультация HOPE.

Врачи не хотят разочарованных, несчастных пациентов, а пациенты не хотят выгоревших, несчастных врачей. Никто из нас не хочет быть жертвой системы здравоохранения. Но слишком часто мы получаем именно это, хотя такого не должно быть.

Чтобы понять, почему это происходит и как это улучшить, нам нужно смотреть дальше отдельного доктора, на систему здравоохранения и окружающую среду. Мы видим много давления на систему здравоохранения, и это отталкивает ее от пациента и интегративной системы здоровья, особенно при хронической и профилактической помощи. Когда вы, как пациент, знаете об этом, вы можете противодействовать им, создавая исцеляющие отношения с профессионалами здравоохранения и свою собственную целительную среду. В этой главе описываются силы, которые могут помочь вам и вашей команде здравоохранения соединиться с присутствующей целительной силой в вас и во всех нас. Давайте кратко остановимся на силах, действующих в нынешней системе здравоохранения.

Понимание сил в здравоохранении
Наша современная медицинская система изначально была создана для оказания неотложной помощи, проблем, которые требуют немедленного вмешательства, включая травмы, ранения, инфекции, инфаркт и инсульт, и их гораздо легче вылечить, чем хронические заболевания.

Однако большинство врачей — узкие специалисты, за исключением тех, кто осведомлен в области первичной медицинской помощи или семейной медицины. Доктора выходят из медицинской школы хорошо обученными, чтобы иметь дело только с частями вашего организма — сердечно-сосудистой системой, костями и мышцами, пищеварительными органами, мозгом, центральной нервной или эндокринной системой (железами и гормонами). Это нормально, если ваши болезни ограничены этими системами, но большинство заболеваний, особенно вследствие стресса и образа жизни, влияют на всего человека, включая тело, ум и дух. Специалисты не обучены смотреть на проблемы со здоровьем таким образом.

Нас впечатляют технологии, которые позволяют добиться огромных успехов в области здравоохранения и будут продолжать это делать. Но есть и обратная сторона. Чем изобретательнее мы применяем диагностические и хирургические технологии, тем больше мы теряем связь с сущностью каждого пациента. Больные подключаются к манжетам и мониторам артериального давления, им вводятся иглы для забора крови, их оперируют с помощью роботизированных рук, прикрепленных к крошечным камерам, и исследуют ультразвуком, МРТ и КТ. Теперь врачи могут заглянуть в наш мозг, в наши органы, в сами клетки и гены нашего организма и получить объективную информацию о том, что там происходит. Это полезно для диагностики и лечения заболеваний, но процесс стремится свести людей к объектам, обезличить нас. К нам относятся так, будто мы тоже машины, нуждающиеся в ремонте, а не живые, дышащие люди, с эмоциями, страхами и желаниями, нуждающиеся в исцелении.

Врачи живут с потенциальными ошибками и судебными исками. Учитывая неопределенность в медицине, вероятность ошибки высока. Доктора не любят этого, и многие перебарщивают с ненужной заботой в надежде преодолеть эту неопределенность. Однако это редко срабатывает, ведь на самом деле чрезмерное использование медицинских технологий является одной из основных причин нанесения вреда пациентам. Кроме того, риск исков о недобросовестной практике или дисциплинарных взысканий со стороны надзорных комиссий заставляет многих врачей практиковать так называемую «оборонительную медицину»: заказывать дополнительные анализы, ждать специалистов, чтобы подтвердить диагноз и сосредотачиваться на дополнительных документах, что также часто не в интересах пациента или не основывается на научных данных.

