КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 434918 томов
Объем библиотеки - 600 Гб.
Всего авторов - 205414
Пользователей - 97348

Впечатления

fangorner про Дынин: Между львом и лилией (Альтернативная история)

Идея неплохая. Не заезженная. Но есть и то, что лучше поправить. Слишком много персонажей говорят от первого лица. С учётом того, что все персонажи (мужчины, женщины, аборигены, попаданцы) говорят совершенно одним языком, это портит впечатление. Если в следующих книгах автор это поправит - будет явнг интереснее!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Cloverfield про Несбё: Королевство (Детективы)

Блокировка бесплатных ознакомительных фрагментов, это нечто.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
greysed про Храмцов: Новый старый 1978-й (Альтернативная история)

редкое говно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Cloverfield про Храмцов: (Альтернативная история)

Пятой нет.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Грошев: Новый Вектор. Часть 1 (Боевая фантастика)

Грошев-10-Новый вектор-Часть-1 / 14-09-2020
Походу я опять «заболел» этой СИ и долгий карантин (период когда вообще не хочется читать что-либо) уже закончился)). Теперь — что бы я не читал «на бумаге» (помимо этого), каждый день я нахожу время что бы сесть за электронную читалку...

Как я уже неоднократно писал (здесь) эта часть «вычитывается» во второй раз (поскольку в первый — я так и не соизволил написать никаких комментов). Второе же «чтение» проходит «в теплой и дружественной обстановке» и с дикой скоростью прочтения)) Не знаю — и вроде эти части ничем не отличаются друг от друга, но именно здесь (Вы) узнаете что некое (присущее ГГ) слабоумие (знакомое по предыдущим частям) вызвано отнюдь не вольностью автора, а некими процессами «физики тела» нашего («дороггого, понимаш) главгероя.

В данной части автор не только железно мотивирует его прошлое поведение, но и дает некую картину «бессмертия», за которое приходится (все же) платить... Все происходящее напоминает некий маятник, по обоим сторонам которого находятся, то жуткий нерациональный раздолбай (забывающий все и вся и теряющий хабар каждый 5 минут), то «бывший босс» скурпулезно считающий барыши (при виде всего великолепия окружающего мира).

Понятно что читателя могут весьма раздражать эти крайности, однако на мой (субъективный) взгляд, это не только придает некую логику, всем тем безумствам ГГ (которые я раньше считал тупостью), но и становится некой «вишенкой на торте». Так что, в этой части СИ «заиграла некими новымси красками» (если учитывать не только «привычные» психо-физиологические изменения ГГ, но и его «несколько нестандартные» изменения «в плане телесном»))

Что еще хотел сказать... Уже говорил (но повторюсь), в этой части нам представлена некая иная ипостась (ГГ) который (в отличие от прошлых бессмысленных походов) нацелен только на получение прибыли... причем данную прибыль (как это не парадоксально) приносит ему группировка Долг. Понятное дело, что благодаря спойлеру (от автора), мы уже предполагаем чем окончится «финал» (этой части), но некое ожидание «неприятной развязки» (все же) несколько «снижает пыл читателя». В самом деле (лично я) думаю, что этот прием (знание концовки части, до прочтения всей книги) несколько не оправдан, т.к у меня (опять лично) несколько раз появлялось желание перейти к части следующей и пропустить «досадные события в конце»... Впрочем — (несмотря на это) книга должна быть дочитана, т.к следующая часть (будет) очень плотно «завязана» на концовку. Чтож... читаем дальше))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Грошев: Зона дремлет (Боевая фантастика)

Грошев-09-Зона дремлет / 04-09-2020
Странное дело — каждый раз когда (после очередной неудачной книги) вообще не хочется читать (что-либо), мне «на помощь» приходит именно эта СИ))

И ведь (я) уже читал эти части (а некоторые даже не раз), и знаю «что здесь все тоже самое» что и в остальных ...надцати частях)) И тем не менее! Эта СИ «практически бессмертна»)) При этом ее можно (даже) «бросить» фактически на любом моменте, что бы потом (долго и нудно) его искать и в результате (все равно) ошибиться и перечесть какую-либо другую часть)). Забыть ее — а потом внезапно «вернуться» через пару месяцев))

Конкретно же эта часть (по сравнению с предыдущими) является бесспорным образцом логики (как в поступках ГГ, так и в развитии сюжета в целом). Ради разнообразия ГГ не «забывает» ради чего он идет «из точки А в Б», а если и забывает — то (практически тут же) вспоминает! Так что — очередного бессмысленного хождения «с поиском приключений» (здесь, слава богу) нет)) В остальном — очередное «познание себя» (в части своих способностей»), новые знакомства и «новые друзья» (которых можно просвятить на тему разных ужасов зоны и найти в ответ — «искреннее понимание и благодарность»)).

В остальном — все очень тихо и мирно... Почти иддилия (пусть и с некоторыми «мелкими неприятностями») пронизанная некой неосознанной тревогой (грядущего собятия, некой беды) ожидаемых ввиду наступления супервыброса (который ожидается «на днях»). В целом — весьма отличная часть, без всяких ерничаний! Читаем дальше!!!

P.S В этой части находится некий спойлер (сон) в котором Велес увидит «нового обитателя Зоны» (о которой мы «вспомним» аж в 14-й части под несколько смелым названием «Нах»))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Лорд-пират (fb2)

- Лорд-пират (пер. Т. Осина) (а.с. Лорд-1) (и.с. Шарм) 1.13 Мб, 329с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Сабрина Джеффрис

Настройки текста:



Сабрина Джеффрис Лорд-пират

Посвящаю этот роман своей любимой феминистке Эмили Тот, а также родителям, которые научили меня отстаивать собственные права

Глава 1

Лондон, январь 1818 года

В свои двадцать три года мисс Сара Уиллис успела пережить великое множество неловких моментов и неприятных ситуаций. В семь лет мать застала ее на месте преступления в кухне Блэкмор-Холла: маленькая разбойница воровала печенье. Вскоре после этого она умудрилась упасть в фонтан, причем во время праздничных торжеств: мама выходила замуж за будущего отчима, графа Блэкмора. Нельзя не вспомнить и прошлогодний знаменательный бал. В тот вечер Сара случайно представила герцогиню Меррингтон любовнице герцога.

Однако ничто не шло в сравнение с событиями, происходившими в тот самый момент, когда мисс Уиллис вместе с другими активными участницами Дамского комитета покидала тюрьму Ньюгейт. На нее в буквальном смысле этого слова набросился сводный брат. Джордан Уиллис – молодой граф Блэкмор, виконт Торнуорт и барон Эшли – вовсе не относился к числу тех джентльменов, которые способны скрывать собственное неодобрение, даже несмотря на то, что в ущерб собственному благу это научились делать многие члены парламента. А потому, совершенно не задумываясь о приличиях, он потащил сестру к украшенному фамильным гербом экипажу.

Под смешки и откровенное хихиканье дам Джордан распахнул дверцу и сердито обернулся:

– Садись, Сара. Немедленно.

– Право, Джордан, не стоит так драматично...

– Немедленно!

Не зная, куда деваться от стыда, мисс Уиллис, стараясь сохранить чувство собственного достоинства, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, поднялась на подножку щегольской кареты. Брат вскочил следом, резко захлопнул дверь и с такой силой плюхнулся на сиденье, что жалобно заскрипели рессоры.

Сестра откинулась на атласные подушки и с возмущением взглянула на тирана. Открыла было рот, собираясь отчитать его, однако, увидев угрожающе насупленные брови, предпочла его закрыть. Она уже успела привыкнуть к необузданному нраву Джордана, однако не желала повиноваться ему. В этом отношении значительная часть лондонского бомонда поддерживала ее: все знакомые знали, как страшен в гневе молодой лорд.

– Скажи, Сара, – неожиданно заговорил он, – как, по-твоему, я выгляжу?

Смиренно сложив руки на коленях, мисс Уиллис окинула брата внимательным взглядом. Галстук сбился набок, каштановые волосы растрепаны, сюртук и брюки измяты.

– Если честно, то довольно неряшливо. Во-первых, тебе необходимо побриться, во-вторых, твоя одежда...

–А известно ли тебе, почему я так выгляжу? – перебил Джордан сестру. – Я ведь даже не успел как следует выспаться и привести себя в порядок!

– Спешил ко мне? – неуверенно спросила Сара.

– Не пытайся обратить все в шутку! – рявкнул лорд. – Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, и обмануть меня тебе не удастся. Не пытайся утаить свою последнюю безумную авантюру.

Боже милостивый! Неужели ему что-то известно?

– К-какую безумную авантюру? Дамский комитет, в который я вхожу, раздавал несчастным заключенным корзинки с едой – вот и все.

– Не лги, Сара! В Ньюгейте ты оказалась не из-за каких-то дурацких корзинок.

– А из-за чего же, по-твоему, мистер Всезнайка?

– Ты отправилась в Ньюгейт, чтобы встретиться с осужденными женщинами, которых через несколько дней погрузят на корабль и отправят в Новый Южный Уэльс. Харгрейвз мне все рассказал!

Харгрейвз, дворецкий, оказался предателем. Что же заставило его выдать любимую госпожу?

– Как только пришло письмо от Харгрейвза, я тут же бросил все дела и помчался в Лондон, чтобы образумить тебя.

– Оказывается, Харгрейвзу нельзя доверять, – едва слышно пробормотала сестра.

– И я и слуги хорошо понимаем, как опасна для тебя эта квакерша миссис Фрай с ее Дамским комитетом. Поэтому Харгрейвз, хотя и одобряет твою склонность к реформам, и написал мне. Поступи он иначе, я бы не задумываясь уволил его. А он дорожит своим местом.

Джордан был очень хорош собой. Каштановые волосы и светло-карие, орехового оттенка, глаза, такие же, как у нее. Многие не сомневались в их кровном родстве. Стремление графа опекать и защищать младшую сестру радовало и даже умиляло. Но чаще утомляло. Хорошо еще, что многочисленные обязанности в парламенте и дела поместья отнимали у него много времени и сил. Иначе сестре не удалось бы заняться решением вопросов, которые она ставила выше безопасности и даже пристойности.

Джордан продолжал бубнить:

– Видишь ли, я вовсе не против реформ. Напротив. Искренне поддерживаю все начинания и усилия почтенного Дамского комитета, проявляющего заботу о сиротах и брошенных детях, о женщинах, которым приходится торговать собой, чтобы купить ребенку кусок хлеба.

– Тех из них, кто попал в Ньюгейт даже за небольшую провинность, обрекают на тяжкий морской путь. И все из-за того, что в Австралии не хватает женщин.

– Понимаю, – сухо заметил граф. – По-твоему, ни одна из узниц не заслуживает тюремного заключения.

– Не спеши с выводами, – резко возразила Сара. Невольно вспомнилось сегодняшнее посещение тюрьмы. – Не могу не признать, что в Ньюгейте немало воровок и проституток. Но большинство из них толкнула на опасную дорогу бедность. Несчастные крадут старую одежду, чтобы обменять ее на кусок мяса. Одну из заключенных приговорили к отправке в Австралию за то, что она стащила с поля четыре кочана капусты. Да мужчину за такое преступление даже за руку бы не схватили!

– Малышка, правосудие способно ошибаться. Однако эти ошибки необходимо исправлять иным способом: ведь существуют парламент и законопроекты.

– Парламент переложил ответственность за высылку осужденных на морское ведомство. А там понятия не имеют о том, что происходит в действительности. Стоит женщинам подняться на корабль, как матросы тотчас начинают к ним приставать. Каждое такое судно тут же превращается в плавучий бордель. И так продолжается до тех пор, пока осужденные не сойдут на берег и не попадут в руки новых, еще более бесцеремонных хозяев. Не кажется ли тебе, что для женщины, которая украла молоко, чтобы накормить ребенка, подобное наказание чересчур сурово?

– Значит, плавучие бордели? И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя на такой корабль?

– Пойми, меня никто не тронет. Матросы используют несчастных заключенных лишь потому, что те не могут за себя постоять.

– Ну разумеется, тебя никто не тронет, – с сарказмом произнес Джордан. – Ты глубоко заблуждаешься... – Сара так посмотрела на Джордана, что тот сразу умолк, но тут же продолжил: – Сара, поверь, плавучая тюрьма не место для...

– Сторонницы реформ? А по-моему, нигде так не нужны реформы, как там.

– Но почему ты считаешь, что твое присутствие на одном из этих ужасных судов способно хоть что-нибудь изменить?

От подобного невежества Сара поморщилась. К сожалению, карета далеко не самое удачное место для лекций.

– Мудрые и благородные лорды твоего любимого парламента упорно игнорируют протесты миссионеров, сопровождающих тюремные суда. Но они никак не смогут игнорировать свидетельство сестры графа Блэкмора, не смогут отмахнуться от ее честного и объективного описания ужасных условий жизни и на самом корабле, и в Австралии.

– Ты права Члены парламента не смогут тебя игнорировать – в том случае, если ты поплывешь в Новый Южный Уэльс. Но поскольку я этого не допущу...

– Ты забыл, что я уже взрослая и могу отправиться куда захочу.

– Если я тебе не помеха, почему ты решила уехать в мое отсутствие?

– Просто хотела избежать неприятного разговора с тобой. Потому что люблю тебя и не хочу с тобой ссориться.

– В таком случае почему же любовь не подскажет тебе изменить решение и остаться здесь, в Лондоне?

Сара вздохнула.

– Поверь, мой отъезд облегчит твою жизнь. Ты сможешь спокойно управлять поместьями, не волнуясь о взбалмошной сестричке.

– Разве я смогу не волноваться? – Джордан стукнул кулаком о стенку кареты. – Столько опасностей! Эпидемии, бунты...

– А еще пираты. Уж для них-то мы окажемся лакомым кусочком!

Сара спрятала улыбку. Брат склонен был все преувеличивать, делать из мухи слона.

– Напрасно эта затея тебе кажется забавной, Сара! Ты даже не представляешь себе, как рискуешь.

– Прекрасно представляю. Но, говорят, риск – благородное дело. Особенно если рискуешь ради блага людей.

Граф задумался, вздохнул и обреченно покачал головой:

– Что тут скажешь: ты истинная дочь Мод Грей.

– Да, я дочь Мод Грей, чем очень горжусь.

Мать упорно боролась за реформы, начиная с того самого дня, когда отец Сары, отставной военный, оказался в долговой тюрьме, где вскоре умер, не в силах вынести тягот и унижений. Сара считала, что именно необыкновенный альтруизм матери и покорил покойного графа Блэкмора. Мод познакомилась с графом, когда пыталась заручиться поддержкой этого прогрессивного аристократа и привлечь внимание членов палаты лордов к плану тюремной реформы. Любовь вспыхнула почти мгновенно, с первого взгляда. А реформаторская деятельность продолжалась и после свадьбы.

Два года назад мать скончалась от тяжелой, изнурительной болезни.

Сара незаметно смахнула навернувшиеся на глаза слезы и благоговейно дотронулась до серебряного медальона с миниатюрным портретом красивой женщины, который никогда не снимала.

– Ты все еще тоскуешь по ней, – мягко заметил Джордан.

– Не проходит и дня, чтобы я мысленно с ней не разговаривала.

– Я тоже очень любил Мод. Она относилась ко мне как к сыну, хотя я, будучи мальчишкой, испытывал к ней неприязнь. Как к мачехе.

Сара чувствовала, что Джордан относился к матери как-то по-особенному, тем более что она умерла всего за год до того, как граф Блэкмор встретил Мод Грей и женился во второй раз. Однако ни старый, ни молодой графы никогда не говорили о первой жене и матери, а настаивать на откровенности Сара не решалась, да и не хотела.

– Мне тоже ее очень не хватает, – торопливо добавил Джордан. – А реформаторский пыл вызывает глубокое уважение.

– Если помнишь, твой отец тоже относился к реформам весьма положительно, – заметила Сара.

– Да, но отец наверняка был бы против твоего отъезда. Велел бы оставаться дома и...

– И что? Кормить бедных? Или, увертываясь от твоего постоянного сводничества, время от времени посещать тюрьму?

О последних словах Сара пожалела сразу, едва они слетели с губ. Вовсе не хотелось огорчать брата всего за несколько дней до долгой разлуки.

– Постоянное сводничество! О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Не считай меня дурочкой, Джордан. Совершенно ясно, зачем ты так упорно настаиваешь на посещении всех светских мероприятий. – Сестра крепко сжала руки молодого графа. – Все еще надеешься, что если будешь постоянно навязывать меня всем этим холостым джентльменам, то один из них непременно сжалится и сделает предложение?

– Сжалится?! – Лорд Блэкмор сердито выдернул руки. – Что за нелепость! Ты красива, умна, остроумна, общительна. Если бы только тебе удалось встретить подходящего человека...

– Подходящего человека не существует в природе. Неужели твоя тупая голова не способна это понять?

– Ты просто до сих пор наказываешь меня за полковника Тейлора. Отказываешь другим потому, что я не позволил тебе выйти за него замуж.

– Ничего подобного! Ведь с тех пор прошло уже пять лет! К тому же ничто не помешало бы мне выйти замуж за полковника Тейлора, пожелай я этого. Даже твой запрет.

Брат вопросительно взглянул на Сару.

– То, в чем я тебе сейчас признаюсь, было моей тайной. Помнишь тот вечер, когда ты обо всем рассказал отцу? Отец вызвал меня к себе и пригрозил лишить наследства, если я выйду замуж за полковника?

– Конечно, помню! Ты на меня тогда сильно разозлилась!

– Так вот, в тот вечер я потихоньку ушла из дому и встретилась с полковником Тейлором.

– Не может быть!

– Я предложила Тейлору бежать со мной. Представляешь, он отказался. Ты был прав: этот человек действительно низок и подл. И нужна была ему не я, а мое приданое. Но я была слишком наивной и глупой, чтобы это понять.

Джордан не стал корить сестру за опрометчивость, а ласково погладил по руке.

– Ты никогда не была глупой, малышка. Просто очень юной и неопытной. В восемнадцать лет голос сердца заглушает голос разума. Не зря говорят, что любовь слепа. Ты просто сразу не распознала характер этого человека в отличие от всех остальных в нашей семье.

– Но я должна была распознать! Ведь и ты, и папа, и даже мама сразу заметили в нем червоточину!

– Значит, ты поэтому больше не желаешь ни с кем знакомиться? Боишься снова оказаться в ловушке?

Сара нервно теребила ленточку на голубом левантиновом утреннем платье. Сейчас она принялась наматывать ее на затянутый перчаткой указательный палец.

– Не совсем так. Пока мама болела, мне было не до женихов. А теперь я просто боюсь ошибиться.

– Поверь, ни одного из моих друзей невозможно заподозрить в корысти. Взять хоть Сен-Клера. Он, разумеется, небогат, но деньги для него не главное в жизни. Сен-Клер не перестает восхищаться твоей красотой.

– Сен-Клер никогда не смирится с моей работой. Ему нужна рачительная хозяйка, готовая взять на свои плечи ответственность за дом и усадьбу. Жена-реформатор ему не нужна. – Сара помолчала и добавила насмешливым тоном: – А самое главное, он обожает семгу. А я терпеть не могу мужчин, которые любят семгу.

– Отнесись к делу посерьезнее, Сара. На самом деле в Лондоне немало достойных джентльменов, которые вполне тебе подойдут.

Сестра снова принялась терзать ленточку.

– Не так уж много, как может показаться с первого взгляда. Тех, кто ниже по положению, наверняка привлекает состояние, а те, кто выше, просто не захотят вешать себе на шею жену, которая будет терзать друзей утомительными, нудными разговорами о реформе.

– Значит, необходимо найти золотую середину.

– Такой мужчина еще не родился на свет. Не забывай, что я дочь простых родителей, пусть и официально принятая в семью графа. О родословной говорить не приходится. Так, ни рыба ни мясо. К миру аристократов не принадлежала и не принадлежу. Единственное общество, в котором я чувствую себя свободно и уверенно, – Дамский комитет. Но, увы, среди его членов очень трудно найти жениха. Согласен?

Несказанным осталось главное: до сих пор мисс Уиллис просто не встретила человека, с которым хотела бы соединить свою судьбу. Друзья брата казались очень милыми, а порой и интересными, но воспринимали будущее как занимательную игру, веселую прогулку. О серьезной, приносящей пользу работе никто не задумывался. Ни один из светских джентльменов не смог бы ее понять.

– Черт возьми, сестричка, знай я, что брак способен удержать тебя от поездки, немедленно женился бы на тебе сам. Ведь между нами нет кровного родства!

Сара рассмеялась.

– Что-то я не слышу в твоем голосе энтузиазма.

Мысли лорда по поводу брака были хорошо известны сестре. Удивительно, что он вообще заговорил на эту тему! Она постаралась представить супружескую жизнь с Джорданом. Картина получилась не самая радужная.

– Что за нелепая идея! Ты же знаешь, что это невозможно! Пусть мы не родственники по крови, но мы родные, близкие во всех иных отношениях люди. А потому даже консуммировать брак нам ни за что не удастся.

– Согласен. – Граф не слишком пытался скрыть явное облегчение: необдуманное предложение испугало его самого. – А главное, наш брак все равно не удержал бы тебя в Лондоне, разве не так?

– Разумеется. Но поверь, тюремный корабль не настолько страшен, как может показаться. Почти все женщины осуждены за мелкие преступления, не связанные с насилием. На борту будет жена доктора. Да и миссионеры всегда берут с собой жен. Так что никакого риска, ни малейшей опасности.

– А что, если на всякий случай взять служанку?

В глазах сестры вспыхнула надежда. Неумолимый как скала, глава семьи стал сдаваться!

– Дело в том, что взять служанку нельзя. Моя принадлежность к графскому роду должна сохраниться в тайне. Будет известно, что я учительница и, увы, старая дева. Моя задача – основать школу для осужденных и их детишек, как это прежде делали миссионеры.

– Дети тоже там будут?

Мысль о тяжкой участи детей на тюремных кораблях ужасала.

– Да, каждая осужденная может взять с собой сына в возрасте до шести лет и дочь до десяти. Чем волноваться обо мне, лучше подумай об этих нечастных, – мрачно произнесла Сара.

Помолчав, граф спросил:

– Почему ты едешь инкогнито, скрывая свою принадлежность к графскому роду?

– Необходимо вести постоянные записи, отмечать все нарушения, регистрировать замеченные факты насилия и злоупотреблений. Узнав, что я твоя сестра, капитан и члены команды постараются скрыть свои противозаконные действия.

– Но это вовсе не означает, что я не могу послать с тобой служанку.

– Пойми наконец: учительница Сара Уиллис не отправится в дальний путь в сопровождении служанки. Она мне и не нужна. Или ты считаешь меня настолько беспомощной и не приспособленной к жизни?

– Беспомощность здесь вовсе ни при чем. – Граф помолчал. – Итак, ты собираешься отправиться на корабле под названием «Добродетель», что означает «целомудрие», «девственность», «непорочность». Трудно себе представить более неподходящее название для подобного судна.

Во взгляде сестры мелькнуло раздражение, и Джордан благоразумно предпочел сделать вид, будто внимательно смотрит в окно.

