КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590820 томов
Объем библиотеки - 895 Гб.
Всего авторов - 235200
Пользователей - 108085

Впечатления

Serg55 про Шопперт: Вовка-центровой - 4 (Альтернативная история)

очень лаже хорошо, жаль, что автор продолжение не скоро обещает

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

Всем рекомендую. Кто то залил недавно очередную ложь Тимоти . Успела попросить чтоб удалили эту гнусную клевету. Внимательно следите что ЗАЛИВАЕТЕ! А то сами НАВЕЧНО в бан попадёте!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Эрленеков: Конкретное попадание (СИ) (Космическая фантастика)

Чтиво для гнуси и маньяков. Чтоб у автора рождались одни девочки или лучше отрезали яица, что не был придатковом своего члена, так как торговля своими детьми и покупка их для утех для него норма. ГГ и автор демонстрирует отсутствие интеллекта. Всё очень примитивно написано.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Снайдер: За Украиной - будущее (Публицистика)

У Украины нет будущего. Они всегда были рабами: сначала Польши, теперь США. залезли в многомиллиардные долги. Массовое казнокрадство несмотря на законы. Завышение стоимости вооружения и т.д. И нет аннотации.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Arabella-AmazonKa про Первушин: Аэронеф '25 лет Вашингтонской коммуны' (фрагмент) (Научная Фантастика)

что тут делает этот фрагмент? их нельзя грузить сами ведь пишите. плиз удалите кто нибудь.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ANSI про Неклюдов: Спираль Фибоначчи (Боевая фантастика)

при условии, что я там буду богом - запросто!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Стопичев: Цикл романов "Белогор". Компиляция. Книги 1-4 (Боевое фэнтези)

Прекрасный рассказчик Алексей Стопичев. Последовательный, хорошо продуманный мир и действия в нём, как и главный герой, вызывающий у читателя доверие и симпатию. Если и есть не стыковки, то совсем немного и это не вызывает огорчения и досады. На мой суд достойный цикл из огромного вороха о попаданцах в магический мир. Было бы неплохо продолжи автор писать и далее, но что-то останавливает автора потому как кроме этого цикла ничего нет в

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Родная душа [Виктория Ом] (fb2) читать онлайн

- Родная душа [СИ] (а.с. Сборщик эмоций -1) 749 Кб, 205с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Виктория Ом

Настройки текста:



Сборщик эмоций. Родная душа

Глава 1. В океане чужих эмоций

У каждого есть своё убежище, где ему комфортнее всего. Моё — на вечерних улочках города, когда люди спешат по своим делам, скрывая свои чувства и эмоции от окружающего мира.

Я ощущаю себя медузой, ловящая всем своим существом песни далеких китов и незаметная в свете окружающего планктона. Я скольжу меж людей, притормаживаю у светофоров и замечаю общий настрой толпы, отмечая источники самых тихих и мимолетных всплесков разнообразных эмоций в их аурах.

Мужчине рядом со мной поступил звонок, и его досада сменилась на радостное облегчение. Я протянула руку к этому незнакомцу, хватая пальцами воздух в нескольких сантиметрах от него, и поймала искорку, отразившую его краткую эмоцию — научилась это делать незаметно, еще со времен протестов против таких, как я, сборщиков. Но даже когда кто-то рядом проявит недовольство и негодование, заметив мои манипуляции, они промолчат — спасибо за легализацию сбора эмоций нашим министрам и прочим заинтересованным толстосумам.

Я достала из кармана пальто пузатый флакончик, с легкостью откинула его крышку, поместила туда сияющий между моих пальцев сгусток, собранную эмоцию. Так же легко и быстро закрыла бутылочку и отправила свой скромный урожай в наплечную сумку.

Если бы я могла, то порадовалась, наверно.

Сегодня мой путь лежал в контору. Несколько раз в неделю я сдаю свой урожай и отчитываюсь, для получения должной платы. Все ради денег, и никак иначе.

По дороге мне удалось заметить интересный экземпляр: старик в грязной поношенной одежде, сидящий в подземном переходе и жалобно просящий милостыню. Его беспокойство и чувство голода ярко заявляли о возможной удачной попытке.

Я купила в ближайшем уличном ресторанчике фастфуд с бутылкой воды. Кола такому старику ни к чему, и это не забота, а простой расчет.

Вернулась к нему. А люди проходили мимо, старательно игнорируя старика. Я присела рядом. Моя сумка, коснувшись земли, издала тихий звон, давая понять, что она наполнена большим количеством стеклянной тары. Я протянула пакет с едой и воду пожилому мужчине. Он тут же принялся благодарить меня, пытаясь поклониться, стыдливо вытирая нахлынувшие слезы. А я просто делала свою работу — собрала отличный экземпляр искренней благодарности. Это значит, что и в этом месяце можно ожидать премию.

Старик, оторопев от моих действий, прекратил рассыпаться в благодарности и настороженно напрягся.

— Примите за беспокойство, — протянула ему купюру, первую попавшуюся во внутреннем кармане пальто.

Он принялся отказываться, испуг завладел им. И его можно понять, люди старой закалки все ещё верят, что сборщик крадет эмоции безвозвратно, а с ними и часть души.

Мне в этом моменте надо сдержанно хохотнуть, но я не из тех, кто способен правдоподобно изобразить нужные чувства. Хорошо, что в актрисы так и не подалась.

Но каждый слух на чем-то зиждиться, и я прекрасно знаю, откуда растут ноги этого старого страха у простых людей, но, конечно, не расскажу. Я лишилась эмоций, а не мозгов.

Купюру я всё же положила в его стаканчик. Торопливо поднялась на ноги и вернулась на прежний маршрут — надо успеть сдать урожай.

Для меня эмоции — то, что остается во внешнем мире, не затрагивая оставшуюся кроху моей души и не мешая здраво смотреть на свою жизнь.

Яркий пример — надвигающийся праздник Нового года. Все скоро будут с радостным воодушевлением бегать по магазинам в поисках подарков для дорогих им людей. А для меня — это высокий сезон для сбора эмоций. И только. Никаких чувств и душевных порывов сделать кому-то приятно и добиться чьей-то улыбки. Весь город прямо-таки и бурлит в предвкушении главного таинства, а я, словно старая коряга, попав в эпицентр бури, плыву по течению и собираю все стоящее, что попадается мне на пути.

Контора, в которой я работала вот уже второй год, снимала несколько помещений в старом доме, стоящем недалеко от центральной улицы города.

Раньше здесь находился продовольственный магазинчик. Теперь организация «Чувственный коктейль», предоставлявшая широкий ассортимент чистых эмоций и чувств, а также располагавшая высококлассными химиками, которые были способны создать коктейль для ваших нужд.

Нужно отдохнуть от стресса, но нет возможности из-за аврала на работе? Коктейль "тайский массаж" из удовольствия, нежности и блаженства поможет за пять минут забыть о стрессе, отдохнуть душой и телом, и с новыми силами вернуться к работе. По крайней мере, так заявлял один из рекламных буклетов "Чувственного коктейля".

Я сразу направилась в складское помещение. Выставила свою добычу за последние три дня на столик рядом с окошком приемщицы. Взяв лежащие здесь листки для этикеток, принялась заполнять классификации, а затем наклеивать на свои бутылочки. Многие сразу после сбора этим занимаются, я же на это никогда времени не тратила.

— Ника! — привлек моё внимание женский возглас.

В помещение вошла девушка, расплываясь в счастливой улыбке.

— Ты опять кого-то грабанула? — уточнила она, окидывая взглядом ровный строй баночек, заполненные разноцветными всполохами чьих-то эмоций.

— И тебе хорошего урожая, Эльвира, — сухо отозвалась я, возвращаясь к своему занятию.

В нашей конторе среди сборщиков было всего четыре девушки, и одна из них — эта самая Эльвира, которая специализировалась на сборе оргазма. Именно так, вы не ослышались. Она собирала мужской оргазм и даже изловчилась делать это с собственным. Она с гордостью утверждала, что такого фееричного финала, как у нее, мало кто способен пережить. Поэтому её урожай и пользовался спросом. Сама Эльвира не сказать, что была расписной красавицей, но она могла достойно подать себя, и даже мужчины, побаивающиеся сборщиков, охотно шли на связь с ней.

Она откинула с лица назойливые волосы, которые строптивыми кудрями торчали в разные стороны, и сунула свой вздернутый носик над моим плечом.

— А ты всё по мелочам побираешься? — поразилась Эльвира моему урожаю. — Слушай, может тебе по-дружески подкинуть оргазм. Ну так, для встряски. Глядишь, и парни потянуться. А то совсем завязла в чужих мимолетных эмоциях.

— Благодарю за заботу. — Её жалость и легкая тень сочувствия не укрылась от меня. — Мне и так замечательно живется.

— Отличный слоган! — сменилась она на радостное воодушевление, видимо подумала об очередной игре для добычи своего урожая. — Ну как знаешь. А-то жены миллиардеров, знаменитостей и министров выстраиваются в очередь за моим оргазмом. И цена, знаешь ли, немаленькая.

Она обиженно поджала свои пухлые губы, закидывая упавшую на глаза прядь волос, которая тёмной трещинкой разбивала её светлый лик. Эльмира подошла к окошку приемщицы и стала доставать свои бутылочки — целых шесть штук. Четыре из них имели этикетки розового цвета, остальные — синего. А это значит, либо кто-то из мужчин не смог прийти к логическому финалу, что могло произойти при повторной попытке сбора, либо в одном из актов участвовала женщина.

Я не против однополых отношений, главное, чтобы меня не втягивали в свою секту, философию… или что у них там? К тому же это я могу создавать кружок для фригидных неудачников, и убью сразу несколько зайцев. И если кто-то примет в этом участие, то зрелище, конечно, будет печальное, а я стараюсь не заниматься сбором печали, тем более в большом количестве, поэтому этого никогда не бывать.

— Хорошего урожая, — поприветствовала приёмщица Эльвиру из-за перегородки и протянула ей бланк для сдачи отчета.

— И мне, пожалуйста, — поспешила я, чтобы не тратить время зря.

— Да, конечно, — услышала я в ответ, заметив настороженные всполохи, проскользнувшие из окошка склада, но свой бланк получила.

Не видя смысла заострять внимание на эмоциях окружающих людей, приступила к заполнению бланка. В общей сложности, мне удалось собрать двадцать три ингредиента за три дня. Не было желания сидеть дома и как-то не заметила, что нахватала то тут, то там, всего понемножку.

Эльмира не успела сдать свой урожай, как отвлеклась на входящий звонок.

— Да, котик, — сладким голосом протянула она, расцветая радостным предвкушением.

Рука аж сама собой потянулась в её сторону, благо, она была ко мне спиной и не заметила, как я её общипала. Быстро закинув полученную эмоцию в бутылочку, а ту в свою опустевшую сумку, решила, что сдам её со следующим отчетом.

Приёмщица, протянув руку через окошко, аккуратно дотронулась до рукава меховой шубки Эльвиры, привлекая её внимание. Наша жрица эмоций гневно свела брови, но не отрываясь от телефонного разговора, расписалась в указанном месте и покинула помещение.

Хорошо, что Эльвира не закатила скандала, а она в этом мастерица. Оказаться в такой опасной близости с разъяренной женщиной — малое удовольствие, даже для того, кто чувствует эмоции, но не пропускает их через себя.

Сдала свой урожай. Приёмщица оказалась новенькой. Она старательно не давала мне себя разглядеть через маленькое окошко в двери склада, что показалось странным, но я списала всё на любовь нашего «дружного» коллектива распускать обо мне слухи.

Покончив с бюрократией, направилась в следующую комнату по коридору, здесь был центр нашей организации: пять столов, расположенные по кругу вдоль стен, съедали почти все пространство. Слева от входа находилось место секретаря, а тут же напротив — дверь к директору.

— Хорошего урожая, — поприветствовала секретарша. — Ты за премией?

Я напрягла свой мозг, пытаясь вспомнить текущую дату. Когда живешь, думая о днях недели, более точные ориентиры как-то не задерживаются в голове.

Секретарша с нервными всполохами в ауре стала рыскать в ящике своего стола, пытаясь не смотреть мне в глаза. Видимо она так и не привыкла к моему безэмоциональному взгляду. Да я даже брови не свела, словно нахмурившись, чтобы обозначить сложный мыслительный процесс в своей голове. Ну просто монстр. Нет правильнее — робот. Слава богу, хоть моргать нормально не разучилась, а то бы вводила людей в ступор, шок и ужас еще и этим.

— Распишись здесь, — указала она мне на нужное место в её отчетной книге.

Сделано.

Секретарь протянула конверт с моим именем, я приняла его и убрала во внутренний карман своей сумки. Пересчитаю дома, а то недовольство сидящих здесь менеджеров худший аккомпанемент для данного действа. Они-то жопу рвут, чтобы добиться нормальной зарплаты, а я как сборщик нехило получаю, да еще и премии мне каждый месяц выдают.

— У себя? — спросила я секретаря, указывая на дверь директора.

— Д-да, — неуверенно выдавила она, видимо, не зная точно как поступить.

Всех подряд к начальству будешь пускать — получишь нагоняй, а мне запретишь пройти… вероятно, жди беды. Вытяну душу! Превращу в бесчувственную куклу! Или, может, уже новые байки распускают?.. Не знаю и узнавать не планирую.

— Он говорит по телефону, — тихим голосом сообщила девушка.

— Мне назначено, — решила её успокоить, хотя чувствую — не получилось, из-за слишком резкой подачи, а без нужной эмоциональной окраски слова вышли со зловещим подтекстом.

Не стала думать об этом, а просто открыла дверь в кабинет директора и молча вошла.

Вэн Бардбанш организовал свою организацию чуть ли не в первый же день принятия законопроекта, регулирующего деятельность сборщиков эмоций, а также переработку и сбыт предоставляемых ими ингредиентов. Организация за последние два года значительно увеличилась, но продолжала ютиться на небольшой территории бывшего магазина.

Он действительно говорил с кем-то по телефону, причем стоя. Увидев меня, Вэн приветственно кивнул. Я устроилась на стул перед его столом и уставилась в пол, чтобы не отвлекать своим пустым, а порой остекленевшим взглядом. Вся мебель в его небольшом кабинете была сдвинута к левой стене, а справа находилась дверь прямо на склад. Раньше он сам принимал урожаи, а теперь у него предостаточно другой работы.

Вэн был старше меня на пять лет, и выглядел отлично, несмотря на то что у него не хватало времени на себя. Свои черные волосы он тщательно зачесывал назад, а очки в тонкой оправе не скрывали пронзительно голубых глаз.

Он закончил разговор, сел за стол и отложил телефонную трубку. Видимо, общался с кем-то важным, раз разнервничался настолько, что встал — как не странно прозвучит, но это его успокаивало.

— Вызывал, — напомнила я, пытаясь таким образом извиниться за то, что ворвалась без приглашения и предварительного согласования через секретаря.

— Да. — Его тонкие губы изобразили очень радушную улыбку, а сам Вэн источал лёгкое удовлетворение. — Многие конторы, которые занимаются сбором почти столько же времени сколько и мы, все больше и больше интересуются причиной столь высоких показателей у нашей организации.

— Мне пора беспокоиться? — спокойно уточнила я.

— Нет. Но сейчас с поддержки правительства организовывают курсы для сборщиков эмоций. Это делается для тех, кто уже давно в этом бизнесе, но до сих пор так и не прошел никаких курсов и не получил сертификата, позволяющего и дальше заниматься сбором. И я не зря тебя затащил полтора года назад на факультатив, зато ты получила свою корочку эмпативного специалиста и можешь теперь провести курс для других, — с гордостью улыбался Вэн.

— «Сборщик эмоций» мне нравится больше, — отстраненно заметила я, — не так режет слух.

— Так что? — Вэн пропустил мимо ушей моё замечание. — Это отличная возможность избавиться от докучливых конкурентов. Посмотрят, что ты целиком и полностью отдаешься своей работе и отстанут от меня со своими допросами. А заодно сможешь помочь другим получить корочки. Уж от тебя они больше узнают, чем от преподавателей в институтах, которые наслушались старых сказок про сборщиков.

— Цена вопроса? Где? Когда? Что и к чему? — продиктовала я, останавливая его воодушевленную речь с целью во что бы то ни стало уговорить на эту авантюру.

Меня можно мотивировать фактами. И лучше, чтобы требования в мой адрес уравновешивались соответствующей суммой.

— Отлично! — Радостно хлопнул он в ладоши. — Я ожидаю информацию на почту, как получу, перешлю тебе. И обязательно позвоню, чтобы ты не прошляпила эту замечательную возможность!

— Когда так самодовольно ликуют, я невольно задумываюсь о подставе, — поделилась с Вэном своими размышлениями.

— Я всегда рад успеху личному, моей фирме и отдельных сотрудников, — расплываясь в улыбке, оправдывался он.

— Ты знаешь, я работаю на тебя только из-за личного удобства, и если я посчитаю эти курсы бессмысленной тратой своего времени — я откажусь.

— Я предупредил организаторов об этой твоей черте, так что думаю, они составят предложение подходящим образом.

Его уверенность, разлившаяся в ауре, подтверждала его слова, видимо, он оговаривал этот момент на должном уровне.

— Могу быть свободна? — для приличия спросила я, уже встав со своего места.

— Да, хорошего урожая, — отозвался Вэн.

— Ага, — бросила в ответ и вышла из кабинета.

В прилегающей комнате все на мгновение притихли. А в следующую секунду менеджеры возобновили шумные сборы — рабочий день окончен, можно идти по домам. Все присутствующие старательно меня игнорировали. По эмоциям: ничего нового. Поэтому я направилась на выход, не обращая внимания на этих змей.


Глава 2. Знакомство с Йеном


День икс настал — первое занятие для несертифицированных сборщиков.

Я постаралась оценить свой внешний вид на приемлемость для данного события. Вэн очень настойчиво напоминал, что на это стоит обратить особое внимание. Не хочет, как всегда, чтобы с одного взгляда нормальные люди составили обо мне неправильное мнение. И я с этим не согласна, так как все люди разные и всем угодить нельзя. К тому же каждый старается выглядеть так, как ему комфортно. И да, мне комфортно с растрепанными волосами, кое-как собранными в хвост. Я не трачу ни денег, ни времени на макияж. Забыв о мимике, с моего лица исчезли все намеки на морщинки. Нет, я состарюсь и буду выглядеть как высушенный сухофрукт, но это естественные этапы жизни и тут ничего не поделаешь, хоть сто раз ложись под нож пластических хирургов. С одной пометкой, если доживу.

Последний взгляд в зеркало в ванной комнате: русые волосы чистые и причесаны, свободно рассыпались по плечам; глаза карие в обрамлении ненакрашенных ресниц; и густые брови аккуратной формы (за что спасибо природе, хоть здесь повезло); нос крупноват на общем фоне, но какой есть. В целом обычное лицо.

С одеждой мудрить не стала, да и нет у меня ничего по дресс-коду. Простые и удобные джинсы, свободный и приятный к телу свитер — то, что нужно для работы сборщика. Накинула пальто и поспешила покинуть свою маленькую квартирку.

Я заранее спланировала путь и рассчитала время, которое необходимо будет затратить на дорогу до здания бизнес-центра, где арендовали помещение для занятий. Пока всё шло по плану: по дороге пришлось несколько раз напомнить себе, что у меня нет времени на сбор эмоций у прохожих. Как раз был самый пик — все возвращались с работы. Вен попросить меня не усердствовать на два фронта, но когда ты что-то делаешь, не особо отдавая в этом отчета, просто по привычке, сложно резко перестроиться.

В холле бизнес-центра толпилась группа разношерстных людей. Мысль, что это могут быть мои студенты, казалась единственно верной. На днях я ознакомилась с анкетами смельчаков и там были фото. С памятью мне не повезло, но лица казались знакомыми, значит ответ очевиден: эти люди ждут меня. Часы на стене показали, что я пришла четко к началу занятия, а значит — опоздала. Поспешила к посту охраны, расположенный перед проходом к широкой лестнице.

— Здравствуйте. Как мне пройти в администрацию? — спросила, воспользовавшись рекомендациями организатора из его последнего письма.

— По какому вопросу? — раздраженно спросил мужчина внушительных размеров, предупреждая взглядом, что шутки с ним шутить не стоит.

— Взять ключи от аренды. Для занятий сборщиков, — совершенно спокойно ответила я, что сбило всю напускную суровость с охранника.

«Эмпативный» — решила про себя я.

Не все, кто чувствует эмоции других работают сборщиками. Кто-то идет в те структуры, где не надо общипывать людей, а достаточно лишь знать, что они чувствуют. Охранникам это позволяет найти опасного элемента до того, как произойдет нечто непоправимое. Очень многие идут и в политику или в крупные компании, в качестве аналитиков. Они отслеживают эмоциональный фон оппонентов и формируют рекомендации по дальнейшим действиям. В общем, каждый выбирает себе что-то по душе или по возможностям.

Охранник уже звонил кому-то, не сводя взгляда с меня. Видимо, пытался хоть что-то услышать с моей стороны, аж напрягся, не зная, что и ожидать от меня. Тихий страх заклубился где-то в глубине его души.

— Простите, — отвлек меня от охранника задорный голос. — Я не ослышался? Вы тоже на занятие для сборщиков?

Парень лет двадцати пяти, хотя может и меньше. Мой разум сразу отметил его высокий рост, короткие темные волосы, вытянутое лицо, темно-карие глаза, скошенный набок нос, видимо ломали, и, возможно, не раз. Парень широко улыбался, из-за чего черты лица казались угловатыми и резкими. А в ауре разливалось яркое предвкушение. Давно такого не видела у взрослых людей.

— Да, — не стала мудрствовать с ответом.

— Здорово, здесь все как раз ждут преподавателя, — сообщил он, кивнув в сторону шумного скопления людей перед входными дверьми. — Говорят, он прям монстр какой-то. Он столько ингредиентов собирает, что мне и не снилось. Говорят, что из самого контролирующего сбор отдела его уговаривали провести эти лекции. Жду не дождусь. Интересно на это чудо посмотреть. А может и научит чему дельному?

— Может, — сухо отозвалась я, ожидая, когда этот парень вынырнет из захлестнувших его эмоций и заметит, что с моей стороны нет отклика.

Если это сборщик, странно, что он не видит моей полной тишины. Даже охранник с опаской поглядывал на нас. Тот не решался прервать радостную тираду молодого человека и обратить его внимание на моё несоответствие нормальной реакции на окружающие эмоциональные раздражители.

— Меня, кстати, Йен зовут, — с неисчезающей улыбкой сообщил он и протянул мне руку.

Странное действие. Я не мужчина, чтобы мне жать руку при знакомстве.

— Ника, — и протянула свою ладонь, наблюдая за его дальнейшими действиями.

Ладонь парня была горячей, словно подогреваемая бурлящими эмоциями. Йен слегка склонился, притягивая мою руку к своим губам.

Давно мне ручки не целовали, точнее никогда.

А вот и неподдельное смятение появилось. Значит, для считывания эмоций ему нужен тактильный контакт. Стоит отметить ненавязчивый подход парня для получения результата.

— Кто здесь по поводу аренды для сборщиков? — прервал происходящее женский голос.

Йен тут же выпустил моя руку и развернулся в сторону вопрошающего, стараясь подавить появившееся беспокойство. Перед лестницей наверх стояла женщина, возрастом уже за сорок, в очках. Её соломенные волосы были собраны в высокую кичку. Измученные многократным обесцвечиванием, они еле скрывали круглое приспособление для создания столь простой прически.

— Я, — и подняла руку, чтобы акцентировать внимание на себе.

Женщина слегка нахмурилась, в её ауре скользнула неприязнь. А мне вспомнилось, что в одном из последних объявлений, лаборатория просила как раз этот ингредиент.

— Все на лекцию для сборщиков? — оглядела она притихшую толпу. — Следуйте за мной.

Женщина повела нас на второй этаж, затем по длинному коридору со множеством дверей. Дойдя до нужной, отперла и распахнула её. Она прошла внутрь и посторонилась, давая возможность остальным попасть в выделенную аудиторию.

Нам досталось небольшое помешенные с простыми столами и стульями, на дальней стене размещалась большая белая доска, рядом с ней стол и стул для преподавателя.

Женщина стояла, оценивающе рассматривая меня. Вэн сказал, что отправил мою анкету с фото еще до того, как я согласилась. Значит, дамочка более чем осознает, кто в этой массе новых лиц является преподавателем.

Я протянула раскрытую ладонь в её сторону, в то время как остальные спешили занять места за партами, подальше от стола преподавателя, и снять с себя верхнюю одежду. Здесь все-таки было теплее, чем на улице.

— Ключ? — и женщина посмотрела на меня так, будто я попросила ключ от её дома, а не от аудитории. — Или вы присоединитесь к слушателям?

Присутствующие притихли, все с настороженностью следили за происходящим.

Сотрудница бизнес-центра состроила недовольное выражение лица, сочась плохо скрываемой злобой, но ключ отдала. Она прошла мимо меня, собираясь покинуть аудиторию.

— Стойте, — сказанное мной слово, заставило женщину остановиться и синхронно со мной развернуться.

Она смотрела на меня, её глаза сгрудились в кучу и ошарашенно выпучились, глядя как между моих пальцев, у самого её носа, светился маленький сгусток.

— Хороший образец неприязни, — пояснила я достаточно громко, чтобы все присутствующие восприняли это как часть урока.

Женщина фыркнула и поспешила удалиться. Я быстрыми и отработанными движениями поместила образец в склянку, которую достала из кармана пальто. Закинула маленький улов в наплечную сумку и подошла к преподавательскому столу.

Беглым взглядом посчитала присутствующих. По количеству вроде все. Оценила напряженную атмосферу, освобождаясь от сумки и пальто. Свои вещи я оставила прямо на столе. Сама же вышла вперед, чтобы лучше рассмотреть эмоциональный фон каждого в отдельности.

— Меня зовут Ника Сплинт. Я буду вести занятия для несертифицированных сборщиков. Мне двадцать семь лет.

Студенты обратились в слух, в ответ рассматривая меня и пытаясь оценить. С заднего ряда, помимо раздражения, донеслось недовольное фырканье. И то, и другое принадлежало мужчине в возрасте, лет за сорок. Могу лишь предположить, что его не устроил мой молодой возраст, так как остальная масса присутствующих были парни и девушки от двадцати трех до двадцати восьми.

— Я почти два года работаю сборщиком в «Чувственном коктейле». Имею самые высокие показатели по урожаю и специализируюсь на мимолетных эмоциях, — добавила я, скользя взглядом по притихшим студентам.

Поднялась рука.

— Да?

— А зачем неприязнь надо было собирать? — спросил Йен лукаво улыбаясь, его настрой изменился, стал более сдержанным, но не проявлял и тени напряжения или беспокойства в мой адрес.

— В лаборатории был запрос на этот ингредиент.

— А что лучше? Мимолетные эмоции или стабильные? — не унимался парень.

— Думаю, что лучше послушать лекцию. В ней вы должны будете найти все нужные вам ответы. — С задней парты поднялась волна недовольства, зажигая сигнал об опасности и распаляя мой инстинкт самосохранения. — Но ответ на ваш вопрос: каждый решает сам, что для него лучше.

Йен откинулся на спинку стула чему-то улыбаясь, при этом спеша что-то шепнуть соседу за партой сзади него. Я присела на край своего стола, оглядывая зашептавшихся между собой людей. Обрывки фраз дали понять, что все принялись обсуждать мою персону. Напряжение в группе снизилось, видимо, я не оправдала их ожиданий, после услышанных баек про лучшего сборщика из «Чувственного коктейля».

— Я ознакомилась с вашими анкетами, — не обращая внимания на тихий гомон, продолжила я, — но они мне мало, что поведали о вас, поэтому попрошу каждого по очереди представиться и рассказать о себе пару слов: что вы посчитаете, мы должны узнать? Может, какие-то особые достижения? Или необычный подход к сбору урожая?

Новая волна шепота прокатилась по помещению. Я достала из сумки заготовленный блокнот с ручкой, готовясь фиксировать моменты, которые мне покажутся интересными или немаловажными.

— Кто первый? — Все притихли и напряглись.

Опять рука в воздухе, и Йен расплывающейся в улыбке. Он сильно выбивался своим ярким и радостным огоньком на фоне тусклых и опасливых студентов.

— Меня зовут Йен, — заговорил он после моего кивка, — я выучился на инженера строительной техники, но хочу переквалифицироваться в сборщики. Мне кажется, эта работа поинтересней будет.

— То есть вы нигде не работаете сборщиком сейчас? — уточнила я, внося пару слов в блокнот под именем «Йен».

— Подрабатываю, но без сертификата брать на постоянку не хотят, — состроив недовольную гримасу ответил он.

— Понятно. Следующий.

Никто не жаждал перенять своеобразную эстафету. Йен пихнул своего соседа по парте и что-то ему шепнул с нахальной улыбкой на лице. Тот тут же поднял руку и не дожидаясь моего позволения, заговорил:

— Меня зовут Константин, — взгляд его был устремлен лишь на Йена, а эмоциональный фон говорил, что сосед ему еще ответит, за всё. — Я здесь за компанию. У меня в конце года уже будет диплом психолога с сертификатом эмпативного специалиста. Я подрабатываю вместе с Йеном, и это он меня подбил прийти, чтобы сравнить качество лекций, — последние слова прозвучали неуверенно, но отчетливо, глядя в мою сторону, но избегая встречи наших глаз.

— С удовольствием ознакомлюсь с вашей итоговой оценкой данного курса, — ответила я ему, мысленно рассчитывая, что он раскритикует всё в пух и прах. И в итоге меня больше никогда не побеспокоят схожими предложениями.

Особого желания вести эти занятия у меня лично не наблюдалось. И те пункты, которые были в качестве доводов, пойти и сделать это, меркли перед общей картиной: гнетущая обстановка, яркое и отвлекающее недовольство мужчины с последней парты, невозможность погрузиться в простой и привычный сбор эмоций. Нет, мысленно напомнила себе, что обещанная оплата за курсы очень пригодится сейчас. Деньги — это единственно действенный повод прийти сюда и вариться в ненужных эмоциях, что очень изматывает на физическом уровне. Не прошло и пяти минут от начала занятия, а уже казалось, что меня облили грязью, и поэтому хотелось побыстрее уйти на свежий воздух. Смена окружения убрала бы это и чужие неприятно давящие со всех сторон чувства.

Следующие студенты представлялись без особого энтузиазма, добавляя пару незначительных фактов: как долго и где работают, и на чём специализируются. Все шло неплохо, пока очередь не дошла до недовольного мужчины с последней парты. Он сидел один, смотря на всех присутствующих с неменьшим презрением, которое я почувствовала в свой адрес.

— Вы последний, — будничным тоном обратилась к мужчине, и пару студентов обернулись в его сторону.

— Мне нечего сказать, — надменным тоном отозвался он.

— Даже вашего имени?

Мужчина поджал губы и навалился на парту скрестив перед собой руки. Уже все присутствующие с нескрываемым любопытством смотрели на «особенного» студента. Пожалуй, сейчас он полностью перетянул одеяло на себя, давая мне возможность глубоко вдохнуть, так как эмоции присутствующих отхлынули в другой конец аудитории.

— Меня зовут Бернард Айзинг. Я работаю в «Эйфории».

Все молча ожидали, что он еще что-нибудь добавит, но нет. Мистер Айзинг откинулся на спинку стула, давая понять, что это всё, что мы должны о нем знать. А легкая вибрация ненависти, достигшая меня, в купе с его озлобленным взглядом, подсказывали, что не стоит больше задавать ему вопросов.

— Хорошо. — И отложила свой блокнот в сторону. — Я вижу здесь людей, которые вполне понимают, что такое быть сборщиком эмоций. Поэтому, докучать ненужной и известной всем вам информацией не буду. Я понимаю, что вы здесь, чтобы получить сертификаты и на официальных правах вернуться к своей работе.

Вернувшееся ко мне внимание студентов теперь не было столь неприятно-давящим. Всех заинтриговали мои слова, даже мистер Айзинг поутих со своими эмоциями.

— От меня требуют провести для вас определенное количество часов занятий. Затем провести письменный экзамен для проверки усвоенного материала. Вопросы стандартные и уже предоставили мне для ознакомления.

Я достала папку из своей сумки и вынула оттуда заготовленные листы с экзаменационными вопросами.

— Сегодня, — двинулась между рядов, раздавая каждому по экземпляру, — вы напишите пробный экзамен. Это позволит и вам, и мне оценить ваши знания и подготовку.

А вот эти слова уже напугали добрую половину присутствующих. Я как раз дошла до нашего мистера Айзинга и положила на его стол лист с вопросами. Сумки или портмоне с ним не наблюдалось.

— Ручку дать? — спросила его, чем заслужила зудящую ненависть, окатившей меня с головы до ног.

— Нет, — огрызнулся мужчина, пододвигая к себе экзаменационный лист и приступая к его изучению.

Вблизи он создавал еще более отталкивающее впечатление: круглая лысоватая голова с поросячьими глазками, с крупным носом и толстыми губами. Сам он был тучным, и мне с трудом представлялось, где и как он мог бы собрать хотя бы один ингредиент.

— Как закончите, можете быть свободны, — сообщила я, возвращаясь к своему столу.

Время словно решило поиздеваться — оно тянулось, будто не было ничего более важнее текущего момента и каждый должен был как следует прочувствовать и запомнить его. Через полчаса я стала замечать растерянность, печаль и легкое разочарование, исходящие от девушек. Парни начинали уже в наглую перешептываться, выспрашивая, кто как ответил.

Мистер Айзинг оборвал мою попытку обратиться к студентам. Он с шумом отодвинул свой стул и тяжелой поступью приблизился к моему столу. Положив свой листок с ответами, он одарил меня пренебрежением, с превосходством взирая на меня сверху. Айзинг с той же невозмутимостью проследовал к двери и вышел, хлопнув вместо прощания.

— Если вы чего-то не знаете, то лучше оставить вопрос без ответа, — сказала наконец то, что хотела, до того, как наш особенный студент обратил все внимание на себя. — Это поможет мне понять, что вам действительно нужно пояснить.

Со стороны я наверно выглядела, как спокойный и собранный преподаватель, которого ничто не может вывести из равновесия. Возможно, моё отклонение очень даже подходит для проведения занятий. Благодаря мистеру Айзингу и проверочной работе, эмоциональные атаки со стороны присутствующих поутихли. Если они и дальше будут спокойно реагировать на меня, то это необычное дело я смогу завершить быстро, уже даже мысленно принялась планировать возможные пути домой для сбора урожая.

Еще несколько минут, многие из присутствующих вдумчиво нависали над листками с вопросами, пытаясь выудить нужную информацию из своих голов. Потом один из парней сдался и положив свою проверочную работу на мой стол, покинул аудиторию. Остальные, поддавшись его примеру, стали смело сдавать листки и уходить.

Единственными, кто не спешил покидать помещение были Йен и его друг. Константин, что-то говорил парню, украдкой кидая взгляды в мою сторону. Я чувствовала его нетерпение, он явно хотел уйти. Все-таки уже девятый час, все после работы, а может у кого-то еще были планы на остаток дня, помимо ужина и сна.

Йен что-то ответил Константину, подкрепляя слова одобряющей улыбкой, и вернулся к экзаменационным вопросам. Немного посомневавшись, парень оставил своего друга, который его в это втянул, и всё же сдал свою работу, и ушел вслед за остальными.

Мы остались одни: я и Йен. Не знаю, как долго он еще собирался вымучивать свою работу, я лишь ждала, когда стрелки часов, висящих над доской, покажут ровно девять часов. Тогда можно будет забрать последний листок с ответами и отправиться домой. А планы на сбор урожая придется пересмотреть.

От моих размышлений меня отвлек звук отодвигающегося стула — Йен решил закончить с пыткой. Он, не торопясь, приблизился к моему столу, не отрывая взгляда от листка бумаги, который держал в руках. Явственно чувствовалось его недовольство и неудовлетворенность полученным итогом, но собравшись с силами, он положил свою работу в стопку к остальным.

Я встала, убирая всё в сумку и собираясь уходить. Йен же с легкой улыбкой на устах продолжал стоять и наблюдать за мной.

— Что-то хотите спросить?

— Да, — его взгляд просиял радостью, странно и не понятно на что. — Вы не сказали, что будет на следующем занятии.

— Практическая проверка.

— А дополнительные занятия предусмотрены? — Он хитро улыбнулся, а я заметила волнение и предвкушение в его ауре.

— Нет, — небольшая досада кольнула его, но виду не подал. — Я хочу вас побыстрее избавить от бессмысленной траты времени.

Я уже одела и застегнула пальто на все пуговицы, готовая покинуть класс.

— На сегодня занятие закончено. Не забудьте свои вещи. — И направилась к выходу, а Йен поспешил забрать сумку с курткой. Он выскочил в коридор, не смея задерживать меня. Я закрыла дверь, а он вновь принялся домогаться со своими расспросами (не люблю болтливых):

— Но мне нужно более углубленное изучение.

Легкое злорадство с его стороны заставило разум призвать меня к осторожности. Я направилась к спуску на первый этаж, Йен не отставал.

— Тогда Вам надо поступать на психологическое отделение в институт или, на худой конец, в колледж. В последних материал преподносят более доступно и понятно, — отвечала я, ступив на лестницу.

Йен обогнал меня, резко развернулся и преградил путь, заставляя остановиться. Наши взгляды встретились. Он упивался радостью, расплываясь в самодовольной улыбке.

— Может на ты? Я — Йен, ты — Ника. Занятие окончено, и я бы хотел пообщаться не с преподавателем нашего курса, а с девушкой, стоящей передо мной.

Если б мои эмоции были со мной, я б расплылась в улыбке и покраснела. А сейчас своим безэмоциональным голосом с непроницаемым выражением на лице выдала:

— Не плохо закрутил. Увидимся с вами на следующем занятии.

Я обошла парня и продолжила свой неспешный путь вниз.

— Да ладно! — воскликнул он, подавляя возникшие досаду и растерянность, за что был достоин уважения. — Это из-за того, что я назвал тебя “монстром”, не зная, что это ты?

Я резко остановилась, отмечая в его ауре мелькнувший испуг и возросшую уверенность в своем выводе, а с ней и досаду. Да, манипулировать реакцией людей порой бывает очень просто, особенно когда знаешь, как должны реагировать нормальные люди. Расчет был на небольшой эксперимент, и считаю он удался. Руки зачесались от невозможности собрать всё, что удалось спровоцировать. Мысленно нацеливаясь на другие жертвы, которые встретятся мне на улицах вечернего города, я вернулась на прежний путь, делая шаг вниз по лестнице.

— Ну прости меня, — догоняя и опять опережая, Йен заглянул в мои глаза, пытаясь выразить своё неподдельное сожаление мимикой лица.

— Принято.

Я сделала попытку обойти его вновь, но на этот раз он повел себя наглее и напористее, преграждая мне путь, то со стороны перил, то у стены.

— Я не обиделась. Я не умею обижаться. Поэтому прошу Вас вести подобающе и не докучать мне, в противном случае мне придется потребовать Вашего исключения из группы.

Эти слова охладили его пыл, и парень выглядел теперь так, как подобает на похоронах, видимо, его мечты и будущего в целом. Но, характер у него явно непростой, раз с дороги не ушел, а взяв всю волю в кулак решился на отчаянное заявление.

— Я просто хотел познакомиться с тем, о ком ходят слухи, и лично убедиться, что все неправы.

Слова зацепили, заставив пошевелиться крупицы интереса, оставшуюся от моей души. Сам Йен был спокоен и опечален, но вот объект или причина его печали так с ходу не определишь. Возможно, он пытается обмануть меня, используя мою сильную сторону — чтение эмоций. Я протянула руку и собрала его печаль, — подумаю на досуге об этом. Мои действия слегка шокировали Йена, заставив отступить на ступеньку вниз.

— О необходимости и возможности индивидуальных занятий, я смогу сказать лишь после того, как изучу вашу проверочную работу, — выдала ему оптимальное решение в данном случае, убирая полученный ингредиент в сумку.

Он снова взбодрился, и вернулось радостное предвкушение, намного тише и менее яркое, но все же.

— Я и так знаю, что надо.

Он дал мне пройти, и мы спокойно спустились на первый этаж. Там я отдала ключ охраннику и расписалась в журнале о сдачи помещения. Йен молча ожидал у выхода из бизнес-центра, а мужчина на проходной опасливо косился в его сторону. Он, видимо, тоже задумался над вопросом: что этому парню надо от такой странной девушки, как я?

Не обращая на Йена внимания, направилась по своему маршруту.

— Я тебя провожу, — поравнялся он со мной. — Уже поздно. Одной опасно.

— Исходя из этого заявления, нам придется провожать друг друга, пока не настанет более подходящее время для прогулки в гордом одиночестве, — парировала я.

Его назойливое внимание все больше призывало меня к осторожности и сообщало о наличии скрытого мотива.

— Нет. Я же мужчина, — усмехнулся он. — Меня не надо провожать. А вот одинокую девушку я обязан проводить.

— На основании чего был сделан этот вывод?

— Какой? — не понял Йен.

— Про одинокую.

— Ты пришла на занятие одна, и тебя никто не встретил, чтобы проводить до дома, — самодовольно ответил парень.

— Допустим. — Хотя я ожидала очередное напоминание про «монстра». — Но провожать меня не стоит.

— Мне несложно.

Мы остановились у пешеходного перехода, ожидая зеленого света. Я воспользовалась возможностью и посмотрела на улыбающегося прилипалу. Он был радостно взбудоражен и немного нервничал. Совсем не интересно, что он там задумал, просто взяла и собрала образец.

— Хэй! — раздался окрик поблизости. — Она тебя общипала!

Мужчина за тридцать в испачканной куртке и с растрепанными длинными волосами, замахал Йену, указывая на меня.

Загорелся зеленый свет. Я быстрым шагом, поспешила перейти дорогу.

Придется изменить маршрут. Эта улица выходила на широкую дорогу, на которой располагалось большое количество магазинов и кафе. Многолюдные места — не гарантия, но шанс, что кто-то решит устроить показательное возмездие для сборщика, все же ниже. Смерти я не боюсь, но инстинкта самосохранения меня никто не лишал. Да и боль от сломанных конечностей — малоприятное удовольствие.

— И после этого скажешь, что все еще не нужно провожать? — сбивчиво дыша, спросил нагнавший меня Йен.

— Я в этом районе редко бываю, но никогда не забываю про осторожность.

Людей стало больше, кто-то спешил домой, кто-то навстречу в кафе, кто-то прогуливался по магазинам. Я без особого труда лавировала в толпе, а вот Йен испытывал небольшие трудности. Идти рядом со мной у него не получалось, пару раз он столкнулся плечами с идущими навстречу людьми. Я спиной ощущала, как в нем вспыхивает раздражение, а радость испарилась. Я ускорила шаг, успевая перейти дорогу на очередном светофоре. Оборачиваться и проверять, как там мой незадачливый кавалер, не стала, а как можно быстрее ушла в ближайший переулок. Пропетляв некоторое время узкими улочками и тёмными подворотнями, вернулась к знакомой улице, которая вела к моему дому.

***

Вернувшись домой, разулась и первым делом включила свой ноутбук.

Я жила одна и многого мне не надо было. В прихожей небольшая гардеробная, куда отправилось пальто. Одна жилая комната почти квадратной формы. В левом углу располагался кухонный уголок, отгороженный высокой столешницей. Напротив входа было большое окно, перед которым стоял стол, на нем располагался мой ноутбук. Стул сиротливо расположился посреди комнаты — забыла поставить его на место. В дальнем правом углу возвышалась двуспальная кровать — всегда о такой мечтала. Она была не заправлена. Не вижу смысла тратить на это время. Оставшийся угол занимал шкаф. На полу не было ковров, обычный линолеум, стены еще можно было назвать белыми, за полгода моего проживания здесь, они не потеряли первоначальный вид.

Вымыла руки в кухонной раковине, и села за стол. Сейчас меня интересовал один вопрос — кто такой Бернард Айзинг. По сравнению с Йеном он мог доставить больше проблем. Достаточно посмотреть на его спектр негативных эмоций во время первого занятия и нежелание идти на контакт. Любой охранник со слабо развитой эмпатией классифицировал бы этого мужчину в группу опасных субъектов.

Анкета, как я думала, ничего мне не рассказала, но в ней было указано место работы, которое он не стал скрывать — Еuphoria Ltd. (ООО «Эйфория»).

Поиск помог найти их официальный сайт. Нашла раздел со специалистами. Сверху третьим оказался искомый мной мистер Айзинг. Коммерческий директор.

Тогда понятно. Такой, как он, действительно не занимается сбором эмоций. Видимо, и на этой должности не позволяют сидеть без соответствующего сертификата. Вопросы, относительно его настроя, нашли ответы. А себе я сделала мысленную пометку: не беспокоить лишний раз человека, достигшего таких (неинтересных мне) высот.


Глава 3. Практическое тестирование


Результаты проверочной работы показали, что все четырнадцать студентов, в том числе и коммерческий директор Эйфории, имеют слабые представления о требованиях, выдвигаемых к сборщикам эмоций.

На второе занятие, через два дня, я пришла в бизнес-центр за пять минут до начала. Группа в полном составе была здесь: кто-то в фойе, кто-то на улице, обсуждая что-то между собой. Йен, мельком посмотрев в мою сторону, улыбнулся: я отметила радость, предвкушение и легкую досаду.

Взяв ключи под роспись, на этот раз сразу у охранника, направилась уже к знакомой аудитории, студенты потянулись за мной, не дожидаясь приглашения. Как только все расселись по местам и избавились от верхней одежды, началось занятие.

Я достала из своей наплечной сумки проверенные работы и передала сидящему за первой партой. Йен с довольной улыбкой принял стопку и стал оглашать указанные вверху листочков имена. Каждый с тревогой и разочарованием просматривал свои результаты. Мистер Айзинг получил свою работу, не услышав своего имени, видимо Йен, да и все остальные, прекрасно запомнили нашего особенного студента. По эмоциям мужчины было понятно, полученный результат коммерческого директора не устроил. Он наградил меня презрительным взглядом, посылая свою проснувшуюся злобу.

— Сегодняшнее занятие будет недолгим и практическим, — сообщила я, взяв сумку со стола, и перекинула её ручку через голову. — Каждый из Вас покажет, насколько хорошо он знаком с чувствами, эмоциями и коктейлями из них.

Робкая рука потянулась вверх.

— Это будет на итоговом экзамене? — спросила девушка в темно-синей рубашке.

— Нет. Для получения сертификата достаточно будет сдать письменный экзамен, а определение эмоций обязательная часть любого курса. Опустить это я не могу.

Кто-то стал перешептываться с соседом. Йен сидел один, а за ним расположился его менее храбрый друг, который наравне с остальными попытался что-то сообщить впереди сидящему товарищу.

Я запустила руку в сумку и достала склянку с бледно мерцающей субстанцией.

— Прошу. — Протянула образец Йену.

Тот незамедлительно взял флакон так, чтобы коснуться моей руки. Самодовольная ухмылка и неподдельное веселье. Мальчик не переставал играться с бесчувственной куклой.

— Квалифицированному сборщику достаточно одной секунды, чтобы поставить точную маркировку на ингредиент. Какой ваш вердикт? — я следила за тем, как он справиться с этой задачей.

Если он определяет эмоции только через тактильный контакт с человеком, то классифицировать ингредиент через толстое стекло сосуда, он не сможет. И уверенности в его действиях и в ауре не наблюдалось.

Йен отвернулся от аудитории, навалившись всем весом на свою парту. Бутылочку он крепко зажал обеими руками, глаза закрыл, сосредотачиваясь на поставленной задаче. Время шло, студенты начали уже тихо хихикать.

— Огорчение? — прочистив горло, с неуверенностью выдал он.

— Почти. Обида. И очень сильная. Судя по этому, проверку на коктейль Вы вряд ли осилите, — сказала я, делая шаг вперед и протягивая следующий ингредиент его другу.

Присутствующие зашушукались, обсуждая провал Йена, а тот погрузился в свою неудовлетворенность и разочарование.

Константин спокойно принял бутылочку. Слегка прищурил глаза и сказал:

— Благодарность.

— Правильно, — я протянула ему второй экземпляр.

Парень думал чуть дольше, напряженно прогоняя своё сомнение, все же определил:

— Легкая грусть, немного блаженства и удовлетворенности.

— Неплохо, — кивнула, соглашаясь с каждым озвученным ингредиентом.

Студенты восторженно отреагировали, перейдя в режим интригующего ожидания. Каждый хотел попробовать свои силы с определением ингредиентов в коктейлях. Все отлично справлялись с отдельными эмоциями, а с составами пришлось попотеть.

Йен был очень расстроен своей неудачей, а успех других лишь оседал горечью в его душе. Он, за все время занятия, больше не улыбнулся и без особого интереса разглядывал гуляющие по классу баночки с коктейлями и ингредиентами.