Врачи перегружены. Однажды на день рождения отец подарил мне кофейную кружку с надписью «когнитивная перегрузка». Послание было ясным — притормози и расслабься. Прислушайтесь, особенно сердцем, а не только мозгом. Мы все ежедневно переполнены волнами информации, и ни один человек (или даже группа людей) не может извлечь, синтезировать и эффективно использовать все знания, которые теперь доступны. Кроме того, многие врачи перегружены. Им платят за объем. Системы платы за услуги и снижение оплат на одного пациента означает меньше времени на каждого пациента. В этой системе пациенты не всегда получают лучший уход, доступный науке, потому что у врачей либо нет времени, чтобы освоить важную, научно обоснованную информацию, либо они не знают о последних исследованиях. В предыдущих главах я описывал повышение уровня выгорания докторов. Другим следствием является медицинская ошибка, например, назначение не той дозы лекарства или неправильное понимание результата теста. Институт медицины сообщает, что предотвратимые человеческие ошибки в больницах приводят к смерти почти ста тысяч пациентов каждый год в Соединенных Штатах, что делает его почти третьей ведущей причиной смерти. Медицинская ошибка убивает больше людей, чем дорожно-транспортные происшествия, рак молочной железы или СПИД. Частично причиной этого является перегрузка.

Управляемая медицина все больше доминирует в нашей системе здравоохранения. Попытки сдержать рост расходов на медицинское обслуживание возлагают заботы о лечении на администраторов страховых компаний или государственные регулирующие органы, а не на врачей. Как пациенты, так и их врачи разочарованы тем, что лечение, которое они считают важным или полезным, не покрывается страховкой или покрывается только минимально — даже при наличии надежных научных доказательств их использования. Это еще больше ограничивает время врача и пациента, так как плата зависит от того, сколько пациентов прошло и сколько процедур выполнено. Когда у врачей есть только пятнадцать минут, а иногда и пять, чтобы посвятить их пациенту, разговоры коротки и отношения с врачом не развиваются. Пациенты часто выходят с рецептом, а не с рекомендацией для изменения образа жизни, не говоря уже об исцелении в более глубоком смысле. Это плохая среда для профилактики, предотвращения хронических заболеваний или оптимального лечения.

Иерархия в здравоохранении ставит пациентов на последнее место и обычно выглядит так: врач, медсестра, фельдшер, пациент. Когда вы входите в больницу или амбулаторную систему, как большинство больных, вас раздевают, лишают права голоса и, в конечном итоге, выпроваживают. Такая система предотвращает совместное партнерство с вашим врачом и не позволяет ему быть вашим защитником в системе.

Растет разнообразие пациентов и специалистов. Пациенты приходят в систему из различных культурных слоев, с многообразными личными предпочтениями и убеждениями о своем здоровье. Слишком часто врачи и другие медицинские работники не готовы оказывать помощь, толерантную к культурным, этническим или религиозным различиям их пациентов. Свидетельство тому — это то, что случилось с Тревором из-за этого разрыва. Во многих случаях язык также может быть препятствием для общения. Даже в мире альтернативной медицины пациенты должны опасаться «дерновых» сражений между различными группами практикующих альтернатив, каждая из которых утверждает, например, что их подход — будь то натуропатия, хиропрактика или иглоукалывание — является лучшим для всех. Ни один метод не работает для всех или даже для одного и того же состояния у разных людей.

Все чаще наблюдается тенденция, что врач не может уделить достаточного внимания пациенту, поскольку он сильно перегружен.

Системы, работающие на интегративное здоровье
Это были плохие новости. Хорошей новостью является то, что системы здравоохранения во всем мире в настоящее время внедряют более интегрированный подход и стремятся к созданию более сбалансированного способа лечения хронических заболеваний. Я советую вам начать поиски этих практик, просить их у вашего врача, у системы здравоохранения, у правительства и страховой компании и привнести их в вашу жизнь. То, что пациенты, подобные Тревору, не могли получить двадцать лет назад, становится все более доступным сегодня, если вы присмотритесь и попросите об этом. Комплексная медицинская помощь имеет различные формы и названия.

В предыдущих главах я представил обзор руководящих принципов политики и систем здравоохранения, направленных на оптимизацию работы медицинского учреждения, которое ориентировано на пациента, и других комплексных подходов и принципа оплаты за полезность.