Экипаж уже ехал по Парк-лейн, и впереди показался фасад роскошного фамильного особняка. Архитектор создал для семьи графа Блэкмора огромный дом в духе античных вилл – очевидно, для того, чтобы каждый из смертных, кого судьба занесет в величественные залы, сразу и в полной мере ощутил собственное ничтожество.

Сара до сих пор не забыла детское впечатление от самого первого визита, прекрасно помнила тот священный трепет, в который привели ее стройные колонны и нескончаемые ряды сияющих окон. Однако будущий отчим не позволил девочке испугаться, а просто взял за руку и повел в кухню – смотреть только что родившихся щенков. Наверное, в ту самую минуту и возникло чувство, которое принято называть дочерней любовью.

Сейчас Сара порой тосковала по отчиму не меньше, чем по родной матери. Настоящего отца она не знала, а граф сумел так быстро и прочно занять пустующее в душе место, что падчерица не могла думать о нем иначе, как о родном, самом близком человеке. Он искренне и нежно любил жену и умер через год после ее кончины. И сын и падчерица тяжело переживали смерть отца, однако неожиданностью для них она не стала.

Наконец экипаж остановился. Джордан первым спустился на замерзшую дорожку и подал руку сестре. Сара вышла из кареты.

– Что я должен сказать, какие аргументы найти, чтобы отговорить тебя от безумной поездки? – заглянув ей в глаза, спросил брат.

– Даже не пытайся. Я должна, обязана это сделать. Право, Джордан, тебе не стоит волноваться. Все будет прекрасно.

– Не забывай, малышка, что, кроме тебя, у меня никого нет. Ты – моя семья. Еще одной утраты я не вынесу.

Судорожно сглотнув, Сара крепко сжала руку брата.

– Не беспокойся. Меня ты не потеряешь. Просто на некоторое время отпустишь на свободу. Не успеешь оглянуться, как вернусь. Год быстро пролетит.

Джордан знал, что этот год покажется ему вечностью, и с трудом сдерживал нахлынувшие на него чувства, поскольку знал, что удержать Сару невозможно. И сейчас вел леди Блэкмор к парадному крыльцу фамильного особняка.

Дворецкий встретил господ и помог Саре снять накидку. Она смерила предателя уничтожающим взглядом.

Бедняга Харгрейвз покраснел до корней волос.

– Мне очень жачь, мисс. Право, искренне жаль.

Стоило слуге покаяться, как Сара тут же оттаяла, дружески похлопала Харгрейвза по руке и успокоила:

– Все в порядке. Вы просто выполнили свой долг.

С этими словами девушка стала подниматься по устланной толстым ковром лестнице. Брат молча глядел ей вслед. До чего же она добра и щедра! Разве с такой нежной и отзывчивой душой удастся выжить на тюремном корабле? Конечно, активная работа в Дамском комитете позволила Саре ощутить человеческие страдания. Поднявшись на борт, Сара погрузится в атмосферу несчастья и лишений на целый год, если не больше. Останется в полном одиночестве и без надежной защиты близкого человека.

Граф проводил взглядом стройную фигурку, заметил выбившиеся из прически каштановые локоны, невольно восхитился врожденной грацией сестры и тяжело вздохнул. Что и говорить, Сара совершенно не сознавала собственной привлекательности. Возможно, в светских салонах она чувствовала себя не слишком свободно, но эта внутренняя скованность вовсе не мешала мужчинам с готовностью попадать в сети обаяния прелестной и приветливой молодой леди. Мотыльки летели на огонь такой плотной стаей, что в первый светский сезон сестры графу не раз приходилось вмешиваться и умерять пыл чересчур ретивых поклонников.

Мисс Уиллис не поражала красотой, но была очень хорошенькой. Мужчин привлекала ее благородная, учтивая манера общения и искренняя доброта ко всем независимо от ранга и положения в обществе. Угрюмая, насупленная, неприветливая, засидевшаяся в невестах учительница могла не опасаться излишнего внимания со стороны матросов «Добродетели». Но ведь Сара не такая. Разве можно отпустить девочку в опасный путь одну, без опеки, защиты и помощи?

Нет, пойти на такое безрассудство Джордан просто не имел права. А поскольку запретить поездку невозможно, придется изобрести какой-нибудь хитроумный способ обеспечения безопасности сестры.

Как только Сара скрылась из виду, граф обратился к дворецкому:

– У вас есть знакомые среди моряков?

– Да, милорд. – Пожилой слуга невозмутимо взял из рук господина пальто и бобровую шляпу. – Мой младший брат Питер – матрос.

В голове Джордана мгновенно созрел план.

– А он может защитить себя и еще кого-нибудь?

Харгрейвз ответил понимающим взглядом.

– Прежде чем завербоваться на торговое судно, парень шесть лет служил на военном флоте. Думаю, он сохранил боевую выправку. Видимся мы с ним нечасто, ведь он почти все время в море.

– А сейчас тоже?

– Так совпало, милорд, что две недели назад он сошел на берег.

– Отлично. Как вам кажется, у него может возникнуть желание через несколько дней снова выйти в море? Наградой послужит кругленькая сумма.

Дворецкий с готовностью кивнул:

– Уверен, милорд, Питер с удовольствием прервет отпуск. Ни жены, ни детей у него нет, так что беспокоиться ему не о ком. К тому же я не раз оказывал брату разного рода услуги, за парнем должок, и немалый.

– Попросите его прийти сюда завтра в десять. Но только так, чтобы Сара его не увидела. Понимаете?

– Понимаю, – подтвердил Харгрейвз с видом заговорщика. – Не сомневайтесь, милорд, Питер исполнит возложенную на него обязанность наилучшим образом.

Джордан улыбнулся. Наконец-то он нашел выход.

Глава 2

Непозволительно испытывать собственную добродетель настоятельной необходимостью. Истинная сила добродетели, как и сила обстоятельств, проявляется лишь в критический момент, а потому одна из важнейших обязанностей каждого человека заключается в том, чтобы избегать искушения.

Леди Мэри Уортли Монтегю, активная участница общественной жизни Англии. Письмо от 22 июня 1752 г.

Через неделю после жаркого спора со сводным братом Сара Уиллис стояла на палубе парусника «Добродетель». Ранним утром океан выглядел словно переливающийся в косых солнечных лучах ковер. Чудесная картина впервые открылась взору лишь два дня назад, когда тюремный корабль покинул устье Темзы и вышел на просторы бесконечного океана. Зыбкая изменчивость волновала.

В первый день океан напоминал недавно проснувшегося, полного сил дракона, который забавлялся тем, что качал на мощной спине крошечные игрушечные кораблики. Дыхание чудовища погружало палубу в туман мельчайших брызг, цепкие лапы нещадно сжимали корпус. Мощный трехмачтовый фрегат покорно подскакивал на каждой новой волне, а потом безвольно скатывался в пучину.

Сегодня, однако, настроение стихии изменилось. Океан походил не на дракона, а скорее на смирную дружелюбную лошадку, решившую приятно, без пыли и крупных выбоин, прокатить корабль по знакомой дорожке. Свежий просоленный воздух заставил забыть липкое удушье Лондона. К счастью, Сару миновала морская болезнь, отравлявшая жизнь многим из заключенных. Казалось, она создана для моря.

– Славный денек, не так ли, мисс? – раздался за спиной мужской голос.

Мисс Уиллис оглянулась и увидела матроса. Что-то в его внешности казалось неуловимо знакомым. Но почему? Ведь они никогда не встречались. На вид матросу было лет тридцать. Жилистый, с худыми руками и торчащими ушами, он очень напоминал обезьянку, без которой не обходился ни один шарманщик. Конечно, никакой опасности матрос не представлял, и все же повышенный интерес и пристальное внимание беспокоили Сару.

К тому же он стоял слишком близко.

– Да, – сухо ответила Сара, сделав шаг в сторону. – День действительно хороший.

Она повернулась к океану, всем своим видом показывая, что не собирается продолжать разговор.

Однако навязчивый незнакомец не унимался.

– Вы и есть мисс Уиллис? Та самая учительница, которая будет заниматься с осужденными?

– Да, уроки начнутся уже сегодня.

Матрос наклонился ближе. Сара огляделась: неужели нет ни малейшего шанса на спасение? Увы, кроме карабкающихся по снастям матросов, вокруг не было ни души. Разумеется, она не станет взывать о помощи. Ни одному из Членов корабельной команды нельзя доверять. Ведь ей уже пришлось призвать к порядку матроса, который пытался под покровом ночи проникнуть в отсек к осужденным. Тогда Саре не спалось, и она на минуту вышла из тесной каюты, чтобы подышать свежим воздухом.

Но куда подевались капитан, офицеры, врач и его жена?

– Я вот хотел поговорить, – не унимался настойчивый кавалер.

Что ж, оставалось лишь одно: не заботясь о любезности, поставить нахала на место. К счастью, в этот момент зазвонил колокол, извещая о начале следующей вахты.

Освободившиеся матросы начали спускаться со снастей, другие выбежали на палубу, собираясь занять их место. Сара воспользовалась суетой и спаслась бегством. Но даже в кают-компании, где девушка завтракала вместе с офицерами, сердце гулко стучало. Джордан не ошибся в своих опасениях.

Сара строго приказала себе не поддаваться напрасным страхам. Вокруг множество людей. Просто надо пореже одной гулять по палубе.

Но это задача не из легких. Постоянно сидеть в каюте или кают-компании невыносимо тоскливо, а компаньонки или надежного спутника для прогулок нет.

В эту минуту в кают-компанию вошел капитан Роджерс и торжественно занял свое место во главе стола. Этому грубоватому, неотесанному человеку куда интереснее следить за всеми мелочами сложного корабельного хозяйства, чем разговаривать с докучливой особой, которую зачем-то прислал Дамский комитет.

Сара внимательно оглядела стол. У офицеров, разумеется, столько дел, что времени для прогулок просто не найдется. Вот врач и его супруга, возможно, согласятся сопровождать гостью, но разговаривать с ними почему-то не хочется. Они весьма мрачно настроены, их мучают дурные предчувствия и страхи перед штормами и катастрофами. Доктор уже успел нагнать страху на дочку одной из узниц: не долго думая гуманный лекарь заявил, что выступающий лоб девочки – явное свидетельство преступных наклонностей, как и у матери. Девочка успокоилась лишь после того, как Сара потихоньку обратила ее внимание на лицо почтенной докторши: скрытый мелкими кудряшками лоб имел точно такую же форму.

Корабельный повар без лишних церемоний швырнул пассажирке миску овсяной каши, и той пришлось поймать завтрак почти на лету. Нет, компаньона для прогулок здесь не найти. Так что придется поменьше гулять и побольше работать. К счастью, на «Добродетели» плыли восемь детей школьного возраста, пять десят две узницы и тринадцать малышей. Так что всех – за исключением двух грудных – придется тем или иным способом обучать.

Уже через час молодая учительница спустилась на нижнюю палубу, чтобы приступить к делу. Странно, но в обществе осужденных женщин она чувствовала себя в большей безопасности, чем наверху, рядом с матросами.

Двери камер были открыты, и узницы расхаживали по палубе, занимаясь обычными утренними делами. Сейчас они совсем не походили на преступниц. Женщин и детей разделили на восемь групп – по числу столов, за которыми они питались, – и днем позволяли беспрепятственно передвигаться по нижней палубе. Однако на ночь всех запирали в четыре тюремные каюты – по две группы в каждой. Размеры этих плавучих камер составляли девять на двенадцать футов. Сейчас узницы входили и выходили, наводили порядок на трехъярусных нарах, складывали свои вещи, умывались в большой бочке с морской водой и вообще ничем не отличались от обычных путешественниц.

Разумеется, кроме татуировки, которая то и дело выглядывала из-под одежды. Что заставляло узниц портить собственное гело? Возможно, то же самое, что в прошлые века побуждало дам из высшего сословия носить огромные напудренные парики и кринолины? Мода.

Объективности ради стоило заметить, что татуировку на тело наносили лишь самые закоренелые преступницы. Обычно зловещим искусством увлекались те из заключенных, кто состоял в организованных бандитских группах и занимался не только проституцией, но и воровством. Молочницы и продавщицы, осужденные к высылке за кражу пирога или ношеной одежды, ни за что не стали бы добровольно наносить себе вред.

Сара остановилась, крепко сжала поручень и внимательно вгляделась в попутчиц. Одежда их представляла весьма жалкое зрелище. Как обычно, морское ведомство установило очередные драконовские и в то же время совершенно нелепые ограничения. Какой-то глупец решил, что шерстяные и фланелевые ткани вредны для здоровья, а потому не годятся для униформы заключенных. В результате несчастных одели в хлопчатобумажные халаты, которые не могли защитить от холодных ветров северной Атлантики. Теплые вещи запрещалось носить даже детям.

Сара не могла смириться с таким недомыслием. В чемоданах Сары рядом с легкими летними нарядами, рассчитанными на теплый климат Австралии, лежали пять недорогих шерстяных платьев. Пять – слишком много. Вполне достаточно двух, хотя это означает ежедневную стирку. А из трех остальных можно сшить теплую одежду для малышей. Что же касается женщин... надо попытаться уговорить капитана поставить печку, хотя бы до тех пор, пока «Добродетель» не достигнет тропиков.

Впрочем, эти заботы могли немного подождать. Сейчас главное – заняться непосредственной организацией маленькой корабельной школы. С некоторой опаской оторвавшись от поручня и для устойчивости пошире расставив ноги, Сара несколько раз хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание к собственной персоне.

Через пару минут женщины обступили странную пассажирку, и та постаралась как можно приветливее улыбнуться.

– Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали.

В ответ раздался нестройный хор голосов.

– Многие меня уже знают. Я одна из сотрудниц миссис Фрай и не раз навещала вас в Лондоне, в Ньюгейтской тюрьме. А для тех, кто не знает, скажу, что зовут меня мисс Сара Уиллис. Я ваша учительница.

Снова послышалось нестройное бормотание. Осужденных предупреждали о том, что им предстоит учиться, однако идея понравилась далеко не всем. Наконец, после долгих перешептываний, одна из женщин сделала шаг вперед и осмелилась заговорить.

И лицо, и руки бедняжки покраснели и загрубели от постоянного холода и ветра. Однако держалась она высокомерно, даже заносчиво, словно не ощущала тяжести собственного положения.

– Некоторые из нас уже умеют писать и даже считать, так что уроки нам вовсе ни к чему, мисс.

Сара постаралась пропустить мимо ушей обидный, даже оскорбительный тон. В последнее время несчастным пришлось пройти через бесчисленные мучительные испытания, так что завоевать их доверие нелегко. Чтобы освободить души от злобы и подозрительности, потребуются немалые усилия и время.

Мисс Уиллис улыбнулась:

– Очень хорошо. Те, кто уже получил образование, смогут помочь мне в работе. С удовольствием приму ваше сотрудничество, мисс... – Сара на мгновение замялась. – Как вас зовут?

Дружелюбие и благожелательность застали женщину врасплох.

– Луиза Ярроу, – почти машинально ответила она и тут же словно испугавшись подвоха, нахмурилась. – Мне бы не хотелось помогать.

– Решать вам, мисс Ярроу. Нельзя допустить, чтобы во время такого долгого пути дети не имели возможности учиться. Я очень надеялась, что кто-нибудь позаботится о них, пока я буду заниматься с теми из вас, кто заинтересован в продолжение образования. – Сара театрально вздохнула. – Конечно, если никто не захочет помочь...

– Я помогу, мисс! – откуда-то сзади отозвался молодой голос.

Сара взглянула в ту сторону, где стояла доброжелательница и увидела сидящую в камере девочку. Но когда та поднялась, стало ясно, что это вовсе не девочка, а маленькое, словно кукла, существо с вполне женской фигурой.

Сара ободряюще улыбнулась:

– А вас зовут...

– Энн Морис. Я из Уэльса.

Впрочем, можно было и не объяснять. Ее валлийский акцент говорил сам за себя.

– Не могу сказать, что очень сильна в английской грамоте, мисс, но вот с валлийской справляюсь вполне сносно.

– А какой толк от твоей валлийской грамоты там, куда нас везут? – послышался чей-то грубый, хриплый голос. – Хоть страна и называется Новый Южный Уэльс, это вовсе не означает, что там живут валлийцы!

Раздался дружный смех.

Нахмурившись, Сара снова несколько раз хлопнула в ладоши, пока не добилась полной тишины.

– Вы все равно в состоянии помочь мне, Энн. – Она постаралась не обращать внимания на реакцию остальных. – Для того чтобы заниматься с детьми, пока я буду учить их мам, вовсе не обязательно хорошо знать английские буквы. Вы вполне сможете учиться вместе со своими подопечными.

Возможно, кто-то обиделся бы, узнав, что предстоит оказаться в детской компании, но только не Энн Морис. Женщина благодарно улыбнулась и, считая вопрос решенным, снова села. Она наверняка любила детей.

Сара вдруг обнаружила, что враждебное настроение постепенно куда-то исчезло, словно растаяло в воздухе.

– Дамский комитет прислал нам сто фунтов цветных лоскутов и швейные принадлежности, необходимые для изготовления лоскутных одеял. Каждая из вас получит по два фунта ярких кусочков, нитки, иголки и ножницы. Все, что сошьете, сможете продать, а деньги оставите себе.

Предложение явно понравилось. Дорого продать самодельные одеяла, конечно, не удастся, но в чужой стране даже небольшие деньги окажутся весьма кстати. Комитет впервые решил обеспечить узниц материалом для работы. Во время предыдущих поездок корабельные команды постоянно жаловались, что заключенные ведут себя неспокойно и нарушают порядок. Конечно, каждый, в чьей голове теплилась хоть капля здравого смысла, понял бы, что женщинам необходимо занятие. Жаль, что морское ведомство давным-давно утратило здравый смысл, а потому миссис Фрай пришлось доказывать очевидное. Как только ей это удалось, Дамский комитет обратился с просьбой к нескольким текстильным фабрикам пожертвовать лоскуты – на вес. Нитки, иголки и прочие швейные принадлежности были куплены на средства членов комитета.

– Через несколько минут я раздам пакеты, – продолжала Сара. – Однако сначала хотелось бы выяснить, какое именно образование имеет каждая из вас. Пожалуйста, поднимите руки те, кто уже знает буквы.

Ответом было неловкое молчание, настороженные взгляды и шарканье подошв.

– Уверяю вас, мне просто необходима объективная информация. Обещаю, что ни при каких обстоятельствах не использую ее вам во вред.

Видимо, довод подействовал. Половина осужденных подняли руки. В их числе оказалась и Луиза Ярроу. Когда же руки начали опускаться, Сара продолжила:

– Те, кто может бегло прочесть страницу-другую печатного текста, не опускайте руки. Остальные могут опустить.

В результате опроса выяснилось, что тринадцать женщин умеют читать, а семь не только читать, но и писать. Две из них согласились помогать Энн в обучении детей, пяти предстояло работать с небольшими группами женщин, подобранными по степени постижения азов чтения.

Одна из грамотных, красотка по имени Куини, наотрез отказалась обучать неграмотных. Заявила, что предпочитает заняться более приятным для нее делом, выразительно подняла юбку и несколько раз взмахнула ею, не оставляя сомнений в том, что это за «дело». Все засмеялись.

Миссис Фрай предупредила Сару, что в вольном обращении моряков с пассажирками далеко не всегда виноваты сами матросы. Некоторые особы легкого поведения даже в пути не захотели отказаться от прежнего образа жизни.

Терпеть такое положение Сара не собиралась. Непристойного поведения одной оказалось бы вполне достаточно, чтобы мужчины полностью утратили чувство меры и начали приставать к остальным. Именно это произошло в Ньюгейтской тюрьме и могло повториться на корабле.

Но как это объяснить Куини? Сказать напрямую нельзя. Пришлось применить иную тактику.

– Что ж, Куини. Если вы не способны заниматься вместе с другими, делайте все, что хотите. Мне нужны способные помощницы. Те, которые сами хотят учиться и хотят учить других.

Куини пошла на попятную.

– Послушайте, я вовсе не говорила, что не могу учить других. Просто...

– Охотно возьму тех, кого могла бы учить Куини, в свою группу, – неожиданно заявила мисс Ярроу и, заметив удивленный взгляд Сары, пояснила: – Что до меня, то я не собираюсь заниматься тем, чем Куини, и не позволю ни одному из этих грязных мужиков приставать ко мне.

Сара внимательно посмотрела на Луизу Ярроу и вспомнила, что написано в ее сопроводительных документах. Луиза служила в доме герцога Дорчестера гувернанткой. Но после того как однажды ночью едва не пырнула ножом старшего сына его светлости, эту воспитанную, образованную молодую женщину осудили на четырнадцать лет ссылки.

Тут заговорила Энн Морис:

– Я слышала, что в Новом Южном Уэльсе у женщин нет выбора. Их заставляют обслуживать колонистов. Там слишком много мужчин.

– Я этого не допущу, – заявила Сара. Возмущению ее не было предела. – Как только приедем в Новый Южный Уэльс, непременно прослежу, чтобы всех пассажирок с нашего корабля определили на работу, где к вам будут относиться с уважением.

С этими словами учительница принялась раздавать лоскуты и швейные принадлежности.

– Но прежде чем требовать уважения от других, необходимо научиться уважать самих себя. Думаю, стоит постараться, чтобы добиться успехов в каком-нибудь деле и иметь право гордиться собой. Тогда появится настоящая возможность изменить жизнь.

Одни восприняли заявление Сары с иронией, другие смотрели на нее с доверием и надеждой. Узницы взяли пакеты и принялись с интересом их разглядывать.

Первому дню на корабле, казалось, не будет конца. Уроки давно закончились, однако Сара не спешила покидать трюм: хотелось узнать о заключенных как можно больше. Это оказалось непросто, но постепенно разговорились.

Сара постаралась провести с каждой осужденной хотя бы несколько минут. К тому времени как женщин заперли в камерах на ночь, а сама она наконец-то выбралась на среднюю палубу по узкой крутой лесенке, голова кружилась, а мышцы отчаянно болели. За весь день учительница лишь дважды покинула учениц – чтобы перекусить в салоне, – и теперь единственное, чего ей хотелось, так это запереться в своей крошечной каюте и уснуть.

Однако первым, кого довелось увидеть на пустынной в этот поздний час палубе, оказался матрос. Тот самый, который прошлой ночью пытался проникнуть к узницам. Увидев Сару, он удивился не меньше, чем она сама.

Воспользовавшись замешательством, учительница быстро вылезла из люка и плотно закрыла дверцу.

– Добрый вечер, – суровым тоном приветствовала она матроса. Средняя палуба использовалась в качестве склада, и здесь редко кто появлялся. Это означало, что матрос снова затеял недоброе. – Что вы здесь делаете? – стараясь не выдать своего страха, спросила Сара.

Вид злоумышленника не вселял оптимизма. Всклокоченная грязная борода, отвратительный запах тухлой воды и грога.

– Слушай-ка, дамочка, – процедил сквозь зубы моряк. – Меня ждет Куини, так что проваливай отсюда, не мешай нам.

Сара воинственно скрестила на груди руки.

– Думаю, вы понимаете, что я ни за что не допущу неприличных сцен при детях.

Матрос нахмурился:

– При детях? Нет, конечно. Я собираюсь привести ее сюда.

