КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 614680 томов
Объем библиотеки - 953 Гб.
Всего авторов - 242966
Пользователей - 112760

Последние комментарии

Впечатления

Дед Марго про Фишер: Звезда заводской многотиражки (Альтернативная история)

У каждого автора своей читатель. Этот - не мой. Триждды начинал читать его сериалы про советскую жизнь, но дальше трети первых частей проходить не удавалось. Стилистикой письма напоминает Юлию Шилову, весьма плодовитую блондинку в книжном бизнесе. Без оценки.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Кот: Статус: Попаданец (Попаданцы)

Понос слов. Меня хватило на 5 минут чтение. Да и сам автор с первых слов ГГ предупреждает об этом в самооценке. Хочется сразу заткнуть ГГ и больше его не слушать. Лучший способ, не читать!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ведуньяя про Шкенёв: Личный колдун президента (СИ) (Фэнтези: прочее)

Неожиданно прочитала с большим удовольствием. Не знаю, как жанр называется (фэнтези замешанное на сюрреализме?), но было увлекательно. И местами не то что смеялась, а ржала, как говорят на сленге

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ведуньяя про Волкова: Девятый для Алисы (Современные любовные романы)

Из последних книг автора эта понравилась в степени "не пожалела, что прочла".
Есть интрига, сюжет, чувства и интересные герои.
Но перечитывать не буду точно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ведуньяя про Волкова: Я тебя искал (Современная проза)

Честно говоря, жалко было потраченные деньги на эту книгу и "Я тебя нашла".
Вся интрига двух книг слизана из "Ромео и Джульетты", но в слащаво-слюнявом варианте без драмы, трагедии или хоть чего-то реально интересного. Причем первая книга поначалу привлекла, вроде сюжет закрутился, решила купить. Но на бесплатной части закончилось все интересное и началось исключительно выжимание денег из читателей.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ведуньяя про Волкова: Времена года (Современные любовные романы)

Единственная книга из всей серии этих двух авторов (Дульсинея и Тобольцев, Времена года, Я тебя нашла, Я тебя нашел, Синий бант), которая реально зацепила и была интересна. После нее уже пошло слюнявое графоманство, иначе не назовешь

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ведуньяя про Волкова: Синий бант (Современные любовные романы)

Просто набор кусков черновиков, очевидно не вошедших в 2 книги: Дульсинея и Тобольцев и Времена года. И теперь ЭТО называется книгой. И кто-то покупает за большие суммы (серию писали 2 автора, видно нужно было удвоить гонорар).
Причем ни сюжетной линии, ни связи между кусками текста - небольшими сценками из жизни героев указанных двух книг.
Может я что-то не понимаю во взаимоотношениях писателя и читателя?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Сирийский марафон. Книга третья. Часть 1. Под сенью Южного Креста [Григорий Григорьевич Федорец] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Григорий Федорец Сирийский марафон. Книга третья. Часть 1. Под сенью Южного Креста

Офицерам военной разведки России, павшим и живым, посвящается!


Глава 1. «Там на неведомых дорожках …»

Александр, надвинув панаму по самый подбородок в надежде организовать подобие сумрака, сидел на деревянной скамейке под каким-то местным баобабом или иным деревом, шут его знает. На запыленной полочке в глубине памяти наверняка лежала папочка с названием-описанием, но гнать туда мысль категорически не хотелось. Хоть убей. Дерево жило, да ещё как: шелестела листва на разные ноты, пешкодралом маршировали колонны бравых муравьев, пара жуков гудели толи с досады, толи по склочности характера. Он, прижавшись спиной к изрезанной руслами-ручейками коре, впитывал эту силушку жизни, жадно хватал магию звуков, отпуская сознание в свободный полет. Из тлеющей сигареты, что забыто лежала на скамейке рядом, лениво вытягивался дымок и тут же растворялся в бодрящем бризе раннего утра.

Уже знакомая база ВМФ на берегу залива Тристе только-только просыпалась. Изредка возникали звуки, извещающие об неизбежной, что тот дембель, побудке. Пару раз стрекотнул портовый кран, визгнула лебедка, за казармами чахоточно закашлял дизельный двигатель на запуске.

— Ах, такую благодать спугнули, — вздохнул Кайда и потянулся к ещё не дотлевшей сигарете. — Опа, явление Христа народу.

Обиженно пискнули навесы и входная дверь офицерской гостиницу, где квартировала группа, распахнулась.

— Утром выйдя на крыльцо, почеши своё …, — на русском продекламировал народный совет Носорог, демонстрируя его применение на практике. — Прошу пардону, командир, сразу не заметил. Не спиться?

— После сорока наступает понимание, что сон не только есть функция восстановления, но и убийца твоего времени, — подполковник лишь на два пальца сдвинул вверх панаму. — Завидую вашему благородию. Давеча откушали водочки не менее ноль семь-литра, а со сранья огурцом малосольным смотритесь. Молодость.

— Не, герр оберст, не угадали, — широко зевая спустился с крыльца Еремеев и звучно прошлёпал подошвами резиновых шлёпанцев до скамейки. — Это практика, сиречь опыт. А, его, как болтает бывалый народец, не пропьешь. Хотя … При должном усердии …

— Ну, проверять гипотезу не станем, — Александр, звучно хлопнув ладонями по своим коленям, поднялся и на кошачий потянулся спиной.

— Вообще или сейчас? — с кислым видом поинтересовался капитан.

— И, вообще, а сейчас тем паче, — для пущей строгости поднял вверх указательный палец Кайда и подмигнул. — Поднимайте, штабс, эскадрон. Труба зовет!


Сквозь москитную сетку рассвет казался совсем квелым. Туман, что пьяный в зюзю, бестолково топтался в распадке, то путаясь в частых кустах, то натыкаясь на коряги. Дистрофики из комариного рода так и норовили просочиться через мелкие квадратики, но засекреченные разработчики харч кушали определенно не зря. Расстроенная братва в голодном обмороке отваливала, но на её место тут же ломились желающие испытать охотничье счастье вурдалака.

Кайда расположился под термопоглощающей накидкой, знакомой ещё по Сирии. Камуфляж придумали носатые хитрованы из Polaris Solutions. Штуковина, как в известной рекламе «про три в одном». И, маскировка тебе под местный ландшафт, и воду держит что резина, но самый цинус — в инфракрасном диапазоне практически не пропускает тепло. Тут тебе и всякий тепловизор способен узреть. Правильнее сказать, редко какой. Учитывая повальную моду вещать на беспилотники девайсы, способные гнать картинку в нескольких режимах, приходилось всерьез попотеть. Свой квадрокоптер подняли только через пять часов нахождения на точке. За сутки систему охраны и распорядок дня тренировочного лагеря колумбийских коммандос выучили что собственную ладонь. Ну, а с дислокацией ещё в Венесуэле познакомились. В принципе, коллеги из военной разведки Боливарианской Республики спутниковые снимки расшифровали весьма точно. Пологие горы в незапамятные времена толи поссорились, а может по чудачеству (а кто сказал, что у гор нет характера?) расползлись-разбежались. Вот тебе и распадок. Не великий, но почти пяток километров наберется. На маршруте, едва пересекли границу, населенных мест не встречали, что упрощало. В рейде популярность ни к чему. Места оказались не то что безлюдными, Богом забытые. Валуны-каменюки в половину человеческого роста; лес напичкан сломанным сухостоем, будто великаны брейк данс крутили; тропок с гулькин хрен. Зато змей полным-полно. Шмыгают вдоль да поперёк. Через час экстрима Чупа-Чупс выразился красноречиво:

— Мля, ощущая себя проктологом по полной!

— Согласен, — обливаясь потом под накомарником, откликнулся Лях и шестом откинул очередную рептилию. Наглую по причине отсутствия опыта общения с гомо сапиенс. — Ещё та жопа мира!

Охрана учебно-тренировочного лагеря, надо отдать должное оппонентам, была выстроено грамотно. Наблюдателей на вершинах сопок, не будь специфического опыта и такой же аппаратуры, выявить было маловероятно. Те таились не на самых очевидных местах, но рядом, чтобы не терять требуемых компетенций. Такой подход говорил о многом. Противник не лох, а бывалый и обученный не в кадетской школе имени коня Боливара. Вест-Поинт чувствовался. Да, и без Форт-Брэгга не обошлось. Явно. Но, для каждого сейфа, да при желании, отмычку подобрать можно. Так умельцы говорят. Автоген к примеру.

Свой «автоген» имелся и у них. Как выразился Чубаров, подойдя к стеллажу с пластиковыми кейсами размерами с дорожный баул в стиле «мечта оккупанта»:

— Китайские товарищи подогнали нехилую штуковину. Надо понимать, одолжили у израильтян. Дрон-камикадзе в просторечье, а для грамотных- барражирующий боеприпас.

Численность группы позволяла не то, что пять комплектов трехкилограммовых HERO-30, а ещё и 50-мм миномет прихватить. Про «Шмель» с РПГ и говорить не стоит. Десять венесуэльских спецназовцев и бойцы Кайды.

Он, отвернув обшлаг куртки, посмотрел на часы. За толстым стеклом в водонепроницаемом корпусе помаргивали три цифры, приближая час «Ч».

— Шестьдесят», — буднично буркнул Александр на русском, прижав кнопку передачи рации.

— Ноль шесть, — трижды на разные голоса откликнулся динамик.

— С Богом! — подполковник перевел рацию на приём и прильнул к окуляру армейского перископа. Осовремененный вариант ТР-8. Незаменимая штуковина для скрытного наблюдения. Не чета тому же биноклю. Снайпер по ту сторону баррикады не изыск, скорее норма. Для стрелка блеск оптики, что тряпка для быка известного колера. Хотя удлиненная бленда и прячет стекло от лучей, но всё бывает.

Отследить старт HERO он не смог, хотя расположение позиций расчетов знал. Просто на сопках, где затихарились наблюдательные посты, вдруг не с того не с сего шарахнуло. Не так, чтобы уж и очень. Короткий хлопок и вспышка. Даже дыма практически не было. Будто Зевс-громовержец кинул пару стрел, озоруя. Были НП да не стало. И, посыпалось на лагерь. Первым делом хряпнуло барражирующими по бунгало. Три домика весьма экзотического вида наверняка со всеми удобствами. А, как без них? Отцы-командиры ещё почивать изволили. Так и вознеслись янки на небеса в грёзах. Считай повезло. 50-мм снаряды взрывались над палатками не долетая. Капитан Еремеев минометом и не такое исполнял. Поливал по палаткам, что Маруся фикус, никого не пропуская. В такой какофонии разобрать звук СВД дело невозможное. Лишь отметил несколько характерных попаданий по носящимся в панике фигуркам. А, вот когда сдетонировали боеприпасы, что были в двух больших палатках в стороне от жилых, стало совсем феерично. Засверкало и полетело сущим фейерверком. На все триста шестьдесят. Словно в ночь на Рождество.

— Это вам за Диего! Для затравки. Добавкой не обделим! — удовлетворённо крякнул Кайда и вылез из-под накидки. — Уйдем, чисто по-британски. Пущай без нас тут празднуют!


В долине ещё полыхало, когда они собрались в точке рандеву. Кайда бегло оглядел воинство. Носорог, возникнув между ветвей разлапистых деревьев, чем-то напоминающих наши сосны, дурашливо стукнул каблуками:

— Командир, отработали на пять баллов! Миномёт оставил с сюрпризом на неизвлекаемость. Линяем?

Вся группа красовалась в маскировочных костюмах с множеством несуразных на первый взгляд буро-зелёных лоскутов ткани, фрагментов мха и листвы, а москитные маски на лицах добавляли образ. Этакий плановый сабантуй кикимор и леших по случаю Дня елового пня или второй субботы Осенней Радости.

— Лях, Чупа-Чупс! Берёте двух морпехов. Надеюсь, синьор Алехандро не возражает? — подполковник посмотрел в сторону Гуаль. Тот стоял рядом со своими, прямо-таки, празднично сияя. — Вот и ладушки. Идёте головным. Темп движения оптимальный. Супостат, по моим впечатлениям, гостей не ждал. Но, про расслабон забыть напрочь. Всех задвухсотить вряд ли получилось. Наверняка погорельцы блажат сейчас в эфире. Америкосы не лохи. Быстро прикинут известный предмет к носу.

— Согласен, командир, — Еремеев, приподняв с головы капюшон, почесал макушку. — Набег для басурман стал, что снег по самое нехочу. Поквитаться постараются по максимуму. До границы почти сотка верст, стало быть шансы у противника имеются. Теоретически.

Александр поцокал языком:

— Возвращаемся старым маршрутом к давешней переправе. В лесу толстый мох, а у реки берег в основном каменистый. Даже если где и наследим, течение быстрое, подотрет. Вопросы?

— А, потом? — через паузу не удержался капитан-лейтенант. Кайда мысленно одернул себя, не брякнув «про суп с котом»:

— Поживем — увидим, синьор Алехандро.

— Гуд! — скрыв неловкость, твердо ответил венесуэлец. — Задача моих ребят?

— Минёров у вас трое?

— Трое.

— Ок. Двоих выдели в арьергард. Носорог! Поставьте здесь пару растяжек с сигнальными, — подполковник внимательно посмотрел на Николая и повесил АК-12 на правое плечо. — Ты как всегда главным по хвосту. Ушки на макушке и хвост пистолетом. Всё парни, ногу в стремя!


Встроенный наушник голосом Ляха в очередной раз известил, что «зеро». Кайда в ответ дважды нажал кнопку бипера уоки-токи. Поймав вопросительный взгляд синьора teniente de Navio, он озорно подмигнул и мотнул головой в сторону, виднеющейся сквозь заросли кустарника, реки. Та, уже явственно шумела, натирая скалистые берега. В первую дорогу переправлялись немного правее. В наползающих сумерках едва не свалились с утеса, на который вышли, не углядев как вильнула тропа. Хорошо в «голове» Лях первым номером двигался. Не подвело кошачье зрение, обошлось:

— Привал на десять минут. Скажи своим, пусть на открытое место не лезут, у деревьев располагаются. И, периметр держать не забывай.

Гуаль коротко скомандовал на языке Сервантеса. Спецназовцы, не мешкая, рассредоточились, образовав круг в центре которого оказалась поляна, что по ухоженности походила на стилизованную лужайку, так почитаемую в Стране Восходящего Солнца. Шопен и Капа с объемными рюкзаками смотрелись весьма брутально. Покрутив головой, Шестаков выбрал самое крепкое на вид поваленное дерево:

— Предлагаю господам офицерам разделить, так сказать, первозданные удобства. Комфорт, конечно, на уровне «двух звезд», зато экология отменная.

— Предложение принимается, — подполковник направился следом. — Алехандро, присоединяйтесь. Кстати, дружище, ваш русский весьма и весьма приличен. Если не секрет, где изучали?

— Секрет полишинеля: школа при вашем посольстве в Каракасе, — венесуэлец, проверив прикладом «Калашникова» прочность, верхом сел на ствол. — Переправляться здесь будем?

Капелев, расстегнув нагрудный ремешок, с коротким вздохом скинул с плеч рюкзак. Не дав шмякнуться, бережно подхватил и опустил на изумрудный ковер мха.

— Переправляться? — помня про привычки змеюк прятаться в глухие места, подполковник не поленился заглянуть под дерево. — Это по погоде. Сейчас наш синоптик с прогнозом определиться и решим.

Тем временем Шопен, призвав в помощники Капу, расшнуровал рюкзак и достал свернутую в несколько раз зелёную ткань. Евгений с ловкостью факира в миг развернул её, аккуратно постелив на ровный участок.

— Прям скатерть-самобранка, — фыркнул Александр, с улыбкой наблюдая за манипуляциями офицеров. Те шустро выкладывали стальные коробочки, пучки проводов с золоченными штекерами, телескопические антенны и прочие непонятные штуковины. — С такими прибамбасами напрямую и с господом Богом связаться труда не составит, не то ли что эфир прошерстить!

— One, two, three, — весело затараторил динамик уоки-токи.

— О, явление Христа народу, — Кайда трижды нажал кнопку бипера на тангенте. — Носорог на подходе. Синьор Гуаль, предупреди своих. А, то не ровен час, шмальнут с перепугу.

Капитан-лейтенант, согласно кивнув, громко выдал длиннущую фразу. На испанском, само собой.

Еремеев объявился не нарушая традиций: совсем не там, где ждали и беззвучно. Раздвинулись ветки двух деревьев на опушке, будто сквознячок проскочил, и возникло нечто. Толи Водяной болотный на огонёк заглянула, а то и снежный человек забрел по случаю.

— Привет частной компании! Бивак организовали? Добре. Самое время! — откинув москитную сетку с лица, весело заявил капитан. Будто не в арьергарде работал, карауля бармалеев и ставя ловушки-капканы, а протирал штаны в тухлом офисе на «хрензнаеткаком» этаже. Венесуэлец дернулся было к автомату, но узнав шутника по голосу, успокоился. Тот, передвигаясь на манер лесной кошки, быстро сократил расстояние с местом импровизированного привала. — Сигнальные ракеты видали? Нет? Ммм …, ну, конечно. Деревья и звук погасили, а при таком небосклоне … В общем, час назад на хвосте объявилась цельная ягдкоманда.

— Оперативно. Весьма, — Кайда, прополоскав рот, пригубил из фляжки воды. — А, это наводит на размышления. Либо в лагерь по алярм примчалась некая тревожная группа, либо остались боеспособные недобитки.

— Либо и того, и другого, — поднял голову от «скатерти-самобранки» Шопен. — Командир, мы готовы.

— Раз готовы, крути кино, — подполковник, расстегнув пару верхних пуговиц маскировочной куртки, вытащил ламинированную карту. — Похоже начинается пахота. Капитан, охотнички на бодряке прут?

— Ага. По первости было рванули, что рысаки на ипподроме, — утвердительно хмыкнул Еремеев и соорудил простецкую мину на лице. — Пришлось «лепестками» насорить маленько. Дури поубавилось. Идут теперь тихохонько.

— И, сколько их? — оживился Гуаль, в очередной раз нанося антимоскитную мазь на лицо и шею. — На вскидку?

— Дюжины полторы, — Носорог, скинув на землю рюкзак, уселся сверху. — Но, не больше двадцати. Стартануло-то десятка три-три с половиной, но на «тропе войны» сюрпризы поперли косяком. То одно, то другое. Короче, судя по хлопкам, семерым свезло зацепить пэфээмы.

— Ну, арифметика простая, — Капелев закончив помогать Шопену, улегся тут же вдоль «самобранки», для комфорта пристроив под голову рейдовый ранец. Автомат, само собой, держал под рукой. — К семерым битым добавь столько же небитых. Итого минус четырнадцать.

— Командир, хорошо бы засаду организовать, а? — Алехандро, поднявшись на ноги, встал напротив, ожидая ответа.

— Засаду, говоришь? — Кайда погасив улыбку, поднял глаза на венесуэльца. — Будет. Со всеми вытекающими.