Я привел несколько примеров, таких как системы Nuka и Iora, а также работу института по улучшению здравоохранения и стэнфордские оценки лучших 5 % учреждений первичной медико-санитарной помощи в Соединенных Штатах. Фонд Содружества регулярно представляет доклады о таких примерах в рамках комплексного лечения. Однако большинство из этих систем не обеспечило интеграции подходов в области комплементарной и альтернативной медицины (CAM) в процесс их реализации. Таким образом, многим из них не хватает одной из трех составляющих полностью интегрированного здравоохранения: обычного ухода, дополнительного ухода и заботы о себе. Позвольте мне дать вам краткий обзор групп, которые развивают вторую ветвь интегративного здравоохранения — интегративную медицину и здоровье, традиционные и CAM, — по всему миру.

Интегративная медицина и здоровье
Лучший глобальный обзор роста взаимодополняющих и альтернативных подходов к исцелению проводится ВОЗ. Так называемое бюро традиционной и комплементарной медицины (T&CM) отслеживает и продвигает информацию, исследования и доступ к незападной (нетрадиционной) практике. Эти методы широко используются пациентами и врачами, процент их использования населением колеблется от 30 до 90. Население Сингапура, Японии, Китая и Кореи почти повсеместно пользуется практиками T&CM. 80 % из 129 стран-членов, по оценке ВОЗ, используют иглоукалывание (первоначально характерное только для традиционной китайской медицины), в том числе в восемнадцати из них (14 %) оно покрываются страховкой. По состоянию на 2012 год, тридцать девять стран-членов (30 %) имели программы подготовки докторантов в области ТИК, а семьдесят три (56 %) — финансируемые государством научно-исследовательские институты. В Китае прибыль от травяных и натуральных лекарств составляет более $83 миллиарда, $7,4 миллиарда в Корее и $14,8 миллиарда в Соединенных Штатах.

Во всем мире причины использования пациентами T&CM похожи на те, по которым многие из моих больных обращаются к альтернативной медицине: она доступна, более безопасна, естественна и стремится обеспечить целостный уход за здоровьем. Отчеты ВОЗ и Корпорации RAND (независимая международная исследовательская группа) показывают экономию затрат с равными результатами при некоторых типах T&CM от хронической боли. При интеграции в первичную медико-санитарную помощь практики, которые используются T&CM, показывают экономию средств на госпитализацию и употребление таблеток.

В докладе ВОЗ о стратегии и других докладах было установлено, что, как показывает опыт Тревора, две системы -T&CM и традиционная медицина — не интегрируются друг с другом ни в одной стране. Обычно T&CM и обычные больницы и клиники работают отдельно. Обзор сотрудника RAND Яна Култера более чем семнадцати тысяч исследований по так называемой «интегративной медицине» во всем мире показал, что только пять из них обнаружили полную интеграцию между системами. Это означает, что пациенты, к сожалению, застряли где-то посередине и поэтому должны научиться их собственной интеграции. Это сложная задача, учитывая, что качество услуг и продуктов в T&CM часто не регулируется и не имеет таких научных доказательств, как в традиционной медицине. В докладе ВОЗ отмечается, что, по сравнению с традиционной медициной, во всем мире нет единых стандартов качества и правил использования в отношении T&CM. И в то время как Австралия, Канада и некоторые европейские страны тщательно регулируют целесообразность использования природных веществ, таких как травы и добавки, другие этого просто не делают. Это дает производителям БАДов и травяным компаниям возможность продавать продукты с сомнительной или недоказанной эффективностью.

Хотя цель настоящей главы не состоит в том, чтобы дать исчерпывающее резюме глобальной практике в области T&CM, специальное упоминание нескольких регионов может помочь читателям лучше понять, как использовать эти системы для достижения собственного интегративного здоровья. Более подробная информация регулярно размещается на моем сайте DrWayne Jonas.com.