Матрос вытащил из кармана связку ключей и выразительно потряс перед носом докучливой мисс.

– Уж мы с милашкой наверняка найдем укромное местечко, так что вас это дело вовсе не касается.

– Откуда у вас ключи?

– Мне их дал первый помощник капитана. Сказал, ему все равно, что мы будем делать с девочками. Главное, чтобы не привлекали внимания.

Так вот оно что! Слова матроса необходимо записать в отчет. Дамский комитет непременно должен узнать, что нити разврата и насилия тянутся на самый верх, к старшим офицерским чинам.

Сара быстро наступила на крышку люка, чтобы матрос не смог спуститься в трюм, и тоном, не терпящим возражений, сказала:

– Вам туда нельзя!

– Послушайте-ка, мисс, вы бы лучше отошли в сторонку. – Матрос подошел ближе и развязно улыбнулся, обнажив гнилые зубы. – И вообще, идите своей дорожкой, пока я не захотел вас вместо Куини.

Сара покраснела. Каков наглец! Надо немедленно поговорить с капитаном! Уж он-то ни за что не потерпит подобного обращения с приличной женщиной!

– Я не сойду с люка до тех пор, пока вы не покинете палубу, – заявила Сара, собрав всю свою храбрость. – Уходите немедленно, или я сообщу капитану обо всем, что вы затеяли!

На похотливой физиономии снова появилась ухмылка. Матрос поставил на пол свечу, которую держал в руке, сжал руки настойчивой мисс своими мясистыми ладонями и, словно пушинку, отодвинул ее с люка.

– Вы ничего никому не скажете. А если скажете, то я заявлю, что вы просто врете. Первый помощник меня поддержит.

Отпустив руки Сары, матрос нагнулся, чтобы открыть крышку.

Однако Сара и не думала сдаваться. Слова Энн Морис о вынужденной торговле своим телом все еще звучали в ее ушах. Едва обретя равновесие, Сара захлопнула крышку ногой. Матрос с трудом успел отскочить и в сердцах замахнулся.

В этот момент с лестницы донесся спокойный голос:

– Эй, приятель, только тронь ее. Небо с овчинку покажется. Обещаю.

Матрос и Сара остолбенели от неожиданности. Человек неторопливо спустился с верхней палубы и направлялся прямо к ним, выставив ладони ребром, словно два ножа.

Сара едва не застонала. Защитником оказался тот самый маленький, похожий на обезьяну матрос с торчащими ушами, который утром пытался с ней заговорить. Только этого не хватало. Теперь придется разбираться сразу с двумя.

– Ты тут вовсе ни при чем, Питер, – огрызнулся первый. – Отравляйся туда, откуда пришел, и предоставь нам с мисс самим решать свои дела.

Питер стремительно описал в воздухе круг вытянутыми ладонями.

– Убирайся, не то хуже будет!

– Хуже будет? Ты, сопляк, пытаешься мне угрожать? – Матрос поднял кулак. – Сам убирайся, пока цел, и оставь меня в покое.

Дальше события развивались настолько стремительно, что Сара глазам своим не поверила. Противники на мгновение замерли, а в следующую секунду подвыпивший матрос уже лежал на спине без чувств.

– Боже мой, что вы с ним сделали? – обратилась Сара к Питеру.

Питер наклонился, чтобы поднять связку ключей.

– У берегов Китая мне довелось освоить несколько забавных боевых приемов, мисс. Они мне очень пригодились, поскольку ростом я невелик, да и не очень силен. Владея китайскими хитростями, даже небольшой человек вполне может одолеть рослого и сильного.

Мисс Уиллис совсем растерялась. Если Питер за пару секунд справился с бугаем-матросом, что он сделает с ней?

И все же кто-то должен был ей помочь.

Сара постаралась говорить как можно дружелюбнее и любезнее:

– Понимаю. Спасибо, сэр, за то, что... применили необычную тактику и защитили меня.

Учительница сделала шаг в сторону лестницы, надеясь исчезнуть прежде, чем избавитель потребует за помощь какую-нибудь несуразную плату.

Однако она все-таки опоздала.

– Подождите, мисс, мне необходимо с вами поговорить. Весь День пытаюсь...

– Даже предположить не могу, что вы можете мне сказать, – пробормотала Сара, торопливо поднимаясь по ступенькам к спасительной верхней палубе. О, если бы у нее было хоть какое-нибудь оружие...

Какой ужас! Матрос переступил через бесчувственного противника и начал быстро подниматься по лестнице.

– Не бойтесь, пожалуйста, – заговорил он. – Я вовсе не хочу вас обидеть.

Питер в два счета догнал учительницу и, не церемонясь, схватил за щиколотку. Сара оглянулась, собираясь взглядом пригвоздить его к месту, однако матрос прошептал:

– Меня зовут Питер Харгрейвз, мисс. Я брат Томаса Харгрейвза и состою на службе у графа Блэкмора.

Все вокруг мгновенно изменилось. Словно гора свалилась с плеч. От внезапного чувства облегчения закружилась голова. Если этот человек – брат Томаса Харгрейвза и служит графу, значит, его нанял Джордан. Какое счастье иметь такого заботливого и сообразительного брата!

– Понятно. – Мисс Уиллис оглянулась, чтобы убедиться, что никто не слышал слов матроса. – Давайте поговорим у меня в каюте.

Как только дверь в каюту за ними закрылась, Сара повернулась и внимательно посмотрела на матроса. Он снял широкополую шляпу. Так вот почему лицо Питера сразу показалось Саре знакомым. Питер был очень похож на Томаса, старшего брата. Такие же рыжеватые волосы, глубоко посаженные светло-карие глаза.

Сара улыбнулась. Джордан определенно не ошибся с выбором.

– Не выпьете ли немного вина, мистер Харгрейвз, прежде чем вернуться на палубу?

– Спасибо, мисс, но у меня сегодня ночная вахта, так что времени в обрез.

– А вот я, если не возражаете, немного выпью. Встреча с пьяным матросом отняла немало сил и изрядно потрепала нервы. – Сара достала из шкафа кое-какие съестные припасы, бутылку бургундского и бокал. – Полагаю, брат не планировал ставить меня в известность о столь чрезвычайных мерах предосторожности.

– Вообще-то граф велел дождаться, пока мы выйдем в открытое море, и лишь тогда сказать, что мне поручено за вами присматривать. Я весь день хотел поговорить, но вы так долго были в трюме, у заключенных.

– Ясно.

– А что касается трюма, то вам не следует оставаться там слишком долго. Как только стемнеет, поднимайтесь наверх. Внизу небезопасно.

Сара наполнила бокал, поставила бутылку на место и с наслаждением отхлебнула терпкое, согревающее душу вино.

– Не сомневаюсь.

Говорить спокойно было трудно. В голосе ясно слышались возмущение и волнение.

– Но ведь кто-то должен защитить несчастных от грубых приставаний моряков!

Питер молча крутил в руках шляпу, не сводя с подопечной любопытного взгляда.

– Значит, вы беспокоитесь за этих женщин, мисс? Том предупреждал о вашей доброте, но я и подумать не мог, что вы готовы рисковать ради толпы потаскух... простите, я хотел сказать, женщин легкого поведения. Пожалуйста, впредь не делайте этого. Может так случиться, что я не подоспею вовремя.

– Я все равно не позволю матросам приставать к женщинам, – решительно заявила Сара. – Там ведь маленькие дети, девочки-подростки. Если члены команды будут вести себя неподобающим образом...

– Не волнуйтесь, мисс. Я этим займусь, если даже придется поговорить с капитаном. – Питер задумчиво почесал затылок. – Однако обещайте не задерживаться в камерах допоздна. Повторяю, это опасно.

Сара сделала еще глоток и настороженно взглянула на Питера:

– Значит, сделка? Я пообещаю заканчивать работу к ужину, а вы защитите женщин от моряков. Я вас правильно поняла?

Питер кивнул:

– Его сиятельство щедро заплатил мне зато, чтобы я приглядывал за вами в пути. Могу, если надо, приглядывать еще и за осужденными проститутками.

– Значит, договорились, – сказала Сара. – Но учтите, Питер, уговор дороже денег, как говорится.

Матрос снова кивнул и нахлобучил шляпу.

– Не беспокойтесь, мисс, не подведу.

С этими словами Питер направился к двери.

– Питер! – окликнула его Сара.

– Да, мисс?

– Вы самый лучший телохранитель на свете.

– Спасибо, мисс. Сделаю для вас все, что в моих силах.

Едва Питер закрыл за собой дверь, Сара без сил опустилась в кресло и с облегчением вздохнула. Только теперь она поняла, насколько изменилась жизнь. Сильный, надежный человек разделит с ней заботу о несчастных.

Бесконечное полугодовое плавание уже не казалось таким безысходным и мучительным. Может быть, благодаря предусмотрительности Джордана все сложится удачно, а если им с Питером удастся предотвратить превращение «Добродетели» в «плавучий бордель», то кто знает, какие успехи их ждут в Новом Южном Уэльсе?

Глава 3

Тропическое солнце осторожно касалось пыльных пальм бледнеющими косыми лучами. Капитан парусника «Сатир» Гидеон Хорн и корабельный повар Сайлас Драммонд с трудом пробирались по переполненной рыночной площади крошечного городка у подножия гор на острове Сантьяго. Сантьяго оказался последним и самым крупным из островов Зеленого Мыса, которые посетил капитан со своей командой. Сначала моряки высаживались на небольшие острова, надеясь найти там то, что искали, однако надежды их не сбылись. И Гидеон уже всерьез опасался, что даже Сантьяго не принесет удачи.

Капитан решил закупить на рынке провизию, чтобы вернуться на Атлантис. Если в городке нет того, что они ищут, то задерживаться здесь нет никакого смысла. Он внимательно оглядел ближайший прилавок, за которым живописная особа в смятой соломенной шляпе торговала рулонами крашеной хлопковой материи, без устали зазывая покупателей на своеобразном наречии, напоминавшем португальский язык.

– Сколько стоит? – поинтересовался капитан по-английски в ожидании, пока Сайлас, который немного говорил по-португальски, переведет вопрос.

Торговка смерила покупателя оценивающим взглядом. Улыбка моментально исчезла. Стерев со лба пот темными от въевшейся краски руками, темпераментная южанка обрушила на Гидеона бурный поток слов, сопровождая речь не в меру активной жестикуляцией.

Бородатый переводчик усмехнулся:

– Она говорит, что если американский пират хочет купить товар для своей леди, ему придется дорого заплатить.

Гидеон нахмурился:

– Скажи, что у меня нет никакой леди. И в ближайшем будущем не предвидится.

Не успел Сайлас открыть рот, как спутник перебил его вопросом:

– Кстати, как она узнала, кто я такой?

Несколько минут переводчик эмоционально беседовал с торговкой. Присутствие Гидеона ее явно беспокоило.

Когда Сайлас наконец-то повернулся к капитану, на лице его появилось задумчивое выражение. Он рассеянно пощипывал кудрявую каштановую бороду.

– На островах новости летают быстрее птиц, капитан. Похоже, здесь уже все знают о прибытии знаменитого лорда-пирата с командой. Почтенной матроне хватило одного лишь взгляда на твою саблю, чтобы понять, кто ты такой. – Повар секунду помолчал. – Может быть, именно поэтому нам и не удается найти у этих чертовых островитян то, что нужно. Узнав нас, они тотчас попрятали всех молодых женщин.

– Возможно. – Гидеон одарил торговку чарующей улыбкой, которая, впрочем, ничуть не смягчила ее воинственной решимости, – к черту эту бабу! Скажи ей, что эти тряпки мне вовсе ни к чему. Какой от них толк, если мы все равно не можем найти женщин?

Сайлас кивнул, а Гидеон резко повернулся на каблуках и стремительно пошел прочь по узкой улочке, круто спускавшейся к морю, в доки. Повар что-то пробормотал и последовал за капитаном. Деревянная нога не помешала великану развить завидную скорость.

– Что же нам делать, капитан?

– Понятия не имею. Попробуем поговорить с матросами. Возможно, кому-то из них сегодня повезло больше, чем нам.

– Как знать, – промямлил Сайлас с кислой миной.

Моряки молча шагали по узкой каменистой улочке. Гидеон погрузился в собственные мысли, едва сознавая присутствие недовольного хмурого повара. С самого начала было ясно, что план обречен на провал. Он просто не мог оказаться успешным.

Не успел капитан додумать мысль до какого-нибудь логического завершения, как вдруг увидел Барнаби Кента. Первый помощник почти бежал навстречу по крутой горной тропинке.

– Ни за что не угадаете, что за судно вошло в порт! – не в силах сдержать радость, возбужденно закричал он.

Барнаби был единственным англичанином, которого Гидеон пустил на борт своего корабля и ни разу не пожалел об этом. Парень оказался прирожденным морским волком, хоть и одевался как лондонский денди.

– И что же это за судно вошло в порт? – спокойно переспросил Гидеон, едва Кент остановился, чтобы перевести дух. Джентльмен не привык бегать; предпочитал передвигаться неторопливо, с достоинством.

Пытаясь отдышаться, первый помощник согнулся и уперся ладонями в колени.

– В порт... вошел корабль... как раз такой, как нам требуется...

Гидеон даже застонал от раздражения.

– Но мы уже покончили с этим, Барнаби. И так набрали столько драгоценностей, золота и серебра, что хватит, чтобы загрузить целый военный фрегат. Теперь нам нужны женщины, а вовсе не добыча.

– Конечно, сэр. – Барнаби выпрямился, вынул из кармана носовой платок и вытер вспотевшее лицо. – Корабль и везет женщин. Целую толпу. Как раз то, что нам надо.

Гидеон и Сайлас переглянулись.

– О чем ты? – недоверчиво переспросил капитан.

– Тюремный корабль из Англии, под названием «Добродетель». Везет в Австралию осужденных. На борту пятьдесят женщин, а может быть, и больше. Вполне возможно, они мечтают о спасении, если вы понимаете, что я имею в виду.

Взглянув вниз, в переполненную судами гавань, Гидеон задумчиво потер подбородок:

– Значит, осужденные женщины? К тому же еще англичанки?

– Понимаю, о чем ты думаешь, капитан, – подал голос Сайлас. – Не важно, что они англичанки. Англичанки подойдут точно так же, как и все остальные. Парни не питают к Англии такой ненависти, как ты. – Хватило одного лишь взгляда, чтобы повар торопливо добавил: – Понятно, за что ты ненавидишь и страну, и ее жителей. Очень даже понятно. Но ведь эти женщины... они вовсе не похожи на тех англичан, которых ты не любишь. Они из простых, как и большинство наших ребят. Вдобавок беднягам отчаянно не повезло. Так что они прекрасно нам подойдут – куда лучше, чем высокомерные островитянки. Те, видите ли, считают себя слишком благородными для грубых и неотесанных пиратов.

– У нас мало времени, – подал голос Барнаби, предпочитая держаться в стороне от обсуждения столь скользкого вопроса, как Англия и англичанки. – Утром «Добродетель» отчалит. Корабль вошел в порт лишь на одну ночь, чтобы пополнить продовольственные запасы.

Пропустив мимо ушей слова Барнаби, Гидеон снова повернулся к вечно угрюмому повару. Сайлас недолюбливал женщин и поклялся не иметь дела ни с одной из коварных дочерей Евы.

– Ты тоже считаешь, что это выход из положения?

– Еще какой! – воскликнул Сайлас.

Барнаби с важным видом поправил галстук.

– Меня такой вариант вполне устраивает.

Гидеон колебался. Выбора действительно не было. За несколько последних месяцев впервые представилась подобная возможность. К тому же захватить корабль с осужденными не представляло никакого труда: такие суда не вооружены по-настоящему.

– Что ж, решено.

На лицах друзей отразилось явное облегчение, и капитан перешел к делу:

– Барнаби, выясни о корабле все, что удастся: какое на нем оружие, что за команда... – одним словом, запоминай любую мелочь, в атаке все пригодится. Только действуй осторожно. К счастью, мы стоим в другой гавани, однако не спеши сообщать матросам «Добродетели», что в порту их дожидается пиратский корабле постарайся, чтобы ребята не успели протрезветь, даже если для этого тебе придется поить их за свой счет. Не хотелось бы вспугнуть пташек.

Барнаби торопливо зашагал к докам, а капитан повернулся к Сайласу:

– Собери команду. Скажи ребятам, что на рассвете уходим, а к ночи все должны быть на борту.

Сайлас молча кивнул и похромал по каменистой тропинке.

– Объясни, в чем дело и с какой стати спешка, не то парни разозлятся: глядишь, тебе же и достанется!

Оставшись в одиночестве, Гидеон устремил взгляд в гавань, туда, где бросил якорь корабль со скромно задрапированной женской фигурой на носу. «Добродетель». Женщин на палубе разглядеть не удалось. Видимо, во время стоянки их заперли в трюме.

Зато корабельная команда старалась вовсю, явно пытаясь как можно быстрее свернуть паруса, чтобы отправиться на берег – пить, играть в карты, веселиться с девочками. Отлично. Если повезет, то они попадут прямиком в лапы хитрого Барнаби Кента.

Гидеон постарался хорошенько рассмотреть корабль, насколько это возможно с такого расстояния. Прямое парусное вооружение, три мачты... посадка очень низкая. Пушек издалека не видно, матросов человек двадцать с небольшим. Против его шестидесяти трех жалкая горстка. О более легкой добыче трудно даже мечтать.

О да! Губы капитана тронула мечтательная улыбка. Такое прекрасное судно, а груз просто бесценен. Словно сладкий, истекающий соком перезревший виноград, мечтающий о том, чтобы его поскорее сняли с ветки.

Скорее бы настало утро!


Питер ловко, словно обезьяна, забрался на королевскую рею и начал четко отработанными движениями сворачивать главный парус. Однако действовал он машинально: мысли были полностью заняты решением загадки таинственной мисс Уиллис.

Со времени первого разговора с учительницей прошло уже две недели, а она все еще настаивала, чтобы он каждую ночь караулил заключенных. Больше того, ей даже удалось убедить капитана регулярно назначать Питера на дежурство в трюм. Он-то надеялся, что скоро можно будет расслабиться, однако мисс Уиллис, видимо, никому не доверяла и упорно требовала, чтобы из ночи в ночь вахта была одна и та же.

Тыльной стороной ладони Питер вытер со лба капли пота, перевел дух, перекинул канат через блок и начал осторожно продвигаться по королевской рее. По правде говоря, его сиятельство упредил, что мисс может доставить немалые неприятности, так что Питер имел возможность подготовиться и настроиться. Хорошо еще, что леди строго соблюдает условия договора и стычек между ней и матросами больше не происходило. Слава Богу, пока жизнь идет мирно. Душевное спокойствие почти компенсировало бессонные ночи, которые приходилось проводить на нижней палубе, сторожа заключенных.

На самом деле особых трудностей с дежурством не возникало – во всяком случае, начиная со второй ночи. В первую ночь женщины немного нервничали: присутствие постороннего мужчины их раздражало. Дети с любопытством таращили глазенки, пытаясь сквозь решетку рассмотреть странного матроса, который невозмутимо привязывал к железным прутьям гамак. Ночь выдалась не слишком спокойной. Люк то и дело открывался, и один за другим в тесноту и полумрак трюма заглядывали матросы. Любопытных не смог остановить даже приказ капитана не покидать верхнюю палубу без крайней необходимости. Однако едва ребята поняли, что Питер намерен строго следить за выполнением распоряжений начальства, как крышка люка перестала пользоваться повышенным вниманием.

Начиная со второй ночи заключенные молча терпели присутствие надзирателя. Больше того, некоторые пытались благодарить за заботу, а одна милая маленькая девушка даже предложила разделить с ней ужин. Питер решил, что женщины умеют лучше распоряжаться продуктами, чем корабельный повар, и не стал отказываться.

Разумеется, матросов возмущало бесцеремонное вмешательство в их личную жизнь, однако Питеру не было никакого дела до недовольства товарищей. Ведь хозяин, граф Блэкмор, заплатил за службу в три раза больше матросского жалованья. За такие деньги можно не только подежурить, но при необходимости даже проявить боевую сноровку.

К счастью, схватиться пришлось лишь с одним из любителей ночных приключений, да и тот оказался в сильном подпитии. Разумеется, матросы мстили как могли и изо всех сил пытались навредить предателю. Но они плохо себе представляли, что именно может оказаться для него тяжким наказанием. Первый помошник капитана то и дело посылал Питера на королевскую рею, считая задание трудным и опасным. С одной стороны, если принять во внимание маленький рост и обезьянью ловкость матроса Харгрейвза, выбор можно было бы считать вполне оправданным. Но в то же время сворачивать главный парус – задача сложная, коварная, опасная.

К сожалению, первый помощник понятия не имел, как нравилось Питеру карабкаться по корабельной оснастке, – чем выше, тем приятнее! Где еще можно с такой полнотой ощутить соленый морской воздух, почувствовать на лице свежесть сияющих всеми цветами радуги брызг, увидеть бескрайние океанские просторы, бездонную чистую воду, в которой отражается и голубое небо, и белые облака, и ослепительные солнечные лучи? К счастью, фрегат «Добродетель» уже покинул холодные, угрюмо-серые волны Британии и вошел в тропические воды, так что на недостаток тепла и света жаловаться не приходилось. К тому же лучше выполнять опасную, но красивую работу, чем нудную и грязную – например покрывать дегтем канаты.

Питер посмотрел вниз и увидел, как несколько женщин старательно моют палубу. Осужденных посылали на работу посменно. Они не возражали, поскольку это была единственная возможность оказаться наверху, на свежем воздухе. Но как изнурительна была сама по себе уборка! К счастью для Питера, он парил в воздухе словно птица.

Питер взглянул на товарищей. Они равнодушно поглядывали на женщин. Ночь мужчины провели в портовых кабаках и притонах, поэтому близость осужденных женщин их нисколько не волновала.

Беда в том, что спокойствие было недолговечно. Питер это хорошо понимал. Странно, но две недели регулярных ночных дежурств в женском отделении заставили Питера искренне сожалеть о том, что спокойствию корабельной команды скоро придет конец и осужденные женщины это почувствуют.

– Эй, приятель, – окликнул с марсовой площадки дозорный. – Мне бы на минуту спуститься по нужде. Не заменишь?

Питер кивнул и, цепляясь за канаты, быстро перебрался к мачте. Взяв из рук вахтенного подзорную трубу, он устроился на площадке. Обвел внимательным взглядом горизонт, затем перевел трубу на Сантьяго. «Добродетель» как раз огибала скалы. День выдался чудесный. Еще сутки-другие, и «Добродетель» попадет в мертвые воды экватора, однако сейчас паруса полнились игривым, веселым ветром и смело несли корабль вперед, вдоль африканского побережья.

Харгрейвз устроился поудобнее на марсовой площадке, для надежности прислонился спиной к страховочному ограждению и позволил себе немного расслабиться. Мысли почему-то сами собой вернулись к маленькой Энн. Манера речи ясно показывала что милая приветливая девушка – валлийка. Да и не только по выговору можно было сразу узнать уроженку Уэльса. Нежная, чуть смугловатая кожа, белоснежная широкая улыбка – черты типично валлийской красоты. Невольно хотелось спросить, что натворила очаровательная малышка, что привело ее за решетку. Не обошлась ли судьба с ней слишком несправедливо и даже жестоко?

