КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591693 томов
Объем библиотеки - 897 Гб.
Всего авторов - 235457
Пользователей - 108183

Впечатления

Serg55 про Минин: Камень. Книга Девятая (Городское фэнтези)

понравилось, ГГ растет... Автору респект...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Бушков: Нежный взгляд волчицы. Мир без теней. (Героическая фантастика)

непонятно, одна и та же книга, а идет под разными номерами?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Велтистов: Рэсси - неуловимый друг (Социальная фантастика)

Ох и нравилась мне серия про Электроника, когда детенышем мелким был. Несколько раз перечитывал.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
vovih1 про Бутырская: Сага о Кае Эрлингссоне. Трилогия (Самиздат, сетевая литература)

Будем ждать пока напишут 4 том, а может и более

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Кори: Падение Левиафана (Боевая фантастика)

Galina_cool, зачем заливать эти огрызки, на литрес есть полная версия. залейте ее

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Шарапов: На той стороне (Приключения)

Сюжет в принципе мог быть интересным, но не раскрывается. ГГ движется по течению, ведёт себя очень глупо, особенно в бою. Автор во время остроты ситуации и когда мгновение решает всё, начинает описывать как ГГ требует оплаты, а потом автор только и пишет, там не успеваю, тут не успеваю. В общем глупость ГГ и хаос ситуаций. Например ГГ выгнали силой из города и долго преследовали, чуть не убив и после этого он на полном серьёзе собирается

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Берг: Танкистка (Попаданцы)

похоже на Поселягина произведение, почитаем продолжение про 14 год, когда автор напишет. А так, фантази оно и есть фантази...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Хронология северного путешествия [Александра Шиляева] (fb2) читать онлайн

- Хронология северного путешествия 1.17 Мб, 56с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Александра Сергеевна Шиляева

Настройки текста:



Александра Шиляева Хронология северного путешествия

14 июля


Выехали из Москвы ранним жарким утром. В магазине у дома купили бутылку холодной минеральной воды. Солнце беспощадно.


Первая остановка – Сергиев Посад. Мы вышли полюбоваться на лавру. Пока я смотрела в бинокль, Хелюля падал в обморок от жары. Обратно к машине мы почти бежали.


Дальше небо начало меняться. Прямо на нас поплыли грозовые тучи. Я достала укулеле и начала учить аккорды песен Валерия Меладзе. Мы ехали в сторону Калязина по совершенно пустой трассе. О приближении к пункту назначения нам сообщила внушительных размеров радиоастрономическая обсерватория, внезапно выросшая в поле. Зрелище не для слабонервных. Не для тех, кто боится инопланетян.


В Калязине мы переждали ливень и пошли обедать в кафе «Виктория». Оказалось, что это самое популярное место в городе. Слишком много людей и детей. Уборщицы вытирали столы грязными тряпками. Еда в пластиковой посуде выглядела противно, но была вполне съедобной. Хелюля ел голубцы с густой домашней сметаной и окрошку. Я взяла крабовый салат, пюре с тефтелями и сосиску в тесте.


Потом Хелюля остановился у «Сбербанка». Пока он снимал деньги – я сбегала в аптеку за зубной нитью.


Главная достопримечательность Калязина – верхушка колокольни, торчащая из воды. Это остатки Николо-Жабенского монастыря 1800 года. Невозможно представить, что колокольня была высотой 74,5 метров. Как высотка.

Пока я снимала сумрачную Волгу – Хелюля договаривался о жилье.


И мы поехали в Углич. В пейзажах мелькало что-то из Тарковского. Природа как будто изменилась. Мы правда едем на Север?


В Угличе мы заселились в деревенский номер гостевого дома «Терем». Я почти сразу уснула. Хелюля писал статью о Берберовой для литгазеты. Потом он тяжело будил меня, угрожая, что пойдет ужинать один. Сложно жить, Господь!


В ресторане «Гоsти» мы взяли два салата с печеным перцем и ростбифом, бифштекс, котлеты из судака, тирамису, сангрию, чай. Было очень вкусно.


Довольные и сытые мы отправились на небольшую прогулку. Возле набережной увидели вывеску «Углич – город на реке времени». Возле воды наблюдали потрясающего смешанного теплого цвета закат.

На обратном пути возле К&Б мы встретили очень нежную черно-белую кошку.


В отеле я сразу легла спать, а Хелюля мучился статьей допоздна. В ночи ходил курить – его напугала сверкающими в темноте глазами собака Дуся.


15 июля


Завтрак в «Тереме» – шведский стол. Мы были приятно удивлены наличием арбуза. Хелюля набрал много блинов и потом впаривал их мне, а я хотела скорее бежать знакомиться с собаками в холле. Дуся пряталась от жары под диваном, а Степа, как выяснилось, накануне купался в Волге, и поэтому был абсолютно счастливым ласковым псом.


Мы перетащили вещи в машину и отправились на прогулку. Маршрут начался с трехшатровой церкви. Затем через небольшой рынок мы вышли к Кремлю. На мосту встретили немолодую певицу, которая под палящим солнцем пела песню про Галю. Нам было ее жаль.


У Кремля мы походили, посмотрели на отправление парохода «Александр Пушкин». В княжеские палаты не зашли, потому что там выставка, а не интерьеры. Сходили в церковь, где Хелюля полистал журнал об угличской церковной архитектуре. Напротив церкви было болотце. Там плавала и кричала одинокая сумасшедшая чайка. Солнце забирало силы у всего живого.


С территории кремля выбирались через заросший ров, чтобы не встречаться с певицей, которую нам было жаль. Шли тихими улицами к машине. В пивной купили очень вкусный квас, в «Бристоле» взяли холодную воду и фисташки, которые я съела, пока Хелюля бегал в банк через дорогу.


Перед отъездом я долго прощалась со Стёпой. Дуся смотрела с крыльца. На дороге шатался пьяница. Мы поехали в Рыбинск.


Хелюля напряженный ворчал, потому что были проблемы с квартирой. В последний момент нам сообщили, что мы будем жить не в центре, а на окраине, где не отключили воду.


Когда занесли вещи – я легла подремать на час. Потом мы поехали осматривать Рыбинск. Припарковались возле Спасо-Преображенского собора. Это один из проектов Храма Христа Спасителя в Москве.


На площади у хлебной биржи Хелюля обнаружил, что забыл телефон в машине. Пока он бегал – я снимала Ленина в зимней одежде. На центральной улице Рыбинска все вывески сотворены в едином старом русском стиле. Это так прилично выглядит, что даже неловко становится за остальные города.


Ужинали в мы «Таверне». Заказали салаты. Я ела куриную грудку в панировке с картошкой и пила пиво, а Хелюля расхваливал говядину с овощами и американо. Интерьер заведения не радовал, но еда была хорошая.


После мы двинулись в сторону набережной. Видели людей с шаурмой, мужчину с таксой, которая бежала по камням и цеплялась за них животом. На дороге было много самокатчиков. Проклятье нашего времени.


Когда дошли до машины – Хелюля внезапно захотел в кофейню «Братья Люмьер», где был когда-то давно.


Мы дошли, но она была закрыта, пришлось идти в соседнее кафе «Луиджи». Хелюле принесли кофе, а мне – потрясающий смородиновый коктейль с брютом. Довольные мы поехали обратно.


Дома я плохо помыла голову в ванной на пьедестале, съела половину банки шпрот и уснула за чтением «Пошехонской старины». Хелюля допоздна смотрел русские сериалы.


16 июля


Утром мы позавтракали блинчиками «Морозко» с ветчиной и сыром. Я села работать, а Хелюля ждал тесты абитуриентов литинститута. Зной наплывал. Квартира превращалась в баню.


Ближе к вечеру мы освободились и снова поехали в центр Рыбинска гулять и ужинать. Дошли до Церкви Казанской иконы Божией Матери, в которую Хелюлю не пустили из-за того, что он был «в трусах». Так ему сказал дед-трудник на входе. А я и не хотела заходить, так как возле соседнего дома встретила нежных котов. Хелюля расстроился, и мы пошли искать ресторан, в котором запланировали ужин. По дороге обсуждали колючки, которые захватывают бывшие места обитания человека. Я заметила, что местами Рыбинск похож на Петербург.


Отлично поужинали в ресторане «Супберри». Хелюля заказал теплый салат с кальмарами, голубцы с нутом и индейкой и домашний лимонад. Я съела салат с фетой, арбузом и орехами, стейк форели с легким тар-таром и выпила бутылку теплого французского сидра. Хелюля немного поворчал из-за цены моего алкоголя. Я поворчала из-за того, что его не охладили. Но все равно ужином мы были очень довольны.


После мы дошли до Костела Святейшего Сердца Христова. Видели много птиц. В аптеке Хелюля купил анальгетики, а я мечтала о фисташковом мороженном, и оно пришло в мои руки.


По набережной мы медленно дошли до машины. Возле хлебной биржи стоял памятник Льву Ошанину. Там из динамиков раскатывались его песни.


Услышь, Рыбинск, мой восторг. Я не хочу прощаться с тобой.


17 июля


Собираемся в Вологду. Все утро я разучивала на укулеле песню Магомаева «Синяя вечность». Хелюлю заело.


Мы помахали ладонями Рыбинску и очень скоро оказались в Пошехонье. На берегу реки Согожи я разговаривала с уткой на ее языке, и она меня не боялась. Хелюля смотрел на воду и тайно фотографировал меня. Потом мы зашли в магазин «Продуктович» за водой, но в холодильнике было только пиво.


Полюбовались на Храм Живоначальной Троицы с зелеными куполами, потом заехали в магнит за водой, на заправку и поехали дальше. По дороге слушали Эдит Пиаф. Я пыталась подпевать, но мне совсем не знаком французский язык. Просто хотелось издавать звуки.


Следующая остановка – село Кукобой. Это родина Бабы Яги. К сожалению, самый главный музей был закрыт, поэтому мы просто прогулялись по парку, умылись в источнике молодости, посмотрели на активных рыб в маленькой речке. Летнее тихое безлюдье и ухоженные газоны. Вода и сосны. Все как в сказке.


Затем мы долго стояли у единственного святого места в Кукобое – Храма Спаса Нерукотворного Образа. История такая: в начале ХХ века поднявшийся со дна земляк Иван Воронин предложил кукобойцам выбрать подарок: железную дорогу или храм. Тогда в селе была старая церковь, но жителям понадобилось еще одно молильное помещение. Автор каменного чуда в русском стиле – Василий Косяков.


Мы продолжили наш путь по разбитой, но пустой дороге. Уже урчит живот. Духовная пища требует съестного дополнения.


На двухэтажном здании была большая вывеска «Шелковый путь» восточным шрифтом. Я Хелюле сказала, что это халяль. Он испугался, но свернул. Какой-то сумасшедший мужик в синих трусах прыгал на бордюре и, размахивая руками, пытался нас остановить. Мы так и не разгадали его тайну.


Большой зал кафе совсем пустой. Один стол был занят официанткой и поваром. Они пили чай и разговаривали на восточном языке. Меню оказалось не чисто халяльным. Мы нашли позицию «спагетти с пастой по-итальянски» и немедленно заказали это. Хелюля еще ел окрошку, а я – капустный салат. Да, спагетти с пастой оказались обычными спагетти под шапкой из жареного фарша. Хелюля сказал, что у его окрошки странный привкус, что в тарелку «татарин сыканул». В общем, подозревал повара. Но все съел.


До Вологды оставалось совсем немного. На повороте снова увидели мужика в синих трусах. Может мы сошли с ума от жары?


Дорога прошла незаметно. В нашей новой квартире такая духота… Невозможно вспомнить это. Перед выходом я еще гладила комбинезон с паром – вся сварилась.


На вечерней прогулке по Вологде Хелюля показал мне дом, где умер Батюшков, рассказал про Кремль. Возле памятника Батюшкову мы смеялись над дядьками, которые называли Батюшкова БатюшкОв. Гуляли по набережной, затем через какие-то огороды, старые церкви, рынок вышли в советскую Вологду.


В кофейне Хелюля выпил американо, а я заказала мохито. Потом мы решили сходить в какой-нибудь хороший ресторан. В рейтинге нашли турецкий. Еда была хорошая, но официантка нас достала. Мы все время находились под опекой, она хотела забрать тарелку, когда я ела из нее. Хелюля сказал, что их так специально обучили. Он ел плов, пил пиво, мне принесли морского гребешка с голубикой и салат с креветками. Кухня нас не поразила. И мы чуть не оглохли от музыки.


По дороге домой взяли вологодского пива. Очень даже неплохое.


18 июля


Рано утром Хелюля уехал в автосервис. Я проснулась к его возвращению. Он стучал в дверь как сумасшедший, я думала, что это маньяк, и долго не открывала.


Мы перекусили горячими бутербродами с помидорами, сыром и чесноком, постирали одежду и вышли на жаркие улицы Вологды.


На обед зашли в итальянский ресторанчик. Я съела холодный борщ, выпила бокал вологодского пива «Три бороды» и закусила шариком вологодского мороженого. А Хелюля заказал пасту и американо. Пасту ему несли 40 минут. Официант весь изизвинялся и подарил нам маленькие безе в вафельном рожке.


Затем мы пошли в аптеку за валидолом. Хелюля (как настоящий хелюля) подозревал у себя инфаркт. Недалеко от аптеки наткнулись на магазин белорусского нижнего белья. Там я выбрала красивый купальник с синим верхом и бирюзовым в цветочек низом. Мы прошли дом Рубцова, в К&Б закупились водой и сигаретами. Прошли старый речной вокзал Вологды, где был любимый ресторанчик Рубцова «Поплавок». В сквере у домика Петра, где стоит памятник поэта – сделали привал.