Последний, кто еще не прошел эту процедуру, был мистер Айзинг. Я протянула ему склянку, но он выразительно посмотрел на меня.

«Этой фигней я заниматься не собираюсь», — сообщал он всем своим видом.

Настаивать не стала. Меня не интересовало получение высоких показателей, отражающие эффективность краткого курса для сборщиков.

Возвращаясь к своему столу, я собирала розданные ранее бутылочки.

— На следующее занятие Вам надо будет подготовиться. Каждый должен принести собранный ингредиент. Если Вы не сможете сами или не захотите, то либо приходите с пустыми руками, либо не приходите. Прогулы Вам засчитываться не будет, — положив сумку на свой стол, я добавила, — и на следующем занятии будут освещены вопросы, на которые все ответили неверно или не ответили вовсе. Сегодняшнее занятие окончено.

Все зашумели, вставая и собирая свои вещи. Константин тормошил своего друга, призывая поторопиться, но тот отмахнулся, что-то тихо отвечая ему. Мистер Айзенг с ядовитым недовольством наблюдал за задержавшимися в классе ребятами. Пожелав Йену удачи, Константин ушел, а тот начал неспешно собираться. Коммерческий директор Эйфории в это время решил встать и все же покинуть класс.

Я направилась к двери в сопровождении молчаливого и расстроенного парня.

— Йен, — его фамилию не запомнила, поэтому пришлось смириться и обратиться к нему по имени, пока закрывала дверь. — И почему Вы решили, что профессия сборщика эмоций подходит Вам?

— Сложно объяснить, — спокойно отозвался он, явно не спеша отправиться восвояси. — Интересная работа, и неплохие деньги можно заработать. — Легкая улыбка коснулась его губ, засветившись робкой надеждой.

— Интересно.

Мы шли по пустому коридору мимо аудиторий, в которых, судя по голосам, полным ходом еще шли занятия.

— Я думал, что монстр, о котором все говорят, не испытывает ничего, — расцветая насмешливой радостью, заметил Йен.

Не стала отвечать на это. Уже прошло достаточно времени, чтобы адаптироваться, используя привычные всем выражения. И я еще помню какого это, чувствовать, и первые месяцы, после потери этой возможности, просто наслаждалась пустотой внутри. А теперь привыкла. Меня всё устраивает.

— Так что насчет дополнительных занятий? — напомнил Йен.

— Тренировка, — поправила его. — Чаще бывай в людных местах. Сядь в каком-нибудь кафе или на лавочке в парке. И разглядывай эмоции проходящих.

— И как я узнаю, что правильно определил?

— Попроси друга. Раз он ради тебя пришел на ненужные ему курсы, то помочь с тренировкой не откажет.

— Нет. У него много своих дел. Эти занятия — исключение.

— Тогда, обратись к другому.

— Я и обращаюсь, — Йен хохотнул, а я приблизилась к стойке охраны и сдала ключ.

— Лара неплохо определяет эмоции.

— Лара? — не понял парень.

— Блондинка с красными губами, — описала одну из девушек на курсе. — Думаю, она не будет против помочь тебе с тренировкой. Я отметила четкие вспышки интереса с оттенком сексуального возбуждения. Не удивлюсь, если она мысленно переспала со всеми сносными парнями в группе.

Йен приподнял брови. Его удивление быстро сменилось на любопытство. Мы уже вышли на улицу и остановились. Мне надо было идти в контору, возвращать образцы. Но тащить за собой хвост — не пойдет.

— Первый раз со мной такое, — признался парень, — чтобы девушка, которая мне нравится, направляла меня к другой.

— Приятно быть первой в столь неординарном случае.

— Кто-то умеет шутить? — Йен улыбнулся.

— Этому искусству я обучилась ещё до…

— До?.. — любопытство вспыхнуло ярко и настойчиво, заставляя отвести взгляд.

— У меня нет времени на болтовню, надо успеть до конца смены, — и похлопала легонько по своей сумке. — Тренируйся. До следующего занятия.

Ожидала, что он и в этот раз так легко не отстанет, но нет. Я размашистыми шагами удалялась от бизнес-центра, и никто не думал следовать за мной.


Глава 4. Пожиратель


Опять вторник. Опять очередное занятие.

— В прошлый раз я просила собрать Вас по одному ингредиенту. Поднимите руки, кто справился с задачей.

Лес рук и недовольное фырканье от мужчины, скрывшегося за ним. Мистер Айзинг развалился на стуле, скрестив руки на груди. Ясно. Этого не трогаем. Хотелось еще раз напомнить, что никто не заставляет ходить на каждое занятие. Но вряд ли этот уважаемый человек поймет, что этот посыл в его адрес.

— Хорошо. По очереди будете выходить, давать мне свой урожай. Кто первый?

И кто бы сомневался?.. Йен тут же выскочил из-за парты и приблизился ко мне, сияя не хуже рождественской ели. На мою протянутую ладонь опустился чуть теплый пузырек, согретый теплом юношеской прыти.

Яркая и будоражившая каждую клеточку кожи эмоция стала распространяться по руке. Смелый способ похвастаться успехами на сексуальном поприще.

— Держите свой оргазм, — я протянула ингредиент обратно.

— Он не мой, — расплываясь в ехидной улыбке, Йен принял его обратно.

Я успела заметить стыд у блондинки. Опять у неё ярко-красная помада на губах.

— Жаль. Свой собрать сложнее, тем более для мужчины. Буду иметь в виду, что вы слишком слабы, как сборщик.

Да, прозвучало грубо. И опять это похоронное выражение лица. Йен молча вернулся на место, нервничая и крутя в руках бутылочку.

Остальные с ингредиентами были попроще. Парочку счастливых вспышек, одна тоска, радости было больше. Чему они радовались не очень интересно. Или не они? Не важно. Блондинка преподнесла расслабленное блаженство. Оригинально. Надеюсь, не после соития. Чаще от обычного массажа выходят такие неплохие ингредиенты. Слышала, кто-то в конторе даже стал подрабатывать в салоне. Ингредиент не из дешевых и пользуется спросом у офисных работников, которые не могут позволить себе полчасика на отдых. Об этом я и поведала своим студентам.

— У кого-нибудь возникли трудности со сбором своего ингредиента.

Все притихли, не сводя с меня своих глаз. Лишь Йен, погруженный в досаду, продолжал крутить свою добычу.

— Если такие все же есть, можете остаться после занятия. Посмотрим, чем можно Вам помочь.

Это объявление затронуло лишь двоих во всем классе. Йен поднял на меня задумчивый взгляд, а досада отступила, освобождая место трепетной надежде с отголоском неуверенности. И мистер Айзинг вспыхнул недовольством, громко фыркнув.

— А сейчас, я пройдусь по вопросам, на которые все дали неверные ответы.

Девушки первые среагировали, потянувшись за тетрадями и ручками, а пару парней достали телефоны, готовые внести нужные моменты в заметки.

Каждый эмпативный специалист должен иметь лицензию и работать на контору, выбор которых очень широк. Если обладаешь необходимыми навыками, то можно пойти в сборщики, или как еще пренебрежительно называют в народе — щипачом.

Специалисты подтверждают свои навыки только своим организациям на основе предоставляемого ими урожая. Каждый ингредиент проходит проверку на точность в лаборатории. Если химики сообщат, что такой-то сборщик неверно промаркировал свой урожай, и это уже не в первый раз, то готовьтесь к увольнению. Поэтому, нужно хорошо знать какие бывают эмоции и чувства.

Именно на этом моменте вся группа и посыпалась в опроснике. Никто не смог указать верное количество положительных, негативных и нейтральных эмоций. И тем более перечислить их верно.

С нейтральными было проще всего — их было пять. И судя по заверенному в отделе контроля списку, я пребываю исключительно в спокойно-созерцательном настроении. Хотя я все же классифицировала бы, как «по барабану». Так будет точнее.

Далее двадцать пять положительных пунктов, куда входят и возбуждение, и оргазм, а в списке он значиться, как любовь, добытая в результате полового акта. Включили их буквально полгода назад, чтобы пресечь активность черного рынка и поставить на поток столь интересный ингредиент. Да и контролировать его продажи стало легче. Притоны, где буквально кайфовали от чужих оргазмов, стали легальными и теперь были обязаны уплачивать налоги. Можно похлопать министрам за отлично проделанную работу.

Негативный перечень был из стандартных эмоций и чувств, которые активно использовали в создании коктейлей. Они придавали своеобразную остринку и оттеняли общую композицию. В редких случаях создавались едкие составы для специальных служб. Все строго регламентировалось Отделом КСЭ (контролю и сбору эмоций).

И коктейли. В основном их делают в лабораториях из отдельных ингредиентов, но вот оргазм классифицировался, как чистый коктейль или натуральный. Ввиду того, что включает в себя сильные чувства удовольствия и наслаждения. Аналогично и с эйфорией — счастье и восторг. Но собрать их в естественных условия удается редко, а сгенерировать идентичные — невозможно, что делает эти коктейли особо ценными.

Для сборщиков существуют места, где можно осуществить законный сбор — так называемые плантации, грядки и парники. Не в буквальном смысле. На сайте отдела КСЭ можно найти список адресов, где разрешен сбор эмоций, и каждый посетитель об этом информируется БОЛЬШОЙ табличкой на входе. К подобным заведениям относятся клубы, некоторые торгово-развлекательные комплексы, кафе. Есть и места, где большие таблички сообщают, что здесь запрещен сбор эмоций. Зоны для тех, кто боится — я это так называю. А страх хоть и пользуется спросом, но стоит сущие копейки. И в ходе сбора можно напроситься на пару сломанных ребер. Были истории.

Сами эмпативные специалисты делятся на три категории. Первая — различающие. Они в основном на уровне интуиции различают эмоции и чувства в оппоненте рядом с собой. Такие нарасхват в сетевом маркетинге, с удовольствием берут в продавцы-консультанты и помощниками воспитателей в садах.

Вторая — различающие и замечающие. Могут видеть ауру людей и, отражающиеся в них эмоции и чувства. Таких берут в охрану, полицию, маркетинг и прочие места, где надо отслеживать эмоции отдельных людей или массы. Тот, кто обладает второй категорией, не должен соблюдать близкую дистанцию для сбора информации, в отличие от первой.

Третья — различают, замечают и собирают. Для вылавливания эмоции из ауры человека нужны определенные навыки. Но если ты изначально слаб в эмпатии, то развиться с первой категории до третьей не удастся. А сборщиками работают только эмпативные специалисты высшей категории.

Разобрав все вопросы, сообщила, что следующее занятие проведем в ТРК Радуга, а это закончено.

Все студенты стремительно покидала помещение. Йен вместе со своим другом, что-то весело обсуждая, ушли в числе первых. Мистер Айзинг лениво и вальяжно проследовал на выход последним.

Мне бросилось в глаза сиротливо стоящий на первой парте бутылочка с ингредиентом, который оставил Йен. Взяла и положила в сумку. Если забыл случайно — верну, если не нужен, то повеселю свою контору новым слухом — робот с кем-то переспал! Хотя, они могут соригинальничать на столько, что и я оценю по достоинству их фантазию.

Вышла в коридор и склонилась, чтобы закрыть дверь. Странная вспышка ярости и возбуждения за спиной заставила дернуться. Опасно. И поздно.

Неприятное чувство в области шеи — кто-то сзади воткнул шприц. С неприятными шумом и давлением содержимое вспрыснулось в тело, опаляя чужими эмоциями изнутри. Неизвестный оттолкнул меня в сторону двери, та распахнулась, а я упала на колени, пытаясь стряхнуть болезненную волну, ударившую прямо в мозг. С трудом смогла сконцентрироваться на удаляющихся шагах. Попыталась встать и завалилась на бок, спеша опереться на надежную стену. Ноги дрожали, мышцы внизу живота напряглись, все тело горело, дыхание стало прерывистым, сердцебиение участилось. Сползла по стенке, расстёгивая пуговицы на пальто. Руки плохо слушались, но я упрямо продолжала. Нужно остыть. Воздуха не хватает.

Дело плохо. Мне вкололи взрывной коктейль с сильным возбуждением с толикой ярости, который выжигал меня изнутри. Какой смысл в этом?

Мой мозг начинал обдумывать варианты действий. Покинуть аудиторию теперь казалось затруднительным. Если и дойду до охраны, то могу поддаться требованиям тела и попытаться получить разрядку, что можно будет классифицировать как нападение сексуального характера. Кто-то хочет меня дискриминировать? Или все же злая шутка?

Вариант “предаться самоудовлетворению” отсеяла, болезненно промычав сквозь сцепленные зубы. А коктейль начинал душить. Мозг словно был объят пламенем, что мешало сконцентрироваться.

Последний вариант: вынуть из себя часть, а по возможности всю эту гадость. Одна проблема, я никогда этого не делала и даже не задумывалась выяснить, как именно выловить из себя эмоции. Придется разбираться на ходу.

Все мои размышления прервал топот ног, кто-то бежал по коридору, не заботясь о неуместности данного действа. Шум затих. В дверном проеме появился Йен.

Коктейль дал о себе знать, заглушая голос разума и окрашивая парня манящим обещанием, что он прекрасно подойдет для разрядки.

— Ника? — он испугался, заметив меня на полу у входа.

Его эмоции отрезвили. Я зажмурилась, стараясь не смотреть на присевшего рядом со мной парнем.

— Тебе плохо? — Его тревога росла.

Йен коснулся моего лба, будто проверяя нет ли у меня температуры. Видимо мои красные щеки навели его на мысль, что меня неожиданно скосила простуда.

— Мне вкололи коктейль, — сбивчиво прошептала я.

Мой нос уловил легкий аромат парфюма. В мозг будто раскалённую булавку воткнули. От боли распахнула глаза и уставилась на Йена, а он только убрал свою руку и растерянно смотрел на меня.

— Надо… — попыталась попросить его собрать коктейль грубым способом, подразумевающий полное изъятие, без остатков.

Сборщикам это сложно бывает осуществить, но в несколько приёмов, можно было бы снизить воздействие “подарочка” на моё тело.

Но Йен решил всё сам, поборов сомнение. Он приблизился вплотную, зафиксировал мою голову своими большими ладонями и впился в мои губы.

Мой мозг парализовало. Ни одной мысли. Ни одного объяснения или совета. А тело откликнулось на долгожданную ласку.

И тут мой разум проснулся вместе в убегающим вихрем чужих эмоций. Йен и не думал меня целовать, он высасывал вредоносный коктейль, подобно засевшей в коже занозе. Я смотрела в его открытые глаза, излучающие нескрываемую тревогу и беспокойство.

Из моего тела сами собой убегали эмоции, оставляя лишь одну пустоту. Кожа похолодела. Я прекрасно помню встречу с подобным ему, и в тот раз, я чудом осталась жива.

Глаза заволокло подступавшими слезами, которые не спешили пролиться.

Йен — пожиратель, медленно подбирающийся к оставшейся крохе моей души.


Глава 5. Добрая душа


Йен резко отстранился и закашлялся, выплюнув в руку клубящийся сгусток. Он утер рот тыльной стороной ладони, испытывая тревогу и облегчение.

— Засунь… в бутылку, — мой голос дрогнул, в горле пересохло.

Напряжение с мышц ушло, оставив сильную усталость. Я попыталась достать ёмкость из кармана пальто, но не удавалось. Йен сам поспешил сделать это вместо меня. Затем он подставил горлышко к ладони, наклоняя её, так будто переливает субстанцию в тару.

Закрыв крышку, пожиратель посмотрел на меня, боясь моей реакции на открывшуюся правду.

Пожиратели вне закона, а точная информация о них засекречена. Мне о них известны лишь старые байки, которыми потчуют доживающие свой век старушки. О них не рассказывают в открытую, как о ведьмах, магах, колдунах и различных эмпативных специалистах, которые для нашего мира обыденность.

Некоторые боятся, что достаточно раз упомянуть пожирателя, так он непременно явиться по твою душу. Именно из-за них обычным сборщикам порой приходиться нелегко. Ведь пожиратели беспощадно осушали свои жертвы, лишая их всех эмоций и чувств, которые испытывал человек за всю свою жизнь. И вместе с этим, убивали их.

Никто не предоставит вам точных доказательств, что пожиратели забирают саму душу. Но разве без души человек сможет существовать в этом мире, заставляя свое тело продолжать функционировать в соответствии с нуждами? Поверю, что наша оболочка — это отличный сосуд для чего-то или кого-то другого, но сам человек исчезал со своей душой безвозвратно.

Если бы два года назад один из пожирателей смог завершить начатое дело, меня бы не было в живых. Тот малый интерес, заставляющий меня вставать по утрам и что-то делать, поддерживает во мне жизнь, не позволяя сдаться — лечь и не вставать, пока не умру.

Я попыталась подняться, но мышцы подвели. Йен успел поймать меня, не давая шанса причинить себе случайный вред. Наши глаза встретились вновь. Очень близко. Неправильно.

— Ты в порядке? — Мелькнула робкая надежда.

На что? Что я не выдам его секрет, или он действительно надеется, что не навредил мне больше, чем его сородич?

Попыталась отстраниться. Не получилось. Йен прислонил меня к стене, не желая навязывать свою близость.

— Кто это мог сделать? — решил он увести разговор в другое русло.

— Не знаю.

Я пыталась отдохнуть после эмоциональной встряски, а Йен всерьез задумался.

— Мне навстречу попался лишь мистер Эйфория, — сообщил он тревожным тоном. — Надо вызвать полицию или скорую?

С этими словами он полез за телефоном.

— Лучше такси.

Он испытывающе посмотрел на меня.

— В полиции нет смысла. И я хочу завалиться в свою кровать, а не сидеть здесь в ожидании, пока они приедут. А полиции здесь нечего делать. Все живы — торопиться не будут.

— Но заявление надо подать. Напал один раз, может напасть и второй. Может не на тебя. Хочешь, чтобы кто-то пострадал так же или еще хуже?

— Если он маньяк, то вряд ли побежит искать новую жертву. И к тому же. Какой странный маньяк — напал, возбудил и свалил, пока никто не увидел.

— Значит не хотел… — Йен замялся.

— Изнасиловать? Причем фактически по моему согласию.

Парень нахмурился. Ему, по-видимому, тоже показалось это не менее странным.

— Такси, — заставила его выйти из задумчивости.

— Но заявление о нападении всё равно надо подать, — не терпящим возражения тоном сказал Йен.

— А в финале истории что писать? Ты пришел и помог снять напряжение? Или сама себе помогла, а ты так, на стреме постоял? — выложила все возможные варианты, которые смог сгенерировать мой утомленный мозг.

Он смутился, наконец-то набрав какой-то номер из списка контактов.

Вместо такси он выбрал помощь друга. Константин не сильно был рад такому повороту, но не отказался. Ему пришлось подниматься в аудиторию. Йен отдал другу мою сумку и ключи, а сам помог мне встать. Видя, с каким трудом давался мне каждый шаг, он молча подхватил на руки и вынес в коридор. Там, пока Константин закрывал дверь аудитории, он поставил меня на ноги, придерживая, чтобы случаем не грохнулась.

Охранник на посту был шокирован представлению: странную девушку несёт парень на руках, а его друг хочет сдать ключ вместо ответственного лица.

— Надо чтобы она расписалась, — настоял на своём мужчина.

Йену пришлось поставить меня у самого журнала, слегка придерживая за талию. Еле уняв дрожь в пальцах, коряво расписалась. Мужчина испытал страх, который подтолкнул его уточнить:

— Все в порядке?

— Да, — одновременно сказали мы с Йеном.

— Температура подскочила, а тут еще и месячные начались, — спокойно пояснила я, надеясь больше напугать его ненужными подробностями, чем своим видом.

— А. Ну… Поправляйтесь, — неуверенно пожелал он, а Йен подхватил меня на руки, спеша унести на улицу.

Меня расположили на заднем сиденье. Йен зафиксировал меня ремнём безопасности.

— Какой адрес? — его голос прозвучал так, будто у меня в ушах вату натолкали. — Где ты живешь?

— Сумеречная тринадцать.

Он посмотрел в моё лицо своим проверяющим взглядом, не торопясь покинуть мою зону приличия. Я даже засмотрелась, пытаясь разглядеть узор его карих глаз, когда он тихо сказал:

— Идеальный адрес для тебя, — и наконец-то вынырнул из салона, спеша сесть на место рядом с водителем.

Ехали недолго. Парни тихо переговаривались, а музыка, звучащая из колонок сзади, не давала шанса уловить и полслова. Ритм песни будто уговаривал мои веки опуститься, и всю дорогу я отчаянно боролась со сном. Чему не слишком помогал прогретый салон.

Я разодрала глаза, почувствовав справа холодный поток. Дверь открыли, и чьи-то руки принялись отстегивать ремень безопасности. Попыталась оглядеться, чтобы понять, туда ли меня привезли. Знакомый пейзаж подтвердил честность ребят. Подвезли к самой парадной, благо, вход всего один.

Йен помог вылезти из салона, пронес на руках, оставшихся до двери семь шагов, и поставил на ноги, не думая отпускать.

— Где ключи?

— В сумке, на цепи, — попыталась дотянуться до цели.

Йен увидел толстую цепочку закрепленная снаружи, вокруг тканевой ручки, и потянул на себя. Из недр сумки он вытянул связку ключей. Приложил пластиковый диск к домофону и дернул за дверь, придерживая её и меня.

До лифта опять донесли на руках. Можно уже засчитывать перевыполнения плана по тасканию тяжестей для бедного парня. Он вызвал лифт, помог зайти в кабинку и позволил прислониться к стенке, не сводя с меня пристального взгляда, ожидая, что я сползу по стенке.

Я на автомате протянула руку к нужному этажу и лифт поехал.

— Какая квартира? — спросил он вновь, подхватив меня на руки и вынося на лифтовую площадку, а затем вырулил в коридор, который шел по кругу.

— Семьдесят седьмая.

Он лишь хмыкнул. Чувствую, оценил такую несостыковку. Дом тринадцать. Квартира семьдесят семь. В каком-то роде покрывает суеверие насчет чертовой дюжины. Только я не суеверная, и это число считаю более предпочтительным нежели более красивые и счастливые.

Йен поставил меня у стены, пока искал нужный ключ и открывал входную дверь. Не дожидаясь очередного подъема на руки, я завернула в свою квартирку и стала скидывать с себя обувь и пальто. Нашла в себе силы дойти до кровати и плюхнуться на самый край.

Я услышала характерные щелчки замка и последующую возню в прихожей. Йен закрыл дверь и разулся, проходя в единственную комнату без приглашения.

— Спасибо, но тебе пора идти.

— Ты плохо выглядишь, — сказал он с сочувствием и неуверенностью.

— Не родилась писанной красоткой, как-нибудь переживу.

Йен нахмурился, не расставаясь с обволакивающей его тревогой.

— Лучше, может, вызвать врача?

— Если тебе так будет спокойно. Дай мне мой телефон, — не в силах больше сохранять сидячее положение, завалилась на бок. — Он в наружном кармане сумки. Был.

Йен исчез в прихожей и, вернувшись через минуту с запрошенным девайсом, протянул его мне.

Пришлось проморгаться, глаза нехотя сфокусировались и буквы на дисплее перестали расплываться. Положила телефон на свою голову, чтобы слышать звук из динамика. Прикрыв глаза, ждала.

— Да.

— Мне вкололи коктейль и… что-то мне не хорошо.

— Где ты? — По голосу могу сказать, что человек на том конце занервничал, возможно уже встал, если до этого сидел.

— Дома. Один студент помог добраться, но не хочет оставлять меня без должного присмотра.

— Скоро буду, — и повесил трубку, а я не спешила переложить свой телефон в сторону.

— Кому ты позвонила? — спросил Йен.

Он уже устроился на моем единственном стуле, развернув его в сторону кровати.

— Директору.

Удивление, даже сквозь опущенные веки разлилось ярким пятном, вынуждая меня повернуться на спину и прикрыть глаза рукой. Телефон с глухим стуком упал рядом, соскользнув с уха, на котором лежал.

— У вас какие-то особые отношения? — прозвучал осторожный вопрос.

— Я его лучший сотрудник, потеря которого больно ударит по его доходам.

Йен молчал, а я стала вновь погружаться в приятную дрему.


Глава 6. Точка принятия решения


Настойчивый звонок в дверь побеспокоил меня, заставляя вынырнуть из полусна и начать войну с непокорными веками, которые упорно не хотели разлепляться. Йен поспешил к двери. Тихие голоса. Почему у мужчин такой тембр, что толком не разберешь их речь, находясь в нескольких метров от них? До сознания доносились одни согласные, болезненно стучащие в барабанную перепонку.

— Ну? И что случилось? — услышала четкие слова Вэна, входящего в комнату.

Он приблизился к кровати и присел на корточки, опуская свою холодную ладонь на мой лоб.

— Напали. Вкололи коктейль. Йен помог. Хочу спать.

— Кто?

Я закрыла глаза, думая, что именно ответить.

— Айзинг из Эйфории, — вставил Йен, стоявший за моим начальником.

— Предположительно Айзинг, — поправила я его. — Только косвенные сведения. А вдруг он в туалете задержался после занятия, а ты ему готов уже выдвинуть обвинения.

Йен смущенно замялся, слов против моего замечания у него не нашлось.

— Выясним, — бросил Вэн и встал, обращаясь к Йену: — Спасибо, что помогли. Я присмотрю за ней.

Он указал парню в сторону прихожей, а потом бросил взгляд мне, призывая на помощь.

— Да. Спасибо, — выдала я стандартное слово, выражающее благодарность, и не важно, что её не наблюдалось.

Йен заметно успокоился и пошел собираться. Закрыв за парнем дверь, Вен вернулся ко мне.

— Что за коктейль? — Он присел на оставленный Йеном стул.

— Возбуждение с каплей ярости. Посмотри, может он кинул его мне… — слово вылетело из головы, и я попыталась найти глазами нужный предмет.

Вэн удивился и забеспокоился.

— Этот парень его собрал? — Он заметил сумку, висящую на спинке стула, и подтянул её к себе

— Да.

— Сильный сборщик?

— Нет.

Вэн уже выкладывал содержимое сумки на стол с ноутбуком. Несколько пустых склянок и пару с ингредиентами. На первый взгляд похожи, но совершенно разные.

— Оргазм у тебя откуда? — удивила его.

— Студент оставил в классе.

Мужчина взял вторую бутылочку и принялся пристально рассматривать.

— Да. Странное сочетание и пропорции очень грубые. Таким можно было свести с ума обычного человека.

— Мозги пока на месте. Хотя было близко к этому.

— И как он его собрал, если он слабый?

— Как сборщик.

— Но сильный, как кто? — не дал шанса уйти от прямого ответа.

— Пожиратель.

Испуг и непонимание больно ударили по глазам, заставляя зажмуриться. Вэн удалился в прихожую кому-то звонить.

— Не надо его сразу сдавать, — попросила из соображений, что за помощь не платят предательством.

Одежда неприятно касалась кожи и начинало казаться, что она меня хочет задушить. Поэтому попыталась стащить с себя джинсы, а справившись, бросила их на пол. Следом полетели носки. Стянула с себя кофту. Только тогда значительно полегчало. Я залезла в одном белье под мягкое одеяло, укутавшись в него с головой. Невообразимо хотелось замереть и погрузиться в сон. Но пришлось довольствоваться малым, пока Вэн не выдаст своего решения по ситуации и не отправится домой.

— Я попросил друга приехать посмотреть тебя.

— Врач?

— Нет, но он хотя бы скажет, миновала ли опасность. Ты выглядишь плохо.

— Хуже, чем обычно?

Вэн не ответил, с раздражением тыкая в экран своего телефона.

— Я его знаю? — решила выяснить кого ожидаем.

— Сомневаюсь. Вряд ли.

— Понадоблюсь. Будите, — последнее сказала не очень громко, сопротивляться навалившейся усталости не было больше сил, и краткий сон казался самым верным вариантом.

***

— Она давно должна была уйти, — негромко сказал мужчина, мельком взглянув на кровать, где, укутавшись в одеяло, затихала жизнь.

— Если ты не собираешься помогать, зачем пришел? — сквозь зубы процедил Вэн.

— Чтобы убедиться, что эта проблема исчезнет. — Он отшатнулся, уклоняясь от летящего в его лицо кулака.

— Она еще жива, — зло прошипел Вэн.

— Тебе не надо было в тот раз взывать к её душе, тогда б ничего этого не случилось. А сейчас ты привязался к ней, и считаешь себя ответственным за то, что она не видит смысла ни в чем, кроме как собирать для тебя эмоции. Ей лучше умереть, это обезопасит и тебя, — спокойным тоном настаивал неизвестный.

— Не тебе решать для кого что лучше. — Вэн глубоко вздохнул, пристально смотря в глаза того, кому по силам невозможное. — Спаси Нику, — тихо и нараспев выдохнул он.

Мужчина хохотнул.

— Пытаться воззвать к моей душе — глупо.

— Глупо? Я не вчера родился и прекрасно знаю, как ангелы контактируют с нами. — Вэн сделал шаг в сторону мужчины, пытаясь схватиться того за ворот пальто.

Гость ловко увернулся, выкручивая руку взывающего за спину и прижимая его к стене. Вэн не стал вырываться. Он получил чего хотел — человеческой реакции.

— Спаси Нику, — повторил он приказ.

***

Сны мне не снятся, я просто погружаюсь в непроглядную тьму. Мой мозг отключается. В моем случае, сон — это краткий миг, за который проходят многие часы в реальном времени. Когда приходит время вставать, мозг включается, подобно ноутбуку. Я вижу вокруг себя тьму, но понимаю, что могу открыть глаза.

А если физическая усталость накапливается до неприемлемой отметки, то мой мозг игнорирует все внешние раздражители. Такое случается не часто, но имеет место быть.

На какой-то момент мне показалось, что я просыпаюсь, но открыть, как обычно, глаза не удалось. Я четко чувствовала своё тело, которое не откликалось ни на один приказ мозга.

Каждый вдох давался с трудом, а выдыхать было значительно легче. Мышцы расслаблялись, переставая заставлять легкие раскрываться. Под собственной тяжестью грудь опускалась и буквально выдавливала из меня воздух. Выдох приносил облегчение уставшим мышцам.

С каждым разом желание заставлять себя дышать уменьшалось. Вдохи становились редкими и значительно короче, а выдох затягивался на возможный максимум, замирая в ожидании настойчивого требования от организма очередного глотка воздуха. Стук сердца слышался подобно тихому эху, отражающемуся об телесную оболочку. Удары редкие и ленивые.

От размеренного хода внутренних процессов отвлекло прикосновение. Кто-то приложил ладонь к моему лбу. Затем меня подхватили на руки, устраивая на коленях. Сразу вспомнилось детство. Мама подобным образом укачивала меня спать, когда я была совсем еще маленькой.

Я чувствовала одеяло, окутывающее меня, и крепкие объятья. Попыталась понять кто это. Но никаких привычных вещей — эмоции и запахи от неизвестного не исходили. Или это я совсем отключилась от внешнего мира? Смогу выяснить это, лишь когда открою неповинующиеся мне глаза.

Одеяло одернули. Ладонь незнакомца легла на грудь: большая, теплая, с грубой кожей.

— Дыши, — тихим шепотом велел он, царапая лоб своей щетиной.

Голос казался бесцветным, никого не напоминающий. А негладко выбритые щеки подтвердили, что это не Вэн.

Привычную тьму залило светом. Он обнимал меня со всех сторон, прогревая тело насквозь.

В груди что-то отозвалось в тихой попытке засиять, но на фоне окружавшего меня света, потерялось. Я дышала чаще и увереннее, полностью растворяясь в невероятной неге.

— Про-сы-пай-ся, — донеслось до меня одно слово, растягивая нараспев.

Нехотя открыла глаза и зажмурилась от яркого света, заливающего комнату через ничем не занавешенное окно. С кухонной зоны слышался шум, а запах еды напомнил, что мне давно пора поесть.

— Давай, вставай. — Вэн обернулся. — Поешь, да я пойду.

Пошевелилась в постели, проверяя в каком состоянии тело. Мышцы немного ноют, но терпимо. Села, прислушиваясь к своим ощущениям. Вэн уже выкладывал яичницу на тарелку.

Сползла к краю кровати, поближе к шкафу. Собралась с силами и встала. Из шкафа достала халат и накинула на себя.

— Что у тебя по курсам осталось? — спросил Вэн, когда я устроилась за кухонным столом и принялась ковырять желтки.

— Должно быть еще пару занятий. Одно проведу в поле. Второе будет посвящено повторному написанию экзаменационных тестов.

— Куда их потащишь и когда? — Он уперся руками в столешницу и нависал надо мной, словно на серьезном допросе.

— В эту пятницу в ТРК Радуга. Народу там сейчас из-за предновогоднего ажиотажа будет много и сбор разрешен.

— Одной тебе пока не стоит шататься по городу, — серьезный тон был подкреплен нервным раздражением. — Не стоит думать, что всё прошло. Тот ли из Эйфории, или кто другой, может попытаться напасть вновь. Мы тебя и так еле вытащили.

Его беспокойство и это «мы» все же заставили меня спросить:

— И кто этот друг? Ушел и даже не дал поблагодарить его.

Вен ухмыльнулся.

— Рад, что ты не забываешь про стандартные нормы поведения. Но пустая благодарность тому, кто просидел с тобой почти сутки, не нужна.

— Могу подарить коньяк, или что там мужчинам сейчас дарят в благодарность?

— Он не пьет. Но я ему передам, если хочешь, что ты расстроилась из-за того, что не познакомилась с ним?

Эти слова заставили меня замереть, вспомнив необычный сон, и прислушаться к себе. Нет. Точно. Все как обычно. Тишина.

— Я не расстроилась.

— По поводу безопасности — сиди дома, на занятия и обратно добирайся на такси. Еду заказывай на дом. По магазинам тоже не стоит шататься.

— И как я буду работать, если дома велишь сидеть?

— У тебя больничный. Будет оплачиваться, как обычно.

— С премией?

Вэн задумался, пристально глядя мне в глаза. Возникло сомнение, но он его быстро подавил.

— Хорошо. С премией.

— В таком случае — договорились.

На его телефон поступило сообщение.

— Закрой за мной, — сказал он, не отрывая взгляда от дисплея, и направился в прихожую.

Вэн обулся и накинул пальто.

— И, — он обернулся ко мне и пригрозил пальцем, — держись подальше от того пожирателя.

— Он мой студент, — напомнила я, — а это значит, что это невозможно.

— Курс скоро окончиться, — парировал Вэн, — и на этом вы должны разойтись. Не мне тебе напоминать, что пожиратели опасны.

Он ушел, а я осталась одна в пустой квартире с недожаренной глазуньей.


Глава 7. Повторное покушение


Два дня лежать в постели и смотреть в белый потолок — умею, но давно не практиковала. Мысли вертелись вокруг странных ощущений. Сон — не сон. Не знаю. Будучи ничем не занятой, было сложно перестать хвататься за тающие воспоминания о свете и тепле, разливающееся по каждой клеточке тела. Голод и пустой холодильник — единственное, что заставило переключиться на насущное.

Заказала пиццу. Обычную маргариту. Не желая разбираться в ассортименте. Голод утолю, а вкус не особо важен. Главное, чтобы не было острым, пересоленным и сырым.

Курьер приехал через двадцать минут. Открыла дверь, чтобы принять заказ, и что-то стремительно прошмыгнуло прямо в квартиру.

— О, это ваш? — воодушевленно улыбнулся парень, протягивая пиццу и кивая мне за спину.

Это ошибочное «мое» вернулось в прихожую мурча и тарахтя как трактор.

— Нет, — ответила я, глядя на здорового серого кота.

Животное крутилось у моих ног, стараясь искры высечь своим радостным танцем.

— Видимо, перепутал, — смутился курьер и поспешил распрощаться.

Дверь я закрыла, думая, что делать с шерстяным террористом, который точно хотел покуситься на мою еду. Пригляделась, точно радость и предвкушение. Такие яркие и настойчивые, что смогла четко различить.

— В этой пицце нет мяса или колбасы, — сообщила коту, но это на него, конечно, не подействовало должным образом.

Я всегда разговаривала с животными. И у нас в семье все кошатники, так что, дурные привычки неискоренимы.

Выставлять кота за порог, зная на сколько могут быть жестоки люди даже к беспомощным котятам, не стала. Решила набросать объявление.

Вышла из квартиры, кот сел в прихожей и выжидающе смотрел на меня, словно сообщая, что ему и там хорошо. Закрыла дверь и пошла к лифтовой. Спустилась на первый этаж и закрепила небольшое объявление для жильцов. Если его хозяева не на моем этаже, то увидят и позвонят по указанному номеру.

Вернулась к себе и получила от кота еще один танец под мурчащий аккомпанемент. Он был рад.

— И что мне с тобой делать?

Кот не выглядел грязным и потасканным. Взяла на руки и понюхала. Ничем особо не пах. Чистоплотный товарищ. Не зная, как скоро откликнуться хозяева, решила подстраховаться. Нашла сайт с зоотоварами и заказала все необходимое ускоренной доставкой.

Коту надоело виться возле меня. Дала понюхать кусок пиццы, поворотил нос и пошел исследовать квартиру. Я следила, чтоб он не нагадил ненароком, но животное явно не испытывало такую потребность. Кошачий обход закончился на кровати. Он расположился на краю, в углу, и начал намываться.

Через четыре часа приехал курьер и передал заказ для кота. Тот сразу с недовольством осмотрел лоток, но с удовольствием поел сухого корма. Этот шерстяной сюрприз разнообразил и скоротал мой день.

Спать я ложилась, ощущая тяжесть в ногах и исходящее от кота тепло. Очень необычное ощущение с отголоском детских воспоминаний.

Следующий день медленно и неумолимо приближался к очередному занятию. Я заранее вызвала такси, чтобы не опоздать и не рисковать ни собой, ни своей репутацией.

Перед входом в ТРК Радуга была небольшая площадь, которая бы вместила несколько сотен человек, если бы те кучно встали. А так, самое плотное скопление людей безошибочно оказалось моей группой.

— Все взяли тару? — спросила я, опуская приветствия.

Радостное и беззаботное настроение тут же схлынуло. Все устремили глаза на меня. Пробежалась по лицам, пересчитывая присутствующих. Мистер Азинг отсутствовал, а Йен одарил меня улыбкой, напомнив этим про кота. Тот так же был рад и еде, и почесыванию за ушком. А вот Константин попытался скрыть испуг и беспокойство.

— Сейчас мы пойдем в ТРК. Вы останетесь в фойе, а я поднимусь на второй этаж. Как только я займу центральное расположение на террасе, вы можете приступать к выполнению задания. Задача собрать эмоцию, не привлекая к себе внимание.

Одна из девушек робко подняла руку, и я посмотрела на неё ожидая вопроса.

— Зачем делать незаметно?

— Это покажет мне ваш уровень мастерства. Буду оценивать, как быстро и незаметно для цели и окружающих вы сможете собрать эмоцию. Если не выйдет — ничего страшного. Это ТРК в списке для открытого сбора. Напоминаю, что незаметный сбор не вносит неприятные оттенки в полученный ингредиент. Еще раз: все взяли тару?

Все тринадцать голов дружно закивали.

— По поводу следующего вторника — занятия не будет, — все тут же повеселели. — Потратьте время с большей пользой и подготовьтесь к экзамену. Он пройдет в том же бизнес-центре, как и любое занятие до сегодняшнего дня. Прошу не опаздывать, КСники вряд ли сделают Вам поблажку. А теперь, идем.

И словно гусыня-мать повела своих птенчиков поплескаться в предновогоднем ажиотаже посетителей нависшего над нами торгового центра. Группа осталась внизу, а я поднялась по эскалатору и заняла место посередине смотровой площадки.

Все принялись рассматривать проходящих людей. Мои студенты сильно выделялись, не спеша к разукрашенным мишурой витринам. Константин с другом заняли выжидательную позицию у одной из опорных колонн сбоку от входа. Йен наслаждался происходящем и возбужденно о чем-то вещал своему другу. А тот без интереса скользил взглядом по прохожим.

Блондинка — и сегодня не изменила себе — была с красными губами. Она первая выбрала жертву. Прошла мимо рассеянно копающегося в телефоне мужчины. Ловко изобразив подвернутую ногу, завалилась на несчастного, заставляя его поймать себя, и одарила взбудораженной улыбкой. Мужчина был сбит с толку неожиданным геройством и красными губами, что не заметил, как его общипали. Девушка поблагодарила “спасителя”, отделавшись от него номером телефона. Она подняла на меня взгляд, и я ей показала несколько знаков рукой: большой палец вверх и помахала ладонью — значит, ты справилась и свободна.

Заметила, как резко от колонны отделился Константин и пошел наперерез потоку, сходящему с эскалатора. Он прошмыгнул за парочкой девчонок что-то радостно обсуждающих. Я даже сама не заметила, как он так быстро все провернул. Но удалившись от потока на пару шагов, он посмотрел наверх, демонстрируя собранный ингредиент. Я ему помахала рукой, отпуская восвояси.

Остальные ребята старались незаметно подобраться к людям и собрать хоть какой-нибудь ингредиент. У парочки парней это не получилось и с первого раза. Уж очень они сильно нервничали, что даже обычный человек начинал подозревать нечто неладное.

Последний выполнять задание отправился Йен. Словно специально выжидая, когда остальные разойдутся. Он выбрал одну из девушек одиночек. Приблизился к ней и что-то спросил, не сводя своего пристального взгляда с жертвы, и не забывая улыбаться. Девушка спокойно отвечала на вопросы. Потом, неожиданно испытала изумление и заискрилась любопытством. Через пять минут болтовни, Йен добился более-менее заметной симпатии. Он невзначай провел по волосам незнакомки, полностью завладев её вниманием. Та была общипана. Йен завел руки за спину, чтобы поместить ингредиент в бутылочку.

— Тебя общипали! — крикнул кто-то в фойе.

Йен едва заметно вздрогнул, чуть не выронив флакон. К нему приблизился мужчина и что-то начал говорить на повышенных тонах, но до второго этажа слова не долетали. Я поспешила на выручку своему незадачливому студенту.

— Если здесь разрешено собирать эмоции, это значит, что ты должен спросить у человека разрешение прежде, чем это делать, — настаивал незнакомец.

К моменту, как я приблизилась к проблеме, общипанная девушка удалилась.

— Нет такого закона, — настаивал Йен, повышая свой тон голоса.

— Для начала успокоились оба, — спокойно сказала я, подойдя к ним вплотную.

— Ты еще кто такая?

— Вот. — Вместо ответа я сунула под нос неизвестного блюстителя морали распечатку, которая давно валялась у меня в сумке и ждала своего звездного часа.

— Что вы мне тычете бумажками? — возмутился мужчина.

— Это выдержки из кодекса по регулированию контроля и сбора эмоций.

— И что я тут должен увидеть? — Сознательный граждан не желал глядеть в лицо собственной ошибке.

— Свободный сбор разрешен на территории развлекательных комплексов, входящих в соответствующий список. В данных ТК/ТРК обязательно наличие предупредительной вывески на входе. — Я указала на таковую, прямо над нашими головами. — Каждый граждан на территории данного комплекса считается давшим свое согласие на сбор своих эмоций без дополнительного устного уведомления от лица сборщика. Допустим сбор одной эмоции с одного человека. Я свидетель. Эмоцию он собрал лишь одну.

Мужчина уставился на меня, теряясь в своих мыслях и невнятных чувствах, но главенствовал испуг.

— Простите, я не знал, — невнятно пролепетал мужчина и поспешил исчезнуть в шумной толпе, косящейся в нашу сторону.

Йен довольно рассмеялся.

— Если бы я не знал, кто ты, то решил, что сам КСник ко мне решил докопаться.

— Настолько все было плохо?

— Лично мне понравилось. Надо будет себе тоже распечатать кодекс.

Я направилась на выход, подальше от осуждающих взглядов. Йен последовал за мной.

— Но я надеюсь, это не будет считаться провалом? Все-таки, я не чью-то радость от покупки собрал, — довольно заметил парень, демонстрируя баночку.

— Нет. Но если б это происходило в другом месте — у тебя были бы серьезные проблемы. Если б здесь не было меня — у тебя были бы проблемы. Если б у меня не было выдержек из кодекса…

— У меня были бы проблемы, — перебил он. — Я понял. Но главное, что их нет. — И он задорно подмигнул мне.

— Слишком легкомысленно относишься к собирательству.

— Постой! — Он схватил меня за локоть, разворачивая к себе лицом. — Как ты? — убирая руку, неуверенно спросил он то, что беспокоило его видимо с момента, как покинул мою квартиру.

— Как видишь — нормально.

— А что твой босс?

— Он тоже в норме, как обычно.

— Нет. — Йен посмеялся над моим ответом. — Ты ему сказала, как все было? Обо мне. Что я.… — он понизил голос, боясь привлечь ненужное внимание.

Прохожие спешили по своим делам, не думая бросать взгляды ни на нас, ни на другие группы людей, распределившись по все площади перед ТРК.

— Если ты о своей классификации, то он знает. — И получила от него ожидаемые горечь, испуг и неприязнь. Последнее было не таким ярким, и по характеру пробежавшей ломанной линии — он был сам себе противен.

Это объясняло и сомнение Йена перед тем, как вытянуть из меня тот злосчастный коктейль. Подозреваю, что хороший исход у той затеи — всего лишь проявление удачи.

— Если к тебе еще не нагрянули КСники, значит он не слил информацию на тебя, — попыталась успокоить парня. — Но он просил не приближаться к тебе. И думаю, в противном случае, он может посчитать допустимым способом обезопасить меня посредством стукачества.

— И чего это он тебя так опекает? — какое-то ревностное недовольство проскользнуло.

— Я уже говорила. Я ценный кадр.

— Ну раз тебе нельзя ко мне приближаться, то мне никто этого не запрещал. — Йен сделал небольшой шаг ко мне, сокращая между нами расстояние.

— Храбрый и наглый мальчишка, — заключила я вслух.

— Это что, плохо? — Он дерзко улыбнулся, заставляя меня задрать голову, чтобы смотреть в его бесстыжее лицо.

— Я такого не говорила. Правда, можешь долго не прожить, — это замечание стерло его улыбку. — Мне нужно домой. Вэн посадил меня на больничный и просил не шататься по городу и тем более в сомнительной компании.

— Ну да, что же ожидать от такого как я, — окончательно расстроился Йен.

— Если ты решил посвятить время самобичеванию, тогда попрощаемся до сдачи экзамена. Скоро мое такси подъедет.

— Так и поступим, — заговорщицки заговорил Йен, — но с одним условием. Ты мне дашь свой номер телефона.

— Хорошо.

Он удивился и обрадовался, довольно улыбаясь, стал записывать цифры, что я диктовала.

Он, конечно, не стал верить мне на слово и сразу же нажал вызов, чтобы проверить, не соврала ли я ему. Из моего кармана раздался стандартный рингтон, что некоторые прохожие забеспокоились и стали проверять свои карманы.

— Запиши, а то вдруг забудешь и будешь гадать, кто это.

Не стала спорить и стала набирать его имя в память телефона.

— Йен, а дальше?

— Можно лапочка, само очарование, мистер обаяшка.

— Ясно. Так и запишем.

— Как?

— Самоуверенный… дурашка, — решила смягчить формулировку.

— Спасибо, что не дурак.

— Пожалуйста.

На дисплее появился незнакомый номер, останавливая наш обмен любезностями. Ответила и получила подтверждение, что заказанная машина подъехала.

— Мое такси, — пояснила примолкшему Йену, закончив разговор с водителем.

— Проводить можно?

— Не стоит. Здесь не далеко, пару шагов. Да в людном месте вряд ли кто решит напасть, если ты беспокоишься об этом.

— Тогда… до встречи?

— Да. — Слегка кивнула ему.

Йен резко подался вперед, склоняясь ко мне и коснувшись губами моей щеки. Кожу кольнуло, словно от электрического разряда малой мощности. Видимо, не желая видеть отсутствия ожидаемой реакции на его порыв, он поспешил слиться с толпой, что стремилась попасть в недра метрополитена. А я убрала телефон в карман пальто и развернулась в нужном направление, собираясь приступить к поискам своего такси. Но кто-то грубо схватил за левое плечо, сильно сжимая его. Хотела обернуться и сделать замечание о неуместности такого поведения, но злоба с едким раздражением сильно ударили в спину, заставляя замереть.

— Дернешься, — услышала знакомый голос и почувствовало нечто твердое упирающееся мне в правый бок, — пристрелю.

— Вы пропустили занятие, — спокойно отметила я, — и это не повод угрожать преподавателю.

— Какой ты преподаватель, — зло процедил мистер Айзинг прямо в мой затылок. — Медленно пошла на стоянку при Радуге.

— По улице или через фойе?