Может быть, именно из-за таких девушек, как Энн, сестра графа рискует собой и всеми силами пытается помочь осужденным? Она замучила капитана постоянными претензиями и требованиями улучшить условия, с самого раннего утра и до темноты не выходит из трюма, посвящая подопечным все свое время. Корабль в пути всего две недели, а узницы уже говорят о мисс Уиллис как о святой.

Питер поднял трубу и снова обвел опытным взглядом профессионала воду, облака и линию горизонта. Всему свой черед: сначала океанская гладь, а уже потом береговая линия островов, которые остались за кормой. Внезапно глаз словно за что-то зацепился. Настроив трубу на значительное увеличение, Харгрейвз всмотрелся и едва не задохнулся.

С наветренной стороны острова Сантьяго показалось судно. Казалось, оно материализовалось из воздуха, и оттого выглядело еще более зловещим. Но самое неприятное заключалось в том, что корабль словно затаился в ожидании «Добродетели». Нет, все-таки он движется, идет навстречу! Сердце забилось стремительнее. Опытный моряк знает, что внезапная встреча в море не к добру, тем более если корабль неожиданно появляется из укрытия.

– По правому борту корабль! – оповестил Питер первого помощника капитана.

Тот не спеша прохаживался как раз под мачтой.

– Что за корабль?

Питер настроил трубу еще тщательнее. Всматривался долго. До тех пор, пока расплывчатое пятно не воплотилось в хорошо вооруженную, ощетинившуюся многочисленными пушками шхуну. Орудий явно слишком много – недобрый знак. Судно определенно не торговое, сомневаться не приходится. Да и флага не заметно.

– Ну что там, Питер? – нетерпеливо переспросил первый помощник.

– Да вот, пытаюсь рассмотреть. Быстроходная шхуна. Две мачты, много орудий.

Первый помощник нахмурился.

– А флаг? Флаг какой? – спросил капитан, которого боцман вызвал на палубу.

Питер снова настроил трубу и снова вгляделся. Через пару секунд уже можно было различить, как на мачте медленно поднимается флаг.

– Подождите минутку! Они разворачивают флаг!

То обстоятельство, что флаг поднимался прямо сейчас, в море, уже само по себе не сулило ничего хорошего. Цивилизованные суда не спускали флаги даже во время стоянки.

– Храни нас Господь! – шепотом взмолился Питер, вглядевшись в появившееся на мачте полотнище – черное, с устрашающим черепом и скрещенными костями. – Пираты! – закричал он. – Приближаются пираты!

– Всех наверх! – скомандовал капитан. Боцман бросился к колоколу. – Женщин в трюм. Команде – полная готовность!

Корабль мгновенно ожил. Матросы приступили к своим обязанностям. Двое стали загонять заключенных вниз через два люка. Капитан то и дело отдавал команды, смысл которых могли понять лишь посвященные. Некоторые из матросов бросились поднимать паруса; другие побежали к небольшим корабельным пушкам – их было раз-два и обчелся.

– Вперед на всех парусах! – крикнул капитан первому помощнику, и тот повторил приказ. – Необходимо уйти от преследования!

Питер не верил в возможность благополучного бегства. Чем дольше он рассматривал пиратский корабль, тем больше убеждался в его силе. Шхуна выглядела американской, а высокая посадка и небольшое водоизмещение позволяли ей обогнать любой из английских фрегатов. Во время войны 1812 года шхуны под командой отчаянных американских капитанов доставляли английскому торговому флоту немало неприятностей. Война давно закончилась, однако многие из этих капитанов переквалифицировались в пиратов. К сожалению, «Добродетель» явно привлекла внимание одного из этих неудержимых, не ведающих страха, не признающих правил и законов морских разбойников.

Может быть, поняв, что богатой добычи ожидать не приходится, шхуна оставит в покое плавучую тюрьму? Питеру доводилось слышать о подобных случаях.

–Догоняют! – крикнул Харгрейвз капитану. Тот, в свою очередь, отдал приказ выжать из корабля всю возможную скорость.

Питер еще раз настроил подзорную трубу. Шхуна приближалась, флаг уже можно было рассмотреть во всех подробностях. Матрос прищурился, вглядываясь в череп. Он явно отличался от тех, которыми обычно украшают пиратские флаги. Что-то в самой форме...

Рога. Да, череп оказался рогатым. На сердце похолодело. Один-единственный пиратский корабль имел флаг с рогатым черепом, и назывался этот неумолимый морской охотник «Сатир».

Чтобы удостовериться, Питер внимательно вгляделся в парившую над водорезом фигуру. Это действительно оказалось изображение мифического божества-полукозла-получеловека. Тюремным фрегатом «Добродетель» заинтересовался сам капитан Гидеон Хорн, пират-демон, владелец «Сатира».

– Сам лорд-пират! – в ужасе воскликнул Харгрейвз. Он поспешно сунул подзорную трубу под ремень и заскользил вниз по мачте. – «Сатир» и капитан Хорн! Нам ни за что не удастся от него уйти, ведь во всем свете нет судна быстрее его шхуны!

Едва дозорный спустился на палубу, как к нему поспешил капитан.

– Ты уверен, что это «Сатир», парень? Сам лорд-пират? Но с какой стати ему гнаться за нами? Наш хозяин вовсе не аристократ, его занятие – торговля.

Лорд-пират всегда выбирал особые цели для нападения. Из-за своей ненависти к аристократам он и получил такое прозвище. Первый корабль, на который напал Гидеон Хорн, принадлежал заносчивому и недалекому графу, который заявил, что он член палаты лордов и требует к себе уважения.

– В Америке все равны, и даже пират – лорд. Потому я не склоню головы ни перед кем, кроме Бога, сэр. И уж конечно, не испугаюсь франтоватого и хвастливого английского аристократа.

Капитан Хорн забрал все, что было на судне, вплоть до богатых нарядов самого графа. И уж конечно, не преминул насладиться поцелуем молодой графини.

С тех пор жертвами нападений «Сатира» неизменно становились корабли английской знати и богатеев. Поэтому некоторые аристократы предпочитали путешествовать инкогнито.

Питер с тревогой подумал о мисс Уиллис. Не может быть, чтобы лорд-пират напал на «Добродетель» лишь из-за неустрашимой молодой леди. Конечно, она падчерица старого лорда и сводная сестра молодого графа Блэкмора, и все же настоящей аристократкой ее не назовешь. А главное, ни одна живая душа на корабле понятия не имеет о тесной связи скромной учительницы с благородным семейством.

– Вы уверены, что «Добродетель» принадлежит торговцу? – на всякий случай уточнил Харгрейвз у капитана. – Ошибки здесь быть не может?

– Вполне уверен. Хозяин – мой дальний родственник. На всем корабле не найдется ни капли голубой крови.

И все же судьба мисс Уиллис вызывала самые серьезные опасения. Питер решил немедленно разыскать учительницу и предупредить, чтобы, если их возьмут в плен, она ни словом не обмолвилась о своей семье, особенно о заседавшем в палате лордов брате. Спасение невозможно, думал Питер, избежать плена не удастся.

– Может быть, когда лорд-пират увидит, что никаких ценностей на борту нет, он нас отпустит? – неуверенно предположил Питер.

– Убьет, – зло бросил через плечо первый помощник капитана, стоявший у штурвала.

В этот момент, словно подтверждая слова опытного моряка, «Сатир» рванулся вперед, преследуя жертву с такой же отчаянной яростью, с какой, наверное, демон преследует грешника.

Капитан посмотрел на членов команды и вновь перевел взгляд на первого помощника и Харгрейвза.

– Перед нами два пути, ребята. Спастись бегством или пасть жертвой. Однако спастись можно только чудом.

Чуда не произошло, и через несколько минут пираты просигналили «Добродетели» и оповестили, что, если судно не остановится, они откроют огонь. Капитан Роджерс приказал подчиненным сдаться, а Питер с ужасом вспомнил, что так и не предупредил мисс Уиллис о грозящей опасности.

Глава 4

Мачты жалобно скрипели,

Корабли вперед летели.

Да, немало славных дней

Выпало пирату...

Неизвестный автор. Баллада о капитане Кидде

До этого момента морское путешествие казалось Саре спокойным и мирным. Да, конечно, ей с немалым трудом удалось прекратить азартные игры. Самые нахальные и ловкие видели в картах и костях верный способ отобрать у простых сельских девушек обед или ужин. Немало душевных сил ушло на попытки убедить заключенных в недопустимости бранных выражений. Зато можно было с гордостью признать, что уроки идут своим чередом, а с помощью верного Питера удавалось надежно защитить подопечных от назойливого внимания моряков.

Однако сейчас обстановка на «Добродетели» резко изменилась. Убиравших палубу заключенных срочно отправили вниз. Перепуганные женщины окружили учительницу. Из сбивчивых рассказов и невнятных восклицаний так и не удалось понять, что произошло. Приближается пиратский корабль? Не может быть! Пиратов с каждым годом становится все меньше – благо и британцы, и американцы бросили все силы на борьбу с морскими разбойниками. Да и зачем им плавучая тюрьма, которая не везет ровным счетом никаких ценностей? Разумеется, пираты не могут знать, что на борту «Добродетели» только женщины. Женщины. Внезапно пришло озарение, а вместе с ним леденящий душу страх. Ни для кого не секрет, что пираты делают с женщинами. Не найдя ценностей, они обратятся к плотским утехам.

– Они нас убьют! – закричала Энн Морис. В отчаянном, перекрывшем гул голосов восклицании слышался тот же страх, который так мучил Сару. – Изнасилуют, а потом убьют. О, мисс Уиллис, что же нам делать?

Мисс Уиллис с трудом сдерживалась, чтобы не закричать.

– Не стоит поддаваться панике. Команда сумеет выдержать атаку пиратов. Корабль вооружен и...

– Вооружен? – послышался скептический голос Куини. – Несколько жалких пушек не та сила, которая сможет нас защитить.

– Матросы не станут драться, – поддержала подругу Луиза. – Эти слабаки? С какой стати трусам лезть на рожон? Да они и пальцем не пошевелят – просто сбегут с «Добродетели», а нас бросят на произвол судьбы.

Хуже всего то, что Луиза сказала правду. Матросы и не подумают защитить корабль.

В этот момент раздался характерный звук: нетрудно было понять, что несколько человек спрыгнули на палубу. Судно немного накренилось, и женщины в страхе схватились за поручни.

– Они уже на борту, – догадалась Куини.

– Поскольку на корабле ничего нет, кроме женщин, – сказала Луиза, – капитан отдаст нас на растерзание хищникам.

Жестокие, но правдивые слова заставили вздрогнуть всех, в том числе и Сару.

– Хватит, Луиза! – сказала Сара. – Ты путаешь детей и сеешь панику.

Звук открываемого люка заставил всех замолчать. Охваченные страхом женщины, как по команде, повернулись к лестнице.

Однако они увидели вовсе не пирата, а проворного капитанского юнгу. Все вздохнули с облегчением и бросились к мальчику.

Ему даже не дали спуститься, забросав вопросами:

– Что происходит?

– Правда ли, что на нас напали пираты?

– Что теперь будет?

– Меня послали сказать, чтобы вы собрали вещи и поднялись на палубу, – произнес юнга. Чумазое лицо казалось бледным, руки и ноги дрожали.

– И кто же тебя послал? – сделав шаг вперед, спросила Сара.

– Капитан Хорн, мисс. Хозяин «Сатира», той самой шхуны, которая нас захватила.

«Сатир». Кажется, о судне с таким названием Сара что-то слышала. Но что именно, вспомнить никак не могла.

– Этот капитан Хорн – пират?

Мальчик взглянул на леди так, словно та сошла с ума.

– Да, мисс. Это всем известно.

Страхи подтвердились, и от этого на душе стало еще тяжелее.

– А зачем ему потребовалось, чтобы мы собрали вещи?

– Понятия не имею, мисс, но...

– Эй, парень, хватит нежничать! – донесся сверху грубый хриплый голос. – Скажи бабенкам, чтобы поднялись на палубу. Капитан Хорн хочет немедленно видеть всех до одной, иначе им придется испытать на себе силу его гнева!

И сам голос, и угрозы привели заключенных в ужас. Женщины заметались, поспешно собирая жалкие пожитки, успокаивая детей и обуваясь; ведь с тех пор как «Добродетель» вошла в теплые воды, многие предпочитали ходить босиком.

Вскоре к лестнице потянулась вереница узниц с грубыми полотняными свертками в руках. Многие даже захватили недошитые одеяла. Однако Сара опередила всех и встала во главе процессии. Нет, она ни за что не бросит своих подопечных на произвол судьбы. Ведь должен кто-то говорить от имени женщин.

– Послушайте меня, пожалуйста. Не забывайте того, о чем мы так много рассуждали. Что бы ни сделали пираты, душа останется с вами. Никто не сможет даже притронуться к ней без вашей на то воли.

Вся команда фрегата «Добродетель» стояла вдоль борта под охраной самой представительной компании пиратов.

Захватчики оказались на удивление чистыми и аккуратными в отличие от пестрой, неряшливой команды капитана Роджерса. Неужели эти люди действительно пираты? Но ведь ни у кого из них не заметно ни черной метки, ни крюка. Ведут они себя образцово: ни единого грубого замечания, ни приставаний, ни фривольностей. Правда, одежда их вполне соответствовала сложившемуся в воображении образу пирата: преобладали кожаные жилеты, надетые на голое тело. Саре ни разу в жизни не доводилось видеть столько красивых длинноволосых и полуобнаженных мужчин.

Но тут взгляд ее остановился на оружии, и ощущение романтики мгновенно исчезло, уступив место холодному, парализующему волю страху. В руке каждого из непрошеных гостей поблескивал нож, а у некоторых из-за пояса угрожающе выглядывал пистолет.

Высокий, мощного телосложения бородатый человек с деревянной ногой отдал приказ перейти на нос корабля. Здесь пиратов оказалось куда больше – целая толпа, по численности превосходящая и команду «Добродетели», и группу заключенных.

Толпа расступилась, и вперед вышел тот, кто, несомненно, командовал боевой операцией – капитан шхуны «Сатир».

Капитан Гидеон Хорн стоял, слегка расставив ноги, чтобы не потерять равновесие, со спокойно-уверенным видом скрестив руки на груди. Белая рубашка с распахнутым воротом, традиционная пиратская кожаная жилетка. Серьезное выражение резко очерченного, даже слегка угловатого лица. Внимательный, не упускающий ни единой мелочи взгляд.

Сара сразу поняла, что перед ней капитан. В осанке этого человека присутствовала едва заметная надменность; взгляд выдавал высокомерие и привычку отдавать приказы. Но конечно, были и другие признаки – в частности, высокий рост и одежда, – не оставлявшие сомнений в исключительном положении. Серые бриджи из прекрасной дорогой ткани подчеркивали атлетическую стройность фигуры, на широком ремне из дорогой кожи сияла украшенная драгоценными камнями пряжка.

Даже название корабля прекрасно подходило капитану. Разумеется, вместо копыт на ногах у него оказались дорогие, хотя и видавшие виды сапоги, а на голове, в копне ниспадающих до плеч непослушных черных волос, невозможно было различить даже намека на рога. На лице его отразилось насмешливое, ироничное и в то же время довольное выражение, поэтому сравнение с сатиром напрашивалось само собой. Жестким, неумолимым взглядом капитан сурово оценивал женщин.

Было в нем что-то демоническое; это впечатление усиливали шрамы на чисто выбритом лице. Один, в форме полумесяца, рассекал обветренную щеку, второй, совсем маленький, отходил от брови. Лишь милость судьбы сохранила пирату глаз. Ощущение неумолимой угрозы исходило и от укрепленной на поясе длинной изогнутой сабли.

– Добрый день, леди, – произнес капитан с явным американским акцентом, как только увидел, что все заключенные поднялись на палубу, а люк закрылся. С широкой белозубой улыбкой, смягчающей яростный взгляд, он осмотрел толпу и добавил: – Мы пришли, чтобы освободить вас.

– Неужели воровство, мародерство и насилие теперь называются освобождением? – вырвалось у Сары.

Но она тут же пожалела о сказанном. Все, теперь ей конец. Ведь перед ней не благородный лорд и не отважный морской капитан, которому можно было бы безнаказанно читать мораль; нет, этому человеку неведомы принципы нравственности, угрызения совести, жалость и сострадание.

Теперь он обратил внимание на Сару. Учительница невольно затаила дыхание: язвительный взгляд не упустил ни дюйма унылого одеяния – начиная с кружевного чепца и заканчивая носками стоптанных кожаных ботинок. И вдруг, ко всеобщему удивлению, пират невесело рассмеялся:

– Воровство, мародерство и насилие, говорите? Кто же вы такая, бесстрашная малышка, и как смеете разговаривать со мной подобным тоном?

– Я Сара Уиллис, сэр. Учительница, защитница этих несчастных женщин.

Внезапно налетевший ветер поднял черные, словно вороново крыло, волосы и обнажил небольшое золотое кольцо в ухе. Капитан небрежно прислонился спиной к поручню.

– Понимаю. И ваша обязанность защищать своих подопечных от «воровства, мародерства и насилия», не так ли?

Стоявшие вокруг пираты громко рассмеялись. Сара покраснела.

– Вам хорошо известно, что этого я сделать не смогу – у меня нет ни оружия, ни силы, чтобы применить его. Может быть, именно поэтому ситуация не кажется мне такой же веселой, как вам и вашим кровожадным друзьям.

Выражение его загадочно-красивого лица мгновенно изменилось.

– Тогда, возможно, вам будет интересно услышать, что и я сам, и мои товарищи явились на «Добродетель» вовсе не для этого. Воровство в данном случае бесполезно, так как на корабле вряд ли найдется хоть унция золота или драгоценностей. А мародерство я вообще считаю низким, пустым и бесполезным занятием. Думаю, вы не станете спорить.

– Остается насилие, не так ли? Корабль полон женщин... и пиратов...

– Насилие не входит в наши традиции, – почти прорычал капитан и сделал шаг вперед. – Мы хотим предложить вашим... ученицам нечто совсем иное.

– Предложить?

Подойдя к учительнице, капитан уже спокойно сложил руки на груди.

– Да, именно предложить. Мы явились, чтобы предложить свободу. Избавление.

В эту минуту пират стоял так близко, что Сара отчетливо видела цвет его глаз – зелено-голубые, они словно отражали волны тропического моря. Для жестокого, кровожадного пирата глаза не самые подходящие.

– Насколько я понимаю, в обмен на свое предложение вы ничего не потребуете? – холодно спросила Сара.

Уголки губ капитана тронула едва заметная улыбка.

– Этого я не говорил.

Сара вспыхнула.

– Разумеется, не говорили. Пираты вообще не славятся альтруизмом, не так ли? Чего вы хотите? Несколько ночей наслаждения, прежде чем высадите этих несчастных на африканский берег и бросите на произвол судьбы? Хотите использовать узниц как шлюх, но вместо денег обещаете ненадежную, сомнительную свободу?

– Нет. – Капитан сделал еще шаг вперед и теперь уже нависал над хрупкой мисс Уиллис, словно грозящая камнепадом гора. – Нет. Нам нужны не шлюхи, леди. Нам нужны жены.

Сара опешила.

– Но вы... вы же пираты! Зачем вам жены?

– А это уже не ваша забота, мисс Уиллис. Не волнуйтесь, – помолчав, добавил пират. – На вас охотника не найдется. Нудная, сварливая старая дева никому не нужна.

Капитан повернулся к своим людям и приказал переправить женщин и детей на борт «Сатира». Остальным скомандовал очистить грузовую палубу от продовольственных запасов.

Изумленно застыв, Сара наблюдала, как пираты бросились выполнять приказ, в то время как команда «Добродетели» бездействовала, словно парализованная страхом.

– Вы не имеете права! – не сдавалась учительница. – Это противозаконно!

Проигнорировав слова Сары, Хорн повернулся к капитану Роджерсу:

– Я не оставлю вам ни воды, ни продовольствия. Единственный выход для вас – вернуться на остров Сантьяго. Можете делать что угодно с одним условием: не пытайтесь нас догнать. Если замечу преследование, «Добродетель» взлетит на воздух.

Пират повернулся и направился вслед за своими людьми, однако маленькая учительница крепко схватила его за руку:

– Все равно не позволю вам этого сделать!

Пират насмешливо улыбнулся:

– Вы сами сказали, что не в силах меня остановить.

– Я не в силах, но это может сделать мой брат, – заявила мисс Уильямс. – Он выследит вас и ваших людей, не сомневайтесь!

Резким движением пират стряхнул руку заносчивой англичанки.

– Хотелось бы знать, кто он, ваш брат, если не испугается даже пиратов. Сын торговца или священника?

– Мой брат – граф Блэкмор.

Капитан Хорн больно схватил Сару за руку и пронзил капитана Роджерса острым взглядом.

– Девчонка говорит правду? Ее брат действительно английский граф?

Краем глаза Сара заметила, что Питер Харгрейвз делает ей какие-то отчаянные знаки, однако не обратила на это никакого внимания. Если ее имя способно помочь в деле спасения узниц, значит, его необходимо открыть.

Капитан Роджерс побледнел.

– Впервые об этом слышу, сэр.

– Учительница не в себе, сэр! – крикнул Пит. – Мания величия, сэр! Возомнила, что принадлежит к благородной семье и сама чуть ли не владычица мира!

Зачем Питер лжет? Неужели не понимает, как важно то, что она сейчас говорит?

– Я действительно сестра графа Блэкмора! Но путешествовала инкогнито, чтобы собрать материал для доклада о положении женщин в плавучих тюрьмах!

С трудом вырвав руку, она порылась в кармане передника и достала небольшой блокнот, который всегда носила с собой. Вынула сложенный вдвое листок плотной вощеной бумаги и торжественно протянула пирату.

Джордан настоял, чтобы сестра взяла с собой этот документ, он мог помочь в случае необходимости. Для этого он написал короткое рекомендательное письмо, где говорилось, что его обладательница – мисс Сара Уиллис, сестра графа Блэкмора, и для надежности скрепил письмо фамильной печатью старинного семейства Уиллис, к счастью, не упомянув о том, что сестра не родная, а всего лишь сводная. Джордан советовал использовать письмо в том случае, если возникнут трудности с возвращением домой из Нового Южного Уэльса.

Пират внимательно прочел письмо, пристально изучил подпись и печать. Красивое лицо заметно потемнело.

– Если вы настаиваете на захвате женщин, – произнесла Сара самым величественным тоном, – то я позабочусь, чтобы брат принял меры и не допустил произвола. Не успокоюсь, пока он не отправит корабли военно-морского флота, чтобы догнать вас и ваших жестоких собратьев. Я...

– Хватит! – угрожающе прорычал разбойник, небрежно сунул скомканное письмо за широкий ремень и с убийственной улыбкой взглянул на новоявленную аристократку. – Ну что ж, вы доказали свою бесспорную правоту, мисс Уиллис... леди Сара. И это обстоятельство полностью меняет дело.

Сара вздохнула с облегчением. Решение оказалось верным. Негодяй наверняка струсил. Сейчас он отпустит ее подопечных и отправится на поиски новых жертв.