Солнце умирало и убивало нас. Мы спустились к реке, чтобы посмотреть на общежитие, в котором жил Рубцов. С берега на него открывался вид. Присели покурить в тени ив. Хелюле позвонил Сергей Романович, потом к нам спустилась пожилая пара с немецкой овчаркой. Собаку не интересовали маленькие ветки, она уговаривала своих хозяев кинуть ей в воду бревно, тыкающееся в берег.


Сразу за мостом 800-летия Вологды была пекарня «Хлебница». Мы купили мне две шанежки с картошкой и лимонад, а Хелюля взял себе какой-то татарский пирожок с мясом. Такой деловой: не захотел есть в маленькой пекарне, сказал, что съест на ходу. Мы двигались к корабликам, но не успели на семичасовой. Нужно было долго ждать следующий. Решили еще прогуляться и подумать.


Чуть дальше по берегу увидели катамараны. Я уговорила Хелюлю арендовать судно в форме белого лебедя. На полянке кувшинок я добыла маленький цветок. Мы катались хорошо по солнышку и против него. Оно уже не жарило как сумасшедшее. Вечерний мягкий свет отражался в воде. Оранжевый воздух становился легче.


Ужин мы запланировали в ресторане «Виновен». Я взяла яблочный спритц и стейк окуня в панировке, Хелюля заказал бифштекс и лимонад. Потом я попросила официанта принести тропический коктейль Май-Тай. Хелюля не знал, что в нем и злился, а я не говорила.


19 июля


Из Вологды мы выехали рано. В этот раз необычно долго перетаскивали вещи в машину. Я еще упаковывала стиральный порошок, который засыпал наши продукты.


Заглянули на могилу БатюшкОва в Спасо-Прилуцком монастыре. Погуляли и поснимали каменные стены и цветы. Потом начался дождь и я убежала в машину, а Хелюля сходил в храм и купил монастырскую пастилу.


Дорога стала совсем северной. Мы приехали в Кирилло-Белозерский монастырь. Пока Хелюля ставил машину – я успела посмотреть все палатки с одеждой и сувенирами. Ничего не заинтересовало. Потом мы прошлись вдоль высокой наружной стены. В сувенирной лавке Хелюля купил белорусские льняные носки.


Храмовый комплекс просто потрясающий! Узкие каменные тропинки придавали месту некоторую итальянность. Мы поднялись на колокольню. На третьем этаже обнаружили выставку Жени Кудриной «Лесные люди». Замечательные деревянные скульптуры! Как живые. Такое искусство не забывается. А художница умерла в январе от ковида.


На высоте среди ветра и колоколов мы фотографировались. Темно-зеленые монастырские крыши были очень близко. Сиверское озеро сияло. Потом еще бродили, Хелюля прикладывался к мощам Кирилла. Вышли к озеру: захотелось есть.


Мы нашли ресторан, который оказался обычной столовой. Я взяла окрошку на кефире, рис с курицей, винегрет, блинчики со сгущенкой, облепиховый морс. Хелюля тоже ел окрошку, а еще рис со свининой и оливье. Пил – чай.


Нам нужно было найти ночлег. Хелюля позвонил в гостиницу на Ципиной горе и мы поехали. Гора была совсем рядом. На повороте стоял большой деревянный лось, обмотанный цветными лентами.


В нашем уютном мансардном номере я успела час подремать. Хелюля с большим трудом меня поднимал и звал на прогулку до Ильинской церкви.


Мы шли через лес. Вдоль тропинок лежали типичные карельские булыжники. Из кустов регулярно вспархивали огромные птицы. Я боялась встретить хищника. Добрались до маленькой деревни. Хелюля сфотографировал меня у таксофона, который одиноко стоял в высокой траве. Домов там было не больше десяти. Ухоженный – один. Там шла какая-то своя жизнь. Хелюля сфотографировал аккуратный зеленый двор.


Дальше была наша церковь. Мы сели на причале возле нее. Было очень тихо. Очень. Где-то купались дети, но и этот шум скоро исчез. Снова случилась полная гармония. Как хорошо жить.


В отель мы возвращались очень быстро. Прошли мимо приличной семейной тусовки. Глава стола нам обоим показался очень знакомым. У него был голос телеведущего. Потом Хелюля сорвал зеленое яблоко с дикого дерева и сжег себе рот его кислотой. Это типичное поведение хелюль, не переживайте.


Ужинали мы в чудоресторане «Кашалот» с московскими ценами. Хелюля взял деревенский салат, дикий рис с щучьими котлетами и чай. Я ела такой же рис и яблочный штрудель, пила – лонгайленд. Хелюля очень сильно разворчался, когда увидел, сколько стоит мой коктейль.


20 июля


Утром мы странно позавтракали в гостиничном кафе и понеслись в Ферапонтов монастырь к фрескам Дионисия. С группой туристов мы посмотрели десятиминутный исторический фильм, а потом ходили и получали «эстетический удар». Дионисий производит впечатление. Особенно хорошо, что реставраторы не дорисовывали поврежденные фрески. Еще мы сходили в музей в трапезной посмотреть на старинные штуки. В сувенирной лавке Хелюля купил мне окарину. День был пасмурный.


Мы вернулись в Кириллов, чтобы я позвонила судебным приставам и отправила новости на работу. Потом поехали к суперсвятому мощному месту – камню, на котором остался отпечаток ноги Кирилла Белозерского. Там тетя с мальчиком сказали, что в святой волшебный след нужно поставить свою ногу и загадать желание. Пришлось ставить… Хелюля все спрашивал, чувствую ли я невероятную биоэнергию этого места? Нет, не почувствовала. Мы еще прошлись по полянке, я подобрала пачку из-под чипсов. Вышло теплое солнце.


Приехали на переправу через Шексну. Это уже было похоже на настоящий север. Низкое темное северное небо и тихая мутная река. Паромщик ругался на тех, кто фотографировался на площадке, с которой иногда люди падают за борт. Но мы успели немного поснимать.


Поехали в Белозерск. Нашли какую-то советскую гостиницу, взяли последний самый дорогой номер, сложили вещи и пошли искать ужин. Перед этим забежали в магазин за репеллентами (о, мы так боялись комаров!).


На входе в ресторан «Провинция» висело объявление о том, что официанты могут брать предоплату, так как посетители часто убегают не рассчитавшись. Я взяла финскую уху, рис тэрияки и очень вкусное и очень дешевое домашнее вино. Выпила три бокала. Хелюля объелся страшно. Он заказал салат из свежих овощей, суп, стейк и чай. К чаю подали еще цукаты, на которые я загляделась.


Потом мы сходили в кремль, не нашли музея лодок под открытым небом (его перенесли в какой-то сарай). Мне срочно нужно было в туалет после трех бокалов вина, и мы вернулись в гостиницу, прежде чем отправиться на набережную.


А здесь небо еще ниже. До облаков можно достать со стремянки. Белое озеро прямо за каналом шумит, а мы не знаем перехода. Возле кафе-корабля нашли обкуренного юношу, который сказал, что катамараны уже не сдаются в аренду. Пошли искать мост. По пути встретили памятник белозерскому судаку – кормильцу ближних северян. А еще видели лохматого рыжего пса. Наконец выбрались на Белое озеро. А оно как море: волны, чайки, пловцы. А ветер – северный.


На обратном пути я купила две бутылки экспортного жигули и весь вечер редактировала новости. Хелюля смотрел канал «Культура». Единственный на том телевизоре.


21 июля


Нас ждет Карелия. Утром заехали в Пятерочку, набрали консервов, овощей. Хелюля первый раз вместо меня доставал игрушки из автомата. У него неплохо получалось, но мы ничего не достали. Ни одной игрушки за все путешествие.


Чуть-чуть не успели на паром. Сидели в машине под ливнем. Я делала маникюр. Хелюля говорил с паромщиком. Тот сказал, что в Карелии одни москвичи и петербуржцы. С берега было видно церковь Рождества Христова в Крохино. Она торчала из воды. Самая высокая точка давно затопленного села. Паромщик сказал, что ее восстанавливают, и предложил нас туда свозить, но мы отказались.


Через час мы переплыли. По пыльным дорогам приехали в село Липин Бор. Хелюля заправил машину и захотел есть. Я тогда еще не созрела для обеда, поэтому осталась в машине. И встретила волка! Смотрю: большой серый зверь интересуется йоркширским терьером, которого выгуливает девушка возле кафе. А я интересуюсь зверем и зову его к себе. И он подходит такой большой с желтыми напряженными глазами. Я, конечно, почесала ему морду, но мне скоро стало жутко и я сказала ему, что больше не могу ничего сделать. Он ушел спать. Хелюля сказал, что это не волк, а мне кажется, что в нем была волчья кровь. Это мог быть волкособ.


Хелюля вернулся из кафе очень довольный обедом. Ему дали вкусный бефстроганов. Он позвал меня вернуться посмотреть сувениры. Яблочный сыр – то, что меня заинтересовало. Да, яблочный сыр, Господи.


Поехали дальше. Впереди Карелия и я ее жду. Приехали в Вытегру. Хелюля показал мне дом, где родился Клюев, потом мы нашли кафе «Морошка». Я взяла салат под названием «Женский» (давно такой дряни не ела), макароны с котлетой, пирожное и вологодское пиво «Три бороды». Хелюля съел пюре с горбушей. Сказал, что рыба хорошо приготовлена. Мне понравилось только пирожное. Еще мы попали в это кафе в не самое лучшее время. Там сидели несколько семей с шумными детьми. В общем, о Вытегре у меня остались странные воспоминания.


И вот первая встреча с Онежским озером. Солнце, ветер, волны, чайки, пески – бескрайняя вода – это настоящее море. Нашли кемпинг среди сосен, где было много людей и все они жили какой-то сплоченной жизнью. Решили поехать дальше в сторону деревни Песчаное.


После пива меня начало вырубать. Помню, как Хелюля разбудил и показал, что мы заезжаем в собственно Карелию.


Доехали до Песчаного, прошлись по пляжу. Хороших мест для палатки было много, но Хелюля боялся замерзнуть ночью. И правильно боялся.


На причале громко рыбачили какие-то люди. Хелюля оставил в машине свою драгоценную сумочку с деньгами и документами и пошел спрашивать у них про жилье. Так мы познакомились с Колей.


Коля привел нас к старому темно-красному деревянному дому. В этом доме прошло его детство. Когда зашли – я увидела фортепиано и у меня забилось сердечко. Конечно, мы остаемся здесь. На целых три дня.


Колин дом – настоящий северный: большой с маленькими окнами, с массивной хозяйственной пристройкой. За ним никто не ухаживает. Огород зарос, крыша протекает. Летом в нем иногда живут рыбаки. Пока я располагалась, Хелюля съездил за водой на озеро. Вечером у нас был туристический ужин – спагетти с тушенкой и овощной салат. Потом я осваивала свой внезапный инструмент: старое фортепиано «Красный октябрь». Как оно там оказалось и как живет все зимы и все лета без ухода – неизвестно. Но на нем можно играть. Я даже записала на видео сонатину a-moll Кабалевского.


Еще к нам вечером приходил старый темно-рыжий пес. Я скормила этому мишке булку чесночного хлеба, и он ушел бродить дальше.


Коля привез свежее постельное белье. Ночь принесла холод. Хорошо, что в доме был масляный радиатор.


22 июля


Умывались на улице ледяной водой. Завтракали остатками макарон. Я пила чай, Хелюля – растворимый кофе. Посуду мы мыли тоже на улице в траве.


Коля приехал рано, предложил нам вечером сходить в его баню. Конечно, мы согласились.


В этот день у нас был запланирован пикник на берегу. В местном магазине мы взяли сосиски, уголь, пиво, жидкость для розжига. Еще нам нужна была связь, а в Карелии, оказывается, хорошо ловит только «Мегафон». Постояли у вышки, съездили в соседнюю деревню Пяльма, но связь так и не поймали. И уже на пляже увидели девочку, которая сидела на бревне и говорила по телефону. Оказывается, связь была на месте нашего пикника.


День был пасмурный и ветреный. Мы поставили палатку, надули матрас. Хелюля занимался мангалом, я нанизывала сосиски на шампуры и пыталась открыть электронную почту, но у меня интернет работал плохо. А Хелюля даже поговорил по телефону с сестрой.


Когда мы съели все, что у нас было – решили искупаться. Хелюля нагишом зашел в воду по щиколотку и выбежал обратно. Я надела свой новый белорусский купальник, и мы устроили небольшой фотосет. На ветру было очень холодно. Я пряталась в палатке, пока Хелюля в лесу кипятил воду для чая. Ему понравились вафли «Веселая телочка», которые мы взяли в Белозерске. Съел всю пачку и ушел гулять вдоль берега. А я уснула.


Проснулась, когда Хелюля вернулся, расстегнул палатку и в панике начал меня поднимать, потому что на нас плыли тучи. Мы реактивно все собрали и уехали.


Вечером нас ждала баня у Коли. Он жил совсем недалеко, но мы поехали на машине, чтобы не идти распаренными по улице. Хорошая баня, жаркая. Мы отлично помылись. Хелюля еще ужинал дома, а мне не хотелось. Я пила пиво.


Как хорошо было спать этой ночью! Чистые в чистой одежде, на чистом белье в теплой комнате большого северного дома.


23 июля


Все утро лил очень сильный дождь. Я смотрела на него через маленькие северные окна и кровать моя становилась еще слаще. Вставать совсем не хотелось, но мы запланировали поход по берегу.


Я завтракала дошираком, а Хелюля разогрел себе какой-то плов из пакета и весь обтек слюнями от восторга.


Дождь закончился, и мы снова поехали на берег. Остановились у вышки. Я все-таки поймала связь и отправила один срочный текст на работу. Вышло солнце.