— По улице, — бросил мужчина, дергая меня за плечо в нужном направлении, будто лошадью управляя.

Начала думать, как избавиться от этой проблемы. Жаль, что моё лицо, да и глаза, не могли выражать страх и ужас, который должен был охватить в такой ситуации нормального человека. Состроить приблизительную гримасу не получилось бы, да и выйдет не лучше передразнивания мартышки. А ожидать, что мой отсутствующий вид привлечет прохожих, не стоит. А учитывая взвинченность мистера Айзинг, его лучше не провоцировать. Но делать послушно, что он велит, тоже плохая идея.

Не успели мы пройти и половины пути до поворота на паркинг, как рука на плече ослабла и дуло пистолета перестало давить в бок. Эмоции Айзинга странным образом приутихли, и послышалось шебуршание. Я обернулась и заметила двух неизвестных мужчин, что волоком тащили тучного Айзенга к ближайшей машине. Что это было и как понимать?

— Мисс Сплинт? — услышала вопрос сзади.

— Да. — Обернулась и уставилась на очередного неизвестного мужчину.

— Приношу свои извинения, что так вышло, — стал растерянно извиняться он. — Давайте мы вас отвезем домой.

— Не стоит. Меня такси ждет у остановки, — попыталась отделаться от предложения, но еще двое мужчин обогнули припаркованную рядом машину и встали сзади, перекрывая путь к отступлению.

— Мы настаиваем, — более твердо проговорил первый.

По эмоциям они не внушали повода для беспокойства. Один скучал, другой был чем-то расстроен, а первый проявил легкую тревогу. Все были одинаковой комплекции, различаясь немного по росту. И одеты в черные спортивные куртки и джинсы. Сложно было сразу определи чьи это костоломы и почему сначала скрутили Айзенга, а потом ко мне привязались.

— Мне тогда надо предупредить таксиста, что его услуги не нужны.

— Конечно, — кивнул первый, пытаясь взять под руку и указывая на машину, стоящую вторым рядом от обочины, недалеко от нас, — это можно сделать и в машине.

Пришлось пойти, ловко увильнув от руки настойчивого незнакомца. Двое сзади не отставали. Один из них поспешил обойти машину и занять место за водителем. Первый открыл передо мной заднюю дверцу. Прислушалась к окружающим эмоциям — без изменений. Только первый тут же напрягся от моей заминки. Юркнула в салон и продвинулась на середину, так как третий амбал поспешил следом, зажимая меня в своеобразные тиски из широкоплечих тел.

Первый занял место рядом с водителем и велел трогать. Мне пришлось сдвинуться на край, чтобы можно было спокойно дышать и достать из кармана свой телефон. Пока никто на это негативно не отреагировал. В списке контактов выбрала Вэна, старалась не светить дисплеем своим соседям.

— Да?

— Такси мне больше не нужно.

— Что случилось? — я его точно взволновала. Начала сомневаться, что стоило ему звонить.

— Меня друзья подвезут. Простите, что так вышло. — И повесила трубку.

Может надо было как-то иначе сказать или позвонить действительно таксисту. Не знаю. С моей комплекцией и не шибко прокаченным телом, я и с одним из этих ребят бы не справилась, а тут их в общей сумме четыре. А так хотя бы Вэн будет знать, что не стоит ждать моего возвращения, а сразу приступит к поискам тела по окружным моргам.

Что все закончиться плохо, я не сомневалась. Пожалуй, надо было потормошить Вэна на тему, что ему удалось выяснить об Айзинге или о нападении на меня. То, что это был именно мой «особенный» студен уже было подтверждено им, повторной попыткой нападения. А ему помещали, но не кажется, что из особо хороших побуждений.

Телефон в руке зазвонил, никто из мужчин в салоне не напрягся, я и ответила. Оказался настоящий таксист. Заждался меня и вот — позвонил.

— Я отменила вызов. Прошу прощения… — Водитель сразу бросил трубку, даже не дослушав меня.

Ну и ладно. Надо что-то еще придумать, раз они так спокойны к моему трепу по телефону.

— Только остановите у магазина, — обратилась я к первому и самому общительному, придерживаясь за спинки передних сидений, — у меня холодильник пустой. Нужно продуктов купить.

Один из моих соседей пошел недовольной рябью, остальные оставались спокойны. Первый обернулся и ответил:

— Лучше напишите, что Вам нужно, я все куплю.

Звучало очень искренне, и каких-либо эмоций указывающие на ложь я не заметила. Ладно. Список, так список. Порывшись в сумке, достала листочек для заметок и ручку. Перечислила пунктов семь. Обычные продукты. Подумал и добавила еще один — прокладки, ночные, максимум капель, большую пачку. И передала первому. Он с любопытством принялся изучать перечень, а в конце хохотнул и убрал в нагрудный карман.

— Что там? — спросил его водитель, поддавшись любопытству.

— Думал, что только жене буду покупать прокладки, — поделился все же первый, заражая всех злорадством и заставляя весь салон заполниться мужским хохотом.

В целом реакция была расслабленной и не подтверждала, что они прямо такие жулики. А когда машина остановилась у моей парадной, я окончательно перестала гадать, чем это все закончится.

Меня выпустили из салона и проследили, что зашла в парадную. Куда они делись после, выяснять не стала. Набрала Вэна, чтобы дать отбой его очередному стрессу, но он настоятельно обещал вскоре подъехать и лично убедиться, что все в порядке.


Глава 8. Кошки-мышки


Повесила сумку в прихожей. Сняла пальто и обувь. Кот нежился в складках скомканного одеяла, одарив меня ленивым зевком. Ну что ж, я дома. Жива и здорова, что вряд ли скажешь о мистере Айзинге. Остается лишь гадать кто эти бравые ребята и куда их товарищи конвоировали незадачливого мужчину.

Налила себе воды из бутылки и села за стол, уставившись в окно. Точно понимала, что из Вэна вытащить ничего не удастся. Это он у нас мастер допытываться и получать нужное. Решила, лучше всего будет, не говорить ему все, а то нечестный обмен выходит. И все равно что он, вроде как, желает мне помочь. Вот только с чем? С покушениями на мою ничем не обремененную жизнь? Какой толк убирать обычного сборщика эмоций? Моя чрезмерная скупость и трудности усвоения эмоций не делают из меня интересный экземпляр. Я бы сказала: очень ущербный из меня человек, гожусь лишь эмоции собирать для других.

Не знаю, как долго просидела в своих мыслях, пока не раздался звонок в дверь. Пошла открывать, думая, что это Вэн приехал. Но на пороге стоял тот первый и самый разговорчивый мужчина, из компании странных спасителей.

— Вот. — Он протянул пакет из магазина.

Приняла и заглянула внутрь, обнаружив тот перечень, что предоставила в машине.

— И если еще что-то понадобиться, или Вы соберитесь покинуть дом, — он протянул мне небольшую карточку, — наберите меня. Буду признателен. — Он с надеждой улыбнулся.

Я прочитала информацию с визитки: «Охранное предприятие «Цербер» Маркус Койра, охранник шестого разряда». Сзади меня раздалось недовольное урчание вперемешку с шипением. Кот стоял, выгнув спину и распушив свой толстый хвост. Несанкционированное проявление воинственного настроя было получено адресатом.

— Я пошел, — тут же бросил Маркус, добавив: — Закрывайтесь на все засовы.

Теперь понятно было, что он и остальные его коллеги у Радуги выполняли свою работу. А значит кто-то решил озаботиться данным вопросом. Неужели это Вэн потратился, чтобы не поседеть раньше времени?

Я засунула визитку в задний карман джинсов, собираясь вернуться к окну, как меня остановил очередной звонок в дверь. Может Койра что-то забыл? Но, на этот раз это был Вэн.

— Что случилось? — с порога выпалил он, вваливаясь в квартиру.

— Ничего, просто ошиблась номером. — Почему-то его чересчур встревоженный вид и полный хаос в эмоциях наводил на мысль не сгружать на него то, что уже потеряло актуальность. — Потом поняла, что ошиблась и перезвонила тебе, но ты мне не поверил.

— Хочешь сказать, что не поняла сразу, что позвонила мне? — шокировано вылупившись на меня, возмутился Вэн.

— Я так и сказала.

— Фух, — выдохнул он, слишком легко поверив. — А это что? — И указал пальцем мне за спину.

— Кот, — сказала самое очевидное.

— Кот ли?

— Он мне документы показал.

— Что? — Вэн непонимающе нахмурился.

— Поверь, меховые шары под его хвостом ничто иное, как прямое доказательство неопровержимого факта: он кот.

Вэн уставился на меня своими голубыми глазами, будто пытаясь найти ответ на вопрос — все ли у меня дома. И похоже с котом, у меня дома стало тесновато.

— Напои, что ли, чаем, — он принялся разуваться, — и расскажи, как прошло сегодня занятие.

Вэн пристроил свое пальто на вешалке и прошел со мной в комнату.

— Нормально. — Включила чайник и достала ему чистую чашку. — Все быстро справились с заданием и разошлись по домам.

— Тот из Эйфории был?

— Нет. Он же коммерческий директор. Почти как обычный директор. А вы такими вещами не занимаетесь. — Я кинула пакетик чая в кружку и залила кипятком.

— Я не занимаюсь, потому что мне не дано. А что с пожирателем?

— Неплохо. — Подвинула чай боссу. — Сможет нормально работать и на обычном сборе.

— Ты так шутишь?

— Нет. У него есть определенные сложности в этом ремесле, но он достаточно молод, чтобы научиться лучше управлять своими способностями.

Вэн чуть чай не выплюнул на столешницу.

— Ты не знала, что пожиратели могут продлевать свои года за счет съеденных душ?

— Значит, они все-таки их съедают? — ответила я встречным вопросом.

Вэн замялся, он явно не хотел меня обидеть или расстроить. Это типичное поведение, когда видишь перед собой человека, но забываешь про его особенности.

— Никто и нигде не предоставляют правдивой информации по пожирателям, поэтому и спрашиваю. Если ты знаешь про них что-то, расскажи, — пояснила я.

Поварившись в своем сомнении, он сдался и заговорил:

— Пожирателей не так много по отношению к сборщикам. Они могут прикидываться безобидными, но они не могут жить, не пожирая чужие эмоции.

— Своеобразные паразиты получаются.

— Можно и так сказать. В попытке утолить свой голод они забирают души людей, а вместе с ней и их жизни. Все то время, что человек должен был прожить. Так они способны никогда не стареть и жить вечно. Если, конечно, не будут лезть на рожон.

— Тот коктейль, Йен вытянул его, но не сожрал.

— Ну так, такой дикой смесью ни один пожиратель не заинтересуется. Если ты считаешь, что он не представляет опасности — это не так.

— Я его не знаю настолько, чтобы соглашаться с тобой или нет, — оставила Вэна у кухонной стойки и села за стол, вполоборота к окну.

— Что? Инстинкт самосохранения у тебя барахлит? — спросил он, переходя за мной и присаживаясь на краешек подоконника.

— Не думаю, что такое возможно.

— А вот наличие кота меня лично заставляет усомниться.

— Что не так с котом?

— Откуда он у тебя взялся?

— Прибежал.

Вэн настороженно рассматривал животное, которое не видело в нем угрозы и самозабвенно вылизывало свое пузо, расположившись на моей кровати.

— Я повесила объявление, если никто не объявится, после новогодних выходных отвезу в ветеринарку, — успокоила Вэна.

— Усыпишь?

— Кастрирую, если он еще не кастрирован.

Кот вытянул шею и уставился своими желтыми глазищами прямо на меня. Я точно заметила беспокойство. Вэн подошел к кровати и поднял кота, стараясь не собрать всю шерсть на свою одежду, и заглянул ему в глаза.

— И кто ты будешь? — тихо растягивая слова спросил он.

Кот недовольно заурчал и стал извиваться, пытаясь вырваться из рук мужчины.

— А ну говори, — не отставал от животного Вэн.

Коту удалось оцарапать неприятеля и убежать под мой стул.

— Вот собака, — огрызнулся Вэн.

— Сам ты собака! — услышала я голос снизу.

— Так и знал! — воскликнул начальник и попытался добраться до усато-полосатой морды.

Кот, истерически шипя, принялся наматывать круги по моей квартирке. Как хорошо, что у меня немного вещей и опрокидывать, и разбивать животному было нечего.

— А ну, стой! — прикрикнул Вэн на кота. — Не хочешь мне помочь? — бросил он уже в мою сторону.

— Нет, вы так захватывающе бегаете.

— К тебе говорящий кот прибился, надо же выяснить, кто подослал, — попытался уговорить начальник.

— Ага. Церберы на выходе, кот в доме. Чтоб была под присмотром двадцать четыре часа.

— Какие церберы? — не понял Вэн.

Неподдельное удивление и непонимание скользнули в его ауре, значит, не он их нанял. Какие еще варианты?

— А кто твой друг?

— Меняешь тему разговора, — недовольно качнул он головой.

— Нет. Просто вспомнила, что ты про него так ничего и не рассказал.

Вэн подкрадывался к коту, который забился ко мне под стол.

— Не друг он мне, — буркнул босс, — так, один знакомый.

— Он не мог подкинуть кота?

— Точно нет, — Вэн тихо хохотнул, — у таких, как он, с котами трудности.

— Аллергия? — предположила вслух первое, что пришло на ум.

— Типа того. — Я точно повеселила его этим выводом. — Вылазь шкура, — зло прошипел он коту, присев на корточки рядом со мной. А тот отозвался предупредительным урчанием.

— Не хочет он разговаривать, зачем лесть? — поинтересовалась я. — Пытать будешь?

— Если сам все не расскажет, — зло скалясь, пообещал Вэн, не сводя взгляда с шерстяного бедолаги.

— Ур-р-р-од, — прорычал кот.

Признаться, никогда не думала, что увижу говорящего кота. Но животное не проявляло себя с подозрительной стороны, как мистер Айзинг с первого занятия. Может, это неправильно, но мне не казалось, что кот здесь ради того, чтобы причинить вред.

— Давай вылезай, и поговорим, — стал уговаривать Вэн.

Не стала дожидаться, чем это все закончится в итоге, и решила вмешаться. Отодвинула стул дальше от стола, согнулась пополам и протянула руки к взъерошенному животному. Тот не сопротивлялся, давая взять его. Я усадила кота на колени и погладила по голове, больше машинально, чем в попытке успокоить. А тот с Вэном вперились друг в друга злыми взглядами, объявив негласно войну.

— И как тебя зовут? — спросила животное, но он не спешил отвечать. — Тогда буду звать Котом.

— Ар-рчибальд, вообще-то, — недовольно сообщил шерстяной негодяй.

— Арчи, значит. — Вэн продолжал сидеть на корточках, чтобы его взгляд был на уровне глаз кота. — Кто тебя прислал?

— Не могу сказать.

— Не можешь? Тогда заставим.

— Нет! — Кот дернулся у меня в руках, пытаясь убежать, но я лишь крепче обхватила его. — Если ты меня заставишь, это убьет меня! — завизжал он.

Вэн выпрямился, поправляя очки на переносице.

— Ведьмы, — коротко и тихо сказал он.

— Они опасны? — спросила я.

Все знают ведьм. Многие из них широко известны, благодаря телевидению и интернету. Но правда ли они способны на что-то, я лично не знала. Одно дело рассказать, как по бумажке, о человеке, которого первый раз видишь — еще поверю. А вот косвенно нанести вред — неизвестно, но не удивлюсь, если возможно.

— Зависит от того, кто именно подкинул кота, — ответил Вэн.

— Я здесь для надсмотра, — подал голос Арчибальд.

— Шпионишь, значит, — прошипел босс. — Что нужно-то?

— Чтоб её не убили во сне, — спокойно заговорил кот. — Ведьмы контролируют ночь или ты совсем забыл, взывающий?

Вэн не на шутку испугался услышанного.

— Взывающий? Что это значит? — Мои вопросы заставили его растеряться, и я заметила росчерк стыда и сожаления.

— Мне уже давно пора, — резко засобирался он. — Я забыл, что Оливия просила купить детского питания.

— Ты так решил уйти от разговора?

— Да, — не стал врать Вэн. — Мы поговорим, но не сейчас. Я действительно задержался у тебя, — и направился в прихожую.

— Про коктейль и Айзинга тоже ничего не расскажешь? — я прошла за ним и прислонилась к стене у входной двери.

— Я разберусь со всем, — попытался он заверить меня, обуваясь.

— Что-то сомневаюсь.

— Вот тебе и благодарность, — неуверенно улыбнулся он, стараясь скрыть растущее беспокойство, — когда следующее занятие у тебя? — Он накинул свое пальто и начал застегиваться.

— Последнее во вторник, но я его отменила. Теперь только в пятницу на экзамен.

— Будут из КСа?

— Да. Обещали двоих прислать.

Вэн сам открыл себе дверь и уходя сказал:

— Звони, пиши, если что.


Глава 9. Айзинг


Айзинга посадили на стул посередине пустой комнате без окон, связав его руки за спиной. Одна лампочка ярко светила прямо над входной дверью, не давая ему возможности чётко рассмотреть лиц входящих и уходящих. С ним остался один мужчина, который поочередно вводил ему коктейли с помощью шприца. Но Айзинг лишь смеялся.

— Зараза, — прорычал палач, оставив комнату с коммерческим директором Эйфории. — Он нажрался растворителя. Как не позеленел раньше времени, не знаю.

— Придется, значит, ждать, когда пройдет его действие, — ответил ему напарник, стоявший на посту у двери, следя, чтобы никто посторонний не вошел и не вышел из допросной комнаты.

— Как долго? — услышали они вопрос от мужчины, стремительно приближающегося к ним по коридору.

— Не знаю… сутки, не меньше, — развел руками палач.

— У меня нет столько времени, — недовольно отметил мужчина, в котором церберы признали заказчика, — сам разберусь. — Он зашел к Айзингу, не дожидаясь ответов от охранников.

Зачем коммерческий директор крупной фирмы рискнул всем что у него было ради убийства сборщика эмоций? Зачем тот так опрометчиво угрожал девушке посреди людного места? Его мотивы не интересовали заказчика. Кто решил использовать Айзинга и для каких на деле целей — вот, что было важно узнать.

— Знаешь, с чем не справится растворитель? — угрожающе спросил мужчина Айзинга, хватая того за грудки и одним рывком поднимая со стула.

Шорох крыльев заполнил комнату, ударяя негодяя воздушными потоками. Окружающая их темнота заполнилась яркими разрозненными огнями, которые оказались где-то там внизу, когда пространство замерло. Резкий холод охватил со всех сторон, беспощадно проникая под тонкую куртку Айзинга.

— Даже пернатых напрягли из-за этой суки? — искажая своё мерзкое лицо злобной ухмылкой, проговорил директор, забыв про вопрос ангела.

Заказчик молча разжал свои руки, отпуская тучное тело в свободный полет. Подождал, когда тот значительно приблизиться к одной из высотки, чтобы спикировать, поймать и забросить неудачника на крышу.

Айзинг не почувствовал силы удара о бетонную поверхность, настолько сильно он замерз за несколько секунд стремительного падения. Сердце с болью билось в его груди. Он захлебывался морозным воздухом.

Ангел опустился на крыши, складывая и убирая свои крылья из поля видимости обычного человеческого глаза. Он медленно приближался к жалкому куску мяса, давая этому человечишке в полной мере прочувствовать послевкусие от близости смерти.

Айзинг зашевелился, пытаясь встать, что было сложно сделать еще и по причине громоздкой комплекции и связанных рук.

— Ангелы не могут убивать, — сказал он, то ли пытаясь себя успокоить, то ли напомнить пернатому одну из заповедей — не убий!

— Могу кидать тебя с высоты, как мешок с дерьмом, пока не решишь отдать богу душу. Затем, затолкаю тебя обратно в эту тушу и продолжу экзекуцию, пока не скажешь мне все, что знаешь.

Айзинг напрягся. Не похоже было, что пернатый с ним шутит, а странный отблеск в ангельских глазах внушал непоколебимую решимость выбить из него все до последнего. Заказчик приблизился к сидящему в растерянности мужчине и наклонился, вновь хватая того за грудки.

— Я все расскажу, не надо больше, — заверещал не своим голосом Айзинг.

Пернатый отпустил его и распрямился во весь рост, не сводя с человека требовательного взгляда.

— Меня шантажировали по электронной почте. Я не видел и не слышал тех, кто хочет её смерти.

Пернатый недовольный ответом начал наклоняться, чтобы встряхнуть человека очередным полётом.

— Я правду говорю! Можете проверить мою почту! Если найдете хороших специалистов, то они Вам больше расскажут о том, откуда шли письма. Я ничего не знаю! Честно! Ничего!!!

Айзинг зажмурился, ожидая, что ангел ему не поверит, и тот вновь будет подвергнут убийственной пытке. Но, ответом ему была лишь тишина и отдаленные звуки никогда не спящего города. Он открыл глаза и оглядел пустую крышу.

Пернатый ушел, бросив его как ненужную более вещь.

***

НИКА

Выходные пролетели незаметно в какой-то бесконечной дрёме. Я почти не вылезала из постели. Арчибальд занял стул, не стремясь больше залезть на кровать. Он со мной больше не разговаривал, старательно изображая из себя обычного кота. Пытать его не стала, за что животинка бросал на меня косые взгляды и подсвечивался благодарностью. Было желание собрать с него этот урожай, но для людей он будет никчёмен. Эмоции животных для человека, как слону дробина — нечто невнятное. А вот ветеринары, наоборот, активно используют обычные ингредиенты и коктейли при осмотрах, а также назначают их для лечения домашних питомцев.

Телефон загудел, начав медленно путешествие по площади столешницы. Пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы посмотреть, кто это — Йен. Недолго думая, решила узнать, что удумал на этот раз этот живой пожиратель.

— Доброе утро, хотя уже день, — донесся бодрый голос из трубки.

— Доброе.

— Я тебя разбудил? — звучало удивленно.

— Нет.

— Какие планы на сегодня?

— Пока не думала.

— Может прогуляемся?

— Гулять по морозу? — Я завалилась обратно в постель, даже в комнате было прохладно в пижамных шортах и майке.

— Зайдем в какую-нибудь кафешку, — сдаваться он не собирался.

— Ты же безработный. Откуда у тебя деньги?

— У меня нет официальной работы, но халтуру никто не отменял, — тоном оскорбленного заявил он.

— Не хочу, — ответила, мысленно отмечая: “Не хочу вылезать из постели и говорить об этом тоже не хочу”. — Я на больничном.

— Тогда, я зайду в гости. Скажи, что тебе купить.

— Спокойные дни без гостей. — Послышался смешок на том конце, а я и не шутила.

Уже хотела положить трубку, как дверной звонок дал повод сделать это несильно задевая чувства прилипчивого пожирателя. Йен хотел еще что-то сказать, свое последнее слово, но я даже не стала пытаться выслушать его.

Через глазок увидела пару незнакомцев: мужчина лет под сорок, седой, с папкой под мышкой и рыжая женщина, лет за тридцать. Открыла дверь, не скидывая блокирующую цепь.

— Кто?

— Добрый день. Следователь Марк Исар, а это моя коллега — Инна Луйа. Мы бы хотели задать Вам несколько вопросов о Бернарде Айзинге.

Не хотелось впускать их, все же посторонние люди. Но следователь и рыжая поднесли к самой двери свои удостоверения, чтобы я убедилась в правоте их слов. Слышала, что такие вещи легко подделывают, места просто надо знать, но сообщать им об этом не стала. Сама парочка была спокойной и не вызывала никаких подозрений.

— А что случилось? — вспомнила стандартный вопрос из старых сериалов, а заодно и время потяну.

— Можем мы зайти к вам? Через дверь такие вещи не стоит обсуждать, — ни капли возмущения, раздражения или другой негативной эмоции — следователь был абсолютно спокоен.

Захлопнула дверь, подумав, не позвонить ли кому, но тут же отказалась от этой мысли.

— Заходите, — распахнула дверь, не беспокоясь о своем внешнем виде — растрепанная и в розовой пижаме. — Это надолго? У меня дела.

— Не очень. Где можно присесть? — деловито осматриваясь, спросил мужчина.

Рыжая девушка с изумлением рассматривала меня. Возможно, она не фанат розового цвета. Я тоже, но сейчас это не имело для меня никакого смысла. Я прошла в комнату и села на кровать, указав следователю на единственный стул, с которого поспешил спрыгнуть кот. Визитёры спешно разулись. Мужчина устроился на стуле и достал листок с ручкой из своей папки, а девушка остановилась у кухонного уголка и оперлась бедром о столешницу, уставившись на меня заинтересованным взглядом. Кот недовольно посматривал то на одного, то на другого визитера. Он, соблюдая обед молчания, запрыгнул на кровать и устроился рядом со мной.

— Когда Вы в последний раз видели мистера Айзинга? — задал свой первый вопрос мужчина.

— А что случилось? — напомнила свой вопрос.

Исар поднял серые глаза, и я наконец отметила легкий росчерк сомнения.

— Бернард Айзинг разыскивается в связи с убийством его семьи. Мы выяснили, что он посещал занятия для сборщиков, которые преподаете вы. Так, когда вы видели его в последний раз? — с нажимом повторил он.

— На занятии во вторник, — и не соврала. Вчера я его четко слышала, но увидеть нормально не смогла, лишь со спины — церберы быстро его утащили с глаз долой и подальше от людей.

— Вчера на занятии его не было?

— Нет.

— Заметили ли вы что-то подозрительно в его поведении?

— Чтобы отметить подозрительное поведение у человека, надо знать, как он ведет себя в привычном окружении. На моих занятиях он проявлял недовольство, пренебрежении, негодование и злость.

Мужчина очень внимательно смотрел на меня, чему-то удивляясь.

— Да, нас предупредили, что вы один из лучших сборщиков эмоций в городе.

— Это уже не так. В этом месяце, из-за этих занятий, мои показатели устремились к нулю. — Моя поправка заставила следователя улыбнуться.

Он что-то записал себе, проявляя красивый рисунок любопытства в своей ауре.

— Вчера, где проходило занятие? Нам сообщили, что группа не появлялась в бизнес-центре, где для этого арендовано помещение, — продолжил Исар расспрашивать.

— В ТРК Радуга. Было практическое занятие.

Оба визитёра проявили крайнее удивление, лицом это выдала лишь мисс Луйа.

— В какой промежуток вы с группой находились в Радуге?

— С семи тридцати до сорока минут девятого, — быстро ответила я.

Время как-то само запомнилось, возможно на фоне случившихся событий.

— Уверены? — настоятельным тоном спросил Исар.

— Может, — сделала паузу, как будто задумалась, — плюс-минус пять-десять минут.

Мужчина зафиксировал информацию, подавляя легкое беспокойство и нетерпение. Он порылся в своей папке и достал еще какой-то листок. Что-то оттуда вычитав, он согласно кивнул сам себе и сообщил мне:

— Машина мистера Айзинга была найдена как раз на подземной парковке ТРК Радуга. По данным с камеры, он заехал туда около семи вечера. Вы точно его не видели среди своих студентов или в ТРК?

— Нет, — и не соврала.

— Когда следующее занятие? — спросил он.

— В пятницу будет экзамен. Будете устраивать засаду?

Исар еле скрыл удивление, откашлялся будто невзначай и ответил:

— Возможно. Не беспокойтесь, — это прозвучало не искренне, — мы вас предупредим.

— Это вам надо КСников предупреждать.

— Всех предупредим, со всеми согласуем, — заверил Исар, кивая головой.

— Надеюсь, вы найдете его раньше. А как и когда убили его семью? — рискнула озвучить свой вопрос, зная, что могу получить ответ с пятьюдесятью процентной вероятностью

— Вам зачем? — Мужчина убрал свои бумажки в папку и посмотрел на меня, слегка прищурившись — пытается разглядеть ауру?

— Интересно. — Подумав, что этого маловато, добавила: — Если его семью убили до первого занятия, это объяснило бы и его бурю негативных эмоций, и нахождение на занятиях.

— Просто отсиживался? — понял следователь.

— Да.

— Их убили на той недели, в среду. С того дня Азинга никто не видел ни дома, ни на работе. А вы, если уведите его где-нибудь, или что-то вспомните, или он неожиданно решит с вами связаться — позвоните мне, — и он встал и протянул в мою сторону маленький картонный прямоугольник.

Визитку приняла, подумав, что скоро придется купить визитницу. Проводила неожиданных визитеров и вернулась в кровать, чтобы погреться и подумать.

***

— Что заметила? — спросил Марк Инну, когда они зашли в лифт.

— Ничего, — сокрушенно выдала она, — да у нее и ауры не видать, где эмоции разглядывать?

— Я звонил знакомому в тот район, где она раньше жила. Он сказал, что было громкое дело с нападениями на девушек почти два года назад. Все данные поправили, но он точно помнит единственную выжившую.

— Только не говори, что это она, — всплеснула руками Инна.

— Она, — кивнул Марк. — Знакомый так и не добился от нее ни слова, чтобы хоть как-то сдвинуть дело с мертвой точки. Сказал, что девушка была похожа на овощ — лежала, уперев взгляд в потолок и ни на что не реагировала.

— Жуть какая, — поморщилась женщина. — Ну, сейчас она почти как нормальный человек.

— Да, почти. А нам остается гадать, где она нам соврала и соврала ли. А может чего не договорила. — Марк почесал висок.

— Поэтому ты не стал ей говорить, что их осушили*?

— Нет. О том, как убили Айзингов никому не стоит рассказывать, если не хочешь потерять работу быстрее чем скажешь «я хотела, как лучше». Зато ясно почему КСники настаивали, чтобы меня назначили разбираться с этим делом. Здесь явно не все просто, как решил Брукс.

_________

*осушили — лишили души, изъяли душу без остатка. На такое способны пожиратели и некоторые ведьмовские ритуалы, но вторые всегда оставляют следы (пентограммы, следы крови на жертве и в помещении, свечи и прочие атрибуты).


Глава 10. Знакомство с Михаилом


Достала визитку цербера и позвонила по указанному на ней номеру.

— Мне нужно в вашу контору, сами отвезете или вызывать такси? — спросила сразу, как подняли трубку.

— Мы не такси, — неуверенно отметил Маркус.

— Хорошо. Но рассматривайте варианты, что меня могут отвезти не туда, куда надо. По дороге скинут вас с хвоста, и рассказывайте потом, как вы потеряли клиента.

Тишина. Маркус задумался.

— Хорошо. Отвезем.

Быстро расчесав волосы, я одела свитер с джинсами. По погоде, конечно, лучше достать куртку, но в салоне будет тепло, так что решила, что пальто сойдет.

— Есть пожелания? — спросила у кота, но он проигнорировал вопрос, вытянувшись во всю длину на кровати. Значит, ничего ему не надо.

Вышла из подъезда. Искать нужную машину не пришлось. Приставленная охрана уже ждала, перегородив машиной съезд для колясок. Маркус вышел, чтобы открыть мне заднюю дверь. Расположилась в тёплом салоне автомобиля и ждала, когда сядет Маркус на место рядом с водителем.

— Я надеюсь, Вы не будете жаловаться на нас за вчерашнее? — с сомнением и надеждой спросил он, как только автомобиль тронулся с места.

— Жаловаться на то, что вы подоспели вовремя — глупо. Но мне нужно поговорить с менеджером договорного отдела, или с тем, у кого есть возможность дать мне копию договора.

Оба мужчины заметно расслабились и проявления негативных эмоций исчезли, озаряя салон автомобиля легким узором облегчения. Хороший знак.

Всю дорогу, больше получаса, мы ехали молча.

Я разглядывала в окно прохожих, не имея возможности собрать ни одного заинтересовавшего меня ингредиента. Хотелось поскорее закрыть этот «больничный» и вернуться в привычный режим.

***

Охранное предприятие “Цербер” снимало целый этаж на закрытой территории. Маркус предоставил свой пропуск, а меня записали как гостя.

Сначала мы прошли во внутренний двор, там обошли ближайшее здание, чтобы найти нужный вход. Поднялись на второй этаж по лестнице и Маркус показал на одну из дверей.

Я постучалась, приличия ради, и вошла в кабинет, обнаружив четыре стола, расставленные по углам, и двух девушек на рабочих местах. Они оторвали свои взгляды от мониторов компьютеров и устремили их на меня.

— Здравствуйте. Кто может мне помочь с одной проблемой? — спросила я их.

— Что у Вас за проблема? — заговорила та, что сидела справа от окна.

Я прошла ближе к её столу, Маркус зашел за мной. Всполохи удивления и взгляды сотрудниц устремились на моего телохранителя.

— Добрый день, девушки, — поспешил он поприветствовать коллег.

— Я потеряла свой экземпляр договора, — начала я разъяснять, — буду признательна, если Вы мне распечатаете его повторно.

— Присаживайтесь, — девушка указала на стул перед её столом.

Маркус же устроился у другого менеджера, которая сидела ближе ко входу, и завел с ней тихую беседу.

— Номер договора, или когда был заключен, можете сказать?

— Нет. Не помню.

— Маркус? — строгим тоном окликнула его девушка. — Это твой клиент? Я правильно понимаю? — тот ответил ей утвердительным кивком. — Ты не удалил смс с назначением?

— Сейчас. — Он залез в карман куртки и достал свой телефон. — НЗ-2456, — продиктовал, найдя нужную информацию.

Почему-то номер, продиктованный мужчиной, заставил менеджера с подозрением посмотреть на меня. Легкое недоверие и сомнение показались в её ауре. Плохой знак.

— Кто цель? — спросила она громко, глядя в сторону охранника.

Маркус выпучил глаза, поджал губы и молча указал пальцем на меня. Я что-то запрещенное прошу? Девушка стала нажимать на клавиши клавиатуры, поглядывая то на меня, то в монитор. Больше ничего не спрашивая, она распечатала несколько листов бумаги.

— Еще чем-то могу помочь? — спросила она, не горя особым желанием.

— Нет. Это все. До свидания. — Я встала и направилась на выход, Маркус последовал за мной.

Я не стала читать сам договор, а сразу посмотрела последний лист, туда, где указываются данные заказчика.

— Теперь едем сюда. — Остановилась и указала церберу на строку с фактическим адресом организации, заключивший договор с ООО «Цербер».

Маркус не испытал особого удовольствия, но ничего не сказал.

***

Научно-исследовательская лаборатория «Ицеда» располагалась в пятнадцати минутах от охранного предприятия. Я вышла из машины одна. Прошлась дальше вдоль четырехэтажного здания неяркого желтого цвета. Остановилась у двери с говорящей табличкой, что искомая организация находиться здесь. А табличка ниже просила нажать вызов домофона, что я и сделала.

— К кому? — раздался мужской голос из динамика.

— К генеральному.

— Минуту.

Я стояла и ждала, не имея других вариантов.

Наконец, дверь открылась, мужчина в темной форме пригласил внутрь, а затем кивнул на стационарный телефон справа от входа.

— Звоните секретарю, сто один, — пояснил охранник.

Здесь было темно. Тусклая лампочка освещала несколько ступенек справа, идущих вниз под убегающую наверх лестницу. Мужчина отступил на несколько шагов, внимательно следя за моими действиями. Развернувшись к нему спиной, я сняла трубку и набрала номер. Несколько гудков, и мне ответила девушка:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Я Ника Сплинт, пришла к вашему генеральному директору.

— Вам назначено?

— Да, — солгала не дрогнув.

— Минуту, подождите внизу.

Я повесила трубку и повернулась лицом к лестнице, мельком отмечая недовольство охранника. Могу поспорить, что ему не нравится здесь торчать и смотреть на меня как на достопримечательность. Странно, что в исследовательской лаборатории в охране работал обычный человек. Этот мужчина не реагировал на меня, как те же охранники в бизнес-центре.

Сверху послышались шаги, через перила свесилась девушка и посмотрев на меня уточнила:

— Ника Сплинт?

— Да.

— Следуйте за мной.

Похоже, я угадала с генеральным и поспешила подняться на пролет вверх. Девушка, спустившаяся за мной, развернулась и последовала дальше. На третьем этаже, посреди лестничной площадки дорогу перегораживала стеклянная дверь. Девушка приложила свой пропуск к считывающему устройству, открыв её, придержала, чтобы я смогла пройти. Мы шли на самый верх. Достигли очередной двери, а за ней скрывалось еще десять ступенек.

Наконец, мы вышли в просторное светлое помещение. Прямо напротив выхода с мини-лестницы у стены стоял угловой диван, а перед ним журнальный столик. Девушка указала мне на зону отдыха и предложила присесть. С правой стороны между входом и диваном, прямо посреди стены, были пристроены три ступеньки, которые вели к невзрачной двери. Это напомнило мне дверь в кабинете Вена, только эта вряд ли вела на склад с ингредиентами или еще чем-то таким.

— Чай, кофе или воды, пока ждете? — предложила секретарша, но я отказалась.

Сев на диван, я огляделась. Девушка ушла в противоположную сторону и скрылась за высокой стойкой ресепшена. Судя по аурам, здесь работает сразу два секретаря. Их рабочую зону сейчас заливало солнце, проникающее сквозь небольшие окошки за их спинами. Справа от меня начинался коридор, а напротив него уходила вверх деревянная лестница. Она вела на небольшую площадку, создававшую эффект балкончика, который здесь превратили в зеленый уголок. С моего места можно было предположить, что в ту сторону, так же уходил коридор, здание все-таки длинное.

За разглядыванием своеобразной планировки, я не заметила, как дверь в стене открылась, но четко услышала мужской голос, обратившийся к секретарям:

— Марта, — девушка, что спускалась за мной, вскочила на ноги и вытянулась по струнке. — Где?

Та, с трудом подавляя признаки испуга на лице, указала рукой в зону ожидания.

Это так про меня спрашивают?

Несколько шагов тяжёлым стуком отбилось от пристроенных ступенек, — мужчина, напугавший секретаря, вышел из-за “потайной” двери, давая мне возможность рассмотреть себя. Высокий, поджарый, в деловом костюме без галстука. На вид я дала ему тридцать пять лет. Волосы темные, коротко стриженые, топорщились так, будто сам ветер поработал над его стилем. Один взгляд в лицо, и, честно, не поняла, чего так испугалась девушка. Мужчина, по меркам современности, очень даже симпатичный.

— Проходи, — холодно бросил он мне, кивая в сторону откуда сам вышел.

Я не торопливо встала и прошла куда велели, прямо мимо этого не представившегося индивидуума. Отметила, что его эмоции нельзя считать и разглядеть, потому что с аурой этого человека было что-то не так — я её не видела.

За странной дверью оказалась небольшая комната, не больше пяти квадратных метров. Справа и слева от меня было еще по одной двери, плотно закрытые, а впереди небольшое окно. Два дивана стоящие по обе стороны вдоль стен плавно переходили в мягкое кресло, расположенного у самого подоконника. Центр занимал невысокий столик, съедая все оставшееся пространство. Комната отдыха, не иначе.

Мужчина зашел следом за мной и закрыл дверь.

— Садись, — велел он, и сам сел на диванчик справа, а я устроилась напротив него и достала из сумки сложенные пополам листы. Протянув их в его сторону, сообщила:

— Я, Ника Сплинт, пришла по поводу этого договора. Хочу, чтобы мне разъяснили, почему ваша организация наняла охрану, не спрашивая меня и не ставя об этом в известность.

Мужчина не стал брать протянутые мной бумаги для ознакомления, а молча и с вниманием смотрел на меня. Задумался о чем-то? Он, что, не в курсе этого договора?

— Вы не представились, — напомнила я, опуская свою руку и оставляя распечатку на столе.

— Ты просила генерального директора, — ответил он отстраненным тоном.

Не хватало привычных эмоциональных всполохов вокруг этого человека, чтобы правильно проанализировать ситуацию.

— Почему я не вижу вашу ауру?

На его лице мелькнула усмешка, заставляя его взгляд сверкнуть каким-то недобрым огоньком.

— Тебе… — он замялся на мгновение, — Начальник ничего не рассказывал?

— Если вы о том, что сейчас происходит вокруг меня, то нет.

Он потер лоб что-то обдумывая, прежде чем заговорить вновь.

— Ко мне можешь обращаться Михаил. Бардбанш вынудил меня помочь тебе оклематься после первого нападения. Я нанял церберов для подстраховки и, как оказалось, не зря. Кто хочет избавиться от тебя — я не знаю. Есть лишь предположения, что это кто-то из тех, кому не нужны толпы пустых, как ты, — последняя фраза была брошена точно с укором.

— Я не думаю, что делать таких, как я — хорошая идея.

— Одна организация думает иначе. Ведь человек не подверженный эмоциям может трезво оценить ситуацию и быстро принять оптимальное решение, для выполнения поставленной задачи.

— Но у них не выходит, иначе бы об этом говорили на каждом углу.

— Именно, — подтвердил Михаил. — Поэтому они хотят заручиться твоей помощью. Получив всю возможную информацию с одной тебя, теоретически они смогут в своей лаборатории создать тебе подобных.

Мне это показалось маловероятным, но вслух решила не говорить. Почему так? Не знаю. Просто в голове появилось четкое понимание, что неуспех неизвестной мне организации в такой узкой теме, как безэмоциональные люди, происходит не из-за нехватки информации.

— Со мной никто не пытался связаться, — отметила я.

— Потому что Бардбанш старательно не дает им встретиться с тобой. Но теперь они заручились поддержкой в КСЭ, поэтому скоро тебе озвучат заманчивое предложение.

Его взгляд и тон давал понять: он уверен, что оно меня непременно заинтересует. А я как типичная продажная шкура не смогу отказать, даже если от этого будут зависеть сотни жизней. Возможно, моя жизнь меня и устраивает, но желать такого другим я не хочу. Всё-таки существовать с эмоциями куда интересней, чем с отстранённым видом наблюдать за тем, как искриться жизнь окружающих людей.

— Ясно, — закрыла этот момент и перешла к следующему: — А что с мистером Айзенгом? Сегодня ко мне приходил следователь, его разыскивают. Вы его убили?

Мой вопрос отстраненным и спокойным тоном заставил хмыкнуть этого типа, будто у него глупость какую-то спросили.

— Он жив, — снисходительно заверил Михаил, — но пока побудет под присмотром, чтобы его невзначай не осушили, как и его родных.

А это следователь умолчал, как и предписывают такие случаи. И сразу же в голове мелькнул вопрос: а не причастен ли к этому Йен?

— Еще вопросы ко мне будут? — выдернул меня из размышлений Михаил, акцентирую свое «ко мне».

— Да. Можно ли узнать, что за организация хочет со мной связаться?

Этот вопрос точно ему не понравился. Он так и не смог перестать хмуриться, когда говорил:

— Думаешь, что дашь им необходимую информацию и никто тебя больше не захочет убить?

— Думаю, нужно их разочаровать, чтобы все отстали от меня со своими глупыми идеями и желанием защитить.

Михаил приподнял брови и удивленно уставился на меня, не зная, что и сказать на это.

— К тому же, не стоит вам тратить деньги на мою охрану. Если вам что-то не позволяет это сделать, — продолжила я, вспомнив слова про Вэна, и не заставляя Михаила объясняться, каким образом мой босс-очкарик “вынудил” такого солидного человека помогать мне, — тогда нужно попытаться убрать необходимость в охране. И я думаю, если та контора увидит, что их идеальное видение безэмоционального человека имеет изъяны, это может нарушить их планы на дальнейшую работу в этом же направлении. Я не послушная кукла, какую они пытаются создать по вашим словам, и, если они попытаются скопировать меня, их проблемы будут только расти, как снежный ком. Мой босс этому свидетель.

Михаил с любопытством слушал. Его поза стала расслабленной, а черты лица значительно смягчились.

— С учетом того, что они активно ищут инвесторов, эта идея-фикс стала для них затратной, — сказал он, не сводя с меня своих темных глаз. — Уже полгода слышу, что какая-то организация использует смертников, чтобы проводить свои эксперименты, да так и не добились видимых результатов. Но правительство заинтересовалось идеей идеального солдата, но пока, это всё остается пустыми надеждами.

— А со мной они смогут добиться успеха, — подвела я итог за него. — Они слишком самонадеянны.

— Такая организация получит пожизненный контракт с правоохранительными органами и множество льгот и поблажек, конечно, найдутся те, кто будут стремиться к положительному результату. И идти к таким — плохая идея, — Михаил недовольно качнул головой.

Что именно его смущает в моих размышлениях — мне было не ясно.

— Предлагаете сидеть безвылазно дома? Ваша организация сможет держать на полном обеспечении одну никчемную иждивенку, пока я не соизволю умереть?

Михаил не спешил отвечать. Он изучающе разглядывал мое лицо, словно силясь что-то там увидеть.

— На данный момент, — заговорил он, разрушая повисшую паузу, — мне не так уж и много известно о той организации. Соваться к ним с добрыми помыслами и благими намерениями — лишь подписывать себе смертный приговор. А если они не заинтересованы в твоей безопасности?

— Значит, все варианты приводят к одному исходу. Разница лишь во времени между смертью сейчас и потом. — Михаил нахмурился на мои слова, словно ему предложили нечто неприемлемое. — Остается выяснить, в каком случае пользы будет больше, — добавила я.

Михаил хотел что-то сказать, но тихая мелодия, заполнившая помещение, заставила его достать из внутреннего кармана пиджака телефон и ответить.

— Скоро буду, — его голос прозвучал грубо, а затем, сбросив вызов, обратился ко мне, смягчив свой тон: — Продиктуй свой номер.

Я смотрела, как он вносит озвучиваемые мной цифры в свой смартфон. Михаил поднял взгляд, словно чего-то ожидая. Мелодия из моей сумки объяснила, что именно.

— По всякой ерунде мне не названивай, — строго предупредил он, пока я сохраняла пропущенный вызов новым контактом «Михаил ген. дир. Ицеда».

— У меня дела…

— Да, конечно. — Встала и, не дожидаясь пока мне укажут на дверь и выдадут подобие вежливого прощания, ушла.


Глава 11. Архангелы


Не села в машину к церберам, а пошла пешком. Маркус поспешил за мной, стараясь не приближаться вплотную.

Морозный воздух кусал за щеки. Поняла, что оплошала, так и не достав теплый шарф из недр своего шкафа. Толстое сукно пальто старательно держало тепло, хорошо, что ветра не было. Солнце старалось ослепить, отражаясь от всех пригодных поверхностей.

Я не очень хорошо была знакома с этим районом, но это не являлось проблемой. Сейчас просто хотелось оттянуть момент возвращения домой. Надо было всё обдумать, но не хотелось. Ситуация казалась безнадежной. Я многого еще не знала, но никто не придет и не расскажет все, как на духу. С Вэном все понятно: взял меня под опеку, да еще каким-то образом смог принудить такого устрашающего, — по крайней мере своих работников, — человека, как Михаил.

Шла и не замечала прохожих и их эмоций, до такой степени погрузилась в размышления и попытки припомнить всё самое важное из последних событий. Случайно заметила указатель входа в метрополитен. Недолго думая, решила сократить свою прогулку по холоду. Заболеть сейчас было плохой идеей, а зная свой организм, он это неприменимо постарается сделать.

Людей в метро было не больше, чем на улице. Я встала у края платформы, дожидаясь поезда. Мозг сказал «баста», выгоняя все мысли и не предлагая дельных идей по дальнейшим действиям. Может и к лучшему. Вернуться домой, съесть чего-нибудь и завалиться в постель — вот что сейчас не повредило бы. Все равно собирать ингредиенты не тянет — плохой знак, видимо я теряю интерес к этому. Постель. Теплая. С мягкими подушками и воздушным одеялом — вот моя цель после того, как прочувствовала похолодание на себе. Уверена, на Новый год можно ждать снега.

Странный звон назойливо досаждал барабанным перепонкам. Оглянулась по сторонам, в тщетной попытке вычислить источник звука. Все люди спокойны. Ничего подозрительного.

Неожиданно, земля качнулась. Или я? Сложно было сказать точно. Я потеряла равновесие на пустом месте. Никто меня не толкал, не пихал. Инстинктивно подняла руки в бессмысленной попытке смягчить падение, которое закончиться бы прямо на рельсах.

Неожиданно плотной стеной, закрывая весь обзор, возникли белые перья. Успела наткнуться на них, ощутить мягкость и скрытую под нею мощь, прежде чем меня дернули назад, крепко обхватив руками за талию. Я не могла отвести глаз от представшей красоты — огромные крылья. Кажется, я схожу с ума. Хотя одна мысль об этом уже говорит, что это не так.

Я осторожно потянулась одной рукой, чтобы вновь коснуться чуда и убедиться, что это не плод моего мозга. Крыло, чьих перьев я коснулась, задрожало от недовольства или наоборот… Не знаю. Ни одной эмоции вокруг меня замечено не было.

Руки на талии и крылья перед самым носом. Живой ангел? Подумала, что надо бы спросить у Вэна об этом. Но тут же откинула эту мысль. Он и под пытками не признается, если что-то такое знает.

