КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 615571 томов
Объем библиотеки - 958 Гб.
Всего авторов - 243245
Пользователей - 112911

Впечатления

mmishk про Леккор: Бои в застое (Альтернативная история)

Скучная муть

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Смородин: Монстролуние. Том 1 (Фэнтези: прочее)

Как выразился сам автор этого произведения: "Словно звучала на заевшей грампластинке". Автор любитель описания одной мысли - "монстр-луна показывает свой лик". Нудно и бесконечно долго. 37% тома 1 и автор продолжает выносить мозг. Мне уже не хочется знать продолжения.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Новый: Новый Завет (на цсл., гражданским шрифтом) (Религия)

Основное наполнение двух книг бабы и пьянки

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovik86 про (Ach): Ритм. Дилогия (СИ) (Космическая фантастика)

Книга цікава. Чекаю на продовження.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Дед Марго про серию Совок

Отлично: но не за фабулу, она довольно проста, а за игру эмоциями читателя. Отдельные сцены тяннт перечитывать

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
vovih1 про серию Попаданец XIX века

От

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Барчук: Колхоз: назад в СССР (Альтернативная история)

До прочтения я ожидал «тут» увидеть еще один клон О.Здрава (Мыслина) «Колхоз дело добровольное», но в итоге немного «обломился» в своих ожиданиях...

Начнем с того что под «колхозом» здесь понимается совсем не очередной «принудительный турпоход» на поля (практикуемый почти во всех учебных заведениях того времени), а некую ссылку (как справедливо заметил сам автор, в стиле фильма «Холоп»), где некоего «мажористого сынка» (который почти

подробнее ...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).

хаос-генератор [Станислав Шульга] (fb2) читать постранично


Настройки текста:


















Хаос-генератор

Standard Edition































Часть 1


Границы размываются. Сказать точно, когда это началось - значит грешить против истины, у каждого, кто смотрит по сторонам и размышляет над происходящим, будет своя точка, вокруг которой вращается мир.

Границы между государствами еще сохраняют свою силу в виде шлагбаумов и таможенников, стопорящих грузы из материальных ценностей, но современные коммуникации прорезали колючую проволоку, и общение между людьми по разные стороны не имеет практически никаких ограничений. Информация больше не предмет таможенного досмотра.

Потоки рекламы сносят культурные границы, приучая потреблять всех и все. Во всех Макдональдсах мира пахнет одним и тем же. Мы забываем свою историю, но хорошо различаем международные потребительские иероглифы-брэнды, забивающие медиа-эфир разноголосицей, по сути говорящей одно и тоже - "купи меня!".

Реальность мешается с вымыслом. Кадры врезающихся в башни-близнецы самолетов как-будто скопированы с голливудских блокбастеров. На премьеры "культовых" фильмов люди разряжаются в костюмы главных персонажей, а популярных героев из сериалов продолжают в реальной жизни называть экранными именами. Индустрия развлечений клепает вымышленные миры, в которые мы время от времени сбегаем. Серия один, продолжение, продолжение продолжения.

Сеть - это огромный карнавал, где настоящие лица замаскированы никнеймами и липовыми данными в профилях пользователей, и каждый может быть чем угодно, с кем угодно, и как душа пожелает.

Разница между мужчиной и женщиной размывается модой, сценическими образами неопределившихся в гардеробе подростков, хирургами, которые делают операции по смене пола.

Границы между жизнью и смертью стираются. Той несчастной овце еще поставят памятник те, кого вытянут с того света с помощью технологий клонирования и генной инженерии.

Мир меняется, границы плывут. Нам не нужен Архимед, переворачивающий землю. Нам нужна точка опоры. Точка опоры, вокруг которой мы сможем выстроить свою систему координат, где мир имеет более-менее четкие контуры.


"Размытый мир"

БлогПост Гейткипера



Киев, август 2014 года


Небольшая комната, две стены почти до потолка закрыты стеллажами с ровными рядами коробок с дисками. Рабочий стол с тремя мониторами, на которых крутится бесконечный сюжет скрин-сейвера: странный шут с длинным крючковатым носом появляется из ниоткуда, озирается по сторонам и убегает. Затем появляется группа не менее сюрреалистических существ и некоторое время бегает за шутом. Какая-то надпись постоянно мелькает в нижней части экрана. Тьма и все повторяется снова. За столом у окна сидит человек. Его голова сильно запрокинута, но ультразвуковой обруч не падает. Скорее всего, чем-то закреплен. На столе полный порядок, ни одной вещи, находящейся не на своем месте. Камера медленно обходит комнату, останавливаясь на наиболее существенных, с точки зрения оператора, деталях, картинка на какие-то мгновения вспыхивает служебной информацией о находящихся в комнате вещах. В поле зрения опять попадают экраны монитора.

- Останови. И прокрути назад.

Цифры, обозначающие дату и время, застывают и начинают обратный отсчет.

- Что ты хочешь посмотреть?

- Надпись скрин-сейвера.

Запись останавливается.

«Сломается вот эта штука - шкатулка не издаст ни звука».

- Что-то очень знакомое...

- Можно продолжить?

- Да.

Запись прокручивается до момента остановки и двое продолжают смотреть на происходящее. Человек с обручем не изменил позы. Он все так же сидит в кресле, запрокинув голову. Так иногда снимают стресс и усталость, достаточно подремать пятнадцать-двадцать минут в кресле с хорошим подголовником и потом продолжить работу. Камера приближается. Фейерверк из цифр опять рассыпается вокруг центрального объекта. Впрочем, и без этих цифр понятно, что случилось с человеком, сидящим в кресле.

Человек мертв.

Николай Шершень погасил сигарету в стеклянной пепельнице и снял очки.

Из кармана клетчатого пиджака он вытащил футляр, раскрыл его, достав коричневую бархатку. Не спешно протерев очки, он опять водрузил их на лицо. Совершив одну рефлекторную операцию, начальник отдела стратегического планирования компании "Скиф" начал теребить аккуратно подстриженную треугольную бородку. После минутной паузы он произнес:

- Твои гипотезы, Паша?

- Несчастный случай, убийство, самоубийство.

- Последнее маловероятно.

- Если только речь не идет