Берег Онежского озера – это уже не морской берег, а океанский. Ни разу не видела вживую, но, наверное, все примерно так и выглядит. Мы шли вдоль озера, прыгали по камням, делали остановки в лагунах.


В первой лагуне мы прятались от дождя под каким-то рукотворным навесом. В том месте пахло псиной. Хелюля сказал, что так пахнут медведи. Было очень жутко. Хорошо, что дождь был недолгим, туча захватила нас краешком.


Потом мы ели чернику на полянке. Ее было очень много.


В следующей лагуне мы вскипятили чайник на горелке. У меня были с собой кубики Fruittella и Хелюля даже угостился (я сказала ему, что это фруктовые ириски, а не просто ароматная химическая резина). Потом я искала в воде драгоценные камни и твердые черные шишки. Солнце к тому времени нас распарило: лагуна была спрятана от ветра.


Дальше мы допрыгали по камням к длинному пляжу. В лесу был какой-то страшный дом. Наверное, рыбацкий, но все равно очень страшный. Как в фильме ужасов. Еще бардак был вокруг него. Все разбросано. Хелюля хотел пойти, а я боялась. Он тоже, скорее всего боялся, но не сказал. Иначе – пошел бы один! В общем, ушли от этого места подальше и сделали еще один привал. Открыли банку рагу с индейкой. Но обнаружили внутри просто кусок мяса в овощном бульоне. Все съели с аппетитом. Жалко, что забыли хлеб. Выпили еще чаю, сфотографировались и пошли обратно.


Хелюля рассказал мне, что видел по дороге много булыжников, которые раскололись от перепада температуры. И я начала их искать глазами. Они забрали к себе все внимание. На озеро я больше не смотрела – искала расколотые камни и звала Хелюлю, чтобы показать ему и сказать: «Обращай внимание».


До нашей родной лагуны, с которой мы начали путь, оставалось совсем немного. Я нашла воблер на щуку. Это блестящая металлическая рыбка с тремя крючками на брюхе. Сначала я думала оставить его в нашем доме для рыбаков, но Хелюля посоветовал прицепить к лодочным гаражам. Я повесила на гвоздь. Да и не хотелось его везти с собой, он мне чуть штаны не порвал.


Хелюля набрал воды в Онежском, и мы поехали домой. На ужин у нас снова были спагетти с тушенкой. Но перед этим мы еще наелись спелой малины в заросшем огороде. Красной и желтой.


В тот день мы прошли немного. Всего в сумме 5 км. Но ходили долго, потому что дорога была сложная и красивая.


24 июля


Утро. Ледяная вода в умывальнике. Сборы.


Хелюля открыл банку невкусного плова, а я с удовольствием доела остатки ужина. Горячий чай и утренняя карельская свежесть. Сигареты.


Приехали к Коле отдавать ключи и платить. Он вышел помятый, но румяный. Сказал, что накануне попарился и потом накатил. Насчитал нам 4 тысячи: по одной за каждую ночь в доме и тысячу за баню. Это было самое дешевое и самое запоминающееся жилье в нашем путешествии. Мне хотелось бы еще раз остановиться здесь когда-нибудь.


Поехали дальше. В поселке Повенец встали у относительно нового деревянного храма Николая Чудотворца, построенного в память о погибших строителях Беломорканала. Хелюля зашел, а я ждала его в машине. Посмотрели на сам канал и поехали дальше в урочище Сандармох.


Это страшное место. Кровавый памятник Джугашвили. Место массовых расстрелов. С 1934 по 1943 годы здесь было убито и закопано больше 7 тысяч мирных жителей. Не только русских. Монументы поставили финны, шведы, эстонцы, азербайджанцы, украинцы, поляки, немцы и даже грузины. Все те, до кого докопалось это Тараканище.


На въезде в Медвежьегорск выстояли очередь на заправку и стали искать обед. В кафе «Фламинго» я взяла куриный суп с лапшой, капустный салат, пюре с котлетой из трески, сочник с творогом и чай. А вот что тогда ел Хелюля – я не помню. Так была увлечена долгожданной едой. На стенах кафе были развешены картины местных художников. Не очень дорогие и не очень хорошие. Жалко, конечно, этих мастеров. Не знаю, кто купит эту безвкусицу.


Еще в Медвежьегорске мы заехали на необорудованную смотровую площадку. Забрались на небольшую гору и целиком увидели город бараков, в котором живут дети и внуки лагерных смотрителей.


А направлялись мы к острову Кижи. Когда ехали по красивой лесной дороге – я уснула и пришла в себя уже ближе к месту. Встали на стоянке у пристани. Хелюля начал звонить в гостевые дома. Дмитрий, хозяин виллы «Кижанин», сказал, что скоро нас заберет.


Когда сели в лодку, он нас предупредил, что на берегу ждет страшный и ужасный Оззи Осборн. Это оказалась сучка таксы. Да, с мужским именем.


Вилла прекрасна! У нас была узкая комната на втором этаже со всеми удобствами. В душ мы сходили в баню. Хелюля хотел искупаться голышом в оборудованной банной купели, но опять не смог зайти в холодную воду.


Продуктов мы с собой взяли мало. Надеялись, что нас накормят. Дмитрий подарил нам хлеб, я сделала бутерброды. Хелюля как псих съел целую тарелку красного крыжовника, который мы купили у бабушек в Медвежьегорске.


Перед сном видели сногсшибательный фиолетовый закат.


Хорошо спать в комнате со свежими деревянными стенами.


25 июля


Нас ждет остров Кижи.


Утром снова бутерброды. Собранные вещи остались на вилле. Дмитрий нас подвез к чуду-чудному – Церкви Преображения Господня, чтобы мы полюбовались на нее с воды и сфотографировались на фоне за рулем лодки. Он предупредил о ценах, о том, что там только и делают, что деньги дерут с туристов. Остров Кижи и правда оказался недешевым местом.


Мы сходили в саму церковь, забрались на колокольню. Нам повезло оказаться там вдвоем. Только какой-то мальчик неформал сидел под колоколом, но он скоро ушел. Еще зашли в церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Там уже попали в туристический поток, но потрясающие иконы я смогла разглядеть и сфотографировать.


Заходили в дома богатых северных крестьян, смотрели на «принцесс» – девушек в русских платьях, которые изображали из себя ремесленниц и занимались бытом – в общем, создавали всем русское настроение. Я еще уток пугала. И мы видели маленькую птицу с длинным клювом… Скорее всего это был вальдшнеп, но это не точно. А еще мы видели гадюку! Мертвую. Нас предупреждал о змеях Дмитрий, но у него на участке стоят отпугиватели змей. А на Кижах отпугивателей нет. И еще ужасов наслушались: как медведи переплывают на остров, как волки за ноги кусают мотоциклистов… Карелия! Богата живыми и мертвыми.


После просмотра основной экспозиции мы пообедали в единственном и очень дорогом местном ресторане. Взяли две калитки с картошкой, Хелюля – мясо по-карельски, я – стейк форели и иван-чай. Мне все понравилось, а у Хелюли мясо было кислое, как он сказал.


Потом мы дошли по полям до деревни Ямка. На дома посмотрели, с котом познакомились. Здесь живут музейные работники и все эти псевдоремесленники. Оттуда мы пошли в сторону деревни Васильевка по заросшим травой тропинкам. Я очень боялась гадюк! Было такое чувство, что они меня окружают и готовятся напасть. Хорошо, что все обошлось.


На пристани Васильевки Дмитрий забрал нас и отвез к парковке. На прощание он посоветовал нам проехать красивой непопулярной дорогой через деревню Космозеро. Мы к нему прислушались.


Я спала до самой деревни. Там была какая-то старинная деревянная церковь. Хелюля мне что-то рассказывал, а я не могла отойти от сна. А потом мы заехали в лес и он предложил мне есть за руль машины! Первый раз в жизни! Так я научилась водить. Должна сказать, что это не очень сложно. Я себе представляла другое. Хочу еще!


Направлялись мы обратно в Медвежьегорск, чтобы там сделать поворот в сторону Петрозаводска. Ехали в пыли, через ремонтные участки. Намучились, надышались дрянью.


И вот глоток свежести – водопад Кивач. Герой оды Державина. Мы вышли сначала на одну смотровую площадку, где встретили молодых людей, которые, судя по одежке, вырвались на водопад из клуба. Когда они ушли, мы поснимали. Хелюля сказал, что раньше смотрел на Кивач снизу, но туда мы не дошли, потому что все было перегорожено.


Конечно, Гаврила Романыч приезжал на водопад не на комфортабельном авто. И после долгой тяжелой дороги Кивач наверняка представился ему чудом. Так что восторг понятен.


Уже наплывал вечер. Нужно было искать ночлег. Нас привлекла вывеска «Лукоморье». Это кемпинг, где кроме мест для палаток были номера и домики со всеми удобствами. Мы поселились в уютной избушке. Я сразу начала заниматься ужином. Очень хотелось есть. Хелюля в это время занимался петрозаводской квартирой.


Ужин выглядел шикарно. Вареная молодая рассыпчатая картошка с солью и маслом, овощной салат. Тефтели из жестянки для Хелюли, кусочки сельди для меня. Вот только рыба сварилась в упаковке на жаре, а тефтели просто были непонятно из чего. Еще я порезала маленький желтый арбуз. На него Хелюля набросился.


Вечером пили чай с сухариками. Над нашим крыльцом ласточка устроила гнездо. С помощью селфипалки мне удалось снять ее бесстыжих бесперых детей. Ночью она укрывала их крыльями.


26 июля


Мы как всегда рано встали, хотя спешить было некуда. Квартира в Петрозаводске ждала нас после 14:00.


Я позавтракала арбузом, а Хелюля доел свои невкусные тефтели. Потом лежали, гуляли по кемпингу (видели лягушку), я работала. В общем, коротали время.


До Петрозаводска домчались легко и с песнями. Нас ждал сталинский дом из красного кирпича с жуткими открытыми балконами. А в нем – белая квартира с высокими потолками. Здесь мы бросили вещи и спустились на первый этаж в столовую «Карелочка». Хелюля ел солянку и крабовый салат. Я тоже взяла крабовый салат, а еще макароны с котлетой, сосиску в тесте и лимонад.


Потом я ушла мыться, а Хелюля собирался идти искать клинику, где ему вылечат инфаркт. Когда я вышла из ванной – увидела его лежащим на диване за просмотром сериала про ментов (все хелюли обожают такое). Он решил поискать врачей позже.


Ближе к вечеру мы вышли на улицы душного города на Онежском озере. Первой остановкой был фотосалон, где я разобралась с рабочими документами. Дальше мы свернули с проспекта Ленина и пошли тихими улочками. Видели финно-угорскую школу и группу замученных туристов у памятника Державину. Как же им тяжело, наверное, каждый день пытаться впитывать нужное и ненужное, все фотографировать и потом удалять при первой же чистке галереи телефона.


Хелюля зашел в клинику, где его послали в другую клинику. Потом мы вышли на берег Онежского, купили мороженое. Хелюля – шоколадное. А я ела дынное. На набережной были музыканты. Сначала слушали гитариста, а потом встретили певца, который видимо прокричал весь свой голос на улице. Кто знает. Эдит Пиаф вот не успела прокричать. А может у нее связки были крепче?


Пока шли по набережной – мне все время хотелось где-нибудь присесть, доесть мороженое и покурить по-человечески. Мне удалось остановить Хелюлю и присесть на гранитную ограду озера. Пока я курила, мы рассмотрели буревестника на прибрежных камнях среди чаек. Он большой серый в крапинку. А у меня был легкий макияж в тот день. После всех диких природ хотелось выглядеть как человек, а не как дикарь. А Хелюля сказал, что если я накрашена, то это значит, что у меня блядское настроение. Но я знаю, что он просто завидует мне. Или хочет обидеть. Возможно – ему не нравится, что на меня смотрят мужчины.


Пришли в парк аттракционов. Я сразу начала звать Хелюлю на колесо обозрения с открытыми кабинами. Пришлось долго уговаривать. Таки согласился и даже вроде бы не сильно боялся. Там нам открылся прекрасный вид на залитое вечерним солнцем Онежское озеро. Про себя я говорила ему «До свидания».


На обратном пути зашли в магазин «Твоя полка». Я купила бальзам для волос с морошкой, а Хелюля сошел с ума и купил себе мыло, шампунь и разогревающий гель из шунгита (это местная легендарная горная порода, которая типа обладает магическими и целебными свойствами).


Ужин мы запланировали в ресторане традиционной карельской кухни «Ягель». Хелюля грезил о лосятине. Я просто хотела есть. В «Ягеле» не оказалось мест и вообще была очередь на столы. Тогда мы решили попробовать еще один традиционный вариант – ресторан «Карельская горница». Все занято, забито – все хотят есть бедных лосей и медведей. Я этого совсем не понимаю.


А что в итоге-то? Все дороги ведут в хинкальную!


Ну очень хорошо мы поели. Я плохо запоминаю грузинские названия, поэтому не смогу вспомнить хелюлино блюдо. Я съела овощной салат и кучу хинкалей. Все запила не поражающим рецепторы грузинским пивом. Еще мы взяли огромный хачапури и половину его забрали домой на завтрак.


Перед сном Хелюля смотрел сериал и мазал инфаркт шунгитовым гелем, а я прижигала чистотелом бородавку. Прожгла кусок кожи. Остался рубец.


27 июля


С самого утра Хелюля обзванивал клиники, спрашивал, смогут ли ему сделать кардиограмму – посоветовали обратиться на станцию скорой помощи. И мы снова поехали в сторону Онежского озера.


Хелюлю реанимировали на отшиб города, а я закрыла машину и пошла гулять. Петрозаводск – отличный город для прогулок. Город очень нежный, обнимающий улицами. Я зашла в табачный киоск и спросила у девушки сигареты, которые чаще других курят жители Петрозаводска. Она дала мне не очень хорошие сигариллы с виноградным ароматом.