Неизвестный убрал руки с талии, и крылья медленно начали расходиться в стороны, желая вернуть меня в реальность. Я поспешила оглянуться назад, чтобы взглянуть в лицо их хозяину. Но, там никого не было. Ни крыльев, ни ангела. Словно и вправду привиделось.

Ближе всего ко мне стоял Маркус. Спокойный, словно здесь не было никого с огромными белоснежными крыльями. Значит, точно привиделось. Кажется, мой мозг нашел новое развлечение — настолько реальным был контакт с мягкими перьями.

— Все в порядке? — с едва видимым беспокойством поинтересовался Маркус.

— Да, — не стала делиться увиденным, ни к чему пугать или веселить этого мужчину.

***

— И напоминаю, тем кто заработался, что в следующий понедельник уже Новый год, — сказал один из мужчин за длинным столом. — Встречаемся в Непале, точные координаты сообщу к выходным.

В просторной зале для совещаний стоял длинный стол со стульями, а огромное панорамное окно добавляло изюминку. Семь мужчин в деловых костюмах, рассевшиеся по кругу. Все, кроме одного, были в галстуках.

— Опять филадельфийцы будут нас поучать, — недовольным тоном сказал второй мужчина. Выглядел он моложе всех.

— Так, там лишь их Рафаил и читает нотации, — хохотнул третий, — чтоб дать тебе стимул на весь следующий год.

— Михаил, — обратился к нему второй, — ну ты бы хоть с их Михаилом пообщался на эту тему. Ну все веселье обламывает их Раф. И не надо намекать, что мы с ним одно и тоже, — последнее он со злобным взглядом адресовал третьему.

— Посмотрим, — отмахнулся Михаил. — Если это все, то возвращаемся к работе.

Помещение вмиг опустело. Мужчины исчезли, словно кто-то отключил реалистичные голограммы. И лишь один не спешил исчезать.

— Куда ты отлучился? — спросил Рафаил Михаила. — Странно, что Гавриил не остался сделать тебе замечание на этот счет.

— Как отметил Уриил, читать нотации — твоя работа.

— Только не говори, что вопрос с “пустой” не закрыт?

— А если она не такая “пустая”, как мы думали? — Михаил внимательно следил за собратом.

— Не говори ерунды. Ты знаешь, чем это может обернуться, если всё так и оставить. Удивляюсь тому, что её так долго скрывали от нас. Что её хранитель на это говорит? — Рафаил был взбудоражен этой темой, говоря быстро и порывисто.

— Он говорит, что просто делает свою работу. По его уверению, её срок еще не подошел.

— Сам знаешь, что на “пустых” это правило не распространяется, — не унимался Рафаил.

— Разберемся, — холодным тоном остановил он друга от дальнейших нотаций и исчез.

***

НИКА

Оставшийся путь до дома проделала без приключений. Первым делом я приняла горячий душ, перекусила и забралась в постель. Арчибальд, пока я отсутствовала, вернулся в кровать. Мое возвращение несильно побеспокоило его, и я гнать не стала.

— И где это ты была? — услышала вопрос от кота.

Он неслышно подобрался к моей голове сзади. Не стала оборачиваться, так хорошо устроившись в постели, и ничего не ответила. Кот вдруг решил со мной заговорить, но теперь у меня нет желания для разговоров, перед глазами все еще стоял образ тех прекрасных крыльев. Это происшествие не выходило из головы. А мысли не то чтобы пытались его разобрать, а наоборот — не потерять в уголках памяти, прокручивая то, что увидела и почувствовала в тот момент.

— У тебя тут… — Арчи не договорил и боднул своей головой в мою. — Так лучше. Кто-то пытался забрать у тебя энергию. Как себя чувствуешь?

Вот почему я стала падать. Значит, эта была очередная попытка избавиться от меня. Получается, пока самое безопасное место — это моя квартирка. Надолго ли? Выходит, за мной следят не только церберы. И хорошие ребята в этом случае бессильны мне помочь.

— А кто может такое сделать на расстоянии? — спросила я у кота.

— Может, кто-то из колдунов, — неуверенно протянул Арчибальд.

— Кто твоя настоящая хозяйка? — спросила не особо рассчитывая, что он поделиться информацией.

— Розанна, — выдал он, немного подумав.

— Не та ли Розанна — белая ведьма, потомственная ведунья, — стала цитировать одну из реклам, которую крутили по ТВ, по радио и во всех социальных сетях, даже баннеры в городе встречались с её лицом.

— А что, есть какая-то другая Розанна? — обида кота коснулась моей щеки.

Не думала, что увижу такое от животного. А я, вроде, ничего особо обидного не сказала. Просто этот слоган, наполнивший улицы города в свое время, подобно очередному суперхиту, отложился где-то там, на подкорке головного мозга. Зачем надо так себя рекламировать, я не понимала. Не особо верю в то, что какая-то колдунья способна помочь, особенно в моём случае.

— И как с ней пообщаться?

— Зайди на её сайт и оставь заявку от моего имени, — охотно подсказал кот. — Я бы и сам мог, но у меня лапки. — И он улегся у моей головы, упираясь всеми четырьмя конечностями в мое плечо.

Пришлось вылезти из-под одеяла и усесться за стол. Сайт потомственной ведуньи не пришлось долго искать. Как оказалась, это действительно единственная Розанна, в нашем городе так точно. Быстро набросала заявку, указав вместо своего имени «Арчибальд», а в графе проблема «порча на смерть». Не знаю на сколько угадала с причиной обращения, но думаю, что и так сойдет.

Через полчаса мне позвонили. Девушка проинформировала, что заявка принята в работу самой Розанной, и что мне нужно будет подъехать завтра к ней по адресу, который будет указан в информационном смс-сообщении.

Закончив разговор с оператором, вспомнила, что мне звонил Йен, и наш разговор очень неожиданно прервали. А ввиду некоторой информации, что озвучил Михаил, у меня теперь появилось пару вопросов к этому пожирателю. Подумав еще немного, стоит ли звать его к себе домой, решила, что наличие необычного кота будет моим преимуществом в непредвиденном случае. Хотя у меня лично не было ощущений, что Йен представляет опасность. Не могу объяснить почему.

— Да? — услышала его голос на фоне неразборчивого шума.

— Привет. Эта Ника. Мне надо с тобой поговорить. Сможешь подъехать ко мне завтра, после семи? — не стала ходить вокруг да около.

— Ну надо же, — ехидно отозвался парень, — по дороге надо что-то купить?

— Нет. До завтра, — и отключилась.

— Надеюсь, не псину позвала? — недовольным тоном поинтересовался Арчи.

— Псину?

— Тот, что до твоего босса заглядывал, — напомнил кот и я вспомнила о Маркусе Койра.

— Чем он тебе так не по нраву?

— Это знаешь ли на генетическом уровне, не нравится он мне и всё.

— Нет. Я позвала другого… — Слово человек не очень хотело произноситься вслух. — Но шипеть и показывать характер не советую — закрою в ванной.

— Если это не будет очередная псина, то обещаю вести себя прилично, — промурчал Арчи.

— А что ты знаешь об ангелах? — неожиданно для кота спросила я, надеясь на хорошей волне вытянуть из животинки еще хоть что-то дельное.

— Шайки людишек, которые считают себя народным ополчением, — зафирчал с недовольными нотками кот. — Шатаются по городу, выискивая всех, кто отличается от обычных.

— Нет, я не про этих “ангелов”. — Едва ощутила укол в груди, вспомнив встречу с этими индивидуумами. — А про настоящих, с крыльями.

— А-а эти! — тон кота изменился на мечтательный. — Есть такие. Их можно увидеть на каждом углу, если умеешь, конечно.

— То есть их здесь много?

— Много. А почему спрашиваешь? Это кто-то из пернатых отсек подключку?*

— Видимо, — не очень поняла, что имел в виду Арчибальд, возможно, какая-то ведьмовская терминология.

Кот вскочил на лапы и в нетерпении стал топтаться на месте.

— Ты хочешь сказать, что прям видела крылатого?

— Да. Увидела и даже потрогала, — вспомнив про нежные перышки, ответила я.

— Вот дрянь, — выругался кот, — что ж ты сразу не сказала об этом?

— Мы с тобой придерживались молчаливой позиции, если ты не заметил.

— И он ничего не сказал тебе?

— Нет, с ним мы не разговаривали. Появился, показал крылья, исчез.

Кот сел немного успокоившись. Я направилась к шкафу, чтобы одеться потеплее.

— Тебе надо держаться подальше от архангелов, — сообщил Арчи через несколько минут тишины.

— Только не говори, что и они топчут землю, — отозвалась я, натягивая штаны и застегивая кофту на молнию.

— Архангелы следят за порядком среди людей и не дают нестандартам негативно влиять на обычный порядок вещей. Они выглядят как обычные люди и видимы всем. Они наделены огромными полномочиями и способны использовать силу архангела в крайнем случае.

— Это какие например?

— Пять лет назад, когда в городе шли демонстрации недовольных работой министров и полиции, и всё очень быстро свернули без применения силы.

— Да, что-то такое припоминаю. Несколько дней просидела дома, чтобы не попасть под горячую руку.

— Михаил один развеял ту магию, что заставила людей ополчиться на правительство.

Неприятный укол. Интуиция начинает меня доставать. Сложно было даже подумать, что этот Михаил и генеральный директор «Ицеды» не одно и то же лицо.

— Они могут скрывать свою ауру? — спросила кота.

— Конечно. Все сильные нестандарты способны на такое, — фыркнул кот, будто я глупость какую спросила. — Стоп, — он выпучил свои огромные желтые глазища, — так кому ты на глаза успела попасть?

— Михаилу, — хотя не была уверена, что те крылья были его, но они ему точно пошли бы.

— Нет! — кошачий шок накрыл всю мою постель колючим узором. — Да ты издеваешься?! — возмутился Арчи и спрыгнул с кровати.

Я копалась в холодильнике, пытаясь решить, чтобы съесть. А Арчи запрыгнул прямо на столешницу, чтобы с возмущением заглянуть в мои, я так понимаю, бесстыжие глаза.

— Ты хоть знаешь, что он сделает с тобой?

Этот вопрос был абсурдным, так как он уже ничего не сделал мне, по крайней мере явно плохого.

— И что же?

— Они избавляются от “пустых”! — выпалил кот, — Совсем! Что и тел не находят.

— Что значит “пустые”?

— Это ты!

Сердце неприятно сжалось, кажется, мне все-таки стоит обратиться к врачу. Не хватало еще заболеть чем-то посерьезней, чем обычная простуда. Принялась делать себе бутерброд, не собираясь что-либо отвечать коту. Я — это я, а “пустые” — не знаю кто они и как должны выглядеть. Но я точно не дотягиваю до этого громкого звания.

— Значит, Розанне зачем-то нужен живой “пустой”? — наконец-то спросила кота, поставив греться чайник.

Арчи спрыгнул со столешницы и уселся посреди комнаты, ко мне спиной, давая понять, что не собирается отвечать на вопрос. И получается, я права. Ладно, завтра смогу спросить это у самой Розанны.

________

*Подключка — энергетическое подключение от одного человека к другому. Маги и колдуны, создавая такие соединения, способны через них навредить людям.


Глава 12. Розанна


Церберы не испытывали восторга, везя меня за пределы города в коттеджный поселок. Кот ехать со мной отказался, я настаивать не стала. Судя по его ауре, особого желания встретиться с хозяйкой он не испытывал, или кто в таком случае ему Розанна?

Двухэтажные желтые домики разделялись высокими сплошными заборами, за которыми было ничего не разглядеть. Людей поблизости не слышно, возможно все сидели в своих крепостях подальше от холода и снега.

Машина остановилась у нужного адреса, я вышла одна и направилась к воротам. Не успела дотянуться до звонка, как дверь передо мной распахнулась.

— Ника, проходи, — радушно улыбаясь пригласила женщина, чье лицо я вчера видела на сайте Розанны.

Ведьма никаким образом не наводила на мысли о роде своего занятия. Полная, круглолицая с доброй улыбкой. Одета она была по-простому. Слилась бы с толпой в любом небольшом городке. Её аура сияла словно солнце, что пришлось отвести взгляд. Выключить свое видение я не могла, так что настроилась терпеть это неудобство. Вот только не уверена, что смогу разглядеть эмоциональные отголоски в таком свете.

Мы вошли в дом, ведьмовской атрибутики пока не наблюдалось. Маленькое помещение, пару квадратных метров с дверью в основную часть дома. Справа располагался шкаф с зеркальными дверцами. На стене, с другой стороны, было закреплено множество крючков, часть из которых была занята куртками.

— Раздевайся, — сказала она, показывая на пластиковый ящик сбоку от входа, — там тапочки. По полу тянет, так что босиком ходить не советую. — Сама ведьма уже успела избавиться от куртки и переобуться.

Я засунула шарф с шапкой в рукав своего пальто и повесила его на свободный крючок. Розанна прошла дальше в дом, не ожидая, когда я последую за ней. Здесь была кухня, большая и просторная, в отличие от прихожей. Хозяйка позвала за собой, сворачивая в дверной проход направо. Мы прошли в дальнюю комнату, а из неё, свернув налево, попали, как сказала Розанна, в «её кабинет, для общения с клиентами». Обычная комната в пять квадратных метров. У окна стоял стол с двумя стульями. Напротив, удобная кушетка, которую можно встретить в кабинете психолога. Не скажу, что обстановка располагала к общению, но тут уже дело вкуса хозяйки.

— Нет, я с тебя ничего брать не буду, — поспешила она заверить меня, присаживаясь у стола, и тут же извинилась. Свет, исходящий от неё, исчез. — Так лучше? Садись. — Она указала на стул напротив себя.

Я наконец могла спокойно посмотреть ей прямо в глаза, бледно-серые, водянистые.

— Здесь так тихо и спокойно, что я забываю уплотнять свою ауру, моему мужу она не мешает. Он обычный человек, — говорила она с улыбкой, что я на миг забыла, кто передо мной. — Ну, что у тебя за вопросы? — её тон стал серьезным, как и выражение лица.

— Зачем подкинули кота?

Розанна залилась смехом.

— Хорошо, что Арчи этого не слышит, — сказала ведьма. — Он не любит, когда его зовут котом. И не подкинули, а приставили. Он должен следить, чтоб к тебе в дом никто не пробрался и не причинил вреда. Арчи отлично справляется с охраной периметра, когда сама ведьма не может провести нужный ритуал для установки защиты.

— Если я разрешу провести данный ритуал, Вы его заберете? — Не то чтобы я горела желанием избавиться от кота, но мой дом с ним казался уже неправильным.

Я жила полгода одна и мне не надо никого, даже говорящего животного.

— Уверена? Если кто-то сможет справиться с защитой…

Но я не дала ей договорить:

— То есть, Вы сейчас говорите, что Розанна, потомственная ведьма, ведунья и прочее, не способна установить такую защиту, чтобы никто через неё не прошёл?

Я не могла разглядеть её настоящих эмоций, но по напряженному выражению на лице, думаю, что знатно перегнула палку. Все же она ведьма, а так можно и самой в шкуру кота загреметь, или кого похуже.

— Просто Арчи защищает твой сон. Никакая защита жилья не спасет от удаленной атаки через сон, — холодно пояснила Розанна.

— Ясно, — спорить не вижу смысла, кота она не заберет. Можно даже не пытаться. Про заявленные атаки через сон мне ничего не известно, да и достоверных источников, чтобы выяснить, врет ведьма или нет, не знала.

— Зачем Вам “пустой”? — спросила то, что больше всего было непонятно.

Ведьма заметно побледнела.

— Кто тебе сказал, что мне нужен “пустой”? — осторожно поинтересовалась она.

— Никто. Сама так решила, исходя из того, что узнала.

— Это же что тебя на такую чушь навело? — она хохотнула, прикрыв рот рукой.

— Арчи сказал, что ангелы избавляются от “пустых”. А Вы приставили ко мне кота. Ни я или кто другой, беспокоящийся обо мне, — в данном случае я имела в виду лишь Вэна, — не просили у Вас о такой услуге.

— Прости, но у меня не было возможности оформить это как-то иначе, — поджимая губы, сказала Розанна. — Мне долго удавалось скрывать твое существование, но одна любопытная организация все-таки раскопала то, что они искали — единственного, кто выжил после встречи с пожирателем.

— Почему они вообще решили, что стоит искать такого человека?

— Видимо, — она пожала плечами, — кто-то рассказал им об истории двухлетней давности.

Кто-то? Вариантов было предостаточно. Начиная с женщины, которая возвращалась поздно вечером в тот же дом, где я жила, и помешала таким образом пожирателю завершить начатое. Она-то решила, что мы очередная страстная парочка, целующаяся в темной подворотне, поэтому и не пыталась разглядеть убегающего. Потом женщины в больнице, и сам персонал, куда меня доставили, и где я провалялась в коме почти неделю. Зачем вернулась? Сама не понимаю. На мне уже тогда крест поставили. А может, сам пожиратель сообщил этой загадочной организации обо мне? В свете последних событий, такой вариант кажется самым правдоподобным.

— Так, почему Вы решили меня защищать? Вы не сказали, — напомнила я.

Если ведьма хотела заговорить мне зубы, то не выйдет.

— Скажем так, — начала Розанна, осторожно подбирая нужные слова, — тот случай с пожирателем не должен был произойти в твоей жизни. Ты не должна была тогда погибнуть, чего и удалось избежать, но лишилась большей части своей души. Поэтому считай — это моя попытка загладить свою вину, что не доглядела.

— За мной? Или за пожирателем?

— За тем, кто навел на тебя пожирателя, — нехотя призналась ведьма.

— Еще одна ведьма, — я не спрашивала и даже вспомнила одну даму, которой это было на руку. — Бог ей судья, — не осознанно произнесла это вслух.

— Мне вправду жаль, что так все случилось, — мне сложно было понять, насколько искренна Розанна в своем заявлении.

— Значит, только из-за этого Вы меня решили оберегать?

— Прости, надо было раньше рассказать, но я решила, что не стоит лезть в твою жизнь. А тут такое началось, что вынуждена была действовать более нагло и открыто.

Ей определённо не было жаль. Ведьма точно преследовала какую-то свою выгоду, прикрываясь совестью. Но сейчас она мне ничего не скажет. Имея дело с Вэном, я уже четко понимала, когда человек готов поделиться, а когда — даже не думай влезать в его душу.

— Арчи вчера сказал, что кто-то пытался забрать у меня энергию, — хотела пояснить, где предположительно было нападение, но ведьма, охнув и всплеснув руками, стала рыться в ящике своего стола.

— Вот. — Протянула она небольшой предмет на шнурке. — Амулет. Носи и не снимай. Будет тебе личная защита от таких атак. Арчи что, спал, когда тебя попытались так убить?

— Нет. Я была на улице. — Амулет опустился в мою раскрытую ладонь.

Тяжелый. Красный камень каплевидной формы, примерно два на три сантиметра. Руки у меня всё время холодные, но этот амулет показал, что это не так. Он медленно стал теплеть, забирая моё тепло. Видимо, долго лежал в прохладной комнате, а теперь, пользуясь случаем, решил позаимствовать её у меня.

— Куда эти собаки треклятые смотрели тогда? — возмутилась Розанна, имея в виду сотрудников «Цербер», видимо.

Одевать амулет я не спешила, а ведьма смотрела на меня, словно ожидая еще вопросов. Можно бы было вывалить на неё всё, что я знаю и что не понимаю, но зачем? Да, она пытается помочь, но опять же, зачем? Придется остаться с котом и амулетом, пока сама не разберусь что к чему. Но последний вопрос, на удачу, все же задала:

— А что за организация стала искать пустого?

— Ой, я не помню, как они там называются. А тебе зачем? Что удумала? Явиться к ним на милость? Не советую. Им не стоило начинать такие изыскания и ставить столь бесчеловечные опыты. А тебе лучше подальше от них держаться. Вот что я тебе скажу, как пожившая и повидавшая всякого.

Слишком много ограничений для меня. Держись от того, от этого. Сиди дома. И так жизни никакой не было. Просто плыла по течению. А тут выкинули на берег и жди, когда разрешат вернуться в привычный ритм.

Я встала, думая покинуть ведьмовской дом, но хозяйка меня остановила, схватив за руку.

— Но, давай не будем расходиться на грустной ноте, — с улыбкой сказала она. — Дай я гляну, что будет дальше.

— С учетом покушений возможно несколько вариантов. И для их прикидки мне не нужна ведьма, — попыталась остановить её порыв сухим заявлением.

— Давай посмотрим, — елейно протянула она, разворачивая мою ладонь к своему лицо. — Надо же, — она расплылась в ехидной улыбке, — долго проживешь. — Затем прикрыла глаза и добавила: — Да, любовь и не с таким справлялась.

Я молчала, эти слова казались бредом сумасшедшего. Какая любовь? Я давно никого не люблю. И слава богу. От этого лишь одни проблемы. И как показал последний опыт — очень большие.

— Да ты прям сердцеедка, — засмеялась ведьма, а мне смешно не было, даже в мыслях. — Интересно, кого ты выберешь. Всё так неоднозначно, не вижу четкого будущего, — посетовала она.

— Если это всё, я пойду. — Забрала свою руку и направилась в прихожую.

— Я не хотела оскорбить тебя. — Ведьма поспешила за мной. — Просто помни, что настоящая любовь — когда любишь всем сердцем и душой. — Я обулась и потянулась за пальто, а Розанна все продолжала: — Хоть от души у тебя, считай, ничего не осталось, но сердце все ещё с тобой.

Это показалось мне сродни издевательству над инвалидом. Мол у тебя нет ног, но руки все ещё при тебе. Да, но ног данный факт не вернет… Но ты сиди и радуйся, что рук не лишили.

Я замоталась шарфом и натянула шапку. Ведьма уже оделась, желая проводить до ворот. Больше она ничего мне не сказала, лишь пожелала долгих и счастливых дней жизни. Правильно, почему бы не кинуть в спину уходящего ещё один камень. Спрашивается: что еще взять с ведьмы?


Глава 13. Разговор с Йеном


Я вернулась домой. Кот не стал любопытствовать, как все прошло. Он пытался скрыть свой интерес, но, видимо, поняв, что у меня нет желания общаться на эту тему, расспросами донимать не стал. Я переоделась в домашний трикотажный костюм и устроилась за ноутом. Ведьмовской амулет положила рядом, так и не решила — буду ли его одевать. До прихода Йена я успела сделать несколько важных дел, которые откладывала до последнего. Может, я и не праздную Новый год, но этот праздник все-таки вынуждает меня сделать чуть больше обычного.

В итоге за делами не заметила, как пролетело время. Звонок в дверь заставил покинут насиженное место, добраться до прихожей и прислушаться к отголоскам эмоций с той стороны. Я почувствовала лишь легкое смятение. Взглянула в глазок и увидела Йена. Он был серьезен и напряжен. И куда делась его привычная веселость?

— Привет, — просиял он, когда я открыла дверь и пригласила внутрь. — Вот, — он протянул небольшой тортик, — надеюсь сладкое ты ешь?

Я забрала подношение и спросила, прежде чем уйти на кухню:

— Чай?

— Да, давай.

Я приготовила две чашки и включила чайник. Кот молча следил за происходящим, свернувшись калачиком на кровати. Он спокоен — хороший знак. Возможно. Йен сам справился с замком, закрыв входную дверь, избавился от куртки и обуви и затем прошел в комнату.

— А это кто? — он замер, указывая на кота.

— Арчибальд.

— Не помню, чтобы у тебя был кот.

— Не было. Пришлось пустить в виду последних событий.

— Каких событий? — Йен нахмурился, и беспокойство скользнуло в его ауре.

— То нападение с коктейлем.

— Арчибальд? — Он прошел к столу и устроился перед ноутом, а потом все же перевел взгляд с кота на монитор. — Ты что, заболела на самом деле?

— Нет. С чего такие мысли? — И вспомнила, что не закрыла браузер с сайтом одной аптечной сети, что доставляет лекарства прямо на дом. — Нет. Это так, просто смотрела цены.

Он не стал спрашивать зачем и хорошо, объяснять было долго и лень. Я все же собиралась говорить о нем, а не о себе.

Сложно было поверить, что этот сияющий от счастья парень способен хладнокровно осушить хотя бы одного человека. Хорошо, что Йен не умеет уплотнять свою ауру, как Розанна и Михаил — это облегчало мне процесс выявления лжи.

Я поставила перед ним чашку с чаем. Йен поспешил подавить очередную вспышку беспокойства. Не стала спрашивать, что не так. Надо будет — расскажет сам. Я вернулась за тортом, чтобы отрезать кусочек для гостя.

— Тебе надо побольше стульев, — спокойным тоном отметил Йен.

— Зачем? Мне одного достаточно.

— А теперь, когда я пришел, где будешь сидеть? Или будешь есть свой торт стоя? — он посмотрел на меня с вызовом, силясь скрыть улыбку.

— Могу стоя. Могу устроиться на кровати.

Йен лукаво прищурился, я заметила любопытство, но с чем оно могло быть связано, не поняла. И он ничего не сказал, чтобы мне объяснило его эмоциональные вспышки.

Я вручила ему кусочек торта, сама же со своей кружкой чая села на кровать, подобрав ноги под себя.

— Не будешь торт? — спросил он, отправляя кусочек в рот. — Вкусный, попробуй.

— Потом. Я недавно ела. К тому же, говорить с набитым ртом неудобно. — Он округлил глаза. — Удивлен, что я позвала поговорить и именно это собираюсь сделать? — спросила просто так. Захотелось.

— Ты пригласила, — и указал на меня ложечкой, как будто этим все и сказано. — Вот только тема разговора, думаю, мне не понравится. — Тревога отразилась на лице Йена, заставив нервно дрогнуть губы, искажая его и так не симметричную улыбку.

— Возможно, — я не стала врать, — но, чтобы точно понять, скажи, чем ты занимался до вчерашнего дня, после того нападения на меня?

— Да ничем особенным, — он растерялся и начал пытаться припомнить детали. — Выполнил пару заказов, в пятницу был на занятии… Но это ты и так знаешь. В выходные? В субботу встречался с друзьями у Константина — играли в разные настолки, разошлись под утро следующего дня. Потом был дома. Больше ничего такого. — Он не на шутку испугался, так словно его пытались уличить в чем-то незаконном.

— Семью мистера Айзинга осушили, — произнесла я, смотря как побледнел Йен.

Сильный страх охватил его на несколько секунд, но резко сменился на сомнение, а потом осталось лишь разочарование.

— Ты думаешь, что это я сделал? А я-то решил, что ты не такая, как все. Но даже без своих эмоций, ты оцениваешь предвзято.

— Я еще не оценила. И спрашиваю, чтобы понять, какой ты.

— Какой я пожиратель?

— Да.

Он уставился на меня, думая о чем-то своем. А я словно впервые видела этого человека. Черты четкие. Выражение сосредоточенное и серьезное. После его бесконечных улыбок и радости, этот Йен был похож на снег, падающий за окном, — обманчиво пушистый и холодный.

Он склонил голову и, глядя себе под ноги, заговорил:

— Я никогда никого не осушал. Я не способен на такое. Почему — говорить не собираюсь. Просто знай, что это так, — для подтверждения своих последних слов, Йен посмотрел на меня уверенным и серьезным взглядом.

Я видела в нём решительность. И тревогу. Боялся, что не поверю? У него был шанс убить меня, но он этого не сделал. У него был шанс дать мне умереть, но он и этого не сделал, раскрыв себя. Да, я ему обязана. И принять его заявление как единственную правду — это малое, что я могла сделать в качестве своих извинений. Даже в текущем состоянии мне не пришлось бы по нраву, если бы меня подозревали в убийстве.

— Хорошо, — сказала одно слово, и черты его лица заметно расслабились, но тревожные всполохи еще не затихли.

— Это все, что ты хотела узнать? Не я ли случайно убил семью Айзинга? — он нервно хохотнул, но радости не наблюдалось. — И правильно ли я понимаю, что сам Айзинг учесть своей семьи не разделил? — неожиданно мелькнула надежда, но вполне ожидаемо с его словами и настроем.

— Айзинг жив. Был по крайней мере. Что с ним будет, одному ангелу известно.

— Правильно говорить «богу», — Йен снисходительно улыбнулся, потянувшись за тортом.

Не стала пояснять, что в данном случае ошибки нет.

— Расскажи мне о пожирателях.

Йен замер с ложкой у рта.

— Что именно?

— Всё. Сам знаешь, о них мало кто знает всю правду.

— Но… — Он проглотил взятый кусочек десерта. — Я и сам не знаю никого из пожирателей. Я не в счет. Я себя к ним не отношу. — Йен одарил меня извиняющийся улыбкой, а в ауре отразилось сожаление и отвращение.

— Это же наследственное? — спросила первое, что пришло в голову.

— Если ты о том, кто в моей семье пожиратель, то это отец, но я его никогда не видел. Мать разошлась с ним, когда была беременна мной. Потом она порывалась избавиться и от меня, но не сделала этого.

— Когда ты узнал, к какому виду относишься?

Йен задумался. Огорчение и досада сопровождали его мысли.

— В общем-то, мать вбивала мне это с ранних лет. Но на деле я это понял лет в семнадцать, когда попытался поцеловаться с соседской девчонкой. — Он потер шею, словно та затекла, пряча свою боль и огорчение. — С ней все обошлось, но мать меня после такого сослала в деревню к деду. Тот меня учил контролировать и управлять своими способностями. И больше от меня никто не пострадал.

— Ты не поглощал чужие эмоции?

— Нет! — выпалил Йен. — Для меня это наркотик, а я потомственный наркоман. Так что, съем хоть немного и ни о чем не смогу думать, только о следующей дозе, — он заметно смутился. — Ну, ты поняла.

Я слегка качнула головой, соглашаясь. Это соответствовало тому, что я уже слышала.

— Теперь я. — Он улыбнулся, окрашиваясь лукавым любопытством. — Как ты стала такой?

— Думаешь, моя история стоит того, что ты рассказал?

— Ты знаешь, что я пожиратель. Это уже больше, чем ты должна знать.

Звучало логично. Я задумалась, с какого места лучше начинать.

— Возвращалась домой. Очень поздно. В подворотне на меня напал пожиратель. С тех пор я такая.

— Как давно? — он не был удивлен моими словами. Сожаление и сочувствие странным образом пересекались вокруг него, а затем вспышки гнева и неудовольствия разрушили необычный узор.

— Почти два года назад. Где ты был в это время?

— Что? — Йен нахмурился. — Я же…

— Пошутила, — бесцветным голосом остановила его, но он не оценил, видимо, слишком близко к сердцу воспринял нападение своего сородича на меня.

Нет, это точно не Йен. Думаю, что если бы передо мной появился тот самый пожиратель, я узнала бы его на уровне инстинктов.

— Обычно никто не выживает, — тихо произнёс Йен то, что и так всем известно.

— Случайный прохожий спугнул его. Повезло. — Я неопределенно пожала плечами. Что еще можно было добавить?

По взгляду Йена и по появившемуся в его ауре сомнению можно было сказать, что он того же мнения — удача ли это?

— Значит, что-то осталось?

— Что-то, совсем немного.

— И как это? — Он описал свободной кистью в воздухе несколько кругов.

Что он хотел этим сказать? Каковы мои ощущения после такой ампутации?

— Нормально. Спокойно. Меня хотят убить, а я думаю, как избавиться от этого внимания к своей персоне. Хочу вернуться к более-менее спокойному режиму и думать лишь об ангелах из народа.

— Они последнее время притихли, — отметил Йен.

— Но это не значит, что стоит забывать про бдительность. Один раз расслабишься и потом будешь ходить в лучшем случае в синяках, а в худшем — сломают пару ребер и руки.

— Слышал я эти истории. Ты не попадала в такие?

— Бывало.

Его это напугало. Но, не врать же мне. Я давно хожу по улицам этого города. И как бы не старалась сделать свою работу незаметно, кто-нибудь да заметит.

— После прошлого Нового года. Увязались за мной прямо из торгового комплекса, где был разрешен сбор. Больше после праздников и в тот комплекс на сбор не хожу.

— Они тебя избили? — не борясь со вспышкой злобы, Йен спросил таким тоном, будто из-под земли их найдет и осушит, несмотря на заявленное ранее.

— Немного попинали. Им быстро надоело это дело из-за того, что я не проявляю нужные им эмоции.

— Вот уроды!

Злобы Йена я не понимала. Для меня это было давно, и физическая боль, полученная тогда, уже стерлась из моей памяти вместе с синяками.

— Когда уже примут меры против них? — спросил он в воздух.

— Если они есть, значит кому-то для чего-то нужны, — спокойно ответила ему.

Йен задумчиво посмотрел на меня, словно примеряя данное утверждение. Он ничего не сказал, но возражать или соглашаться не спешил. А бессильное недовольство в его ауре говорило, о том, что Йен непримирим с установленными порядками.

— Уже поздно, — сказала, подумав, что пора выпроваживать гостя.

Больше я ничего от него дельного не узнаю. А быть рядом с его яркими эмоциями (и все они не из положительных) физически неприятно.

— Все? Получила, что хотела — историю и тортик, — он нагло улыбнулся, теряя остатки негатива. — Использовала меня, а теперь выпроваживаешь ни с чем?

— Я ответила на твои вопросы, — напомнила ему, но это не то что он считал равноценным обменом. Видимо, вся загвоздка в торте. — Можешь забрать его с собой, — предложила вслух.

— Кого?

— Торт.

— А если бы я пришел с цветами, ты бы меня отправила домой с ними?

— И что же ты ждешь за свой знак внимания?

Йен оставил ложку на блюдечке, затем встал, приблизившись ко мне, опустился на колени, так что его глаза были почти вровень с моими. Его руки уперлись в матрас, заставляя тот прогнуться.

— Хм… может внимание? — Его глаза, искрящиеся любопытством и желанием, были так близко, как в тот раз, в машине, но совсем по-другому.

Йен потянулся, не дожидаясь ответа, к моим губам. Едва коснулся их, а меня словно током ударило. Руки непроизвольно дернулись, выплескивая чай прямо на его толстовку.

— Ой, — глупо выдала, глядя на тщетную попытку парня отряхнуться.

Фыркнул кот, но я не придала этому значения. Молчит, значит ничего страшного не происходит. Я встала, чтобы подать Йену кухонное полотенце. Он молча принял скромную помощь и стал промакивать мокрое пятно.

— Хорошо, что он без сахара и не горячий.

— Я бы предпочел, чтобы его вообще не было, — Он криво улыбнулся и добавил: — Между нами.

— Снимай, лучше просушить на полотенцесушителе.

Он не стал упираться и тут же стянул с себя промокшую насквозь одежду, оставшись полуголым. Затем поднялся на ноги, протягивая мне пострадавшую вещь.

— Разве под низ не надевают футболку?

— С футболкой было бы жарко. А так хоп, и уже почти разделся. — И снова радостное предвкушение заплясало в его ауре.

Я пошла в ванную и повесила сушиться его толстовку.

— И как ты будешь заглаживать свою вину? — спросил Йен, когда я вернулась.

— Вины не чувствую. Заглаживать нечего.

Мой ответ его не устроил, но и не расстроил. Он приблизился вплотную со своей неизменной улыбкой на губах спросил:

— Может, пока сушиться вернемся к тому, на чем нас прервал опрокинутый тобой чай?

— Не думаю. Не хочу иметь дел со студентами. — Стала пытаться обойти его, но это оказалось плохой идеей.

— Остался лишь экзамен, считай, и не студент тебе, — он припер меня к кухонной стойке, блокируя проход своими руками.

От него шел невообразимый жар, что самой захотелось раздеться, а радость и предвкушение, которые испытывал Йен, настойчиво щекотали мою кожу, напоминая про необходимость быть осторожней.

— Сначала сдай, потом посмотрим.

— Звучит, как обещание. — Он довольно улыбнулся и легко касаясь губами моей щеки.

Опять непонятное ощущение, словно искорки пробежали между нами.

— Ты ничего не почувствовал? — спросил я.

— Что именно я должен был почувствовать? — выдохнул Йен мне на ухо, усиливая щекотку до болезненного чувства.

— Искры.

Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Сомнение. Он думает, что я шучу или издеваюсь?

— Какие искры? — И тут же коснулся своим носом моего.

Вспышка. Йен отшатнулся. Вопрос сам по себе отпал. Мне захотелось потереть пострадавшую часть лица, но пришлось взять себя в руки. Неприятный зуд распространялся по коже, словно аллергическая реакция на его эмоции. Ответ пришел сам собой:

— Ты угрожаешь моей безопасности. — Йен удивился и испугался, а я уточнила: — Твои эмоции слишком яркие и насыщенные. Я их не просто вижу, а ощущаю на коже, как зуд. Эти искры — плохой знак. Если не хочешь меня поджарить, как тот коктейль, то держись от меня за пределами моей зоны приличия.

Можно было выразиться и помягче, но не видела смысла. Йен остыл, его эмоции затихли. Предвкушение, любопытство, радость и прыгающее между ними возбуждение исчезли, позволяя заметить легкую, но с острыми краями, обиду.

— Прости. — Он растянул губы в улыбке и отступил на пару шагов.

Йен огляделся, словно пытаясь найти себе более подходящее место в данном случае.

— Думаю, что твоя кофта достаточно высохла.

— Прогоняешь? — Он хитро улыбнулся, но легкая радость так и не вернулась к нему.

— Уже поздно. А мне надо завтра пораньше встать.

Я сходила в ванную и принесла его толстовку. Йен молча принял её, прощупал и с тихим неудовлетворением натянул на себя еще сыроватую одежду.

— Может, сходим куда-нибудь? — спросил он обувшись.

Я четко понимала, что он не отстанет, пока не получить обещание следующей встречи. Странный-престранный пожиратель.

— У меня завтра планы, можешь составить компанию.

— Звучит заманчиво и подозрительно. Ты собралась поработать?

— Нет, встретиться с друзьями. — Тут я соврала, нет у меня друзей.

— Интересно. — И любопытство с предвкушением вернулись к нему.

— Тогда пришлю координата чуть позже.

Йен накинул на себя куртку, не спеша застегиваться. Я открыла входную дверь, чтобы у него не было шанса затянуть с уходом.

— Значит, до завтра? — спросил он, пройдя ближе к выходу.

— Да.

Йен быстрым движением чмокнул меня в щеку, одарив щекочущими искорками, и вышел за дверь.

— Эх, молодежь, — громко фыркнул кот, так чтобы мне и в прихожей было слышно.


Глава 14. Йен


Звонкий короткий сигнал оповестил о новом сообщении. Йен поспешил проверить телефон — от Ники. Он заулыбался, чувствуя себя глупым мальчишкой. Он мог сказать точно, что такое с ним впервые. Она ему интересна по многим причинам, но главное — она единственная, кто, не считая семьи, знает его отвратительный секрет. Йен считал за глупые предрассудки то, что все пожиратели — убийцы, от которых надо избавляться и чем раньше, тем лучше.

Сообщение было простым и лаконичным — только адрес и время, в которое там нужно быть. Четко и просто. С грустью и сожалением он подумал о том, что шанс увидеть когда-нибудь её улыбку равен нулю. Ника и так казалась ему красивой, хотя обычно его взгляд подал на более ярких и заметных девушек. К примеру, та блондинка из их группы.

Йен тряхнул головой выкидывая образ полных губ, накрашенных красной помадой. Одногруппница оказалась простой и ничем не примечательной. Лишь её красные губы и могли заставить обратить его внимание на неё. И этого хватило на один недолгий вечер. Желание повторить у него не появлялось. А вот увидеть и попытаться растормошить Нику — интересно и разжигало азарт, словно игра с высокими ставками, но с очень ценным выигрышем. Она — настоящая спящая красавица в его глазах, которую, он уверен, можно разбудить. И Йен не боялся рискнуть, терять ему особо нечего. А тут такой выигрыш обещан. Действительно, она — одна единственная на весь мир. Ему хотелось быть ближе, узнать больше о Нике. Понять и, может быть, суметь помочь. А также доказать себе и ей, что может быть лучше любого человека на земле, будучи пожирателем.

То нападение не выходило из его головы. Его едва успокаивал тот факт, что все обошлось. Он даже попросил своего друга, Константина, попытаться навести справки через своих знакомых в Отделе КСЭ о Нике и возможных злопыхателей в её сфере работы, но пока безрезультатно. А тут еще и кот у неё появился. С одного взгляда Йену было понятно, что тот не обычное домашнее животное. Повидал он предостаточно магических фамильяров в своей жизни.

Советоваться с матерью о том, что его беспокоит, он не стал. Та была слабой ведьмой, которая номинально числилась в одном ковене и исключительно из-за прочей, более успешной, родни, поэтому на помощь от неё он не рассчитывал. Да и были они всю жизнь на ножах, так что лишний повод и тем для издевки давать ей Йен не стал.

Он был пожирателем в древнем магическом роду, поэтому ведьмовское воспитание какое-никакое, но получил, и вполне разбирался в их атрибутике и прочих ведьмовских штучках. Сильный защитный амулет с четким следом магии, который попался ему на глаза в квартире Ники, указывал на заинтересованность какой-то ведьмы во всем происходящем с девушкой, а может быть, и всего ковена. Он и не сомневался: сама Ника не стала бы покупать себе такую вещь, да кота заводить — значит, кто-то ей все это навязал.

Мысли гудели одну и ту же песню: "Все не просто, всё это одним нападением не ограничится. Причем тут ведьмы?"

Единственный человек, к которому он мог обратиться без опаски и описать всю ситуацию, был его дедушка. Но к нему он сможет съездить лишь после Нового года, а сейчас — остается ждать и приглядывать за Никой, по мере возможности.

Завтра настало быстро. Уснул он с блаженной улыбкой, вспоминая те несколько поцелуев, что смог украсть.

***

До места встречи, на следующий день, он добрался с опозданием, отчего злился на нерасторопный городской транспорт и не менее быстрых людей. Йен поспешил позвонить Нике, не видя её поблизости. Неужели, он что-то напутал или она так пытается его отшить? Сомнения в окружающих его людях редко его покидали, в основном, когда он оставался один — сам с собой. Но, ведь Ника не такая, как все.

— Да, — услышал он спокойный голос, не подсказывающий ровным счетом ничего.

— Прости, я опоздал. Ты где?

— На месте.

Йен огляделся по сторонам, надеясь найти её взглядом, но тщетно.

— Ты нашел нужный дом? — услышал он вопрос из динамика и перевел взгляд на табличку на углу дома, возле которого стоял.

— Да, — неуверенно выдал Йен, не понимая пока к чему она ведет.

Улица была вдали от всего, что привлекает людей. Старые дома с обшарпанными фасадами не выше пятого этажа возвышались по обе стороны. Ему встретилось пару продуктовых магазинчиков и никаких кафе или что-то в этом роде. Куда его позвала Ника? Где это она встречается с друзьями? Удивительно, что у неё вообще есть друзья. Это его и заинтересовало больше всего. Какие они могут быть у такой девушки?

— Пройди вдоль здания, там вывеска «Центр содействия семейному воспитанию № 13». Зайдешь, скажешь вахтерше, что «с Никой Сплинт, опоздал».

— Это детский дом что ли?

— Да, какие-то сложности с этим? — спокойным тоном спросила она.

— Нет.

Голоса на заднем плане почти поглотили её последнее слово. Ника бросила «подходи» и отключилась, а Йен направился искать вход. Вахтерша, бабушка божий одуванчик, улыбалась ему в свои несколько доживших до этих дней зубов и объяснила, как и куда идти.

— На второй этаж, по коридору, а там большая зала со стеклянными дверями, мимо не пройдешь, — так напутствовала старушка.

И вправду, Йен заприметил место встречи, как только оказался на нужном этаже. Какая-то женщина вышла из дверей с большими вставками из прозрачного стекла, на которых были приклеены бумажные снежинки. Она шла в сторону лестницы, и как только они сблизились, женщина поинтересовалась:

— Вы с Никой?

— Да, — Йен указал пальцем в ту сторону, откуда появилась женщина, — мне сказали она там.

— Да, дети так обрадовались, что она пришла. Настоящий подарок на Новый год. Поспешите, думаю, ей понадобиться помощь с раздачей подарков.

— Хорошо, — Йен осторожно обошел свое неожиданное препятствие, которое удивило его новой информацией о Нике.

Женщина не стала настаивать на продолжении разговора и отправилась дальше, по своим делам. А Йен поспешил увидеть собственными глазами, как человек не испытывающий эмоций дарит подарки детям.

Дверь в зал не была плотно закрыта. Йен её тихонько толкнул, не спеша привлекать к себе внимания. Открывшееся его взору помещение, по-видимому, было отведено под игровую комнату. Здесь была мебель, пару маленьких стульчиков. В дальнем левом углу возвышалась наряженная елка. Вокруг нее было сложено огромное количество пакетов. Ника сидела на стульчике, а дети устроились вокруг неё полукругом прямо на ковре. Навскидку им было от трех до десяти лет. Они галдели, пытаясь все разом что-то рассказать взрослой гостье.

Йен прищурился, чтобы оценить обстановку по эмоциям. Ника утопала в бурной детской радости и предвкушении. Необычное зрелище. И это она сделала ему замечание по поводу ярких эмоций? Неприятное сравнение кольнуло неудовольствием в самое сердце.

— А это, — Ника вытащила из пакета куклу в ярком платье и пробежалась взглядом по детским личикам, будто выискивая хозяйку этой малышки, — Софии, — и протянула подарок девчушке лет пяти.

Та с дикой радостью вскочила с места и бросилась забирать свою обнову.

— А Марго опять будет отнимать мои игрушки, — пожаловалась Нике малышка.

— Марго, почему ты забираешь у Софии её игрушки? — спокойно поинтересовалась девушка, заставляя всех детей притихнуть и устремить взгляды на ответчика.

— Она не хочет играть вместе, — тихо, уткнувшись взглядом в выцветший ковер, сказала Марго, которая была заметно старше Софии.

— Ясно. Садись, — Ника развернула счастливую обладательницу новой куклы к детям и спросила Марго: — А ты ей предлагала вместе играть?

— Нет, — раскаивающимся тоном отозвалась девочка.

— В следующий раз, сначала предложи вместе поиграть. Договорились? — со спокойным выражением лица и таким же будничным тоном спрашивала её Ника. — Хорошо?

— Хорошо, — нехотя отозвалась Марго, не желая признавать свою ошибку перед всеми.

— А мне что? — не выдержал самый старший из мальчиков.

— Арон. Санта не указал твое имя в списке хороших детей, — с её безэмоциональным тоном это прозвучало, как чистая правда.

На месте этого паренька и сам Йен поверил бы, что Ника получает такие списки от самого Санты.

— Но, ты обещала, если я исправлюсь, — запротестовал парнишка.

— А он себя хорошо вел? — обратилась Ника к сидящим перед ней детям.

— Он больше не бьёт девочек. И попросил у меня прощения за порванную книжку, — сообщила Марго, задыхаясь от важности, которую она вкладывала в свои слова.

— А мне он помогает, когда воспитателя и няни рядом нет, — сказала другая девочка.

— И мне вчера помог, — затараторила следующая, а за ней и остальные, и даже пару мальчиков поспешили замолвить за Арона слово.

— Тихо, — сказала Ника, но дети не отреагировали на её спокойную просьбу, — ти-ши-на, — с той же интонацией, но растягивая по слогам, добавила она и дети стали затихать, настойчиво договаривая свои фразы. — Сейчас посмотрим, — она сунулась в один пакет, потом в другой, и наконец достала большую прямоугольную коробку.

— Радиоуправляемая машинка! — Арон от радости подскочил к Нике и протянул руки, желая забрать подарок.

— Что нужно сказать? — уводя желаемое из-под носа, спросила девушка.

— Спасибо, — обиженно, надув губы выдал пацан.

— И?

— Я буду и дальше себя хорошо вести… и не обижать маленьких.

Ника кивнула, одобряя ответ, и отдала ему заслуженный подарок.

— А мне какой подарок? — не выдержал Йен, от умиления расплываясь в улыбке. — Я себя вел хорошо, честное слово.

Ника одарила его спокойным взглядом, а затем начала рыться по пакетам. Она выудила что-то небольшое и кинула в его сторону. Йену чудом удалось поймать этот загадочный подарок, маленький и шипастый…

— Мяч?

— Подходящий для тебя подарок, — пояснила Ника, но тут же пресекла его попытку выяснить, чем же это он ему подходит: — Присоединяйся. Подарков еще много. Надо успеть все раздать до обеда.

Йен направился к девушке под тихие шепотки детей.

— А это твой любимый мальчик? — спросила Нику одна из девочек.

— Он давно не мальчик, — ровным тоном ответила девушка.

— Дядя?.. — неуверенно протянула девчушка.

— А Вы уже целовались? — поинтересовалась другая, пряча щеки в своих ладошках и не сводя горящего взгляда с Йена.