В последние годы Соединенные Штаты добились выдающегося прогресса в развитии интегративной медицины, чему способствовали NIH, Управление альтернативной медицины (УАМ, которым я руководил с 1995 по 1999 год), а затем Национальный центр комплементарного и интегративного здравоохранения, который заменил УАМ. Эти усилия способствовали развитию нескольких академических центров здоровья. Для тех, кто проходит лечение в академических медицинских центрах в Соединенных Штатах, существует растущее сообщество, предоставляющее интегративную медицину и здоровье: Академический консорциум интегративной медицины и здравоохранения, который состоит из более чем семидесяти академических центров здоровья и учебных больниц, которые работают по этой системе. В США к ним относятся такие школы, как Гарвард, Стэнфорд, Джонс Хопкинс, Дьюк и другие, включая университеты Аризоны, Миннесоты, Мэриленда и Калифорнии. Эти усилия в течение нескольких лет поддерживались группой частных филантропов ныне не существующего содружества Bravewell. Оно поддерживало не только академическое развитие интегративной медицины, но и исследовательскую деятельность, фильмы и саммит Национальной академии медицины в 2009 году под названием «Интегративная медицина и здоровье населения», который призывал добавить интегративные принципы в систему здравоохранения. Это касалось внедрения питания, практик для разума, использования более натуральных веществ и других дополнительных методов лечения в основное медицинское обслуживание.

Есть много других групп, ведущих внедрение нетрадиционной медицины в мейнстрим. К ним относятся европейское общество интегративной медицины (ESIM) и Международное общество комплементарных медицинских исследований (ISCMR), которые провели свои десятые и двенадцатые международные конгрессы соответственно в 2017 году. Я внимательно наблюдаю за этой областью уже более трех десятилетий, и я поражен тем, как часто идея и подходы, которые зарождаются в этих сообществах, принимаются (с или без сохранения названия) основной медициной, они как будто призывают: «Следите за тем, что может стать будущим профилактики и исцеления». Многие из этих организаций стремятся встроить свою деятельность в традиционные биомедицинские системы здравоохранения. Это канарейки в угольной шахте, которые вместо того, чтобы предупреждать об опасности в здравоохранении, предупреждают об инновациях в лечении.

Одним из пионеров и неизменных лидеров в области интегративного медицинского образования является доктор Эндрю Вейл. Его Центр интегративной медицины Университета Аризоны имеет программы медицинского образования и стажировки — под руководством доктора Виктории Маи-зес, которая обучила более 1500 врачей основам здоровья, передавая молодым кадрам знания и навыки для исцеления.

Эти выпускники рядом с вами.

Доктор Вейл — автор бестселлеров, чьи многочисленные книги описывают, как вы можете включить его методы в свою жизнь. Его недавняя книга «Разум над лекарствами» полна практических советов по использованию методов изменения образа жизни и использования природных веществ для лечения многих заболеваний, при которых большинство врачей назначают лекарства. Эта тема особенно актуальна, поскольку сейчас мы пытаемся бороться с эпидемией чрезмерного употребления опиоидных препаратов и их разрушительными последствиями.

Существует много групп, которые борются за внедрение нетрадиционной медицины в мейнстрим.

Недавно в Калифорнийском университете в Ирвине (UCI) был запущен замечательный эксперимент в области интегративного здоровья. Весь колледж медицинских наук, включающий школы медицины, сестринского дела, фармацевтики и общественного здравоохранения, был переформирован в соответствии с принципами интегративного здоровья. Проект был запущен в рамках совместного партнерства UCI и Сьюзен и Генри Самуэли (которые также финансируют интегративные программы здравоохранения института Samueli, которыми я руковожу). Цель нового колледжа — «обучить следующее поколение медицинских работников выходить за рамки нынешних границ; развивать клинические программы с повышенным акцентом на образ жизни, профилактику, хорошее самочувствие и оптимальное здоровье и способствовать открытию расширенного набора инструментов и платформ, который способствует системному подходу к здоровью, включая все формы научно-доказанного лечения -обычные и комплементарные». Это действительно дает возможность медицинским работникам научиться балансировать между лечением и исцелением и найти способ позаботиться о тех факторах, которые заставляют исцеление работать.