Сара ошиблась. Слова пирата потрясли ее.

– Боюсь, миледи, вам придется последовать за любимыми ученицами.

Глава 5

Если абстрактные права мужчин способны выдержать обсуждение и объяснение, то права женщин, по аналогии, не сократятся от подобного испытания и не потеряют значения. В нашей стране, однако, преобладает совсем иное мнение.

Мэри Уолстонкрафт, английская писательница-феминистка, автор сочинения «Обоснование прав женщин»

Гидеон Хорн яростно мерил шагами палубу «Сатира», пытаясь стуком подкованных сапог заглушить доносившиеся из трюма рыдания.

К черту бабенок с их бесконечным нытьем! Неужели они не понимают, что освобождение – огромная удача? Гидеону довелось побывать в Новом Южном Уэльсе и увидеть населенную убийцами и ворами колонию, где царило полное и беспросветное беззаконие. Австралия не место для женщин, пусть даже и осужденных.

Едва «Сатир» отошел от «Добродетели», как к капитану подошел Барнаби Кент. На губах денди играла ироническая усмешка.

– Ну, капитан, поздравляю. Должен признать, операция прошла успешно.

– Придержи свое английское чувство юмора, Барнаби. Что-то у меня нет настроения выслушивать нелепые комментарии.

– Шум в трюме нервирует команду.

– Думаю, ребятам и раньше доводилось слышать женские стенания, – пожал плечами Гидеон. Но даже он не мог не признать, что доносившиеся рыдания казались куда отчаяннее, чем плач женщины, потерявшей любимое ожерелье. – Капитан отдал приказ боцману и снова повернулся к Барнаби: – Скажи матросам, чтобы заткнули уши, если рев их раздражает. Нам предстоит немало потрудиться, чтобы уйти как можно дальше еще до того, как «Добродетель» вернется на Сантьяго и организует погоню.

Барнаби кивнул, но не двинулся с места.

– Дело в том, что это не просто женщины. Это будущие жены, и ребята переживают из-за того, что они так расстроились. Все надеялись на совсем другую встречу.

– Поверь, я тоже не ожидал ничего подобного. Все испортила эта отвратительная девчонка, леди Сара. Пока я не сунул ее в трюм, стояла тишина. Надо было предвидеть, что она примется подначивать остальных. От нее одни неприятности!

– Именно. – Барнаби достал из кармана щегольскую сигару, ловко ее зажег и глубоко затянулся. – Может быть, стоило отпустить скандальную мисс и не связываться? Все равно угрозы не имеют никакого основания. Даже если бы ей удалось уговорить брата снарядить экспедицию на поиски осужденных женщин, найти нас они не смогли бы. Нашего острова на карте нет и...

– Нет, рисковать я не намерен. Для осуществления замысла нам необходимы мир и покой. А так нам пришлось бы постоянно оглядываться, не плывет ли этот чертов граф.

– Но ведь захватив леди, ты вовсе не исправил положение. Наоборот. Неужели граф допустит, чтобы сестра бесследно исчезла в океанских просторах, и не попытается ее найти? Черта с два!

Гидеон посмотрел вслед быстро уходящему вдаль тюремному фрегату. Барнаби прав. Но от этого не легче.

– Ты сам сказал, что найти нас практически невозможно. К тому же не забывай: в Англии эта зануда окажется куда опаснее – будет постоянно подзуживать брата. А так, без ее нытья, он, может быть, и не побеспокоится. Будь у тебя такая сестрица, ты бы очень торопился вернуть ее домой?

– Не знаю. Возможно, торопился бы. – Барнаби с задумчивым видом выпустил кольцо дыма. – Ты уверен, что не cyществует... иных причин, заставивших тебя притащить эту малыш ку на шхуну?

Гидеон нахмурился и направился к квартердеку.

– Что ты имеешь в виду?

Барнаби пошел следом.

– А то, что мисс Уиллис – сестра графа. Всем известно, что ты на многое способен, капитан, лишь бы щелкнуть по носу аристократа.

Гидеон молча поднялся по лестнице и встал у штурвала, сменив боцмана. Если честно, он и сам не мог внятно объяснитт зачем притащил на борт мисс Уиллис... леди Сару. Просто взбесился, узнав, что она сестра графа.

Эти жеманные чванливые хлыщи приносят цивилизованному миру одни лишь несчастья. Если бы не такие, как граф Блэкмор и его настырная сестрица, на земле было бы куда меньше страданий и сердечной боли, жестокости и разлук.

Капитан поморщился. Старая боль вновь дала себя знать. Сколько бы он ни издевался над всеми этими нелепыми маркизами, графами, герцогами и виконтами, сколько бы ни грабил их суда, ему никак не удавалось заглушить душевную боль, а тем более изменить ту безжалостную систему, которая уничтожила отца и толкнула мать на немыслимый поступок.

Мать... Капитан дотронулся до украшенной драгоценными камнями пряжки на ремне. Когда-то эти рубины и бриллианты были дорогой брошью, но Гидеон переделал ее в пряжку и носил как постоянное напоминание о предательстве. Возможно, Барнаби прав и он действительно не захотел отпустить леди Сару лишь затем, чтобы наказать за принадлежность к благородному семейству.

– Если ты захватил ее не из-за титула, то наверняка потому, что не мог не заметить, как эта малышка хороша собой.

– Она всего лишь одна из них, – язвительно огрызнулся Гидеон. – И хватит об этом.

Барнаби рассмеялся, а капитан еще крепче вцепился в штурвал. Да, от его внимания не ускользнула ни точеная фигурка леди Сары, ни ее очаровательное личико. Из-под нелепого чопорночепца выбивался один-единственный локон, но и он казался своевольным, упрямым и ярко-каштановым. Гидеон невольно представил, как эти густые каштановые, с бронзовым отливом волосы будут развеваться на попутном ветру или, чуть влажные, закроют стройную спину.

Упрямую спину. К черту эту дерзкую, нахальную девчонку! Зануда, которая не лезет за словом в карман, вот и все. Возможно она и соблазнительна, но у Гидеона давно выработались требования к будущей жене, и эта кукла им не соответствует. Ему нужна ласковая и нежная подруга, способная дарить мир, ласку, нежность и спокойствие, а не взбалмошная аристократка, от которой не будет покоя ни днем, ни ночью.

– Тебя не касается, зачем я снял девчонку с «Добродетели», – заявил Гидеон. – Она у нас на борту, и обратно ее не отправишь. – В этот момент рыдания в трюме усилились, и Гидеон нахмурился: – Просто позор. Эти бабенки никогда не успокоятся, если леди будет их подначивать.

– Скорее всего она решила, что если женщины доведут всех до отчаяния своими слезами, то ты передумаешь и отправишь их обратно в плавучую тюрьму.

– Обратно! Ха! Да пусть благодарят Господа за то, что их избавили от ужасов Нового Южного Уэльса, не говоря уже о тяготах пути!

– Но они-то ничего не знают ни об ужасах, ни о тяготах, так ведь? А ты даже не потрудился поделиться с ними нашими замыслами.

Гидеон задумчиво потер небритый подбородок.

– Ты прав. Я так торопился без кровопролития перевести их на нашу шхуну, что не сказал ровным счетом ничего – лишь упомянул, что мужчинам нужны жены, и все.

Гидеон выровнял штурвал. Наверное, стоило немного успокоить этих испуганно квохчущих куриц. Если бы он дал ясно понять, что никто не собирается наносить им ни малейшего вреда, то, возможно, они вели бы себя спокойнее. Но чтобы поговорить, придется иметь дело с леди Сарой. Судя по всему, она назначила себя самой главной и ответственной. Полномочной представительницей.

Мысль показалась настолько забавной, что капитан даже улыбнулся. Полномочная представительница? Что ж, прекрасно. Значит, можно обратиться непосредственно к источнику проблемы.

– Барнаби, отправляйся вниз и проводи леди Сару в мою каюту. А потом встанешь к штурвалу.

– Прямо сейчас?

– Немедленно. Думаю, пора кое-что обсудить с этой несговорчивой дамочкой.


Сара стояла в переполненном трюме. Праведное негодование выплескивалось через край. Как посмел этот бессовестный пират захватить их и обращаться с ними подобным образом?!

– Ну же, девочки, громче! Уверена, вы способны на большее! – крикнула Сара своим подопечным, которые рыдали и причитали так, словно от их груди насильно отрывали детей. – Охрипнем, но заставим негодяев повернуть корабль!

– Ага, а они в отместку нас прирежут! – закричала Куини, перекрывая нестройный хор голосов. Она единственная не одобряла план Сары. План же был очень прост и состоял в том, чтобы вывести пиратов из терпения громким плачем и причитаниями. Впрочем, все остальные с энтузиазмом поддержали учительницу. Во всяком случае, она предлагала действовать, а не лежать в ожидании, пока у пиратов дойдут до них руки после разбора награбленной на «Добродетели» провизии.

– Если бы они хотели нас прирезать, то давно бы это сделали, – возразила Сара. – Но они сказали, что им нужны жены! Так давайте же покажем им, какими ужасными женами мы можем стать, и вполне возможно, они нас отпустят!

Слова прозвучали в тот самый момент, как люк трюма открылся и по лестнице спустился один из пиратов. Выразительная улыбка показывала, что моряк вовсе не глух.

Сара знаком попросила женщин замолчать и вопросительно взглянула на непрошеного гостя. Элегантный костюм резко отличал его от товарищей. Действительно, в Англии этот человек вполне мог бы считаться денди: шелковые носки, полосатый жилет, завязанный бергамским узлом дорогой пестрый галстук.

Женщины замолчали, а щеголь слегка наклонился к Саре и негромко произнес:

– Капитан хочет с вами поговорить, леди Сара, если вы соизволите пойти со мной.

О, да он к тому же англичанин! Среди буйной толпы варваров-колонистов хоть один человек оказался англичанином, а значит, непременно должен обладать моральными принципами.

Должен. Не стоит забывать, что человек этот не кто иной, как пират.

Услышав, что Сару хотят куда-то увести, женщины окружили любимую учительницу, изо всех пытаясь защитить. Конечно, искренняя преданность не могла не тронуть, однако толку от нее никакого. Им не удалось бы защитить даже самих себя, не только ее.

– Все в порядке, девочки. – Мисс Уиллис постаралась улыбнуться. – Если капитану угодно, я готова побеседовать с ним. Кто знает, возможно, он все-таки придет в себя.

Скептические взгляды женщин показали, что они не слишком верят в столь радужную перспективу. Меньше всего на свете Саре хотелось оказаться в личной каюте капитана. Однако пришлось скрыть страх за спокойным выражением лица, распрямить плечи и твердым шагом направиться к лестнице.

Едва она подошла к пирату, тот немного отступил, показывая, чтобы учительница поднялась по лестнице первой. Мгновение поколебавшись, Сара повиновалась. Карабкаясь по крутым ступенькам, она изо всех сил прижимала подол широкой юбки, сердясь на себя за излишнюю скромность. Что за глупости? Скорее всего в ближайшее время ей предстоит против собственной воли утратить девственность, а она заботится о таких пустяках, как юбка!

Едва учительница и пират оказались на палубе, англичанин неожиданно ласково сжал ее руку и остановился.

– Я Барнаби Кент, первый помощник капитана. И прежде чем проводить вас к нему, хочу предупредить, что в его присутствии лучше вести себя осмотрительно.

– Осмотрительно? Значит, в пиратском этикете существуют не известные мне правила?

Моряк едва заметно улыбнулся:

– Вовсе нет. Однако на вашем месте я не стал бы подчеркивать близость к графу Блэкмору.

– Почему же?

– Возможно, вам доводилось слышать о лорде-пирате? В свое время лондонские газеты немало о нем писали.

По какой-то причине слова «лорд-пират» задели те струны, которые остались безучастными к звучанию слов «Сатир» и «капитан Хорн». Сердце тревожно забилось.

– Лорд-пират. Вы имеете в виду того... того ужасного челочка, который не пропускает ни единого судна, принадлежащего титулованному лицу?

– Именно так, – сухо подтвердил Кент. – Этот «ужасный человек» – Гидеон Хорн, тот самый капитан, который захватил в плен вас и ваших учениц.

Сара с трудом уняла охватившую дрожь. Боже милостивый! Значит, вот откуда ей известно название парусника «Сатир»! Из газет. Теперь понятно, почему так взбеленился необузданный разбойник, стоило ей неосмотрительно швырнуть ему в лицо имя и титул Джордана. Она надеялась, что упоминание о брате-пэре сможет облегчить судьбу несчастных, а вместо этого лишь усложнила и без того безысходную ситуацию.

– Понимаю.

– Нет, не понимаете. Дело в том, что капитан ненавидит аристократов, а потому вам ни в коем случае не следует даже упоминать о благородной крови – если, конечно, хотите увидеть светлую сторону его натуры.

– А что, у этого человека есть светлая сторона?

На лице англичанина появилась настоящая широкая улыбка.

– Да, есть. – Без особого стеснения окинув взглядом Сару с головы до ног, необычный пират улыбнулся еще шире: – Особенно если речь идет о такой хорошенькой женщине, как вы, мисс.

Сара почувствовала, что краснеет, и отвернулась.

– Думаю, что в данной ситуации внешняя привлекательность вовсе не достоинство, а серьезный недостаток.

– Капитан не обидит вас, не бойтесь. Но если вы будете раздражать его своим графским титулом, он может потерять над собой контроль. Так что осмотрительность принесет пользу и вам, и вашим подопечным.

Пират-денди говорил так искренне, что трудно было не поверить ему. Этому человеку небезразлична судьба пленниц. Так, может быть, использовать это обстоятельство на общее благо?

– Вы ведь англичанин, правда? И наверняка понимаете, что капитан Хорн поступает по-варварски. Пожалуйста, убедите его отпустить нас и отвезти обратно в порт Сантьяго. Убедите отказаться от жестокой затеи.

Светлые глаза первого помощника мгновенно утратили выражение сочувствия и симпатии и превратились в холодные колючие ледяные кристаллы.

– Я давным-давно потерял чувство преданности Англии и англичанам, миледи. К тому же сама идея захвата корабля с осужденными женщинами принадлежит мне.

Сара была потрясена. Ведь она так надеялась на его помощь. Но пират есть пират, и доверять ему нельзя.

– Ведите меня к капитану, – сухо произнесла Сара. Тянуть не было никакого смысла; уж лучше сразу узнать собственную судьбу.

Первый помощник прошел под снастями и направился к маячившему впереди квартердеку. Капитан стоял у штурвала, внимательно глядя вперед. Сильные, почти прямые плечи, широко расставленные ноги, мощная мускулистая спина...

Мистер Кент открыл дверь под квартердеком и вошел в просторную комнату, почти такую же, как кают-компания на «Добродетели». К счастью, комната оказалась пустой – вся команда упорно работала над парусами, чтобы как можно скорее скрыться в океане. Но пройдет совсем немного времени, и здесь появятся пираты. Начнут пить, играть в карты и...

При одной лишь мысли о том, чем еще могут заниматься бесшабашные морские разбойники, Сара вздрогнула. Хорошо, что и она сама, и ее подопечные получили небольшую отсрочку. А может быть, если разговор с капитаном пройдет удачно, он все-таки изменит решение.

Надежда растаяла, едва мистер Кент открыл дверь в капитанскую каюту и жестом пригласил девушку войти. Сара оглянулась и сразу поняла, что добра и милости ждать не приходится. Каюта представляла собой роскошные покои и в то же время арсенал, богатейшую коллекцию оружия. Нет, хозяин этой каюты не мог быть честным человеком, способным пожалеть несчастных осужденных женщин. Ему просто неведомо сострадание.

– Капитан присоединится к вам через пару минут, – сообщил мистер Кент и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Сара едва расслышала его слова. Она слишком увлеклась изучением жилища морского разбойника. До сих пор ей довелось побывать лишь в одной капитанской каюте – в гостях у доблестного капитана Роджерса. Маленькая спартанская комнатка, не претендующая на комфорт, по сравнению с этой каютой казалась убогой каморкой юнги.

Здесь же вся мебель была изготовлена из лучших сортов красного дерева – начиная с заваленного инструментами и бумагами письменного стола и кончая застекленным шкафом, где на полках лежали пистолеты и ножи всевозможных форм и размеров. Темно-синие шторы были украшены золотым шитьем, на полу лежал толстый персидский ковер.

Огромная кровать красного дерева занимала целый угол просторной каюты. Четыре столбика, поддерживавшие парчовый балдахин, были украшены резьбой с изображением того самого сатира, который красовался на носу шхуны. Красное шелковое покрывало контрастировало с целой горой черных атласных подушек. Словно завороженная, Сара подошла к кровати. Какие же отчаянные безрассудства, какие безумства здесь происходили!

Перед глазами возник образ темноволосого статного красавца, и Сара осторожно дотронулась до края покрывала. Должно быть, в этой постели побывало немало женщин. Как он склоняется над ними, как ласкает большими сильными руками, как целует насмешливыми губами? Сару захлестнула горячая волна.

– Ищете следы воровства, мародерства и насилия, леди Сара? – раздался за спиной уже знакомый голос.

Зардевшись, мисс Уиллис резко повернулась. Перед ней стоял пиратский капитан собственной персоной.

Капитан закрыл дверь и спокойно стоял, с улыбкой глядя на потерявшую дар речи пленницу.

– Покрывало когда-то принадлежало омерзительному британскому виконту, который плыл в Америку, чтобы жениться на богатой наследнице, – пояснил он, сняв с пояса саблю и небрежно повесив ее на крючок возле двери. – Мне доставило особенное удовольствие оголить кровать, которую он делил с любовницей.

Мисс Уиллис нахмурилась, вспомнив, что говорил мистер Кент о ненависти капитана к английским аристократам. Так, может быть, стоит рассказать о своем двойственном положении? Вдруг признание окажется полезным и пират прислушается к ее мольбам?

– Капитан Хорн, дело в том, что... хотелось бы уточнить одно обстоятельство. Я не... короче говоря, не следует называть меня леди Сара.

– Но почему?

– Потому что я не настоящая леди – во всяком случае, в том смысле, который вы привыкли вкладывать в это понятие.

– Хотите сказать, что на самом деле вы вовсе не сестра графа Блэкмора?

– Сестра. Вернее, вроде как сестра. – Сара глубоко вздохнула. – Его отец, покойный граф Блэкмор, удочерил меня после того, как женился на моей овдовевшей матери. Поэтому я не столько леди Сара, сколько просто мисс Уиллис.

Пират молчал. Сара с опаской подняла глаза и с удивлением заметила, что он вовсе не выглядит сердитым. Выражение смуглого жесткого лица скорее можно было назвать задумчивым.

– Значит, несмотря на то что вы вошли в семью графа и стали ее членом, вы тем не менее не имеете права носить тот почетный титул, который доступен всем остальным детям графа?

Саре никогда еще не приходилось слышать такую сложную интерпретацию собственного статуса.

– Именно так. На титул леди я права не имею.

Капитан пожал плечами:

– Такой нелепицы мне не приходилось слышать ни разу в жизни. Наверное, я так и не смогу понять логику англичан. Вы зачем-то создаете нелепые правила, из-за которых постоянно возникают ненужные раздоры. Младшие сыновья не наследуют ни титул, ни собственность. Дочери тоже ничего не наследуют. Отцы настроены против собственных детей.

Неожиданный экскурс в особенности и тонкости устройства британского общества буквально потряс Сару.

– Но вы не можете не признать, что система исправно служит уже многие сотни лет, – робко заметила она в защиту соотечественников.

– Служит ли? – вскинул бровь капитан.

Саре очень хотелось спросить, почему капитан так ненавидит ее земляков, но она не решилась.

Пират между тем так пронзительно смотрел на пленницу, словно хотел заглянуть ей в самую душу. Мисс Уиллис не раз приходилось выдерживать и жаркое внимание лордов, и похотливые взгляды заключенных тюрьмы Ньюгейт, не говоря уже о пристальном интересе матросов фрегата «Добродетель». Но еще ни один мужчина не смотрел на нее столь самозабвенно.

Саре стало не по себе. Она опустила глаза, лихорадочно придумывая, что бы сказать, чем разрядить внезапно накалившуюся атмосферу.

– Насколько я понимаю, вы собирались обсудить со мной вовсе не этот вопрос, не так ли?

Фраза вывела собеседника из глубокой задумчивости.

– Да, разумеется. – Обойдя стол, капитан уселся в глубокое кресло и показал на стул по другую его сторону: – Присаживайтесь, леди Сара.

– Я же сказала, не надо называть меня...

– Это мой корабль, и правила на нем устанавливаю я и только я. А потому собираюсь называть вас так, как мне заблагорассудится.

Дерзкий взгляд быстро скользнул по фигуре и вновь вернулся к лицу.

– Тем более что титул будет постоянно напоминать о графе Блэкморе – истинном английском аристократе, который маячит где-то в туманной дали, выжидая лишь удобной минуты, чтобы налететь на меня.

Сара выпрямилась и чопорно сложила руки на коленях.

– Тот факт, что граф Блэкмор – сводный, а не родной брат, ничего не меняет. Он все равно не забудет обо мне. Едва лорд услышит о случившемся, как тут же бросится на поиски. За шхуной будут гоняться вооруженные суда Королевского военно-морского флота. Вы не сможете уйти, не сможете спрятаться.

Слова возымели совсем не тот эффект, на который рассчитывала отважная пленница. Красивое лицо капитана расплылось в широкой улыбке.

– Ну, в таком случае, как только мы достигнем пункта назначения, сразу сойдем на берег и больше не будем странствовать.

– Что вы имеете в виду?

Пират пожал плечами:

– Мы собираемся оставить пиратский бизнес. Уйти в отставку. Об этом давно мечтают все: и я сам, и все мои люди. Именно поэтому нам и нужны жены.

На какой-то миг Сара утратила дар речи. Затем обвела взглядом золотые украшения и роскошные излишества каюты.

– В отставку?

– Да. Именно так. В отставку. Как вы, наверное, знаете, в последнее время пиратство превратилось в очень опасную и беспокойную профессию. Правительства многих стран изо всех сил пытаются выследить и уничтожить нашего брата. А мы с ребятами неплохо заработали и вполне можем устроить свою жизнь.

Сара машинально кивнула.

Откинувшись в кресле, капитан сплел пальцы на животе и без особого стеснения рассматривал свою гостью. Рассматривал так внимательно, что, казалось, прикасался к волосам, лицу и даже к скромно прикрытой груди. Если бы на нее так смотрел другой мужчина, она возмутилась бы. Почему же этот взгляд капитана не оскорбляет, а лишь заставляет сердце биться быстрее?

– Проблема заключается в том, – снова заговорил пират, – что нет на свете страны, где мы могли бы обрести желанный покой.

– А Америка?

–Даже Америка не может стать для нас тихой гаванью. А главное, никто из нас особенно туда не стремится. Да и вряд ли в Америке ждут банду пиратов с распростертыми объятиями.

– Ничего удивительного, – заметила Сара и тут же под негодующим взглядом прикусила язык.

Однако капитан быстро взял себя в руки и заговорил уже совершенно спокойно.