Потом в ТЦ «Макси» я долго пыталась достать игрушку из автомата. Не получилось. Я привыкла, что Хелюля командует захватом.


Еще прошлась по магазинам. Купила черный и оранжевый топы, платье черное в белый горошек, черные шорты и маленький леопардовый рюкзак на одно плечо. Только я подумала о перекусе – Хелюля примчался.


По дороге к машине он мне с восторгом рассказывал про фельдшера Артема, который разворошил ему всю вену, а потом еще про медсестру, с которой они стали лучшими друзьями. Никакого инфаркта у Хелюли не было, разумеется.


И мы все-таки попали в ресторан «Ягель».


Хелюля взял салат, жаркое с лосятиной, чай. Я съела пасту с судаком, салат с копченым палтусом, фирменный торт с лесными ягодами. А еще выпила коктейль с карельским бальзамом. Чрезвычайно сладкий. Вообще мы объелись.


В случае «Ягеля» можно говорить о несомненной традиционности, но в тот день мои вкусовые рецепторы не упали в обморок от сочетаний. А лося Хелюля кое-как прожевал.


На выезде из Петрозаводска мы заехали в «Пятерочку» за водой, но купили все кроме воды: литры импортного пива, арбуз, сладости, консервы. Я нашла набор милейших влажных салфеток с котиками в удобных маленьких упаковках по 10 штук. Такими приятно поделиться с кем-нибудь запачкавшимся.


Дальше ехали долго по красивой солнечной дороге в село Видлица.


Это была моя первая встреча с Ладожским озером. В мутном закатном солнце – бескрайнее, сонное, серое, теплое.


На берегу было много хороших мест для ночлега, но Хелюля снова побоялся замерзнуть. Еще и после холодных ночей в Песчаном… В общем, поехали искать удобства в селе, в отеле Villa Vitele. Ле-ле-ле.


На ресепшене творился скандал – блатную парочку не пускали в оплаченный номер из-за проблем с ковидными бумагами. Мы подумали сначала, что и нас тоже не пустят. Сертификат прививки был только у меня. Хелюля аллергик (все хелюли аллергики).


Он остался ждать развязки, а я вышла осмотреть окрестности. Видела гонку собак. По зеленым холмам они бегали и кричали.


Вышел взъерошенный администратор с телефоном. Он был в светло-серых шортах, которые, видимо, протерлись с внутренней стороны бедер. И кто-то залатал их темно-серой тканью. Издалека это было похоже на сырое место между ног. Хелюля так и подумал.


В общем, этот администратор нас заселил в номер в статусе своих гостей. А парочку выгнал, потому что они «пальцы гнули». Там вроде депутатша была. Нам с Хелюлей еще пришлось обходить здание, чтобы они не увидели, как мы заселяемся.


Номер у нас был просторный, деревянный с двумя кроватями, без холодильника, но с огромным сломанным телевизором и светлой ванной комнатой.


Пиво мы охлаждали в раковине.


Перед сном я продемонстрировала Хелюле новую одежду. Особенно ему понравилось черное платье в белый горошек.


28 июля


Рядом с гостевым домом был вольер с индюками, гусями, курицами.


Когда мы шли на завтрак, веселая компания за уличным столом передразнивала птиц и хохотала.


Нам принесли кашу рисовую, яичницу, оладушки. Хелюля не уставал говорить об «итальянности» отеля. Он, кажется, бывал в Италии сто лет назад.


Так начался наш целый день в Видлице. В магазине мы купили калитки, шаньги, замороженные окорочка, море пива и поехали на пляж. Взяли несколько бутылок «Балтики» двойки. Какой приятный напиток! Я много слышала о нем, но попробовала впервые.


На пустынном песчаном пляже мы надули матрас для хелюлиных купаний и лежаний. Я постелила под свое тело многофункциональный широкий красный с драконом китайский халат. Незаменимая вещь! В нем можно ходить, на нем можно лежать, им можно укрываться, а что самое крутое – в нем можно легко переодеться.


Мы были совсем одни, поэтому я загорала топлес. Вообще пора бы перестать запрещать женскую грудь. Мне очень неудобно купаться в лифчиках, и мне не нравятся следы от них после загара. Подумаешь – сиськи и сиськи. Все из них выкормились.


Мы лежали, загорали, пили пиво, ели чернику, немного купались. Все было отлично, по-райски. Но потом друг за другом начали приходить компании людей. Пришлось одеться и идти мариновать окорочка.


Хелюля в тот день плавал на матрасе, но его все время прибивало к берегу. А я купалась с кругом среди мальков. Ладожское озеро мелкое, до глубины никто из нас не дошел. Но зато вода там не такая ледяная, как в Онежском. Но Ладожское не такое фактурное и не такое синее.


Сделали окорочка. Я прикормила пса, похожего на бандита. Он осторожно подползал к нам и убегал обратно. Хелюля уронил свою еду в песок (как это обычно случается у хелюль). Но ничего. Промыл все в озере и дохрустел до косточки.


Когда стало прохладнее, солнце садилось в дымке – мы обнаружили, что сгорели.


Ехали на виллу пьяненькие и расслабленные. В магазине взяли еще пива. То, что Хелюля выпивший вел машину – не страшно. Он проехал всего ничего. Около километра медленно по сельской дороге.


Поужинать мы решили в ресторане отеля. Вышли на террасу, пока ждали еду – поругались. Потом Хелюля бросил все и ушел психовать в машину.


Я ела суп-лапшу и судака с овощами.


29 июля


Дорога в Сортавалу была пасмурная и типично карельская: сосны на камнях, булыжники во мху.


По пути мы увидели много объявлений о сдаче домиков с рыбалкой. Это мы изначально и хотели найти в Видлице. Ну и ладно. Рыбы мы все равно наелись.


На подъезде к Сортавале проехали бывший финский поселок с названием Хелюля. Всё. Тайна имени моего спутника раскрыта, но прозвище это я буду использовать дальше. Очень уж оно ему подходит. В переводе с финского «Хелю» – шум.


Сортавала встретила ливнем. Мы взяли в маленькой пекарне отличный кофе, я съела калитку с картошкой. Мне нужно было найти фотосалон, чтобы отправить документы на работу.


Пока я сидела там все подписывала, Хелюля на улице следил за водой с неба. Потом мы сходили в Сбербанк и дошли по пристани: узнали все про метеоры на Валаам, купили моченую морошку. Продавец сувениров сказал, что старый охотник Коля (указал на потрепанного старика возле мясных деликатесов) предсказывает завтра шторм, из-за чего метеоры не поплывут на остров. Мы, конечно, надеялись на лучшее.


Квартиру в Сортавале сняли приятную, просторную. Но не без проблем в ванной. Мало где это место грамотно обустраивают.


Вечером вышли на прогулку.


В главном сувенирном магазине купили чай с морошкой, карельское пиво и карельский бальзам. Карельское пиво «Залавруга» продегустировали сразу на выходе. Отличное, бархатное.


Еще зашли в лавку съестного. Взяли кусок копченой форели, сыр качотта, куски вяленого кабана в вакууме, банку икры сига и пиво «Карелыч» с беззубым дедом на этикетке. И почему они такое неприятное нарисовали… Лучше бы ту же девчонку с теми же сиськами, обляпанными пеной. Ммм… Еще мы вроде бы брали колбасу из оленины, но дома ее не обнаружили.


Ужинали в кафе «Лось и Тролль». Такое модное хипстерское (есть еще такое слово?) место. Хелюля узнал, что фрикадельки теперь называют митболами. А фрикадельки из рыбы, соответственно, фишболами. Вот мы эти шарики и взяли с пюре. Хелюля еще съел на первое борщ с сёмгой, а я заказала бургер, который в меня поместился не весь. Еще взяли мытищинское пиво с горячими чесночными гренками. Остатки бургера я упаковала в нитриловую перчатку и забрала с собой.


И мы начали осматриваться в Сортавале. Прекрасный старый город с финской архитектурой, но очень уж грязный. Мусор валяется повсюду.


Постояли у финского военного захоронения, посмотрели на здания. Во дворе детского сада увидели двух спящих собак, которые откликнулись на зов и вышли через дыру в решетке. Рыжий пес увязался за мной, и я отдала ему остатки бургера. Видела дохлую рыбку у бордюра. Такая вот Карелия.


По пути домой мы зашли в кафе-магазин «Дом Берга», где взяли еще всякого карельского пива и можжевеловую подушечку для моего спокойного сна. Нужно было еще купить сливочное масло и хлеб для бутербродов с икрой. Возле «Пятерочки» стоял мужчина в форме с огромной ушастой немецкой овчаркой по кличке Старк. Я и маленький мальчик как следует начесали ему уши.


Когда я выбирала хлеб, мужчина рядом голыми грязными руками массировал все изделия. Я быстро схватила из глубины белую буханку и убежала на кассу, чтобы не видеть этого ужаса.


Перед сном я прочла повесть Бориса Зайцева «Валаам». А Хелюля все продегустировал: рыба потрясающая, сыр как из Италии, икра вкуснейшая!


30 июля


С балкона нашей квартиры открывался вид на старый деревянный дом, из окна которого торчал рыжий мейн-кун. Он лежал, свесив вниз передние лапки, и смотрел на прохожих. Обозвали его рысью.


Мы летели на пристань с кучей бутербродов и термосом кипятка. Очень хотелось на Валаам. Но старый охотник Коля оказался прав. Где-то посреди озера был шторм, в который никто не собирался плыть.


Нашим запасным вариантом был горный парк «Рускеала». От пристани мы поехали сразу туда.


Пока стояли в огромной очереди – я познакомилась с ласковым котом, который скоро убежал тереть когти об автомобильные колеса. Взяла нам с Хелюлей черного кофе в киоске у кассы.


В парке было очень много людей, несмотря на будний день. Мы отправились на самую дорогую экскурсию – в закрытую мраморную шахту.


На входе нам надели каски. Было смешно, мы фотографировались. Экскурсовод была в зимней куртке, а группа – кто в чем. Мы, конечно, замерзли под землей, но не насмерть.


Мраморные срезы в стенах тоннелей направляют к глубокому озеру с прозрачной бирюзовой водой. Провал подсветили разноцветными лампами а, когда мы гуляли по мостикам – звучала красивая музыка. Наше восприятие усилили. Мне даже не хотелось фотографировать. Когда слишком красиво и невероятно, я предпочитаю не отвлекаться от созерцания и наслаждения. От воды.


Когда вышли на улицу, Хелюля фотографировал меня через запотевший объектив фотоаппарата. Потом мы пообедали в местном кафе. Хелюля съел щи, а я взяла уху (не финскую). Вообще в Карелии очень любят перчить рыбные блюда. Но я такое только приветствую.


Потом мы гуляли по парку. Постояли у Мраморного каньона, прошлись до Светлого озера, где встретили маму-утку с детенышами. Нам удалось подойти к ней очень близко. До птенцов можно было легко дотянуться, и все семейство очень переживало, но не двигалось.


Еще понаблюдали за очередью на зиплайн над каньоном. Очень болели за стариков, которые улетали в бездну.


Вообще в «Рускеале» хорошо. Дороговизна и многолюдность – минусы, которые можно пережить.


Домой вернулись без сил. Хелюля сбегал за пивом. Мне купил вкусное мурманское.


К вечеру мы немного пришли в себя и отправились на ужин в уже знакомый «Дом Берга». Меню у них состоит из двух блюд: финская уха и пельмени с форелью. Мы взяли две порции пельменей и пиво. А еще я купила грейпфрутовое мороженое и пакетик мармелада с соком лесных ягод (в том числе и морошки, которая, на самом деле, очень кислая!).


Двух порций пельменей нам не хватило, и мы взяли еще одну на двоих. В общем, хорошо принял нас Берг!


Уставшие, сытые, довольные мы возвращались домой. Я допивала пиво на ходу. Проходящий мимо алкаш пришел в экстаз, увидев это безобразие.


31 июля


Тяжелое раннее пробуждение. Мы относим все наше хозяйство в машину, освобождаем квартиру и снова мчимся на пристань.


И – ура. Метеоры готовы плыть на Валаам!

Но сначала нужно было переставить машину на охраняемую стоянку. Хелюля боялся, что кучу нашего хлама украдут (хелюлям свойственно усваивать жизненные уроки). На стоянке жил старый черно-белый пес.


Наш катер назывался Алексий II. Там все суда носят имена священнослужителей. Хелюля спросил, куда я поставлю ударение в имени патриарха. Я всегда ставила на Е, но это неверно. Правильно произносить его с таким же ударением, как в имени Алексей.


Мы сели в самом конце, где можно было в окошко смотреть. Когда проехали все берега и вышли в открытое Ладожское озеро – Хелюля пошел на палубу смотреть на воду. И конечно же упал на лестнице. И я. Сходила на разведку. Но не упала!


: серые волны, метеор на бешеной скорости летит к тучам, на меня падают первые капли, небо – свинец. Это все еще север. Русский Север.


Когда мы подплывали к Валааму, в голове моей звучала музыка Рахманинова и прыгали картинки, которые я поймала в повести Зайцева. Русское волшебство происходило.


Монахи на пристани были похожи на бандитов из-за странных подогнутых шапочек. И все такие современные. Но это те, которые экскурсии водят. Мы к ним не попали. К сожалению. К сожалению, нашу группу повела блаженная женщина Алла. Ох! Она только и знала, что про цветочки валаамские, да про Господа Бога нашего Иисуса Христа. Еще упомянула сногсшибательную ягоду СМОРОДУ. Мы с Хелюлей долго смеялись над этим искаженным словом. А вообще о валаамской смородине действительно ходят легенды. О ее размерах и вкусовых качествах.