— Нет, — отрезала Ника.

— А врать детям нехорошо, — не удержался Йен от ехидного замечания. Может, всё шло у них и не так, как ему хотелось бы, но то, что было, он считал за поцелуи.

— Я не вру, — тихо произнесла Ника, когда Йен устроился рядом с ней, прямо на ковре, как и все дети. — Подавай подарки, а я буду вручать детям.

И первое, что он ей протянул, был тот резиновый мячик с пупырышками.

Больше получаса они провозились, раздавая детям игрушки. Когда последний подарок нашел своего хозяина, Ника призвала детей к тишине и те замерли в ожидании магии. Так они называли следующие действия девушки — обычный сбор эмоций. Радостные и восторженные ингредиенты отправлялись в бутылочки под громкие аплодисменты детей.

— Так ты даришь им подарки, чтобы собирать эмоции? — шокированный открывшейся истиной, спросил Йен. А он уже начал думать, что Ника не так пуста и бесчувственна.

— Да, это моя персональная грядка. Ты тоже можешь оформить договор с каким-нибудь детским домом, если найдешь свободный, — она это всё говорила своим обычным, нечего не выражающим, тоном и ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Разве можно общипывать детей? — это не укладывалось в его голове, ведь к детям ни в каком виде не подпускают сборщиков.

— Можно. У них нет родителей, а сам детский дом получает за это дополнительный доход, который уходит на содержание детей.

— Ты им платишь?

— Не совсем. Я собираю урожай и сдаю в контору. А полученные с этого деньги переводят на счет детдома.

— А подарки ты на эти же деньги покупаешь?

— Нет. Подарки дарю лишь у кого день рождения. А на Новый год уже всем — так ведь принято.

Йен замолчал, пытаясь понять: хорошо это всё или нет?

— Пойдемте обедать, — позвала воспитательница, вернувшаяся к ним к моменту сбора эмоций и молча наблюдавшая за происходящим до этого момента.

Дети уже успели похвастаться ей своими новыми игрушками, за что тут же получили грозное напоминание, что все подарки остаются в игровой зоне.

— Пошли, здесь вкусно готовят, — позвала Йена Ника, направляясь за весело галдящими детьми.

Они спустились на первый этаж. Столовая была больше игровой. Столы, расставленные плотно друг к другу, словно полосы, расчертили пространство. Дети расселись по местам. Некоторые начали просить Нику сесть к ними. Йена тоже не обделили вниманием — пару девочек пытались уговорить его пообедать с ними, и он не смог отказать. Пришлось сидеть в противоположном конце соловой от Ники, но ему было весело следить за непосредственным детским поведением и участвовать в разговорах. И да, готовили здесь действительно вкусно, хоть и по-простому: пюре с котлетой и сок.

День вышел необычным и запоминающимся. Йен догадывался, что Ника не согласится, но он будет считать этот поход в детский дом свиданием и самым лучшим, что у него было.

Еле отделавшись, не без помощи воспитателей, от внимания детей, Йен с Никой смогли покинуть здание. Девушка выглядела уставшей, видимо, столь долгое пребывание среди, как она говорит, ярких эмоций действительно доставляло ей проблемы.

— Ты опять на такси? — спросил он, думая, что это возможность побыть еще немного вместе.

— Что-то вроде. Ко мне охрану приставили. Я их… — она замолкла. Йен посмотрел и понял, что та задумалась над чем-то, хоть по её каменному лицу этого и не скажешь. — …заставляю, — выдала она наконец, — возить меня. Пугаю, что они в противном случае не доглядят за мной.

— А ты коварная, — засмеялся Йен. Он бы до такого сразу не додумался бы. — И давно у тебя охрана?

— С той пятницы.

Перед ними припарковалась машина. Йен мельком посмотрел на мордоворота, что сидел рядом с водителем, не зная, стоит ли на таких вообще полагаться. У него этот мужчина доверия точно не вызвал, поэтому он мысленно отметил необходимость узнать, кто и кого к ней приставили на этот раз. Но можно было попытаться напроситься в попутчики и поговорить по дороге с охраной, чтобы попробовать выяснить всё самому.

— Спасибо, что помог, — сказала Ника, — и нет, мы не подвезем тебя.

— Ты умеешь читать мысли? — с подозрением глянул он на девушку.

— Нет. Просто ты любишь затягивать моменты расставания.

— Просто мне нравится проводить время с тобой, — признался он и поспешил предложить компромисс, — тогда, давай договоримся о следующей встрече, и я тут же уйду.

— В пятницу на сдаче экзамена, — не задумываясь ответила Ника. — Завтра отдохни и повтори материал. Ты можешь спокойно получить сертификат и начать, наконец-то, официально работать сборщиком. Меньшего от тебя не жду.

Она не дала ему опротестовать ни слова, села в машину и уехала. Йену ничего не оставалось другого, как отправиться домой тем же путём, что и приехал.


Глава 15. Экзамен


НИКА

Один день «ничегонеделанья» — лучшая награда после похода в детский дом. Я взяла шефство над тринадцатым учреждением, еще когда мало кто додумался до такой персональной грядки. Без помощи Вэна не обошлось. Он добился разрешения на взаимно выгодных условиях: нам ингредиенты, детям обеспечение.

Пятницу я ждала, как будто у самой экзамен. Нет, я не волновалась и не переживала — не умею ведь этого. Простое понимание, что это последнее занятие и больше не будет повода покидать дом, пока все не утрясётся, образовало пустоту в голове. Не надо будет заставлять себя что-то делать и планировать свои действия для достижения определенного результата. И сидеть дома безвылазно, оказалось не таким простым занятием, как я могла подумать.

Церберы довезли меня до бизнес-центра. Маркус последовал за мной. Видимо, о том, что первое нападение случилось именно здесь, ему было известно. Он держался в нескольких шагах позади, чем вызвал недоумение и подозрение у охранника.

— Он со мной, — пояснила я, расписавшись за ключ.

Еще двадцать минут до начала экзамена, и никого из студентов не было видно. Хорошо. В аудитории, избавившись от пальто и сумки, я стала раскладывать листочки на партах, примерно помня, какие места занимали студенты.

— Ника Сплинт? — Я обернулась на голос, у входа стояли два знакомых человека.

— Следователь? — Как его зовут, не запомнила — не обладаю хорошей памятью на такие вещи.

— Марк Исар, — подсказал мужчина, — а это Инна Луйа. Надеюсь, Вас проинформировали, что мы будем присутствовать.

Они зашли в аудиторию. Следователь заинтересовался Маркусом, а женщина оглядывала помещения, что-то выискивая взглядом.

В письме, которое я получила вчера на электронную почту, сообщалось, что сотрудники из Отдела по расследованиям убийств будут присутствовать на экзамене на случай, если мистер Айзинг решит явиться на данное мероприятие. Я, конечно, на это не рассчитывала, прекрасно понимая, что Михаил, или кто-то из нанятых им людей, не отпустят коммерческого директора "Эйфории", пока тот, кто осушил его семью на свободе. К тому же, Михаил явно хотел разобраться со всем происходящим вокруг меня без привлечения ненужного внимания. Я и так уже ему как бельмо на глазу, мне так показалось.

— Он в качестве охраны, на всякий случай. Договорилась до того, как из вашего отдела пришло письмо, — сообщила я следователю. — Я отправляла Вам ответ с пометкой, что оно получено и прочитано.

— Да? Видимо, наша секретарша, как всегда, забыла мне об этом сказать, а сам я редко на почту заглядываю, не до этого обычно.

Так как должны были прийти еще двое, но уже из отдела Контроля Сбора эмоций, я попросила следователя с Маркусом переставить два стола ближе к доске. Мы успели расставить стулья для комиссии и наблюдателей, как к нам присоединилось двое неизвестных мне мужчин. Один продемонстрировал удостоверение КСника:

— Андрэ Тауко. Это Иро Корхонен.

Оба мужчины были невысокими серыми фигурами, ничем не примечательные, в таких же серых костюмах, держа в руках свои пальто из антрацитового сукна.

— Кто из Вас Ника Сплинт? — Тауко перевел взгляд с рыжей Инны на меня, блеклую мышь. Кажется, мне стоит задуматься о работе в отделе КСа.

— Я, — подала голос.

Мужчина нахмурился, его недовольство было не ярким, но привычным. Такое всегда возникает у тех, кто получает не то что ожидал.

А вот второй с тихим и молчаливым любопытством пытался скрыть свое предвкушение и устойчивое нетерпение. Если своим поведением и мимикой он этого не выдал, то эмоции устроили дикие пляски в его ауре.

Мне не хотелось знакомиться ближе ни с одним из пришедших мужчин, и шум у входа в аудиторию помог избежать этого. Студенты прибывали, нервничали и сомневались, с опаской заглядывая внутрь аудитории.

— Если пришли все, — обратился ко мне Тауко, — то можете их запускать.

Я вышла в коридор, пробежалась взглядом по присутствующим — одиннадцать человек.

— Всем привет! — раздалось со стороны лестницы.

Йен радостно махал рукой, вроде всем, но взглядом нашел меня и засиял неподдельной радостью. Его друг, Константин, шел спокойно, не спеша никого приветствовать даже легкой улыбкой.

— Заходим, рассаживаемся, — сказала, указывая на вход в аудиторию, и все молча последовали внутрь.

Я зашла последней, прикрывая дверь, и проследовала на своё место. Маркус сел так, что я была полностью отделена его коренастой фигурой и от КСников и от правоохранительных органов. Сотрудник из КС дождался пока все тринадцать человек устроятся за столами, и только тогда обратился к ним:

— Я, Андрэ Таука, сотрудник отдела Контроля и Сбора эмоций, образовательное подразделение. Именно я буду оценивать Ваши итоговые работы данного экзамена. Ответы вы получите завтра на свои электронные ящики, после шестнадцати часов. Кто успешно сдаст, получит сертификаты — в электронном виде на свои эмейлы, оригиналы будут высланы на ваши адреса обычной почтой. Так что, четко указывайте все необходимые данные в экзаменационных листках. На сдачу у Вас сорок минут. Кто напишет быстрее, может сдавать свои работы и быть свободным. — Таука глянул на свои наручные часы и добавил: — Экзамен начался.

Он сел рядом с коллегой, блуждая внимательным взглядом от одного студента к другому. Оставалось ждать, когда истечет обозначенное время. Я без интереса разглядывала сосредоточенных, спокойных и тихо нервничающих людей. Взгляд невольно остановился на том, кто склонился над своей работой на первой парте. Йен был собран и сосредоточен. Могу поклясться, что на миг услышала, как его мозги работали, будто хорошо отлаженный механизм. Он точно знал все ответы и не собирался завалить это несложное, но важное дело.

Через полчаса работу сдал Константин и с твердой уверенностью покинул аудиторию. Остальные так же начали сдавать свои работы, не дожидаясь последней минуты. Йен подарил мне улыбку с легкой грустью и сдал свой бланк, уходя вместе с последними студентами. И правильно, сейчас не время для его игр.

Тауко собрал работы и поместил их в полупрозрачную пластиковую папку. Его коллега заметно нервничал, бросая косые взгляды на другой конец выстроенных в ряд столов — туда, где сидела я. Следователь был спокоен, несмотря на то, что потратил зазря своё время, которое провел, не отрываясь от своего телефона. Рыжая Инна была недовольна и расстроена, словно за себя и за Исара.

— Ладно, мы пойдем, — сказал следователь, убирая телефон в карман своих джинсов. — Всего доброго.

Сотрудники КСа так же направились на выход. Можно закрывать аудиторию и возвращаться домой. Все прошло тихо и спокойно. Думаю, что мистер Айзинг устроил бы тут настоящее представление, если бы явился на экзамен. Хорошо, что этого не случилось. Последний день, отведенный под курс для несертифицированных сборщиков, должен был пройти спокойно и никак иначе. Но, еще предстояло добраться до дома.

Тауко быстрым шагом удалялся по коридору, а вот его коллега никуда не спешил. Маркус вышел вперед меня, одаривая Корхонена хмурым взглядом и заслоняя меня от внимания неизвестного нам мужчины.

— Простите, — неуверенно пролепетал псевдо-КСник — это я поняла по тому, что он так не разу и не взглянул в зал за всё время экзамена. Не удивлюсь, если он пытается представить ту организацию, которую все так старательно держат от меня в секрете.

Я закрыла дверь, не реагируя на тщетные попытки Корхонена обойти Маркуса. Ой, зря он это. Если лезть через телохранителя, даже с безобидным желание поговорить, это ничем хорошим не закончится. Что и вышло. Корхонен сделал очередной неуверенный шаг в бок, а Маркус быстрым движением захватил его руку в районе локтя, прижимая его предплечье к своей груди, заломив таким образом её за спину. Свободной рукой цербер схватил скрученного мужчину за подбородок, приподнимая ему голову.

— Куда лезешь? Хочешь говорить — начни с меня. Или что? Я плохой собеседник, — с издевкой прорычал телохранитель.

— Ай, я просто хотел…ай… — сквозь зубы жалобно протянул Корхонен.

— Отпусти его… — Не хотелось смотреть на это жалкое существо в лапах матерого зверя.

Маркус с сомнением, но все же, выпустил несчастного. А тот тут же протянул не пострадавшую руку в мою сторону, предлагая ознакомиться с его визиткой. Значит, из настойчивых?

— Что Вам надо? — Брать что-либо из его рук я не собиралась, а Маркус, словно каким-то образом прочел это на моем спокойном лице, поэтому поспешил выхватить визитку у Корхонена.

— Я работаю в организации «Каламан». Мы проводим особые исследования, — тут он замялся, демонстрируя сожаление. Он сожалеет, что не может рассказывать об этих исследованиях всем подряд? Тогда я не ошиблась в своих предположениях.

— Из-за Ваших исследований меня хотят убить, — спокойно оборвала его попытку продолжить втираться в доверие. — И вот что я думаю. — Я достала из сумочки бутылочку с искрящимся коктейлем. — Сразу говорю, что достать что-то приличное, будучи под домашним арестом, сложно, — мои слова зародили беспокойство у обоих присутствующих мужчин, — так что, я тут смешала кое-что, а именно: печаль, оргазм, радость и восторг.

Странное сочетание, но это всё что у меня, по сути, было. Первые два ингредиента достались от Йена, а оставшиеся от детей.

— Бурда получилась знатная, — спокойно добавила я, отмечая, что цвет лица Корхонена стал белее белого оттенка. — Самой пришлось мешать. Дома. На коленке.

Мужчина отшатнулся, будто монстра увидев перед собой.

— А что Вы так испугались? Я просто хочу, чтобы Вы лучше поняли меня. Насколько интерес вашей организации негативно сказался на мою жизнь. За это мне сказать «спасибо» не хочется. — Я откинула крышку и сделала небольшой шаг в сторону переговорщика.

Для Корхонена это было последней каплей. Он шарахнулся от меня, врезался в стоящего рядом с ним Маркуса, отскочил в сторону и бросился спасать свою жизнь, душу и никчемное тело.

— Воу, — выдохнул цербер, — я так давно не очковал. Я уж решил, что ты его пытать прямо тут собралась. — Он почесал висок и, успокоившись, спросил: — А что это вообще было? Тебе точно нужна защита?

— Нужна. — «Чего уж врать». — Просто этот человек обычный лабораторный червь. Странно, что его направили договариваться со мной.

— То есть, — Маркус поспешил за мной в сторону лестницы, — ты это предвидела?

— Нет. Просто смешала, от обилия свободного времени, этот коктейль и бросила в сумку. А все это — чистый экспромт.

— Повезло, что он такой трус, — Маркус хохотнул, видимо вспомнив, как сверкали пятки перепуганного Корхонена.

Не уверена, что это была хорошая идея. Но не было желания обсуждать происшествие. А если желания нет, то говорить не буду. Зато Корхонен в живую увидел, что значит безэмоциональный человек. Отсутствие эмоций позволяет мне с легкостью врать. На лице мимикой ничего не отражается, так как отражать нечего. Вот и гадай, как Корхонен, где я блефую, а где правду говорю, да что сделаю в следующую секунду. Страшно ему стало. Может, всё-таки я правильно сделала, припугнув его?


Глава 16. Подарок от Вэна


Думала, можно будет превратиться в бесформенное желе: в понедельник уже Новый год, а значит, никуда, с моим-то домашним арестом, ходить не придется ни сейчас, ни вовремя, ни после всеобщего праздника.

Но мои планы очень быстро разрушили.

Зазвонил мобильный. Неизвестный номер. Поразмыслив, все же ответила. Амулет ведьмы был на мне, если кто и через телефон попытается навредить, то решила, что он помешает, наверное.

— Ника? — услышала знакомый женский голос, но не поняла чей.

— Да.

— Это Эльвира.

Это что-то новенькое, она никогда мне раньше не звонила и даже не спрашивала моего номера телефона. — Ты завтра собираешься на корпоратив?

— Я не хожу на корпоративы, — попыталась напомнить это факт нашей ветреной сотруднице.

— Ты всё еще болеешь?

— Нет.

— Тогда в чем проблема?

Даже не знаю, как и сказать, чтобы было ей понятно и в пределах оговоренных Вэном рамках. В своё время он все уши прожужжал своими нотациями: так нельзя; этого не делай; старайся быть как все; не забывай, что можешь ранить чьи-то чувства и всё в таком духе. Да, я не всегда придерживаюсь этих правил, но стараюсь.

— Я не очень вписываюсь в общую компанию, — ответила Эльвире. — Никому не нравятся те, что сидят с кислыми рожами.

— Это всё из-за того, что у тебя мужика нет, — её любимая поговорка на все случаи жизни в адрес другой женщины. — Так, у меня сейчас встреча. Я завтра заеду к тебе, чтобы помочь со сборами. Возможно, придётся заскочить в магазин, если у тебя не найдется ни одного приличного платья. Давай, до завтра, — и она оборвала связь.

Судя по всему, в мою квартиру ворвется ураган Эльвира. И к этому не стихийному происшествию подготовиться нельзя. Остается, подвинуть кота и лечь спать, пока есть возможность. А там глядишь, обо мне и забудут.

***

— Ладно, во что одеться есть, — Эльвира не сильно была довольна моему черному платью-футляру.

Я его покупала на свадьбу подруги, три года назад. Мне казалось, что пусть оно черное и совершенно простенькое, но хорошо на мне сидит, подчеркивая фигуру. Длина до колен — удобно и подойдет для любого случая. Нет, об этом я тогда и не думала. Оно просто мне понравилось. А сейчас — платье как платье, но в джинсах всё же удобнее.

— Прости, но что у тебя с ногами? — спросила Эльвира, не в силах озвучить видимую проблему.

Она уселась на моём стуле, обменявшись пренебрежительными взглядами с котом, который вальяжно разлегся на кровати, будто эталон секса. Он, а не Эльвира.

Как выяснилось, виновник появления мисс Оргазм в моей квартирке — Вэн. Видимо, совесть начальника совсем заела, что он решил через Эльвиру вытащить меня на свет божий, точнее на корпоратив. А мне так хотелось ничего не делать. А тут придется выявлять опасных индивидуумов среди так называемых коллег. Из которых я знала всего несколько человек: Эльвира, Вэн, само собой, и парочка алхимиков. Это все, кто однозначно безобидны.

— Я понимаю, что многие зимой утепляются. Ну ты одень под свои джинсы плотные капронки, — она выпучила глаза, напомнив мне своим видом сову. — Так не пойдет. Теперь понятно, почему у тебя мужика нет. Ты что, в деревне всю жизнь жила и не знаешь, что женщина ни в каком случае, даже при смерти, не может себе позволить такого неуважения к своему внешнему виду. Так, переодевайся, поедем наводить тебе красоту.

Зная, что лучше промолчать, иначе, это все затянется с наименьшей выгодой для меня, я неопределённо качнула головой. Не люблю выслушивать лекции. А тут сама «икона красоты» местного разлива решает, как я должна выглядеть. Зачем? Вон, кота не смущают мои волосатые ноги. Вот бы Эльвиру в прошлое закинуть… нет, она бы и там всех обучила депиляции в полевых условиях.

Я переоделась в джинсы с кофтой, а платье засунула в чехол для одежды. Эльвира ушла обуваться в прихожую. Она взяла свою шубу в руки, подгоняя меня своим нетерпением и недовольным взглядом.

— Нет, только не этот пуховик, — возразила она, останавливая меня от совершения "роковой ошибки". — Конечно, кто-то и ахнет, когда ты его снимешь с себя, но давай не будем оттягивать этот момент — пусть все челюсти полетят на пол, когда ты окажешься на входе в кафе.

— Мне казалось, что у каждой женщины должна быть некрасивая подруга, — заметила я.

— После того как над тобой поработают Серж и Стефана, я буду лишь выигрышно смотреться, — отмахнулась Эльвира.

У меня прям перед глазами возникла толпа, исключительно из мужчин, которые не могли отвести взгляд от той страшненькой, настолько страшненькой, что прям невозможно. Да, пожалуй, при таком раскладе, никто не потеряет свою челюсть, когда Эльвира войдет в помещения, и не важно, буду я в джинсах или в платье.

В итоге офисный знаток мужских сердец привезла меня в облюбованный ею салон красоты. И судя по перечню в рекламном буклете, на стойке администратора, тут делают все, кроме сложных хирургических вмешательств.

Эльвира всю дорогу рассказывала, какие у неё сейчас ухажёры. Вот же название, так и вижу, что они не прочь полакомиться её ушами. Машина с церберами следовала за нами. Маркус даже прислал сообщение с короткими вопросами: «Куда? С кем?». Я ответила: «Наводить красоту с Эльвирой. Коллега по работе».

— Стефана! — и две молодые женщины принялись целовать друг другу щеки, радостно сияя улыбками. — Я Вам тут одно чудо в перьях привезла.

— Оу… — Стефана придирчиво осмотрела меня с головы до ног, пытаясь подавить презрение и здраво оценить масштаб работы. — Ничего, и не из таких красоток делали.

Мы переоделись в предоставленные салоном халаты и тапочки. Первой экзекуцией оказалась эпиляция — сахарная, по словам мастера, жутко полезная для кожи. Эльвира была рядом. Ей нанесли маску на лицо, и та сразу погрузилась в свой телефон, с кем-то периодически переписываясь.

Мастер стала переговариваться с Эльвирой, затрагивая неинтересную жизнь неизвестных мне людей. Кажется, я даже задремала, так убаюкивающе они тарахтели под тихую музыку, льющуюся из колонок под потолком. Прямо салонный шум моря с далекими криками чаек. А легкое покалывание кожи в области голеней можно было сравнить с дарсонвализацией*, которая расслабляет не хуже любого массажа.

— Ты что спишь? — вопрос Эльвиры заставил меня резко открыть глаза. — Тебе тут волосы рвали, а ты спишь?

Маски на её лице уже не было — не слабо я отключилась.

— Одно другому не мешает. — Не вижу смысла извиняться за то, что мой болевой порог выше некоторых.

Эльвира в ответ обдала меня шоком и недоумением, пытаясь это выразить ярче лицом и глазами.

Далее меня познакомили с Сержем. Высокий, худощавый. Осветленная челка пышной волной скрывала половину его лица. Как он так работает?

Серж принялся тягать мои волосы, больше обсуждая варианты работы с Эльвирой, будто она тут заказчик. Опять я как кукла. Ну хоть одевать она меня не потащит. Серж театрально вздохнул, соглашаясь с озвученным им решением. И с этого момента его неудовольствие и огорчение испарились бесследно, уступая место спокойствию с еле различимым вкраплением предвкушения — мастер полностью отдался своему делу.

Итог: мои волосы стали сочного шоколадного оттенка и им придали форму, обещая, что, и без сложной укладки, будут прилично выглядеть, а не топорщиться в разные стороны, как им вздумается. Ну что, теперь я не растрепанное пугало.

После Серж принялся за моё лицо, а какая-то новая девушка из местных работников стала крутить вокруг Эльвиры, привод её макияж в должный вид.

На все про все у нас ушло четыре часа, или больше. Я откровенно потерялась во времени. Мне-то спешить некуда. В таком виде я могу спокойно вернуться домой, если мой новый "цербер" отпустит меня с миром, согласившись не тащить меня на корпоратив.

Эльвира заставила переодеться в платье прямо в салоне, торопя, что уже пора быть на месте. А-то прибудем, когда все уже порядочно зальют глаза выпивкой и толку от потраченного времени на наведение красоты не будет. Ну правильно, чем выше градус в теле, тем красивее все вокруг. А значит, если хотите сэкономить на салоне, то приезжайте в разгар вечеринки.

Я сделала как велела Эльвира, переоделась, спрятав ведьмовской амулет под платьем. Хорошо, что оно было без глубокого декольте, с обычной горловиной, декорированной вставкой из плотного кружева.

***

Вэн для празднования Нового года, в последний рабочий день, арендовал небольшое кафе, которое должно было вместить весь персонал «Чувственного коктейля». А это около сорока людей, считая сборщиков, менеджеров и химиков из лаборатории, что располагалась в другом здание и существовала автономно от основного офиса.

Войдя в кафе, мы попали в небольшой бар. Несколько мужчин, с отдаленно знакомыми лицами, расположились здесь за распитием крепких напитков. Один из официантов указал нам на небольшую комнатку, выделенную под гардеробную. Мы с Эльвирой оставили там свою верхнюю одежду и направились искать место общего сбора.

Направо от входа в кафе был проход в другое помещение, которое можно было назвать танцполом. Здесь было пусто, гости ещё не дошли до танцевальной кондиции. В углу располагалась техника, и молодой парень следил, чтобы музыка звучала без остановки.

А уже отсюда мы смогли пройти в зал со столами. Именно здесь собралась основная масса жадная до халявной еды и выпивки.

Эльвира сдержанно кому-то помахала. Я обежала взглядом присутствующих, отмечая, насколько они были поглощены своими разговорами и тем, что было на тарелках. Лишь одна женщина, из менеджеров, и незнакомая девушка взбудоражились моим появлением. Если та, что постарше, тут же перешла в режим искрящегося недовольства, то вторая отвела взгляд и попыталась успокоиться. Может это новенькая со склада? Или может в лаборатории ещё одного лаборанта наняли? Выяснять не собираюсь.

Со своей сумкой я не рассталась, она единственный мой друг в этой толпе недоброжелателей. Жужжание и вибрирование привлекли моё внимание — кто-то настойчиво мне звонил. Я вернулась в барную зону, на ходу доставая телефон из сумки, и ответила.

— Можешь сориентировать что к чему? — услышала голос Маркуса.

— Корпоратив, но долго я здесь не собираюсь оставаться.

— Мы на улице, следим через окна, но если что, звони.

Услышав мое согласие, он повесил трубку.

На миг я задумалась: а чтобы было бы, если Маркус решил остаться рядом со мной? Все-таки здесь много народу, и это потенциально опасное место для любого, даже для того, кого не хотят целенаправленно убить. Но не мне учить их, как делать свою работу — остаются снаружи, значит, так надо.

— Ника, — окликнул кто-то со стороны барной стойки. — Вот скажи этому дураку, что хоть вылезь из себя, но смешать идентичный коктейль натуральному, даже на супернавороченной аппаратуре, невозможно! — с жаром потребовал пожилой мужчина, Филипп Леруа, работающий химиком в «Чувственном коктейле» с самого открытия лаборатории. Он никогда не обращал внимание на мою безэмоциональность и неизменное спокойствие и общался, как с любым другим сборщиком, химиком или лаборантом.

— Невозможно, — подтвердила я. — Натуральные выглядят гладкими и гармоничными. Лабораторные всегда имеют шероховатости и даже нежелательные вкрапления.

— Вот видишь, что знающие люди говорят! — всплеснул руками Леруа, чуть не опрокинув свой стакан с выпиской.

— Прогресс на месте не стоит, — возражал ему собеседник, который не был мне хорошо знаком.

— Ника, — Вэн приблизился, будучи трезвым и обеспокоенным. — Нужно поговорить.

— И для этого ты заставил меня пережить испытания Эльвирой и её салона красоты? — спросила, последовав за ним в гардеробную.

— Что? — он удивился. — Она тебя в салон возила? — и уставился на моё размалеванное лицо.

Нет, выглядело всё прилично, но непривычно, что читалось в ауре Вена и на его кислой физиономии.

— Тебе идет, — из вежливости произнёс он и перешел к сути: — Как всё прошло вчера?

— Ты про экзамен или про мужчину из Кала… кала… не помню, как там дальше. Было много «а», — по побледневшему Вэну было видно, что я топчусь где-то рядом, и название той организации ему знакомо, а угрызение совести очень странно переплелись в его ауре с раскаянием и огорчением.

— Прости, меня сильно задержали на работе. Рад, что с тобой всё в порядке.

— Они послали безобидного мужчину. Я от него разделалась и без особой помощи.

— Что ты сделала? — он насторожился, медленно вырисовывая в своей ауре ломаный рисунок из недоверия и страха.

— Просто показала это, — и продемонстрировала свой домашний коктейль, который так и лежал в сумке, ожидая своего звездного часа.

— Что за ядреная смесь? Ты собираешься кого-то убить? — он вновь забеспокоился, но уже похоже не совсем обо мне.

— Нет. Глупо убивать, когда поблизости ходит следователь со своим эмпатом.

— Исар?

Попыталась выудить из своей памяти нужное имя, и, кажется, Вэн назвал его правильно:

— Да.

— Он был на вчерашнем занятии?

— Да, вероятно, ожидал, что Айзинг вдруг надумает прийти на сдачу экзамена, который ему не нужен.

Вэн нахмурился, размышляя о чем-то. Я молча ожидала, что же в итоге он скажет, а может, поделиться своими умозаключениями.

— Следующие три дня будут спокойными, — сообщил Вэн. — Но ты всё равно сиди дома. По городу не шатайся.

— Да, да. Я на больничном за твой счет.

Вэн зашарил по карманам пиджака, пытаясь что-то найти, в итоге он достал небольшой яркий шнурок и продемонстрировал его мне.

— У меня тут подарок, с Оливией выбирали вместе, — сказал он, заметно нервничая.

Вэн потянул руки со шнурком в мою сторону, ожидая, что я подам ему свою ладонь. То, как это преподносилось, на обычный подарок не походило. Спрашивать самой нет смысла, надо будет, сам расскажет: что это за шнурок и для чего.

— А Оливия не против того, что ты по корпоративам ходишь, — протянула к нему левую руку, — а она дома с ребенком сидит?

— Я на полчасика заскочил, чтобы тебе подарок отдать, — оправдывался он, завязывая шнурок замысловатым способом, а в конце дернул в разные стороны, убеждаясь, что узел затянулся. — Это оберег.

— Два подарка за раз? Не слишком ли?

Вэн непонимающе уставился на меня.

— Ты сказал, что это оберег — и это уже подарок. А-то ты не любишь объяснять свои действия и поступки, да и посвящать в тонкости происходящего.

Моё замечание заставило его потупить взор и подогрело сожаление, а также добавило стыда.

— Мог бы сам ко мне заехать для такого нехитрого дела.

— Не мог. Не хочу тебя пугать объяснениями, но лучше не снимай его.

— О, это… — Я задумалась, какое слово лучше подходит к ситуации, ведь мне неведом страх. — …мило.

Вэн взглянул на меня будто понял, какую глупость он сморозил.

— Я собираюсь домой, давай отвезу тебя по дороге.

— Во-первых, это будет не «по дороге». Во-вторых, соглашусь, если расскажешь всё, что знаешь.

Недовольство — что-то новенькое в его исполнении, и в мой адрес. Понятно, это не то, на что он рассчитывал.

— Ясно, — не стала ждать от него словесного протеста, — меня уже ждет такси. Передай Оливии мою благодарность и поздравления с праздником.

Я сняла своё пальто с вешалки и направилась на выход. Вэн все же предпринял попытку объясниться, нагнав меня уже на улице:

— Я бы с удовольствием рассказал тебе всё, но это не просто по многим причинам, — выпалил он, выпуская клубы пара в морозный воздух.

Я остановилась, не собираясь мешать его душевному порыву, параллельно застегиваясь на все пуговицы, а то и замерзнуть можно.

— Я сделал ошибку. И не одну. И если мне рассказывать всё, то это будет долгий рассказ, к которому я сам не готов.

— Я вижу.

Его окутала легкая дымка благодарности. Мне было всё равно. Расскажет — хорошо, нет — не очень-то и хотелось. Видела, что ему нужно высказаться, да храбрости не хватает.

— Сначала потренируйся тогда, — посоветовала Вэну и спровоцировала недоумение. — Расскажи всё Оливии, для начала, — пояснила ему, — если она, конечно, не единственная, кто в курсе всех твоих секретов.

Он задумался над этим, а к обочине подрулила уже знакомая мне машина.

— С наступающим, — бросила тихим голосом заблудившемуся в своих мыслях боссу и села в автомобиль.

— Домой? — уточнил Маркус.

— Домой.

Машина тронулась с места, а Вэн не спешил возвращаться ни в этот мир, ни в теплое помещение.

______________

*Дарсонвализа́ция — устаревшая методика физиотерапевтического воздействия на поверхностные ткани и слизистые оболочки организма человека импульсными токами высокой частоты, относится к устаревшему разделу "электротерапии". Назван по фамилии автора, французского физиолога и физика Арсена Д’Арсонваля.


Глава 17. Новогодняя ночь

Приближался Новый год, а следом за ним и абсолютная тишина. Улицы будут пустыми, а люди уставшими после длительных застолий и возлияний. Нет, пьяные тоже испытывают эмоции, но такие мутные ингредиенты никому не нужны. Да и купить бутылку виски выйдет дешевле, чем коктейль из пьяных чувств.

— Ты собираешься и сегодня изображать из себя кирпич? — возмутился кот, усевшись прямо перед моим лицом.

— Почему кирпич? — промямлила, лежа на животе с головой повернутой на бок.

— Лежишь и не шевелишься, — ответил Арчи и секунду поразмыслив добавил, — и лицо, словно надгробием приложили неудачно.

— Кто-то решил испытать судьбу? — А он именно это и делал, и теперь выжидал мою реакцию на его оскорбления. А она была. Как обычно. Никакой.

— В общем, оторви свою тушку от кровати и выпусти меня, — заявил Арчи.

— А сам не можешь?

Он как-то подозрительно скривил мордашку и оттопырил уши, словно ему показали эпическую дуру, ну или валерьянки дали понюхать больше положенного

— Я кот. У меня лапки, — сдался он и признал свою животную натуру с её главным недостатком.

— А как же охранять мой сон? Всё? Опасность миновала?

— Нет. Но в новогоднюю ночь все набираются сил на следующий год. В такой день некогда заниматься злыми делами, иначе нечем будет пакостничать весь год. Так что, откроешь мне дверь завтра, иначе подниму на уши всех твоих соседей? Подумай, нужно ли тебе такое внимание? — маленький шантажист, знает, что я не фанат бурных и, тем более, негативных эмоций.

— Ладно. Поняла.

Встала и выпустила своего незаконного сожителя.

— А дальше?

— Дальше я сам, — бросил Арчи, убегая по коридору, и махнул на прощание хвостом на повороте в лифтовую.

Я посмотрела на часы, стоящие на кухонном столе. Они показывали половину шестого. Я бухнулась обратно в кровать и завернулась в одеяло.

Где-то через четыре часа начнут запускать фейерверки. Пожалуй, вылезу из своего нового убежища и устроюсь перед окном. Посмотрю, вдруг в небе интересные узоры сложатся.

В итоге я задремала, потеряв нить своих размышлений в попытке выяснить, что делать в наступающем году… и надо ли?

Скрипучий и надрывный звук помешал проспать мне всё на свете. Кто-то упорно терзал мой дверной звонок. Я выползла из тепла и побрела к двери, включая по дороге свет.

— Наконец-то! — Йен просиял, растворяя беспокойство в обретенной радости. — Я уже решил, что всё… — договаривать он не стал, а прошел внутрь, не дожидаясь приглашения. — Это у тебя такой новогодний наряд? Мне нравится.

Он, не скрывая удовольствия скользил своим взглядом по мне, одетую в пижаму: майка на тонких лямках и шортики. Йен опустил на пол пакет, который держал в руке, забрал что-то из коридора и закрыл дверь.

— Вот. — Разложил он передо мной деревянную конструкцию. — Теперь у тебя будет два стула, — лучась гордостью, заявил он.

— Мне и одного хватало, — развернулась и пошла к шкафу, чтобы надеть что-нибудь потеплее.

Остановилась на трикотажном костюме: серый, простой и теплый. Неудачно вспомнился один факт: девушки метят территорию зубными щетками. А Йен, получалось, решил отметиться в моей квартире стулом.

— Я тебе писал и звонил, — сказал он, разувшись и закинув куртку на вешалку. — Что у тебя с телефоном?

— Всё хорошо. Отключила звук, чтобы поспать.

— Два дня?

— Я могу и больше, — заверить не удалось, интонации не хватило.

Йен поставил свой стул рядом с моим и вернулся в прихожую за пакетом.

— Это не всё! — Он выложил на кухонный стол шампанское и фрукты. — Я так и знал, что ты будешь тухлить дома.

— Если под «тухлить» ты имеешь в виду «спокойно переждать всеобщее безумие», то да.

Йен хохотнул и стал хлопать дверцами шкафчиков в поисках необходимой ему посуды.

— У тебя нет бокалов?

— Нет. Мне они ни к чему.

— Значит, придется из чайных кружек пить.

За окном что-то бахнуло. Я развернулась на звук. Уже начали запускать фейерверки. Забыв про незваного гостя, я устроилась на своем стуле, ожидая следующего разноцветного и искристого цветка.

Йен отодвинул ноутбук, освобождая место для кружек и тарелки с нарезанными фруктами, и пошел за шампанским.

— Ты из тех, кто не отмечает Новый год? — спросил он, усаживаясь рядом и ставя бутылку на стол.

— Нет. Раньше я отмечала… вместе со своей семьей. А теперь… как-то и неважно всё это, но на фейерверки посмотреть можно.

— Давай включим радио с обратным отсчетом? — предложил Йен, поднимая крышку ноутбука.

Пришлось отодвинуться в сторону, чтобы ему было удобнее. Пока он искал нужное, я рассматривала его ауру. Она была, как всегда, богата на радость, но уже не такая яркая, а тихая и уютная. Йен открыл какой-то сайт. Спокойная музыка заполнила комнату, а время на экране стремилось обнулиться.

— А почему ты не со своей семьей или с друзьями? — спросила, задумавшись о том, что же его заставило сюда прийти.

Или, возможно, решил в очередной раз повеселить себя новой игрушкой, которая не сильно против его странного интереса? Или сам играет в доброго самаритянина, который не даст мне пропустить момент смена года?

Йен не спешил отвечать, потянувшись за бутылкой шампанского.

— Я не отмечаю Новый год с семьей, — задумчиво протянул он, удаляя фольгу и проволоку. — А с друзьями я и так часто вижусь. Поэтому решил разнообразить следующий год.

— Тишиной и покоем?

— Почему нет. Может, это то, что мне не хватало.

Он развернулся от окна и упер бутылку донышком в край стула, наклонив вперед. Я не стала следить дальше за его манипуляциями, а тихий хлопок сообщил, что Йен справился с пробкой. Он разлил напиток по кружкам и отставил бутылку в сторону, устраиваясь поудобнее рядом со мной.

— Ну что, за уходящий год?

Последовала его примеру и взяла чашку. Тихий стук и его внимательный взгляд, даже поверх запрокинутой кружки.

— Только не говори, что ты не пьешь.

— Не вижу в этом смысла. — Но отпила немного для его спокойствия.

Я уже и забыла, что шампанское может быть таким вкусным: не приторно сладкое, с легкой кислинкой и с щекочущими язык пузырьками. Чем ближе час икс, тем больше фейерверков взмывало в небо, рассыпаясь мерцающими осколками.

— Почему у тебя нет штор?

— Если я скажу, мне придется тебя убить, — ровным тоном ответила ему.

— Это была шутка? — Йен расплылся в улыбке и повторил уже утвердительно: — Эта была шутка.

— Шутить не так уж и сложно, если знаешь, как это обычно делают другие.

— То есть, можно научиться шутить?

— Можно, но стендапером тебе не стать.

— Умеешь ты рушить чужие надежды. Кстати, о надеждах, ты так и не спросишь, как я сдал?

— Ты сдал.

Что тут гадать, иначе не сиял как начищенный до блеска медный чан

— Тебе наши итоговые прислали?

— Нет. Я же сказала, что меньшего от тебя и не ожидаю. Не ожидала. Всё. Не жду.

— А где твой кот?

— Ушёл. Сказал, что вернется завтра.

Сказал? — удивился Йен.

Кажется, мне, после двух лет без алкоголя, пузырьки ударили в мозг после одного глотка.

— Да. Сказал: «Мяу». А потом… — Как там говорилось в одной умной книжке: хотите врать убедительно, вставляйте побольше деталей! — …начал бросаться на дверь, пришлось выпустить. Может, хозяев учуял.

— Он же не собака.

— У котов отличный нюх. Если бы не их характер, могли бы поспорить с ищейками, — заявила я. Если гнать пургу, то полную.

За окном настало затишье. Я посмотрела на таймер — пять минут до полуночи.

— Ты загадываешь желания? — спросила я.

— Нет, — признался Йен, — не очень в это верю.

— У любого обычая есть своё обоснование. Так что, лучше загадывать желание. А вдруг сбудется?

— Это говоришь ты? — Он округлил глаза и пригубил шампанского.

— А что тут такого? Не зря же все это делают.

— А ты, — Йен зачем-то поиграл бровями, — это делаешь?

— Нет. Я обычно смотрю на чужие фейерверки. Красиво и бесплатно. А желания у меня очень простые, что для этого помощь высших сил не нужна.

— И какие же у тебя желания?

— Поспать, поесть, попить. И заработать деньги на первые три.

— Обывальщина, — это слово он произнес тихо с росчерком пренебрежения.

— А ты хотел услышать: найти свою любовь, купить машину, съездить на море?

— Чуть лучше, но, по сути, то же самое, — сказал он, кривя рот из-за легкого недовольства.

Музыка затихла. Раздались тихие щелчки, будто шажки секундой стрелки, заявляли о том, что время этого года истекало.

— Ну что? За Новый год? За новое счастье?

Кивнула ему, совпав с последней секундой испарившегося прошлого с его спокойным ритмом и неожиданным финалом. Тихий стук кружками разбил повисшую на секунду тишину. Мы выпили в знак скрепления договора с новым годом на новое счастье и просидели ещё два часа, болтая ни о чем. Знаете, как это бывает. Говоришь, говоришь. А о чем? Да о всякой ерунде, из разряда "кто как бутерброды ест".

Невзначай он поведал мне историю знакомства со своим другом Константином — они подрались. Потом, они еще раз подрались, но уже на пару против главного задиры в их школе. Несмотря на шампанское, которое в большей степени досталось Йену, он вел себя прилично и спокойно.

Но остался верен себе и попытался выпросить свой подарок на Новый год. Я отказала — никаких ночевок. Спать я собиралась одна, раз кот ушёл, нужно было пользоваться случаем. Кратким мигом с видимостью, что всё как прежде.

Заставила Йена вызвать такси, вряд ли он живет где-то поблизости, а с городским транспортом в эту ночь всегда туго. Да и в любом случае не стоит шататься одному по ночам.

— Тогда, требую небольшую компенсацию. Но знай, ты у меня в списке злостных должников, — сказал Йен, готовый на выход, но не желающий так просто уходить.

— Прозвучало, словно я нерадивая ученица, а ты преподаватель.

— А что? Думаешь, я тебя не могу ничему научить?

Он стоял в одном шаге от меня, держа руки за спиной, сдерживая себя, о чем говорили игривый блеск в глазах и подавляемое желание, тающее в ярком наслаждении от ситуации. Йен склонился и поцеловал меня в губы. Это уже входит в его дурную привычку. Током нас не ударило, но легкие всполохи разбежались по моему лицу, едва щекоча. Он отстранился, буквально на сантиметр, и с грустью посмотрел на мои губы, которые не собирались отвечать на его вызов. Миг казался долгим и одновременно слишком коротким.

— Еще увидимся, — пообещал он себе, мне и моим губам.

Йен выпрямился, открыл дверь и вышел.

Необычный получился Новый год. Я закрылась на все замки и перешла в режим "кирпича". Наконец-то.

***

Звезды сияли, словно кто-то просыпал мелкое крошево на темном полотне. Луна растущая, но уже почти полная. Она заполняла своим мертвенным светом комнату сквозь панорамное окно.

Михаил покинул шумное сборище собратьев, чтобы побыть одному. У него скопилось много вопросов, а сегодня был шанс узнать нужные ему ответы. Новогодняя ночь — не просто праздник смены года.

— От того, что ты паришься по любому поводу, никому хорошо не будет, — услышал он голос сзади.

Михаил обернулся, встречаясь взглядом с пожилым мужчиной, и поспешил опуститься на одно колено:

— Архангел.

Тот был худощав и невысокого роста. Темная кожа резко контрастировала с его светлыми одеждами и седыми волосами. Он выглядел как типичный учитель йоги; только глаза, сияющие голубым светом, заставляли усомниться в первом впечатлении — не такой уж он и старик.

— Давай без этого, — жестом призывая подняться, ответил старик. — Ты пришёл с вопросами, я пришёл с ответами.

Михаил не стал перчить Архангелу. Они стояли плечом к плечу и смотрели в бесконечное звездное море, пока старик говорил:

— Можешь себя не корить, твой вины здесь нет. Ника не должна умереть. Ни сейчас, ни в ближайшие… — Он задумчиво закинул голову. — …пятьдесят шесть лет. У неё сильные покровители. Такие, что я не могу сказать тебе всего. Но сам понимаешь, от пут ты не избавишься, пока не выполнишь установку.

— Спасти Нику. И как?

— Это ты уже сам решай, — уклончиво ответил Архангел, развернувшись к окну спиной и собираясь покинуть Михаила. — Мне ещё надо спуститься за парочкой отмучившихся. Как раз сегодня достаточно собрал энергии для такого дела.

Михаил обернулся, желая уточнить, правильно ли он понял его подсказку, но Архангела и след простыл.

Глава 18. Выставка


Следующий день начался со звука царапанья в мою входную дверь. Кот вернулся. Осмотрел обнову, стул, и улегся в кровать, не собираясь со мной общаться.

Несколько дней наступившего года я сидела дома и даже не пыталась отслеживать смену дня и ночи.

Йен перешел в режим смс-общения. Отвечала ему с большой задержкой и максимально уклончиво. Не было цели обидеть его, но и так понятно, что ничего у нас с ним не выйдет. Мне-то хорошо — привязанности, заинтересованности, да и нужды в отношениях давно не испытывала. А вот Йен с чего-то решил, что я тот, кто ему нужен. Подозреваю, что главная причина — моё спокойное отношение к факту его пожирательской сущности. Но я с таким же спокойствием отнесусь к сломанному ногтю, к убийству на моих глазах, к обвалу валютного рынка, к началу мировой войны, в общем, к любым происшествиям и новостям. Я ничего близко к сердцу не принимаю.

Хотя, о сердце. Как подумаю о тех белоснежных крыльях, так его начинало неприятно покалывать. Странная взаимосвязь получалась. Может, какая-то неведомая мне магия ангельских крыльев? Звучало бредово. Может, просто нужно сходить к врачу, как бы мне этого не хотелось.

Звонок в дверь нарушил ленивую идиллию. Кот открыл глаза, поводил ушами, зевнул и потянулся, выискивая более удобную позу, чтобы продолжить сон.

— Ты забыла, — заявил мне с порога Вэн. — Давай, одевайся.

— Куда? Зачем?

— Вспоминай, — и тут же стал подсказывать, — начало декабря. Я тебе говорил, что будет выставка эмпатической сферы услуг. Ты согласилась со мной пойти за двойной оклад.

— А. — «Точно, было что-то такое». — Обещала. Одеваюсь.

— Этот ещё здесь? — отметил Вэн наличие кота.

— Да. Куда ему деться? Пока от меня не отстанут, он мой сосед.

Оделась я быстро и просто, не корпоратив же. Посмотрела на пальто, и все же взяла куртку. В машине Вэна устроилась рядом с ним и достала телефон, заметив Маркуса в одной из припаркованной неподалеку машине. Что непривычно, но он был один. Видимо праздники сказались и на церберов — один работает за двоих и получит соответственно. Отослала ему смс, поясняя ситуацию. Такую предупредительность я считала за небольшую плату за то, что они меня отвозили, куда просила.

Вэн по дороге рассказывал наши цель и задачу на данной выставке. Он, в первую очередь, будет искать то, что улучшит работу лаборатории. Мне же поручено было смотреть, чтобы его не облапошили. Не то что он сам с этим не справится, но как сам он сказал: «одна голова хорошо, а две лучше». А на деле, просто не хотел шататься один-одинешенек по выставке, не солидно же. Мы контора маленькая, но почему бы не пустить пыли в глаза. Думаю, что, если бы не ребенок, то с ним отправилась Оливия. Ей даже платить за это не пришлось бы.