— Я бы прямо туточки ассамблею состряпал, — лениво обронил Носорог, вернув на лицо москитную маску.

— Учтём пожелания трудящихся, — Александр повернул голову в сторону Шестакова. — О чём вещают небеса?

— Пока всё по плану, — Алексей одновременно следил за парочкой черно-белых мониторов и накручивал верньер черной коробки. За кварцевым стеклом с желтой подсветкой очумело носилась трехзначная цифирь, нагоняя кислую тоску непосвященному. — В эфире трёп на тему «что-же это было». Погорельцам гонят санитарные вертушки. Пять-шесть бортов. Нагрянуло начальство и коммандос, что вполне укладывается в версию Носорога.

— БПЛА в нашей зоне есть? — подполковник из бокового кармашка рюкзака двумя пальцами вытянул узкую плитку горького шоколада.

— Пока не засветились, — уверенно ответил Шопен. — Кстати, о погоде. Дождь на подходе.

— Затяжной? — Еремеев, не вставая, потянулся всем телом.

— Не похоже, — дернул щекой Алексей, встав на корточки. — Скорее, гроза. Гром, молнии, ветер порывами. Всё как полагается.

— Панихида с плясками в исполнении старца Зевса и компании, — ухмыльнулся Капа, по примеру подполковника, нажевывая шоколад и пригубляя лимонную воду из фляжки.

— Во-вре-мя, — задумчиво протянул Александр о чём-то размышляя. — Сие нам на руку. Очень даже. Носорог, накидай-ка, мизансцену на предмет торжественной встрече гостей. По случаю и вообще. А, я пока с нашим авангардом покалякаю о том, как дальше жить.

— Сделаем! — Еремеев перекинул ремень «Калашникова» на грудь. — Гостеприимство оно же у нас того …, типа в крови.


Глава 2. «Сюрпризы ходят косяками…»

Верхушки деревьев, словно паруса в штиль, прервали бесконечный вальс, блаженно расслабив ветви и обвиснув листвой. В небесах, облитых золотом, таяли белёсые облака, лишь из-за линии горизонта крадучись выползала сажа грозовой тучи. Но, это было там, далеко. Здесь же беззаботно скользила река, натирая глянец песчаного пляжа с редкими каменюками, что прогревали бока впрок. Пичуги гнали хвастливые трели о праздном житье-бытье, не обращая внимания на жуков-бабочек, что по житейской надобности шустрили тут и там. Алые россыпи ягоды на кустах млели в полуденных лучах, покрываясь росой сахарной сладости. Среди флоры и фауны, качественно растворилась дюжина homo sapiens. И, эти двуногие, что те хамелеоны, озаботились максимально слиться с флорой. Прикинуться некими фрагментами природы. Идеально пеньком, кочкой или корягой, на крайний случай.

— Тук, тук, тук, — требовательно раздалось в наушнике рации и Александр, затаив дыхание, прислушался к окружающим звукам. Минута, другая. Ничего не менялось. Даже птицы болтали-чирикали в прежней тональности. Сигнал от арьергарда означал одно: на хвосте нарисовалась ягдкоманда.

— Ну, наконец-то, — одними губами прошептал Кайда. — Я, уж волноваться стал, не заблудились ли гости дорогие. Охотнички за нашими головами, мля.

Заросли крайних кустов заметно уплотнились, ветки дрогнули и на поляне появилась первая, затем вторая, а следом и третья фигура в камуфляже «тропик». Обмен жестами и двое, выставив стволы автоматических карабинов, двинулись правым краем лужайки, держась кустов. Третий встал на одно колено, держа под прицелом М-16 заросли на противоположной стороне.

— Пошукайте от дохлого осла ухи, — продолжил монолог сам с собой Александр, наблюдая за действиями колумбийских рейнджеров. — А, охотнички-то вроде как первоходы. Бойскауты, блин. Хотя … Поживем, увидим.

Тем временем «двойка» скрылась в зарослях, явно направляясь к реке. Время ползло кому улиткой, а кому скакала кузнечиком, что как известно жил-был огуречиком. Подполковник в полглаза приглядывал за старшим «тройки», соглашаясь, что «первое впечатление частенько бывает верным». Колумбийцу хотя и хватило ума замереть столбиком в тени, но у светила свои планы-графики. Секунды настукивали минуты, те группировались в десятки и вот уже четверть часа, как корова языком. «Бойскауты» тихой сапой всё ещё шуровали в кустах на берегу реки, а тактическая панама это тебе не соломенная шляпка итальянской соломки. на дворе полдень, а до экватора доплюнуть без проблем. В общем, старшой чувствовал себя, не комильфо. Физиономия в частом бисере. В оптику, была б нужда, можно капли пересчитать. Но, как известно, всё имеет свой финал. Вернулись и «бойскауты». Шли уже в полный рост, автоматы повесив на плечо, тараторили в голос. Старшой цыкнул на нерадивых, те заткнулись, но ненадолго. Подойдя, затрещали на испанском, жестикулировать не забывая.

— Трещат, что хрен в коробке, — фыркнул Кайда, прикрыв ладонью вынесенный микрофон рации. — Мачо, мля. Во, угомонились всё-таки.

Старший «тройки», отстегнув с ремня разгрузки клипсу тангенты, принялся бубнить в микрофон рации.

— «Начальству стучит, оглоед. Разведчики с вас, что с дерьма пуля», — мысленно вздохнул Александр, уловив недалекое оживление птиц. — «Походу основная шобла подтягивается. Ждем-с!»


Кайда успел на расстоянии вытянутой руки изучить все травинки-веточки и перезнакомиться с жуками-муравьями, не забывая, приглядывать за троицей. Он мысленно окрестил колумбийцев «неугомонной шоблой». Тем, толи в силу темперамента, а скорее по причине более прозаической, было неуютно на поляне. Старшой «держал марку» бывалого, лишь изредка прохаживаясь вдоль опушки, а подчиненным не сиделось. Бродили вдоль да поперек, истоптав травушку-муравушку, да распугав пернатых. Пичуги слетели в глубь чаши от греха подальше, вызвав у подполковника уважение от развитой «чуйки». Зато гомо сапиенс активничали без меры. То звучно пили из плоских фляжек, то жевали некие сублиматы, шурша обёртками. Пару раз порывались прошвырнуться к реку, но «бывалый» коротко рявкнул, энергичными жестами доходчиво объяснив, что думает об этой инициативе. Подействовало. Один занял пристроил «пятую точку» у дальних кустов и, судя по позе, закемарил вскорости. А, вот напарник. Может, от съеденного-выпитого, а скорее просто стресс, прихватила «медвежья» хвороба. Выхватил из бокового кармана ранца рулончик пипифакса канареечного колера и шмыгнул в кустарник. Вернулся скоро и весьма довольным. Градус удовольствия подскочил бы до максимума, узнай страдалец, насколько маршрут прогулки совпал с местом закладки «сюрприза от дяди Носорога». Считай, везунчик. Пока. МОН-50 капитан установил с дистанционным управлением по проводам, помятую о продвинутых детекторах, вычисляя и подавляя радиосигналы. Держать противника в дебилах себе дороже.

Минут десять спустя звучно хрустнула сухая ветка, следом вторая и на поляну стали выходить колумбийские коммандос. Они, идя след в след, растекались двумя ручейками, держась опушки и оставляя центр свободным. Последними появились двое верзил, выделяясь экипировкой и оружием от остальных.

— Ага, наши американские коллеги, — прошептал Александр, отодвинув бинокль вправо. Наступало время «Ч», в дело вступали иные бирюльки. Янки, замерев на краю поляны, по-волчьи огляделись, вычленяя пространство на сектора. Показалось, будто принюхивались. Кстати, вполне разумно. Воздух на поляне, зажатый деревьями, практически не двигался. А, человек, будь он хоть трижды спецназовцем, имеет специфический запах. Тем более, оружие. Смазку ещё никто не отменял, да и пороховой нагар долго не выветривается. Подполковник почувствовал тень волнения, держа на периферии зрения, америкосов. Но, толи нюх притупился, а может планида ихняя дошагала до стенки. Двинулись к давешнему поваленному дереву. Старший «тройки» головного дозора догнав, пристроился с боку и стал торопливо докладывать.

— Молодца! — не разжимая губ, шептал Кайда и подтянул АК-12, аккуратно взяв за цевьё. — Сядьте на пенёк, скушайте по пирожку с кофием.

Не доходя метра четыре до примятого «скатертью-самобранкой» квадрата мха, они остановились. Американцы, встав почти плечо к плечу, тихо переговаривались, “Heckler&Koch — 416” в оливковом окрасе из рук не выпускали.

— Триста тридцать три, — подполковник прижался губами к микрофону уоки-токи. Он ещё произносил последнее «три», а «шрапнель» МОНов с двух направлений неслась через лужайку, срубала ветки кустов и деревьев, рвала «охотников». Коротко, в два-три выстрела, стучали автоматы, в надрывной истерике забился ручной пулемет, поперхнувшись на излете. Фыркнула реактивная граната РПГ-26 и смачно влепилась в лежащее дерево, под которое перекатами шмыгнули янкесы. Уловив движение в зарослях, Александр поймал в коллиматор размытый силуэт и, едва метка блохой вскочила на фигуру, нажал спусковой крючок. Отметив характерное падение, он тут же сменил позицию. И, вовремя. Сразу несколько свинцовых шмелей под острым углом взрыхлили землю в том месте.

— Командир, здесь снайпер, — в наушнике голос Капы звучал обыденно, будто сообщал о цене на стакан семечек у торговки на бульваре. — Я его засек. Затихни на пару сек. Сейчас отработаю РПГ.

Бой оборвался разом. Только что, будто сухой палкой по штакетнику, длинными кудахтали «эм шестнадцатые»; глухо бахали гранаты, высоко выкидывая лохмотья травы и почвы; гадюкой шипели гранатомёты, круша сушняк реактивной струей. И, всё. Занавес. Оставшиеся, пребывая в неком ступоре, медленно адоптировались к новой реальности.


Троих раненых уложили на ту же «самобранку», расстелив в тени крон. «Двухсотый», нелепо раскинув руки, лежал с опрокинутым лицом в стороне.

— «Странно, — Александр смотрел рассеяно, не вглядываясь, в погибшего. Мысли позли сами, будто талая вода весной. То ныряя под прозрачный хрусталь льдинок, то шурша между кусками погрызенного льда. — «Часто убитые в бою похоже на уснувших, чем на мертвых. Будто притомился человек от тяжкой работы, прилег на малое время отдохнуть, скоро поднимется и продолжит».

Гуаль, присев на корточки, о чем-то тихо разговаривал с сержантом. Тот, сидя на коленях, ещё держал в руке шприц-тюбик. Дослушав, Алехандро отрешенно вздохнул и, выпрямившись в рост, подошёл к подполковнику:

— Командир! Они сами идти не смогут. Я знаю правила разведки. Всё сделаю сам и догоню.

— Дурак ты, капитан-лейтенант, — устало посмотрел на него Кайда, продолжая сидеть на оставшемся практически целым после попадания из РПГ, стволе дерева. — И, правила у тебя дурацкие. А, у нас, у русских, правило одно: своих не бросаем!

— Командир! — Еремеев, баюкая снайперскую винтовку в камуфлированном окрасе, присел рядом. — Глянь, какой лялькой от Remington обзавелся. Эм двадцать четыре! Мечта идиота!

— Поздравляю, — Александр равнодушно мазнул взглядом трофей. — Раз все в сборе, слушай приказ.

Он развернул порядком измятый пластик карты.

— Погода нам на руку, так? — мрачный teniente de Navio так и стоял столбом, правда, слегка покосившимся. — Ни авиацию, ни БПЛА колумбийцы поднять не смогут. Надо уходить. Срочно.

— Согласен с тобой на все сто, compañero de armas, — подполковник, привычно морщив нос, изучал карту. — И, противник наш также полагает. Наверняка.

— А, мы пойдем другим путем, товарищ, — по-ленински картавя вставил фразу Носорог, легонько постукивая пальцами по телескопическому прикладу ремингтон.

Александр укоризненно зыркнул на офицера:

— Сделаем так: «двухсотого» и «трехсотых» заберет наш авангард. Чупа-Чупс уже в курсе. Мы же ноги в руки и марш-марш назад.

— Куда? — обомлел венесуэлец. — В лагерь? Дак ведь там …

— Вижу сообразил, — довольно хмыкнул Кайда и, вернув карту в поясничный карман, встал. — Идем туда, где нас не ждут. Кстати, тоже правило русской разведки.

— Куда идём мы с Пятачком большой, большой секрет, — фальшиво пропел Николай и, легко поднявшись, на манер лесоруба закинул «американца» на плечо.

— За это могут посадить всего на пятьдесят лет, — в тон пропел Чупа-Чупс, выходя на поляну со стороны реки.


«Тот же лес, тот же воздух и та же вода, только он не вернулся из боя», — уже полчаса заигранной пластинкой крутилось строка в голове. Он в очередной раз посмотрел вверх. Шопен с прогнозом не ошибся. Синюю акварель буквально на глазах заливала черная гуашь, наглючим Чубайсом вырубая небесную иллюминацию:

— Мда, маэстро, походу ливень будет знатный.

— Как заказывали, командир, — Шестаков, перешагнув через очередную корягу, умудрился поднырнуть под ветку, что подлым образом вознамерилась стегануть по лицу. — Зато тебе не вертушек, не беспилотников. Красота!

— Тук, тук, тук, — трудягой-дятлом проснулся наушник уоки-токи. Кайда, продолжая двигаться, обернулся и поймал взглядом Алехандро. Тот, держась в середине цепочки навьюченных снаряжением коммандос, поднял глаза. Понимающе кивнул и, стараясь не нарушать ниточку следов, догнал подполковника:

— Новости?

— Ага. Головной дозор вышел к долине. Командуй своим привал, а мы прогуляемся.

— Рекогносцировка?

— И, она тоже, — Александр, скинув рюкзак, извлек из-под верхнего клапана «костюм лешего». Венесуэлец последовал его примеру:

— БэКа дополнительный берем?

— Запас карман не тянет, — Кайда в карманчики разгрузки рассовал осовремененные «лимонки». Подумав, добавил к четырем ещё пару снаряженных магазинов к «Калашникову». — Народная примета. Флот к короткому забегу на длинную дистанцию готов? Вот, и славно. Двинули, помолясь.


Дождь, напрочь забыв про все приличия, наяривал «собачий вальс». Они, лежа под термонакидками, старались не обращать внимания на лужи под животом.

— Господа офицеры! Пора сделать выбор, — тоном прожжённого маклера напомнил о себе Носорог. — Перед вами два экспоната. Тот, что справа, Sikorsky UH-60 Black Hawk. Обращаю внимание на пассажировместимость. Одиннадцать рыл. Плюс 3 чела экипаж. Второй, Bell UH-1. Он же «Ирокез». Вертушка больше для огневой поддержки, но восемь обормотов запихнуть можно, в довесок экипаж в две штуки. Зато НУРСов, как у дурака махорки … Аж, два блока по 19 пистонов. Жуть.

— Выбирать, говоришь? — поцокав, подыграл ему подполковник, продолжая разглядывать лежащий внизу полевой лагерь. Хотя правильнее сказать, что от того осталось. Вертолётная площадка, небольшой ангарчик огневой налёт пережили. Там и, по словам капитана Еремеева, и прятались от дождя летуны с охраной. Остальным домам-строениям повезло не так. Точнее, совсем, не повезло. Бунгало сложило, что карточные домики после шалостей торнадо. Про палатки-навесы смешно и говорить. Как Фома хреном … Техника с кислым видом, где набекрень, а где и в полной раскоряке темнела сквозь частые сети дождя. — А, что мыслит об этом, синьор Teniente de Navio?

Гуаль, стараясь не шмыгнуть, ответил вкрадчиво:

— Black Hawk.

— Понятно, — вздохнул Кайда, немного поёрзав. — Логика на поверхности. Так понимаю, с «Сикорски» знаком. Управлять сможешь?

— За высший пилотаж не ручаюсь, но от точки до точки. Почему нет? — уверенно кивнул венесуэлец. — Правда, в такую непогодь …

— С небесами договоримся, — подмигнул Александр. — Гулять так гулять. Полетим с комфортом. Господин продавец! Заверните оба. И, про скидку не забудьте. Опт как никак. Хотя, дождешься от тебя.

— Вот это бизнес! — просиял Еремеев. — От всей широты русской души. А, в качестве бонуса, командир, лично прокачу с ветерком. От точки А до точки Б.

— Сговорились. Ты тут бди, а мы скоренько. Одна нога здесь, а вторая … Сам понимаешь.


А, ливень всё никак не унимался. Правда, над вершинами сопок начинало светлеть. Гуаль, не особо и осторожничая, вернулся перебежками:

— Все на позициях.

— Ключ на старт? — вопросительно посмотрел Носорог. Подполковник ещё раз глянул на небо и прислушался к шуму дождя:

— Пожалуй и пора. Через полчаса, полагаю, тучи протянет. Вон просветы намечаются.

— Ага, Илья-пророк, походу, умаялся, — Шопен сидел под плащ-палаткой на манер известного Кощея. Тот сказочный чах над златом, наш же берег «вверенное казенное». Электроника штука капризная, хотя и в милитаристическом варианте. — Кстати, в эфире кроме треска электрических разрядов покой и благолепие.


Они зашли к ангарчику с глухой стороны. Хотя, надо признать, из четырех, только одну и можно было признать не глухой, да и то номинально. Наличие откатных ворот, пусть и без окон, давало такое право. Конечно, сооружение слепили не для казармы, а тем более несения караульной службы. Капа скупыми жестами распределил роли в предстоящем. Язык жестов в спецназе интернационален, хотя есть нюансы. Обошлось. Оба венесуэльца понятливо кивнули и, держа Калашниковы с навинченными глушителями наизготовку, двинулись вдоль стены, намереваясь обогнуть склад. Поправив слегка сползший с плеча ремень «Вала», Капелев мешкать не стал. Повернув за угол, направился к торцу с воротами.

— Минутная готовность! Начинаем по команде «зеро»! — в частом бисере дождя очертания слегка плыли. Александр, в три приема скатав накидку в рулон, сунул под верхний клапан рюкзака. Тропический дождь штука переменчивая, что девица на выданье. Хлоп и закончился. Будто в небесах, водопроводчик по причине похмельной ретивости барашку крана прикрутил. — Твою колумбийскую маму … Носорог! Выход на контроль! Не ровен час …

Ворота перегруженной вагонеткой поползли по направляющей. Скрипа, от которого мороз по коже, подполковник не услышал. Расстояние все-таки. А, вот мурашки … Оно, наверняка, рудимент. Но, шерсть у наших предков была. Определенно.