Пока Алла рассказывала известную мне историю про приезд Александра I на архипелаг – я познакомилась с местными котами. С полосатым и рыжим.


Потом мы пошли в храм. Пока Алла болтала, я нюхала потрясающие монастырские цветы. Там были розы нескольких сортов, лилии белые и тигровые, георгины, астры – в общем, абсолютное наслаждение. Еще там я познакомилась со старой серой кошкой.


В храме было очень много людей! Очереди у всех икон. В этом страхе мы пробирались за группой, а потом отбились от всех и слава Господу Богу Иисусу Христу Вседержителю. Побежали с Хелюлей на второй этаж. Там было меньше людей, потому что все иконы и фрески – новейшие, яркие. Никакой магии как будто бы.


Хелюля купил мне книжку Шмелева «Старый Валаам».

Юный Шмелев мне не очень понравился. Может быть так получилось из-за того, что я читала повесть уже в Турции на горячем берегу? Надо было на Севере и браться за это дело.


Мы снова спустились на первый этаж, чтобы Хелюля приложился к иконам. Пока он стоял в очередях, я бродила, сидела, наблюдала. Недолго постояла в одиночестве у распятого Христа. А потом как прибежала целая куча туристов! Женщина рядом со мной на колени упала – я поняла: надо тiкать…


На выходе из священного замка Хелюля упер две медицинское маски. И мы пошли гулять сами по себе.


В поисках монастырского кваса зашли в местный магазин, но там были только обычные продукты. Потом решили перекусить в трапезной, которая расположилась на входе в монастырский сад. Там растут плодовые деревья, ягодные кусты. И все очень ухоженное! Как хорошо монахи следят за растениями! Восторг.


Я съела очень вкусную сильно перченую уху с белой рыбой. Еще мы взяли пирожки с капустой. Хелюля ел блинчики с форелью и пил кофе. Я открыла термос с кипятком и заварила себе черного чаю. Там же можно было купить местный алкоголь, но мы воздержались. При нас небольшая компания брала ром «от батюшки».


На выходе я отбила у детей очаровательного ласкового полосатого кота.


Пока Хелюля искал туалет, я искала свои темные очки, которые были на голове. Я очень долго искала. Хелюля как бешеный понесся вперед, не стал меня ждать.


Догнала его я недалеко от валаамской гостиницы. Интересно, наверное, там ночевать. Уже позже мы поняли, что одного дня для Валаама мало. Крайне мало. Здесь столько чудес, посмотреть которые за день просто невозможно. Если Господь дарует мне еще одну поездку на Валаам – я обязательно поселюсь в гостинице и исследую все закутки архипелага.


По дороге к игуменскому кладбищу мы встретили художницу и монаха с трудницей, которые шли туда же, куда мы. Хелюля их красиво сфотографировал на лесной дороге. Тайно, естественно. Со спины.


Когда мы подходили к воротам кладбища, нас начала догонять женщина на велосипеде. Он бросила свой транспорт у входа и побежала к кладбищенской церкви с криком – сейчас открою!


Пока рассматривали могилы – нас искусали комары. Я заметила двух котов у церкви и пошла с ними знакомиться. Первый – черный сильно потрепанный. Второй – белый с серыми пятнами, с оборванными больше чем на половину ушами. Пока мы с ними беседовали, из церкви вышла та самая женщина-велосипедистка. Она рассказала мне, что на Валааме каждый кот держит свою территорию. Иногда у них происходят войны. Черный потрепанный кот раньше один стерег кладбище, но юного безухого кота принял в дружину (видимо готовит наследника).


Когда подошел Хелюля – женщина рассказала, что она уже 12 лет живет на Валааме. Приехала когда-то из Санкт-Петербурга, влюбилась в эти места, бросила свой бизнес и начала свою другую жизнь. Говорит – хочу стать валаамским деревом. Вот такое место. Волшебное, опасное.


От кладбища мы пошли лесными тропами на большую монастырскую дорогу. Как хорошо мы шли и дышали плотным хвойным воздухом! И такую тишину – где еще возьмешь? Иногда, конечно, ее нарушали машины.


Большая монастырская дорога вела к Большой Никоновской бухте. Там нас ждал метеор.


Шли мы долго. Хотели зайти во Владимирский скит, но нас не пустили из-за карантинных ограничений. За нами пришли еще две модные девушки, которые некоторое время ломали нашу тишину музыкой с телефона. Мы подождали, пока они уйдут на неслышимое расстояние, посидели покурили на булыжнике во мху. Хелюля меня сфотографировал во блаженстве.


У самой бухты был еще Воскресенский скит, но туда мы просто не успевали. Забежали по горе на смотровую площадку с часовней. Хелюля долго ждал, пока все люди уйдут, чтобы запечатлеть вид с высоты.


Обратно мы бежали, но я нашла минуту для знакомства с ангельским белым голубоглазым котом. Такой ласковый! Как жалко было прощаться с ним.


На пристани группы людей выстраивались в очереди на метеоры. Наш был последним. Мы успели перекурить и выпить чаю из термоса.


На катере заняли те же места, на которых плыли до этого. Я поставила первую часть третьего фортепианного концерта Рахманинова на репит и очень быстро уснула.


Хелюля разбудил меня уже в Сортавале. Мы были голодные как черти, поэтому сразу побежали искать едальню.


Забежали в столовую, на витрине которой была реклама жаркого с олениной. Ну, вы помните, что все хелюли кровожадные.


Там я взяла суп-лапшу, пюре со стейком форели, какой-то салат… мы были такие голодные и уставшие, что я все смела и не заметила. И не запомнила. Оленина Хелюле не понравилась. Сказал, что пресная. Вот так и погиб бедный олень. Все зря.


Перед тем как покинуть Сортавалу, мы еще раз зашли в лавку местных продуктов. Хелюле очень понравилась копченая форель, которую мы брали днем ранее.


До свидания, сказочная Карелия!


Почти всю дорогу я сладко спала. Хелюля разбудил, когда мы заехали в Приозерск. Точнее, подъехали к супермаркету в Приозерске. Кто-то очень хотел выпить пива.


Поселились в мансардном номере гостиницы «Кексгольм». Хелюля сразу открыл бутылку, съел кусок форели и ушел гулять. Я весь вечер работала и играла на укулеле.


Кексгольм – это старое название шведской крепости – самой главной достопримечательности Приозерска.


Ближе к полуночи Хелюля позвонил – сообщил, что пописал возле памятника Петру I, и позвал пить пиво с фисташками в баре на первом этаже. Ну и что? Болтали, вспоминали Валаам, который был, но как будто бы очень-очень давно.


Какой длинный мы прожили день…


1 августа


Утром мы сложили вещи в машину и пошли осматривать Приозерск.


Сначала Хелюля показал мне большую кирху 1930 года. Сбоку от нее был монумент финским солдатам, погибшим во второй мировой войне. И вот эта высоченная лютеранская церковь стоит посреди маленьких деревянных русских домиков, смотрит на сухие глинистые дороги, на бедную жизнь. Удивительный ансамбль!


Потом мы вышли к Приозерскому подворью Валаамского монастыря. Это такой маленький зеленый островок рядом с шумной дорогой. Церковь Рождества Христова и Церковь Всех Святых – все из красного кирпича, вокруг сосны и ухоженные клумбы.


Рядом через дорогу есть валаамский причал на реке Вуокса. Оттуда тоже метеоры катаются на остров.


В большой церкви шла служба. Хелюля зашел, а я чуть позже: долго возилась с юбкой «напрокат». Она была темно-синяя и многослойная как пачка! Сверху – сетка с еле заметными блестками. И вот я такая балерина просачиваюсь в дверную щель и встаю с мужской стороны. Некий дед меня рассекретил и отодвинул к на сторону бабуль. Я первый раз увидела, что женщины и мужчины стоят на разных сторонах. Раньше не обращала внимания.


Мы были недолго. Мне было важно посмотреть на монахов. Вот, знаете, это интересно. Подивиться на людей, которые сознательно отказались от всех земных благ. Я их как бы и боюсь, и трепещу перед ними, но интерес мой очень высок.


Обратно мы шли дворами. Встретили психа, который агрессивно курил на ходу и очень неприятно на нас косился. Потом я фотографировала красивые листья больного клена. Смерть шла по ним от сердцевины к краям.


В городе для нас осталась последняя достопримечательность – крепость Корела (или Кексгольм).


В супермаркете купили бутылку сока. Хелюля пил и морщился, морщился, но пил. «Гадость какая!» – так он постоянно говорит про все мои напитки. Не беспокойтесь, это обычное поведение хелюль.


После того, как мы перешли через маленький выпуклый мост – перед нами открылся нерусский пейзаж – маленькая каменная крепость с очевидно нерусской башней, маленькая прозрачная речка, очень зеленая трава и много-много птиц. Все-таки на Руси каменные сооружения любили сверху обмазывать чем придется, красить, делать стены гладкими. А вот у шведов вся красота снаружи: смотрите, из каких булыжников мы это построили!


Хелюля так быстро купил билеты, что я даже не успела докурить.


В крепости мы сразу встретили большую группу туристов и поспешили от них на открытое пространство. Поглазели на пейзаж с высоты стен, забрались в глубокий низкий тоннель. А потом долго наблюдали за сумасшедшей туристкой, которая, расставив ноги на два метра, фотографировала клумбу с рыжими бархатцами. Так продолжалось минуты три. Потом она что-то спросила у Хелюли про тоннель, пококетничала и скрылась в каменной дыре. Пока ее не было – я наконец-то запечатлела башню. Потом она вышла и продолжила снимать цветы. Но уже в других, менее устойчивых позах.


На территории крепости работает маленький исторический музей. В него мы зашли ненадолго, так как там было много людей. Еще забежали в сувенирную лавку. Мне понравилась большая деревянная шкатулка, но она была очень дорогая. Я давно говорила Хелюле, что надо бы завести чайную шкатулку. Чтобы туда помещался чай, кофе, сахар и ложки. А то куча пакетов меня выводит из душевного равновесия.


Обратно мы бежали под дождем. Когда он конкретно усилился, пришлось раскрыть зонт.


Приозерск мы покинули уже в сопровождении ливня. Впереди – Выборг.


По дороге поймали какое-то финское радио. Граница была совсем рядом. Хелюля как всегда напрягся, услышав незнакомый язык, и попросил переключить. Если ему дать послушать подольше – он вольется. Например, когда мы были в Монголии, Хелюля сначала не выносил местное радио, а потом сам запел степным голосом.


В Выборге нас ждала квартира в горошек. Обои – в горошек. Двери – тоже. Даже шторы проклепаны круглыми железками.


Я сразу побежала в душ, а Хелюля тем временем узнал часы работы Выборгского замка. Кассы закрывались через час. И он уговорил меня ехать с мокрой головой. Я вышла из подъезда очень злая. Хотелось выглядеть по-человечески, а получилось снова как непонятно кто.


На такси от нашего дома мы ехали до замка всего 10 минут.


К сожалению, башня святого Олафа была закрыта на реконструкцию. Мы так и не увидели Выборг с высоты. Отправились в главный корпус замка и выяснили, что там краеведческий музей. Никаких воссозданных интерьеров. На первом этаже представлены экспонаты шведского периода, на втором – финского. На третьем этаже выставлены чучела карельских животных и птиц. Напротив дохлого зоопарка – выставка картин на тему «Бог и космос». Еще мы посмотрели экспозицию, посвященную истории Выборга в годы Великой Отечественной войны.


После исторического удара слегка разочарованные мы обошли территорию замка, спустились к воде и поднялись обратно. У выхода познакомились с котом Савелием, который, как нам сказал охранник, был не в настроении. Подружиться с ним не удалось.


Мы прогулялись по узким рельефным улицам Выборга, обошли костел Святого Гиацинта, нашли лавку с легендарными выборгскими кренделями. Взяли еще местное пиво и сидр на пробу. Напитки нам не понравились совсем. А вот крендели и правда очень вкусные! Мягкие, пряные.


Но надо было искать полноценный ужин. В рейтинге первое место занимал ресторан «Таверна». Туда мы пошли переулками, чтобы посмотреть на самый старый дом в городе. Еще наткнулись на обломки собора XV века. Уцелела часовая башня (бывшая колокольня), а напротив нее выросли пятиэтажки. Как так живут люди среди этих древностей…


У входа в ресторан «Таверна» мы увидели длинную очередь. Рейтинг смотрели не только мы. Люди ждали, когда освободятся столики. Жуть.


Прямо напротив был ресторан «Медведь». Там мы и поужинали. Кухня была не на высоте, но и не плохая. Я съела салат с лососем, спаржей и картофелем. Еще первый раз попробовала дорадо. Впечатлений никаких. Хелюля съел оливье и жаркое в горшочке, в котором, по его словам, было очень много масла. Ингредиенты буквально плавали в нем. Пили мы местное разливное пиво. В конце вечера я заказала чизкейк.


Когда мы уходили, в ресторане уже не было свободных столиков. А очередь у «Таверны» стала еще больше.


Домой возвращались пешком по шумной улице. В «Пятерочке» купили пиво и продукты на завтрак. Еще я захватила пачку черных медицинских масок.


2 августа


Мы встали рано, чтобы съездить в парк Монрепо.


Целью был не только туризм. Хелюля собирал материалы для своей работы про Георгия Чичерина.


Монрепо. В переводе с французского Mon Repos – мой покой. И этот парк правда успокаивает. Жаль, что мы попали туда в период реконструкции усадьбы Николаи-Мейендорфов. Большие участки парка перекрыли.


А вообще у нас было полное ощущение осени. Бухта со стальной водой, красные и желтые высохшие деревья, редкие молчаливые люди и как будто последние птицы. Яблоки и цветы. Холодные статуи.