Билеты на эту выставку начали продавать заранее, онлайн, чтобы выяснить спрос. Все-таки первый раз проводили такое мероприятие, к тому же сразу после Нового года. Если верить баннеру над входом в выставочный комплекс, сегодня было четвёртое января. Сомневаюсь, что придут все, кто купил билеты, а большинство из соизволивших прийти, уверена, будут с диким перегаром. Малоприятные перспективы рисовались в моей голове. Больше всего склонялась к тому, что этот день станет еще тем испытанием. Я люблю толпу, но определенного типа. А здесь такой точно не будет.

Само здание, где проводили выставку, было круглым, все из-за того, что оно было построено по типу стадиона, надежно укрытого от любой непогоды. Выставочная зона — большая площадь в центре, окруженная со всех сторон трибунами, была заранее оборудована под предстоящее мероприятие.

Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и последовали за указателями в сторону главного зала. Пройдя по небольшому коридору, мы попали в лабиринт выставочных секций. Над головой возвышался купол здания, который глухо отражал все шумы, собирая все звуки где-то над головами снующих людей.

Начало первого часа, а народу было много, что не соответствовало моему ожиданию. Гул голосов заполнял все пространство. Громкая музыка пыталась задать настроение, но лишь тонула в сонме разнообразных звуков. Выставка кипела.

Нам на каждом шагу протягивали всевозможные флаеры, журналы и визитки. Вэн велел брать все подряд. Пришлось выполнять, а собранную макулатуру я затолкала в свою сумку. Хорошо, что она у меня вместительная. Ходить с кучей разношерстных бумажек в руках по этому лабиринту было бы неудобно. Вот только пришлось переложить телефон в карман джинсов, чтобы не потерять его в этом мусоре. Благо, его размеры позволяли сделать это. А то знаю я такие места; только отвернешься на миг и потеряешь из виду свою компанию — ищи потом Вэна. А так будет возможность позвонить и сориентироваться куда идти, чтобы найти его.

Вэн увлеченно заглядывал в каждую секцию, пропустив лишь те, что продавали аксессуары для женщин. И правильно, что они забыли на выставке посвященной эмпатической структуре? А так, здесь можно было найти что угодно для сбора эмоций, для производства коктейлей, а также тех, кто активно предлагал свои готовые продукты, с якобы новой и невероятной рецептурой.

Я остановилась перед витриной с бутылочками, в которые, вроде как, следовало собирать эмоции.

— Посмотрите на этот экземпляр, — подскочила ко мне девушка-консультант, натянуто улыбаясь.

Она протянула свою ладошку с маленькой бутылочкой розового цвета в форме сердца. Не буду говорить, что её кривая улыбка вкупе с темно-синим узором неприязни не вызывала желание задержаться здесь больше, чем вид бессмысленной склянки в её руке.

— Неудобная форма, непрозрачное стекло, с маленькой алюминиевой крышечкой, которую одной рукой не открутишь, к тому же её легко будет потерять, — перечислила я всё, что было неприемлемо лично мной.

— Зато представьте, какой будет великолепный подарок, — не сдавался консультант. — Скоро день Святого Валентина. Поместите свои теплые чувства к любимому в этот пузырек и преподнесете ему в подарок. Красиво, и он точно поймет ваши чувства.

ХА. Поймет. Чувства. Я посмотрела на неё своим ничего не выражающим лицом, как на пустое место, чем заставила девушку нервничать.

— У меня нет любимого, — выдала я спокойным тоном и поспешила в секцию, где Вэн что-то обсуждал с мужчиной в лабораторном халате.

— Что скажешь? — он протянул мне колбу с мутной мерцающей жидкостью.

Взяла её в ладони, позволяя коже почувствовать щекотку, которая всегда возникала при контакте с чужими эмоциями: иногда сильно, иногда едва заметно, а порой до искр, как показал Йен.

— Нежность превалирует. Разбавлено тоской и истомой. Хотя я бы просто взяла удовольствие после какого-нибудь массажа. И в чём смысл этого коктейля? — спросила, подняв глаза на мужчину в халате, желая вернуть образец.

Со стороны это выглядело, как сцена из немого кино: я стояла с протянутой колбой, а её не спешили принимать, уставившись на меня, как на призрака.

— Что-то не так? — с сомнением спросил Вэн, заглядывая сначала мне в лицо, а потом посмотрев и на мужчину в халате.

— Простите, — тот отмер и взял, наконец-то, свою работу.

А он и не изменился за это время. Все по-прежнему, весь такой из себя серьезный и деловой. Но стоило увидеть меня, как потерял самообладание и прокололся: грусть, тоска, сожаление, недовольство и много других вкраплений негативных эмоций заструились в ауре мужчины. Причудливо, словно фейерверк.

— Вы знакомы? — попытался разобраться Вэн.

— Помнишь, — решила не мучить его, — у меня был жених?

Теперь Вэн уставился на высокого широкоплечего мужчину с квадратным лицом и грубыми чертами лица. Надеюсь, он сейчас удивлялся, как я могла вообще в такого влюбиться. Ну, что поделать — любовь зла.

— Вэн, это Сэм. Сэм, это мой начальник — Вэн.

Они неловко пожали друг другу руки, не зная, что еще стоит сделать в такой ситуации. Странно, что я даже и не предположила о такой вероятности. Всё же Сэм всегда создавал коктейли, правда в прошлом исключительно для черного рынка. А я как раз доставала ему ингредиенты. В общем-то, так и сошлись сборщик и химик.

— Так в чём смысл этого коктейля? — напомнила я свой вопрос.

— Ну, это, — промямлил Сэм и всё же взял себя в руки, подавив большую часть негативных эмоций, — можно использовать, чтобы привязать кого-то к чему-то или кому-то.

— Одним коктейлем такого не сделать, — возразила ему.

— Этим можно. Он не просто смешан, тут использовалась ведьмовская магия, которая и позволит четко определить, к чему или кому будет привязан тот, кто испьёт этот коктейль.

Можно было и догадаться. Ведь его мать та ещё ведьма, во всех смыслах.

— О, твоя мама и ныне здравствует, а так рассыпалась обещаниями покинуть этот свет, и как можно скорее.

Сэм опалил меня гневом. Маменькин сынок. Ничего не может сделать сам. Везде, всюду и всегда его мать умудрялась подсуетиться. А сейчас неожиданно вспомнились слова одной нашей общей знакомой, с которой я больше не общаюсь. Со мной вообще больше никто из прошлого не стремился контактировать. Но, мне старательно донесли все счастливые изменения из жизни бывшего жениха: он женился через три месяца, после нападения на меня пожирателя; устроился в какую-то лабораторию начальником отдела разработок; его жена благополучно родила ребенка — девочку, вроде.

— И твоя жена устраивает твою мать? Или она, как взрослая женщина, топнула ногой и заявила свои права на тебя, став новой мамочкой? Все-таки она старше тебя. На десять лет?

— На восемь, — еле выдавил из себя Сэм, стоя подобно истукану.

— Хм, как у нас с тобой, только наоборот. И как она только смогла родить? Медицина помогла или ведьмы? Или это не первые роду у неё?

— Извините, — не выдержал Вэн моего спокойного допроса, схватив меня под руку и потащив в сторону, подальше от этой секции и моего бывшего злосчастья. — Я могу понять, что ты зла на бывшего, но может, не стоит устраивать сцен в общественном месте? — прошипел он, наконец-то отпуская меня.

Зла? Да нет. Может, не очень хорошо себя чувствую. Все-таки мой режим совсем сбился. Мне в такое время лучше быть в горизонтальном положении, а не шататься по шумным выставкам.

— Я не зла. Простая светская беседа.

— Да он там чуть не помер от страха, под градом твоих вопросов, — не согласился со мной Вэн.

— Ты сейчас просмотрел обычный наш диалог. Помню, последние полгода только так и разговаривали. Я спрашиваю, а он может быть что-то и ответит. И он не назвал моего имени. Видать совсем забыл, странно, что вообще меня узнал.

Интерес стал каким-то непривычно назойливым. Я резко развернулась и вернулась к той секции, где был Сэм. Да так быстро это сделала, что Вэн не успел меня остановить.

— Как меня зовут? — спросила я испуганного Сэма.

Такой здоровый детина, а пугается маленьких и безобидных девочек.

— Э-э, Ника, — неуверенно выдал он, расписывая ломанными линиями свою ауру.

Ткнул в небо пальцем и угадал? Да неважно.

Вэн попытался одернуть меня, но я ловко ушла от его руки и пошла прочь, подальше от этого недоразумения.

— И зачем тебе надо было это знать? — не понял меня босс.

— Просто стало интересно — он вообще знал, как меня зовут?

— По-моему, каждый знает, как зовут его невесту, а вот имя бывшей можно и не вспомнить.

— Ты его пытаешься защитить? А это был первый раз, когда он произнес моё имя вслух.

— А сколько вы с ним были вместе?

— Три с половиной года.

— Ну, я тоже Оливию дома называю ласковыми прозвищами, а не по имени, — признался Вэн.

— Как мило. Но нет, у меня не было ласкового прозвища, да и вообще прозвища. Хотя, нет. Его мать называла меня шлюхой. Так что, было.

Вэн деланно откашлялся, покосившись на обернувшихся в нашу сторону посетителей выставки. Опять я что-то не то сказала?

Мы вышли на открытую площадку. Здесь была возведена небольшая сцена. Большой экран демонстрировал рекламные ролики и по теме и всё остальное, за что заплатили организаторам. Пред сценой стояли стройные ряды стульчиков. Я посмотрела на них с большим желанием прекратить хождение по шумному лабиринту.

— Могу я пока посидеть тут. Здесь же будут самые многообещающие демонстрации? — заметив сомнение у Вэна, добавила: — Да не случиться со мной ничего страшного.

Вэн осмотрелся, оценивая ситуацию, глянул на телефон и все же разрешил:

— Давай, через десять минут вернусь. Займешь мне место за одно, и лучше поближе к сцене.

— Как скажешь, босс.

— Звони, если что, — сказал он для своего спокойствия и ушел обратно в шумную толпу, петляющую между выставочными секциями.

Я уселась на первый ряд, прямо посередине. Яркие и мелькающие картинки на экране под громкую музыку у меня лично вызывали дремоту. Поёжилась, холодно оказалось здесь. А сейчас не двигаясь, это стало более заметно. Не надо было сдавать куртку. Может в ней и было бы жарко, но вспотеть — не замерзнуть, а от последнего и заболеть можно. К тому же, никто не запрещает снимать и одевать куртку по мере необходимости. Поборов желание сходить в гардероб, все же осталась сидеть на месте.

Кто-то, шумно вздыхая, присел рядом со мной.

— Здесь занято, — сказала, не посмотрев на соседа.

Тот был спокоен, но я заметила краем глаза мелькнувшую радость.

— Да не боись. Уйду, когда твой начальник вернется, — заверил Маркус. — Пока разобрался со входным билетом, вы уже в этот ужас ушли. Народу тьма. Кто-то честен и просто игнорирует свой перегар, а кто-то так залился одеколонами и духами, аж тошно. От такого и нюх потерять можно, — пожаловался он.

Я ничего не ответила ему на это. Участвовать в какой-либо беседе не было желания. Так и просидели молча, до самого начала презентаций. Вэн отсутствовал больше обещанного. Но, когда подошел, Маркус, извиняясь, уступил ему место и ушел к толпе, собравшейся вокруг сидячих мест. Кто успел, тот сидел, а кто нет — стояли, шумно обсуждая что-то между собой.

В начале собравшихся испытали на выдержку унылым выступлением организаторов с невнятной речью о возможностях и перспективах данного события. А вот следующая за этим презентация вызвала бурную реакцию у толпы. Все с предвкушением ждали, когда ведущий начнёт свою речь. Зал загудел с новой силой. Кажется, не было никого, кроме меня и Вена, кто не понимал в чём тут причина. Что так взволновала людей? Что такого сейчас представят собравшейся публике? Даже мне стало интересно.

На сцене, тем временем, разместили стул, повернув спинкой к залу, и тележку с аппаратом для фиксации эмпатической активности. Мужчина, видимо испытуемый, сел на свое место, а кто-то из помощников закрепил на его руках и голове датчики. Ему вручили планшет, и запустили аппарат. Ведущий начал говорить, а толпа притихла, ловя каждое его слово:

— Начнем мы с самого интересного — с новейшей разработки от научно-исследовательской лаборатории «Ицеда». Думаю, в этом зале сейчас полно эмпатических специалистов, и вы все без труда сможете разглядеть эмоции, переживаемые в данный момент нашим испытуемым.

По толпе прошлась волна шепотков. Каждый счел своим долгом проинформировать своего соседа, что именно сейчас чувствует, сидящий спиной к залу, мужчина. А его эмоции сменяли друг друга быстро и порой кардинально.

Мы хотим представить Вам новое слово в защите своих эмоций. Этот на вид простой браслет! — И на экране появилось изображение с металлическим аксессуаром. — Но надев его, ваши эмоции не будут доступны для сканирования, считывания и сбора.

Помощник надел на руку испытуемого заявленный предмет, и толпа ахнула, заливая пространство изумлением. Все стали шушукаться и, по словам рядом сидящих, они действительно не видели эмоций этого мужчина. Но это же не так. Я видела.

— Отвращение. Умиление. Тревога. Возбуждение. Испуг, — озвучила громко и четко, заставляя всех присутствующих обратить на меня внимание.


Глава 19. Михаил


Михаил — человек исполняющий волю Архангела и тот, кто знал, каково это парить под облаками и над ними. Он мог в мгновения ока перемещаться из одной точки в другую. Мог брать с собой людей, как он это сделал с мистером Айзингом. А мог быть сразу в двух местах. Если вы слышали невероятные истории из жизни тибетских йогов, то вот, Михаил мог всё это и даже больше, при необходимости и поддержке свыше. Он не был святым или просветленным. Обычный человек, на которого пал выбор самого могущественного Архангела из Светлых Сил Небесных.

Целыми днями наблюдать за жизнью города скучно, поэтому, каждый выбранный архангелами находил себе занятие по душе. Михаил основал компанию «Ицеда», как только легализовали сферу эмпатических услуг. Он решил, что так будет проще воплотить свои мечты, и чувствовал себя вполне на своем месте.

Первую выставку для эмпатической сферы он не смог пропустить. В его лаборатории активно изучали эмоциональные ингредиенты, проводили эксперименты, для определения взаимосвязей души с телом. А эмоции — это то, что можно было наблюдать у испытуемых при воздействии на них различными способами. Не переживайте, все в рамках закона, то есть пострадавших не было.

Для этой выставки они подготовили презентацию своей последней разработки — браслет, препятствующий считыванию эмоций, коротко "ЭБи". Предмет излучал импульс, который сбивал концентрацию эмпатических специалистов при считывании, а следовательно, мешал им разглядеть тонкие энергии.

Михаилу позвонили, заставив его задержаться за сценой, на которой уже полным ходом приступили к демонстрации "ЭБи". Гавриилу приспичило именно сейчас поднять вопрос о внеплановой встрече, а так как Михаил закрыл возможность связаться с ним телепатически, тому пришлось воспользоваться обычным способом.

Гул толпы окружил его, но в зале стояла мертвая тишина — беспокойные мысли людей заставили его поторопиться. Михаил, соглашаясь с Гавриилом на предложенный им день и время, отправился выяснять в чём дело. Почему все думают, что их браслет — жалкая подделка?

Обогнув сцену, он нашёл взглядом ведущего, а тот кивнул куда-то в зал, с полным непониманием, что ему делать. Михаил проследил по указанному направлению и увидел Нику. Девушка сидела посредине первого ряда, скрестив руки на груди, а все окружающие кидали в её сторону косые взгляды.

Михаил направился к ней, чтобы удалить эту проблему с всеобщих глаз.

— Попрошу не срывать нам презентацию, — обратился он к Нике, а та спокойно заявила:

— Сидеть и молча соглашаться, что ваше ноу-хау — панацея от таких, как я? Спасибо, не собираюсь.

— То есть, — уточнил Михаил, стараясь держаться максимально спокойно, — ты утверждаешь, что можешь распознать эмоции испытуемого?

— Да.

— Хорошо. Повтори на мне.

Он снял пиджак и стал расстегивать рукав рубашки, чтобы закатать его, показывая таким образом свою готовность и абсолютную серьезность. А вот, Ника молча следила за его действиями, обдумывая происходящее. Михаил пытался услышать её мысли, но ответом была тишина. Что-то мешает или кто-то. Ему это не понравилось, но вида он не подал.

— Откажусь, — Ника встала, а толпа осуждающе загудела.

Девушка направилась прочь от сцены и негодующих зрителей. Михаил только сейчас заметил взывающего, который вскочил со своего места и поспешил догнать своего сотрудника.

— Всё хорошо, — крылатый поднял руку, призывая ангельскую силу, которая вмиг успокоила присутствующих и сгладила неприятный инцидент.

Никто из зрителей ничего не понял. Их негативные эмоции попросту растворились от одной фразы генерального директора "Ицеда".

— Продолжайте, — Михаил кивнул ведущему и поспешил за проблемной парочкой, пытаясь на ходу застегнуть рукав своей рубашки.

Он их настиг в лабиринте из выставочных секций. Сейчас здесь не было посетителей, все отправились смотреть презентации. По этой же причине многие из представителей компаний оставили свои секции, чтобы полюбопытствовать вместе с остальными. Бардбанш что-то недовольно говорил Нике, а та со спокойным выражением лица слушала, не смея вставить и слова.

— Простите, мы не собирались срывать вашу презентацию, — поспешил извиниться взывающий, повернувшись лицом к Михаилу.

Сейчас крылатому меньше всего хотелось вновь испытать на себе силу Бардбанши. Нет ничего хорошего, когда словами связывают твою душу и обязывают выполнять навязанные поручения. Именно поэтому в своё время было принято решение избавить мир от взывающих, но, как видно, некоторые избежали незавидной участи.

Михаил, когда вышел на контору со странным сборщиком, который по слухам не проявлял эмоций, должен был избавиться и от первого, и от его начальника. Но Бардбанш воззвал к его душе, посулив, что будет куда полезнее живым. Михаил пообещал себе, что такого не повториться, но нет. Не прошло и года, как взывающий привязал его к Нике, обязав спасти эту девушку. Бог, может быть, и любит троицу, но в данном случае, ему не хотелось усложнять и так непростую ситуацию.

— Изыди, — процедил Михаил, подняв невидимую защиту, которая заставила взывающего отступить на безопасное для него расстояние. — Я хочу поговорить с ней, наедине, — сухим тоном пояснил он.

Вэн бросил на Нику неуверенный взгляд и поспешил отойти еще на несколько шагов.

— И зачем ты устроила этот цирк? — он надел пиджак, чтобы не держать его в руках.

— Я просто сказала как есть. А цирк попытались устроить вы. Пару дамочек пожалели, что вы ограничились пиджаком, надо было и рубашку снять.

Михаил уставился на неё, пытаясь понять, что это сейчас было? Высказала она всё спокойным тоном с отрешенным взглядом, а по словам — то ли в укор, то ли в шутку. По мыслям тишина, давно он отвык от такого. И опять она ему выкает. Не то чтобы ему это не нравилось, но создавалось ощущение дистанции. Она это нарочно? Или неосознанно? А вспомнив слова Архангела, то это ему надо к ней на «Вы»:

— А я просто хотел показать, что вы не правы, утверждая, что разработка моей компании работает неисправно.

Ника смотрела прямо в глаза Михаила, отвечая:

— Готовы были смухлевать и выставить меня лгуньей, чтобы спасти свою работу? Даже не знаю… как-то не очень хорошо звучит для ангела.

Это заставило его дать слабину. Шок от данного заявления пробежал мерзкой тенью по лицу Михаила, нещадно преобразив, но всего на миг.

— Если вы не собираетесь оправдываться, то я пойду, — Ника развернулась и пошла прочь, бросив на ходу пару слов своему начальнику.

— Ты, — подозвал Михаил Вэна, — какого хрена притащил её сюда?

Тот нахмурился в ответ на резкий тон избранного небесами:

— Простите, что не оповестил вас в письменном виде, — съязвил Бардбанш. — И если она будет безвылазно сидеть дома, то помрет от безделья.

Михаил пронзил взывающего взглядом, призывая пояснить.

— Я не помню, какие именно установки тогда достигли остатка её души, — с грустью в голосе признался ангелу Вэн. — Помню, что призывал не сидеть дома. Но теперь, мы загнали её в угол, и она, ввиду своей особенности, не собирается бороться.

Михаил недовольно вздохнул, мысленно вопрошая: «За что мне всё это?»

— Куда она пошла? — спросил он.

— В туалет, — ответил Вэн.

Михаил оглянулся, почувствовав спиной обеспокоенный взгляд. Оказалось, это один из приставленных к девушке охранников. Тот с растерянным видом стоял поодаль, не решаясь приблизиться к ним.

— Ты почему не пошёл за ней?! — грозно спросил Михаил цербера, не думая приближаться к нему.

А тот сам подошёл ближе, спеша объясниться:

— Здесь слишком много резких запахов. Отошёл, чтобы подышать свежим воздухом, подумал, что с начальником она в безопасности.

«Тупая псина» — подумал Михаил, а вслух спросил:

— И почему ты всё ещё здесь? Ищи у туалетов.

Вэн проводил удивленным взглядом неизвестного ему мужчину крупного телосложения с не очень добрым лицом.

— Вы приставили к ней оборотня? — спросил он у Михаила, но тот и не думал отвечать, развернулся и пошёл обратно, в сторону сцены. — С ведьмами вы тоже успели сговориться? — выпалил в спину Вэн, заставляя крылатого остановиться.

Ещё ведьм ему не хватало.

— Мы не ведём дел с ведьмами, — суровым тоном отметил Михаил, разворачиваясь к взывающему лицом. — Что они сделали?

— Приставили кота, — с неохотой выдал Бардбанш.

Старый трюк с охраной периметра и сна. В этом, конечно, не было ничего хорошего для него. Но коты не отличались надежностью, как и их хозяева — ведьмы.

Михаил решил, что сейчас не место для того, чтобы разбираться в этом моменте. Он достал телефон из внутреннего кармана пиджака и направился к сцене. На ходу он набрасывал сообщение менеджеру из «Цербер», чтобы те накопали по коту и его хозяйке-ведьме информацию.

Не успел он отправить смс, как его окружили люди знакомые по долгой и плодотворной работе в эмпатической сфере. Они выказывали ему своё восхищение по поводу "ЭБи", а Михаил вежливо кивал, натянув формальную улыбку. Люди с горящими глазами желали как можно быстрее получить свой браслетик, хотя бы для личного пользования, хотя бы один.

Михаил выхватил взглядом неподалеку от окруживших его людей своего начальника отдела маркетинга. Женщина пенсионного возраста, вздрогнула, почувствовав недовольство начальника, и поспешила приступить к своим обязанностям. Она была высокой и до безобразия худой, а серый тон кожи не смягчал впечатления, будто ей давно пора было на покой.

— Многие уже знают Серафиму Герьер, — и Михаил указал рукой на маркетолога.

А та, не решаясь попросить столпившихся пропустить её к своему генеральному директору, встала у края толпы.

— Можете сказать ей сколько вам нужно девайсов, и мы свяжемся с каждым из вас в ближайшее время, чтобы оговорить порядок оплаты и доставки.

Он, пользуясь тем, что всё внимание перешло на бледную Герьер, отошел в сторону и наконец-то отправил запрос в "Цербер". Неожиданное беспокойство вспыхнуло в его сознании, стремясь отозваться неприятной тупой болью в груди. Михаил попытался понять с чем это может быть связано.

«Ника», — подсказал бесцветный голос, сверкнув в голове чуждой мыслью.

Он направился к ближайшему выходу в фойе, там как раз и располагались туалеты и гардероб. Странным ему показалось то, что его самого направляют разобраться с тем, что сейчас происходит с девушкой. Ведь цербер должен справиться со своими обязанностями, иначе какой в нём смысл. Видимо, не способны эти шавки на что-то дельное.

Михаил выискивал взглядом девушку. Беспокойство подстегивало его идти вперед, ведя прочь от зоны со скамейками у самого гардероба.

Впереди он увидел наспех организованный кафетерий, сейчас там было мало людей, в основном мамаши с проголодавшимися детьми. Среди них выделялась одна парочка и мужчина, который не сводил взгляда с первых.

— Кто это с ней? — спросил Михаил у цербера, приблизившись к его столику.

— Не знаю, но просила не вмешиваться, — Маркус пожал плечами, избегая прямого взгляда с нанимателем.

— Возвращайся к её дому.

Цербер хотел было возразить, но Михаил пронизывающим взглядом, заставил охранника закрыть рот и сжаться подобно побитой собаке. Он вернул свой взор к причине его беспокойству, но мог разглядеть только широкую мужскую спину, за которой скрывалась Ника. Михаил заметил тонкую кисть девушки, которая лежала на краю стола. Сосед попытался взять её за руку, но она, неожиданно, быстро отреагировала, не дав ему сделать задуманного. Михаил не слышал мыслей ни от Ники, ни от этого неизвестного. Это напрягло его еще больше, заставляя как можно скорее вмешаться.

— Мы еще не закончили, — суровым тоном произнес он, нависнув подобно грозной туче над их столиком. Михаил посмотрел на мужчину, что сидел напротив девушки: — Вы еще долго? — сказал так, чтобы побыстрее избавиться от этого человека.

— Ты кто такой? — услышал он в ответ от неизвестного.

«Нашла себе папика? А еще мне что-то высказывает?» — услышал крылатый не озвученные мысли собеседника Ники.

— Сэм, — вмешалась Ника, — повторяю, нам с тобой не о чем говорить.

За это она заслужила холодный взгляд от собеседника, в котором смешались боль, злость и сожаление. Мужчина не стал настаивать. Его запала хватило лишь на то, чтобы приблизиться к ней и на жалкую попытку объясниться в том, что должно было остаться в прошлом.

Михаил проследил взглядом за понуро удаляющимся Сэмом, а затем посмотрел на Нику. Беспокойство так его и не оставило, а внутренний голос напомнил о варианте избавления от пут взывающего.

— Пошли, — велел он ей, сделал несколько шагов и обернулся, ожидая, пока Ника встанет и последует за ним.

— Не хотите говорить при свидетелях? — спросила она, подхватывая сумку с курткой.

Михаил не стал отвечать. Разговоры по душам с “пустой” его не интересовали. И всё равно на то, что у неё покровители выше архангелов будут. Толку то? Ника из серой массы выделяется лишь двумя моментами: она — сборщик эмоций, и она — пустая, не абсолютно, но очень близка к этому термину.

Он повел её дальше за кафе, где скрывался коридор с помещениями под административные нужды. Здесь было пусто. Если кто-то и сидел в кабинетах, то у него всё равно было время, чтобы воспользоваться моментом для перемещения, не попав на глаза посторонним.

Пернатым предписывалось не демонстрировать свои способности широкой публике, особенно это касалось мгновенного исчезновения. Одно дело слышать, что мир не так прост и в нём много всего необычного, и совсем другое — быть свидетелем чего-то необычного. И тем более стать центром всеобщего внимания. Последнее Михаилу было ни к чему.

Он остановился и развернулся к Нике, та замерла, молча ожидая, что он ей скажет. Крылатый без предупреждения обвил талию девушки одной рукой и притянул к себе. Она не сопротивлялась, точнее не успела среагировать: всего секунда понадобилось Михаилу, чтобы перенести их из выставочного центра в прихожую своей квартиры. Он решил, что здесь будет удобней всего поговорить и проделать задуманное им, хотя он не до конца осознавал, как именно.

Михаил отпустил девушку, но та качнулась, теряя равновесие. Он тихо выругался сквозь сцепленные зубы, но успел подхватить Нику на руки.

Упрекая себя за такую оплошность, Михаил понес потерявшую сознание девушку в комнату в конце коридора. Там он уложил Нику на свою кровать, и поспешил разуть её. Вернулся в прихожую, избавился от своей обуви и повесил вещи девушки на вешалку.

Чувство недовольства натянуло наложенные взывающим путы, принуждая его принять меры как можно скорее. Михаил вернулся к Нике, снял пиджак и накинул его на стоящую у окна костюмную вешалку.

Стремительно перемещение ослабило у Ники связующую нить тела с остатком души, и если он не сможет наполнить “пустую” энергией, то она впадет в кому, и, скорей всего, больше не очнется.

Михаил сел рядом с девушкой и положил ей руку на грудь. Он закрыл глаза, представляя, как его энергия переходит к ней. Недовольно вздохнув, он вынужден был стянуть с Ники свитер, который мешал касаться её кожи. Она слишком ослабла, чтобы можно было воздействовать на неё так грубо, а телесный контакт позволит лучше почувствовать энергообмен. Его взгляд упал на красный камень, амулет, — опять ведьмы. Он снял и его, чтобы не мешал, и откинул подальше, на противоположный край кровати.

Его энергия должна была пройти в тело через оптимальную точку, которой являлась чакра. Через макушку он это делать не хотел, слишком высок риск случайно выжечь мозги. Не буквально, но с головой у неё могут обнаружиться серьезные проблемы после такого. А через сердечную чакру воздействие будет более мягким и целенаправленным, ведь именно туда сходила связующая нить.

Михаил вернул свою правую ладонь на девичью грудь, отмечая спокойное дыхание Ники. Он повторил попытку. Энергия нехотя стала заполнять сердечную чакру девушки. Очень медленно. Это ему не понравилось. Так и за сутки не наполнит её необходимым объемом. Меж его лопаток появился неприятный зуд — крылья требовали свободы, а самого его бросило в жар от пропускаемой через его человеческое тело энергии.

Михаил поспешил избавиться от своей рубашки, хмыкнув под нос, ненароком вспомнив замечание Ники о том, что он зря не устроил стриптиз там, у сцены. Он такое, конечно, никогда не сделал бы. Ведь тогда все увидели бы его тату в виде крыльев, начинающиеся над лопатками и переходящие прямо на руки. Знающие люди сразу поняли бы, кто он такой. И это усложнило бы его дальнейшую жизнь в этом городе.

Михаил вспомнил, что в тот раз, когда вытаскивал Нику из-за черты, он неосознанно коснулся её лба губами. Решив, что такой контакт ускорит процесс, он склонился над Никой и поцеловал её. Да, в таком положении он долго не продержится. Но сдаваться он не собирался и вынужден был взять перерыв для обдумывания других вариантов. Полученная Никой энергия отсрочила угрозу, и он рассчитывал, что она скоро очнется.

Михаил накрыл её свободным краем покрывала, а сам лег рядом, расположившись на боку. Сначала он бездумно следил за мерным дыханием девушки, а потом прикрыл глаза, чтобы все же сосредоточиться на своих мыслях.

Минут через десять, или меньше, до его ушей донесся шорох ткани. Он понял, что Ника пришла в себя и намеревается уйти. Мгновение, и правое крыло устремилось вперед, преграждая девушке путь с кровати. Он не мог слышать её мыслей, чтобы сразу понять, что она задумала: а нежное касание к его перьям, разлилось приятной волной, которая добралась до спины, а затем проникла легкой рябью в мозг.

— У тебя нездоровый интерес к моим крыльям, — спокойно сказал он, поборов неожиданно нахлынувшее удовольствие.

Ника замерла, прекратив свои поглаживания, и спросила безучастным тоном:

— А как должен выглядеть здоровый интерес к здоровым крыльям?

Уголки его губ дрогнули.

«Она так шутит?»

Михаил поспешил убрать крыло, пока Ника не возобновила свои домогательства. Не будет же он объяснять ей, что так нежно их еще никто не касался. Он привык, что его крылья пытаются сломать, ну или минимум вырвать перья. А вот к такому он не был готов, опять. Посмеявшись про себя, что нашел у себя неожиданную эрогенную зону, причем не хилого размера, Михаил все же спросил Нику:

— Ты куда-то опаздываешь?

— Нет, — она не спешила поворачиваться к нему лицом.

— Нам нужно поговорить.

— Я хочу есть.

— Хорошо, поговорим на кухне.

Михаил встал, обошел кровать, чтобы достать из шкафа, который располагался у входа в комнату, футболку. Пока он одевался, Ника успела натянуть свой свитер, не поинтересовавшись, зачем он его с неё снял. Может и к лучшему, ведь он и так ей все объяснит по порядку.

Михаил повел её по коридору обратно к прихожей, там располагался вход на небольшую кухню.

— Присаживайся, — а сам хозяин заглянул в холодильник, чтобы понять, чем сможет накормить гостя.

Дома Михаил ел редко, да к тому же жил один, поэтому почти пустой холодильник его не сильно порадовал. Решив не тратить время на запрос продуктов, он спросил Нику, рассчитывая на согласие:

— Как насчет бутербродов с ветчиной и чаем?

— Можно.

Ника сидела спокойно за столом и выглядела так, словно это совершенно нормальная для неё ситуация, когда тебя переносят в неизвестную квартиру к малознакомому мужчине. И это его напрягало не меньше всего остального, связанного с этой “пустой”.

Михаил поставил чашки с горячим чаем перед Никой и расположил блюдце с бутербродами посередине стола, а сам сел напротив, как раз спиной ко входу. Девушка принялась есть, а он наконец-то заговорил:

— И как тебе так живется? Как ты вообще столько времени прожила в таком состоянии?

— Нормально, а в чем проблема? — проглотив кусок, который успела откусить, спросил Ника.

— Я примерно представляю, как отвадить от тебя желающих на пустое тело, — сказал он, проигнорировав её вопрос. — Уже попробовал несколько вариантов.

Тут Ника закашлялась — кусок не в то горло пошло. Обычно такое бывает у тех, кто испытывает эмоции. Или он ошибался? Михаил молча ждал, когда она откашляется.

— И для этого ты меня раздел? — заговорила она сдавленным голосом. — Но, дай угадаю, этого было недостаточно.

— Думаю, что наполнить твою душу можно так же, как её и опустошили, — поделился своим предположением Михаил.

Нике не надо было пояснять, о каком методе ведет речь Михаил. Пожиратели вытягивают эмоции и души своих жертв через рот — это их вариант "поцелуя смерти".

Ника замерла с наполовину съеденным бутербродом в одной руке и чашкой чая в другой. Мыслей он её не слышал, а потухший взгляд и нечитаемое выражение лица не отражали её отношения к озвученной информации.

— Это поможет мне стать нормальной? Как все? — нарушила она тишину.

— Должно. Я так думаю.

— Не хочу, — спокойно ответила она и продолжила есть свой бутерброд.

Михаил приготовился озвучить веские доводы в пользу своего решения, но его остановил шум в прихожей.

— Миха, — окликнул заглянувший на кухню Рафаил и тут же осекся. — Ой, я кажется не вовремя.

Пернатому пришлось вытолкать своего собрата в коридор и прикрыть за собой дверь.

— Я, вроде, просил не беспокоить меня на праздничных выходных, — недовольно прорычал Михаил.

— Да… Только не говори, что там на кухне пустая, — Рафаил побледнел, прекрасно осознавая, что кого-то другого Михаил вряд ли бы привел к себе в дом. Не был тот охотником за женскими сердцами и прочими их прелестями.

— Чего пришел?

— Ты делаешь большую ошибку. Надо от неё избавиться, пока еще есть время исправить это.

— Что это?

— Всё это, — Раф прочертил руками в воздухе небольшие круги.

Михаил не делился информацией с другими по поводу Ники и не совсем понимал, что известно его собрату. В одиночку он смог узнать многое, но вот имена тех, кто действительно решил избавиться от Ники, нет. А это значит, что они очень сильны и опасны, раз способны укрыться от ангела. И Михаил не отвергал вариант, что искомый злопыхатель может скрываться среди пернатых.

— Мы не будем избавляться от неё, — жестким тоном заявил он, но Рафаил смотрел на него мутным взглядом, заставив забеспокоиться.

— Так и знал, что ты это скажешь, — выпалил друг и исчез.

Михаил бросился на кухню, чтобы убедиться в ошибочности своего предположения, но нет — Ники не было на месте. Он закрыл глаза, пытаясь отследить, куда Рафаил утащил девушку. Он сцепил зубы, в молчаливой злобе, негодуя очередной ошибке. Слишком невнимательным стал из-за всей этой истории.

Нашел.

***

— Прости, но пожелать приятного полета не могу, — сказал Рафаил, выпуская из своих рук Нику.

Она подала спиной вниз, и пернатый видел выражение на её лице, которое ни на секунду не изменилось, даже от близости смерти. Ни крика. Ни тщетных попыток замедлить свой стремительный полёт навстречу жёсткой земле.

“Все-таки она пустая, и он поступает правильно”, — именно так успокаивал себя крылатый.

Он висел высоко в небе над ничего не подозревающим городом, а его сизые крылья мерно двигались, завораживая своим прекрасным танцем.

Михаил успел. Он поймал Нику и тут же переместился с ней в более безопасное место — в её квартирку. Он поставил её на ноги и отстранился.

— Как ты? Нормально? — А она лишь медленно закивала, сжимаясь от холода, который успел забрать почти всё тепло.

Ему надо было вернуться и разобраться с Рафаилом, но нельзя было оставлять её в таком состоянии. Недолго думая, Михаил взял холодное лицо девушки в свои теплые ладони и приподнял. Сам он склонился и коснулся слегка приоткрытых губ.

Ника замерла не в силах сопротивляться. Было похоже на тот раз, когда на неё напал пожиратель. Её парализовало, прерывая бивший все тело озноб. Невероятный жар разлился по всему телу, затопляя её разум невероятной благодатью. На глазах навернулись слезы, сердце сжималось от невиданной боли, разрываемое от позабытого и всепоглощающего чувства.

Михаил понял, что уже достаточно наполнил Нику, поэтому отстранился и убрал руки от её лица. Подумав, что оставлять её одну в таком состоянии не стоит, он стал перебирать в уме её близкое окружение. Крылатый отверг мимолетное сомнение, принимая единственную кандидатуру, которой можно доверить Нику, и исчез. Через секунду Михаил вернулся. Не один.

— Присмотришь за ней. Смотри не сожри, — бросил он пожирателю, и отправился разбираться с собратом.

Йен был ошарашен таким поворотом. Только что он был у родственника за городом, а теперь он у Ники. А сама девушка смотрела на него мокрыми от слез глазами и сминала свитер на груди, да и по лицо можно было подумать, что ей больно.

— Что случилось? — вопросы про этого странного мужчину он решил оставить на потом.

Ника лишь сделала один шаг в его сторону и, не сдержавшись под натиском эмоций, заревела в голос. Это не могло не шокировать парня, привыкшему видеть её вечно спокойной и невозмутимой.

Он приблизился к девушке, обнял и прижал к себе, желая унять эту непонятную боль.

— Опять кто-то напал и вколол коктейль? — предположил он первый возможный вариант, вспоминая, что тогда она всё равно была предельно спокойна и рассудительна, насколько это было возможно в той ситуации.

Ника отрицательно мотнула головой, и всхлипнула. Легкие интенсивно гнали воздух, не давая возможности собраться и сказать хоть слово. Она цеплялась за футболку Йена, ощущала его тепло, кожей чувствовала его беспокойство, которое затмевало неожиданный вихрь собственных эмоций.

Страх. Он главенствовал. Словно за все время, что её пыталась убить, она только сейчас, как никогда, осознала, насколько была близка к смерти. И страх, не пережитый в те разы, нахлынул и захватил её, лишая возможности спокойно думать и спокойно жить.


Глава 20. Полёты крылатых и бескрылых


НИКА

Я устала.

Страх обострился до панической атаки. Невозможно было успокоиться. Сознание путалось. Пыталась сконцентрироваться на одной мысли «Я в безопасности», но урагану, скрутившему мои нервы в тугой клубок, было плевать на тихий голос разума. Слезы были выплаканы быстро, и глаза нещадно начинало изъедать ядом, не выпущенных на волю эмоций. Я терла лицо и пыталась подавить рвущиеся крики. Йен своим испугом, беспомощностью и сильным сожалением немного отрезвлял. Он прижимал меня к своей груди и нежно гладил по вздрагивающей от каждого вдоха спине. Что-то шептал, желая успокоить и помочь унять фантомную боль, которая, подобно сотне стальных цепей, сдавила мое сердце.

Я почувствовала благодарность не где-то далекой и неясной вибрацией, а внутри себя — непривычно. Йен стал соломинкой, которая позволила вылезти мне из водоворота проснувшихся эмоций, вызывая благодарность к нему за то, что он был рядом и, ничего не понимая, попытался поддержать. Йен помог мне переключиться со страха на это тёплое чувство, которое растворило невыплаканные эмоции. Но и она надолго не задержалась во мне, ушла оставив почти привычную пустоту и усталость.

Не знаю, как долго мы так стояли, но стоило мне затихнуть, Йен стал настаивать, чтобы я перебралась в кровать. Он развернул меня в нужную сторону, заставил преодолеть несколько шагов и улечься поверх одеяла.

— А где кот? — поинтересовался он, окидывая взглядом помещение.

— Его нет? — хрипло спросила в ответ, а горло неприятно царапнуло.

Голос не сорвала, но связки не были рады той нагрузке, которой они подверглись. Я давно их не напрягала так сильно и не изводила плачем и криками.

Йен ушел в прихожую, до меня донеслось хлопанье дверей — так беспокоил его этот кот, что проверил нет ли Арчи в ванной или туалете. Он вернулся, отгоняя раздражение и беспокойство, неуверенно улыбнулся мне и спросил:

— Может, хочешь пить?

Я отрицательно мотнула головой — хочу спать. Молча отвернулась к стенке и закрыла глаза. Нет сил разбираться с пропажей говорящего кота, не думаю, что с ним случилось что-то страшное.

В попытке улечься удобнее, вспомнила про телефон, который пытался выбраться из своего хранилища. Удивительно, как только он не выпал из кармана джинсов. Вытащила и положила сотовый под подушку, оттуда точно не сбежит.

Усталость брала своё, а внутренняя опустошенность убаюкивала. В голове образовалась такая же тишина, что и в душе. Надо было отдохнуть, и мозг, понимая это, не стал выпускать рой неуместных мыслей.

Но я почувствовала ускользающим сознанием, как прогнулся матрас — Йен лег рядом и приобнял. Промолчала, наслаждаясь нежностью и теплом, которые окутали меня, усиливая хрупкое чувство безопасности.

***

Михаил переместился на одну из крыш высоток, что находилась недалеко от того места, где Рафаил сбросил Нику.

— Зачем ты её спас?! — услышал он возмущенный голос собрата. Тот спустился на крышу, почувствовав присутствие главы.

— Зачем ты её пытался убить? — холодно спросил Михаил.

— Ты не понимаешь, — Раф стал размахивать руками не в силах сдержать своих эмоций, — Гавриил знает о ней, и он использует это, как повод избавиться от тебя!

Михаила эти слова не удивили. Они с Гейбом были избраны Архангелами в одно время, но на место "Михаила" назначили его, а тому досталось второе, не менее почетное. Гавриил старательно пытался скрыть свое презрение и нежелание признавать выбор свыше, но это не укрылось от прозорливого Михаила. Он был готов к такому повороту и даже рассматривал собрата, как главную угрозу для Ники.

Не секрет, что они могли скрываться друг от друга, в том числе свои мысли и деяния. И именно эти факты навели на вариант, что скрывающийся от Михаила может быть кто-то из крылатых. А теперь угрозы нет. Но это не остановит Гавриила, он обязательно воспользуется возможностью избавиться от него.

Странным образом, но пернатого это всё не волновало. Михаил чувствовал, как путы наложенные взывающим истаяли, освобождая его душу, — он спас Нику.

— Я знаю, но может наш Михаил объяснит, почему нарушает правила и бегает на посылках у людишек? — Гавриил не разочаровал главу своим появлением, и тот усмехнулся предсказуемости собрата.

Крышу заполнили мужчины, остальные крылатые, явившиеся на зов Гавриила, а тот со своими острыми чертами лица, как коршун взирал на израненную добычу, предвкушая пир.

— Я действовал в положенных рамках, — спокойно ответил Михаил.

— Рамки? В них вписывается позволение жить пустой девчонке? Не мне тебе читать лекции, чем это опасно, — ядовито подметил Гейб.

— Да, не тебе. И она больше не пустая. Я разобрался с этой проблемой и без вашей помощи. — Михаил не сводил пристального взгляда со своего визави, давая понять, что тот не дождется от него извинений и прочих соплей.

Гавриил скрипнул зубами, давясь злобой. Он сжимал кулаки, борясь с желанием врезать по осточертевшей роже вора. Он, а не этот недоносок, должен был занять место Михаила. Гейб знал это, но Архангелы решили всё иначе, чем и зародили недовольство в душе избранного.

— Как давно ты знаешь об этой пустой? — подал голос Ремиил.

— Меньше года, — отвечал Михаил, не отводя пристального взгляда с Гавриила.

— И почему ты не избавился от неё, как нам предписано? — последовал вопрос от Рагуила.

— Она была под опекой взывающего.

Повисла тишина. Присутствующие знали, как опасны могут быть те, кто мог воззвать к душе. Раньше обладающие силой зова тщательно скрывались, опоясав мир своими хитро сплетенными путами, сведя существования человечества к работе на их личное благо и выгоду. Но вмещались Архангелы, избрав своих представителей в каждом городе на Земле. И окрылённые избранные из рядов обычных людей разрушили накрывшую всю Землю сеть, уничтожив в первую очередь её создателей.

Разумеется, они понимали, что не смогут вырезать всех неугодных. Теперь выжившие старательно и искусно прятались среди простых людей, не привлекая к себе особого внимания. Но кто-то время от времени так или иначе попадал в поле зрение крылатых, привнося массу проблем и неразбериху.

— Он сковал твою душу? — попытался помочь Рафаил, неуверенно озвучив свой вопрос.

— Нет. В тот раз мы с ним просто договорились, — Михаил не стал вдаваться в подробности.

Первая встреча с Вэном прошла не так, как он рассчитывал. Но он не собирался отрицать свою заинтересованность в том предложении, что выдвинул взывающий в обмен на один год тихой жизни для Ники. Как и рассказывать о тщетной надежде Вэна самостоятельно разобраться в сложившейся ситуации. Тому нужно было время, чтобы найти пожирателя, отхватившего добрую часть души девушки, но ему его не хватило.

— Договорился? С взывающим? И что же ты собирался сделать с его помощью? — негодующе поинтересовался Гавриил.

— Это не так уже и важно, — отмахнулся Михаил, не желая растягивать этот бессмысленный трёп. — Неважно, что было. Неважно, что я сделал или нет. Ты хочешь избавиться от меня, и я не вижу смысла спорить на тему, есть ли у тебя на это основания или нет. Либо делай что хотел, либо вали в свою нору и грызи свои крылья от собственного бессилия.

Гавриил рванул вперед, но собратья схватили его, удерживая от драки.

— Так нельзя, — возмутился Саракаел. — Лучше пусть небо решит ваш спор.

— Если настаиваете, — зло выплюнул Гейб.

Он дернул плечами, давая понять, что можно его больше не держать — драки не будет.

***

НИКА

Сон? Давно такого не было. Привычная тьма сменилась бесконечным серым маревом. Чувство свободы захватило меня, когда до сознания донеслись детали окружающего: город, укрытый снегом и расчерченный тонкими линиями серых дорог, расстилался далеко внизу. Страх скользнул в сердце, но был унесен сильным порывом ветра. А следом и я.

Меня несло, сначала неосознанно и бесконтрольно куда-то вперед, словно безвольный опавший листок. А затем я захотела подняться выше, и тело послушно исполнило проложенный мысленно вираж.

Восторг и наслаждение завладели мной, вселяя больше уверенности и свободы в мои желания и, как результат, в действиях.

Я была счастлива как никогда.

Наверно, так себя чувствуют ангелы, парящие в небесах.

Стоило этой мысли посетить меня, как взор привлекли далекие фигуры. Они напоминали мне небольшую стаю птиц, кружащих на одном месте. Любопытство заставило направиться туда, чтобы выяснить, что же там такое происходит. Птицы стремительно увеличивались в размере, становясь больше похожи на людей с крыльями.

Я застыла и с затаенным дыханием наблюдала за происходящим. Крылатые атаковали одного из своих, а тот ловко и играючи уворачивался от них. Сердце болезненно сжалось в груди. Вновь начал опутывать страх, мешая спокойно думать. Надо было что-то предпринять, не было у меня ощущения, что это всё закончится миром.

Я полетела вперед, подавляя страх и набираясь решительности остановить это во что бы то ни стало.

Один из ангелов отстранился от общей потасовки, словно желая перевести дыхания. Он наблюдал, как остальные без остановок пикировали на своего, не давая тому и шанса передохнуть.