– Вижу, вы понимаете ситуацию. К счастью, нам удалось разыскать в океане остров, населенный лишь дикими свиньями. На нем есть все, что необходимо для жизни: река с чистой водой, обильная растительность. К тому же остров достаточно велик, может вместить множество людей. Вот мы и решили обосноваться в этом уединенном уголке мира. Но у нас нет женщин. А колония без женщин... сами понимаете... – Он улыбнулся.

Улыбка была обезоруживающей, очаровательной, неотразимой. Строгая учительница и оскорбленная пленница едва сдержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. Нет, она ни за что не поддастся злым чарам жестокого и злобного негодяя. Этот путь не для нее!

– Но почему именно эти женщины? Разве нельзя найти жен на островах Зеленого Мыса или...

– А как вы думаете, с какой стати мы оказались на Сантьяго? – Снова помрачнев, капитан отвел взгляд. – К сожалению, трудно найти женщин, которые согласились бы бросить дом и родных и поселиться на далеком неизведанном острове, посвятив жизнь обустройству дикой, пусть и прекрасной земли. Даже... даже божьи коровки считают это предложение не слишком заманчивым.

Да уж, действительно божьи коровки, иначе их не назовешь. Сара смутилась и покраснела.

– Неужели их можно в чем-то обвинять?

Пират снова в упор взглянул на собеседницу. Судя по улыбке, ее смущение доставило ему истинное удовольствие.

– Думаю, нет. У них есть свои веские причины оставаться на острове Сантьяго. Однако для узниц «Добродетели» ситуация складывается совсем по-другому. Несчастные обречены на рабское существование в чужой стране. Мы не случайно выбрали именно их: просто решили, что свободная жизнь с нами устроит их больше, чем рабство у бывших каторжников в Новом Южном Уэльсе.

– По правде говоря, пираты не очень-то отличаются от бывших каторжников, – возразила Сара. – И те и другие – преступники, разве не так?

Лицо капитана мгновенно напряглось. Улыбка исчезла.

– Поверьте, между моими людьми и этими головорезами – огромная разница.

– И вы хотите, чтобы я поверила вам на слово?

– Но ведь особого выбора нет, не правда ли?

Раздражение собеседницы заставило капитана Хорна обуздать свой нрав.

– Более того, – уже спокойно продолжил он, – наш остров куда уютнее и дружелюбнее, чем Новый Южный Уэльс с его безжалостным климатом и еще более безжалостным правительством. У нас замечательная мягкая погода, приятная, не требующая особых усилий жизнь, обилие продовольствия и никакого правительства, кроме того, которое мы создадим сами. Нет ни тюремщиков, ни судей, пресмыкающихся перед знатными и богатыми и безжалостно топчущих бедняков. Во всяком случае, райская жизнь настанет, как только ваши подопечные осчастливят нас своим присутствием.

Пират нарисовал удивительно яркую и впечатляющую картину волшебного острова, однако одурачить Сару оказалось нелегко. Да, действительно, Новый Южный Уэльс в конечном итоге мог оказаться не самым приятным местом на земле, но там осужденные женщины получали хоть какое-то подобие выбора. Их никто не принуждал выходить замуж против воли. Пусть население страны будет смотреть на новоприбывших как на завзятых проституток: все равно у них есть шанс честной жизнью и упорным трудом завоевать и благосостояние, и уважение. Ведь известны случаи, пусть даже и немногочисленные, когда выселенные в Австралию преступники возвращались на родину, в Англию, честными людьми и воссоединялись со своими семьями. К сожалению, их немного.

Сара порывисто поднялась, не в силах сдерживать поток противоречивых чувств.

– Вы говорите о рае для себя и своих людей, но ни словом не обмолвились о том, станет ли ваш остров раем для женщин. А ведь их силой принудят стать вашими женами и заставят работать в чужой «стране», которую не они выбирали.

Пират тоже встал, обошел вокруг стола и остановился возле учительницы, не сводя с ее миловидного личика чересчур серьезного, даже сурового взгляда.

– Неужели вы искренне верите, что в Новом Южном Уэльсе сосланные получат какой-то выбор? Я был в Австралии и собственными глазами видел, как там живут переселенцы. Хорошо знаю, как там обращаются с осужденными женщинами. Их отсылают к колонистам в качестве прислуги и дополнительной рабочей силы, хотя им приходится работать исключительно в постели.

Бесцеремонность и неприкрытая грубость заставили ее снова залиться краской стыда. Безжалостный собеседник перешел на шепот, но даже шепот оказался резким.

– Те, кто не попал в служанки, оказываются на фабриках, где условия хуже, чем в английских тюрьмах. Неужели о такой судьбе для своих подопечных вы мечтаете, леди Сара? Я предлагаю им свободу, а вы – ту жизнь, которую я только что описал.

Несправедливые обвинения больно ранили.

– Свободу? Значит, свободой вы называете брак поневоле? Утверждаете, что ваша колония окажется лучше, но до сих пор не предоставили никаких доказательств. Вы собираетесь раздать моих учениц пиратам, а австралийское правительство – колонистам. Предлагаете брак, который по сути своей является рабством и насилием. Разве не так?

– Предположим, у них будет возможность выбора. – Фраза прозвучала неуверенно и тут же оборвалась, как будто говоривший тотчас пожалел о своих словах, однако даже этого робкого луча надежды оказалось достаточно, чтобы Сара встрепенулась:

– Какого именно выбора? Плыть или не плыть на затерянный в океане остров?

Капитан нахмурился:

– Нет. Я имел в виду возможность выбирать мужей. У женщин будет неделя на знакомство с женихами и выяснение обстоятельств будущей жизни. После этого каждая женщина будет принимать ухаживания того из претендентов, который ей понравится.

– О! – Сара задумалась. Предложение звучало куда более заманчиво, чем все предыдущие рассуждения, но все равно не могло сравниться с выбором между возвращением на «Добродетель» и брачным союзом с одним из пиратов. Впрочем, неизвестно, согласится ли кто-нибудь из узниц возвратиться в плавучую тюрьму. Ведь все они понимали, что их ожидает в случае продолжения тяжкого пути.

Если бы можно было поверить в искренность намерения пиратов оставить разбойный бизнес! Сара тяжело вздохнула. Ведь недаром их называют «морские волки».

И все же захватчик предлагал то, о чем в Новом Южном Уэльсе не было бы и речи, – возможность выбрать собственного поработителя.

– Всего одна неделя – слишком короткий срок, – задумчиво произнесла Сара. – За это время мы даже не доплывем до...

– Через день-другой уже будем на Атлантисе, – перебил ее Хорн.

– Атлантис? В честь греческого острова?

Взгляд сурового пирата смягчился.

– Некоторые утверждают, что Атлантис – это утопия. Так вот, именно новую утопию мы и надеемся создать.

– Утопию, в которой мужчины обладают всеми правами, а женщины лишены даже самых элементарных?

– Но ведь я предлагаю право выбора.

– Хотя бы две недели на знакомство – такой срок возможен?

Капитан покачал головой:

– Нет, только неделя. Так или иначе, а вашим подопечным придется обрести мужей. Я и без того иду на неоправданную, рискованную уступку, позволив женщинам выбирать мужчин, а не наоборот. Ребята будут очень недовольны.

– А что, если кто-нибудь из женщин предпочтет вообще не выходить замуж?

– Это не выбор. – Привычным воинственным жестом пират засунул большие пальцы за широкий кожаный пояс с необычной блестящей пряжкой. – Если к концу недели женщина так и не сможет определиться с выбором, за нее это сделают другие.

– Как хорошо, что предмет торговли столь ничтожен, – язвительно заметила Сара. – И все же я непременно должна поговорить с теми, чьи интересы призвана защищать. Никто не вправе решать за человека его судьбу, будь то женщина или мужчина.

– Согласен. – Капитан присел на край стола. – Надеюсь, стенания прекратятся через пару минут.

Несмотря на непринужденность позы, слова прозвучали словно приказ. Сара пожала плечами:

– Если условия окажутся подходящими, думаю, это вполне возможно. – Расправив юбку, она поинтересовалась: – Могу ли я удалиться, капитан Хорн, чтобы передать ваше предложение моим подопечным?

– Разумеется. В вашем распоряжении час. Как только время истечет, Барнаби явится за ответом.

Сара с облегчением повернулась к двери, но не успела ее открыть, как услышала голос Хорна:

– Еще одно небольшое обстоятельство, леди Сара.

Учительница оглянулась через плечо:

– В чем дело?

– Небольшое уточнение. Предложение относится абсолютно ко всем женщинам на борту. В том числе и к вам. Через неделю вы должны назвать избранника.

Чудовище замолчало, без стеснения рассматривая ее глаза, губы, шею, талию, бедра.

– В противном случае я с огромным удовольствием решу проблему сам.

Глава 6

Отважные пираты,

Свободные пираты

Плывут в страну отваги

На корабле своем.

Не ведают закона,

Им парус – выше трона.

Родные сестры – волны,

И море – отчий дом.

Р.Б. Доусон. Остров пиратов

Сара шагала к двери, спеша как можно быстрее выйти на палубу. «В том числе и к вам». Чудовище! Монстр! Целых пять лет она отказывала женихам, потому что никак не могла встретить подходящего человека. И вот нашелся всесильный диктатор, готовый спихнуть жертву с рук, без забот и хлопот отдать ее первому попавшемуся негодяю!

Щурясь от яркого солнца, мисс Уиллис подошла к люку. Отсюда крутая узкая лестница вела в полутемный душный трюм. Пусть не надеется! Она ни за что не позволит приковать себя брачной цепью к кому-то из пиратов по нелепой прихоти безумного капитана!

Сара наклонилась, чтобы открыть крышку люка, но в этот момент к ней подбежал молодой, коротко стриженный пират.

– Позвольте, помогу, мисс. – С этими словами он ловко отодвинул щеколду и откинул крышку.

Неожиданная любезность застала учительницу врасплох. Встретив удивленный взгляд, молодой человек добавил:

– Надеюсь, гостьи чувствуют себя вполне комфортно. Если им что-нибудь понадобится, любая мелочь – только скажите, и я сразу все исполню.

Сердечность и искренность отношения обезоруживали, однако разговор с капитаном Хорном все еще сердил и волновал, не позволяя успокоиться. Да и неожиданное проявление заботы вполне могло оказаться фальшивым.

– Единственное, в чем гостьи действительно нуждаются, причем немедленно, так это в свободе. Вы готовы нас освободить?

Молодой человек густо покраснел и пробормотал, что это только в компетенции капитана.

– Значит, от людей, подобных вам, вообще никакого толку, – заявила Сара и стала спускаться по лестнице, предоставив вежливому пирату закрыть за собой люк.

Пиратская шхуна уступала «Добродетели» в размерах, однако трюм оказался просторнее и не ограничивал свободу тюремными решетками. В то же время на «Сатире» не было подвесных коек, а потому несчастным пленницам пришлось устроиться прямо на полу, на подстилках, приготовленных для того «груза», который пираты планировали взять на борт на островах Зеленого Мыса.

Увидев свою защитницу, пленницы повскакивали с подстилок и бросились к лестнице.

– Что они собираются с нами сделать? – с тревогой спросила Куини.

– Сколько нам еще здесь оставаться? – перебила ее Молли. Почувствовав тревогу и волнение, заплакали дети. Кто-то просил пить, кто-то – есть.

– Не знаю, когда нам разрешат выйти на верхнюю палубу, – ответила Сара, едва спустившись. – Но зато хорошо знаю, что они собираются с нами делать. Капитан попросил поговорить с вами об этом.

Среди шарканья, возни и детского плача Сара постаралась как можно понятнее рассказать о той сделке, которую ей удалось заключить с капитаном, поведала о таинственном острове под названием Атлантис и о чаяниях пиратов. Рассказ закончился в полной тишине. Женщины замолчали. Они явно не знали, как воспринимать предложение капитана. К сожалению, не знала этого и сама Сара.

Молчание нарушила Луиза Ярроу. Бледная, со спутанными светлыми волосами, бывшая гувернантка пробилась сквозь плотную толпу подруг по несчастью.

– Иными словами, эти люди собираются заставить нас выйти замуж, а потом до конца жизни держать на каком-то неведомом миру далеком острове? – В ее голосе слышалась паника. – И нам никогда больше не удастся вернуться в Англию?

– Неужели кто-нибудь из вас готов заплатить хотя бы вшивый фартинг за возвращение в Англию? – насмешливо протянула Куини, прежде чем Сара успела ответить. – Ни одну из нас на родине не ждет ровным счетом ничего хорошего. Да, в Новом Южном Уэльсе жизнь медом не покажется. Кроме того, даже после окончания срока вернуться домой вряд ли удастся, придется самим платить за дорогу, а таких денег нам ни за что не заработать.

– Но у меня в Англии семья, Куини, – заплакала одна из самых молодых арестанток. – У меня там мама, и я очень о ней беспокоюсь.

Чтобы призвать к тишине, пришлось хлопнуть в ладоши.

– Понимаю, как вам страшно. Однако капитан Хорн твердо решил осуществить свой план и не собирается отступать. Мало того, он уже сделал единственный возможный шаг навстречу и позволил каждой из нас самой выбрать себе мужа.

– Каждой из нас? – ошеломленно повторила Луиза. На лице мелькнуло недоверие. – То есть вас, леди, тоже заставляют выходить замуж?

– Дело в том, что на самом деле я не совсем леди и даже совсем не леди. Лорд Блэкмор – всего лишь мой сводный брат. Но что правда, то правда: мне тоже предстоит выбрать мужа.

В этот момент шхуну качнуло, и, чтобы не упасть, Саре пришлось схватиться за перила лестницы.

– Мы все в равных условиях. К концу недели должны определиться, за кого готовы выйти замуж. Если этого не случится, капитан Хорн сам подберет пару каждой из нас. Так что только от нас зависит, станет ли остров Атлантис нашим домом или превратится в очередную тюрьму, на сей раз пожизненную. Третьего не дано.

– Не так уж все и страшно, – раздался тонкий голосок маленькой Энн. – Во всяком случае, у каждой из нас появится близкий человек, о котором можно будет заботиться, а может быть, даже дети...

– Ах, милая девочка, далеко не все здесь мечтают о муже и детях, – возразила Луиза. – Некоторые вполне могли бы обойтись без лишних хлопот.

– А что будет с теми, кто не сможет заполучить мужа? – раздался голос из дальнего угла. Сара взглянула через головы и увидела, что на запечатанной бочке с питьевой водой сидит Джиллиан, которой недавно исполнилось шестьдесят. – К сожалению, далеко не все из нас молоды, – добавила она. – И далеко не все заинтересуют пиратов.

– Что правда, то правда, – вздохнула Сара. Об этом она не подумала. У троих из заключенных молодость давно осталась позади. Вряд ли какой-нибудь пират захочет взять в жены бабушку. Ведь самому старшему из них на вид не больше сорока.

– Да и не все из нас красивы, – добавила молодая женщина с изрытым оспинами лицом. – Что, если мы тоже никому не понадобимся?

С каждой секундой Сара терялась все больше и больше. Будь проклят этот капитан Хорн вместе со своим никуда не годным планом! В его якобы непогрешимой схеме немало неясностей, да и просто откровенной путаницы. Он сказал, что мужчины готовы ухаживать за женщинами. Но ведь всем давно известно: мужчины созданы так, что наверняка дружно начнут добиваться благосклонности самых хорошеньких из пленниц и откровенно игнорировать остальных. Что тогда? После того как самые миловидные выберут себе достойную пару, капитан силой заставит остальных членов команды жениться на тех, кто им вовсе не нужен? И что делать тем из женщин, кто везет с собой багаж в виде двух, а то и трех детей? Неужели морской разбойник надеется, что кто-то из его пиратов взвалит на свои плечи целое семейство? А если все откажутся? Что будет с детьми?

– Думаю, капитан Хорн просто не учел всех возможных ситуаций, – со вздохом заметила Сара. Этот безжалостный критик классового устройства Англии проявил полную беспомощность в планировании того совершенного общества, которое собирался построить. – Придется еще раз поговорить с капитаном, чтобы выяснить все детали. Возможно, он поймет сложность и запутанность ситуации и осознает, что напрасно требует от нас участия в столь несовершенном плане.

Не все согласились с Сарой. Вопрос о жизненноважном выборе вызвал нешуточные разногласия.

– Что до меня, – сказала Куини, – мне вообще не нужен муж – предпочитаю развлекаться со многими.

Все рассмеялись. Интересно, подумала Сара, каким образом капитан Хорн собирается поступить с такими «божьими коровками», как Куини? Остров, густо населенный осужденными и пиратами, вряд ли сможет стать той утопией, о которой он мечтает. И как только Хорн поймет, что обстоятельства складываются не в его пользу, он, возможно, пересмотрит свой план?

Как хотелось бы в это верить!


Гидеон сидел за столом и точил любимую верную саблю. Не ловкое движение – и на пальце показалась кровь. Капитан выругался и вытер палец о кожаную жилетку. Оказывается, опасно думать о Саре Уиллис, когда в руках острое лезвие.

Гидеон осторожно положил саблю на колени и невидящим взглядом уставился на дверь. Подумать только! Эта девчонка вывела его из душевного равновесия! Если бы не она, захват узниц «Добродетели» прошел бы без всяких осложнений и проблем. Женщины были бы счастливы, он сам и его люди – тоже. Операция закончилась бы ко всеобщему удовольствию.

Если бы не мисс Уиллис. Да, Барнаби Кент оказался прав: следовало оставить эту неугомонную занозу на «Добродетели». Пусть бы сводный братец сам разбирался с ней.

Снова выругавшись, Гидеон швырнул на стол точильный камень. Что же это за брат, черт подери, если позволил сестре отправиться в путь на корабле вместе с осужденными падшими женщинами? Граф Блэкмор определенно заслуживает порки. Сам Гидеон ни за что на свете не позволил бы сестре, пусть даже сводной, так поступить, тем более если сестра – барышня образованная, скромная и воспитанная.

Капитан застонал. Ну вот, готово! Из-за нее он уже начал думать, как завзятый англичанин! Скромность и воспитанность не играют никакой роли. Девчонка ничем не лучше своих приговоренных к ссылке подопечных и вовсе не заслуживает особого обращения.

Да и не слишком-то она беззащитна с таким острым язычком. Но он все равно заставит ее замолчать, даже если для этого придется заткнуть ей рот кляпом.

Заткнуть рот кляпом... хм, черт возьми, но ведь существуют куда более приятные и не менее эффективные способы заткнуть рот молодой красивой особе. Гидеон представил себе, как целует эти дерзкие губы, как сладостно они раскрываются под его властными поцелуями и...

В дверь постучали, капитан вернулся к действительности: так не хотелось расставаться с мыслями об очаровательной мисс Уиллис.

– Войдите, – прорычал он и снова взялся за точильный камень и саблю.

Вошли Барнаби, один из матросов и еще какой-то парнишка, которого капитан никак не мог узнать.

– Этого ребята обнаружили в баркасе, капитан. – С этими словами первый помощник швырнул парня прямо под ноги Хорну. – Скорее всего он пробрался с «Добродетели».

Капитан Хорн смерил тщедушного человечка суровым взглядом. Потом, не говоря ни слова, вернулся к прежнему, явно внушающему ужас занятию и с удовольствием заметил, как побледнел пленник. Несколько раз не спеша провел камнем по безупречно острому лезвию, прислушиваясь к звону стали, и лишь после этого спокойно и негромко заговорил:

– Будь добр, скажи, кто ты такой и что делаешь на борту моей шхуны.

Руки человечка заметно тряслись, но решительный и прямой взгляд даже на долю секунды не увиливал от требовательного взгляда капитана «Сатира».

– Меня зовут Питер Харгрейвз, сэр. Мне удалось пробраться на борт во время паники и суеты – в те самые минуты, когда на шхуну переводили заключенных тюремного фрегата. Я... я очень хочу стать пиратом, сэр.

Так. Значит, объявился еще один искатель приключений и несметных сокровищ.

– Зачем тебе такая судьба? Жизнь пирата нелегка. Ты и сам, наверное, это знаешь. Ради золота приходится тяжко трудиться, рисковать жизнью, а порою даже совершать самые неприглядные поступки.

Харгрейвз выглядел неважно, однако изо всех сил пытался сохранить самообладание.

– Как сказать, сэр... дело в том, что... если честно, то особого выбора у меня нет. Планировал пробраться в Новый Южный Уэльс, чтобы разбогатеть, но вы помешали. В Англию я вернуться не могу.

Хорошо хоть парень не врет. Гидеон продолжал невозмутимо точить саблю.

– Что же мешает тебе вернуться в Англию?

Кончики оттопыренных ушей Харгрейвза предательски покраснели.

– Пришлось убежать в море, чтобы спастись от палача, сэр. Я убил человека.

Гидеон и верил и не верил парню. Впрочем, почти у каждого пирата тоже был свой секрет. Ни один моряк не решится спрятаться на пиратской шхуне без особых на то причин.

Гидеон перестал точить саблю и пристально взглянул на хитреца. Значит, парню угодно податься в пираты? Что ж, невелик, конечно, но выглядит вполне крепким и выносливым. Скорее всего умеет ловко лазить по оснастке. Как жаль, что скоро это искусство Гидеону уже не потребуется!

– Скажи-ка, Питер Харгрейвз, что тебе известно о земледелии?

Харгрейвз взглянул на всесильного капитана так, словно тот только что сошел с ума.

– О земледелии, сэр?

– Да, именно о земледелии, – нетерпеливо повторил Гидеон. – Или о плотницком деле, или об изготовлении кирпичей. Что тебе известно обо всех этих занятиях?

Харгрейвз вопросительно взглянул на первого помощника, но тот лишь кивнул:

– Отвечай капитану, парень.

– Ничего... ничего не известно, сэр. Я моряк, сэр, причем очень даже неплохой.

Гидеон нахмурился, и кандидат в пираты тут же поспешно добавил:

– А еще я очень хорошо умею драться, сэр. Знаю, что по виду этого вовсе и не скажешь, но на самом деле запросто могу уложить верзилу в два раза больше меня.

Лицо капитана стало еще суровее.

– Как только мы пристанем к берегу, нужда в моряках и бойцах отпадет сама собой. Барнаби, закуй-ка этого молодца в цепи до тех пор, пока...

– Я умею разделывать туши и готовить мясо! – в отчаянии выпалил Питер.

Гидеон сразу заинтересовался. Выражение лица мгновенно изменилось. Отложив саблю и точильный камень, пристально посмотрел на парня:

– Правда? Не врешь? Действительно можешь освежевать свинью и знаешь, как сохранить мясо и шкуру?

– Чистая правда, – едва дыша от ужаса, подтвердил Харгрейвз. – Отец был мясником и научил меня всему, что необходимо. А потом он разорился, и мне пришлось уйти в море.

Значит, мясник. Что ж, мясник на острове Атлантис может очень даже пригодиться. Конечно, при одном условии – если самозванец говорит правду. Но ради того, чтобы заполучить квалифицированного мясника, стоит рискнуть.