Два колумбийца с вездесущими «Калашами» в руках, задрав головы и весело болтая, замерли в метре от полуоткрытого проёма. Спецназовцы Гуаля вывернули из-за угла и … Ступор может случиться с каждым. Александр словно в замедленной съемке смотрел, как колумбийцы синхронно вскидывают автоматы, как морпехи подрублено валяться в грязь, пытаясь поймать на мушку охранников. Искоркой проскочила радостная мысль, что вспышек на обрезе стволов рейнджеров нет. Значит есть ещё шанс. Хоть малюхотный, но есть…

Сдвоенно отработал еремеевский «Винторез» и высокий колумбиец прекратил бренный путь. «АС» Капы звуков не добавил. Показалось, что рейнджера сразила идеи милосердия: «Калашников», надоевшей безделицей, выпал из рук, так и не выйдя на линию выстрела. Рявкнул ли на напарников старший лейтенант или нет, не важно. Бывший «морской дьявол» в три прыжка очутился у воротного проема. Бросок и граната полетела в склад. Вторая вдогонку. Офицер, кошкой ретировавшись в точку старта, виртуозно исполнил шлягер унтеров всех армий и континентов: «упор лежа».


Глава 3. «Прилетит вдруг волшебник …»

С обвисших, на манер лубочных усов казаков-запорожцев, лопастей винтов геликоптеров стекали бодрые струйки давешнего дождя. Водяная взвесь, местами прострелянная солнечными лучами, с черепашьей скоростью оседала на превратившуюся в пластилин землю. Кайда, попытавшись отскрести с берцев налипшую грязь, вскоре минуту плюнул на эту идею. Причем, не мысленно.

— Командир, — Капелев, обходя лужи по размерам напоминающие пруды, шлепал скорее со скоростью стайера, чем спринтера. Два давешних напарника тащились сзади, виновато понурив головы. — Тот ляп, что приключился при штурме он … Короче, мой косяк. Должен был предусмотреть. Пацаны не причем.

— Тоже мне, заступник! — подполковник, стоя на листах рифлёной стали, что являлась основанием вертолетной площадки, сверху вниз разглядывал троицу. — Каждому воздастся по заслугам. Разбор полётов будет. Потом. Сейчас мухой до Носорога. Вон он у «Ирокеза» трется. Берите остатки «лепестков», да рассейте по периметру. Мины с самоликвидатором? Ну, слава Богу, а то шлёпнут клеще военного преступника …

— Сделаем в лучшем виде! — повеселел старший лейтенант и, сложив приклад «ВАЛа», обернулся к венесуэльским коммандос, перейдя на английскую мову. — Орлы! Расстрел на месте отменяется по причине временной ненадобности. Но, как инструмент воспитания … Короче, есть работёнка для самых умных. За мной!


Bell, мелко завибрировав корпусом, приподнял хвост, по примеру камышового котяры перед броском, и оторвался от площадки. Плавно набирая высоту, он по широкому кругу пошёл над распадком.

— Командир, включи управление оружием, — Еремеев по-хозяйски устроившись в кресле пилота, уверенно управлял геликоптером. — Там есть автоматический режим мониторинга целей. Вона две зелёные клавиши.

— Поди шмалять сам по себе не станет, — проворчал Александр и, поерзав в кресле штурмана, придавил обе кнопки. Тут же, моргнув, осветился монитор и на черном фоне забегали желтые строки цифири, галочки, стрелки, пунктиры.

— Не, скотинка умная, с идентификатором и голосовым советчиком, — Николай, глянул сквозь боковое остекление вниз. — О, Блэк Хок взлетел. Сейчас повыше поднимемся, да и рванем парой до дому, до хаты.

— Где тот дом, и сколько ещё до той хаты? — приоткрыв дверь из десантного отсека, просунул голову Капелев. — Ты бы, герр асс, особо не завихаривал, не то стошнит пассажиров.

— Извини, водоплавающий, бумажных пакетов на борту нема, — чуть нараспев откликнулся капитан, продолжая тянуть на себя ручку управления. «Ирокез», послушно задрав нос, набирал высоту. — В стране напряженка с бумагой!


Надо отдать должное мастерству Гуаля, держал Sikorsky ровнёхонько над плоским, что череп Горбачёва, утесом. Как и кисло знаменитый генсек, пара-тройка кустов при виде сверху только добавляли сходство с оригиналом. Родовые отметины, куда ж без них …

Внизу суетились Морозов и Лях, с полным бережением устраивая очередного «трёхсотого» в сплетённую, на манер люльки, сетку. Свободный конец подъемного троса свисал, как известный предмет «на полшестого», в трех метрах над землей. Уложив бойца, Лях поднял правую руку. Тут же, на рампе Black Hawk завертелась электрическая лебедка, накручивая трос на барабан.

Последним втянули Чупа-Чупса. Пока шла эвакуация, Iroquois, словно заботливый родитель, кружил над транспортником, оберегая от потенциального супостата. Оказавшись на борту Андрей, оглядев сидевших коммандос, по-мальчишески подмигнул:

— Привет, басота! Давненько не виделись. Как оно ничего?

Геликоптер напористо потянул вверх и, одновременно закладывая вираж, рванул вперед.

— Чисто как в трамвае! — хохотнул Морозов, хватаясь обеими руками за поручень, на манер матроса при качке, приняв уверенную стойку. — Дак, чего скуксились, братва?

Морпехи, вцепившись в скамейки и упираясь ботинками кто во что горазд, помалкивали. Лишь хмурый cabo primero, покосившись на лежащих между скамейками раненных, неопределенно дернул плечом. Андрей вопросительно глянул на Варшавина. Тот, подставив набегающему из открытого проема потоку лицо, завороженно смотрел на «зеленое море тайги», как когда-то пелось в советском шлягере. Хотя, какая здесь тайга? Selva. Коротко и ясно.

— Больше жизни, компаньерос! — Чупа-Чупс поискал глазами не занятое место. Не найдя такого, притворно вздохнул. — Коли нет свободной плацкарты, пойду к машинисту. Там и обзор панорамный и вообще …


Они скромненько посиживали на щербатой лавке напротив входа в штаб бригады. Слева от двери из железного дерева, а чему удивляться Южная Америка кругом, благородно сияла медная доска с барельефом Франсиско де Миранда. Римский профиль генералиссимуса впечатлял. Ну, а справа поплоше. Матовый прямоугольник с васильковой латиницей: Brigada de Operaciones Especiales «Generalísimo Francisco de Miranda». Что на языке Дон Кихота в компании с Санчо Панса вещало, что именно тут дислоцирована бригада специальных операций «Генералиссимус Франсиско де Миранда».

— Кстати, mon lieutenant-colonel, знаешь, что за крендель этот Франсиско? — лениво поинтересовался Носорог, перекинув нога на ногу.

— Не-а, — зевнул Александр, не поднимая век. Благо, под антрацитового цвета стеклами очков, никто этого не видел. Да, и некому. Полдень в здешних широтах, сиречь сиеста.

— Просветить?

— Бухти, как космические корабли бороздят Большой театр, — покладисто согласился Кайда и почесал макушку, не снимая казенного кепи. Вся их группа фасонила в униформе венесуэльских морпехов. — Тем более, Терентьев задерживается.

Еремеев, охлопав себя по карманам, обнаружил сигареты в набедренном. Щелчком открыв светло-желтую пачку тонкого картона с верблюдом, что позировал на фоне египетских пирамид, он зубами прихватил сигаретину и аккуратно вытянул. Правой рукой взяв протянутый Александром “Zippo”, откинул большим пальцем крышку и крутнул колёсико. Тут же веселый огонек, прикрытый широченной ладонью от потенциального сквозняка, обосновался на фитиле. Прикурив, капитан затянул в себя приличный порцию дыма. Погоняв между щек, стал говорить, выпуская сизоватые лохмотья. — Так, вот, Франсиско ещё тот баламут. Кстати, полное имечко его Себастьян Франсиско де Миранда-и-Родригес. Мда, как корабль назовёшь … Судьбинушка, будто из присказки товарища Сухова Федора Ивановича списана — «И, бросало меня по свету белому от Амура, до Туркестана». Фигурально, само собой.

— Пилигрим что ли? — с вялым интересом прищурился Александр. Он, с треском открыв застегнутый на «липучку» клапан нарукавного кармана, аккуратно вытащил “Luсky Strike”. Прежде чем прикурить, втянул запах любимых сигарет. — На барельефе вполне себе. Типа государственный муж.

— Ага. Именно государственный, на всю голову! — заметив вопрос в глазах командира, Николай пояснил. — В президентах бывал. Аж, три с половиной. Но, месяца. А, ещё с Екатериной ручкался.

— С какой Екатериной? С нашей императрицей что ли?

— Ну. Помощь военную выпросил, — ухмыльнулся во весь рот Носорог. — Но …

Запыленный, что саркофаг Тутанхамона, с визгом покрышек из-за угла влетел «Ленд Ровер» с брезентовой крышей. Правда, двери штатно были на месте. Учитываю нездоровую тягу венесуэльцев к некому подобию обрезания своих «железных коней», наводило на мысль, что хозяин либо пуританин, либо силовик. Симбиоз вполне допускался.

— А, вот и начальство! — подполковник без особой спешки, но и не демонстрируя вальяжность, поднялся с лавки. — Потом как-нибудь дорасскажешь про похождения синьора Франсиско.

— Заметано, — Еремеев занял место на полшага сзади. Субординация она и под Южным Крестом никуда не девается. Вещь сама в себе.

«Ровер» аккуратнейшим образом притормозил в четырех шагах. Терентьев в полевой униформе с пагонами на плечах и лихо заломленном малиновом берете венесуэльской десантуры, находился за рулем, держа на физиономии мину видавшего виды старослужащего. А, под черными стеклами очков «а-ля черепаха Тортилла» глаз не просматривалось. Надо отметить, ряженным Константин Петрович не выглядел. Генерал, не мешкая и секундочки, но и не проявляя холуйскую прыть, в один прием вышагнув на асфальт, расторопно распахнул заднюю дверь авто. На подножке объявился форменный полуботинок, сияющий на манер рынды флагмана эскадры. Судя по фасону и глянцу, хозяин штиблета относился к клану штабного шаркуна.

— Мля, що за цирк? — старательно сдерживая смешок, прошептал Николай. — Кого это нелегкая …, ежели сам генерал драйвером робит?

— Тише ты! — цыкнул подполковник, делая в сторону визитёра три шага. — Сам Верховный! Инкогнито. Согласно легенды.

— Тю. А, я повёлся, как последний поц, — разочарованно шмыгнул носом капитан, едва голова «верховного» появилась из-за обвода крыши, и рявкнул унтером, умудряясь впихнуть в реплику и уважение и толику скрытой насмешки. — Здравия желаю, сеньор Contraalmrante!

Чубаров, крепко держа двумя пальцами козырек, одним движением одел белоснежную фуражку, где по околышу черного колера вольготно раскинулся «краб» в густом пучке золотой канители. Проверять центр оси не пришлось. Головной убор сидел строго по уставу. Практика, что не говори, великое дело.

— Здравия желаю! — Кайда, приняв строевую стойку и взяв под козырек, каблуками щёлкать не стал, полагая излишним. Вблизи ротозеи не отсвечивали, а дальним наблюдателям, кои имелись наверняка, звуковые манипуляции с обувью были не слышны.


— За легкий маскарад не обессудьте, — Терентьев поискал глазами вешалку. Та на глаза не попалась. Генерал, многозначительно хмыкнув, положил малиновый берет на широкую столешницу из вездесущего пластика. — Реквизит надо беречь. Вещь казенная. А, вы чего истуканами прикинулись? Сидайте, хлопчики. Разговор пойдет про то, как ваши давешние трофеи использовать с максимальной пользой.

Кайда скосил глаза на полковника. Антон Иванович, последовав примеру начальства, пристроил помпезную фуражку ВМФ рядышком генеральским беретом. Почувствовав ироничное топтание капитана Еремеева, Александр, сделав зверское лицо, глянул на подчиненного.

— За вертолёты разговор? — скупо поинтересовался он, усаживаясь напротив на металлический стул явно местного лудильщика.

— А, что, пока нас с Чубаровым не было вы ещё чего-то приперли? — чего в генеральском вопросе было больше, насмешки или беспокойства, для Кайды осталась загадкой. Через минуту разгадывать эту шараду стало не досуг.


На темно-синем экране радара желтых отметок, что мух на свадебном столе к концу первого дня торжества. Александр отогнал выползшую не кстати бестолочь, не пытаясь прислушиваться к рутинной тарабарщине на испанском. Ежу ясно, идут бесконечные сообщения-доклады постов и служб. Свет неона на капитанском мостике «Mariscal Sucre» к лирике не располагал, а вот возьми ж, и выскочи про мух. Воистину, человеческий мозг штука необъяснимая. Он вопросительно глянул на командира фрегата. «Первый после бога» в черном бушлате и такого же цвета фуражке, с точеными чертами лица и сведенными к переносице бровями, смотрелся пафосно. Понять можно, дослужился моряк аж до capitan de fragata, а в реальной заварушке побывать не довелось. Дело житейское. В том и причина легкого мандража и напряжёнки на мостике. «Кап-два», почувствовав взгляд, повернул голову и, встретившись глазами, отрицательно мотнул головой. Кайда, понимающе вздохнул, и, демонстративно достав пачку Lucky strike”, направился на выход.

Ночь, расплескав от всей широты души несчитанные ушаты мрака, скрыла не то что носовое орудие на баке, умыкнула между делом и леера на обводе мостика, что имелись всего в двух метрах. Мачты, вертолёта на юте, будто и отродясь не бывало. Фрегат словно завис в киселе черноты, хотя минуту на мониторе он сам видел метку скорости у цифры «10». Пузатенькое пламя, вскочив на кончик фитиля, приветственно качнулось и, послушно вытянувшись вверх, подобострастно лизнуло сигаретину. Звуки шагов по стальному трапу вязли в сыром воздухе, точно сквозь беруши.

— Ну, как там? — выдохнул табачный дым Александр, опираясь плечом на бронированный лист надстройки, сплошь покрытый росой.

— Норм. Группа в трехминутной готовности, — толстая резина тактических ботинок Гуаля слегка скрипнула. Он встал сбоку, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь впереди. — Темно, как у негра в жопе. Минзаги объявились?

— Не. На радаре ноль. Он же зеро, он же null, он же nula, — хмыкнул подполковник и покосился на слабо тлеющий кончик сигареты. — Короче, не хрена и лука мешок.

— Про зеро понял, а последнюю фразу не совсем, — вздохнул Teniente de Navio и поправил Glock-17 в набедренной кобуре. — Но, по интонации догадался. Кстати, наша задача пустить колумбийские корабли на дно и всё?

— Не совсем, — через паузу ответил Кайда, выпихнув изо рта последнее облачко дыма. — Это первая часть Марлезонского балета. Вторая заковыристей и чисто по профессии.

— А, именно? — заинтригованно смотрел венесуэлец.

— «Языка» взять. И, не одного.

— Как ты себе это представляешь? — опешил Алехандро. — Вынырнуть по левому борту у корабля, идущего на боевом курсе? На скорости узлов так в пятнадцать-двадцать?

— А, что? Вот бы мореманы охренели? — улыбнулся подполковник. — У нас действо запланировано попроще. Геликоптеры на фрегатах запарковали на кой, как мыслишь?

— Ну, … — начал спецназовец. Лязгнула задвижка и через приоткрытую дверь рубки вывалился узкий, что лазерный меч из мультиков, пучок синевато-лунного света. Проскочил ломаный силуэт и в их сторону застучали шаги:

— Господин подполковник! Синьор капитан срочно просит на мостик!


Sikorsky мчал в черниле ночи, отключив внешнею иллюминацию, да и внутри газету читать было не с руки. Впрочем, сей факт только соответствовал, говоря на импортный манер, миссии. Луна — ещё та пута! Спряталась за портьерами облаков и ни гу-гу. Согласно высотомера, до водной поверхности было 127 метров, айсбергов с небоскреб не предвиделось, а океан вёл себя тишайшим образом, отдыхая после хлопот минувшего дня.

— Блин, не повезло колумбийцам, — стараясь перекричать рокот вертолетного мотора, Алехандро придвинул голову почти к уху подполковника. — Подорваться на собственных минах!

— Уверен, что на минах? — Кайда, через открытую дверь в кабину пилотов, видел плечи да белые шлемофоны летунов.

— В смысле? — недоуменно уставился Гуаль.

— Ну, мало ли …, — подполковник дернул плечами. — Старик Нептун, к примеру, осерчал. Или, там, Зевс-Громовержец молнию метнул. Аккурат в пороховой погреб.

— Тогда две, — хитро прищурился капитан-лейтенант. — По одной в каждый минный заградитель.

Вертолёт неожиданно рухнул в небесный ухаб. Тряхануло так, что попади язык между зубов, укоротило б в миг. Шепеляв потом до гробовой. Благо в десантном отсеке народ подобрался битый. Отделись ушибами да матом. На двух наречиях, кстати. Гишпанский в этом плане красноречив и образами богат. Опустошённые стаканчики из-под кофе (куда ж без него, как-никак Южная Америка кругом, а Южный крест за тучами), разлетевшись, как Бог на душу, заплясали сарабанду по вибрирующей рифленке пола. Кайда, изловчившись в последний миг ухватиться за поручень, на скамейке удержался и, мысленно ухмыляясь, наблюдал, как senior Teniente de Navio, с грациозностью бегемота, возился между лавками, баулами с амуницией, стоя на карачках.

— Командир! — плечом в плечо толкнул Носорог, что сидел рядом, как ни в чём не бывало. — Пернатый кличет!

В проеме маячила фигура в шлемофоне.

— Прощенья просим, — Александр, крепко схватив за спасжилет, рывком вернул Алехандро на место. Отпихнув ногой чей-то ранец, подмигнул. — Извини, camarade, не до церемоний.

Протиснувшись между радистом с физиономией истинного эпикурейца, он встал за спиной у штурмана. В кабине пилотов шумоизоляция оказалась получше. Воздушный навигатор трудился в поте лица, гоняя взгляд по цветному монитору. Скосив глаза на подполковника, венесуэлец обронил на английском:

— Мы на подходе. До «точки» три-четыре минуты. Вон зелёные отметки на радаре.

Почти в самом центре экрана, будто мухи в блюдечке с вареньем, мерцали несколько точек.

— Плоты? Только четыре? Что-то маловато для двух экипажей? — Александр пригляделся к монитору. — Гуд! На месте разберемся. Работаем.


Одна, вторая, третья, испуганными перепёлками, вспархивали сигнальные ракеты и, описав восходящую дугу, гасли. Внизу, световой столб от вертолетного прожектора уверенно держал спасательные плоты. Те, слабо покачиваясь, жались друг к другу, невольно образовав почти правильный квадрат.

Кайда, крепко ухватившись за скобу, в очередной раз выглянул в открытый проем. Black Hawk почти неподвижно висел над оранжевыми прямоугольниками. Метрах в семидесяти, судя по вспыхнувшему лучу прожектора, барражировал «Ирокез».