Я была уже достаточно близко, чтобы наконец-то узнать в загоняемом Михаила. Сердце понеслось вскачь. На меня нахлынуло воспоминание бесконтрольного падения, что моё тело и разум запомнили после выходки одного из ангелов. И тот был сейчас здесь, атаковал своего друга.

Злость затопила меня. Мне было всё равно что тут происходит и почему они решили напасть на одного из своих в такой дали от земли. Если Михаил упадет, то не соберет костей.

Я ринулась вперед, игнорируя сильные потоки воздуха, затруднявшие мне свершить задуманное. Видела, как одному из ангелов удалось зацепить крыло Михаила. Тот быстро восстановил контроль, но потерял из виду следующих атакующих. Удары пришлись по крылу и спине.

Охнув, спикировала вслед за падающем ангелом. Он пытался замедлить падение, но крылья перестали его слушаться. Я это видела и понимала четко и ясно: ему отказано в привилегии летать под и над облаками. И как в подтверждение посетившей меня мысли, его крылья стали осыпаться, превратившись в ворох бесполезных перьев, которые стремительно покидали своего бывшего хозяина.

Нет. Я должна успеть добраться до него. Должна не дать ему упасть. Он этого не заслужил!

Вытянувшись в струнку, я решительно набирала скорость, мысленно подгоняя бессердечное притяжение, когда оно так было нужно. От напряжения забыла дышать, а глаза начали заволакивать слезы. Я не обращала на всё это никакого внимания, не сводя взгляда с приближающегося мужчины.

Расстояние между нами стремительно уменьшалось. Михаил падал спиной вниз, прикрыв глаза, словно он не желал смотреть в лицо стремительно приближающейся смерти. Но как будто почувствовав преследование, он распахнул веки, и мы встречаемся взглядами. Легкая улыбка касается его губ.

Как он может быть таким спокойным в такой ситуации? Не понимаю.

Остался один метр. Протянула ему руки и окликнула:

— Михаил, — выдохнула его имя, словно яд вместе с давящим на легкие углекислым газом.

Он снисходительно улыбнулся и на мой жест больше никак не отреагировал.

— Я Алекс, — прошептал он, но я услышала его голос, словно мужчина сказал это у самого моего уха.

От неожиданных слов, которые хлестнули по сердцу больнее любого хлыста, потеряла контроль над своим стремительным полетом и расстояние между нами увеличилось.

Нет. Только не это.

Судорожно дыша, я пыталась игнорировать бешено стучащее сердце.

— Я помогу! — прокричала, надеясь, что бывший ангел перестанет глупить и возьмет меня за руку.

— У тебя красивые крылья, — слетело с его губ, поражая меня в самое сердце.

Его слова заставили дернуться и оглянуться.

Нет, там не было крыльев. Зачем он такое сказал? Я вернула взгляд назад, туда, где был Михаил, но он исчез.

Замерев всем существом, моё падение на этом закончилось. Я зависла в выси. Город под ногами стал ближе, давая рассмотреть вереницы домов и снующие, словно жуки, автомобили. Попробовала выцепить взглядом потерянный силуэт. Безрезультатно.

Я зажмурилась, не в состоянии стерпеть боль, рвущую сердце в клочья.

Потеряла. Я его потеряла.

— Тсс, все хорошо, — услышала тихий голос Йен над ухом и почувствовала успокаивающие поглаживания по руке.

Я проснулась.

Это был всего лишь сон. Отчаяние и горе стали затихать, подчиняясь доводу разума — Михаил в порядке, это был просто сон.


Глава 21. Привет, дурацкие эмоции


Окончательно проснулась после вопроса Йена:

— Кто такой Михаил?

Он сидел рядом, склонившись надо мной. Опирался Йен на одну руку, а вторая покоилась на моем предплечье, прекратив свой успокаивающий танец. Я же лежала на боку, уперевшись взглядом в белую стенку. Напряжение, исходящее от Йена, напугало, не позволяя пошевелиться и взглянуть ему в глаза. Я ведь ничего такого и не делала. Между мной и Михаилом не было каких-то особых близких отношений. Легкая ревность парня пробежала вдоль моего позвоночника, заставляя тщательнее подбирать слова.

— Это тот мужик? — Йен разрушил тишину, кольнув в бок досадой.

— Ты его знаешь? — спросила, принимая более подходящую позу для серьезного разговора по душам.

Звучит странно, но похоже, именно это и надо сделать, чтобы понять себя и Йена. Не думаю, что стоит обнадеживать его интерес ко мне простой благодарностью.

Мы сидели на кровати и смотрели друг на друга, как в первый раз. Я видела Йена в окрасе своих эмоциональных откликов, поражаясь, как раньше не заметила, насколько он мило всё это время выглядел. Вспомнила его улыбку, и сама невольно улыбнулась — да, он обаяшка, поэтому и вел себя так самоуверенно и нагло.

— Нет, первый раз видел и то, пару секунд, — спокойно ответил Йен с упоением наблюдая за моим лицом.

— Всё так ужасно? — прищурилась одним глазам и недовольно скривила рот.

Не думала, что вызову такой восторженный интерес своей мимикой, которая за время простоя, решила оттянуться по полной, отражая каждую мою эмоциональную реакцию. В пору податься в клоунаду.

— А, — понял Йен, о чем речь, и засмеялся. — Нет, просто непривычно, — попытался заверить он меня, успокоившись.

— Ну, конечно, — брови тут же сбежались к переносице. — Да чтоб вас!

Накрыла ладонями лицо, оставляя себе возможность спокойно дышать и говорить.

— О, кто-то стесняется своих эмоций, — язвительно протянул Йен, попытавшись оторвать мои руки, чтобы вдоволь насладиться удивительным представлением.

— Кто-то издевается, — процедила я сквозь зубы, сдавшись на милость озорно улыбающемуся негодяю, — и не удивляется этому.

— Радости больше, чем удивления, — он оставил мои руки в покое, наполняясь легкой печалью. — Я не простой человек, чтобы не сложить пару моментов и не сделать вывод.

— Это какой же?

— Тот мужик, — его голос резанул металлом, а с лица улетучился задор и улыбка. — То, как он появился из ниоткуда и переместил меня к тебе, а если он и есть Михаил, то вопрос остается только один: как именно этот ангел вернул тебе эмоции и почему? Какой ему с этого прок? Я слышал, что они от таких аномалий, как я или ты, избавляются.

— Думаю, что Вэн каким-то образом смог заставить его это сделать, — я задумчиво подняла глаза к потолку, припоминая все встречи с Михаилом и его слова. — Можешь расслабиться, ничего у меня с ним не было.

Но мозг решил напомнить, как именно крылатый передал мне энергию, я потупила взгляд, надеясь, что мой румянец в наступивших сумерках будет незаметен.

— За что тогда тебе стыдно?

Заметил эту эмоцию в моей ауре? Нет, он же не настолько сильный в распознавании.

— Ты сама себя выдаешь с потрохами, — пояснил он, словно прочитав не озвученный вопрос на моём ожившем лице.

— Мне стыдно? — посмотрела ему в глаза. — Прости, сейчас эмоции во мне сменяются с такой скоростью, что я не успеваю понять, что к чему было. Для меня это забытые вещи, и к ним я пока не привыкла.

— Хм, смущение, как мило, — он потянулся рукой к моей щеке, осторожно погладив по ней. — Даже не знаю, мне больше нравится как было или так?

Теплая и мягкая кожа, а главное — никакой щекотки. Лишь легкая нежность подогревала его касания. В порыве очередной нахлынувшей эмоции накрыла его большую ладонь своими ладошками и зажмурилась от удовольствия. Не думала, что такой телесный контакт может быть таким приятным.

— Ой, — опомнилась, подумав, что со стороны смотрюсь, как полоумная.

Испуганно посмотрела на Йена, не торопясь освобождать его руку из плена. Он светился… любовью?

— Прости, — опять смутилась и убрала руки.

Он нехотя убрал ладонь с моего лица, но положил её на моё колено.

— Тебя случайно пожирательством не заразили, — с издевкой поинтересовался Йен. — А то мало ли этот "петух" ошибся.

Я сморщилась от такой нелестной метафоры.

— У тебя какие-то личные счеты с ангелами?

— Нет.

— Тогда зачем называть "петухом", — у меня перед глазами ожили кадры из сна, заставляя вновь забеспокоиться о благополучии Михаила.

— Ладно, не буду, — примирительно сказал Йен. — Просто, наверное, завидую, — нехотя признался он.

— Чему? — а сама вспомнила белоснежные крылья — этому то точно можно позавидовать.

— Тому, что он вернул тебе способность чувствовать, — он легонько сжал мою коленку.

— О, — и расплылась в улыбке, не ожидая такого от постороннего мне человека, — ты сам хотел мне с этим помочь? Как мило.

— У меня вообще-то есть свои связи и не хуже ангельских, — возмутился Йен, разрисовывая ауру досадой и смущением.

— Верю, верю, — а сама не смогла сдержаться от смеха.

— Ты это надо мной сейчас смеешься? — растерялся он, не понимая, как реагировать.

— Ты забавный, — выдавила из себя сквозь смех, заставив его брови поползти на лоб.

— Да, я такой, — улыбаясь он кивнул, одобряя мои слова. — Обо мне всегда приятно говорить, но, может поделишься информацией о том, что происходит? — серьезность вернулась к нему, заставляя и меня успокоиться.

— Что именно?

— Кот, амулет и этот ангел. И да, та охрана.

— Кот и амулет от Розанны, — провела рукой по груди и убедилась в его пропажи. — Его я потеряла. — Последнее слово острой иголкой кольнуло под рёбра. — А охрана от Михаила, — слегка растерянно прозвучали эти слова.

— Розанна? Почему она приставила к тебе кота и всучила тот амулет? — его рука переместилась ниже, требовательно обхватив лодыжку.

— Не знаю, мне не удалось вытянуть из нее ничего путного. Как видишь, Арчи нету — значит, либо беда миновала, либо я им больше не нужна в таком виде.

— И как давно ты в новом состоянии?

— Не знаю, недолго.

— То есть ты видела кота, до того, как меня сюда притащили?

— Я была не в состоянии, чтобы заметить что-либо, кроме вернувшихся эмоций.

Йен напряженно о чем-то размышлял, водя большим пальцем по моей лодыжке. Мне это однозначно нравилось, поэтому и не стала обращать внимание на его неосознанным движениям.

— Ладно, — он принял какое-то решение. — Мне надо позвонить деду. А то этот крылатый выдернул меня прямо у него из-под носа, так что надо успокоить старика.

Я лишь согласно кивнула, с недовольством понимая, что он не собирается говорить по телефону при мне. Нет, я уважаю личное пространство, но вернувшиеся чувства, особенно приятные из них, остро требовали распробовать себя. Йен убрал руку с моей лодыжки и ушел в прихожую, включив по дороге свет в комнате.

Через минуту до меня донесся его тихий голос, разобрать слова было невозможно, да я и не стремилась к этому. Решила, что тоже неплохо было бы позвонить. Пошарила рукой под подушкой и достала свой телефон. Нашла в списке контактов Михаила. Сомнение в правильности задуманного овладело мной. Тряхнула головой, объясняя самой себе, что так я точно узнаю все ли с ним в порядке.

Гудки. Долгие, длинные, бесконечные. Они лишь усилили мое беспокойство. Может он просто забыл телефон дома? Мне очень бы хотелось, чтобы было именно так.

Не успела отклонить вызов, как на дисплее появился отчет о пропущенных. Звук стоял на самом минимуме и видимо из-за этого я и не услышала всех вызовов от Вэна. Да и звонок стоял на нем самый тихий и спокойный, не знаю почему я в свое время присвоила ему такую. Подсознательно не хотела, чтоб он меня доставал своим желанием растормошить, а такая музыка и мертвого не выведет из себя, а убаюкает.

Пришлось перезвонить, чтобы успокоит несчастного босса.

— Ника? Ты где? Ты в порядке? — обеспокоенно затараторил Вэн.

— Да.

— Ты была с Михаилом?

— Да.

— И не пострадала?

Этот вопрос меня заставил напрячься. Сказать Вэну как есть и спровоцировать нервный срыв? Точно не стоит.

— Со мной все в порядке. А что с Михаилом? — спросила, не рассчитывая на какой-то дельный ответ.

— Вы с ним разошлись до того, как произошла авария? — неверующим тоном почти прошептал Вэн.

— Авария? Где?

Кажется, он спохватился и пожалел о сказанном, но уже было поздно.

— У выставочного центра, — бесцветным тоном сообщил он. — Его доставили в ближайшую больницу в тяжелом состоянии.

Я не могла поверить в услышанное. Рука сама опустилась и нажала отбой.

Не значит ли это, что сон не был таковым? И мне не надо было спрашивать, чтобы понять насколько тяжелое его текущее состояние. Надо было что-то делать. Но что? Просто нестись в больницу, чтобы лично убедиться в сказанном Вэном? А сидеть здесь, изводя себя беспокойством — не выдержу.

Начались сомнения и бессмысленные метания из-за этих дурацких эмоций. Выдохнула и приняла решение сделать так, как хочется.

А мне хочется увидеть Михаила.

Я вскочила, сунулась в шкаф, где внизу стояло пару ящиков: один с пустыми бутылочками для сбора ингредиентов, а второй с различными бытовыми мелочами. Нашла запасной комплект ключей, основной остался вместе с сумкой и курткой дома у Михаила.

— Ты куда-то собралась? — поинтересовался Йен.

Он закончил свой разговор и стоял посреди прихожей, как очередная помеха перед задуманным мной.

— Да, надо сходить в магазин, — мимика меня не сильно слушалась, но извиняющийся тон и искренне сожаление, что придется его оставить здесь одного, помогли мне замаскировать ложь. — У меня с продуктами еще та напряженка, да и чай закончился.

— Не стоит ходить одной, — запротестовал Йен. — Можно… А нет, — остановил он себя, припомнив: — Кошелек в куртке остался, а она не со мной, как и обувь. Но, так уж и быть, позволю тебе заказать пиццу и накормить меня её, — он попытался приблизиться ко мне максимально близко, задорно улыбаясь.

— Прости, я не люблю пиццу. И сейчас мне хочется сладкого. Разного, и побольше, — припомнила все лакомства, что не ела, так как не испытывала потребности порадовать себя таким образом.

— Все в порядке? — Йен нахмурился, не намереваясь так просто выпускать меня из моей же квартиры.

Пришлось взять себя в руки, чтобы добиться своего без применения крайних мер.

— Магазин здесь, — махнула рукой за спину в сторону окна, — напротив дома. Я быстро. И забыл? Там, на улице, припаркована машина с круглосуточным наблюдением за моими передвижениями вне дома. А тебе лучше подумать, как ты разживешься обувью и верхней одеждой, — сама же, пока говорила, пробралась мимо него и надела пальто, а затем и обуваться принялась.

Йен меня не останавливал, погрузившись в свои размышления.

— Что тебе купить?

— Все равно, — отозвался он. — Точно, все будет в порядке?

— Да, конечно, — попыталась беззаботно улыбнуться.

— Эх, не знаю насколько правдоподобно вышло, зеркала здесь не было.

Йен выглядел несчастным щеночком, которого хозяйка оставляет дома одного и надолго.

Я говорила, что эмоции еще те — дурацкие?

В порыве жалости и сожаления чмокнула его в щёку, быстро и отрывисто, как это он сам не так давно проделывал со мной. Черты его лица расплылись под вспышкой целой гаммы позитивных эмоций — так-то лучше. Но, как всегда, с его веселостью пришла и наглость. Йен поспешил приблизиться ко мне, в глазах сверкал игривый огонек.

— Если тебя больше не бьет током от моих прикосновений, может, не будем как малые дети?

Опять он припер меня, на сей раз к стенке у самой вешалки.

— Мы обязательно вернемся к этому моменту, когда я… вернусь… из магазина.

Не хотелось сейчас терять время на его желание.

— Что даже один, как залог, что мне не стоит беспокоиться? — прошептал он на ушко и коснулся мочки своими губами, словно убеждаясь, что всё действительно в порядке и никого током не ударит. — Иначе, — он посмотрел мне в глаза затуманенным взором, — никуда не пущу.

Придется сдаться и купить свой шанс на возможную встречу с Михаилом.

— Если только один, — с опаской и легким предвкушением посмотрела на его губы.

Интересно, как он целуется? С девушками у него проблем точно не было, одна блондинка с курсов уже это доказала. Могу сказать, что Йен умеет уговаривать, с этим не поспоришь.

Прикрыла глаза, отдаваясь полностью своим ощущениям, чувствам и эмоциям. Он притянул меня к себе, обхватив одной рукой за талию. Нежно касание, словно пробуя на вкус и опять убеждаясь в отсутствии опасности. Затем нежность отступила на второй план, отдавая главенство вожделению. Йен зарылся второй рукой в мои волосы, придерживая мою голову и не давая мне возможности отстраниться. Я старалась поспеть за ним, пытаясь прочувствовать не только его эмоции, но и своим. Отчаянно пыталась достойно откликнуться и раствориться в происходящем, но в мыслях звенело одно имя, окутанное стойким беспокойством — Михаил.

Нет, реакция тела была что надо, Йен даже и не заметил неладного. Я точно ощутила возбуждение, но боюсь, что тут больше заслуга его языка, который оказался нежным и требовательным, как и его хозяин.

Йен отстранился от меня и хрипло прошептал:

— Еще секунда и я тебя точно никуда не пущу.

— Тогда я пошла, — мой голос звучал не лучше.

Пришлось постараться, чтобы выровнять дыхание.

Йен не спеша ослабил хватку и выпустил меня из своих рук, отходя в сторону всего на шаг.

— Не скучай, — бросила ему, выходя за дверь, и поспешила к лифту.


Глава 22. Припозднившийся посетитель


Выходя из парадной, набрала Маркуса и предупредила что нужно срочно съездить в одно место.

— Куда едим? — спросил он, оборачиваясь ко мне, устроившейся на заднем сидении его машины.

— В ближайшую больницу от того выставочного центра, где были сегодня днем.

Маркус нахмурился, пытаясь понять, что мне там понадобилось, но спрашивать не стал. Он сам отыскал нужный адрес, воспользовавшись интернетом на своем телефоне. А я полностью отключила звук на своем сотовом. В первую очередь из-за того, что Вэн пытался дозвониться, ну и Йен вскоре захочет выяснить, почему меня так долго нет. Можете считать, что мне наплевать на них обоих и их нервы. Сейчас я была слишком сильно поглощена своими переживаниями и не могла думать о чем-то другом или ком-то другом, кроме Михаила. Только он сейчас был важен.

Маркус молча вел машину, сделав музыку потише, боясь, видимо, что грохочущий из динамиков рок мог мне прийтись не по нраву. А мне было все равно. Я погрузилась в себя, мысленно концентрируясь на эмоциях, что сновали внутри. Что-то удалось погасить полностью, что-то само притихло, позволяя мне приступить к проработке плана.

Рассчитывать, что меня впустят и предоставят информацию по состоянию больного, не стоило. Но я уже не раз бывала в больницах и прекрасно помнила, как там всё устроено. Главное успокоиться, вести себя уверенно и ни в коем случае не демонстрировать волнения. Его то я всю дорогу и пыталась обуздать. Полностью и окончательно покинуть оно меня не желало, запугивая ужасными картинами возможной действительности.

Я медленно выдохнула, прогоняя жуткие миражи с перебинтованным Михаилом в трубках и в прочих датчиках. Очень боялась увидеть его в больничной обстановке, где всё пропитано болью, страданием и смертью. Я молила высшие силы о благосклонности, желая, чтобы с ним всё было в порядке, может, не прямо сейчас, но в ближайшем будущем.

— Мы на месте, — сообщил Маркус.

— Пойдешь со мной, — практически приказала, покидая теплый салон автомобиля.

Улица, на которую выходил фасад центрального здания больничного комплекса слабо освещался двумя фонарями, расположенными по бокам от парадного входа. Быстро глянула в телефоне на контакт Михаила. Я всё же добавила его фамилию, найдя её на сайте его компании. Даже и не думала, что буду рада своей логике: просил называть по имени, но лучше записать и фамилию, все-таки он посторонний человек, старше и выше меня по статусу.

Маркус, припарковав машину поодаль от входа, поспешил ко мне и молча последовал следом в просторный больничный холл. Здесь было тихо. Увидев указатель в какой стороне приемное отделение, я направилась туда. Через него планировала найти выход на территорию больницы, которая могла быть закрыта в такое время — улицы уже поглотил сумрак.

В приемной сидели люди с гудящим беспокойством, ожидая решения врачей. Несколько сотрудников скорой помощи, если верить логотипам на их куртках, повезли каталку с человеком дальше по коридору, я поспешила за ними. Они свернули за поворот, здесь небольшой коридорчик упирался в массивную металлическую дверь, которая и вела во внутренний двор.

Если Михаил попал в аварию, и он без сознания (почему-то другой вариант казался неправдоподобным), то он должен быть в реанимации.

Продолжая следовать за сотрудниками больницы, которые толкали каталку с закрепленным пациентом по утоптанному снегу, старательно запоминала обратную дорогу. Мне повезло — медики направлялись именно в корпус с реанимационным отделом, об этом гласила табличка на двери, в которую они закатили свою ношу.

Я прошла за ними и попала в небольшой холл со стульями и двумя торговыми автоматами с напитками и сладостями. Каталку увезли по отходящему влево коридору, там, скорее всего, находился лифт. Наверх из холла уходила лестница, рядом с которой в одном из кресел сидел охранник. Он окинул взглядом меня и зашедшего следом Маркуса, но ничего не сказал.

Я пошла к лестнице, не давая шанса своему волнению выйти за рамки дозволенного. Нельзя, чтобы из-за этой дурацкой эмоции меня остановили.

— Время для посещений уже закончилось, — подал голос охранник, не сводя взгляда с Маркуса.

— Он со мной, — заявила я, остановившись посреди пролета и обернувшись назад.

Охранник вскочил со своего места и ошарашенно уставился на меня, будто только сейчас заметил, что пропустил постороннего.

— Приходите завтра, — взяв себя в руки, сообщил он.

— Мне нужно сейчас, — возразила, стараясь дышать ровнее, чтобы не усилить поднимающееся в груди беспокойство.

Бросила взгляд на Маркуса и тот прочитал в нем просьбу о помощи. Он удивился такой перемене во мне, но вида не подал. Цербер не стал говорить с охранником и пытаться договориться, видимо, это было бесполезно. Он быстро сократил между собой и оппонентом расстояние. Мужчина хотел было что-то сказать, но Маркус действовал быстро: одной рукой обхватил охранника за шею, принуждая того нагнуться, а в следующий миг уже душил мужчину, зажав его голову у себя под мышкой.

Я испытала неподдельный шок. Не могла и шелохнуться после увиденного. Теперь я переживала за больничного охранника.

Маркус ослабил захват и опустил обмякшего противника на стул.

— Он в норме, — заверил цербер, увидев мои испуганные глаза. — Скоро оклемается.

Не стала терять больше ни минуты, все-таки помощь ему смогут предоставить быстро, в случае если Маркус переборщил.

Мы преодолели несколько пролетов, никого не встретив по пути. На каждую лестничную площадку выходили стеклянные двери, над которыми висели таблички с наименованием отдела. На третьем этаже, наконец-то, оказалась «Реанимация».

— Держись подальше, — постаралась попросить помягче, а получилось что-то среднее между извинением и сожалением.

Не хотелось бы повторять фокус с охранником на ком-то еще.

Маркус промолчал, а я решительно взялась за ручку двери и открыла её. Прошла по коридору в поисках поста медсестры. Там можно было узнать в какой палате Михаил, если его все же определили сюда.

— Простите, я ищу палату Михаила Нуво, — обратилась я к медсестре за стойкой ресепшен.

— Время посещения уже закончилось, — не отрывая глаз от журнала, в котором она что-то писала, сообщила женщина.

— Я его сестра, только узнала, что он попал в аварию, — старалась говорить как можно спокойней, чтобы не вызвать ненужной реакции. — Мне бы только убедиться, что он здесь.

Она подняла на меня свои бледно-голубые глаза, придирчиво разглядывая и решая, как ей поступить. Я видела её сомнение, легкое и расплывчатое. Но что-то всё же заставило пойти мне навстречу и спросить:

— Как его зовут?

— Нуво, Михаил.

Она достала журнал из ящика стола и пролистала до нужного ей места, пробежалась глазами по закорючкам. Я на это время, пока женщина старательно искала необходимую информацию, задержала дыхание. Боялась, что спугну тень надежды любым неосторожным движением или звуком.

Все же медсестра нашла:

— Триста сорок первая. Но только пять минут, — строго предупредила она, подсказав напоследок направление: — Дальше по коридору.

— Да, конечно. Спасибо.

Я направилась в указанном направлении, разглядывая таблички с номерами палат. Волнение усиливалось с каждым ударом сердца, которое усиленно подгоняло меня. При этом я была рада, что не ошиблась, что он действительно здесь. И что его, не знаю каким образом, записали под известным мне именем. Может документы при нем нашли? А может кто-то все же позаботился о нем? А может он был в сознании или приходил в себя? Не узнаю, пока кто-нибудь не расскажет. Нет, к медработникам приставать с расспросами не буду, точно выгонят взашей.

«Триста сорок один», — гласила табличка на двери.

У меня все внутри сжалось. Выдохнула, пытаясь избавиться от сдавливающего волнения, взялась за ручку двери, чувствуя как сильно вспотела ладонь, и толкнула её, заходя в небольшую комнату. Рассчитана она была на одного пациента, значит, платная.

Я прошла вглубь по маленькому коридорчику, образованному из-за наличия персонального санузла. Кровать, на которой лежал пациент, располагалась с правой стороны, окруженная медицинской аппаратурой.

Подошла ближе, чтобы лучше разглядеть лежащего. Я не так много раз видела Михаила, чтобы как следует запомнить его черты, — память у меня на такие вещи совсем не цепкая, — но даже трубка дыхательного аппарата не помешала понять, что это он. Пробежалась глазами по кровати, пытаясь оценить его состояние. Он был накрыт тонким шерстяным одеялом, поверх простыни, по грудь, на которой были закреплены датчики для отслеживания сердцебиения. Руки были на виду, без видимых повреждений — гипса или простых повязок не наблюдалось.

Было больно видеть его в таком состоянии. Чувства вины, сожаления и беспомощности звенели, словно встревоженный талисман "музыки ветра". Слышала эту какофонию и не могла понять: вот чем я могу ему помочь?

Потянулась к его ладони и осторожно сжала её. Просто захотелось коснуться. Слышала, что такой контакт оказывает положительное психологическое воздействие на подсознание, даже у человека в коме. Видимо, это всё, что я могу сделать.

— Отошла от него, — услышала гневный тон со стороны окна и вздрогнула от неожиданности.

Тот парень, что забегал, точнее залетал к Михаилу, когда я была на его кухне, и тот, что выдернул меня из теплого помещения на хрен пойми какую высоту, и скинул!

— С какой стати, — огрызнулась в ответ, и не думая делать, как велит этот…

— Он здесь по твоей вине, — прошипел парень.

— Моей?.. — осеклась, испугавшись истерической нотки в собственном голосе. Шумно втянула носом воздух и заговорила сдержанным тоном: — Ни я нападала на него, ни я нанесла удары, которые привели к его падению.

Мои слова заставили крылатого побледнеть и нервно прикусить нижнюю губу. Я смотрела на этого парня исподлобья, не желая, чтобы он воспринял меня, как никчемного человека, от которого можно так просто избавиться.

— Что? Нечего сказать? Правда глаза колет? — И не удержалась от ехидного замечания: — Считаешь, что ты ему друг?

— Ты понятия не имеешь кто он и что вообще происходит.

— Мне достаточно того, что я вижу. Он на грани жизни и смерти, а ты весь чистенький и не при делах.

Парень не стал мне отвечать, а двинулся в мою сторону, обходя кровать и не сводя с меня своего яростного взгляда. Он схватил меня за локоть и сжал со всей силы, заставляя выпустить ладонь Михаила, а затем потянул к выходу. И правильно, нет слов, пускай в ход руки, раз на твоей стороне физическая сила.

— Отпусти! — но он, конечно же, меня не послушался. — Что? Теперь не можешь меня выкинуть с высоты птичьего полета как мусор?

Он открыл дверь и грубо вытолкал меня в коридор.

— Еще раз посмеешь сюда явиться, обещаю, что предоставлю тебе возможность закончить тот полет, как я и рассчитывал — мокрым пятном на асфальте.

Он захлопнул дверь, забыв, что так шуметь в больнице нельзя.

Бессильно выругалась себе под нос, не забыв обозвал этого крылатого представителя «петухом».

Но, ничего уже не поделаешь. Главное, что я убедилась в случившемся, и больше мне здесь делать нечего. Я ни врач, ни ангел, ни бог, чтобы иметь возможность вмешаться в случившееся с Михаилом. Но это все равно не даст мне покоя, вернувшиеся эмоции и чувства не позволят.


Глава 23. Приказ взывающего


Было обидно за Михаила. Он не заслужил такого, тем более от тех, кто, в каком-то смысле, были ему друзьями. Может, я слишком близко к сердцу это всё воспринимаю? Оно даже стало болезненно сжиматься в груди, пытаясь вытолкать из себя непрошеную боль. Не считая этого чувства, внутри наблюдалась странная пустота. Не та, абсолютная и спокойная, что была моей подругой последние два года, а другая — холодная и медленно поглощающая всё тепло и любую искру положительных эмоций. Обычная безысходность приходила на их место, заполняя нутро и парализуя разум.

Слезы застилали глаза, желая пролиться, но плакать я не хотела. Бывает — душа плачет, а головой понимаешь, что это самое бесполезное действие в жизни. В такие моменты не понимаю, как мужчины, в большинстве, способны взять контроль над собой и своими эмоциями, не позволяя показать свою слабость. Они ведь такие же люди как женщины. И да, слезы — это слабость.

Это что же получается? Родилась женщиной, тогда, будь добра, показывай всем, что ты слаба — вот, держи ведро горючих слёз. Нет, они тебе ничем не помогут. Да, на душе станет легче, но жизнь твоя не измениться, если ты дашь волю своим чувствам.

Идя по внутреннему двору больничного комплекса, утирала слезы, которые мороз жадно принимал в свои ледяные ладони. В очередной раз я убедилась, что эмоции мне не нужны. Они лишь мешают. Я уже привыкла к спокойной и ясной голове. Тогда всё было просто и понятно. А теперь эти эмоции накладываются на происходящее, искажая детали и суть. И само происходящее внедряет в меня чувства, которые не дают трезво оценить ситуацию и принять правильное решение.

Например, сейчас — что делать? Вернуться к Йену и притворяться, что всё нормально? Так, как и должно быть? А должно ли быть так? Нет ведь. Я не готова принять то, в каком состоянии находиться Михаил. И что с этим делать?

Эмоции, будто сговорившись, гоняли его образ, имя и тот сон, вынуждая ситуацию закрепиться в сознании, а голову начать раскалываться.

Я шла, не обращая внимания на проходящих мимо редких людей, по видимости, медработники. Да и про Маркуса на какой-то миг забыла, пока он не окликнул:

— Ника, — приблизился он вплотную, — мне пришло сообщение, что твой договор аннулировали.

Сразу подумала о том "петухе", который ревностно стал защищать Михаила от такого незваного посетителя, как я. Уверена, тут не обошлось без него.

— Но я, — поспешил Маркус успокоить меня, — отвезу тебя домой.

Видимо я выгляжу сейчас ужасно, чтобы меня оставлять в таком состоянии одну, да ещё, так далеко от дома. Опять вернулась мыслями к Йену и достала телефон из кармана пальто, проверяя на ходу пропущенные. Он звонил несколько раз, и Вэн тоже, и даже сейчас. Кажется, босс решил меня достать своей настойчивостью.

— Да, — мой голос прозвучал жестко, аж саму передернула на сколько меня раздражало то, что он названивал без остановки.

— Ты ещё в больнице? — услышала вопрос Вэна, и гнев схлынул, запуская вереницу мыслей.

Откуда он знает, что я в больнице? Решил, что помчусь сюда, к Михаилу? Почему? Если бы я была собой, то точно этого не сделала бы. Михаил мне никто, чтобы, будучи свободной от эмоций, поспешить проведать его. Он каким-то образом сообщил Вену, что вернул мне утерянный "багаж"? Нет, сомневаюсь. Они не были друзьями и не испытывали друг к другу каких-либо положительных эмоций, чтобы поддерживать общение, даже из-за меня.

— Я тебя жду у парадного входа, — сообщил Вэн, не дождавшись ответа.

Его голос был спокоен и серьезен, так что мысль о попытке избежать с ним встречи и какого-либо разговора испарилась. Он-то не отстанет от меня, пока не добьётся того, что нужно ему. Вот такой он — мой босс.

— Маркус? — Оглянулась через плечо, убеждаясь, что это он шел за мной справа. — Можешь ехать один, меня начальник заберет.

— Уверена?

Почему он уточнил, ему чем-то не нравится Вэн? Теперь-то ему ни от кого не влетит за то, что оставил меня без личного присмотра.

— Да, все нормально, — ответила машинально, не желая заводить разговоры.

Сейчас мне хотелось побыть одной, а дома — на мою беду — ждал Йен. Жаль нельзя было рассчитывать на то, что его не будет там, когда я вернусь. Спасибо за это Михаилу, что притащил парня без обуви и куртки. Мог бы немного и подумать, прежде чем делать такое.

Тряхнула головой, сбивая набирающие обороты гнев.

Мы с Маркусом вышли из центрального здания больницы. Он попрощался со мной, продемонстрировав своё сожаление, что так всё закончилось. Не знаю, как обычно они завершают работу по охране, но с учетом того, как началось наше “знакомство”, рассчитывать на что-то другое было глупо. Меня, конечно, никто в известность ставить не будет об отмене охраны. А Маркусу спасибо, что сообщил об этом.

Эх, теперь не будет удобного способа передвижения по городу. И о чём я только думаю? Эмоции и чувства порой отвлекают и уводят не в нужную сторону.

Я заметила Вена. Он стоял у своей машины, которую припарковал прямо перед входом со включенной аварийкой. Не стала испытывать судьбу и ждать, когда его попросят убраться отсюда, подошла и села в машину на предложенное место, рядом с водителем. Пристегнулась, мысленно уговаривая свои эмоции утихнуть и не вмешиваться. Понимаю — глупо.

Вэн сел и поспешил отъехать от больницы, беспокойно оглядываясь по сторонам больше, чем это было необходимо, чтобы вырулить обратно на дорогу.

— Как себя чувствуешь? — бросил он мне, сворачивая на ближайшую улицу.

— Я?! Отвратительно! — ответ окрасился соответствующими эмоциями, заставив Вэна посмотреть на меня. — Это не я лежу в больнице, если ты не заметил.

Отвечать на это он не спешил. Мы остановились на светофоре. Тишина не нарушалась даже музыкой — Вэн не стал её включать, давая нам возможность прислушаться к себе и к своему собеседнику.

Заговорил он вновь, лишь когда остановился недалеко от моего дома:

— Мы с Оливией и Конором уезжаем, — его голос звучал напряженно. — Дела фирмы я уже уладил и хотел, чтобы ты это узнала от меня.

Я нахмурилась. Если они решили устроить семейный отпуск, зачем об этом сообщать мне лично и так неожиданно. Была же возможность сделать это и сегодня утром, по дороге на выставку.

— Не переживай, за несколько недель как-нибудь обойдусь и без твоего вечного беспокойства, — раздраженно произнесла, не думая о его чувствах и верности своего поспешного вывода.

— Мы уезжаем надолго, — отстраненным тоном заявил он, глядя исключительно вперед. — Возможно, навсегда.

— В смысле? — отстегнулась и развернулась в его сторону, чтобы не потерять ни одной подсказки из его ауры и мимики.

— Это из-за Михаила, — с сожалением заявил Вэн, — он рассказал обо мне остальным и это ставит под удар мою семью.

— Что он такого о тебе мог наговорить… остальным? — волна возмущения настойчиво поднималась, а я не могла взять себя в руки и остыть.

Вэн снял очки. Положив их на приборную панель, он потер глаза, а потом посмотрел на меня.

— Я — взывающий, — заговорил он спокойно и с грустью. — Мой голос накладывает невидимые путы на душу, вынуждая выполнять то, что я велел.

Я открыла рот в попытке высказаться, но так и замерла, не сразу опомнившись, чтобы подобрать свою челюсть. А Вэн неспешно ответил на мой немой вопрос:

— Да, я воспользовался своими способностями, чтобы вынудить Михаила помочь тебе, ведь только он мог действительно восстановить твою душу.

— Я об этом не просила, — сказала еле слышно, не в силах понять, как должна себя чувствовать от открывшейся правды. Сейчас во мне звенела тишина, образовавшаяся после незримого удара по нервам: Михаил пострадал из-за меня и из-за того, что Вэн решил сам, что будет лучше в моей ситуации.

Он отвернулся, чтобы не видеть ту боль, что отражалась в моих глазах. Неудивительно. Вроде хотел как лучше, но просчитался.

— Два года назад, когда Оливия попросила меня поговорить с тобой, я согласился, лишь из любопытства, узнав, что на тебя напал пожиратель. — Я слушала молча, не желая спугнуть его желание, наконец-то, высказаться. — Я не помню, что точно тебе говорил, но точно не собирался обрекать тебя на печальное существование. Не знаю, как это произошло. Возможно, я слишком увлекся своими собственными эмоциями и не совладал с голосом, говоря тебе очередные слова, — он замолк, сложив руки на руле. — Прости, если считаешь, что испортил твою жизнь и должен был дать тебе умереть еще тогда.

Он говорил, а я опять вернулась мыслями к Михаилу, понимая, что поступила бы так же на его месте. Помочь тому, кто перед тобой — естественное желание, как мне кажется, если ты человек с доброй душой.

— А сейчас? Ты можешь помочь Михаилу? — спросила, с надеждой ожидая ответа.

— Нет, — Вэн отрицательно качнул головой. — Во-первых, мне не стоит попадаться на глаза крылатым, а во-вторых, я не смогу приказать душе, которая ушла.

— Ушла? Куда? Он ведь просто в коме.

— Кома — пограничное состояние, когда тело еще проявляет признаки жизни, но душа отсутствует.

— Так я тоже была в коме, — попыталась понять, какая разница между моим вроде как фатальным случаем и тем, что сейчас происходило с Михаилом.

Вэн снисходительно улыбнулся, не сводя взгляда с руля:

— Считай, что ты родилась в рубашке.

— А он нет?

— Не знаю. Пока он не умер или не вернулся, сложно сказать точно.

— Точно, — на место возмущения пришла уверенность. — Ты прав. Но, кто тогда сможет ему помочь?

Вэн отлип от руля и развернулся ко мне, давая понять одним своим взглядом, что меня понесло не в ту степь:

— Даже не думай. Лучше забудь об этом.

— Нет. Он помог мне. Он там… где-то. И ты предлагаешь, в благодарность за его помощь, просто забыть? Получили выгоду и поминай как звали? — возмущение вернулось с новой силой. — Я не знаю, что тебе плохого сделал Михаил или кто-то другой из них, но меня это не касается. Я не смогу спокойно жить и радоваться, что стала нормальной ценой чьей-то жизни. По-твоему, это равноценный обмен? По-твоему, я лучше, чем он? Да я — никто, пустое место. Я ничего не умею, кроме как собирать эти дурацкие эмоции. От меня никому никакой пользы! А он — ангел! Он может остановить массовые волнения, как мне по утру почесать свою пустую голову, только от его действия больше пользы.

— Он не ангел! — рявкнул Вэн, останавливая мой поток слов. — Они найдут другого на его место, так что не переживай, кто-то всегда сможет вмешается в то безобразие, что устраивают люди.

— Что? Другого? А с ним всё? Переработанный материал? Как это понимать?!

Я не была в состоянии понять, почему Вэн может так спокойно рассуждать об этом? Михаил ещё пока не мертв. Ему можно помочь! Почему он не хочет подсказать мне, как это сделать?

Слезы опять побежали по моим щекам. Я отвернулась от него, пытаясь спрятать предательский признак собственной слабости.

— Ника, — позвал Вэн, опустив одну руку на моё левое плечо. — Забудь его.

Скинула его ладонь и отрицательно покачала головой. Пусть говорит, что хочет, но так нельзя. Рванула ручку двери, желая поскорее убраться подальше от этого черствого эгоиста.

— Ника, успокойся. Забудь Михаила! — прозвучали слова.

Росчерк. Один. Другой. Переплелись.

Не эмоции, но что-то похожее. Или нет, но проявившееся из-за чувств, которые выплеснул Вэн.

Призрачные цепи. Столько, что и не сосчитать было за ту секунду, что они возникли, окружили… захватили врасплох, легли на кожу, болезненно щёлкнув над сердцем, словно там повесили большой амбарный замок. Крепкий и надёжный.


Глава 24. Перемены


Йен не находил себе место. Ника ушла и отсутствовала второй час, на звонки она не отвечала. Он успел перебрать все самые худшие сценарии случившегося и позвонить своему другу. Но Константин расстроил его, сообщив, что не сможет ничем помочь: на новогодние праздники он уехал в другой город и вернется только через два дня. Таким образом, самый простой вариант заполучить хотя бы обувь под текущую погоду отпал. Звонить матери парень не стал, прекрасно понимая, что она начнет допытываться, как такое вообще вышло, а узнав о причастности к этому ангелов, лишь подкинет дров в раздражающую его беспомощность.

Оставался последний вариант — позвонить деду. Тот, как и думал Йен, не обрадовался повторному звонку от внука с очередной просьбой. И на этот раз это было не просто узнать, что к чему среди своих, а отправить ему его же вещи, благополучно оставленные в доме деда. Нехотя и не вдаваясь в подробности происшедшего, старик согласился помочь. Он попросил дать ему адрес, куда отправлять вещи, и время для проведения соответствующего обряда. Отправку он планировал совершить не простым и общедоступным способом, вроде курьерской службы, а магическим — у Йена не было желания сидеть сложа руки и ждать, когда Ника соизволит перезвонить или вернуться домой.

Но второе всё же случилось раньше, чем дед исполнил обещанное.

Дверь открылась, вошла Ника, и не одна. Йен замер на проходе в комнату, уставившись на Вэна. Тот одарил его спокойным взглядом, прикрывая за собой входную дверь. Зная, что её босс в курсе того, что Йен — пожиратель, парень не решился наброситься на Нику с накопившимся возмущением, решив потом расспросить её с глазу на глаз.

— Тебе стоит прилечь и отдохнуть, — услышал он слова Вэна, которые тот сказал Нике, помогая ей снять пальто.

Она выглядела спокойной, но глаза были грустными — что-то точно случилось. Ника сама сняла обувь и молча прошла в комнату, полностью игнорируя Йена.

— Что с ней? — спросил он Вэна.

— Устала, — ответил тот отстраненным тоном. — А ты что здесь забыл?

— Не твоё дело, — огрызнулся Йен.

— Если ты хочешь помочь Нике, послушай, что я скажу, — спокойно говорил Вэн, не обращая внимания на агрессивный настрой пожирателя. — Она заслужила простую и спокойную жизнь. — Он заметил, как Йен нахмурился. — Ты можешь оставаться с ней, если будешь делать всё, чтобы она продолжала жить и была счастлива. И главное условие для этого — не расспрашивать её о том, что случилось сегодня. И вообще не спрашивай о том, что происходило в её жизни в последний месяц.

— Странные желания у её непосредственного начальника, — с угрожающей интонацией высказался Йен.

Вэн хмыкнул себе под нос и снисходительно пояснил:

— Она мне как сестра. И я хочу, чтобы у неё всё было хорошо, тем более сейчас, когда её душа восстановилась и сама она вновь способна испытывать эмоции. И, конечно, если ты ей навредишь, я тебя из-под земли найду. И мне всё-равно какой ты там: пожиратель, колдун или обычный смертный.

Йен напрягся еще больше. Что Вэн не так прост, как кажется, это он уже понял. И сейчас не стоило нарываться на бессмысленные разборки. Ника дома и, на первый взгляд, цела и невредима — это главное.

— Дай мне свой номер, — требовательно сказал Вэн. — Не хочу разыскивать его, когда потребуется связаться с тобой.

Йен, не отводя взгляда с мужчины, продиктовал ряд цифр.

— Присмотри за ней, — бросил Вэн на прощание перед тем, как покинуть квартиру Ники.

Йен закрыл дверь на замок и направился в комнату. Его беспокоили вопросы: что же такое случилось? Почему нельзя спрашивать об этом Нику? И кто такой на деле её босс?

— Как себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь на кровать рядом с девушкой.

— Не знаю… устала, наверное, — она перевела свой взгляд на его обеспокоенное лицо и грустно улыбнулась. — На улице холодрыга, надо было одевать пуховик. Как насчет горячего чая? — она вскочила с кровати и направилась в кухонную зону.

***

Комната для совещаний заполнилась людьми — крылатые вновь собрались, но на этот раз, чтобы встретить представителя из другого города. Кто-то сидел за столом, кто-то подпирал стенку, кто-то расхаживал в нетерпении по проходу перед окном.

— Не рассчитывай, что тебя назначат на должность Михаила, — сказал Рагуил, не желая скрывать свое недовольство от сложившейся ситуации.

— Ты как всегда мил Радж, — ответил Гавриил и картинно растянул свой рот в улыбке, подчеркивая саркастический тон своих слов.

— Я надеялся, что уйду до того, как здесь начнутся кадровые перестановки, — вставил самый старший из присутствующих — Саракаел.

— Да, Сирил, тебе давно пора уже на покой, — ответил ему Гавриил.

— Гейб, — одернул его Рафаил, — прекращай уже.

— Малыш Рафи, как всегда, недоволен, — сказал тот. — Тебя тоже никто не держит.

— Я смотрю, вы решили глотки друг другу перегрызть на пустом месте, — услышали все замечание от только что присоединившегося к ним мужчины.

— Рад приветствовать вас, Михаил, — Гавриил поспешил встать со своего стула и протянуть руку тому, кто должен передать решение Архангелов.

— Прошу всех сесть, — проигнорировав руку Гейба, мужчина устроился за столом, ожидая, пока остальные последую его примеру. — Мне, как и Архангелам, печально от того, что случилось в вашей группе. Михаил просил передать следующее решение…

Все молчали, напряженно ожидая оглашения приговора.

— За самоуправство, за сговор с «нестандартами», за нежелание работать в команде и следовать устоявшимся правилам, решено лишить должности и всех прилагающихся способностей без права обжалования Девена Огдена.

Тишина повисла всего на мгновение, пока до адресата не дошло, что речь шла о нем. Так долго он не слышал своего данного при рождении имени, что и не признал его сразу.

— Какого?! — вскочил с места Гейб. — Как это понимать? Это не я тут пустую прятал от всех!

— История с мисс Сплинт выходила за рамки установленных правил и решалась без привлечения прочих ангелов во избежание огласки, которую вы, — Михаил не сводил с Гавриила недовольного взгляда, — стали форсировать: рассказали о необычном состоянии девушки в одну местную эмпатическую организацию; заставили человека предпринять попытки убить её; сговорились с пожирателем, с целью скрыть следы своих деяний.

Гавриил побледнел от услышанного, не понимая, как они узнали. Где он просчитался?

— Решение принято. Обжалованию не подлежит, — холодным тоном повторил Михаил и махнул рукой в сторону окаменевшего от ужаса мужчины.

Девен Огден испарился словно мираж.

— Напоминаю, что в связи с тяжестью свершенных им деяний его память стерта и восстановлению не подлежит. Попрошу не контактировать с ним. Особое подразделение уже получило приказ помочь мистеру Огдену вернуться в обычный режим жизни.

— А с нашим Михаилом тогда что? — осторожно спросил Раф.

— Он, — мужчина на миг замолк и продолжил: — Считайте, что он находится в вынужденном отпуске. Процесс его возвращения и восстановления в должности “Михаила” этого города уже запущен. Как скоро он вернется — сказать не могу. Продолжайте выполнять свою работу в обычном режиме, а отчитываться будете через меня.

— А что с той пустой делать? И долго мы будем без Гавриила? — спросил Ремиил.

— Во-первых, стараниями вашего собрата, она больше не пустая. Во-вторых, к ней запрещено приближаться и контактировать до поступления иных указаний свыше. По поводу замены: Архангелы пока не готовы огласить нового кандидата на должность “Гавриила”, — Михаил замолк, неторопливо обегая взглядом всех присутствующих. — Если у Вас больше нет вопросов, то вынужден распрощаться с вами до следующего собрания, — и исчез, не дожидаясь ни вопросов, ни прощальных слов.

***

Настала череда относительно тихих дней. Ника уволилась из «Чувственного коктейля», говоря, что устраивалась туда лишь из-за Вэна, и иметь дела с новым владельцем организации она отказалась. Йен же, наоборот, устроился сборщиком в бывшую контору Ники, заявив: «свято место пусто не бывает, и меня новый директор взять не против». Сам он незаметно, как и для самой Ники, перебрался жить в её маленькую студию.