– Вот что я тебе скажу, англичанин. Ты можешь плыть с нами до самого конца, до места назначения. – Харгрейвз бросился было благодарить, но капитан предостерегающе поднял руку. – Однако после этого тебе придется доказывать собственное право на жизнь в нашей колонии. Лени и разгильдяйства не потерплю. Если тебе кажется, что пираты – бездельники, то это глубокое заблуждение. А потому, если вдруг обнаружится, что к работе ты не приспособлен, придется попросту высадить тебя на необитаемом острове и оставить там наслаждаться праздностью.

Гидеону хотелось припугнуть этого невесть откуда взявшегося пирата. Чтобы в следующий раз не спешил прятаться в баркасе, а как следует подумал.

– Отправь-ка молодца драить палубу, – решительно приказал Гидеон.

– Капитан, время ужина. Чем будем кормить женщин?

Ах да, конечно, женщины! Уже целый час они вели себя так тихо, что Гидеон почти забыл о них.

– У нас вполне достаточно продуктов, чтобы досыта накормить и женщин, и детей. Пусть Сайлас приготовит ужин.

– На время ужина им будет разрешено подняться на палубу? – спросил Барнаби.

Капитан Хорн поднял глаза и заметил, что Харгрейвз прислушивается к их разговору. Может быть, парень что-то утаил? Может быть, среди пленниц его ждет милая? Что ж, вполне веская причина, чтобы спрятаться на борту, – за столь самоотверженный поступок трудно винить.

– Нет, еще рановато. Прежде чем выпустить женщин на палубу, предстоит кое-что обсудить с командой.

– Что именно? – поинтересовался Барнаби.

– Скоро узнаешь, – ответил капитан.

Гидеон вытащил из кармана часы и открыл крышку. После разговора с мисс Уиллис прошел час. Надо узнать, что решили женщины. Приняли они предложение капитана?

– Приведи-ка сюда мисс Уиллис, – распорядился Хорн. – Нам с ней предстоит закончить дискуссию.

Барнаби и пират ушли и увели с собой Харгрейвза. Гидеон не учел, насколько трудно окажется сообщить матросам о собственном предательстве – о том, что он намеренно отнял у них право выбора и отдал его женщинам. Что за демон завладел им и подсказал столь немыслимое решение? Ведь о такой привилегии женщины и мечтать не могли. В Австралии, в Новом Южном Уэльсе, такое никому бы и в голову не пришло.

Гидеон вытащил из ящика стола едва початую фляжку рома. Он хранил ее на случай крайних затруднений. Вообще капитан не питал слабости к спиртному, но иногда оно помогало держать себя в руках. Гидеон сделал небольшой глоток, поморщился, закашлялся, глотнул еще. Всего несколько капель настоящего морского рома помогли снять напряжение.

Ничего плохого нет в том, размышлял капитан, что он предоставил пленницам право выбрать себе мужей. Он просто хотел помочь им стать счастливыми. Ведь счастливые женщины покладисты, послушны и готовы трудиться вместе с мужчинами. Остров Атлантис нуждается в женщинах, и не только для удовлетворения мужской страсти, но и для выполнения самой разной и важной работы: им придется готовить, шить и прясть, заниматься садоводством и учить детей – справляться со множеством дел, к которым мужчины совсем не приспособлены. Так что если капля свободы в выборе того единственного, с кем предстоит провести всю оставшуюся жизнь, сможет эту жизнь украсить, почему бы ее не дать? Он попытается объяснить товарищам свою точку зрения, и они наверняка его поймут. Тем более что сам он точно предпочел бы, чтобы его будущая жена – кого бы он ни выбрал – пошла к алтарю по доброй воле.

В дверь постучали. Гидеон быстро спрятал фляжку, задвинул ящик и откинулся в кресле.

– Войдите.

Появилась мисс Уиллис. Стремительно покидая каюту час назад, она пылала праведным гневом. Но сейчас выглядела покорной, даже немного робкой. Странно, но почему-то сквозившая в ее облике безысходность вызвала раздражение, и Гидеон заговорил резче, чем следовало бы.

– Ну? Что решили ваши подопечные?

Сара словно не расслышала вопроса.

– По дороге сюда я заметила, что вы захватили в плен одного из членов команды «Добродетели». Какая судьба ждет этого человека?

Забота о жалком английском матросике лишь усилила раздражение Хорна.

– Сбросим в море, и дело с концом. – Заметив на лице собеседницы неподдельный ужас, капитан смягчился. – Не волнуйтесь. Парень просто станет членом команды «Сатира», и все.

Мисс Уиллис с облегчением вздохнула.

– А почему вы так за него волнуетесь?

Мисс Уиллис скромно опустила глаза.

– Не только за него, за любого человека с «Добродетели».

– Какая трогательная забота!

Неожиданно промелькнула мысль, что, возможно, Харгрейвз пробрался на шхуну именно ради этой хорошенькой молодой леди. Однако Хорн тут же отмел ее. Британские матросы не дураки и ни за что не позволят себе влюбиться в ту, которая выше по положению. Кроме того, такая милашка, как мисс Уиллис, ни за что не ответит взаимностью столь невзрачному ухажеру.

Как бы то ни было, он позвал учительницу вовсе не за этим.

– Что решили женщины? Готовы принять мое предложение?

Склонив голову, Сара собралась с духом и твердо встретила прямой требовательный взгляд. Страх исчез, а его место заняла отчаянная решимость: губы сами собой твердо сжались, в серьезных карих глазах вспыхнуло пламя.

– Пока не совсем.

– Не совсем? – Капитан стремительно вскочил, обошел вокруг стола и остановился рядом с несговорчивой дамой. – Не забывайте: если ваши подопечные не согласятся определиться с выбором в течение недели, я разрешу своим ребятам выбирать подруг по собственному усмотрению.

– Нет!

Капитан недоуменно поднял бровь, и Сара поспешила добавить:

– То есть, конечно, они рады, что им дали неделю на размышление. Это лучше, чем ничего. Дело, однако, в том, что возникли некоторые вопросы.

Присев на край стола, Гидеон пристачьно взглянул на собеседницу. Самонадеянная девчонка выглядела взволнованной и даже растерянной. Отлично. Пусть поволнуется. Быстрее согласится на любые условия.

– Что ж, давайте обсудим то, что неясно, но только быстрее Мне скоро заступать на вахту.

Сара с облегчением вздохнула, привычным движением поправила выбившийся из-под кружевного чепчика локон и решительно расправила плечи.

– У некоторых женщин, как вы знаете, есть дети. Готовы ли будущие мужья к дополнительной ответственности?

– Разумеется. Мы нормальные люди, а не чудовища.

По лицу учительницы пробежала тень. Видимо, она придерживалась иного мнения.

– А как насчет тех, кто постарше? Кто уже не сможет родить детей?

Чертова зануда. Об этом он даже не подумал.

– Для пожилых я сделаю исключение. Они смогут остаться свободными, если не найдут себе мужа.

У Сары словно гора с плеч свалилась.

– Значит, если женщина не найдет себе пару, она может остаться свободной?

– Этого я не сказал. Все молодые, способные иметь детей женщины обязаны выбрать мужа, иначе мне придется сделать это за них.

Упрямица недовольно фыркнула и скрестила руки на груди Гидеон с интересом спросил себя, знает ли она как выглядит стоя здесь, посреди роскошной каюты. Нелепый кружевной чепец, безликое простое платье, к тому же грязное и местами порванное после поспешного переселения с «Добродетели» на «Сатир». Она сейчас очень походила на бедную попрошайку, умоляющую лорда о милости. Разница лишь в том, что он не лорд, а она не бедная попрошайка.

В этот момент Сара решительно подняла подбородок, и образ тут же изменился.

– А если женщина не очень хороша собой и не сможет очаровать ни одного из ваших мужчин? Станете ли вы принуждать мужчин жениться лишь для того, чтобы создать как можно больше пар?

Вопрос переполнил чашу терпения капитана. Раздражали и логика, и презрительное отношение к его смелым планам.

– Восемь последних лет мои люди провели в море. Лишь изредка, в порту, им удавалось пообщаться с женщинами. Поверьте, даже если кому-то из ваших подопечных не повезло и природа наделила их лошадиной физиономией и кривыми зубами, они все равно окажутся желанными!

Гидеон понимал, что преувеличивает, но ему надоело препираться. Он заставит упрямую девчонку подчиниться правилам, даже если для этого придется ее запереть!

Сара покраснела и шагнула к двери.

– Поверить не могу, что кому-то из пиратов понравится жена...

– Хватит! – прорычал капитан и уперся ладонями в дубовую дверь, так что несносная зануда оказалась в ловушке. – Повторяю: у женщин в запасе неделя. За это время они обязаны выбрать себе мужей. Если кто-то останется без пары, я приму решение самостоятельно.

– Ну почему вы не хотите детально продумать ситуацию? – вполне серьезно возразила Сара. – Принуждаете людей...

– А почему вы так упрямы? Боитесь, что не удастся найти мужа?

Хорошенькое личико вспыхнуло от гнева и обиды.

– Вы... отвратительный, презренный, мерзкий...

– Но вам вовсе незачем опасаться такого исхода. Уверен, любой мужчина на этой шхуне почтет за счастье...

Прежде чем скромница успела отреагировать на его слова, Гидеон развязал ее кружевной чепец и небрежно швырнул его на пол. Потрясенная учительница во все глаза смотрела на капитана дыхание ее участилось. Из пучка выбились непослушные пряди ярких каштановых волос. Глаза сейчас тоже казались каштановыми – почти в тон локонам. Даже темный бархат густых длинных ресниц не мог приглушить их яркий свет.

Господи, до чего же она хороша! Нежные, словно персик, губы... широкий чистый лоб, шелковистая кожа, прелестное личико.

Пиратская жизнь не раз сталкивала команду «Сатира» с уроженками туманного Альбиона. Капитану не раз доводилось целовать английских красавиц – просто так, чтобы подразнить напыщенных зазнаек мужей. Но ни одна из них не вызвала у капитана такого острого желания, как эта малышка.

Мысль испугала почти до отчаяния. Нет, эта девочка вовсе не для него. Пусть лучше кто-нибудь другой уложит ее в постель. Пусть другому достанутся и несносный характерен, романтические идеи, и возвышенные, далекие от реальности мечты.

Странно, но и такой выход не радовал.

Сейчас, в это мгновение, следовало немедленно отстраниться, отвернуться, уйти. Но капитан никак не мог подчиниться голосу разума. Хотелось смотреть, любоваться, восхищаться. Медленно, словно в полусне, Гидеон вынул из волос шпильки, и тяжелые густые волосы рассыпались по плечам. Запустил в локоны пятерню, и мягкий шелк ласково коснулся пальцев. Когда он в последний раз вот так касался женских волос? Когда последний раз был близок с женщиной?

Гидеон задумчиво намотал завиток на палец. Безотчетное наивное действие будто встряхнуло Сару.

– Перестаньте, – прошептала она не то взволнованно, не то испуганно.

– Почему? – Гидеон ладонью осторожно расправил волосы и подумал, что такой нежной кожи ему еще не доводилось видеть – кожи, которая, казалось, молила о ласковом прикосновении.

Он осторожно провел пальцем по чистому изгибу шеи.

– Нет... – снова прошептала Сара. – Нет, не надо, это же неприлично...

Забавное объяснение. Капитан не сдержал улыбки.

– Неприлично? Что значит «неприлично»? Черту приличия вы перешагнули в тот самый момент, когда покинули «Добродитель». Не забывайте, мы на пиратском корабле. И сейчас вы в каюте капитана, знаменитого пирата... лишились своего целомудренного чепчика. А самое ужасное... то, что я вас сейчас поцелую.

Гидеон понимал, что эта женщина не для него.

И все же решил испытать судьбу. Один-единственный раз. Ощутить вкус нежных персиковых губ.

Не дожидаясь возгласа протеста, капитан Хорн поспешил покрепче запечатать их поцелуем.

Глава 7

Беги, беги тенет опасных,

Льстецов фальшивых сторонись.

Не бойся слов и дел прекрасных.

Мужчин презренных берегись.

Английская поэтесса леди Мэри Чадли. Обращение к леди

От изумления Сара застыла, не в силах пошевелиться. Слишком мягкие для известного своей непреклонностью пирата губы с нежной настойчивостью коснулись ее губ. Неожиданно свежее дыхание обволокло и заворожило. Но в этот момент кончик языка коснулся зубов, и она инстинктивно отпрянула. Неужели он поцеловал ее, этот негодяй? Посмел к ней прикоснуться?

– Что-то не так, леди Сара? – Голос звучал приглушенно, чуть хрипловато. Глаза потемнели. Жесткая ладонь осторожно коснулась щеки, а кончик большого пальца бережно дотронулся до нижней губы. – Неужели вас еще никто не целовал?

Прикосновение отозвалось предательской дрожью во всем теле. Сара постаралась сосредоточиться на собственном возмущении, на дерзости непрошеной ласки, но ощущения никак не позволяли всерьез рассердиться.

– Разумеется... разумеется, меня целовали и раньше.

Словно сомневаясь, Гидеон иронично поднял бровь.

– Кем бы ни был этот смельчак, ему не удалось убедить вас в вашей же собственной привлекательности. – Теперь шершавый палец исследовал изгибы верхней губы. – Так кто же он? Какой-нибудь едва оперившийся юнец, только что со школьной скамьи. Или франтоватый, но вялый лорд?

Негодяй открыто насмехался над ней!

Сара смерила обидчика уничтожающим взглядом:

– К вашему сведению, джентльмен был офицером английской кавалерии и вовсе не франтом.

Пытаясь создать хотя бы небольшую преграду неожиданной близости, она подняла ладонь.

Однако дерзкий нарушитель спокойствия тут же поймал руку и, крепко сжав ее, не спускал с пленницы внимательных, мерцающих удивительным светом глаз.

– Возможно, и не франт, но в то же время и не настолько сильный и мужественный человек, чтобы удержать вас в Англии. И, насколько можно судить, не великий специалист в искусстве поцелуя. Хотя вам самой, возможно, для трезвой оценки его способностей недостает практической подготовки.

Прежде чем Сара успела возразить, жадные губы снова коснулись ее губ. На сей раз поцелуй оказался требовательным, настойчивым. Дерзкий рот, неумолимо требовавший ответа, уже искал не нежности, а страсти. Да, именно так пираты захватывают добычу. Сара крепко сжала густые черные волосы, стремясь хоть немного отдалить от себя опасное лицо, но в этот момент шхуна качнулась на волнах, и она оказалась в крепких объятиях.

Губы сами собой раскрылись, и дерзкий язык проник в рот. О ужас! Ощущение оказалось... приятным и волнующим. Язык начал двигаться в завораживающем, призывном ритме, и уже через секунду она, забыв обо всем на свете, вместо того чтобы оттянуть черноволосую голову назад, как можно дальше, прижала ее к себе еще крепче. Волшебные губы жили собственной восхитительной жизнью. Они завладели не только ртом Сары, но и всем ее существом с той же уверенностью, с какой совсем недавно их обладатель завладел фрегатом «Добродетель».

В свое время поцелуи полковника Тейлора казались осторожными, неуверенными, словно он боялся спугнуть добычу. О небеса! Дерзость капитана Хорна доставляла истинное наслаждение. Пылкие прикосновения языка, горячие ладони на талии, прижимающие ее все крепче, все настойчивее...

Поцелул длился целую вечность, становясь с каждой секундой все более жарким и требовательным. Руки принялись гладить спину, бедра, а большой палец вдруг осторожно коснулся груди.

Мгновенно очнувшись и с неожиданной силой вырвавшись из объятий, Сара почти закричала:

– Не смейте так ко мне прикасаться! Не смейте!

– Но почему же? – учащенно дыша, с удивлением спросил капитан.

– Да потому что это... это... неприлично!

В бездонных глазах мелькнуло веселое изумление. Привычным движением ладони Гидеон отправил на место непослушную прядь, спустившуюся на лоб во время самозабвенного поцелуя.

– Неужели вы никогда не делали ничего неприличного, леди Сара?

«Леди Сара». Так вот почему этот человек так поступает с ней. Просто хочет унизить сестру графа. Тактика настолько же подлая, как и та, которую в свое время использовал полковник Тейлор. Эта мысль мгновенно отрезвила Сару, вернула на землю.

– Я не леди Сара. Такой девушки не существует на свете. – Отвернувшись, чтобы не смотреть в опасные глаза, она решительно добавила: – Я просто мисс Уиллис, вот и все.

– Нет, не мисс Уиллис. – Пират осторожно, но властно дотронулся до подбородка и повернул ее лицо к себе. – Мисс Уиллис – слишком скучное и сухое имя, особенно для особы с такими страстями, как у вас.

– У меня нет никаких страстей! – воскликнула Сара. – И мне не нравится...

Сара пыталась сопротивляться. Крепко сжав кулачки, она уперлась в широкую, твердую как камень грудь и попыталась оттолкнуть наглеца. Но Гидеон, схватив упрямицу за запястья, опустил ее руки и держал так до тех пор, пока кулачки не разжались сами собой, после чего прижал к себе девушку с такой силой, словно хотел слиться с ней в единое целое.

Почему-то исчезло желание двигаться... говорить... даже дышать. Весь мир сконцентрировался в одном-единственном человеке, чьи волшебные губы и руки позволили Саре почувствовать себя женщиной, а не реформатором и не сводной сестрой графа. От капитана пахло морем и ромом – оказалось, что сочетание это отнюдь не самое неприятное. Жадный поцелуй смешал быстрое неровное дыхание капитана с ее собственным, таким же быстрым и неровным.

Внезапно объятие стало таким смелым, что Сара отчетливо ощутила мощь мужского желания. Она замерла. В свое время мать нашла в себе силы откровенно рассказать дочке о плотской любви. О Господи! Этого никак нельзя допустить!

Сара выскользнула из его объятий. Губы горели от безжалостных поцелуев, а сердце билось, как птица, попавшая в клетку. Впрочем, сейчас было вовсе не до этого. Сара бросилась к столу, пытаясь найти спасение за его массивными дубовыми тумбами.

Испепеляя ее взглядом, пират в мгновение ока оказался возле стола и остановился в воинственной позе.

– Видите ли, Сара, вы тоже подвержены страстям. Можете сколько угодно цепляться за приличия, но ведь нам обоим известно, что на самом деле вы вовсе не та добродетельная недотрога, какой хотите казаться.

– Итак, бешенство и насилие доставляют вам удовольствие? А власть над женщинами и детьми позволяет ощущать себя всесильным? Вы ничуть не лучше английских аристократов, которых ненавидите. Которые угнетают слабых, а к женщине относятся как к вещи!

Глаза пирата потемнели от ярости.

– Но ведь вы обо мне ничего не знаете! Ничего! Разве я вас притеснял? Морил голодом?

Капитан замолчал и резко выпрямился. Он едва сдерживал гнев. Даже шрам на щеке побелел от напряжения. Несколько раз глубоко вздохнув, он снова заговорил, но теперь его голос звучал спокойнее.

– Ваши женщины и мои мужчины – люди одного круга и, конечно, договорятся между собой. Только вы упорно не хотите ничего понять, не желаете увидеть, что я предлагаю заключенным куда больше, чем они смогут обрести в иных землях: дом, мужа и возможность иметь детей. А кроме того, даю выбор...

– Выбор? Между кандалами сейчас и кандалами потом? Это, по-вашему, и есть выбор?

– Хватит пререкаться! Отвечайте прямо, готовы ли вы принять предложение в том виде, в каком я его их предложил. Неделя на то, чтобы все женщины на шхуне выбрали себе мужей. Иначе я поступлю так, как я и предполагал с самого начала. Позволю всем пиратам выбрать себе жену по вкусу.

– А как насчет...

– Да или нет. Третьего не дано. Если возникнут проблемы, я решу их без вашей помощи. Понятно?

– Вполне. Вы не просто тиран, вы мелочный тиран, потому и ставите условия. – Сара помолчала, собираясь с мыслями. – Хорошо, через неделю мы дадим ответ. Но если ваш гениальный план окажется невыполнимым из-за непредвиденных трудностей, не пытайтесь свалить вину на меня.

– Трудностей не будет, не сомневайтесь.

Его дьявольская самоуверенность бесила.

С достоинством расправив плечи, мисс Уиллис высокомерно взглянула на соперника:

– Я могу идти, капитан Хорн?

– Гидеон. Вы будете звать меня по имени: Гидеон.

Сара никак не могла допустить подобной интимности.

– Это невозможно. Поцелуй... поцелуй вовсе не означает...

– Поцелуй – ошибка, которую я не собираюсь повторять. Но кровожадные пираты не привыкли к церемониям, а потому предпочитают обращение по имени. Так что Гидеон.

Капитан подошел к двери и повернул ручку.

– Вот теперь можете идти.

Сара не знала, как отнестись к столь презрительной оценке поцелуя. Обижаться или радоваться? Она изо всех сил пыталась убедить себя в том, что испытывает огромное облегчение и больше не хочет ни объятий, ни мучительно сладких ласк.

– Ну же! – Негодяй распахнул дверь, словно не мог дождаться, когда упрямица оставит его в покое.

Стараясь сохранить достоинство, Сара обошла вокруг спасительного стола и гордо направилась к двери. Чепчик лежал на полу, всего в нескольких футах от нее: стоило лишь наклониться и поднять.

– Не трогайте! С распущенными волосами вы выглядите гораздо лучше. Больше не надевайте эту дурацкую тряпку.

Сара с недоумением взглянула на него. Ведь он только что хотел побыстрее выпроводить ее?

– Без чепчика у вас больше шансов поймать терпимого мужа.

Объяснение подразумевало, что в ином случае на нее никто и не взглянет. Женское тщеславие оказалось безжалостно уязвленным. Сара схватила злосчастный головной убор и принялась шарить по полу в поисках рассыпавшихся шпилек. Капитан отошел от двери и склонился, вполголоса угрожающе предупредив:

– Только попробуйте надеть. Я тут же его сниму и снова вытащу шпильки. Что произойдет потом, вам известно.

Сара поднялась с пола.

Гидеон выхватил у нее чепчик, скомкал и сунул в карман.

– Ступайте. Сайлас как раз кормит женщин, вам тоже не мешает поесть. Через полчаса жду всех на палубе.

– Зачем?

– Следует оповестить вторую заинтересованную сторону об условиях сделки. Не находите?

Вторую заинтересованную сторону? То есть пиратов? О Боже, до этого самого момента Саре и в голову не приходило, что им тоже надо все объяснить! Но ей вовсе не хотелось при этом присутствовать.

Гидеон стоял очень близко. Сара подняла голову и увидела в горячих глазах откровенный вызов: он ждал, что она откажется. В мерцании свечей на мгновение показалось, что в непослушных кудрях прячутся рога – точно такие, как у сатира на носу шхуны. Чтобы прогнать видение, пришлось на мгновение зажмуриться и слегка тряхнуть головой. Нет, он вовсе не мифическое существо, а всего-навсего человек, значит, его можно провести. Но как? Надо что-то придумать.

– В чем дело? Боитесь встретиться с моими людьми в тот момент, когда я скажу им, что благодаря вашим стараниям минуту счастья придется отложить?

Сара прищурилась:

– Я ничего не боюсь.

Жесткий, требовательный взгляд неожиданно смягчился. Сильная рука бережно поправила закрывший щеку локон. Сара стоически вынесла прикосновение, пытаясь скрыть страх и другие, не совсем понятные чувства. Одному Богу известно, что творилось в ее душе.