— Майна! — гаркнул Александр, отшагнув от проема. Еремеев кивнул и нажал желтую кнопку дистанционного пульта электрической лебедки:

— В натуре, никто кроме нас! Теперь и на Красный крест с полумесяцем шабашить подвязались. Планида, мля.

Стальной трос послушно крутил ролики, сползая в темноту.


Глава 4. «Ты куда летишь птица быстрая …»

— Экипажи канонерок! — грохотал наружный репродуктор, перебивая вой вертолетных турбин. Голос teniente de Navio, переполненный металлом, стегал тех, что внизу качались в плотах. Хотя до берега, по флотским меркам, было всего ничего (каких-то восемь миль), но ночь в бескрайнем океане, да ещё луна запропастилась, оптимизма не добавляла. Скорее наоборот. — Приготовиться к эвакуации. Первыми поднимаются офицеры! Паники не создавать! Заберем всех! На подходе «Кальдас». Фрегат будет в квадрате через пару часов.

— Вира! — в ударопрочном шлеме с опушенным забрало из ударопрочного пластика, Носорог смотрелся ухарем-такелажником, которому сам чёрт не брат. Он дернул подбородок в глубь десантного отсека. — Первый идёт. Готовьтесь паковать пассажира!

Лебедка исправно тянула и в нижнем обрезе проема появилась растрепанная фигура, перехлестнутая страховочными ремнями.

— Guten tag! — радостно, будто встретил старого приятеля, заорал Кайда, затаскивая бедолагу в салон. Тот, глупо скалился, ощутив, пусть вибрирующую, но всё же твердь. Один из венесуэльских коммандос, также в униформе с нашивками-шевронами колумбийских ВВС, помог снять подвесную систему и увел жертву кораблекрушения в хвост, крепко придерживая под локоть. Александр, проследив, что бедолагу мигом скрутили и обездвижили, облегченно вздохнул:

— Завертелся конвейер. Капитан, крути барабан. Банкуем!

Николай, зло улыбаясь, нажал кнопку пульта:

— Майна! Ловись карась большой и очень жирный!

Когда подняли на борт четвертого, которым оказался субъект в комбинезоне без знаков различия, из глубины салона послышалась возня и раздались придушенные вопли. «Четвертый», почуяв неладное, рванул к проему и сиганул вниз.

— Ну, ты мля и дуремонтус, ломишься, что сохатый, — ворчал капитан, запуская лебедку на подъем. — Икарушкой прикинулся, придурок недоделанный? Дак, тогда отстегнись от подвесной системы. С такой-то высоты утюгом к дедушке Нептуну пойдешь или блином размажет о воду. Цыплёнок-табака выйдет. Э-хе, хе. Хлопот только прибавил. Командир, Бога ради, дайте нарушителю дисциплины по кумполу. Фулиган! В лодках у товарищей каждая секундочка на счету…

— Несознательный клиент пошёл, — проворчал подполковник, затягивая брыкающегося «четвертого». Едва тот, встав на пол вертушки попытался лягнуть, Александр от души влепил ему в солнечное сплетение. — Без анестезии в нашем деле ну никак! Дёшево и сердито. Учись, сынок!

— Очень верное решение, — подражая герою бессмертной «Кавказской пленницы» товарищу Саахову, согласился Еремеев, помогая отстегнуть страховочные ремни с «четвёртого». Подоспевший венесуэлец в охапку сгреб обвисшее тело и без церемоний поволок в хвост Black Hook. Через минуту трос в очередной раз убегал вниз, в темноту.


Картинка была ещё та. Вертолёты, супружеской парой, заходили на взлетно-посадочной полосы базы, которая не дотягивалась буквально метров четыреста до кромки залива. Океан, плескаясь по утренней надобности, щедро рассыпал мириады бликов.

Sikorsky аккуратнейшим образом, будто в песочницу, присел в центр белого круга и тут же сбросил обороты двигателя. Пилот Bell слегка заторопился с посадкой, из-за чего изящество не свершилось. Стальные лыжи стервозно визгнули, прижимаясь к бетону площадки.

Александр, на манер купейной, откатил дверь и высунул голову наружу. Три оливкового колера автобуса, отдаленно напоминающие знакомые с детства «Пазики», с занавешенными наглухо черными шторами окнами, медленно двигались в их сторону. В кильватере ползла парочка открытых джипов с мордоворотами венесуэльских коммандос в полной боевой.

— Комитет по торжественной встречи найдёнышей океана, — фыркнул из-за спины Еремеев, разглядев нехилую кавалькаду. — Или сия ассамблея по наши скромные персоны?

— Ага, жди дожидайся. Для нас, сирых и убогих, вона коробчонка в дальнем углу, — подполковник дернул вправо подбородком. — Не “Mercedes” однако, но и не венгерский “Icarus” надо честно признать. Зато, встречает Сам!

— Николас Мадуро?! — дурашливо присвистнул Носорог, за Кайдой спрыгивая на бетонку.

— Бери выше! — едва «Пазики» остановились в безопасной близости от угомонившихся лопастей вертушек, из автобусных дверей горохом сыпанули спецназовцы. Офицеры предусмотрительно отошли в сторону. — С эскортом поедут, ихтиандры несостоявшиеся, мля.

— О, герр Чубаров собственной персоной. Без помпезности, но прикидон соответствует. Леворвер страхолюдный в кабур запихал, берцы что ботфорты у Портоса, даже панама «а-ля Наполеон в Африке», мать его за ногу. Красава! — завистливо вздохнул капитан. — Готовьтесь, ваше благородие, к раздаче плюшек на масле! Надеюсь, не на машинном.


Дверь, услужливо скрипнув, отворилась, едва Александр, постучав костяшками пальцев по морёной, а может и натуральной, поверхности, нажал на массивного ручку. В узком «предбаннике» без окон в дальнем углу за хлипким столом восседала дебелая тетка не в лучший период своей жизни и откровенно скучала. Офисный стул, придавленный хозяйкой, тоже видывал виды.

— Здрасьте, — переступая порог нейтральным тоном сообщил подполковник, хотя его нынешний костюм никак не ассоциировался с принадлежностью к армии. Скорее, причислял к многочисленной рати офисного планктона. Сероватый воротник некогда белоснежной сорочки на выпуск, слегка обвисшие колени бледно-голубых брюк, да черные ботинки с облупленными носами, создавала вполне целостный образ мелкой канцелярской крысы, коих в любом учреждении, а посольство даже великой и могучей, в первую очередь и есть контора.

Мымра за столом, взглянув как на пустое место, даже не шелохнулась.

— Константин Петрович у себя? — Он попытался извлечь голосом низкие вибрации. Так себе получилось. Тетка сняла трубку телефонного аппарата с дисковым номеронабирателем. Вычурно оттопырив мизинец с широким, что детский савок, малиновым ногтем дважды крутнула диск.

— Константин Петрович, — через паузу влюбленно сообщила она в трубку. — Пришло тут, … ммм. Пропустить? Хорошо.


Генерал стоял у зашторенного светлыми гардинами окна, насмешливо разглядывая приближающегося подполковника:

— Не дать, не взять! Клерк-неудачник.

— Не переборщил? — улыбнулся Кайда, пожимая протянутую ладонь. Терентьев придирчиво прошёлся глазами по наряду офицера:

— Вполне, вполне. И, рожа в меру простоватая, но не без некой крестьянской хитринки. Норм! Садись за стол. Согласно легенды, будем гумаги мусолить. Отчеты там, сводки, списки.

— Так понимаю, захватили кабинет у легальных посольских? — подполковник подошел к прямоугольному, без единого предмета, столу. Взял за спинку крепкий, хоть и изрядно пошарпанный, стул и оккупировал в один прием. — Мадам в приемной от прежних хозяев досталась?

— Похоже? — Терентьев взял тонкую, скрепленную ярко-красной скрепкой, стопку листов и, подойдя к столу, расположился напротив. Благо стул-близнец ждал дожидался. — Наш кадр.

— Вот, почитай-ка, — генерал протянул стопку. — Коллеги из венесуэльской контрразведки поделились.

— Протоколы допросов колумбийских моряков с канонерок?

— Да. Имеются там прелюбопытные моменты. На третьей и четвертой страницах. Обрати!

— Хорошо, — Александр на первый раз бегло просмотрел текст, и, зацепившись за нечто, пару раз хмыкнул. — Выплывает шанс сыграть с пиратской кодлой по-крупному?

— Ага, — буднично вздохнул генерал. — Коли такая беспечность у супостата наблюдается: собрать пятьдесят процентов запаса морских мин в одном месте. Грех не воспользоваться. Всяко результативнее, чем гоняться за минзагами по морям-океанам.

— Наметки есть каким Макаром?

— Имеются, — простецки улыбнулся Терентьев. — Тут и трофеи ваши сгодятся в очередной раз. Китайские товарищи подмогнуть обещали техникой, да и мы по сусекам наскребем кой-чего.

— Ну, вот некий абрис будущей акции обозначились, — удовлетворённо поморгал ресницами Кайда. — Типа, кто ходит в гости по утрам …

— Где-то около того и вообще, — Константин Петрович провел ладонью по столешнице, стирая несуществующую пыль. — В первом приближении. А, детали сейчас обмусолим и поищем, этот как его, … консенсус.

— С учетом плюрализма и демократии, — на горбачёвский манер подхватил Александр. — В свете решений и согласно генеральной линии.


Белый, будто снег Гималаев, моноплан с двумя поплавками под брюхом, то стелился над изумрудом океана, то взмывал с бесшабашностью альбатроса в прозрачные без единого намека на облака небеса и выкручивал кульбиты, горки и прочую веселуху воздушной акробатики. Внизу белели, чернели и алели паруса мелких водоплавающих. Вон, пыхтя, как завзятый курильщик, по казенной надобности тащился сухогруз, чуть ли не до клотика в разноцветных коробках контейнеров. Чистой акулой, мимо шмыгнул фасонистый фрегат с стрекозой-вертолетом на юте. Да, и в небесах творилась неслабая кутерьма. На зримой высоте, взбивал перину в две руки пассажирский лайнер. «Пан Американ», а может и «Люфт Ганза». Дойчлянды в Центральную Америку дорожку давненько протоптали, ещё во времена оные. Гудя майским жуком, со снижением стекал раскрашенный в попугайские цвета турбовинтовой “Cargo”. А, чему удивляться, до аэропорта рукой подать. Взлетно-посадочная примыкает к ангарам военно-морской базы. Вон, пирсы перпендикулярами уходят в залив. И, милитаристы по делам и без шлындают на берегу. Гражданские геликоптеры, на манер городским голубей, ползали над гаванью. Толи туристов катали, толи возили чего. Колумбия вокруг. Про наркотрафик в тутошних краях не басни, чистая проза. Поди разберись, чего вертушка везёт: пиццу для шлюхи толстосума или кокаин средним оптом.

Гидроплан, напархавшись птахой, скользнул вниз и понесся над водой, выбирая место для посадки. Акваторию вдоль и поперек пересекали рыбацкие сейнеры, пропитанные скользким запахом рыбы; мажорились пижонские яхты с парусами и без; утюжили беременные пароходы с пассажирами на палубах, даже подлодка в надводном положении тихой сапой шустрой шмыганула мимо. Моноплану пришлось выписать почти полный круг, пока не выискалось свободное место. Самолетик грациозно спланировал на поплавки и, проскользив почти сотню метров, замер. Стрекотнули на последок моторы в гондолах и гидроплан, гордо задрав нос, как и полагается аристократу среди плебеев, закачался на слабой волне.

— Работаем! — Носорог, с звучными щелчками выключив пятерку тумблеров на приборной доске, стремительно поднялся с кресла пилота. — Чупа-Чупс, связь с Центром в норме?

— Ага, — Андрей извлекал из алюминиевого кейса, комплект лазерного целеуказания.

— Мальчики, я пошла, — Мари кошкой потянулась в кожаном с высокой спинкой кресле.

— Пусть у морской полиции глаза лопнуть, — Еремеев в два приема справился с блокировкой двери и слегка толкнул вверх. Выдохнул микролифт, поднимая половинку. Вторая, опустилась аппарелью, издав характерный звук. Ярчайший свет колумбийского солнца и воздух, нафаршированный пряными запахами океана, ушатом хлынули в салон “Cessna”.

— И, яйца тоже, — капитан скосил глаза на проходившую за спиной девушку. Шоколадная кожа, бикини пурпурного цвета на точеной фигуре блондинки — убойная смесь для любого мужика. Даже, если он возрастной импотент. Мари, вышагнув на аппарель фыркнула:

— Вы клювом попусту не щёлкайте. Мои чары не безграничны. Колумбийцы ещё те мачо, но в любой команде сыщется женоненавистник.

— Увы, она права! — Носорог отвел взгляд от умопомрачительной блондинки. — Морозов! Помочь?

— Иллюминатор открой! — Чупа-Чупс закрепил лазерный дальномер на треногу. — Арсенал аккурат в прямой видимости. Стукани в Центр, через тридцать секунд будет целеуказание.

— Принято! Пишу самодонос: типа, довожу до вашего сведения …, — Николай, включив внешний динамик, шустро набрал на стальной клавиатуре терминала спутниковой связи десять цифр и прижал кнопку вызова.

— Там, пам, тум, пам, там, — нехитрая мелодия звукового набора раздалась в салоне гидроплана. Последовал гудок и женский голос автоответчика на чисто британской мове известил, что «к сожалению, ответить в данную минуту некому, но имеется просто шикарное предложение — оставить голосовое сообщение». Капитан, придав голосу некое разочарование, буркнул, что «Джон, как был размондяем, так видно таким и останется, добавив про тридцать дней, через которые приедет сам и скажет всё, что думает по поводу обязательности приятеля».

— Мальчики! — Мари заглянула в салон. — Тут, какой-то военный пароходик мимо ползёт. Морячки на меня в оптику таращатся. Ежели лифчик сниму, да помашу флотских по примеру платочка, как полагаете, за борт много вывалиться?

— Пожалей, страдальцев, — Андрей, поглощённый настройкой приборов, фыркнул. — У них и без того давление и спермотоксикоз зашкаливает!

— Ничего, молодые, выдержать, — пай-девочкой ворковала девушка. — Тем более, лифчик-то я уже сняла. Помахала так … чисто по-матерински. Пусть их.

Носорог, закончив диалог с электронной дивой, распахнул иллюминатор. — Время пошло. Ну, как обзорчик?

— Загляденье! Как в тире, даже лучше, — Морозов через видоискатель навел оптику на цель. — Ангар и пирс на прямой линии. Кстати, там посудина под погрузкой. Походу чегой-то тяжелое тягают.

— Десять секунд! — Николай следил за стрелкой наручного хронометра. — Время! Врубай лазер!

Пару минут ничего не менялось. Океан так же скучно терся щекой о поплавки, нашептывая что-то незамысловатое. Солнышко выперлось в зенит и упивалось простором. Акватория, переполненная житейской суетой, в чужие дела особо не лезла, своих по самое нехочу.

— Молодой, метку держишь? — с ноткой беспокойства спросил Еремеев, с кресла пилота наблюдая в морской бинокль за ангарами арсенала.

— Начальник, будь спок! — откликнулся Чупа-Чупс, истуканом замерев за треногой лазера. — Ждем-с, как говориться, до первой звез …

Полыхнуло вдруг, даже они не засекли прилет ракеты, хотя примерно знали с какой стороны ждать. Огненный шар ещё набирал силу и на таком расстоянии смотрелся детской забавой, когда вторая почти вертикально шибанула в соседний склад. И, началось светопреставление.

— Мари! — не скрывая мальчишеский восторг, орал старший лейтенант, торопливо разбирая комплекс. — Шустро в нору. Дергаем отсюда, пока не застукали.

Николай, в бешенном темпе щелкал тумблерами, запуская моторы. Девушка скользнула в салон, в миг освободила стопоры и микролифт потянул аппарель вверх. Следом поползла вторая часть, задраивая проём. Оба двигателя синхронно фыркнули и, набирая обороты, запели в одной тональности. Гидроплан, дрогнув, посеменил и, сбивая гребешки волн, коротко подпрыгнув, оторвался от воды. В том бедламе, что творился вокруг, никто и не обратил внимания на Cessna.


Подполковник придавил локтем дверную ручку, такую же вычурную, что и все в этом доме. Массивная, будто шкаф с антресолями, дверь приоткрылась на десяток сантиметров. Надо отметить, петли даже не попытались пискнуть.

— Господа офицеры! — стараясь не выронить бутылки, он носком мокасина из грубой кожи (стилизация под сандалии тутошних индейцев, что с дуру восприняли Кортеса с его бандой в качестве небожителей. За что и поплатились. Гишпанцам нужно было auroom, а инки оказались жмоты и всё до крупиночки отдавать отказались. Итог известен.) увеличил проем. — Кто командиру соизволит помочь?

Офицерская общага на всех широтах одинаковостей имеет больше чем отличий. Ряд односпальных кроватей по линеечке (а, как иначе, армия, однако), тумбочки по правую руку у каждой, приличных размеров стол на все случаи в каре стульев. Да, ещё шикарный диван жоп на пять, не меньше. И, продавлен в меру. Ну и плазменный тв на полстены. (Двадцать первый век за окном.) Картинки новостей гонит, да фасонистый диктор бухтит на языке Санчо-Панса. Среди этой утилитарности господа офицеры военной разведки. Вся группа, колосок к колоску.

Носорог, лежавший с ногами, но обутыми в домашние шлепанцы, тут же отбросил в угол книжку, на глянцевой обложке которой полногрудая брюнетка пожирала взглядом мачо в полицейском мундире:

— Вот это гость! Да ещё полдюжины коньяка! Задалась неделька!

— Гуляй, рванина! — Морозов первым подскочил к Александру. — Что за повод, командир!

— А, тебе, прям обязательно нужна причина? — Капелев забрал у подполковника оставшиеся три бутылки. — Просто пьянка не катит?

— Ничего ты не понимаешь в красивой флотской жизни, а ещё водоплавающий, — укоризненно покачал головой Варшавин, расставляя глиняные кружки по столу, расписанные по местной традиции яркими узорами.


Глава 5. «Почём опиум для народа?»

— Братва! — дверь распахнулась от энергичного пинка и на пороге замаячили две фигуры. Мишкин, сжимая пальцами в каждой руки по бутылю. За стеклом цвета молочных ополосок плескалось не менее двух литров янтарной жидкости. Этикетки, по причине ненадобности, отсутствовали. Из-за спины скалился на все тридцать два Мигель.

— Пара стаканов найдётся? — Валентин пропустил вперед товарища. — Тощи, Куба, снедь! Гулять будем!

— Оба на! — Шестаков спрыгнул с широкого, что тахта молодоженов, подоконника и подхватил за уши две кружки, точная копия тех, что выстроились по периметру стола. — Явно намечается не тривиальная пьянка, но некий сабантуй. Жаль, женщин на базе с гулькин хрен.