Другие примеры включают клинику Кливленда, один из лучших медицинских центров в Соединенных Штатах, которая запустила программу так называемой «функциональной медицины» — этот термин был придуман доктором Джеффри Блэндом более тридцати лет назад. Программа направлена на объединение научно обоснованных изменений в области питания и образа жизни с основной наукой для оказания медицинской помощи. В своей недавней книге «Заблуждения о болезнях» доктор Блэнд описывает, как слияние диеты с геномной медициной создает сдвиг парадигмы в исцелении, в котором используется системная наука и древняя концепция питания. Клиническая программа Кливленда под руководством доктора Марка Хаймана — автора нескольких бестселлеров по профилактике и укреплению здоровья — планирует проверить эффективность этого подхода в лечении нескольких основных заболеваний. Клиника сотрудничает с Институтом интегративного здоровья, который обеспечивает командный подход, врачи там получают широкий доступ к обучению в области питания и изменения образа жизни. Институт функциональной медицины (IFM) предлагает регулярные семинары и сертификацию в области функциональной медицины для врачей. Когда я последний раз посещал учебный курс IFM, я заметил, что они не просто проповедуют альтернативные подходы к медицине: большинство врачей, посещающих тренинг, представляли такие основные организации, как Администрация здравоохранения ветеранов, Kaiser Permanente и Providence Health. Они жаждали знаний в области питания, которые им не могли дать медицинская школа или в ординатура.

Клиника Майо — одна из лучших медицинских организаций в мире, инвестировала значительные средства в создание новой модели исцеления с интегративной медицинской программой под неизменным руководством доктора Брент Бауэра и новыми многоэтажными центрами здорового образа жизни и программами под руководством Майкла Кейси, доктора Дона Хенсруда и других. Центр здорового образа жизни взял то, что мы теперь знаем из исследований по укреплению здоровья, и построил программу для всех: здоровых и больных. Именно этот тип интеграции применяет то, что мы теперь знаем о профилактике и оптимальном лечении хронических заболеваний. Клиника Майо предлагает обучение и внедрение этих методов в другие больницы и медицинские центры по всему миру, которые стремятся принять их.

Последняя программа, о которой нужно знать, — это центр духовности и исцеления (CSH) в Университете Миннесоты. В течение тридцати лет CSH возглавляла Мэри Джо Крейцер, медсестра, кандидат наук, которая является пионером в создании долгосрочных подходов к исцелению и благополучию. Ее методы охватили бесчисленное множество пациентов, профессионалов, компаний, систем здравоохранения и политиков, которые задумываются о том, как исцеление работает. И это вдохновляло меня на протяжении многих лет.

Курс и образовательные инструменты от CSH доступны для пациентов и профессионалов (для получения дополнительной информации см. мой веб-сайт, DrWayne Jonas.com).

Другие организации предлагают знания по комплексному здоровью. Раньше считалось, что многие из этих курсов преподавали врачи, находящиеся далеко за пределами основного направления, теперь они сами — главная часть здравоохранения. Я остановлюсь лишь на нескольких. Академическое сотрудничество по интегративному здоровью (ACIH) — членская организация для комплементарных учений, включая натуропатию, хиропрактику (у которых также есть своя академическая членская организация), массажистов, рефлексотерапевтов и акушерок. ACIH представляет и защищает эти профессии. Недавно Институт медицины образа жизни, основанный и возглавляемый доктором Эдвардом Филлипсом из Гарвардской медицинской школы, поставил себе целью преодолеть разрыв между медицинским и поведенческим лечением. Доктор Филлипс, вместе с профессором Йельского университета Дэвидом Кацем и другими помог организовать Американский колледж медицины образа жизни (ACLM), который предоставляет образование лицензированным специалистам в области здравоохранения по теме рекомендаций об упражнениях и питании. Эти и другие организации предоставляют врачам возможность приобретать знания и навыки, позволяющие дополнить традиционный подход к терапии и самообслуживанию. В то время как термин «интегративное здоровье» в настоящее время используется многими организациями, включая Национальный центр дополнительного и интегрального здравоохранения NIH, истинная интеграция по-прежнему остается редкой. Интегративное здоровье предполагает наличие врачей и системы здравоохранения, которая объединяет все три ключевые области лечения: традиционное лечение, дополнительную медицину и заботу о себе. Более подробная информация об этих организациях также доступна на моем веб-сайте.

Есть организации, которые дают врачам возможность приобретать новые знания в области нетрадиционной медицины.