По обломанным скалам мы поднялись к чайной беседке. С высоты оценили территорию и составили примерный маршрут. Я очень хотела посмотреть на остров с названием Пампушинка. Через долину Розенталь мы очень быстро туда добрались. Маленький уютный остров. Его можно обойти весь за минуту. Хелюля все фотографировал, а я просто наслаждалась. Нашла куст с черными ягодами, похожими на черемуху, и срочно сообщила об этом Хелюле. Он раскусил ягодку и тут же выплюнул с криком «это не черемуха!». Потом долго стоял у воды и мыл рот серой водой. А еще обвинил меня в отравлении.


На соседнем с Пампушинкой острове мы посмотрели на колонну двух императоров. Так Николаи поблагодарил Павла I и Александра I за всякие добрые дела.


Последний остров мини-архипелага – остров Палатки. Все просто и даже неинтересно: когда-то здесь стояла турецкая палатка. Больше не стоит. А мы постояли и просто посмотрели на воду. Я и отравленный неизвестной ягодой Хелюля.


Возвращаться обратно снова через чайный домик и скользкие скалы мы не хотели, но пришлось, потому что нормальная тропинка была перекрыта строителями.


Мы шли к храму Нептуна – белому павильону, поставленному вместо настоящего погибшего в пожаре храма Нептуна. Ничего особенного, но пейзаж хороший. Там мы сфотографировали пушистых утят.


Не удалось попасть и на высокий остров Людвигштайн. Его закрыли на реконструкцию.


В темном сосновом лесу мы перекурили и отправились в последний уголок острова, заканчивающийся достопримечательностью под названием «Край света». Пока шли – Хелюля бесконечно восторгался соснами, растущими прямо на камнях. Встретили статую Вяйнямейнена – рунопевца из «Калевалы».


«Край света» оказался просто границей парка.


На обратном пути мы недолго посидели у источника «Нарцисс». Хелюля глотнул ледяной воды из пасти каменного льва.


О нет! Мы снова хотели попасть на ужин в ресторан «Таверна». Очередь на входе была видна издалека, но мы подошли ближе, потому что увидели впереди развевающийся нацистский флаг. Это были какие-то съемки. Хелюля сфотографировал фашиста!


Мы вернулись в машину и решили подъехать к дверям кафе «Камелот». У него тоже были хорошие отзывы.


Хелюля заказал самый дорогой суп – «Заморский поклон королю» с белой рыбой в соусе карри, рисовой лапшой, имбирем и кайенским перцем. Разумеется, его рот полыхал от всех пикантностей. На второе он взял котлеты из оленины с овощами и кунжутным соусом. Все это кровожадничество называлось «Королевская охота».


Я съела салат «Восхищение Гвиневры»: лосось с овощами под кунжутным соусом с имбирем и посыпкой из жареного арахиса. На второе мне принесли «Трапезу леди Ровены» – стейк форели с соусом «Шампань».


Но это было не все. В конце обеда на мой стол приземлилась огромная доска с огромной самсой. Все три мои ладони мои спокойно уместиться на ее румяном, усыпанном кунжутом брюхе. Пока я боролась с этим шедевром – Хелюля пил настоящий кофе (как в Италии). В итоге, он был так впечатлен кухней, что попросил официанта передать шеф-повару суперкомплимент!


Мне тоже все понравилось. Особенно вкусные у них соусы.


Дома я сразу достала из холодильника банку пива и легла на диван. Хелюля разозлился, так как я притронулась к его запасам. Одной банки мне было мало, и я начала выпрашивать еще одну. В итоге Хелюля психанул и сказал, что мы идем в бар через дорогу.


Время подходило к полуночи. Лил сильный дождь. В баре «Фараон» кроме нас сидела компания узбеков. Мы выпили по бокалу светлого и съели поленницу чесночных гренок.


Две бутылки пива взяли с собой.


3 августа


Свежий утренний Выборг мы покинули по приятной пустынной трассе, которую обнаружил Хелюля. Нам в Петербург.


По пути заехали в Комаровский некрополь к Анне Ахматовой. Не обошли могилу Лихачева. Побродили. Хелюля рассказывал мне про художников, архитекторов, ученых. Я узнала, что актер Андрей Краско умер. Людей так много. Чье-то исчезновение можно просто не заметить.


Дорога оживлялась. Финский залив блестел за рядом сосен. Мы слушали радио «Питер FM».


На въезде в Петербург нас неприятно удивили цены на платные участки трассы. Но. Мы на месте!


Хелюля забронировал квартиру на Петроградке. Наш дом был прямо напротив станции метро Чкаловская. Но мы не сразу это поняли. Пришлось звонить хозяйке, уточнять адрес. А она всем своим тоном дала нам понять, что мы какие-то дураки что ли…


Звали ее Татьяна Александровна. Прогрессивная женщина на склоне своей зрелости. Она провела чересчур подробную экскурсию по квартире. На кухне все шкафы были набиты посудой гжель. Стены увешаны тарелками и магнитами в том же стиле. Оформление зеркал. Русский беспощадный фанатизм.


А вообще квартира уютная. В ней ощущался Петербург.


Я очень хотела есть, поэтому уговорила Хелюлю сходить на обед, прежде чем начать перетаскивать и разбирать вещи.


Рядом с метро было много пекарен, но не кафе. Отчаявшись – объелись в сетевой пиццерии. Да уж. Петербург – гастрономический рай, а мы едим где попало.


День стоял светлый, но подозрительный. Вечером обещали дождь, но мы не побоялись пойти гулять без зонтика.


Сначала поехали на восточную оконечность Невского проспекта: в Свято-Троицкую Александро-Невскую Лавру. Там зашли в некрополь к Достоевскому, Карамзину, Крылову, Чайковскому, Мусоргскому, Рубинштейну и еще много кому.


Могу признаться, что у могил меня часто посещает желание увидеть содержимое гроба. Просто интересно посмотреть на останки.


После некрополя мы пошли в монастырь. Главный храм был на реконструкции, и ковчег с мощами Невского перенесли под соседний купол. Там шла служба.


Как вы помните, монахами я интересуюсь, но издалека. В джинсах в молебное помещение не пойду. Я прекрасно понимаю, что вероятность получить замечание от какого-нибудь священнослужителя очень мала, но есть же еще сумасшедшие бабки. В общем, стараюсь никого не раздражать перед ликами святых. А Хелюля потащил меня к ковчегу (в котором не было видно останков Александра Невского) прямо во время причащения! Я как раскрыла этот обман – выбежала обратно. Но обиделся Хелюля (да, они все такие). Не заценила его игрушку.


Вот так за одну поездку я увидела все две лавры России.


Начинался дождь. Мы прошли через площадь Московского вокзала к чебуречной «Брынза». Там выпили по глинтвейну и переждали ливень. Я страшно замерзла в одном пиджаке и боялась идти дальше. Но вино с медом меня разогрело.


По улицам разных широт, по набережным, через каналы, над которыми висело фиолетовое небо, мы пробирались к дому Раскольникова. На Сенной площади вспомнили стихотворение Некрасова про «крестьянку молодую». Сколько всего в памяти твоей, город! И как ты носишь?


От дома Раскольникова мы начали отсчитывать 730 шагов до дома старухи-процентщицы. Где-то на 500-м шагу обратили внимание на небо, которое по-древнему стремительно нападало – абсолютно чёрное.


Очередной ливень пережили в какой-то семейной пекарне. Хелюля взял курник (самый вкусный в его жизни) и американо. Я выпила стаканчик сладкого моккачино.


Дождь хлестал камни вдоль канала. Как неоригинально, Санкт-Петербург!


У дома старухи-процентщицы я опять почувствовала это неприятное: картинка не соответствовала тому, что я напредставляла себе, когда читала Достоевского.


Надо было искать ужин. К тому времени я уже успела заметить обилие хинкальных в городе. Начала агитировать Хелюлю. Он был не против, но нужно было найти грузинский уголок среди всех этих булыжников.


А можно признаться, да? Я вообще ни капельки не люблю Петербург. Он для меня как монах – я интересуюсь, но издалека. Лучше издалека. Эти глыбы… Я любила их, пока не увидела вживую 9 лет назад.


Мы дошли до Никольского Морского собора, где в 1966 году отпевали Анну Ахматову. Территория была закрыта. Нас снова настиг дождь. Мы спрятались в деревянном строительном коридоре возле реконструируемой часовни и начали думать об ужине.


Под легкими каплями дошли до Мариинского театра, прошли мимо Исаакиевского. Хелюлины карты вели нас к хинкальным.


Первое заведение выглядело прилично, но там было пусто и тихо как ночью во дворце. Незамеченные никем – скрылись. Дальше мы увидели вывеску «Гранат», которая обещала нам восточную кухню. Хинкали, наверное, тоже – подумали мы и зашли.


Нас встретил восточный молодой человек. Сказал, что кафе работает до одиннадцати. Кроме нас там сидели еще двое мужчин в другом зале.


Мы заказали хинкали, два салата и глинтвейн из гранатового вина. Всё было отвратительное. Хуже хинкалей в своей жизни я не ела. Зато все свежее – так мы с Хелюлей успокаивались. Я заказала очень простой салат. И даже он был невкусный. Помидоры, моцарелла, оливки, базилик – как можно было из этого сделать невкусное? А глинтвейн… в кислое гранатовое вино кинули лимон. Мой рот завязывался и истекал слюнями, но я выпила еще. Хотелось горячего и алкогольного.


Когда Хелюля ушел в туалет, восточный молодой человек нес мне бокал, упираясь голыми пальцами в горячее дно, и чуть не уронил. Я ему издалека крикнула – зачем вы так страдаете! Возьмитесь за подставку! Он сказал, что так, как делает он – правильно. Господи!


В конце концов мы себя успокоили до невозможности и мирно ушли.


Город выстыл. На Дворцовой площади встретили саксофониста, который играл, спрятавшись за пластом железа.


4 августа


Утром Хелюля нарезал салат из огурцов и помидоров и открыл банку пыжьяна в желе. Накануне мы с ним поспорили про эту рыбу. Я говорила, что там сиг, а Хелюля говорил, что не сиг. В итоге никто не выиграл спор. Пыжьян – это ямальский сиг. Или я все-таки победила? Он запудрил мне мозги!


Потом мы направились к Петропавловской крепости. Она была не очень далеко от нашего дома. Заглянули на место казни декабристов.


День был солнечный, но ветреный. Красивые каменные цвета Петербурга, золото шпилей и куполов, голубое небо и … толпы людей.


Хелюля долго стоял в очереди на кассе. Я в это время разглядывала ботик Петра I и полки с сувенирами. Как хорошо, что мне больше не нравится барахло.


В Петропавловском соборе мы обошли всю Великокняжескую усыпальницу. Хелюля рассказал мне загадочную историю смерти Александра I и показал иконостас из чистого золота. Потом мы вышли в музейные коридоры, где встретили мужчину из капеллы. Он всех приглашал на маленький концерт. Конечно, мы пошли.


Я сразу села в уголок, чтобы не пугать никого своей реакцией на живое пение. Чаще всего меня до слез поражает гармония и красота. Так случилось и в этот раз. Солисты исполнили «Отче наш» и «Ой ты степь широкая». У них просто потрясающий бас! А у меня мокрые щеки.


В тот день мы надеялись попасть в музей Пушкина. Когда переходили Неву, обратили внимание на огромные синие волны, на которых болтались маленькие катера. Как щепки. Ветра было слишком много.


У Пушкина нас огорчили. Билетов не было совсем. Покупать нужно сильно заранее через сайт. Я даже не думала, что все может быть так сложно. Неужели всем интересно смотреть на кровать, в которой погиб поэт… Нам-то с Хелюлей понятно зачем все это. В общем, не попали. Решили сходить к Блоку на следующий день.


Я хотела купить что-нибудь в булочной на углу, но там была большая очередь. Хелюля предложил зайти в гастробар «Чайка». На входе у спуска в глубину заведения мужчина ел огромный кусок мяса. Все посетители выглядели счастливыми. Нам хотелось быть такими же.


Хелюля заказал салат с цыпленком и пиво, я – брускетту, спритц и хлебную корзинку с трюфельным маслом, которую мне хорошо разрекламировала официантка. Потом мой спутник отлучился в уборную, где столкнулся с женщиной, не могущей смыть после себя. Я не поняла, как они там решили эту задачу. Главное, что решили.


Мы долго ждали заказ. Почти успели все выпить. Хелюлин салат был безвкусный. А мое все – ну, о чем я думала, когда заказывала хлеб с хлебом? Не помню. Но трюфельное масло было отличное.


Сколько раз я была в Петербурге – никогда не заходила в Кунсткамеру. Мы решили это исправить и пошли на Васильевский остров. Первое и последнее, что мы увидели – очередь в кассу длиной метров 200. Когда-нибудь я побываю там. Но не сейчас.


Мы прошли памятник Илье Репину и здание Академии художеств, затем свернули в сторону Андреевской церкви и дошли до метро. Оттуда мы отправились к дому, в котором жил Евгений Мандельштам, а Осип там написал «Ленинград». Мои ноги уже болели от усталости. Я предложила Хелюле посидеть во дворе поэтического дома. Там шел ремонт, но мы нашли свободную лавочку для качественного перекура.


«Петербург, я еще не хочу умирать:

У тебя телефонов моих номера»


Поэзия на этом не закончилась. С Васильевского острова мы уехали на Чернышевскую.


Вечернее солнце было ослепительным. По Шпалерной дошли до памятника Анне Ахматовой, смотрящей на «Кресты», в которых сидели ее Гумилевы, отсеченные синей водой и еще некоторыми обстоятельствами. Хелюля показал мне Таврический дворец и башню Вячеслава Иванова.