— Какая пьянка! — кубинец, танцующей походкой и держа пузатую корзину с верхом наполненную местными овощами-фруктами, двинулся к столу. — Праздник будет, камрад!

— Так я и поверил, — хмыкнул Еремеев, разглядывая бутыли Мишкина. — Что за отрава?

— Нектар! — на кавказский манер поцокал языком Валентин. — Сорок шесть градусов, пьется, что компот.

— Часом не у ветеринаров купили? — подозрительно покосился на бутыли Лях, неся стул за спинку. — Цвет уж больно … Даже этикетки нет.

— Вах! Что этикетка? Так, бумажка с каракулями, — подражал Кикабидзе Мишкин. Кстати, близко к оригиналу подражал. — Напиток Богов!

— В том плане, выпил и на небеса? — проворчал Варшавин, выкладывая из корзины припасы в квадратную чашу из глины сплошь в местных арабесках. — Не парни, я пас. Конский денатурат не буду.

— Хозяин-барин! — закрыл дискуссию подполковник и поднял свою кружку. — Господа офицеры, прошу наполнить бокалы. За не имением таковых, те ёмкости, что под рукой. Спич намечается. Уже в горле стоит, так что не обессудьте.

— Ша, басота! — рявкнул Носорог, набулькивая в кружку коньяк. — Чапай говорить будет!

— Подхалимаш принят и зачтен, — хмыкнул Александр и обвел взглядом сидевших. — Во-первых словах скажу, начальство высоко оценивает нашу работу здесь, под сенью Южного креста, так сказать. Поощрения, звездочки, всяческие бонусы … всё будет, но позже. От меня … Спасибо, парни, за службу и … дружбу.

— Ура, принято! — подскочил со стула Чупа-Чупс. — Звездочки не помещают. Парочка для начала. Поразлапистей.

— Погодь, молодой! — поморщился Еремеев. — Экий ты … не терпеливый. Сказано же, что это, во-первых.

— Молчу, молчу, молчу, — виновато развёл руки Андрей, усаживаясь на место. — Прости засранца, командир! Зуб даю, исправлюсь.

— Про зубы потом потолкуем, — отмахнулся Кайда, продолжая держать в правой кружку. — А, во-вторых … Группе приказано провести совместную операцию с Службой внешней разведки. Чьи доблестные представители уже тут как тут.

— Ага, мы такие, — широко улыбнулся Мишкин. — В плане выпивки и драчки завсегда первым басом.

— Операция скорее стратегическая, нежели рутинная, — пожевал губами подполковник. — Работать предстоит ювелирно. О деталях попозжа. Делу время, потехи час. Всё! Спич прикончил, пьём!

— И, закусываем! — потер ладони Шестаков. — Зря, что ли Мигель припер корзину хавчика.


Кайда с Еремеевым натурально делали вид, что с восхищением разглядывают знаменитое дерево. Николай даже рот приоткрыл. Александр дернул головой:

— Перебор, маэстро. Ты бы ещё слюну пустил. Мы же туристы, а не дебилы, пенал закрой.

— Согласен, — вздохнул капитан, черепашьими шажками обходя вокруг сейба, незаметно проверяясь на предмет возможной слежки. Группа работала автономно, без страховки местных. Отсюда вывод, любые пригляды по сути вражьи. На текущий момент. — Ни чё так пихта. Имечко какое-то … консервное. Хотя, ветерану за полторы сотки уже, впечатляет. При нашей-то суете бытия. А, храмец как-то того … Новодел походу.

— Насчет новодела вы, сударь, от части правы. Был один неугомонный дядька по архитектурной линии, Антонио Бланко, — Кайда прогулочным шагом двигался следом за капитаном. Часто останавливаясь, якобы дивясь увиденному, на самом деле наблюдая за окружающей обстановкой. Благо очки с каплевидными стеклами тонированные шоколадным колером такому действию способствовали. Подобных ротозеев, что они, в самом центре столицы пруд пруди. Впрочем, сей факт задачу упрощал только отчасти. В многолюдье тихарей вычислить не в пример сложнее. Всё, как говориться, в пропорции. — Увлекся по беспокойству натуры неоклассицизмом. Замутил с тогдашним правителем Каракаса тему и изнахратили фасад в одночасье. Вот теперь и косоворотит.

— Чупа-Чупс маякнул, всё спок. Начинаем? — Николай откровенно огляделся. Вполне по роли. Туристы.

— Лады. Пошабашим трошки, — вздохнул подполковник и побрел в сторону главных ворот Iglesia de San Francisco. — Кстати, Симона Боливара в этой богадельне титулом Освободителя проштамповали, мда.

— Типа Отец Нации? — капитан тащился за спиной в шаге. — Вождь народов?

— Где-то около того и вообще, — Александр ухватился двумя руками за отполированную временем и посетителями медную ручку половинки массивной дверюги. Та была под пять метров высотой и внушала уважение. Потянул, предусмотрительно уперевшись носком мокасина во вторую створку. Дверюга, выдержав паузу, послушалась, но без поспешности. Оно и понятно, храм — это тебе не баня, суета не полагается.

— Католическая церковь на высоком берегу, — из-за спины промурлыкал Носорог, прошмыгивая в дверной проем. И, пояснил. — Вспомнилось вдруг не с того, не с чего.

— Визбор? — Кайда, оказавшись внутри невольно понизил голос. На удивление, церковь оказалась небольшая. С улицы выглядела помпезней. Стены, колонны в бледном мраморе да золоченный алтарь в глубине. — Хорошо, прихожан мало.

— И, где этого кренделя искать? — буркнул капитан, аккуратно шаря глазами по сторонам.

— Вон, он. В правом углу. У высокой иконы.

— Этот? В джинсухе? — пораженно прошептал Николай. — Ёксель-моксель! Куда мир катиться? Ксёндз в прикидоне тинэйджера!

Подполковник двумя пальцами вытянул из заднего кармана брюк смартфон. Запустив Viber, отправил хихикающий смайлик неведомому адресату. Ответ появился буквально сразу. На экране пират в лихо заломленной треуголке заговорчески подмигивал и курил трубку, пуская дым колечками.

— Начинаем, — Александр вернул девайс на место. — Пойдем выпрашивать аудиенцию у ксёндза от Wrangler.

Они быстро, но и не суетясь, пересекли открытую залу или как там в храме это называется, возникнув перед очами «тинэйджера» вдруг. Служитель Богу что-то увлеченно разглядывал на мониторе iPad, кривя в ухмылке губы и часто шмыгая.

— Простудился, паскуда? — елейным голосом на британской мове поинтересовался Николай, зайдя ему за спину. — Да, не дергайся. Планшетик дай сюда. Ни к чему он тебе. Пискни, отхвачу хвостик под корень. Скальпель у меня в рукаве. Показать? Вижу по глазам, что веришь на слово.

Кайда, не мешкая, отобрал планшет: — Синьор, мы не гангстеры. Скорее наоборот, но и не в законе. У нас приказ: организовать рандеву. Люди мы под подневольные и приказы выполняем от и до.

— Это кто ещё со мной встретиться хочет? — «тинэйджер» очухался быстро и заметался глазами вокруг.

— Шура, — Александр перешёл на немецкий. — Проясните клиенту почём опиум для народа.

Николай, не теряя и доли секунды, ткнул сжатыми пальцами ксёндзу в солнечное сплетение. Едва католик, хрюкнув и закатив зрачки, начал оседать, крепко подхватил подмышки. Кайда тут же подпер служителя Богу плечом. Не мешкая, дружная троица (если мельком глянуть со стороны) направилась к выходу. Смятая фигура «тинэйджера» особо не бросалась в глаза. Два товарища вели третьего. Чего ж тут … То, что третий подволакивал ноги … Ну, мало ли. Незахорошело человеку или даун какой. В жизнь и не такое приключается.

Ещё дверь закрывалась за спиной, а Носорог с натуральным беспокойством вгляделся в физиономию ксёндза:

— Рожа побелела, что у дохлого.

— Сплюнь, черт педальный! Нам ещё «двухсотого» не хватало для …, — подполковник повернул голову на вой сирены. — Ну, слава тебе … Скорая, как нельзя кстати.

— Ага, чистой воды повезло, — согласился капитан, в очередной раз поддернув оседающего, что эскимо на солнце, венесуэльца. — И, каким-то чудесным образом Лях за рулем в «неотложке».

— Бывают в жизни и счастливые случайности. Вперемежку с пакостями, — философски вздохнул Кайда, попутно выискивая потенциальную угрозу по периметру. Обошлось. Публика, понятное дело, на сирену с мигалками зыркала, но не больше. Эка невидаль. Народ дисциплинированно пропускал желтый фургон с крестами на борту, спеша по своим делам-надобностям. Пара-тройка зевак было тормознулась, но не узрев экстрим, расползлась.

Двери открылись, только «Скорая» замерла напротив троицы. Санитары, косая сажень в плечах, шустро выдернули носилки-каталку и, профессионально подхватив, уложили джинсового. Тот уже начал оживать. Мишкин в униформе доктора (длиннополая куртка, шапочка, брюки) жестами в перемешку с короткими репликами, распоряжаясь эвакуацией, мимоходом сунул болезному малюхотный тампон под нос, отправив в нирвану. Мигель и Чупа-Чупс, в образе санитаров, в один приём запихнули каталку в салон. Медицинская бригада с завидной быстротой расселась по местам и, вращая проблесковыми маяками, «неотложка» выскочила на avenida Universidad. Рявкнула сирена и «карета» мастерски вклинилась в поток. А, водитель? Ну, что водитель. Прям копия старшего лейтенанта Варшавина, что ничегошеньки не доказывает. У каждого, знаете ли, где-то бродит некий «клон», а то и не один. Драйвер «просидел на попе ровно», крепенько придерживаясь правила из народной мудрости: «каждый сверчок знай свой шесток».


— Вижу очухался, — удовлетворённо улыбнулся подполковник и, включив софиты, заботливо поправил подушку лежащему. — Поговорим или …?

— Да, ты знаешь кто …, — начал было ксёндз, обмахнув языком сухие губы. Александр равнодушно разглядывал говорящего. Тот извергал с пеной у рта, насылая всяческие угрозы и напасти. Спустя три минуты подполковнику словесный понос прискучил и он зевнул на все тридцать два. Венесуэлец даже поперхнулся на полуслове.

— Всё? — вкрадчиво поинтересовался Кайда, максимально вольготно устроившись на откидном стуле, закрепленном прямо у изголовья каталки. «Тинэйджер» отвернул голову в другую сторону, но уперевшись взглядом в Носорога, закрыл глаза. Капитан с непринужденным видом выковыривал штык-ножом грязь из-под ногтей:

— Вот и ладушки. Оратор, мля! Не зря рядом с Гуайдо трешься, нахватался. Да и правильно. Сгодиться в старости. Тамадой процювать или там диктором в аэропорту бубнить. К примеру. Если доживешь, опять же.

— Алексис, — Александр вдруг перескочил с английского на хохдойч, не вслух отметив, как дернулись веки ксёндза. — Так, тебе милашка Марта кличет? Сладкая девочка, спору нет. Но, сейчас не о ней, хотя …

— Вы кто? — венесуэлец твердо посмотрел в лицо подполковника, куда-то ниже глаз.

— «А, это хорошо», — мысленно потер ладони Кайда. — Лёд тронулся, как говаривал Ося Бендер, а он в психологии клиента разбирался. Ну, и мы не пальцем …».

— Мы то? — он ощерился, разглядывая Алексиса зло и брезгливо, как ту гадину, что надо размазать подошвой. — Патологоанатомы. Вскрываем трупняк на предмет изучения, как докатился до жизни такой.

— Или тебе, голуба, ближе термин финансовый аудит? — Еремеев схватил указательный палец правой руки «джинсового» и придавил сустав штык-ножом. Лезвие, всё по-взрослому. Неглубокий порез сразу наполнился кровью. — Чикну враз. Чем будешь из ноздри соплю выковыривать?

— Ладно, слюнявая лирика закончилась. Начинается скучная проза, — подполковник отдернул шторку, отделяющую водительскую часть «неотложки». Морозов, склонившись над открытым, на манер книжки лэптопом, связанным кабелем с планшетом. По экрану iPad статусного католика, бегала стрелка “mouse”, то открывая, то сворачивая файлы. Андрей, перескакивая глазами с монитора ноута на яблочный девайс, буркнул на английском:

— В процессе, но пароль к приложению “Banco Banfanb” не помещал бы. Ускорило б.

— Гут. Сейчас спросим пациента, — Александр, вернув шторку на место, подмигнул капитану. Тот отложил нож и потянулся к капельнице, стойка которой Эйфелевой башней торчала рядышком. — Обожаю комфорт. Всё у медиков под рукой: и инъекции на выбор, и жгуты из резины, и тампоны ватные, и скальпели с пилами для костей. Режь по живому — не хочу.

Алексис с тревогой наблюдал за манипуляциями Носорога:

— На понт берёте? Только троньте, сразу заору благим матом.

— Заорет он, — фыркнул Кайда, с ненавистью уставясь на ксёндза. — Кто ж даст, лошадь ты Пржевальского. В пасть забью полкило ваты, а напарник ширнет амитал-натрий. Помычишь чуток, зато потом заголосишь канарейкой на час-полтора. А, ласты склеишь — не повезло считай. Однако, коллега — ещё тот живодер, свинтить на небеса по-легкому не даст. Выдоить инфу до донышка.

— Зуб даю, вывернешься, что вонючий носок старого бомжа. На изнанку, — Николай без суете втянул из ампулы без маркировки прозрачную жидкость в шприц и улыбнулся что тот вурдалак. — Приступим, любезнейший, one-way ticket.

— Погоди, погодите! — тинэйджера проняло по-настоящему. Он даже попытался сесть на каталке. Куда там. Ремни из синтетического волокна штука наикрепчайшая. Но жилы на шеи вздулись. — Вы ведь, немцы? Из БНД, так? У вас гамбургский диалект. Я учился там …

— Не, монголы. Прямиком с Улан-Батора на оленях примчались, — капитан старательно закатывал рукав джинсовой рубахи. — Расслабься, а то садану мимо вены, визгу будет.

— Немцы, — Алексис убежденно покрутил головой, продолжая напирать. — Вы же в НАТО. Я агент ЦРУ США.

— Ну, ты и дятел? — восхитился подполковник и натурально расхохотался. — Тупоголовый уникум. В НАТО все янки под козырек берут и строем ходят? Хорошо в дебилах быть.

Венесуэлец часто-часто заморгал, даже перестал пытаться выдернуть руку у Еремеева. Чем он тут же воспользовался: моментально намотал резиновый жгут на бицепс скисшему «тинэйджеру».

— Пароль доступа к счётам в “Banco Banfanb”! — жестко схватив и вывернув мочку уха упрямцу, рявкнул Александр, обрызгав слюной физиономию ксёндза.


— Командир! — отползла шторка и показалась голова Андрея. — Усё в порядке. Денежку со его счетов перевёл куда надо. Клиент скорее жив чем …?

— А, чего ему? Этому борову, такая доза, что слону дробина, — Носорог полулежал на продавленном диванчике, вытянув ноги в проход. — Спит себе сном праведника. Даже щеки порозовели. Завидки берут.

В салоне мертвецкая иллюминация уже не горела, что вернуло подобие уюта. Стойка капельницы покачивались в такт движения; из открытого термоса, словно из кувшина старика Хоттабыча, выползал ароматный дымок кофе, а стопка бутербродов с ветчиной и сыром, что томилась на откидном столике, только дополняла картину домашности. Алексис так и полеживал стреноженным по рукам и ногам. Судя по умиротворенной мине, венесуэлец пребывал в неком подобии нирваны.

— Кренделя будить? — капитан, лающе зевнув, потянулся к горке сэндвичей.

— Пусть его, — подполковник пытался уместиться на широком, но всё-таки, стуле. — Главный разговор впереди, сие прелюдия, не более.


Александр, поддерживая Мари под локоток, весело болтал, не отрывая влюбленных глаз от девушки. Роль, конечно, приятная, не в пример прошлым. Они с видом завсегдатаев пересекли холл, пройдя мимо двух охранников. Те, держа фасон, павлинами прогуливались вдоль входной группы из витражного стекла. Они было дернулись в сторону парочки, но Кайда с Мари не удостоили взглядом, продолжая болтать. Костюмы и манера держаться явно смутило стражей порядка ультрасовременной высотки, где на шестнадцатом этаже трудился в поте лица, а может и не лица, Алексис. Вчерашняя встреча завершилась полным хэппи-эндом для сторон. Ксёндз вернулся караулить мощи святого Франциска. Сон пошёл на пользу, и он особо не жеманясь кололся по полной. На прощанье подполковник плюхнул совковую лопату дёгтя, буркнув, что денежки Гуайдо и компании они перевели в другие банки. Так, на всякий случай. Прикол в том, счета зарегистрированы на Алексиса и его шаловливую подружку. В какие банки ушли гроши, уточнять не стал. К чему лишние знание, особенно те, что добавляют печаль. Тинэйджер огорчился по серьезному, но назвать «убитым горем» язык не поворачивался. Когда гость отдалился, Морозов, не изменяя привычке, прокомментировал:

— Спрыгнуть размечтался, фантазёр.

Лифт, взлетев на шестнадцатый, минорно вздохнул, открывая двери. Александр, прочно держа в голове план этажа, двигался узким, что пенал школяра, коридором. Мари не отставала, мурлыкая под нос некогда популярный шлягер французского шансонье.

— Шарль Азнавур, — с ноткой ностальгии вздохнул Кайда, подходя к двери у которой по вертикали крупно были выведены четыре цифры: «1622». Мотнув девушке головой, чтобы держалась сзади, он уверенно постучал, мысленно отметив внешнюю хлипкость. Через минуту недовольный голос ксёндза поинтересовался, кого принесло. На испанском, ясное дело. Подполковник, по привычке отступив в сторону, дабы не словить пулю, взбреди в голову венесуэльца стрелять через дверь, по-хозяйски рявкнул, что свои и открывай быстрей. На немецком, разнообразия для. За дверью затихли. Пауза затягивалась, и он уже примерился, куда сподручнее влепить ногой для ускорения процесса. Не пришлось. Дверная ручка дрогнула и пошла вниз. Следом и дверь приоткрылась на пару-тройку дюймов. Никелированный обрез ствола “Taurus” виднелся в образовавшейся щели.

— Чего надо? — в взвинченном голосе Алексиса тревоги звучало больше, чем злости.

— Шёл мимо, дай думаю, повидаю старого приятеля, — Кайда хоть и переместился, но позиция позволяла в любой миг уйти с линии огня. — Не дури, я по делу. Нашему общему и выгодному для тебя, кстати.


Глава 6. «Когда мы были на войне …»

— С тебя бутылка! — таинственно сообщил он и неожиданно озорно подмигнул девушке. — Обзавелась работодателем, прости Господи. Никудышным, если по чесноку, но всё-таки.

— Как-то грустно ты об этом говоришь, — Мари первой вышла из лифта. — Переживаешь?