Мистер Айзинг был выпущен из-под «опеки» охранной организации «Цербер». Он сам первым делом побежал в ближайшее отделение полиции, чтобы рассказать, как все было. Точнее, то, что осталось в его памяти после вмешательства Саракаеля. Тот, с позволения свыше, удалил некоторые воспоминания Айзинга, оставив страх перед неизвестным пожирателем и демонами, которые пытали и держали его в неволе. В результате этого, мужчина был признан невменяемым и помещен в психиатрическую больницу за чертой города. Дело об убийстве его семьи оставалось не раскрыто, и все ниточки были потеряны или никуда не вели.

Кот Арчибальд исчез. Его хозяйка, ведьма Розанна, не знала, куда он делся и не предполагала, что с ним могло случиться. На расспросы Йена о проявленном ею интересе в адрес Ники, старая женщина лишь отшучивалась. Его дед также ничего путного узнать не смог. Единственное, что разъяснили парню, так это, как Ника попала под нежелательное внимание пожирателя.

Оказалось, что она была помолвлена с мужчиной, у которого мать была ведьмой из числа недобросовестных. Та, не желая видеть Нику рядом со своим сыночком, да в качестве законной жены, наняла пожирателя. Но тот не справился должным образом со своей работой, на счастье глупой ведьмы. Этот просчет спас жизнь Ники, а также и заказчице. Розанна заверила Йена, что та ведьма наказана должным образом и находится под пристальным надзором со стороны её ковена — ведьминский интерес в адрес девушки исчерпан, так что нечего здесь боятся. А зная о благополучном «выздоровление» Ники, Розанна сообщила, что и сама не доставит больше неприятностей своей заботой, так как в этом теперь нет нужды.


Глава 25. Прыжок веры


НИКА

Йен вытащил меня из дома в китайский ресторан, желая отметить первую свою зарплату на должности сборщика. Он даже премию получил, не без моей помощи. Я не спешила устраиваться куда-то, не было острой нужды, умею я откладывать на "черный" день. Но несмотря на это, у нас с Йеном сложилась традиция вечерней прогулки. Он выискивал подходящих ему для быстрого и незаметного сбора людей. А я иногда перехватывала какой-нибудь мимолетный ингредиент, больше на автомате, чем с какой-то целью. Признаваться в том, что на большее не способна, не хотелось. Но и удержаться от возможности общипать кого-то рядом было сложно. Кажется, я стала так называемым «сборщиком до мозга костей». И это не могло не печалить.

Эмоции не оставляли меня ни на секунду. Больше всего меня преследовало беспокойство. Оно въелось в мое сознание и навязчиво внушало мысль, что я что-то забыла, что-то очень важное. Вот сейчас очень скучала по тому спокойствию, что царило во мне прошлые два года.

— Опять улетела в облака? — услышала вопрос Йена и перевела свой взгляд с сидящей парочки за дальним от нас столика на него.

— Просто не могу понять, — расстроенно ответила, — почему не видно эмоций того мужчины.

Йен оглянулся, пытаясь разглядеть причину моего нездорового интереса.

— Ну, судя по тому, как он одет, могу предположить, что у него этот браслет-глушилка, «ЭБи».

— Что еще за «Эби»?

— Последняя разработка одной фирмы. Она не позволяет эмпатическим специалистам считать эмоции.

— А, что-то такое слышала. — Но почему-то в голове всплыла мысль, что это ноу-хау не было таким уж хорошим. — Кажется, его выставляли на той выставке, — сказала неуверенно, так как толком не помнила, что там было.

Точно запомнилось как приехала в выставочный центр с Вэном, а потом пустота. А следующее воспоминание — я уже дома с Йеном. Как он там оказался — это оставалось загадкой. Спрашивать его не стала, боясь быть отправленной по врачам. Мне хватило экспертиз и опытов два года назад, после знакомства с пожирателем. На этот раз мои эмоции и чувства в полном спектре вернулись, правда, забрав часть памяти. Не думаю, что это такая уж большая плата за возможность быть обычным человеком, насколько это возможно в моем случае.

Я прищурила глаза, концентрируясь на беспокоящем меня мужчине. На какой-то краткий миг, но я точно увидела его ауру и узор из малоприятных эмоций.

— Схожу в туалет, — сообщила Йену, встав из-за стола.

На счастье, или на беду, но эта парочка сидели по пути к зоне баристы, а искомое мной помещение было следующим за ним. На обратном пути, меня так и подмывало спросить у того мужчины, правильно ли я рассмотрела, или, может, просто надумала, что могу разглядеть эмоции, несмотря на так называемую "глушилку".

Если подойду и спрошу, и окажусь права, то этот незнакомец вряд ли будет доволен узнать, что его защита от эмпатов не работает. И, возможно, своё недовольство он поспешит вылить на меня, а Йен, конечно же, вмешается, и всё может закончится ссорой, а возможно, перерастет в драку. Чего очень не хотелось бы допускать.

— Простите, — не смогла побороть своё тревожное любопытство. — Вы недовольны и возмущены здешним обслуживанием, вашим разговором со спутницей или самой спутницей?

Мужчина переменился в лице, от видимого спокойствия и след простыл.

— Милый, что это значит? — подала свой противный голос его спутница. — Ты опять мне врешь?

— Ника, — зашипел, подлетевший к нам Йен. — Простите, она не хотела вам мешать. Простите, — и потащил меня сначала к нашему столику, чтобы захватить вещи, а затем сразу на выход, опять к зоне баристы, мимо потревоженной мной парочки.

Там он в срочном порядке расплатился и, накинув куртку, повел меня на выход. Я одевалась на ходу, понимая, что лучше с этим не затягивать. Морозный воздух взбодрил и немного освежил мысли.

— Прости, — сказала тихо, не противясь тому, как он схватил меня за руку, крепко сжав и потащив прочь от ресторана. — Я просто не удержалась. Не злись только.

— Я не злюсь, — он резко остановился и развернулся ко мне лицом. — Я не злюсь на тебя, — уточнил он, вспомнив, что от меня эмоции не скрыть. — Надеюсь, что он не успел нас запомнить. Сама знаешь, что лучше быть максимально осторожными, и тем более с теми, у кого сейчас хватает денег на покупку этих браслетов.

— Ну, возможно, идея и неплоха, но исполнение не идеально.

— Только не смей сообщать это производителю. Не хотелось бы, чтобы они решили избавиться от портящего их репутации момента.

— Если они доведут браслет до ума, — начала размышлять вслух, но Йен меня резко оборвал:

— Если распознать эмоции, несмотря на наличие этого браслета, можешь ты и еще пара неизвестных мне эмпатов, то проще и дешевле избавиться от вас, а не возвращать проданные браслеты и доводить их до идеала.

— Какие ужасы ты рассказываешь. Проще было бы заплатить неугодным, чтоб помалкивали, да и в отдел КСЭ подать прощение, чтоб позволили с такой погрешностью продолжать распространение продукта.

— Не буду спорить, ты говоришь разумные вещи, но люди порой поступают неразумно, особенно, когда речь идет об огромной сумме денег.

Не стала продолжать разговор, четко понимая, что так и поссориться можно. Не сошлись во мнениях и все — враги до гроба. Нет, не хочу так.

Остаток дня прошел тихо и спокойно. Йен отменил вечернюю прогулку, заявив, что сегодня отдыхаем от города, от чужих эмоций и холода. А мороз будто решил показать себя в последний месяц зимы, заставляя меня согласиться с озвученным решением и остаться дома.

Вдвоём, да под одеялом, было уютно и тепло. Только в такие моменты моё беспокойство о чём-то важном, но забытом, отступало на задний план, давая возможность насладится нежностью и любовью своего мужчины. И заснула в объятьях Йена с улыбкой на устах, совершенно не жалея резко изменившимся планам.

— Ты собираешься проваляться последний наш день в постели? — нежный голос зародил в груди приятное тепло.

— Да, весь день. В постели с тобой, — промурлыкала ему, плотнее вжимаясь в его объятья.

— И даже не спросишь, когда увидимся с тобой в следующий раз?

— Хочешь испортить сюрприз?

— Ты же все равно забудешь сегодняшний разговор.

— Ладно, уговорил. Через сколько?

— Тридцать три года.

— Это кто такой вариант предложил? А что, другого не было?

Я попыталась вырваться из мужских объятий, чтобы развернуться и одарить гневным взглядом. Но он, еле сдерживая хохот, не дал мне свершить задуманного.

— На этот раз хочу понимать, что достоин такой женщины, как ты.

— Нет, тебя точно надо запихнуть в бабское тело. Ай! — за мои слова он укусил меня в плечо.

— Твоей фантазии свершиться не позволю, — хохотнул он. — Или ты хочешь понять, каково это быть лесбиянкой?

Я фыркнула в ответ, но всё же нашла пару слов:

— С удовольствием побуду мужчиной в таком случае.

— Я тебе побуду, — обнимающие руки ослабили хватку, чтобы напасть на меня и защекотать до потери сознания.

Вымолив пощаду и прощение, я лежала не в состоянии пошевелиться после жестокой пытки.

— Раз такой разговор, — спросила, придя в себя, — то, как тебя будут звать на этот раз?

Почувствовала легкое прикосновение мягких губ к своему ушку и слышала:

— Алекс.

Одно простое имя, услышанное во сне, заставило меня распахнуть глаза. Это имя! Я его уже слышала. Это имя я не должна была забывать.

Мысли сказали в голове как бешеные. Перед глазами мелькали воспоминания, обрушившиеся на меня лавиной. Голова гудела, но всё же выдала образ человека, которому оно принадлежало.

Как я могла его забыть? Как могла вообще не узнать его? Нет, я узнала, но не поняла из-за отсутствия эмоционального окраса или отклика. И что теперь? Надо это исправлять. Так не должно было сложиться.

Я вскочила с кровати и бросилась в ванную, чтобы умыться. Но смыть наваждение и желание действовать не удалось. Сердце бухало в груди, грозя взорваться, если ничего не предприму. Сейчас и немедленно!

“Небо” — единственное слово, мелькнувшее в голове, словно подсказка. И вот я уже бегу по лестницы наверх, к выходу на крышу, как есть, в летней пижаме розового цвета. Но дверь закрыта, как раз для недопущения на крышу таких личностей, как я.

Но это меня не остановит — я точно знаю, что надо делать. Приблизилась к своей преграде, приложила руки к холодному металлу и начала давить на него. Мои манипуляции привели к тому, что я прошла сквозь дверь и оказалась на занесенной снегом крыше. Холодно, но меня это беспокоило не сильнее далекого и невнятного эхо в необитаемом гроте. А на порывы ветра, что стали теребить волосы, норовя отхлестать меня ими в лицо, вовсе не обратила внимание.

Снег хрустел под обувью, которую догадалась надеть, прежде чем умчаться сюда. Я приблизилась к краю крыши и посмотрела вниз — высоко. Выше, чем я думала, но так даже лучше — будет чуть больше времени.

Я встала на образную преграду между мной и пустотой.

— Крылья значит у меня красивые, — сказали себе под нос, закрывая глаза и разводя руки в стороны для равновесия.

Мне нужно сделать правильно, иначе всё закончится печально для нас двоих.

Выровняла дыхание, замедлила сердцебиение и постаралась искренне поверить в его слова: у меня красивые крылья. Они развернулись прямо за моей спиной. И им под силу отнести меня туда, где сейчас он.

Глубокий вдох, и вслепую сделала шаг вперед, позволяя себе упасть в кромешной темноте. Глаз так и не открыла.

Всё это лишь иллюзия. Я знаю.

Я верю.

***

Йен проснулся от несмолкающей мелодии, узнав в ней звонок собственного телефона.

— Да, — ответил, не глядя на экран — глаза не желали открываться.

— Где Ника? Она в порядке? — услышал он встревоженный голос, узнав бывшего босса своей девушки.

Йен только сейчас заметил, что Ники не было в кровати. Он посмотрел на дисплей, пытаясь рассмотреть сколько сейчас времени.

— Два часа ночи, — недовольно сообщил он Вену, — мы вообще-то спим, — а сам встал и отправился проверять ванную с туалетом.

— Точно?

Йена передернуло, слишком странным было поведение этого мужчины, да и сам звонок.

Он заметил, что в ванной горит свет. Тихонько постучал, убирая телефон в сторону.

— Ника?

Прислушался. Тишина. Схватившись за дверную ручку свободной рукой, нажал и дернул на себя. Та не была заперта и послушно поддалась, представив ему следующую картину: Ника сидела на полу, прислонившись к ванной. Голова обронена на грудь, ноги подогнуты. Он кинулся к ней, телефон бросил на полу, а сам попытался приподнять её голову, чтобы заглянуть в лицо. Больше всего его обеспокоило сжавшаяся аура.

“Что могло случиться? Все же было нормально?” — мелькнули в его голове испуганные мысли.

— Ника? — позвал он, осторожно похлопав её по щекам, но она не отреагировала.

Пытаясь не поддаваться паники, он сбросил ожидавшего на линии Вэна и набрал короткий номер скорой помощи. Пока шли гудки, Йен нащупал её пульс — слабый. Мысленно подгоняя неизвестного человека, который должен был принять вызов, он старался не отчаиваться. Быстрее, нужна помощь, а он не знает, что с ней и что делать.

Нику доставили в ближайшую больницу и определили в реанимацию. Её состояние было стабильным, но она не реагировала на внешние раздражители. Дежурный врач развел руками, сообщая обеспокоенному Йену, что девушка в коме. Чем это могло быть вызвано, сказать он не мог. Оставалось лишь дать и надеяться на лучшее.


Глава 26. Острые грани тонкого мира


НИКА

Стояла посреди комнаты, не понимая, как оказалась здесь. Оглянулась по сторонам: серые стены, дверей нет, но слева было окно. Подошла к единственному источнику информации того, что находится за пределами непроницаемых стен: размытый за стеклом пейзаж демонстрировал бескрайний простор, запорошенный снегом.

Как я здесь оказалась? И что это за место? Попыталась вспомнить что-нибудь из последних событий, но в голове стояла непроглядная темнота, а на душе пустота — спокойно. Вроде надо паниковать и беспокоиться, но все казалось таким правильным.

Я там, где надо.

— Что на этот раз?

Обернулась на голос. В комнате из ниоткуда появился стол, а за ним сидел пожилой мужчина в очках.

— Присаживайся, — сказал он, кивая в сторону материализовавшегося из пустоты стула.

Старик был серым и одет в серый костюм. Он улыбался, не сводя с меня своих бесцветных глаз. Я постаралась рассмотреть его, но взгляд выхватывал лишь отдельные моменты. Цельный образ мужчины ускользал, как и попытка определить, стоит ли доверять этому незнакомцу. Но всё же села напротив него, ничего не сказав.

— Всё хорошо? — мужчина раскрыл перед собой серую папку и стал перебирать в ней листочки.

— Где я? — не стала спешить и отвечать на его вопросы.

— О, — он посмотрел на меня поверх очков, — что ты последнее можешь вспомнить?

Потупив взор, я вернулась к темноте в своей голове.

— Не знаю. Ничего.

Мужчина потянулся к черному стационарному телефону. Когда тот успел появиться на изначально пустом столе? Спокойно наблюдала за мужчиной. Он приложил трубку к своему уху, пальцем свободной руки крутя диск на аппарате. Надо же, не думала, что такие еще где-то используют.

— У меня тут Ника. Говорит, что не может ничего вспомнить, — сообщил мужчина кому-то на том конце провода и замолк, выслушивая собеседника. — Хорошо, — сказал он, кивнув.

Не успел он вернуть трубку на место, как перед ним появилось желтое яблоко.

Такое ведь не может быть? Вещи не могут появляться из ниоткуда. Так, кажется, я сплю.

— Съешь яблоко, — сказал мне старик и одарил легкой улыбкой. — Оно поможет тебе вспомнить.

— Каким образом? Это же всего лишь яблоко.

— Ты видишь яблоко. Но на деле, это не совсем так, — он снисходительно улыбнулся.

А я почувствовала себя очень неуютно, задавая глупые вопросы. Конечно же, во сне яблоко не будет яблоком. Оставалось надеяться, что оно не превратится в какого-нибудь монстра, или из него неожиданно не полезут черви. Меня заметно передернуло от этих мыслей.

— Ты для начал возьми его в руки, — подсказал мужчина.

Вариантов не оставалось, а внутренняя тишина не сподвигла на какие-либо резкие и громкие протесты. Протянув руку, обхватила желтое не-яблоко. Поднося к себе, отметила странность — во сне разве можно почувствовать текстуру? Яблоко на ощупь было обычным: твердое с гладкой кожурой, потри и оно заскрипит тебе в ответ. Хотелось тряхнуть головой и ущипнуть себя.

Поднесла яблоко к самому носу, пытаясь понять в чем подвох. Лучше бы этого не делала. Оно пахло, и очень вкусно, обещая быть сочным и сладким.

— И как же оно мне поможет вспомнить? — спросила, не убирая яблоко и продолжая вдыхать его дразнящий аромат.

— Откуси и сама всё поймешь.

Посмотрела на старика. Он шутит? А какие варианты? Несмело разомкнула зубы и впилась ими в желтый бок. Раздался характерный хруст, сок (как и было обещано) сладкий наполнил мой рот.

Забыв обо всем на свете, набросилась на яблоко так, словно давно ничего не ела. Поэтому съела преподнесённый фрукт быстро, толком не пережевывая. Была бы возможность, проглотила бы его целиком за раз. Остановилась, когда в руках осталась сердцевина с семечками. Я такое не ем, обычно. А тут не думая, отправила в рот, как само собой разумеющееся. Поморщилась от того, как царапнуло горло — вот почему я не съедаю целиком такие фрукты, как яблоки и груши.

Так была увлечена, что не заметила, что осталась одна. Старик куда-то исчез, оставив меня наедине с этим странным яблоком.

Опять попыталась вспомнить что-нибудь, мысленно ныряя вглубь своей памяти. Образы яркими вспышками замелькали перед глазами. Я зажмурилась, прогоняя это безумие — слишком много, слишком быстро. Но теперь я точно знаю, где я и как сюда попала, да, и зачем.

Мне удалось сделать задуманное — пересечь черту, выйти из тела. Я не умерла, но если провожусь здесь долго, то опять отправят в больницу, диагностировав кому. Да, я сделала это во сне, фактически углубив его до попадания в тонкий мир — на один из его уровней. Эта комната своеобразная система защиты для меня от всего, что населяет тонкий план. К тому же, восстанавливаться после травмирующих событий, произошедших в реальном мире, проще всего здесь, наедине с самим собой. Человек, точнее его душа, не пребывает в полном одиночестве. Время от времени его посещают хранители и учителя, чьи действия и простые на взгляд разговоры направлены на скорейшее исцеление пострадавшего. Не все выходят из состояния комы, так как желание самой души вернуться в свое тело играет огромную роль. Это, конечно, не идет ей в плюс, но выбор сделан, и никто принуждать не будет.

Съеденное мной яблоко, так и оказалось, им не было. Если сказать проще, то мне дали пароль к базе с моими воспоминаниями за все время моего существования. И я говорю о своей душе, а не об очередной земной попытке в образе Ники Сплинт.

На миг меня охватил гнев, что выбранный мной план жизненного пути сильно разошелся с полученной действительностью. Я не должна была встречаться с пожирателем в темной подворотне. Не должна была становиться пустой. Не должна была встречаться с Йеном. Не должна была знать и тем более видеть на что способны избранные Архангелами. Алекс должен был быть обычным человеком, так называемым стандартом. И мы должны были с ним познакомиться вновь два года назад.

Встреча, которую мы ждали, отменили. Счастье, которое мы заслужили после прошлых попыток, отняли. Теперь понятно, почему в моей голове засела мысль, что всё не должно было быть таким.

Ясно видя прошлое, случившееся и не сложившееся, меня охватила твердая уверенность в успехе задуманного. Осталось лишь покинуть этот уровень тонкого мира и спуститься еще ниже. Моё Высшее Я подсказывало мне путь, подсвечивая невидимую нить, соединяющая меня с родной душой. Найду и вытащу его, даже если придется нарушить все правила.

— Нашёл, — услышала знакомый голос позади.

Обернулась уставившись на нечто среднее между человеком и… котом?

— Пришлось навернуть приличный круг, чтобы найти тебя.

Существо стояло, прислонившись к дверному косяку. Сама дверь была распахнута наружу, и за ней наблюдалась неопределенная серость. Не могла отвести взгляда от этого, пожалуй, «Бегемота». Уж очень он был похож на кота из «Мастера и Маргариты». Только этот не выглядел как загримированный карлик, скорее на откормленного подростка лет шести. Шерсть отсутствовала лишь на круглом широком лице. А его нос был далек от человеческого вида, да глаза — большие и желтые выглядели пугающе. Если бы такое выскочило на меня из темноты, точно бы поседела и заикаться стала.

— Арчи, — подсказало «моё Я», знающее и видящее больше моего нынешнего.

— Арчибальд, попрошу, — недовольным тоном поправил он меня.

— Как… — Нет, это не тот вопрос. — Зачем пришел?

— Собирался показать дорогу к твоей тушке. Или ты решила насовсем перебраться в тонкие миры? — он с подозрением уставился на меня своими глазищами.

— Нет, но сейчас я никуда не пойду — это раз. И я сама смогу найти путь назад — это два.

— Это ж как? Мне пришлось постараться, чтобы сделать эту дверь, — сообщил он, кивая на своё творение.

— Ты всего лишь… — я посмотрела на него пристально пытаясь ухватиться за подсказку, — домовой. Хм, думаю, что я справлюсь и без твоей помощи. К тому же, с такими двуличными созданиями не желаю иметь дело.

Мои вернувшиеся познания в мироустройстве подсказывали, что простой домовой не мог бы с такой легкостью разгуливать в теле видимого всеми кота. А значит, что кто-то над ним хорошо поработал, чтобы тот стал фамильяром со способностью гулять между планами видимыми смертными и невидимыми. Он изначально мог приходить и уходить, когда ему вздумается. А в тот день он исчез и, видимо, неспроста. Подозреваю, что он одним своим присутствие в моей квартирке мог тогда лишить Михаила — нет, Алекса — зародившегося намерения передать мне энергию, которая должна была восстановить мою душу. Вероятно, пернатому никто не сказал, что это так не работает. Эффект продлился бы недолго, ввиду неполноценности моей земной души — год, может два. Попросту бы растратила его дар и вернулась к старому доброму состоянию — к спокойному созерцанию.

Я встала со своего стула и подошла к стене напротив окна. Арчи не спешил ретироваться.

— Знаешь, поживи с моё в этом теле и не на такое согласишься.

— Проваливай, пока хвоста не лишился, — пригрозила ему, не желая вникать в трудности бытия "бывшего" домового.

Мне нужна была тишина, чтобы сконцентрироваться на текущем этапе по спасению Алекса. Мельком бросила взгляд на левую стену, чтобы убедиться — кот ушёл, и его дверь исчезла. Теперь можно создавать свой выход в нужное мне место. Нет, точных координат у меня не имелось, но буду очень близка. Я на это надеялась. А что мне еще оставалось?

Я приложила ладони к шероховатой поверхности стены и развела их в разные стороны, словно раздвигая невидимые створки. Тонкие линии побежали по серому полотну складываясь в нужный орнамент и заполняясь своим цветом и текстурой. Деревянная дверь. Черная, как кромешная тьма. Краем глаза замечаю, что пальцы почернели, словно я рисовала углем.

Ухватилась за появившуюся ручку и толкнула дверь. Нестерпимый жар опалил моё лицо и проник в легкие. Да, так можно почувствовать, что ты ещё на самом деле жив, и это совсем не сон. Переступила через порог и оказалась в хижине из тростника. Только сделана она спустя рукава и имела множество проплешин и зазоров, через которые проникали жар и солнечные лучи.

Ступала легко и бесшумно, приближаясь к покосившейся двери. Приоткрыла её и выглянула наружу. Здесь можно было выйти на веранду, которая относилась к восьмому кругу. Мертвая тишина. Я оглядела круглый этаж. Ни намека на стражей. Вышла, прикрывая аккуратно за собой хлипкую дверь.

Лестниц между уровнями не существует, что позволяет стражам и прочим сущностям не разбредаться. Круглая веранда была обманчиво небольшого диаметра. Но если сделать отметку на старте своего пути и попытаться пройтись по кругу, и жизни всех ныне живущих людей на земле не хватит, чтобы вернуться к изначальной точке.

Мельком окинула взглядом уходящие вверх и вниз, казалось, бесконечные этажи. Сверху лился свет — яркий и манящий. Он напоминал застрявшим тут душам о том, куда им нужно стремиться после всего зла, что они принесли другим в своей жизни; после мучений, что даровали им здешние обитатели.

Я старалась держаться ближе к ненадёжной стене, надеясь избежать стычки с местными. Лучше всего провернуть всё тихо, насколько это получиться. Связь наших с Алексом душ позволила мне четко понять, куда следует двигаться. Я прошла мимо нескольких таких же дверей, из которой вышла сама. За ними замечала мельтешащие тени, но ни единый звук не покидал пределов своей обители. Чувствовала отголоски чужой боли и страданий, но упрямо шла вперед к своей цели. Я здесь не для того, чтобы устраивать переворот.

Добралась до нужной двери и прислушивалась: по эмоциям тихо, но там точно кто-то есть. Как можно быстро и тихо проскользнула в комнату. Посередине стоял массивный стол и к нему был привязан человек, хотя правильней говорить душа. А у стены стоял маленький столик с разнообразными ножами и резаками. Следов крови я не заметила, но уверена, что уже не один раз он прошел через свое незаслуженное наказание — потрошение.

— Алекс, — шепотом позвала мужчину, приближаясь к столу.

— Что ты тут делаешь? — он нахмурился, а я ощутила его недоверие.

Верно, он находился в аду и видел того, кто здесь быть не может и не должен, и тем более разгуливать, как у себя дома.

— Это я, — прошептала ему, ослабляя его путы на одном из запястий.

— Я же сделал все правильно, — шептал он в ответ.

— Да, все правильно, — решила не расстраивать его.

Освободила одну руку и принялась за вторую, Алекс не стал мешать. Дождавшись, когда я закончу, он сел и принялся отвязывать одну из ног, а я поторопилась с освобождением второй. Надо было скорее убираться. Его истязатели могли вернуться в любой момент.

— И как, по-твоему, мы уйдем отсюда? У меня нет… — Алекс резко замолк, но я и так поняла, о чем он.

— Да, с крыльями было бы проще и быстрей, но пока придется идти своим ходом. Я оставила лазейку, надо только пройти немного по кругу.

— Это самоубийство. Они не позволят нам так просто уйти.

Спорить с ним не стала. Он не помнит, кем я была, и чья сила была к моим услугам. В крайнем случае дам заслуженный обитателями ада бой.

Где это видано, чтобы за самопожертвование скидывали в самые низы тонкого мира? Да еще подвергали пытками, как зачинщика раздора. Чую, Архангелы не справляются с такой простой задачей, как выбрать себе должного преемника на земле. Куда смотрит Михаил, когда с его избранником так поступают? Ведь он может его вытащить, но словно ждет чего-то.

Злость начинала клокотать во мне, заставив мои руки почернеть по самые локти.

— Не попробуешь — не узнаешь, — шепнула я, направившись к двери.

Алексу придется слепо довериться мне, раз ему не дали шанса вспомнить о своей необычной связи между нами. Легкая улыбка заставила дрогнуть уголки моих губ. Но сейчас не время наслаждаться кратким и обманчивым воссоединением.

Я вышла вновь на веранду и замерла, придерживая ненадежную дверь. Алекс не стал заставлять себя долго ждать. Возможно, ему хватило сполна тех экзекуций, что успели совершить над ним.

Мы шли молча, с опаской оглядываясь по сторонам. Моё внутреннее беспокойство росло, как на дрожжах. От этого мои злоба и негодование настойчивее давали о себе знать. Я пыталась их подавить, но будучи здесь, в обители низких энергий, негативные эмоции играли против меня. Я это понимала, но ничего не могла поделать. Хорошо, что Алекс еще не понял насколько я была близка к провалу и срыву его возвращения. И в который раз убедилась, что лучше жить без этих дурацких эмоций. Из-за них у меня было достаточно бед в текущей жизни и в далеком прошлом.

Оставалось несколько шагов до нужной двери, как перед нами возникла преграда — страж собственной персоной, точнее шестью персонами, отрезав пути со всех сторон. Шесть мужчин на одно лицо с греческим профилем и пустым взглядом стояли, словно чего-то выжидая. Вот сейчас бы очень пригодились крылья.

«Скоро», — промелькнуло в моей голове, отдаваясь неприятной болью в затылке.

Михаил был, как всегда, деликатен, когда надо было связаться с тем, кто поднял защиту до предела. И пробился же. Вступать в бой на глазах Алекса — не вариант. А то получится, как в прошлый раз — опять начнет комплексовать из-за разницы потенциалов.

— Надо сейчас, — тихо процедила сквозь зубы, сдерживая злость.

Алекс стоял у края веранды. Эта его дурная привычка, ограждать даму от потенциальной опасности, сыграла мне на руку.

— Уходи, — шепнула ему, повернувшись к нему лицом.

— Куда я… — договорить он не успел.

В моей правой руке мгновенно собралась энергия, которую он мне передал, будучи на посту Михаила. Я толкнула его в грудь, возвращая при этом «подарочек». Эффект неожиданности и та самая разница в уровне духовной силы позволили мне с легкостью отправить его в полет за пределы круга. Шесть безучастных истуканов проводили взглядом полетевшую вниз душу, а затем также молча взирали за яркой вспышкой, промчавшейся следом за Алексом.

Михаил успел вовремя, поймав своего избранника до того, как тот познакомился с ледяным дном этой воронки из этажей. Они стремительно пролетели обратно, наверх, мимо восьмого круга, так что я не смогла разглядеть ни Архангела, ни Алекса.

«Скоро вернусь», — очередное послание Михаила ударило в голову, как отбойный молоток, заставляя меня сцепить зубы от болезненного вмешательства. Единственный плюс от его сообщения, моя злость поутихла и перешла в немое ворчание в адрес Архангела.


Глава 27. На дне неоправданных надежд


Я вернулась взглядом к стражу, который не спешил исполнять свои обязанности. Оно и понятно. Приблизится он ко мне не мог попросту из-за чувства самосохранения. Для жителей этого нечистого места я сейчас была похожа на яркий огонек, способный сжечь любого, кто осмелиться ко мне приблизиться. Именно это происходит с представителями Темных сил, которые посмеют испытать удачу в порабощении сильной светлой души. А мне просто нужно было протянуть время до возвращения Архангела.

— Герион, свободен, — эхом размножаясь в воздухе, раздался голос, возвращая стража к более важным делам.

Свет, проникавший сверху, потускнел. Обстановка накалилась, несмотря на то, что я осталась одна на этаже, который медленно, но неминуемо, стала поглощать тьма. Сумрак окружил меня плотным коконом, а когда рассеялся, я стояла в шикарно обставленных апартаментах. Все было выдержано в светлых тонах. Под ногами стелился мягкий и пушистый ковер. Передо мной стояло два кресла, гармонично расположившись по бокам от украшенного цветами камина. По левую руку стояли стеллажи с книгами, занимавшие половину комнаты. Дальше шла ниша, а что там… с моего места невозможно было разглядеть. Левая стена была завешена яркими картинами с прекрасными садами. Здесь воздух был прохладней, но тяжелый. Каждый вдох давался мне с трудом.

— А я ставил на то, что ты с удовольствием убьёшь Гериона, — с насмешкой произнес вышедший из-за угла мужчина. — Теряешь хватку? Или голова болит, как у обычной земной человечки?

Его лицо с идеальными чертами искажалось презрением и лукавой улыбкой. Черные волосы легкими волнами были уложены назад. Ангел хоть и пал, но был прекрасен, как и тысячелетия назад. Время изменили лишь его вкусы. Одет он был в светлые брюки и футболку поло небесно-голубого цвета. В руках он держал два фужера с красной жидкостью.

Он наслаждался моей беспомощностью. Теперь я не та, о которой слагали песни и рассказывали устрашающие истории. Теперь я обычная душа, оставившая своё прошлое могущество где-то там, на седьмом плане бытия. Сейчас я могу получить знания и толику былой силы авансом, но этого всего не хватит, чтобы преспокойно уйти от Люцифера.

— Вина? — предложил он, приблизившись ко мне почти вплотную.

— Как поживал, Ден? — натянула улыбку и приняла бокал.

Он свел брови, а радужка его глаз покраснела:

— Этим именем меня никто не называет.

Я проигнорировала его замечание и приподняла бокал:

— За угощения благодарствуйте, — последнее слово сработало, как я и рассчитывала — бокал в моей руке разлетелся мелкими осколками, орошая белоснежный ковер под ногами красными брызгами.

— Можно было просто отказаться, — сообщил холодным тоном Люцифер.

— Прости, дурацкая привычка, — ответила, стряхивая едкую жидкость с руки, но в искренность моего оправдания тот и не собирался верить. — И, оставаться здесь не намерена. Если ты, конечно, не хочешь подать заявку на уничтожения сотни другой из низших сущностей. Но я бы такую зачистку устроила на земном плане. Ты хоть видел, что творят твои чер… — я замолкла, не договорив последнего слова.

Беда, начинаю нервничать под его пристальным взглядом и нести всякую чушь. Еще чуть-чуть и точно хлопнусь в обморок. Соберись уже! Совсем размякла после нескольких земных жизней?! Нельзя с ним разговоры вести!

Люцифер отхлебнул вина из своего бокала, не сводя с меня испытывающего взгляда.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он.

Повисла тишина, а я мысленно влепила себе пощечину и подобрала челюсть. Разве он этого не знает?

— Я спросил что-то сложное? — с издевкой поинтересовался хозяин низших уровней, избавившись от бокала с напитком. Тот просто растаял в его руке, будто никогда там и не был.

— Не к чему тебе моё земное имя.

Он сделал небольшой шаг вперед, вынуждая меня отступить.

— Великое божество, имя которого ввергало в ужас темных по всему миру превратили в это? — брезгливо озвучил он свои мысли и потянулся рукой к моей шее.

Реакция редко меня подводила и сейчас сработала как часы. Левой рукой отбила приближающуюся опасность, а правую согнула и выкинула высоко вперед, целясь предплечьем в шею Падшему. Касание лезвия серебряного кинжала к его идеальной коже, заставило тёмного ангела замереть и задуматься.

Люцифер, снисходительно хмыкнув, отступил. Тонкий порез на его шее тут же затянулся, не проронив ни капли крови.

— Я бы с удовольствием с тобой схлестнулся, но знаешь, все эти правила, да и работы у меня навалом.

Я расслабилась и опустила руки, оружие тут же испарилось, почувствовав свою ненадобность.

— Великий и ужасный Люцифер стал более осторожным и осмотрительным? В прошлый раз правила тебя не остановили, — напомнила ему нашу последнюю встречу, когда меня занесло в эти края. — Михаилу пришлось вмешаться, чтобы я тебя, — замолкла и намеренно провела большим пальцем черту на уровне своей шеи.

Если Люций и вспомнил момент своего позорного проигрыша женщине, то вида не подал.

— Он вмешался, чтобы потом не спускаться с небес в мою обитель, да не браться за исполнения моих обязанностей, — с ноткой усталости ответил он. — Правила для этого им и были созданы. При этом шастает, где ему вздумается, — с недовольством добавил Люцифер.

Я не в курсе всех тонкостей их многоуровневой системы равновесия, но если вспомнить Аида, то того вынудили занять место всеобщего зла в греко-римском регионе. И он очень обрадовался, когда их пантеон ушел в далекое прошлое и стал пережитком истории. Теперь Аид живет на Сицилии и, вроде, занимается выращиванием винограда в своё удовольствие. А в Нижний мир спускается лишь для проведения очередной планерки.

Люцифер развернулся и проследовал к камину.

— Что ты задумал? — задала резонный вопрос, ведь просто так он меня сюда бы не потащил, а своему стражу не стал бы приказывать задерживать меня.

Ангел устроился в одном из кресел и сделал приглашающий жест. Не стала возражать, и присоединилась к нему. Тяжко было стоять, а давящая атмосфера уговаривала меня опуститься, и кресло было более подходящим вариантом, нежели чем упасть на колени перед Падшим.

— Я давно подыскиваю лазейку, чтобы проветриться, — заявил он серьезным тоном.

— Поэтому решил мою жизнь пустить под откос?

Сейчас это казалось очевидным. Кто еще мог кардинально перекроить жизнь под защитой доброй половины небес?

— Я же не собираюсь устраивать конец света, — возмутился Падший. — Просто, хочу отдохнуть от рутины.

— А по дороге испортить еще сотню другую жизней, — добавила вместо него.

— Я тоже могу много чего тебе припомнить. Но они, несмотря на твои проступки, все равно позволили тебе не только остаться в этом регионе, но и пройти через жизненный цикл.

— Завидуешь?

— Я же Люцифер, мне завидовать положено по должности.

— "Положено" и "позволительно" это разные вещи, — отметила я, заметив его уклончивый взгляд.

Он промолчал, что-то обдумывая. Спустя мгновение ангел заговорил, устремив на меня свой острый взгляд:

— Мне нужно пустое тело. А твое подходило идеально. Я просто воспользовался случаем и свёл нужных людей, чтобы освободить в тебе немного места для этого, — и он продемонстрировал свою раскрытую ладонь, на которой лежала крупная бусина ядовито-зеленого цвета. — Это поможет мне пройти на земной план.

Я хотела было высказать всё, что думаю об этой затеи, но он остановил меня, подняв свободную ладонь и продолжая рассказывать:

— Не переживай, я не собирался занимать твоё тело или делать из тебя «Розмари». Ведьмы должны были подобрать для меня подходящий сосуд мужского пола. Или ты думала, что я буду расхаживать бабой? — он хохотнул, не обращая внимания на мой шок от услышанного.

— Долго же ты ждал.

— Да, пришлось постараться, чтобы ты спустилась ко мне, а потом могла вернуться на землю. Я-то уже решил, что просто силой затолкаю его тебе, но раз ты показываешь зубки, может договоримся? — он не спешил убирать сферу, дразня неизвестностью.

— Что это? И как оно поможет тебе подняться?

— Это всего лишь ключ, который откроет мне дверь на землю. И открыть надо с той стороны. Соответственно, надо перенести ключ наверх.

Красивые метафоры, но на меня такое не действует.

— Не хочешь прямо говорить — твоё право, — сказала, наклонившись корпусом вперед и положив ладони на подлокотники, и поднялась на ноги.

— Ты же знаешь, что вернешься к тому состоянию, что было до того, как подопечный Михаила накачал тебя энергией? — спросил Падший, смотря на меня снизу вверх.

Он отклонился, погружаясь в мягкие объятья своего кресла. Его поза была расслабленной, он не смел давить и не желал уговаривать.

— И что с того? Меня то состояние вполне устраивает, — одарив его жестким взглядом, отошла на центр комнаты, лишь бы подальше от него.

— То есть ты не хочешь чувствовать любовь, испытывать радость, предвкушение, и многие другие положительные эмоции и чувства?

Я развернулась в сторону Люцефера, не торопясь с ответом.

— А что, — продолжил он, — если ты бы могла их чувствовать, может, не так ярко и явно, как обычные люди, но всё же. Да и контактировать с людьми стало бы проще, без всяких молний, — Люцифер хитро улыбнулся.

Он точно сейчас намекал на моё общение с Йеном. Кот, видимо, не забыл рассказать об этом своей хозяйке, а та — своему господину.

— Я, пожалуй, откажусь от столь «доброго» подарка.

Где тебя носит Михаил? Все силы на Алекса потратил что ли? Я не хочу оставаться здесь больше ни на секунду, но вряд ли Люцифер позволит мне открыть выход на пару уровней выше.

— После того, что ты сделал, ты думаешь, что я буду тебе помогать? — и невольно фыркнула.

Падший, сжав сферу в кулаке, поднялся со своего места и медленно двинулся ко мне:

— Не спорю, я сломал тебе эту попытку земной жизни в розовом угаре от любви. Но как вы проверите свои чувства, если будете жить обычной и ничем не примечательной жизнью? Если бы ты на секунду взглянула на ситуацию со стороны, то смогла бы понять, как я улучшил твою ситуацию и твоего этого, — он щелкнул пальцами свободной руки, пытаясь то ли вспомнить, то ли подобрать нужное слово, — избранного — богами, ангелами и архангелом. От такого интереса у него будет лишь больше проблем и ускоренный рост. Так что ваш разрыв в итоге станет не таким уж и значительным, — подытожил он, остановившись передо мной и вновь продемонстрировав свой «ключ».

В этих словах был сладкий мед. Трудности позволяют закалить дух и поднять душу на новый уровень. И даже если ты не справишься — ты вырастишь, но тут главное не сдаться и стараться до самого конца. А все жизненные испытания заканчиваются со смертью — естественной, случайной, насильственной, но не совершенной собственными руками. Самоубийство — это слабость души. Ты сам себе будешь противен, что смалодушничал, подумав, что это выход из сложной ситуации. Но нет. Это лишь шаг назад и повторное прохождение через те же самые ситуации. И так будет повторяться из жизни в жизнь, пока ты не сдвинешься с мертвой точки, пока не поймешь, что жить и стараться не падать духом — уже победа над самим собой.

Можете считать все это игрой. Каждый поход в телесную жизнь — вылазка, в конце которой вы получаете заслуженные награды и вознаграждения. Только в компьютерной игре обычно ты идешь в плюс, а здесь можешь уйти в минус. Ты можешь пройтись по пути, на котором стоят слабые мобы, а можешь пройти через босса локации. Конечно, победа над вторым прокачает тебя быстрее, чем сотня слабых врагов, но на это ты потратишь больше времени и сил.

Остается лишь один вопрос: могу ли я решать за другого? Перед тем как прийти на землю, нам показывают несколько вариантов пути. И мы выбираем сами, тот, что посчитаем подходящим себе, тот, с которым справимся. Исключение составляют те, кто лишен права выбора — самоубийцы, к примеру.

Но сейчас, мой путь, а также путь Алекса, ушли далеко от своего сценария. Сложно предположить, даже имея доступ ко всей своей памяти, чем это кончится для нас — для него и для меня. Есть вероятность, что наши пути так и не сольются в один. От этой мысли мне стало грустно. Да, мы встретимся с ним потом, после того как закончим эти жизни. Но мы слишком долго будем врозь, слишком долго будем счастливы не в полной мере. Мое сердце всё равно будет помнить его и будет тихо шептать, что рядом со мной не тот человек. Звучит странно. Это всё из-за связи наших душ. Говорят же «повенчаны на небесах». Именно это мы и сделали. Не после первой совместной жизни, и не после третьей попытки. Мы долгое время прожили вместе на небесах, чтобы понять, как скоро наскучим друг другу. Но этот момент не настал ни через сто лет, ни через триста…

Нежное тепло достигло моей души раньше, чем я почувствовала большие ладони на своих плечах и услышала шелест крыльев. Михаил уносил меня прочь от вотчины Падшего брата, а тот стоял на месте, заведя руки за спину и довольно улыбаясь.


Глава 28. Принятие реальности


Вы когда-нибудь резко просыпались? Не так, когда словно споткнулся или упал во сне, а очнулся в постели — нет. А открыли глаза с чувством будто и не спали вовсе, а так, всего на миг опустили веки.

Я огляделась и поняла, что нахожусь в больнице — знакомая аппаратура окружала меня. При этом, расположили в отдельной палате, кто-то, видимо, заплатил за это. Отсоединила все датчики и трубки и не поморщилась от собственной неуклюжести в этом вопросе. Как ни странно, медсестра прибежала в палату очень быстро и попыталась уложить меня обратно в кровать. Пообещав ей, что не буду вставать, она ушла за врачом. Если и он не будет мешкать, то у меня мало времени.

Я закрыла глаза и обратилась к Архангелу Михаилу, но ответа мне не было. Глаза открыла, задумавшись, в чем может быть проблема. Взгляд упал на браслетик, что подарил Вэн, и я осознала свою глупость. Этот амулет с виду простой, но блокировал ментальные связи. Говоря проще, он мешал подслушивать мои мысли, а мне сейчас связаться со Светлыми. Я стянула его с руки, благо его диаметр и моя маленькая кисть позволили это сделать. И вновь мысленно обратилась к Архангелу. Именно к нему, а не к его избранному. Очень хотелось узнать, что с Алексом всё в порядке.

Почувствовав чье-то присутствие, открыла глаза — Алекс, точнее назначенный на должность “Михаила”. Он пришёл, потому что ему велел это сделать Архангел? Мое сердце болезненно сжалось, а эмоции молчали, как раньше. Я вернулась. Но я ещё помню всё, что у нас было с этим мужчиной. Поспешно надела подарок Вена, чтобы крылатый не узнал, чего лишнего. А так хотелось всё рассказать и попросить попытаться вспомнить, но это во мне говорили затухавшие эмоции.

— Ты уже восстановился? — спросила просто, чтобы нарушить повисшую тишину.

— Три дня назад вышел из комы и ушёл из больницы.

— Тоже хочу уйти, — сказала тихо, потупив взор.

Не стала просить унести меня отсюда, подальше от неприятных запахов и воспоминаний. Главное, что он вернулся в свою жизнь, что с ним теперь всё в порядке. И в принципе можно бы было его попросить оставить меня, конечно, извинившись за причинённые неудобства, но язык меня не слушался больше. Напряжение нарастало.

Михаил приблизился к кровати. Он без предупреждения и спроса поднял меня на руки так, что одеяло окутало меня с головы до ног. А затем развернулся к окну, которое не напоминало больше больничное, а стало во всю стену. Оно услужливо распахнулось перед нами, позволяя Михаилу дать волю своим крыльям.

Я прикрыла глаза и уткнулась носом в его грудь, старательно вдыхая запах родного человека, едва уловимый и слегка терпкий. Он проникал в мои легкие и успокаивал сердце.

Не стала смотреть на город, над которым мы пролетали. Я пользовалась случаем, чтобы вдоволь насладиться близостью любимого человека, хотя понимала, что это невозможно, и я себя нагло обманываю. Но все равно старалась урвать немного тепла и запомнить его запах. А сам полёт казался сном. Одним из тех, где вы сами парите в небе. Тихо, спокойно, тепло и безопасно.

Но мне показалось, что все закончилось очень быстро. Михаил стоял на твердой поверхности и ветер не пытался пробраться под больничное одеяло.

Я оторвала лицо от его груди и огляделась. Он принес меня домой, в мою пустующую студию.

Михаил подошел к разобранной кровати и опустил меня поверх скомканного одеяла. Он не стал ждать слов благодарности, а просто исчез. Возможно, у него было много дел, и ему некогда возиться со мной. Да и сейчас мы чужие люди, которых на недолгое время связало чужое желание помочь мне.

Я устроилась поудобней в кровати, скинув на пол больничное одеяло и закутавшись в своё. У того яблока — ключа к моим воспоминаниям — были ограничения. Я уже потеряла доступ к информации, а вскоре забуду и то, что удалось вспомнить и узнать за время пребывания в тонком мире. Поэтому, хотелось раствориться на некоторое время в воспоминаниях о счастье и любви, насладиться мгновениями не свершившегося прошлого. Теми воспоминаниями, которыми мы с Алексом должны были дорожить до своего последнего дня этой жизни на земле.

А потом я вернусь в свой мир, в свою жизнь. Где я — Ника Сплинт, эмпатический специалист третьего уровня с лицензией на сбор эмоций. Девушка, которая не любит и не может полюбить.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ



Оглавление

  • Глава 1. В океане чужих эмоций
  • Глава 2. Знакомство с Йеном
  • Глава 3. Практическое тестирование
  • Глава 4. Пожиратель
  • Глава 5. Добрая душа
  • Глава 6. Точка принятия решения
  • Глава 7. Повторное покушение
  • Глава 8. Кошки-мышки
  • Глава 9. Айзинг
  • Глава 10. Знакомство с Михаилом
  • Глава 11. Архангелы
  • Глава 12. Розанна
  • Глава 13. Разговор с Йеном
  • Глава 14. Йен
  • Глава 15. Экзамен
  • Глава 16. Подарок от Вэна
  • Глава 17. Новогодняя ночь
  • Глава 18. Выставка
  • Глава 19. Михаил
  • Глава 20. Полёты крылатых и бескрылых
  • Глава 21. Привет, дурацкие эмоции
  • Глава 22. Припозднившийся посетитель
  • Глава 23. Приказ взывающего
  • Глава 24. Перемены
  • Глава 25. Прыжок веры
  • Глава 26. Острые грани тонкого мира
  • Глава 27. На дне неоправданных надежд
  • Глава 28. Принятие реальности