Какая именно часть башни была ивановской – я поняла не сразу. Хелюля, сказал, что только последний этаж. А мне подумалось про всю высоту. Я представила винтовую лестницу внутри башни.


Трюфельное масло в нас почти совсем прогорело. Нам нужно было где-то найти ужин. Мы снова хотели в хинкальную. Но только в настоящую. По дороге встретили сумасшедшую бабку. Она очень сильно кричала в никуда что-то неприличное.


Зашли в подвальчик с вывеской In Georgia. Пройти мимо такого названия было сложно. Нас встретили занятые столы и потрясающие грузинские ароматы. Скоро один из столиков освободился и мы сделали заказ.


Утомленным солнцем – ледяной Цинандали!

Это был один самых вкусных ужинов в нашем путешествии. Хелюля залпом выпил харчо и проглотил люля кебаб. Я как нереальный зверь смела 5 хинкалей. А еще у нас была закуска из фасоли… очень вкусная… не лобио, нет… она называлась… Харчули? В общем, я не помню. Мы ели ее вместе, и мне не хватило.


Господи, Петербург! Сколько в тебе кулинарных талантов! Надо отметить, что все сотрудники ресторана In Georgia – грузины. И это прочувствовали все наши вкусовые и обонятельные рецепторы.


С полными животами мы вернулись на вечерние прохладные, но еще освещенные рыжим солнцем камни улиц. Хелюля довел меня до метро и ушел гулять, а я поехала к Бродяге – своему старинному другу.


Мы договорились встретиться на выходе из метро «Владимирская». Там было негде сесть, и я ходила как загнанный зверь из стороны в сторону по кусочку тротуара мимо торговцев цветами и фруктами.


Когда до встречи осталась минута – я решила узнать, где вход в метро. А бродяга ждал меня там. Мы обнялись и побежали в винный!


Я не видела Бродягу два года. Нам не хватило вечера, чтобы поговорить обо всем. Но мы поговорили о многом. В Некрасовском саду ближе к полуночи нами было принято решение пойти в бар Ossi. Там мы заказали двух крепких коктейлей «Любовников» и улетели в небеса.


Раньше я думала, что машины не могут перебраться через Неву, когда мосты разведены. Я ошибалась. Водители умеют летать.


У меня был отличный шанс посмотреть на ночной Петербург из окна такси, но я спала в машине до самого дома.


5 августа


Утро было тяжелым. Хелюля вчера тоже пил вино.


Завтракать было нечем. Я спустилась в пекарню у дома, купила пирог с рыбой и два американо. Хелюля ел и ворчал что-то про заканчивающиеся деньги.


В планах у нас была квартира Блока. Туда мы пошли пешком. Примерно через километр решили срочно выпить пива. Хелюля взял что-то импортное, а я заказала бокал Жигулевского, чем снова вызвала ворчание на той стороне луны, но только на этот раз что-то про мой плохой вкус.


Мне нужно было отредактировать и отправить два текста, чем я и занялась вместе с пивом. Хелюля свое выпил быстро и вышел на улицу ждать меня. А я злодейка! Ему пришлось ждать целых 15 минут, пока я пыталась справиться со своими старыми гаджетами, которые не хотели никому ничего отправлять. Хелюля стоял под окном и снова ворчал, тыкая в циферблат на запястье.


Тексты я смогла отправить, когда мы вышли на Тучков мост.


До квартиры Блока шли бодро, но долго. На набережной Пряжки уже ощущался дух смертельной поэзии. Помню какие-то ржавые сооружения, мутную воду, большие камни под ногами. У входа в музей мужчина кричал на машину и грозился достать нож. Насколько я поняла, его достала орущая под окнами сигнализация. Мне было очень интересно наблюдать за развитием событий, поэтому Хелюля пошел за билетами один.


Мы осмотрели все комнаты и прошли через выставку фото. Как и во всех неизбалованных туристами музеях – здесь был дух хозяина.


К сожалению, когда мы вышли на улицу, орущего мужчины там уже не было.


Мне не сильно хотелось есть, но Хелюля предложил пообедать перед поездкой на катере. Вообще это надо было сделать обязательно. Мы зашли в обыкновенную столовую, которую чудом разглядели за строительными лесами. Две неприветливые восточные женщины положили нам в тарелки одинаковые порции пюре с тефтелями. Еще мы взяли салаты. Хелюля пил чай, а я компот.


Я люблю есть в столовых. Люблю их переваренные макароны, котлеты из хлеба, сладкий капустный салат. Это вкусы моего детства.


Нам нужно было снова идти на Васильевский остров. После обеда у меня не было никаких сил. Я предлагала зайти в метро, но Хелюля сказал, что мы успеем дойти пешком. От тяжести пути, от похмелья меня отвлекали витрины магазинов. Я хотела купить шапку, чтобы на катере не продуло.


Мы прошли мимо общежития СПбГУ, где я пару раз останавливалась у своей подруги Маши. Сейчас Мария сошла с ума. Общение мы прекратили, но я каждый год поздравляю ее с днем рождения, потому что чувствую в ней одиночество.


Вход на лодочную станцию был за большой дорожкой развязкой. Мы нашли лазейку под мостом и вышли к шлагбауму, который охранялся худым веселым щенком.


На лодочной станции Хелюля долго заполнял документы. За это время пришло много людей. Толстый кудрявый отец с маленьким сыном – постоянные посетители. Чувствовали они себя как дома. Знали, что, где и зачем. А я просто лежала в кресле и ждала непонятно чего. До последнего не понимала, что мы поплывем на лодке совсем одни.


На инструктаже нам говорили, что проплывать нужно через определенные арки под мостами. Информации было много. Мы не смогли все запомнить. Поэтому во время движения следили за действиями других и применяли логику.


Я больше не буду кататься на маленькой лодке по большой Неве. Мне проще сразу сказать об этом.


Когда я увидела, что рядом с нами плывут огромные метеоры на дикой скорости – мне захотелось обратно на берег. Мы на нашем судне смотрелись как две букашки на половинке подсолнечного семечка. Такие легкие для синих волн.


Когда Хелюля попробовал набрать скорость – я начала его бить по коленке. Мне было страшно. Если бы у нас был трюм… Но мне хотелось попробовать повести лодку. Я вдавила рычаг газа на половину сантиметра, и мы сразу поехали быстро. Повернула руль, а лодка не повернулась. Весь этот идиотизм Хелюля снял на видео. Потом мы быстро поменялись местами; дальнейшая съемка была на мне. Довольный капитан Хелюля на фоне Петропавловской крепости, укрытой тяжелыми облаками, на фоне крейсера «Аврора» – красота!


Я все время оглядывалась назад: убедиться, что на нас не летит метеор.


Когда прошла половина от 1,5 часов проката, мы развернулись и поплыли обратно. Хелюля вел уже очень уверено. С 40-летним водительским стажем ему было легко приспособиться к новому механизму. А я уже не кричала. Тихо ждала земли под ногами.


Счастье быть на тебе, Васильевский остров! Не в воде, не в воздухе (я же не птица) – на тебе!


После такого стресса нужно было срочно восстановить внутренний баланс. Я повела Хелюлю в Irish pub «Дикая утка». Мы заказали пиво. Еще я взяла бургер. Девочка официант сказала, что он среднего размера, но для меня это оказалось слишком. Хотя я съела его с удовольствием под ворчание Хелюли (снова что-то про заканчивающиеся деньги).


В мужском туалете этого заведения стояла человеческая фигура реального размера. Я зашла туда вымыть руки и вздрогнула.


Вечер мы провели дома. Я выбирала лучшие фотографии дня, монтировала видео с лодки и пила пиво.


Хотели сходить на развод мостов. Но к тому времени я уже спала, а Хелюля одиноко с увлечением пьянствовал на кухне.


6 августа


Сколько раз я была в Петербурге – никогда не доезжала до Царского села. Да и как мы без Пушкина? Он же наше всё. Так?


Утро снова было тяжелым. И я снова побежала в пекарню у дома за выпечкой и кофе. Мне понравилось выходить рано утром в домашней одежде на оживленную улицу Петербурга. Все бегут по делам, а я сейчас завтракать буду! Хелюля любит стенать о том, что я люблю красиво жить.


День был холодный и пасмурный. Мы надели наши теплые худи и поехали через новые гигантские многоуровневые дороги, совсем не питерские. Но как же хорошо, что мы на машине – подумала я, когда увидела лодки на реке.


В Царском селе с божьей помощью нашли место для парковки во дворе старого двухэтажного жилого дома. По дороге к дворцу наткнулись на кирху. Хелюля предложил зайти. Это была Евангелическо-лютеранская церковь Воскресения Христова. Внутри мы совсем никого не встретили. Это все ощущалось мной очень странно: белоснежный зал, небесно-голубой алтарный витраж, ковровая дорожка теплого зеленого цвета и древесный клавир. И никакого золота, никаких ликов, мощей, никаких бабулек со свечками. В общем, мне понравилось у чужеверных. Пустота тоже бывает пронзительной.


У дворцовых касс были очереди. Пока я стояла, Хелюля проверил, работает ли царскосельский лицей. Когда он пришел, я ушла на сувенирный рынок. Там было столько всего! Но мне ничего не запало в душу. Я вернулась к кассам и принялась обезьянски слушать ворчание Хелюли, который успел заскучать в очереди.


До экскурсии у нас было много времени. Его мы решили провести в лицее.


Здесь Пушкин дух, здесь Пушкин пахнет.


Прошлись по учебным классам, прочли табели с оценками лицеистов. Пушкин учился не плохо, но и не отлично. Он хорошо рисовал. Вернее – рисовал со знанием дела. Под одной из витрин были его работы.


Еще мы осмотрели скромные каморки лицеистов. Удивительно, что перегородки между ними не подняты до потолка. Как спать, если кто-то храпит или болтает?


Известный зал с картины Репина слишком обновлен. Меня смутила ярко-красная скатерть. Ее как будто только что купили в «Белорусском трикотаже». Там Пушкиным не очень пахнет, но я попробовала представить тот самый экзамен. Не получилось.


Хотела бы я учиться там. В маленькой группе умных людей. Неосуществимая мечта.


Нам пора во дворец.


На входе старый скрипач играл самую известную мелодию Свиридова. Мы немного прошлись по территории дворца. Хелюля купил в киоске кофе за 200 рублей. Но на себя он не ворчал! Только сокрушался из-за того, что сахара для него не нашлось.


Пока его не было, я успела прочесть, что Екатерина называла свой дворец «взбитый крем». Он и правда похож на торт.


В людном холле нашей экскурсионной группе выдали наушники и приемники. Очень милая женщина с нежным голосом повела нас по сказочным коридорам. Разруха не покидала мое воображение. Люстры гасли, интерьеры опадали и наполнялись фашистами. Если бы я не знала, что дворец был разорен во время войны – мне было бы легче дивиться на все это.


Но как же нам повезло с экскурсоводом! За день она протаскивает по дворцу сотню людей, но ее увлеченность не иссякает.


В конце экскурсии нам показали фотографии разрушенного дворца. Хаос в моей голове остановился. Да, тогда сломали, а сейчас все в порядке. Все в порядке. Красота и гармония. Взбитый крем.


После сильных впечатлений нужно обязательно хорошо поесть. Рядом был только киоск с хот-догами. Хелюля купил две сосиски по двести рублей каждая и весь изворчался.


Мы прошлись по Екатерининскому парку. Где-то в глубине наконец-то покурили у забора. Было очень холодно среди всей этой красоты. Рядом со зданием турецкой бани, сильно похожим на мечеть, я думала о том, что там когда-то грелись люди, и им было хорошо. А нам двоим лишь бы побродить где-нибудь. В какую погоду – неважно. Важно, что в этом парке все-таки пахло другой эпохой.


Мы долго искали переход в Александровский парк, но Екатерина нас не отпускала. Наткнулись на одноэтажную гостиницу с видом на дворец. Интересно там просыпаться, наверное. Еще какая-то одинокая бабка нам встретилась. Она была похожа на сумасшедшую, но Хелюля неким логическим путем пришел к выводу, что это сотрудница музея и ей просто скучно.


Постояли возле памятника «Пушкин на лавочке». Хелюля вспомнил знаменитую фотографию Есенина и богемы на этом месте.


Александровский парк – дикий. Почти. Пруды заросшие. Где-то мусор валяется. Никаких цветов и статуй.


Мы пришли ко дворцу. А он на реконструкции. Очень скромный, бледно-желтого цвета. Мне такое нравится. Хелюле тоже. Он вел меня к церкви, мы хотели выйти из парка с другой стороны, но наткнулись на забор. Вернулись к белой башне, обошли ее кругом по насыпи. Охранник сказал, что парк закрывается, и мы вышли. Напоследок наблюдали уток, которые плыли по зеленому ковру из водорослей, оставляя после себя дорожку черной воды.


Недалеко от парка была дача Пушкина. Туда мы не успели. Я впервые, а Хелюля снова. Обошли ее с одной стороны и пошли к машине через центр населенного пункта! Это было еще одним потрясением для меня. Рядом с этими роскошествами живут люди! У них тут магазины, аптеки. А мне казалось, что мы далеко от повседневности.


Домой мы мчались, потому что сильно хотели есть. Из машины сразу пошли в грузинское кафе, но там не было мест. Тогда Хелюля предложил все-таки зайти в квартиру выпить пива и подумать, куда нам идти.


Карты рассказали мне о кафе Georgiani недалеко от нас. Мне снова хотелось хинкалей, поэтому мы пошли туда.


В очень маленьком шумном кафе нас посадили за единственный свободный столик. Хелюля заказал сациви и хинкали. Я – лобио, хинкали и десерт – винную грушу с мороженым. Еще нам посоветовали немецкое пиво, которое нам совсем не понравилось. Оно было теплое и как будто выдохшееся, хотя бутылку открыли при нас. Из еды меня ничего не впечатлило. Хелюля был в восторге от сациви.