— Ревную, — шепотом откликнулся Александр, нажимая кнопку первого этажа. — Будь осмотрительна. Гнида ещё та. Сейчас, конечно, само почтение. Крыша фанерой вспорхнет, да и понесет буйну головушку в неадекват. Причем, как практика показывает, хрен предугадаешь в какую степь. Могет героем прикинуться, но могет и девять граммов в башку закатить.

— Так оно, — неопределенно заметила Мари и лифт, остановившись на первом этаже, традиционно вздохнул-выдохнул, открывая двери. Они в тем же манером, что и пришли, покинули аквариумный холл высотки.


На этот раз он решил изменить маршрут и попросил Мишкина проехать мимо посольства США.

— Да, без проблем, — Валентин дисциплинированно перестроился в левый ряд и прибавил скорость, но в пределах правил. — Любопытствуешь или по казенной надобности?

— Любопытствую, — Кайда разглядывал пейзаж за окном. Восьмиместный “Peugeot traveller”, шелестя шинами по глянцу асфальта, катил фешенебельным пригородом. Двухэтажные дома в классическом стиле с изумрудными лужайками; параллелепипеды из стекла и металла в стили хай-тек; внешне простенькие, но по словам знающих, весьма недешевые, деревянные одноэтажки из редких пород прятались за подстриженными под «шары» кустарниками и ветвистыми кронами плодовых деревьев. — Болтают, янки отгрохали комплекс в стиле дворца Амина?

— Ты про «Тадж-бек»?

— Ага. Несколько лет назад довелось побывать в тех беспокойных краях. Афганцы пытаются восстановить дворец. Чисто в туристическом плане.

— А, мне не довелось. В «Вышке», оно конечно, «Шторм-333» штудировали вдоль и поперек, — Валентин включил «поворотник» и плавно перестроился в крайний левый. — Планы этажей, фото комплекса до и после штурма, но в живую …

— В живую — это другой коленкор, — согласился подполковник и посмотрел вперед и вправо. — Вон, та богадельня на холме чем-то напоминает «Тадж-бек».

— Эта, как ты выразился богадельня, и есть Храм на холме, — расхохотался полковник и окончательно сбросил скорость «француза». — American Embassy.

— Тьфу, ты, — мотнул головой Кайда. — Бинокль есть?

— А, как же. Аккурат перед тобой. На полку перчаточного ящика загляни.

— Перчаточный ящик, — проворчал Александр, шаря по полке рукой. — Нет, чтобы по-нашенски: бардачок. Интеллигенция, мля.


Полковник докуривал сигарету редкими затяжками и щурился на солнце, что в беспардонной манере выглядывало из-под крыши посольства. Объединенный штаб тактических групп военной разведки и СВР вольготно расположился в цокольном этаже консульского корпуса. Оперативники, работавшие в «поле», называли дислокацию «терем-теремок», вполне уместно. Как известно из классики: он не низок, не высоко. Да, и с дверьми-окнами напряженка. В цоколе окон не было совсем, а в единственный вход начинался в неком кабинете, что в конце коридора первого этажа. На двери красовалась заляпая сажей табличка. Надпись «бойлерная» вроде бы тайн не скрывала, но и только.

Кайда вышел во внутренний двор посольства и тут же же двинул к “Peugeot traveller”.

— Чего физия уксусная? — Валентин покрутил головой по сторонам, выискивая урну. Не найдя украдкой, что восьмиклассник, разжал пальцы. «Бычок» скользнул вниз и бесшумно упал на асфальт. Полковник непринужденно растер окурок подошвой. — Пропарили слегка… в бойлерной.

Александр несколько раз покрутил головой, разминая мышцы шеи:

— Да, уж … Поехали. Дорогой покалякаем. В курсе, что … мероприятие сообща проводить?

— В курсе, — Мишкин растянул губы в улыбке. — Надо — сделаем. В нашем бизнесе самоотвод не предусмотрен.

— Это точно. Не возражаешь, если в салоне прокачусь? — подполковник подошёл к боковой двери минивэна. — В самом деле морда горит, а там попрохладнее всяко-разно. Тонировка на стеклах, кондишен и вообще.

— Да, бога ради. Таксовать не в первой.


«Такое впечатление, смесь запаха рыбы и подгнивших водорослей короедом вгрызлась в доски палубу, в пропитала такелаж. Баркас и есть сама вонь. Да, что баркас, она везде. Даже от океана, что от разделочного цеха рыбокомбината, тянет, — мысли ползли медленно, что трамвай в гору. Александр, уперевшись спиной в фальшборт, смотрел, как неугомонные барашки волн играют в вечные салочки. — «Бзик это, ваше благородие. Ну, посуди сам: океан до небес, небо без краёв и вонь планктона? Абсурд, батенька, мда. Застоялся, что коняга в стойле».

— But I didn't think about anything


But I didn't think about anything


I only smoked a tube


With bitter Turkish tobacco, — с бака доносился под гитарный перезвон голос Морозова.

— Командир! — Носорог с черной косынкой на могучей шеи подошёл вразвалочку. — Из бухты вышли. Открываем симпозиум или …?

— Открываем, — вздохнул подполковник, с сожалением отрываясь от созерцания волн. — Чего уж там. Свистать всех наверх.

— И, Мигеля?

— Куда ж мы без Кубы?

— С превеликим удовольствием, — на борт баркаса наскочила волна, оросив Николая пригоршней соленых брызг. Тот даже глазом не моргнул. — Свистать всех наверх! Салажня становись по левому борту, господ старослужащих просим на правую. Марш-марш!

— Отставить построение! — Кайда вставил ступни в резиновые сланцы и двинулся в тень от рубки. — Мы же не милитаристы какие-то, а натуральный мирняк, типа. Скинулись по грошику по морю-океану прошвырнуться. Мигель, добрейшей души человек, отважный мореход сжалился над нищебродами. Кстати, месье Андрэ, вы что там музицировали? Что-то знакомое до слез.

— Герр учитель! — часто-часто заморгал Чупа-Чупс, изобразив школярское послушание на лице. — Песенка гусара, только лишь.

— Когда мы были на войне. Там каждый думал о своей любимой или о жене …

— Точно! — Александр передвинул раскладной стул поглубже в тень. — Сидайте, хлопчики поближе.

— Намечается профсоюзное собрание ликеро-водочного завода? — Капа попытался повторить интонацию Жванецкого.

— Почти, — дождавшись, когда офицеры, используя подручные предметы, разместились полукругом, подполковник продолжил. — Предстоит нетривиальная операция против главного супостата.

— Тю, — Лях, на восточный манер, сидевший прямо на тиковых досках палубы, разочаровано присвистнул. — Подумаешь, янки. Плавали, знаем.

— Для молодых и горячих разжевываю пожиже, — Кайда недовольно сдвинул брови к переносице. — Работать предстоит на территории противника.

— В Штатах? — прищурился Шопен, оседлавший верхом бухту каната, что домашним пуфиком, покоилась у борта.

— Да. Виргинские острова хоть формально считаются неинкорпорированной территорией США, но суть дела не меняет. Со всеми вытекающими.

— В архипелаге несколько островов. Где конкретно? — поёрзал на пластиковой табуретке Еремеев.

— Санта-Крус.

— Райское местечко. Как-то в глянцевом журнале фотки попадались, — протянул Чупа-Чупс. — Пляжи, пальмы, креолки, яхты. Даже крепость имеется.

— Ну, положим, на крепость нам наплевать, — пожевал губами подполковник. — А, вот, яхты, бухты и аэропорт …

— Я размечтался, крепостец штурманем, — улыбнулся Капелев, в позе йоги давя пятую точку рядышком с Ляхом.

— Считай угадал. Прямо сейчас и рванем. Мигель баркас подведет правым бортом и дунем гороховой шрапнелью по развалинам крепости. Её, старушку, ещё во времена пиратов слепили, развалиться вдоль и поперек после первого залпа, — подмигнул Кайда кубинцу. — Потом десант. С пальбой, свистом. Про «ура» не забудем. Повеселим провинцию.

Офицеры переглянулись, пряча улыбки.

— Флотских завсегда тянет на эпатаж, — с видом доктора по душевным болезням грустно констатировал Носорог, глядя на Капу. Тут уж все захохотали не таясь.

— А, отчасти старшой-то угадал. Штурм возможен. Не ветхозаветные бастионы, конечно, но полицейское управление на шпагу взять.

— Прикольно! — опешил Морозов. — А, на кой нам сдались копы?


Остров выскочил, что помойный кот из-за контейнера общественной помойки. Только что бирюзой отливал океан, радуя глаз и умиляя души, ан нет. Вот она, полоска суши, словно Бог обронил походя, а подбирать поленился или недосуг.

Кайда, ухмыльнувшись собственным мыслям, отвернулся от аквариумного стекла иллюминатора. Самолет, усмиряя турбины, плавно сползал, протыкая вату облаков. Пассажиры, в предвкушении скорой посадки, оживились. Морозов и тот взял паузу в попытке безнадежного флирта с бортпроводницей. Хотя, пардон, в здешних широтах нет таковых, кругом стюардессы да стюарды.

Зной ошпарил, едва они оказались на стальной площадке трапа. Воздух вибрировал над взлетно-посадочной полосой, ломая очертание самолетов; диспетчерская вышка чудилась пизанской башней, а в недальнем заливе Маннинга контуры кораблей растеклись безобразными кляксами.

— Марево, — сквозь зубы выдохнул Чупа-Чупс, когда Александр, обогнал его, торопясь в здание аэропорта. Внутри кондиционеры трудились с азартом папы Карло, когда тот выстрагивал из полена будущее чадо. Так прокомментировал блаженную прохладу Андрей, будоража соседний писсуар могучей струей лимонного цвета. В ватерклозете других нуждающихся не имелось, и подполковник, занятый аналогичной процедурой, поинтересовался, каким пойлом угощали на борту, дабы получить столь колоритный оттенок на выходе. На английском, само собой. Морозов, продемонстрировав все тридцать два, захохотал, разгоняя эхо.

— Сворачивай пискоструй и догоняй, — еле слышно буркнул Кайда, на баскетбольный манер закидывая скомканную салфетку в мусорную корзину. — Труба зовёт!


Они сидели на нагретых камнях, толи прихотью природы, а скорее по капризу таинственных дизайнеров от ландшафта, сложенных хаотичным амфитеатром, заняв половину двора крепости. От былых бастионов осталось пара изъеденных кариесом времен башен, кусок стены, обвитый диким виноградом, да мощенный булыжником плац. Кстати, на смотровой площадке ближней башенки, бдил Чупа-Чупс, прикидываясь будто млеет от вечной игры океана. В каком-то смысле так и было, однако прагматизм порой присутствует и в том, о чем не подумаешь.

— Пойду на шухере постаю, — пять минут назад скучным тоном сообщил он, едва Мишкин возник в распахнутых воротах полуразрушенной фортификации.

— Ага, — Александр вверх пихнул пальцем козырек бейсболки. — Пробздитесь, юноша. А, то всё кабинет, кабинет.


— Всё-таки «мертвый сезон» в нашем деле штука полезная, — со своего места Кайда просматривал цитадель полностью. — Туристический штиль, благодать. Любую наружку за версту видать, что блоху на коленке. А, направленные микрофоны шум прибоя и бриз подавят надежнее любой РЭБ.

— Зависаем тут, как три тополя на Плющихе, — кисло ухмыльнулся полковник. — Ладно, если за педиков примут, а если бдительная старушня копам стуканет?

— Не, лучше в «голубых» пусть числят, — рассмеялся Александр. — Чем в шпиёнах. Хотя … Эх, на какие только жертвы за ради службы не пойдешь.

— Теперь о жертвах. Возможных. Не наврал, однако, Алексис, — Валентин смешно задергал носом и, часто заморгав, чихнул. Мощно так. Выходные отверстия прикрыть успел. Не накрахмаленным платочком с вензелем, но широкой ладонью пахаря-одиночки. — Здание полицейского управления в два этажа плюс подвал и нам, как поётся в одном шлягере, туда и дорога.

— Сведения точные?

— Сам проверял, — увидев вопрос в глазах, Мишкин ухмыльнулся. — Разведка боем. Пил виски из горла в общественном месте. Расположился на скамеечке аккурат напротив околотка. Ну, чтоб наверняка. Замели и, как полагается, впаяли трое суток работ.

— Ты у нас нынче с каким аусвайсом процуешь?

— Парагвайский картон, — полковник вздернул подбородок и, гордо расправив плечи, рассмеялся. — Original! Мигель лично у барыг в Асунсьон покупал. Содрали пару косарей «зелени».

— Везёт же людям, — с фальшивой завистью поцокал языком Кайда. — По Южной Америке шлындают, что по Мытишинскому рынку.

— Не прибедняйтесь сударь! Краем уха слышал какими тропами ваши пилигримы хаживают. Короче, каземат только в одной половину цоколя, вторая — хранилище. Охрана отдельная — два не выболевших облома. Про решетки-датчики говорить не буду, стандарт. Сменяются каждые четыре часа. Броники, штурмовые винтовки, пистоли.

— US Army?

— Не похоже, скорее полицейский спецназ. Твой корволант в полном составе?

— Ага, сняли пяток апартаментов прямо в Фредерикстед, — через паузу откликнулся Александр, явно о чём-то размышляя.

— Не жирновато пяток? Или … гуляй рванина?

— Да, какой там … Гольный практицизм. Народная мудрость: «Больше двух не собираться».


— Господин офицер! — размазывая сопли в перемешку с кровью, что бойко капали из носа, блажил Чупа-Чупс. — Он первым начал. Прилип со своим «Ливерпулем», что пипифакс к мокрой жопе. Самый крутой клуб, порвет вашу «Барсу», как Бобик тряпку …

— А, что не так? — гаркнул Носорог, на натуральной британской мове, воздев руки, перехваченные наручниками, словно молиться собрался. — Да, мои «красные» пять раз Лигу чемпионов выиграли! Восемнадцатикратный чемпион Англии. Да, …

— Засунь своих «красных» в анус! — включился Капелев, до того смиренно гревший пятой точкой стальную скамейку. Никелированные красавицы, прикрученные к каменном полу, выстроились вдоль стен холла полицейского управления. Высокая стойка, за которой дежурный не пряча мину смертной скуки на физиономии, взирал на перепалку задержанных и свидетелей (без свидетелей даже посещение общественной уборной редко обходиться), перегораживала вход на второй и цокольный этажи.

— «Юнайтед» сплошь педики! И, играют соответственно.

— Что! — задохнулся Еремеев, багровея лицом. Он отпихнул высокого копа. Тот, барином возвышался рядом. Не дать, не взять, хозяина если не всей тутошней Тмутаракань, то как минимум городка Кривопупинск с окрестностями. Не ожидавший такой наглости, блюститель порядка опешил, чем и воспользовался Николай, рванув к обидчику. Кайда с Ляхом шарахнулись к стенке, что соответствовало роли законопослушных свидетелей, под личиной которых удалось проникнуть в стены полицейского участка. Свара завертелась на всю Ивановскую. Число участников множилось, что мух в жаркий полдень на известном предмете. Дежурный коп, храбро кинувшись на помощь товарищу, даже успел вытащить дубинку из петли на поясном ремне. И, только. Словив резкий пинок в причинное место, полностью утратил интерес к баталии. Плюхнулся, накаченной по методикам фитнеса, попой на каменный пол и, баюкая ладонями ушибленный орган, по щенячьи поскуливал. Оторопь у хозяина Тмутаракань давно улетучилась. Он, демонстрируя навыки боксера, отбивался вполне успешно от наседавших Чупа-Чупс и Ляха. Носорогу для прощания с наручниками потребовалась пару минут. Скинув оковы, капитан джентльменом прикидываться не стал. Скользнув за спину фаната Майкла Джерарда Тайсона, задней подсечкой подбил ноги вульгарным, но эффективным приемом. Нокаут от Ляха не застал себя долго ждать.

— Носорог, Чупа-Чупс, Лях! — на языке родных осин скомандовал подполковник, скидывая с плеч спортивный рюкзак, на вид тощий. — В темпе зачистить второй этаж. Жмуров направо и налево не валить без меры, но и без мушкетерства.

Александр, словно факир, вытаскивал из него коробки с пистолетами, пористые цилиндры глушителей, напичканные патронами до упора обоймы, светошумовые гранаты, пластиковые стяжки. Лях, открыв верхний клапан своего ранца, стал активным участником аттракциона невиданной щедрости, достав 3 компактных Uzi-Pisto, и положил на скамейку. Рядышком легли магазины по 64 патрона, стянутые банковскими резинками и штурмовые гранаты итальянской сборки. Без запалов, само собой.

— Опа, — Чупа-Чупс аккуратно, чтобы ненароком не сдернуть чеку, запихнул в набедренные карманы черные цилиндры с характерными оголовками под гайку. — Богато живем! Эм восемьдесят четвертые от янкесов, израильские узики, кевларовые броники от бриттов. Если так пойдет, запишусь в бойскауты.

Кайда, нажимая клавишу быстрого набора номера мобильника, зыркнул, и старший лейтенант виновато развел руками:

— А, что? Я ничего. Жить стало лучше, жить стало веселей.

— За мной! — Еремеев, на ходу левой рукой закрепляя ремень бронежилета, в правой держа Gloсk-19 стволом вверх, спешным шагом двинулся к лестнице на второй этаж. Варшавин и Морозов пристроились в кильватер.

— Але! — вальяжным голосом Мишкина ответил динамик. — Говорите, не стесняйтесь.

— Нижайше просим ясновельможного пана, — также на польском затараторил Александр в микрофон простенького на вид смартфона. — Ммм… Посылочку. Махонькую. Только с крайне необходимым.

— А, это вы…, как там вас?

— Я, я, — голос подполковника растекался елеем. — Хотя бы парочку дыроколов и … два… Ладно, не до жиру, один, но стержни про запас. Три-четыре в придачу.

— И, срочно поди? — легкое раздражение появилось в динамике. — Эх, не вовремя ты. Ладно, помогу. Христиане как-никак, не басурмане чумазые.

— Вот спасибочки, милейший пан!

— Жди, — буркнул телефон и заткнулся.

Кайда, вернув гаджет в нагрудный карман рубахи, потянулся к бронежилету, что колом торчал на скамье.

— Пах, пах, — домашними шлепанцами по паркету донеслось из коридора в котором скрылись офицеры. Александр замер лишь на миг. Завертелось: бронник на плечи; пистолетные обоймы по его кармашкам; американский пасынок “Beretta-M92FS” в правой руке; он сам нырнул за колонну, что на половину выступала из стены. Минута, вторая, третья. Тишина, лишь шальная муха неугомонно ломится в запыленное стекло, да в крайнем светильнике потолка подмигивает мертвецким светом лампа. Николай возник в коридоре, что тот мультяшный Каспер. Подполковнику хватило одного взгляда на его лицо:

— Кто?