Тот, кто лечится в армии США или администрации ветеранов (VHA), замечает там радикальный сдвиг в сторону целостного интегративного здоровья. Адмирал Майк Маллен, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, запустил программу под названием Total Force Fitness. Эта структура включала все элементы из сфер исцеления, описанных в этой книге, и называла это «пригодностью», а не здоровьем, говоря о поведенческой, социальной, психологической и даже духовной пригодности. Total Force Fitness в настоящее время внедряется во всех вооруженных силах под разными названиями, такими как «Инициатива Здоровая основа» и «Операция Хорошая жизнь», для которых два американских армейских хирурга, генерал-лейтенант Эрик Шомакер и генерал-лейтенант Пэтти Хорохо создали фирменные программы в области интегративного здоровья для лечения боли и проведения процедур. VHA реализует персонализированную программу плана здравоохранения, которая с помощью целостного подхода осуществляет лечение ветеранов. Во главе организации стоят доктор Трейси Годе, бывший директор Центра интегративного здоровья Duke, и доктор Беном Клиглер, работавший в Beth Israel в Нью-Йорке, которые стремятся изменить то, как VHA лечит пациентов, начиная от терапии, ориентированной на само заболевание, до систем, повышающих уровень индивидуального ухода за собой и исцеления для каждого ветерана. НАТО также приступила к изучению использования интегративного здравоохранения в Вооруженных силах в Европе. В недавнем докладе НАТО кратко излагаются мероприятия и рекомендации в области здравоохранения в Вооруженных силах Североатлантического союза.

Аналогичные тенденции к интегративному оздоровлению наблюдаются и в Европе. В то время как многие европейские страны имеют долгую историю традиционного лечения: санаторно-курортное лечение, антропософская медицина, гомеопатия и лечение травами, — эти практики в значительной степени были отодвинуты на второй план современной биомедициной в начале двадцатого века. Выводы по текущему состоянию комплементарной медицины были опубликованы в 2015 году Европейским союзом (ЕС). Это четырехлетнее исследование, названное CAMbrella, описало разнообразие практик и правил CAM в ЕС. Одной из проблем Европейских страна, которая не так заметна заметна в других регионах (за исключением, возможно, Соединенных Штатов и Австралии), является сильное движение скептиков, которое бросает вызов CAM, обвиняя его в том, что он не является научным. В CAM действительно меньше науки, обеспечивающей уверенность в любом медицинском подходе, чем в обычной терапии. В Индии существовала долгая традиция хорошо развитых систем (и некоторых более новых систем CAM), прежде чем современная западная медицина вторглась и быстро заменила национальные практики и подходы. Тем не менее, правительство недавно инвестировало в развитие науки и стандартов для T&CM в Индии. Эти системы включают аюрведу, йогу, натуропатию, унани, сиддха и гомеопатию. Большинству из этих систем тысячи лет, за исключением гомеопатии, которая была привезена из Германии в девятнадцатом веке и затем широко принята во всем мире. ВОЗ планирует открыть 508 «колледжей», специализирующихся на одной или нескольких из этих систем в Индии, обучающих более чем 25 000 студентов и почти 2500 аспирантов в год. Этих системы имеют многовековую историю. Однако, посетив, изучив и проведя исследования по этим темам в Индии, я могу сказать из личного опыта, что необходимо поднять качество этих методов до уровня традиционной медицины, прежде чем объединять эти системы. Врачи с двойной подготовкой, такие как Доктор Ману, все еще редки. В настоящее время они в значительной степени отделены от основной традиционной медицины и также не характерны для системы целостного оздоровления.