Сытые и уставшие мы поплелись домой собирать чемоданы. Я расстегнула ремень, чтобы дышать свободнее.


7 августа


Петербург провожал нас дождем. Да, я не люблю этот город, но, должна признаться, иногда мне ужасно хочется пройтись по музейным улицам. Это случилось, и снова мы легко разлучились. Я насытилась.


На трассе мы сделали одну остановку: я забежала в супермаркет за ополаскивателем для зубов. У меня воспалилась десна. Вероятнее всего из-за острой грузинской еды. Но сегодня уже новый день, а значит впереди новые кафе и рестораны! Счастье жизни ощущала я, пока искала место, куда мы пойдем обедать в Великом Новгороде.


После Петербурга так хорошо очутиться в пасмурном маленьком городе с маленькими домами. Великий Новгород на контрасте показался мне особенно уютным. Квартиру мы сняли тихую и с хорошим ремонтом. А главное – в десяти минутах ходьбы от центра. Скинули вещи и пошли обедать.


В кафе «Телеграф», где подавали местные напитки – не было мест. Запасным вариантом была траттория «Тепло». Там мы заказали по пиву, по борщу и по пасте. Я боялась объесться, поэтому пасту взяла скромную: с томатами и базиликом. Даже без сыра. А Хелюле принесли целую гору макарон с курицей и грибами. Я ему позавидовала. Даже настроение мое слегка испортилось. Еще я запачкала борщом свои белоснежные штаны. Как-то все неправильно началось!


После обеда мы пошли в кремль. Хелюля показал мне памятник «Тысячелетие России». Много кого мы узнали среди фигур. По форме памятник напоминает купол, снятый с какого-нибудь собора. Еще и фигура архангела наверху. Во время войны немцы распилили эту махину, чтобы вывезти. Но не успели.


Потом мы зашли в Софийский собор. Начиная с входной двери – все говорит о солидном возрасте храма. Внутри объем восприятия расширяют святые лики. За каждой расписанной колонной чьи-то мощи. Рядом – раскопки. Софию я восприняла как памятник архитектуры, а не как молильню. Бог отсюда убежал. Наверное, во время резни Ивана Грозного.


Из кремля мы вышли на реку Волхов. Постояли на мосту. Какой-то совсем бешеный мужик стучал по перилам так, что мои ладони вибрировали. Завтра мы поближе познакомимся с водой. А сейчас нам нужно отдохнуть после очередного переезда.


По дороге домой мы встретили двух гармонистов: бабулю, раскачивающуюся на табуретке и ровно сидящего деда. У нас была мечта – купить местной медовухи. Хелюля мне про нее столько хорошего рассказал! Среди сувенирных лавок мы отыскали авторские напитки за большие деньги. Взяли одну бутылку и пошли искать еще где-нибудь. В супермаркете не было. В алкомаркете нашли медовуху из крана, но она была не местная. Мы все равно взяли и пошли на покой.


На ужин я приготовила кастрюлю спагетти с тушенкой и черным перцем. Авторская медовуха оказалась очень даже неплохой.


8 августа


Хелюля деловой заявил, что на завтрак съест остатки спагетти. А мне чем питаться? И я первый раз в жизни заказала пиццу. На завтрак. С кучей ингредиентов, потому что чувствовала адский голод.


Вышла встречать курьера и поняла, что забыла ключи. Хелюля хорошенько поворчал, прежде чем сбросил их мне с балкона.


Пицца приехала не в назначенное время, и я успела пошататься по двору. Это Великий Новгород? Точно? Или Выборг? Или Сортавала? Сколько городов мы проехали? Тихое пасмурное утро в разбитом дворе. Я в спортивном костюме суетливо хожу, болтая руками. Кажется, пока горячая пицца не ляжет в мой желудок – ясность ума не вернется.


Когда я зашла в квартиру с заветной коробкой – сытый Хелюля уже собирался в душ. В меня влезло чуть больше половины пиццы и кружка горячего черного сладкого чаю. Один из лучших завтраков за всю поездку!


Мы отправились на торговую сторону Новгорода, где «церкви кустом стоят». Осмотрели металлическую статую туристки, присевшей отдохнуть от красоты возле моста. Потом искали гостиницу, в которой Хелюля останавливался тысячу лет назад. Не нашли, да и что там гостиницы, когда здесь вот прямо пять церквей стоят так близко друг к другу – реально как куст. И это еще не все!


Я предложила Хелюле зайти в сувенирный магазин. Там была интересная одежда. Мы попросили снять черное в цветочек платье с манекена у входа, и оно село на меня идеально. Это работа местного дизайнера. Я была очень рада, что мы его купили. Хелюля, кажется, тоже.


К Храму Преображения Господня на Ильине улице мы прошли по раздолбанной ремонтниками дороге. Перешагивали через трубы, песчаные кучи и упавшие яблоки. Во дворе старых двухэтажных домов встретили рыжую кошку с зеленым ошейником. Она мурчала как птица – звонкой трелью. Потом я нашла еще одного серого кота с человеческой мордой. Он лежал на капоте старой девятки цвета своих глаз – блаженный и нежный.


В храме мы купили билеты, осмотрели два доступных для туристов этажа. Фрески Феофана Грека впечатляют особенно, когда держишь в голове год создания.


Под куполом сиял Христос Вседержитель. Эта фреска сохранилась лучше всего, но, чтобы разглядеть ее с первого этажа, нужен бинокль.


Мне очень понравился наружный вид храма. Великая русская старость на круглой траве. Там же Хелюля акцентировал мое внимание на вкладных крестах. Дальше мы увидим такие еще не раз. Это характерная особенность новгородской архитектуры.


Дальше в планах была церковь Феодора Стратилата на ручью. По дороге мы увидели объявление о пропаже полосатого кота, а потом встретили очень похожего, но он скрылся в кустах.


Очередные фрески (вернее – дикие фрагменты) меня не сильно впечатлили. А Хелюля чем-то долго восторгался.


На этом мы завершили прогулку по торговой стороне Новгорода. Впереди было еще много светлого дня. Мы возвращались к нашему временному дому. Хелюля запечатлел меня у памятника Рахманинову, затем мы взяли очень хороший американо в жаркой кондитерской «Хочу торт». Я еще забежала в магазин редких вещей, но из всего мне понравились только виниловые проигрыватели, на которые не было денег. Да и, наверное, не стоит покупать их, если дома нет камина и винного погреба.


Дома я доела остатки пиццы и выложила свое новое платье. Мы освежились и поехали навстречу другим новгородским чудесам. Остановились у места, обозначенного на карте как «Дуб Рахманинова». Там обнаружили собственно дуб. Очень старый и приближенный к Рахманинову только своим возрастом и местом жизни.


По разбитой дороге мы приехали к Церкви Спаса в Нередицах. Она одиноко торчит среди дачных домиков. Рядом растут сливовые деревья. Очередная великая русская старость. Внутри сидела единственная женщина за кассой. Мы купили билеты и пошли смотреть фрески мастеров 12-13-го веков. Вот: Ярослав Владимирович преподносит храм Христу, а вот граффити: молитва, воин с щитом, чудище. Во время Великой Отечественной войны церковь была наполовину разрушена: ее использовали в качестве смотровой башни. Наверное, я бы предпочла не знать этого.


Когда возвращались в машину – представляли молчаливую жизнь женщины за кассой. С одной стороны – жутко, с другой – завидно. Сидит одна среди святых стен.


Следующим пунктом было Рюриково городище. По дороге мы остановились у церкви Спаса на Ковалеве. К сожалению, она была на замке.


В городище были люди. Фотографировались возле камней. Хелюля снимал реку, а я говорила по телефону с бабушкой. Рассказывала про Карелию. Из-за всех отвлечений – не смогла почуять дух Рюрика в этом месте. Ну, не страшно.


Уже очень хотелось есть. Хелюля приметил ресторан с сортавальским названием «Дом Берга». Нами правил голод и любопытство. Когда мы зашли, официантка посмотрела на нас как на бомжей. Знала бы она, сколько мы уже в пути. Я заказала семгу под шубой, щучьи котлетки с картофелем и домашнюю медовуху. Хелюля заказал салат, борщ и жареные колбаски. Меня все порадовало. Особенно – медовуха. В меру сладкая с пряной кислинкой. А Хелюля объелся. Борщ ему принесли в глиняном горшке, накрытом румяной хлебной подушкой. Потом приехали внушительного размера колбаски с капустой. И как назло все было очень вкусное. Хелюля проиграл. Не смог доесть второе и расстроился.


А вообще нам очень понравилось во втором «Доме Берга». Цены высокие, но еда потрясающая.


Наша машина стояла напротив музыкальной школы им. Рахманинова. Мы сказали ей, что скоро вернемся. На пристани возле кремлевских стен нас ждал корабль «Вече». Перед посадкой я успела купить в баре на берегу полтора литра медовухи. И мы поплыли под звон колоколов Софии.


На верхней палубе Хелюля занял деревянный стол. Я открыла медовуху, она брызнула пеной, и меня атаковали осы. Ох уж эти обвиняющие взгляды пассажиров! Через некоторое время я додумалась спуститься в гальюн вымыть бутылку.


Аудиоэкскурсия была приятная и интересная. Мы проехали мимо Рюрикова городища, прошли через каменные опоры разрушенного моста. Я узнала, что имя Юрий произошло от имени Георгий. Ярославу при крещении дали имя Георгий. Потом появился Георгиевский монастырь. Людям было тяжело выговаривать это название, получалось: «гюргий», «гюрий» – святыню переназвали и новое имя учредили.


В мутном закатном солнце перед нами открылось бескрайнее озеро Ильмень. Все побежали фотографировать. А я ловила безмятежность. Хелюля ловил ее где-то на нижней палубе. Пока его не было, мама капризной девочки назвала меня злой тетей, пыталась запугать мной ребенка. Да уж. Методы воспитания у вас, конечно.


Очень хорошо мы покатались. На берег сошли со шлейфом блаженства. До свидания, Новгород.


По пути домой мы купили в «Пятерочке» пиво и еду на завтрак. Я взяла пару банок «Невского». Решила вспомнить вкус юности. Отвратительно.


9 августа


Мы возвращаемся домой. Грустно и радостно.


Заехали в Валдайский монастырь. Здесь живет духовник Путина. Где-то рядом знаменитый бункер.


Мы сразу пошли к храму. Я выбрала себе самую синюю юбку из кучи тряпок. Платок у меня был свой. Без вшей.


В храме Хелюля прикладывался к мощам – я рассматривала яркие стены. А монах у алтаря очень подозрительно на меня смотрел. Из-за колонны высунулся и почти зарычал. Я так испугалась…


Потом мы вышли к озеру. Сели на лавочку покурить. Набожная белорукая старуха села рядом с нами и ужасно испугалась сигарет. Начала ворчать, что нельзя в общественном месте. Деловая такая. Забыла, как в молодости дымили все подряд во всех помещениях и даже в самолетах? Я не застала этих времен, но Хелюля мне о них рассказывал. Бабка ушла, а мы в безмятежности и в дыму смотрели на уток. Путешествие подходит к концу, и уже как будто кончилось в голове место для новых впечатлений.


В монастыре был платный туалет, а у нас не было с собой мелочи. Поэтому на обратном пути мы сделали остановку в сосновом бору. Еще одно впечатление: тишина, небо, подколотое иглами верхушек, воздух – настоящий. Никакого страха.


Через некоторое время мы оказались возле могилы Анны Керн в Прутне. Хелюля с упоением рассказывал мне подробности ее частной жизни. Кстати, забыла сказать, что все хелюли обожают всякие неприличные сплетни! Даже о мертвых.


Напротив церкви был спуск к реке. Тверца – маленькая и сильно заросшая. Солнце палило. Я сняла кеды и зашла в воду по колено. Рыбки облепили мои уставшие ноги. Пилинг длился минут 10. Мимо проплыла лодка. Я чувствовала абсолютную гармонию в себе и в мире.


Когда поднималась обратно – увидела, что Хелюля греет пузо на лавочке. Обуви на мне все еще не было, и я как опасная кошка бесшумно подкралась к нему. Как же он подскочил, когда услышал слова приветствия над своей головой! Ворчал минуту.


Очень хочется есть. И мы уже мчимся в Тверь. Мечты о пюре с котлетой занимают весь мой ум. Что? Еще один город на нашем пути?


Тверь и Тверь. Когда мы искали заведение, у меня был только один вопрос к новому городу: где столовые? Так хотелось вот этой именно еды. Нашлось одно кафе с нормальным меню. Заказали бифштексы с картофелем и какие-то салаты. Я не помню. Я смела все за минуту.


Оживленная улица, по которой мы прошли, показалась мне совсем чужой. Идем такие потрепанные и размякшие, а вокруг все гуляют красивые. Другая планета.


Перед тем как сесть в машину, мы купили на вечер алкоголь. По бутылке вина и по три банки пива. Я еще взяла себе в дорогу мороженное с черносливом, курагой и орехами. Сколько до Москвы?


Мы немного постояли в пробках на въезде. Все мои органы чувств работали из последних сил. Вечер возникал.


Мы решили объехать город по платной дороге. Я сказала Хелюле, что хочу перебраться на заднее сиденье и рассортировать продукты, чтобы сэкономить время. Он сказал, что это безумие. И что осталось потерпеть совсем немного.


На лавочке возле моего подъезда сидели два алкаша и громко матерились. Хелюля постепенно перенес все вещи к двери квартиры и возмутился: «Как можно так ругаться при девушках?».


Потом он уехал к себе домой. Я разложила диван и открыла банку теплого пива.