Глава 7. «Yellow submarine»

— Лях. Двести, — капитан дернул щекой и стал спускаться по ступеням. — Этаж зачистили. Копов было четверо. Один затаился в коридоре. Ниша там, сразу не увидишь.

— Виталю забираем. Чупа-Чупс?

— Здесь я, — Андрей прихрамывая вышел из коридора. — Спалить бы тут всё к едрене фе…

— Парни! Свои! — входная дверь распахнулась практически бесшумно. Мигель, с объемным баулом в каждой руке, пяткой подпихнул дверь и было начал. — Ваша мама пришла, молочка …

— Куба! Посылку сюда, — Кайда указал подбородком на скамейку и достал мобильник. Быстро натыкал на сенсоре номер и, включив громкую связь, вытащил из своего рюкзака тактический пояс.

— Алле, — Шопен откликнулся тут же.

— Друже, накрой эту шарагу по самые помидоры, — на этот раз Александр воспользовался языком Шиллера. — В эфире рефлексия присутствует или?

— В обычном режиме, без ажиотажа, — в динамике было отчетливо слышно, как не натурально зевнул Алексей. — Что с погодой в ваших краях?

— Не особо, — мрачно буркнул подполковник, закончив рассовывать по множеству кармашков belt war всякие нужности. — Был гром. Один. Всё, будь.


Сразу за последней ступенью мрак стоял густой, будто ты в заброшенный погреб провалился. Хлоп и хоть глаз выкали. Примерно так, но более жизненными словами с упоминанием филейных частей жителей центральной Африки, описал впечатление Чупа-Чупс.

— Мля, походу Шопен в глушняк околоток накрыл. Даже генераторы накрылись, — толи восхищенно, толя наоборот прошептал Еремеев, прижавшись к стене, за углом которой начинался тоннель. — Каземат налево, хранилище направо?

— Командир, — Мигель с шведским «дыроколом» в руках смотрелся киношным терминатором. — Валентин говорил, там бронированная шторка.

— Первым отработаешь бронебойно-осколочным. Вторым осветительный влупишь, — Кайда, выключив «ночное зрение», сдвинул ПНВ на лоб. Его примеру последовали остальные.

— Держи! — Носорог протянул кубинцу снаряд.

— Бойся, — тихо щелкнул казенник, запирая ствол, и поклонник Че Гевары принял боевую стойку. — Готов!

— Выстрел! — Александр открыл рот, чертыхнувшись про себя, что забыл прихватить наушники. Садануло так, словно ты внутри порожнего хоппера, а взбалмошный великан ударил по нему исполинской кувалдой. Впереди полыхнуло так, хоть иголки собирай. Под сомкнутыми веками бешено заскакали искристые чертики. Он несколько раз быстро сморгнул, отгоняя хвостатых. Из коридорного мрака выползал едкий дым, закручиваясь спиралью вверх.

— Свет! — гаркнул Мигель, направив заряженную осветительной гранатой «Эм четвёртый» в тоннель.

— Выстрел! — скомандовал подполковник и, сильно зажмурившись, прикрыл глаза ладонью. Помогло. Выдержав паузу, он, встав на колено, осторожно выглянул в тоннель. Десяток-другой «сверчков» ещё мерцало, давая возможность разглядеть. Закрученная в штопор и сорванная с креплений, стальная шторка валялась у стены. Куски штукатурки, разнокалиберные куски канцелярского стола, скрюченный труп в тлеющей униформе, металлический шкаф плашмя на полу. Не понравился чернеющий в самом углу проём. Точнее, видимая его часть.

— Носорог! — Александр вернулся в исходное положение. — Походу коридор уходит на право.

— Проверим! — Морозов шустро опустился на каменный пол и, на манер пластуна, пополз.

— Куда, блядь! — Еремеев, мгновенно нагнувшись, схватил Андрея за голень левой ноги и рванул на себя. Старший лейтенант, словно лягушка, дернул свободной и, проелозив на животе в обратную сторону, оказался в точке старта.

— Охрене …? — длинная, в шесть выстрелов, очередь загремела в тоннеле. Пули, срикошетив точно от того места, где только что ползал Чупа-Чупс, чавкнули в штукатурке дальней стены.

— Сперматозоид херов! — подполковник зверски уставился на офицера. — Какого …?

— Виноват, командир! — вздохнул Морозов, поднимаясь на ноги. — Моча в голову ударила. Лях там …

— Работаем! — рыкнул Кайда. — Мигель, отставить дымовой заряд! Лупи осколочным, нам «языки» не нужны!


Хранилище оказалось обыкновеннейшей комнатой, но с дверью, что у приличного сейфа. Хорошо, замки не кодовые, а то пришлось бы «С-4» вскрывать. А, это лишние хлопоты. Ключи, фрезерованные штуковины с прекрасным хромированием, хранились хоть и в стальном шкафу, прикрученном к стене, но отмычка не потребовалась. Мигель, использовав нож одного из охранников на манер воровской фомки, открыл дверцу. Правда, клинку пришла хана.

Типовые стеллажи оказались не только деревянными, да ещё и плохо обработанными. Носорог, шаря по полкам, занозил руку, о чём громогласно сообщил, не забыв в благодарность помянуть столяров-плотников, собравших такую дрянь, и не пропустив их родственников по женской линии. Искомое оказалось в четырех алюминиевых кейс-атташе: папки с картотекой и доллары. У Александра мелькнула было сладкая мысль, спалить всё, но … Баксы явно неучтенка. Какого-нибудь наркоротшильда распотрошили. Ну а, картотека на персонышей в оперативных игрищах любой разведслужбы на вес золота. К тому же, приказы начальства не обсуждаются. Впрочем, как и жены-подруги друзей.

— Мигель, заминируй тут всё к едрене фене, — подполковник ещё раз пробежался глазами по разграбленной пещере Аладдина, как назвал хранилище Морозов. — Нужен качественный пожар.

— Надо — сделаем, — плотоядно ухмыльнулся кубинец и, скинув с плеч рюкзак, принялся рыться в его многочисленных карманах.

Едва они двинулись к выхода, как в нагрудном кармане настойчиво завибрировал мобильник.

— К вашим услугам, пан! — от незапланированного звонка жди пакости, чем …, мелькнуло в голове и Кайда поднял левую руку с сжатым в кулак пальцами. Носорог с Чупа-Чупс моментально переместились к стенам и замерли, нацелив израильские трещотки в сторону возможного нападения.

— Я, конечно, не провидец, Боже упаси, — в польской речи Мишкина вальяжности не было и в помине. — Однако осмелюсь предположить, что на ваш курбан-байрам спешат незваные гости. Причем, со всех ног.

— Экипаж подавай! — Кайда не стал больше ломать комедию. — Выходим!


Грузовичок рванул с места так, что они повалились на бок, хотя к подобному были готовы. Задний полог тента специально не был закреплен, потому хлопнул, будто домовитая хозяйка в ударном темпе изгоняла пыль из ковра-паласа.

— Шумахер, мля! — крикнул в сторону кабины Николай, потирая лоб. — Не дрова везешь!

Валентин даже ухом не повёл, гнал трудягу Hino параллельной улочкой, тихой и нудной, что субботняя молитва муллы для непосвященного. Зато на главной выло и сверкало, что на собачьей свадьбе. По Ring street в сторону полицейского управления явно мчал весь автопарк спецтранспорта Санта-Круса.

— В самом деле, герр оберст, — Александр сидел рядом на продавленном до «железки» пассажирском сиденье, благоразумно держась за обрезиненную скобу над дверью. — Сбавь обороты. Не ровен час, прикатаешь кого-нибудь. Грех на душу … Да, и не к чему это. До яхт-клуба всего ничего.

— Минут семь-восемь, — Валентин сбросил скорость до разрешенной, притормаживания на «лежачих полицейских», коих тут сплошь и рядом. — Давненько я огородами не линял.

— А, Куба красава, — Кайда глянул в зеркало заднего вида, что рогом торчало на двери. — Славненько околоток полыхает. Любо-дорого. Жаль, если не до тла.

— Не, кишка тонка, — полковник тоже зыркнул в боковое зеркало. — Термитные заряды, да в опытных руках — сущий шайтан. Сильнее только любовь!

— К женщине?

— Вообще. Хотя … Каждый понимает в меру испорченности, — убежденно поджал нижнюю губу Мишкин. — Стукни архаровцам, подъезжаем.

Через минуту грузовичок свернул на узкую, два автомобиля с трудом разминуться, дорогу и, прокатив метров триста, уперся в шлагбаум. Территория морского порта, что по-барски расположился на берегу залива Маннинг, приютила и яхт-клуб. Сетчатый забор и пластиковая будка с квёлым от дневной духоты охранником, конечно, преградой для них не являлись. Но, если можно попасть куда надо законопослушным способом, зачем осложнять жизнь?

Александр неспешно вышагнул из кабины и приветственно махнул рукой представителю ВОХРы. Мордастый негр в приоткрытую дверь высунул обритую голову. Мазанул мутным взглядом и, кивнув в ответ, исчез в утробе будки, оставив дверь в том же положении. Вся четверка, перемахнув низкий борт «японца», равнодушно озиралась по сторонам. Четыре кейс-атташе, изрядно запыленные поездкой в кузове грузовика под тентом, потеряли былой лоск и смотрелись рутинными чемоданами. Стояли себе у ног офицеров каждый сам по себе. Штатная экипировка туриста и только.

— Виталю в брезент уложили, — устало сообщил Носорог, разминая сигарету. Крутнул колесико дешевой зажигалки и, дождавшись, когда тоненький огонек на фитиле вытянулся в струнку, прикурил. — Пошли мы, командир. Удачи!

— Всем нам удача не помешает, — проходя мимо, улыбнулся Морозов, помахивая кейсом, словно школьница портфелем. — Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный … Прорвемся, командир!

— А, то! — Кайда мысленно перекрестил их, секунду подумав, осенил и себя. — Сильно там не шалите. Капе персональный поклон. Чапайте заданным курсом два пальца левее Алголя и дышите в две ноздри.

— Какой шалить?! — Мигель ненатурально удивился и подхватил сразу два чемоданчика. — Мы ж мирные люди.

— Где-то я уже это слышал. Кстати, есть продолжение, — подполковник задумчиво почесал затылок. — Куба! Ты бы не жадничал, один кейс оставь. Давай-ка сюда.

— Обижаешь, командир! — Мигель вытянул вперед обе руки. — Дарю любой. И, что за продолжение?

— Продолжение? — Александр взял чемоданчик из правой руки кубинца, слегка встряхнул. — Глухо, как в танке. Продолжение многообещающее, весьма. Но наш бронепоезд стоит на запасном пути.

— Да уж, — Шестаков подошел налегке, только тощий рюкзак висел за спиной. — Командир, я там кой-какие приблуды оставил, не тащить же.

— Заминировал? — Кайда прищурился на солнце, что бестолково таращилось, зависнув в зените.

— Ну, не без того, — Шопен потянул за локоть кубинца. — Двигаем, Мигель. Парней догонять надо. Командир, брякните потом на мой мобильник и гуд бай Америка. Для надежности пару термитных шашек к баку да «замазки» 20 грамм примонстрячил. Весь винегрет на неизвлекаемость установил. Таймер на двадцать пять минут. Запустится, как только зажигание у «японца» выключите, поэтому глушить не рекомендую.

— Gut! — кивнул Александр и, развернувшись на месте, направился к распахнутой двери сынка “Toyota”. Не дойдя метра три, обернулся и, мысленно плюнув на всю конспирацию, крикнул на русском:

— Парни! С Богом!


Валентин остановился перед воротами не доезжая метров пять:

— Я скоренько. Калитку отопру и марш-марш.

— Угу. Вертушка-то на мази? — Александр, не покидая кабину, перелез на сиденья драйвера. И, патрон загнал в ствол “Beretta”. Наступал самый весёлый момент — эвакуация с острова. А, тут, знаете ли, возможны варианты, как любят писать в рекламных объявлениях провинциальных газет. Пока вокруг ажиотажа не наблюдалась, но это ни о чём не говорило. Если их ждут-поджидают, место для засады весьма пригодное. То, что до ближайших строений далековато, так на то есть свои плюсы-минусы. В пропорции, так сказать. Рогатые стойки сетчатого забора с колючей проволокой по верху. Вполне может быть под напряжением. Вон и прожектора на столбах. Понятно, что по дневному времени не включены.

— Ага, утром сам проверял. Покружил над заливом чуток, — полковник быстрым шагом направился к металлическому пеналу канареечного колера, что одиноким обелиском торчал у закрытых ворот. Параллелепипед был ничем иным, как терминалом и открывал-закрывал ворота. Три дня назад, когда Валентин в здании сервисной службе аэропорта оформлял геликоптер в аренду (штука на Санта-Крус рядовая, лишь бы лицензия пилота имелась. А, разрешение, выправленное должным образом имелось. СВР к своей работе относиться весьма серьезно. С паспортами консулов стран третьего мира сложности нет, не толи что пилотная лицензия для легкой авиации), среди прочих инвойсов, коносаментов вручили и карту типа банковской. Вот этот кусок пластика с магнитной лентой на тыльной стороне и был электронным ключом. Терминал, втянув в себя, обрадовался ему, что родному, распахнув объятия-ворота. Мишкин призывно махнул рукой, дождавшись, когда грузовичок заехал на территорию аэродрома, подцепил пальцами карту-пропуск. В благодарность, что скрасили одиночество, железный сторож игриво высунул кончик пластика из приемной щели.

Петлять особо не пришлось. Узенькая, но вполне добротная асфальтка (пара-тройка колдобин и ям не в счет), прошмыгнула между двумя холмами, явно искусственного происхождения, и выскочила на плато. В километре синим ковром возлежал океан. Слева белым пятном в мареве плыла диспетчерская вышка, а за ней растекались черные жилы взлетно-посадочных полос. Здание аэровокзала вибрировала безобразной кляксой в воздухе.

Robinson R44 в черно-белой раскраске, будто только что с празднования Хэллоуина, дремал на стояночной площадке, исчерченной желтыми кругами. Два больших поплавка вместо привычных полозьев усиливала впечатление, зато идеально подходило для здешних полетов. Аквариумные стекла геликоптера с глубокой тонировкой не давали заглянуть внутрь. Кайда подогнал «японца» едва ли не впритык. Требовалось перегрузить тело Ляха, а для опытного взгляда «груз 200» выглядит характерно.


Разогнав несущий винт до требуемых оборотов, Robinson изящной стрекозой вспорхнул с площадки и целеустремленно понесся над волнами залива Маннинг.

— Надо забраться метров на шестьсот, — Мишкин потихоньку потянул рукоятку на себя. — Глянуть что, где и почём.

— Валяй. Ты ж, банкуешь, — Кайда, повозившись в штурманском кресле, глянул в нижний регистр окон кокпита. — Я, пока музычку в эфир запушу. Нам веселее и народ порадуется.

Он, пощелкав нужными тумблерами, подмигнул напарнику и несколько развязно начал болтать в выносной микрофон. На английском, понятное дело:

— Привет, парни! Потянуло на лирику, вдруг. Чтобы выдать вам такое этакое? Во! Из Битлов.

Он коротко кашлянул, приводя голосовые связки в тонус и запел, подражая оригиналу:

— В городке, где я родился, жил человек, который плавал по морям. И он рассказал нам о своей жизни в стране подводных лодок…

Вертолет, слегка задрав нос, плавно набирал высоту, будто забирался в гору. Эверест там или Килиманджаро какой. Обзор открывался, аж … дух захватывало, скажем так.

Тем временем подполковник добрался до припева:

— Мы все живём в нашей жёлтой подводной лодке, жёлтой подводной лодке, жёлтой подводной лодке. Мы все живём в нашей жёлтой подводной лодке, жёлтой подводной лодке, жёлтой подводной лодке.

Валентин посмотрел на электронный дисплей. Двигатель уверенно держал средние обороты, датчики радовали зелеными огоньками, обещая не вспоминать про алярм. Высотомер затих на трех цифрах «605». Полковник звучно пощелкал пальцами, привлекая внимание коллеги. Александр, скосил глаза. Мишкин ткнул пальцем в сторону морского бинокля, что лежал на полу между креслами, и покрутил головой вправо-влево. Кайда понимающе кивнул и прервал пение на полуслове:

— Всё, парни! Песняк накрылся медным тазом по причине чисто технической. Мой босс чувак серьезный, только что потребовал «хорош базлать, пора работать». Так, что спасибо за внимание, покеда!

Едва он, перевел радиостанцию на прием, как выносной динамик наполнился голосами недавних слушателей бесплатного концерта. Народ желал удачи и прочих благ. Третьим или четвертым прозвучал бас Мигеля, среди стандартных фраз пожелавший встречи с друзьями не только на желтой субмарине.

— На шхуне всё норм, — удовлетворено вздохнул подполковник и принялся сектор за сектором изучать обстановку внизу. Через минуту — другую он проворчал. — Бляха муха! Тут трафик, мама не горюй. Плавсредств, что блох у Барбоски.

— Ага, — согласился Валентин, изредка поглядывая в боковые окна. — Кстати, глянь, там корабель милитаристский шурует курсом попендикулярно.

— Где?

— Вона. Под нами чешет. И, флаг походу …

— Американец, береговая охрана, — подполковник навел оптику на корабль. — Где-то здесь должна быть, и наша коробчонка. Возьми чуть левее.

— Как скажешь, начальник.

— Так, так, так. Вот стервецы! — усмехнулся Александр через десять минуту, не отрывая бинокль от глаз. — Развлекаются, мля.

— Чего там? — полковник потянулся в кресле, разгоняя кровь по мышцам.

— Jolly Roger.

— В смысли?

— В прямом. Присобачили пиратский флаг на кормовой флагшток, альбатросы хреновы.

Ха, ха, ха! А, что? В каком-то смысле так и есть. Полицейский околоток расчихвостили? Расчихвостили. Казну взяли? Не без того. Пираты Карибского моря, етит их растудыт.

— Одиссея капитана Блада! — покрутил головой Кайда. — Доберусь как-нибудь до них. Построю в три шеренги по четыре и всё раком!

— Страшно, аж жуть, — подражая Высоцкому пропел Валентин. Сфальшивил, конечно. — Между прочим, в квадрат входим. Глянь локацию точнее.

— В квадрат, говоришь? Так, так, — Кайда увеличил масштаб электронной карты, встроенной в панель управления. — Входим. Ежели по прямой, то до точки рандеву километров семь-восемь. С керосином как?

Полковник перевёл взгляд на левую часть дисплея:

— Если ввалить на всю гашетку, то час или чуть больше. Ну, а на крейсерской барражировать и пару часов, пожалуй, получиться.

— Тогда барражируй. Кружок нарежь, по периметру квадрата.


Глава 8. «Как хорошо быть генералом»

Яхту причалили к поплавку геликоптера. Первым делом перенесли тело Ляха. В герметичном мешке с закрепленным спасжилетом поверху.