Традиционная китайская медицина (ТКМ) была главной системой в Китае до недавнего времени. Во время и после Культурной революции ТКМ в значительной степени игнорировалась и даже подавлялась. Тем не менее Китай в настоящее время сделал крупные инвестиции в исследования и интеграцию ТКМ и современной западной медицине. Отчет 2017 года, выпущенный китайским правительством, описывает огромный рост ТКМ и интегрированной ТКМ-западной медицинской промышленности в Китае. Сообщается почти о четырех тысячах больниц и сорока тысячах клиник, включающих 446 интегрированных больниц и 7705 клиник, где и TCM, и западная медицина применяются одновременно. Существует более двадцати пяти медицинских школ ТКМ и двухсот западных медицинских школ, предлагающих обучение ТКМ. В интегрированных системах наблюдается снижении амбулаторных расходов на 11,5 % и снижении стандартных — на 24 % по сравнению с традиционными западными практиками. На ТКМ в стране тратится более 15 % бюджета. Правительство считает, что ТКМ играет важную роль в социально-экономическом влиянии Китая за рубежом. В конце доклада говорится, что пришло время для возрождения ТКМ, которое, похоже, распространяется и на другие страны. Более 183 стран, помимо Китая, имеют программы ТКМ, и 103 страны официально регламентируют практики ТКМ, включая 18, которые оплачивают иглоукалывание по медицинской страховке. Иглоукалывание расценивалось как безопасное и эффективное средство от боли в большинстве стран, включая Европу и Соединенные Штаты, однако, исходя из моего опыта в Китае, я могу сказать, что качество клинических исследований ТКМ нуждается в улучшении, прежде чем полная интеграция сможет произойти на Западе.

Работа с вашей системой и лечащим врачом
Ни одна из этих систем не совершенна, но каждая из них двигает здравоохранение в правильном направлении. Я много занимался этим и могу сказать, что эти системы разделяют философию исцеления и ухода за собой, а не просто лечения. Сколько бы ни было пугающих предубеждений против исцеления в современном мире, вы можете преодолеть многие из них и создать исцеляющее сотрудничество, которое будет работать на вас. И начните его с общения с вашим врачом.

Недавно ко мне пришла пациентка лет тридцати. Она была замужем, работала неполный рабочий день и воспитывала трех мальчиков. Она пришла ко мне, потому что ее постоянный врач был в отпуске, а она хотела получить рецепт на мышечный релаксант для лечения хронической боли в шее, на снотворное и опиоидное обезболивающее.

Я никогда не выдаю рецепты автоматически, поэтому когда я осмотрел ее и не нашел ничего анатомически неправильного с шеей, спросил, была ли у нее когда-либо диагностика боли. Она ответила: «Я знаю, что вызывает боль в шее. Это стресс». Каждый раз, когда ее муж получал новое военное задание, ей приходилось продавать дом, организовывать переезд всей семьи, находить новые школы для мальчиков и новую работу для себя и селиться в новом обществе. Все это доставляло ей головную боль, буквально, «боль в шее», как сказала она.

Миорелаксанты давали ей некоторое облегчение, но страдания всегда проявлялись во время серьезного стресса. Она также рассказала о том, что считала не связанным с этой проблемой: ей приходилось вставать ночью, чтобы мочиться -иногда целых шесть раз. Ее предыдущий врач не смог найти никакой физической причины для этого и назначил лекарство, чтобы препятствовать сокращению мочевого пузыря. Я объяснил ей, что причиной частого мочеиспускания, когда нет физического объяснения, является стресс, и что ночь является самым распространенным временем для этого.

Стресс стимулирует симпатическую нервную систему, которая часто реагирует именно путем посыла сигналов организму о необходимости мочиться. «Все три проблемы, которые вы описываете, боль в шее, частое мочеиспускание и трудности со сном, вполне могут иметь одну причину, — сказал я ей. — Похоже, что ваша нервная система выходит из равновесия, а симпатическая система выходит из-под контроля. Если бы вы могли найти способы вызвать реакцию релаксации и сбалансировать свою нервную систему, все три симптома бы исчезли».

Важно понимать, что ни одна из существующих ныне систем здравоохранения не идеальна.

Ее заинтересовал этот вариант, поэтому мы поговорили о некоторых простых способах, включая дыхательные и релаксационные упражнения, которые я описал в главе 7 и резюмировал в приложениях. Наконец, она сказала со вздохом: «У меня просто нет времени на себя, чтобы делать эти вещи», и ушла с рецептами.

Примерно месяц спустя она вернулась в мой офис. «Я решила, что хочу, чтобы вы помогли мне