— С погодой не пруха. Ни те ветерка, ни те облака, — Носорог, перемахнув через борт на поплавок Robinson, спружинил ногами. — Минируем стрекозу или …?

— Минируй, — Мишкин, калиткой распахнув дверь, покинул кокпит. На шеи болтался бинокль на ремне, в правой руке кожаный саквояж, из тех, что в стародавнешние времена называемый акушерским.

— Ты, право слово, точно Антоша Чехонте, — ухмыльнулся Кайда, выходя из рубки на палубу. — Пенсне на шнурке не хватает для полноты образа.

— А, что? Многие из разведки на литературной стезе преуспели, — Валентин, перевалив чемоданчик за борт кораблика, аккуратно опустил на палубу. — Вполне могу сподобиться на сочинительство. Рапорта начальству пишем? Пишем, считай эпистолярный жанр освоен. С сюжетами напряженки нет …

— Командир! Слева по борту патрульный корабль! — Капа, до того сидевший на манер йога на крыше рубки, встал в полный рост, держа бинокль у глаз.

— Американец?

— Coast Guard, класс “Legend”. Вооружение 57-милиметровая автоматическая пушка с 20- миллиметровый зенитный «Фаланкс» в придачу. Про мелочевку типа калибром двенадцать и семь, да семь шестьдесят два молчу.

— Хреново! — Александр повернул голову в ту сторону, куда уставился Капелев. Толку то. Направление перекрывал внучок старика Робинсона, да и дистанция не позволяла разглядеть без оптики.

— Есть хорошая новость, — бывший «тюлень» продолжал наблюдение. — ВПП без вертушки.

— Насчет хорошести терзают смутные сомнение, — скривил губы Чупа-Чупс, выходя вслед за Мигелем из трюма. — Либо шлындает где-то поблизости, либо, в натуре, мореходы выперлись без карманной авиации.

— Значится так, — подполковник пристально посмотрел на Мишкина. — Мы честные контрабандисты и только. Делаем маленький бизнес.

Валентин утвердительно кивнул:

— Вполне правдоподобно. Завозили на Санта-Крус сигареты, марихуану, виски. Для здешних мест это обыденность. Главное, не дергаемся. Погранцы, само собой, нас повяжут; яхту на буксир, ну а вертушку попробуют перегнать.

— Как только оказываемся на борт «американца», — Александр окинул взглядом воинство. — Устраиваем панихиду с танцами. По команде, само собой.

— Эх, сбылась мечта идиота, — расплылся в улыбке Морозов. — Переквалифицировался в флибустьеры. Не зря Jolly Roger подняли.

Николай высунул голову из вертолета:

— Отцы-командиры, дак минируем или планы наполеоновские мастырим?

— Отставить минирование, — нахмурился подполковник. — Убери пока тряхомудия с глаз. Но, не далеко. Так, парни, на палубе не отсвечивать, но и не шкериться по норам. Всё тяжелое за борт, при себе пистоли не держать, только холодное.

— Капа, что там? — поднял голову Мишкин. — Часом янки не передумали?

— Идут точняком на нас, — старший лейтенант опустил бинокль и вернулся в старую позу. — Три кабельтовы, не больше.

— Значит вскорости будут, — пожевал губами Кайда. — Мигель — на мостик, Капа- впередсмотрящим, остальные кыш в трюм.

Офицеры без спешки, но и не мешкая, разошлись по местам.

— Пойду, гляну, что там за америкосы такие, — Александр взбежал трапу на крышу рубки. — Может озарить какая-никакая пакость. Не каравай же на рушник готовить, в самом де …

В воздухе грохнуло и дернуло одновременно, словно крышка бабушкиного сундука захлопнулась вдруг. Рефлексы сработали молниеносно. Куда там подопытным бобикам старика Павлова. За одного битого, двух небитых дают не от широты душевной, полной благородства и юношеской дури. Он распластался на крыше рубки, умудрившись не задеть Евгения:

— И, что это было?

— Я хренею, дорогая редакция, — Капа привстал на колени, уставясь в даль. — Никак нарвал или кто почище…

— Чего ты несешь? — Подполковник, поднявшись в полный рост, даже моргнул несколько раз. — Ёксель-моксель!

«Американец» был в двух кабельтовых. Белоснежный сoast guard выкатывался в рисованной циркуляции, будто огибал неожиданно обнаруженный риф. На корме полотнище звездно-полосатого реет, радар на «марсе» накручивает круги, носовая пушка расчехлена, но … На правой скуле, чуть выше ватерлинии, рваное отверстие жадно захлебывало воду. Деферент рос, словно корабль с горки летел. Поперхнувшись последней порцией, пробоина, выплюнув смесь воздуха и воды, нырнула в набегающую волну. «Пограничник» по инерции прошёл с десяток метров и замер.

— Торпеда! — во всё горло заорал Капелев и вытянул левую руку в сторону. Метрах в пятидесяти, оставляя пенистый след, неслась восьмиметровая «сигара» курсом на патрульный корабль.

— Торпеда? — Кайда проводил взглядом снаряд. — Ну, слава Богу, значит они рядом. А, ну дай глаза!

— Момент, — Евгений скинул с шеи ремешок и протянул двадцатикратный Discovery. — Промахнуться с такой позиции надо сильно постараться. Но, при желании можно.

— Сплюнь, ирод, — подполковник поднес к глазам оптику и подкрутил колёсико резкости. — Ага, не нравиться в мишенях хаживать. И, морячки в океан сигаю с палубы, что пацаны с …

Он увидел, как торпеда бьет в середину корпуса. Рвануло. Рыжая вспышка подскочила выше марсовой площадки, раскидывая на триста шестьдесят куски надстройки, такелаж, фигурки людей. Мотобот с кормы, закрутившись пропеллером, вспорхнул птичьим перышком и, пролетев метров сорок, грохнулся о воду. Корпус, выгнувшись коромыслом, нещадно чадил в трех местах. Крен, в первые мгновения малозаметный, увеличивался на глазах. С палубы летело всё, что оторвалось. Казалось, будто невидимое чудовище морское, ухватив за рваные края пробоины, тянет в глубину. Скорость, с которой погибал сoast guard невольно зачаровывала.

— Командир, слева по борту всплытие субмарины, — он не сразу понял смысл слов Капелева. Дернул головой, отгоняя легкий ступор. Старший лейтенант, видно поняв состояние подполковника, повторил. — Подлодка ВМФ Венесуэлы. S-32. Кавалерия из-за холмов.


Трехметровый “Zodiac Cadet” челноком шнырял от яхты к субмарине. Вторая лодка, что нашлась в рундуке «Робинсона» оказалась некомплектная. Мишкин виновато развел руками:

— Обмишурился, командир. Поверил на слова оглоедам. Пропили, видать, клапана от «резинки». Буду должен.

— Хорош мямлить, — рыкнул Кайда, отвернувшись от разложенного, словно потрошённая рыба, «Зодиака». — Шуруй на подлодку. Венесуэльцев предупреди насчет вертушку. А, то нарисуется средь шумного бала …

— ПЗРК у них всяко разно есть, — Капелев в паре с Морозовым аккуратно опустили в надувную лодку герметичный мешок с телом Варшавина. — По штату положено.

— Good! — кивнул полковник и умудрился спрыгнув в моторку так, что та, почти и не качнулась. — Да, в точке где «американец» сгинул плот спасательный. Рыл пять-шесть в нем и рядышком несколько в жилетах …ванны принимают. Зачистить не забудь. Вряд ли они в эфир стукануть успели. А, вот если их подберут …

— Я в курсе, — кивнул головой Александр. — Типа а la guerre comme à la guerre».

— Лучше no pasarán!


Носорог, умостившись на узенькой скамеечке в носу “Zodiac”, вопросительно посмотрел:

— Отошли уже прилично. Пора.

— Давай раз пора. Первым геликоптер, следом и корабель наш, — Александр, бросив прощальный взгляд за спину, скинул обороты на «Ямахе». Мотор, до того напористо гудевший, присмирел и лодка, послушная румпелю, развернулась бортом. — Не сбылась мечта Чупа-Чупса заделаться пиратом Карибского моря. Без абордажа нынче обошлись. И, на том, спасибо.

Капитан, скупо ухмыльнувшись, взял в руки пульт, напоминающую уоки-токи только меньше размерами. На лицевой панели он нажал кнопку с символом включения. Та тут же подсветилась красным.

— Бах? — Николай поднял глаза на подполковника. Кайда вглядывался в небесную даль явно прислушиваясь:

— Звук … такой … не правильный. Слышишь?

— Не, ничего такого, — приподнял правую бровь Еремеев. — Подрыв?

— Взрывай. Ни к чему тянуть кота за междометия, — Александр не глядя приподнял рычажок и мотор обрадованно рыкнул, вспугнув сонную волну, что почесывала позвоночник о резиновый борт. Капитан тут же ткнул пальцем в кнопку с цифрой «1». А, грохота и не было. Тусклый хлопок, да и тот какой-то … игрушечный.

— Давай второй, — звук в небе усилился и Кайда вертел головой пытаясь в бинокль найти источник. Бухнуло горазда брутальнее.

— Вот и Robinson пошел на дно морское, — грустно заметил Николай, убирая за пазуху пульт дистанционного подрыва. — Вода в кокпит пошла.

— Ага, — Александр уставился в точку на небе. — Только океанское.

— Чего океанское? — недоуменно поднял глаза Носорог.

— На океане мы, вот и дно …, — подполковник резко опустил бинокль. — Мать вашу …! Так и знал! Black Hawk.

— Значиться возвернулся шалопай, — ухватился за леер “Zodiac” капитан. Лодка бешено неслась, подскакивая на волнах. Когда до субмарины оставалось метров пятьдесят, он, навалившись грудью на тугой борт моторки, заорал. — Воздух! Воздух!

На подводной лодке засуетились. В на мостике возникла фигура с тубусом ПЗРК, на палубе матросы в оранжевых жилетах исчезали в открытой двери рубки.

— Второй готовь! — оглашено орал Еремеев, вцепившись в леера с обеих сторон моторки. — Парно стреляй! Парно! Тепловые ловушки отстрелит!

Они успели пришвартоваться к “S-32”. Капелев налету подхватил брошенный Николаем линь и, затянув “Zodiac” носом на борт, «восьмёркой» намотал на обрезиненные кнехты. Встав «смирно», на американский манер отдал честь, сделав ехидную рожу:

— Добро пожаловать на борт, сэры!

— Ну, ты, блин …, — начал было подполковник, взбираясь по верёвочному штормтрапу.

— Пук, фьюууу, — раздалось над головой. Все трое задрали голову. Ракета, оставляя газовый след, понеслась над океаном.

— Мля, подкрался янки к ж…пе с ложкой, — Носорог проследил за траекторией. — Вторую давай!

— Пук, фьюууу, — будто по команде раздалось с высоты рубки и вторая ракета погналась следом. Офицеры замерли, вглядываясь в даль. Короткая вспышка, что огонек от спички в ночи. Через несколько секунд вторая.

— Писец котёнку больше ср…ать не будет, — оскалился старший лейтенант и посмотрел на офицеров. — Командир! Погостили, погуляли, повоевали, пора и честь знать. Домой так сказать, на базу. Вон, и вахтенный маякует.

— Не возражаю, — улыбнулся Александр и закинул отощавший рюкзак за спину. — Zodiac с собой. Авось сгодиться. Хотя, если честно, я этими Карибами сыт по горло.

Он прошлепал по влажной резине палубы до открытой двери в рубке, у которой поджидал флотский с пагонами maestre de primera. — Господин …, — замялся вахтенный, жестом приглашая во внутрь.

— Мичман, я хоть и в цивильном, но, под пагонами, — добродушно оскалился Кайда, переступая высокий порог и стараясь говорить по-английски простыми фразами. — Capitan de fragata по-вашему. Кстати, твой командир в каких чинах и как звать-величать?

Подофицер запунцовел лицом так, что проступило через загар, а может оттенок кожи такой у парня. Вытянулся по стойке «смирно» и, приложив открытую ладонь к виску, четко отрапортовал:

— Господин капитан второго ранга, наш командир, capitan de corbeta Martinez приглашает Вас на мостик. Корабль готовиться к срочному погружению. Просит поспешить.

— Просит — уважим, — на русском буркнул Александр и, увидев недоумение в глазах венесуэльца, неожиданно подмигнув, вернулся на английский. — Момент, мичман. Потороплю своих офицеров и мухой к капитану.

— Мухой? — глаза моряка, которые и так были не азиатского разлива, стали совсем беременными.

— Извини, дружище, — Кайда по-свойски тронул его предплечье. — Мухой — это значит быстро. Идиома.

Видя, что озадачил флотского до предела, подполковник высунулся наружу. Капелев с Еремеевым, стравив из баллонов моторки воздух, пеленали её в подобие кокона.

— Вы, какого … банана возитесь? — нейтрально поинтересовался он. — Прошла команда на погружение. На палубе остаётесь или как?

Офицеры мигом все сграбастали и рванули к рубке.


К открытой аппарели транспортника подкатил компактный фургон с затемненными стеклами салона, напоминающий нашенскую «Газель». Оливковый окрас и регистрационные номера показывали принадлежность к армии Боливарианской Республики. А, цивильных здесь, на авиабазе под Каракасом, как говориться «днём с огнём …», хотя пара-тройка самоходных колясок двигателями внутреннего сгорания у ангаров-складов присутствовало. Дверь Renault Master звучно откатилась и на раскаленный (хоть бонито жарь) от лучей солнца бетон выскочили четверо военных в полевой форме тутошних ВДВ.

— Пошли что ли? — Морозов скосил глаза на сидевших прямо на армейских баулах офицеров. Группа расположилась в незрелой тени от крыла «Ан-124». Подполковник, покрутив головой в поисках урны и не обнаружив такую, аккуратно сплюнул в раскрытую лодочкой ладонь и притушил сигаретный «бычок»:

— Пошли.

Растерев окурок там, где стоял скорым шагом двинулся к французскому родственничку «Газели». Офицеры не отставали. Подошли вовремя. Десантники только успели распахнуть задние двери.

— Разреши-ка, браток, — Носорог без церемоний, но и без намека на хамство, отодвинул парашютиста от проема. — Дальше мы сами.

— Camarade? — полувопросительно венесуэлец кивнул внутрь Renault, где на металлическом каркасе находился цинковый гроб.

— Si, — занял место с другой стороны Морозов. Капа и Шопен скользнули в фургон через боковую дверь.


Они неспешно курили, перетащив временный бивак несколько в сторону. Транспортник ждал таинственный груз, проводя невольную сиесту под заползающем в зенит венесуэльским солнцем.

— Мда, — Кайда полулежал на бауле, уставясь в некую точку на небе, где облаков-то было всего три, да и те сплошь с проплешинами. — Самое поганое в работе командира — принести весть вдове, хуже матери, о погибшем.

Хоть все слышали, но молчали. А, что говорить? И, так всё ясно до запятой. Был старший лейтенант Варшавин Виталий Иванович и нет. Тоска одна осталась, да и ту каждый загнал в дальней угол души. Пусть полежит до поры, до времени. Вернемся домой, похороним и помянём по-человечески. А, пока …

— Опа, чешет «крузак» во всю прыть, — вяло обронил Шестаков, надвинув козырек бейсболки почти до переносицы. — Не по нашу ли?

— Генерал обещался проводить, — скучно откликнулся Александр, приподнявшись на локоть. — Может и он. Кто знает. Сюда катит.

Land Cruiser далеко не последнего года выпуска, строго следуя разметки, накрутил все необходимые повороты и рванул прямо к Ан-124. Тормозить пришлось с визгом покрышек в пятнадцати шагах от самолета.

Терентьев на этот раз нарядился в оливковую форму республиканской армии, но без знаков различия. Зато водитель с серебряной звездой на темно-синем погоне и лихо заломленном беретом смотрелся импозантно. Цвет берета указывал принадлежность офицера к сорок второй парашютно-десантной. В бригаде начинал карьеру Уго Чавес. Он и в президентах был мачо, а в лейтенантах, болтают, зажигал по полной. Кстати, казармы одного из батальонов сорок второй находились сразу за периметром аэродрома и появление очередного десантника здесь было дело буднишним. Константин Петрович, чуть коснувшись подножки, вышагнул из джипа и, цепко оглядевшись, направился к группе. То, что они были в цивильном, субординацию не отменяло и Кайда двинулся навстречу.

— Здравия желаю, — бодро приветствовал он, не доходя шагов пять. Мелькнула мысль, откозырять, но он её прогнал. Сие нарушало конспирацию. По легенде группа числилась по министерству природных ресурсов и армейским этикетом злоупотреблять не стоило. База ВВС хоть и не проходной двор, но любопытствующих глаз, что мух на известном предмете.

— Привет, Саша, — просто сказал Терентьев и протянул руку. — Виталия погрузили?

— Погрузили, — он пожал протянутую руку.

— Пойду попрощаюсь. Проводи, разговор есть.

Они направились к транспортнику. Аппарель пребывала в том же состоянии, из-за чего самолет напоминал прохудившийся башмак с оторванной подошвой. Генерал почти вбежал по стальному траппу. Гроб, прикрепленный к откидной скамейке, находился в глубине грузового отсека.

— Ты побудь здесь, — не оборачиваясь, обронил Константин Петрович, замедлив шаг. Подполковник понятливо кивнул и присел на корточки. Было выглянул кто-то из летунов, но узрев генерала исчез. Александр невольно повернул голову в сторону распахнутой аппарели и хмыкнул. В детстве, когда летом приезжал на Дон, где в станице жили бабушка и дед, они с друзьями лазила по пещерам. В обрывистых берегах реки их тьма тьмущая. Пацанва устраивала в этих норах целые поселения. Чувство защищенности, тайны и уюта одновременно, вот что осталось в памяти. Константин Петрович подойдя звучно вздохнул:

— Эх, Виталя, Виталя. Пошли-ка на воздух.

Терентьев, спустившись, целеустремленно направился в тень от противоположного крыла, на ходу пояснив:

— Пусть твои отдыхают пока. Треба покалякать.

Тень оказалась куцая, но для двоих вполне. Кайда, остановившись рядом, вопросительно посмотрел.

— Такое дело, Саша, — генерал сделал паузу. — Депеша с Центра … Короче, группа остаётся.

— Здесь?

— Нет. Никарагуа. В главке уверены, что в ближнем окружении президента Ортеги работает крот американцев.

Александр вопросительно дернул плечом.

— Правильно, подполковник. Это ещё не повод для оперативного вмешательства Службы, — генерал поджал нижнюю губу. — Штука в том, что главный супостат решил кардинально изменить ситуацию в Манагуа. Как говориться, раз и навсегда.

— Переворот?

— Да. Ликвидация Ортеги и дворцовый переворот с вытекающими.

— Смена курса и прочие прелести, — Кайда задумчиво посмотрел на Терентьева. — Задача группы?

— В принципе тривиальная, — усмехнулся Константин Петрович. — Не допустить. Всего-то.


Книга третья. Конец первой части.