– Верю, что вы действительно ничего не боитесь, мисс Сара Уиллис, – тихо произнес капитан Хорн, опустив руку. – Более того, при необходимости вы сможете взять в свои руки все Британское королевство или все американское государство. – Помолчав немного, он шепотом добавил: – Но предупреждаю – я не какой-то там хилый английский лорд и не позволю командовать собой женщине, какими бы сладкими ни казались ее поцелуи. А если вдруг вам приридет в голову поднять в трюме мятеж, тогда у вас действительно появится основание для страха. Даю слово.

И пират насмешливо показал на дверь.

Высоко подняв голову, Сара приподняла юбки и гордо переступила порог. Но едва дверь закрылась, как она бегом бросилась на палубу. Увы, несколько пиратов тут же отвлеклись от своих дел и дружно повернули головы. Секунда – и они обменялись выразительными, понимающими взглядами. От смущения Сара залилась пунцовым румянцем и даже остановилась.

Господи, как же она, должно быть, выглядит! Без чепчика, с распущенными по плечам волосами, с распухшими, покрасневшими от поцелуев губами! Что подумают эти люди?

Мысли пиратов ясно отразились в ухмылках. Сара выпрямилась и, глядя прямо перед собой, направилась к люку. Негодяи! Они, должно быть, не раз видели, как из каюты капитана выскальзывают разгоряченные, возбужденные до предела дамочки! Нечего и сомневаться – все эти молодцы решили, что она охотно поддалась на отвратительные ухаживания капитана! Сара целенаправленно шагала по палубе. Да, она действительно немного уступила. Но лишь самую малость. Всего лишь один поцелуй. Или два. А может быть, три?

О Господи, не все ли равно? Все закончилось, причем навсегда. Так сказал он, и она ему это припомнит. Больше никаких поцелуев. Если, конечно, самоуверенный негодяй не навяжет их силой.

Нет, ни за что на свете. Ни единой уступки.


Питер вышел на палубу вместе с пиратами и устроился на одной из бочек. Предстоящая речь капитана вызывала серьезное беспокойство. Господи, помоги! Как же вызволить маленькую мисс из всей этой неразберихи? Ему удалось пробраться на борт «Сатира», но конкретного плана ее спасения у Питера не было. Питер отлично понимал, что обратный путь в Англию без мисс Уиллис ему заказан. Уверенность диктовалась не столько чувством долга, сколько страхом перед графом Блэкмором. Страшно даже представить, как отомстит вспыльчивый аристократ и ему самому, и всей семье Харгрейвз, если Питер появится в Лондоне в одиночестве.

Разумеется, лорд выглядел вполне разумным человеком, и все же надо признать, что здравомыслящий джентльмен не стал бы нанимать человека специально для того, чтобы тот шпионил за его сестрой, да еще за огромные деньги. Нет уж, Питер ни за что не станет рисковать – не дай Бог навлечь на себя гнев сэра Уиллиса. Тем более что после разорения отца-мясника Том так нуждался в нынешней должности дворецкого в доме графа. И все же Харгрейвз попал из огня да в полымя. Граф внушал страх, но лорд-пират...

Питер застонал. Когда капитан шхуны пригрозил Питеру высадить его на необитаемом острове, парень едва не лишился сознания. Пираты обычно жестоко расправлялись с неугодными. Слава Богу, что он догадался упомянуть об отце-мяснике и собственных способностях в этом деле, правда, сильно преувеличенных Питером. Да и зачем вдруг пиратам понадобился мясник?

Харгрейвз, прикрыв глаза ладонью от солнца, взглянул на квартердек. Заложив руки за спину, лорд-пират расхаживал взад-вперед с самым решительным видом. Он явно был не в духе с тех самых пор, как отдал приказ собраться на палубе всей команде шхуны и послал за женщинами.

Интересно, повинна ли в дурном настроении Хорна маленькая решительная мисс? Что и говорить, язычок у дамочки чересчур остер – как следует отчитать она не постеснялась бы и самого лорда-пирата. Оставалось лишь надеяться, что этого не произойдет.

Появилисьженщины: вслед за мисс Уиллис они по одной поднимались на палубу.

– Что все это значит? – пробормотал устроившийся неподалеку пират – тот самый, который несколько часов назад раздавал еду. Кажется, Сайлас.

– Понятия не имею, – ответил первый помощник капитана. – Знаю только, что леди Сара затеяла какую-то канитель. Это уж точно.

Питер судорожно сглотнул. Дай Бог, чтобы мисс своей несговорчивостью не навлекла беду на головы остальных. Надо признать, что с пленницами обращались вовсе не плохо. Пока же Питер старался разглядеть втолпе милую миниатюрную Энн, но из-за крошечного роста та совсем затерялась.

Лорд-пират сделал знак мисс Уиллис поднятья на квартердек. Та тотчас подчинилась и встала рядом, хотя на лице ее читались лишь тревога и недовольство, а по сравнению с высокой мощной фигурой капитана фигурка учительницы казалась еще меньше. Капитан наконец заговорил.

Питер не верил собственным ушам. Колония? Пираты собираются основать колонию на острове? И для этого хотят жениться? Когда лорд-пират захватил «Добродетель» и заявил, что его людям нужны жены, Питер решил, что это злобная шутка. Но оказалось, нет.

Кто бы мог подумать, что пиратам придет в голову остепениться? Спокон веку разбойники больше всего на свете любили золото и ради него готовы были на все. И вдруг решили бросить прибыльный промысел и основать мирную колонию? Команда шхуны вела себя так, словно хорошо знала, о чем идет речь. Моряки с интересом разглядывали женщин, видимо, присматривая спутницу жизни.

Но ведь это означает, что и его милая Энн достанется кому-то другому! Нет, этого он не допустит! Раз Питер теперь пират, ему тоже положена жена. Ради Энн он готов схватиться с любым соперником. А уж в исходе боя можно не сомневаться.

Погрузившись в размышления, Харгрейвз рассеянно слушал рассказ об условиях ухаживания – о том, что пожилые женщины могут считать себя свободными от необходимости выбирать пару, а дети непременно останутся с матерями. Питер думал только об Энн. Как чудесно было бы жениться на малышке! Как благодарна она была бы ему за то, что он спас ее от пиратов!

Приятные мысли неожиданно прервал резкий голос:

– А как насчет графской сестрицы, капитан? Ей тоже придется выбирать мужа? Или прикажете считать, что она уже при деле?

Пираты захохотали. Мисс Уиллис стояла неподвижно, лицо ее словно окаменело. Смятение выдавал лишь пунцовый, словно закатное небо, румянец. Питер затаил дыхание: что же ответит предводитель злобной стаи?

Капитан Хорн бросил в толпу ледяной взгляд.

– Не трудитесь делать поспешные выводы, мистер Кент. Да, мисс Уиллис будет выбирать мужа наравне со всеми.

Питер вздрогнул от ужаса. Каков подлец! Принуждать мисс Уиллис к замужеству с одним из пиратов! Немыслимо! Ведь она леди!

Сладкие мечты о женитьбе на очаровательной Энн испарились. Питеру Харгрейвзу остается только одно: как можно скорее исполнить свой долг и жениться на мисс Уиллис. Только так удастся защитить подопечную от бесчинств и вернуть ее брату в целости и сохранности. Но Энн...

Питер сурово себя одернул. Да, Энн действительно мила и очаровательна, но долг прежде всего. Он не может поставить под удар собственную семью. А потому обязан заботиться о мисс Уиллис.

Капитан Хорн стоял нахмурившись, словно вопрос о замужестве учительницы не давал покоя ему самому. И все же голос его звучал совершенно спокойно.

– Теперь, когда ситуация ясна, надеюсь, что вы, парни, будете вести себя достойно и прилично. Не забывайте: мы собираемся основать колонию, а не дом терпимости. Любой неблаговидный поступок сразу же получит должную оценку.

Мисс Уиллис с удивлением взглянула на капитана, но тот и бровью не повел.

– Если не помешает погода, – продолжал он, – то уже через пару дней мы высадимся на своем острове. До тех пор каждому предстоит выполнять обычные обязанности. В свободное от вахты время можете навещать подруг. Надеюсь, ухаживание не помешает работе.

Взгляд капитана упал на группу одинаково одетых женщин. Стоя среди пиратов, они напоминали красивую ленточку, повязанную на грубый черный столб.

– Женщины отныне могут свободно передвигаться по кораблю. Единственное условие – не мешать команде. Однако на ночь все-таки придется запирать их в трюме и ставить охрану; так, на всякий случай – вдруг кому-нибудь придет в голову провести брачную ночь еще до свадьбы?

Кто-то из мужчин заворчал, однако суровый взгляд капитана быстро восстановил тишину. Потом Хорн обратился к бородачу, который стоял рядом с Питером:

– Сайлас, поручаю тебе выяснить, что умеют делать наши гостьи. Не забудь составить список инструментов и принадлежностей, которые необходимы им для занятий рукоделием. Конечно, пока нам не стоит возвращаться на Сантьяго, но когда приплывем на Атлантис, можно будет послать несколько человек на острова Зеленого Мыса за покупками.

– У нас есть все необходимое для шитья, – подала голос мисс Уиллис, молчавшая все это время. – На «Добродетели» мы получили рабочие наборы и даже ткани, – пояснила учительница.

Капитан удивленно повернулся, словно только сейчас заметил Сару. Реплика явно вызвала раздражение.

– Благодарю за ценную поправку, мисс Уиллис, – язвительно произнес он. – Может быть, хотите еще что-нибудь добавить?

Сара покраснела, однако сдаваться не собиралась.

– Да, капитан. Если не возражаете, хотелось бы продолжить уроки чтения и письма, которые начались на «Добродетели».

Капитан Хорн вопросительно поднял брови, и Сара торопливо добавила:

– Те из членов вашей команды, кто желает продолжить образование, могут присоединиться.

Предложение вызвало взрыв дружного хохота.

– Вы слышали предложение мисс Уиллис, парни. Если хотите, можете присоединиться к учащимся. Но только в свободное от вахты время. Все свободны. Ведите себя прилично.

Пираты начали расходиться, а Питер так и остался сидеть на своей бочке: ведь драить палубу можно, лишь когда она пуста. От нечего делать он смотрел на капитана, а тот ни на мгновение не спускал глаз с мисс Уиллис. Казалось, учительница даже не замечала, что за каждым ее движением пристально следят жадные глаза, однако это не ускользнуло от внимания остальных.

– Что бы там ни говорил капитан, и без того ясно, что эту девочку он присмотрел для себя, – сказал Сайлас.

Питер украдкой взглянул на Барнаби.

– Не уверен, – сказал первый помощник. – Она ведь английская аристократка, а он терпеть не может аристократов.

– Плевать он хотел на то, что она цаца из далеких морей. Ты что, не видел, как он на нее смотрит? Словно перед ним бифштекс, а он две недели ничего не ел. – Для убедительности Сайлас даже постучал по ладони трубкой. – Да уж, он откровенно сохнет по ней, так что теперь вся штука в том, чтобы она выбрала именно его и никого другого.

– Ну, это не проблема. Известно, что Гидеон всегда получает то, что хочет. Так что если мисс действительно ему нужна, то уже через несколько дней сама будет умолять, чтобы он на ней женился. Помяни мое слово!

Питер повернулся и в ужасе посмотрел на говорящих. Одно дело – защищать мисс Уиллис от какого-нибудь рядового пирата, и совсем другое – соперничать с самим лордом! Господи, помоги! Ведь это все равно что сунуть голову в пасть акулы!

Барнаби заметил выразительный взгляд новичка.

– Ну, что пялишься, парень? Отправляйся-ка лучше по своим делам!

– Да-да, сэр, конечно, – пробормотал Питер. Соскочил с бочки и без особого рвения поплелся туда, где ждали ведро с песком и камень, который моряки называют «молитвенником», – небольшой, размером с ладонь, он помогает драить палубу в самых неудобных местах. Питер опустился на колени и принялся начищать песком тиковые доски. Однако мысли о мисс Уиллис не давали покоя. Необходимо найти способ поговорить с ней, предупредить, чтобы осторожнее вела себя с капитаном.

Ведь, не дай Бог, произойдет какая-нибудь неприятность, Питеру придется, не жалея себя, защищать учительницу от всесильного разбойника. А схватка с американским чудовищем наверняка не сулит ничего хорошего.

Глава 8

Моряк всегда готов любить.

Подружки это знают.

Скажи, кого же в том винить?

Услады все желают.

Джон Плейфорд. Веселый моряк

Солнце неумолимо опускалось за горизонт. Казалось, в мерцающем море медленно тонул раскаленный золотой шар. Сара перегнулась через перила и неотрывно следила за его зыбким отражением в воде. Если бы можно было побежать по бесконечной лучезарной дорожке! Бежать долго-долго, пока луч не приведет домой, в родную, милую сердцу Англию! Трудно признаться самой себе, но Джордан оказался прав. С самого начала поездка была обречена на провал.

Отвратительный капитан лишь ухудшил положение. О, как весело он, должно быть, смеялся, едва за ней закрылась дверь!

Надо же было уступить этим варварским поцелуям! Ее слабость наверняка доставила злодею немало удовольствия! Вместо того чтобы отстаивать права женщин, представительница Дамского комитета позволила по отношению к себе открытое неуважение и бесцеремонность. Злоумышленнику удалось успешно сбить ее с толку – в собственных корыстных и низменных целях.

Говорить о каком-то влечении просто смешно. Это он дал понять совершенно ясно, сначала в своей каюте, а потом и на глазах у всей команды, когда распорядился ее судьбой с такой легкостью, словно она представляла собой обычную пиратскую добычу, которую требовалось поделить! Сначала негодяй заставил ее растаять и сдаться, а потом, ни секунды не сомневаясь, пообещал отдать первому, кто попросит. Подлец! Низкий, отвратительный интриган! Как же она его ненавидит!

– Мисс Уиллис! – Сара обернулась и увидела Луизу Ярроу. Та осторожно пробиралась между сидящими женщинами, которые предпочли ужинать прямо на палубе. В одной руке Луиза держала миску с тушеным мясом, в другой – чашку с водой, слегка сдобренной ромом. – Вам необходимо поесть, – заявила она тоном гувернантки, который в данных условиях считала самым подходящим, и протянула миску. – Нужно поддерживать силы.

– Зачем? – вздохнула Сара, но чашку все-таки взяла. – Неужели ты не понимаешь, что воевать с ними бесполезно? Что бы мы ни говорили, они все равно сделают с нами то, что пожелают.

– Вот и неправда. – Луиза поставила миску на ящик, взяла крекер и сунула в руку Саре. – Вам удалось убедить их дать нам право выбора. А это немало. В Австралии о таком не пришлось бы даже мечтать.

Сара машинально выбросила крекер в море. После встречи с ужасным капитаном она потеряла аппетит. Помолчав, Сара снова заговорила, но уже совсем другим тоном, резким и насмешливым:

– Выбор невелик: выйти замуж за молодого или старого, разговорчивого или молчаливого, за веселого или грустного пирата. И провести жизнь на каком-то забытом Богом острове, вдали от родины, от близких и друзей... – Голос ее дрогнул. Да, увидеть Джордана ей больше не суждено.

Что бы она ни говорила Гидеону, в глубине души Сара прекрасно понимала, что брат никогда ее не найдет. Он будет искать по морям и океанам, но ни за что не догадается, что пираты основали колонию на неведомом, затерянном в волнах крохотном кусочке суши. На глаза навернулись слезы, Сара с досадой их смахнула.

– Ну-ну, не надо. Не переживайте и не терзайтесь. Все будет хорошо, вот увидите. – Луиза сжала руку Сары.

Рядом раздался ворчливый голос:

– Если леди не голодна, пусть отдаст свою порцию другим, а не выбрасывает за борт.

Сара и Луиза испуганно обернулись. На них хмуро смотрел повар с деревянной ногой. В одной руке он держал кувшин с водой, в другой – видавшую виды трость с набалдашником, на которую опирался. Однако то впечатление слабости, которое могла бы внушить трость, исчезало после одного-единственного взгляда на пышную каштановую бороду. Эта огромная борода закрывала половину лица и придавала ее обладателю выражение неумолимой силы и даже ярости.

Еще один пират на их голову. Сара уже устала от их постоянного присутствия и определенно не собиралась снова ругаться и что-то доказывать.

Однако настроение Луизы оказалось совсем иным. Мисс Ярроу подбоченилась и решительно погрозила пальчиком:

– Как вы смеете беспокоить бедную женщину из-за каких-то жалких крекеров?! Если бы, сэр, вы удосужились сделать эти крекеры съедобными, то она ни за что не отдала бы их рыбам!

Повар удивленно заморгал:

– Съедобными? Вы сказали «съедобными»? Но мои крекеры – лучшие во всем океане, мадам!

– И все же то, чем кормят на этом корабле, отвратительно!

– Не стоит меня защищать, Луиза, – вступилась за нее Сара. Однако Луиза проигнорировала ее слова.

– Они такие жесткие, что я едва смогла их проглотить! А что касается тушеного мяса...

– Послушайте-ка, дамочка, – решительно заговорил повар, для вящей убедительности сопровождая каждое слово ударом трости. – Жаркое Сайласа Драммонда в полном порядке, можете не сомневаться. Ни одному мужчине и ни одной женщине в мире не удастся приготовить лучше.

– Уверена, готовь обед я, он получился бы гораздо вкуснее. – Луиза приподняла край небольшого передника, составлявшего необходимый элемент одежды узниц. – Разумеется, мне потре буется приличный передник и достойный чепчик, это мы сможем организовать, а вы покажете, где храняся продукты...

– Ни за что! – На лице Сайласа отразилась ярость, смешанная с изумлением.

К удивлению Сары, гнев повара не произвел на Луизу ни малейшего впечатления.

– Но как же в таком случае мне готовить обед на завтра?

– Вы не будете готовить обед ни на завтра, ни на послезавтра! – прорычал повар. – Моя кухня вовсе не предназначена для самоуверенных дамочек, которые только и умеют, что болтать языком, а на самом деле не могут отличить говядину от свинины!

Облокотившись на поручень, Сара с интересом следила за забавной перепалкой. К счастью, волноваться за Луизу не приходилось: она вполне могла постоять за себя.

– Неужто приготовить достойный обед так трудно? Мне приходилось видеть, как работают лучшие повара мира. – Повернувшись к Саре, Луиза пояснила: – Видите ли, некоторое время я работала в доме герцога Дорчестера. Он держал двух французских шеф-поваров. Неужто я ничему у них не научилась?

– Французские повара? Английские герцоги? – презрительно переспросил Сайлас. – Да вы не подойдете к моей кухне ближе чем на ярд, клянусь! Вы... вы...

– Меня зовут Луиза Ярроу, но вы можете называть меня мисс Ярроу, – чопорно представилась Луиза.

– Мне все равно, как вас зовут и как должен величать вас я! – прогремел повар и, шагнув к самоуверенной бабенке, презрительно оглядел ее с высоты своего немалого роста. В этот момент шхуна резко качнулась. Чтобы не упасть, Сара и Луиза крепко вцепились в поручни, однако Сайлас продолжал стоять спокойно, словно привинченный к палубе. – Запомни, женщина: ни за что на свете тебе не удастся даже приблизиться к моей кухне. Мне и так хватает забот.

– Так, может быть, присутствие Луизы как раз и окажется полезным, – отважилась вступить в разговор Сара.

– Прекрасная идея, – раздался мужской голос.

Сара обернулась и увидела англичанина – первого помощника капитана.

Щеголь стоял неподалеку, невозмутимо попыхивая сигарой.

– Почему бы не позволить женщинам принять участие в приготовлении еды? Может быть, удастся отведать чего-нибудь съедобного?

Сайлас резко повернулся и захромал прочь, продолжая ворчать.

Луиза хотела последовать за ним, но Барнаби взял ее за руку:

– Не стоит волноваться. Он просто старый брюзга, который к тому же ненавидит женщин. И все оттого, что не способен удовлетворить их в постели. Какая-то давняя военная рана. – Барнаби одарил Луизу очаровательной белозубой улыбкой. – Так что если вам угодно выбрать мужа, остановите свой выбор на мне. Мои инструменты в прекрасном рабочем состоянии.

Губы Луизы искривились в ледяной улыбке. Она резко выдернула руку.

– Неужели? В таком случае вам лучше подыскать жену, готовую регулярно смазывать их и натирать, чтобы рабочее состояние сохранилось как можно дольше. Боюсь, я лишь испорчу драгоценное имущество.

С этими словами Луиза решительно взмахнула юбкой и унеслась вслед за Сайласом. Барнаби же инстинктивно сжал ноги, да так и остался стоять, недоуменно глядя вслед непредсказуемой красотке.

– Холодна как рыба, правда? – прокомментировал Барнаби, поворачиваясь к Саре.

– Не думаю. Просто не слишком жалует мужчин.

– А-а... – неопределенно протянул Барнаби, делая вид, что понимает, о чем речь.

Однако хмурый вид показывал, что недоумение все-таки не исчезло. Да и как он мог понять? Ему ведь не приходилось зависеть от милости мужчины, да и жизнь его не пошла прахом из-за суровой правды жизни. Ни один мужчина, если, конечно, ему не приходилось страдать из-за принадлежности к собственному полу, не мог понять ненависти Луизы.

– А как насчет вас? – поинтересовался англичанин. – Вы тоже не жалуете мужчин?

К сожалению, нет, подумала Сара, вспомнив те ощущения, которые вызвал страстный поцелуй Гидеона, а вслух произнесла:

– Только тех, кто покушается на мою свободу.

– Вы имеете в виду нашего капитана?

В вопросе послышалась ирония, и Сара покраснела. Никто на шхуне даже не сомневался в том, что она впадет в экстаз прямо у ног неотразимого пирата. А если бы открылась правда и стало известно, что она едва не потеряла самообладание, насмешкам не было бы конца. Опустив глаза, мисс Уиллис провела рукой по гладкой бронзовой поверхности поручня.

– Да, разумеется, его. Капитан Хорн не имеет права насильно держать нас на корабле.

Барнаби беззаботно выпустил причудливое кольцо дыма.

– Посмотрите вокруг, мисс Уиллис. Разве похоже, что ваши подопечные возражают против освобождения с «Добродетели»?

Сара повернулась и обвела взглядом расположившихся на палубе людей. Кто-то уже зажег фонари, и в тусклом свете небольшие группы женщин и мужчин выглядели довольно живописно. Все разговаривали, многие смеялись. Женщины явно оценивали претендентов – некоторые украдкой, другие более смело и откровенно. Воспользовавшись относительной интимностью укромного уголка под снастями, молодой бойкий пират обнимал за талию хорошенькую девушку. Та не только не возражала, но даже поглядывала на ухажера с очаровательной смущенной улыбкой. Даже Джиллиан, пожилая заключенная – та самая, которая лишь утром жаловалась на малую вероятность успеха, – благополучно обрела пару в лице седовласого пирата, одного из немногих на шхуне, кто выглядел не слишком молодым.

Истосковавшиеся по женскому обществу мужчины вились, словно пчелы над медоносными цветами. Их нельзя было обвинить в агрессивности или грубости, разве что в некоторой фривольности. Казалось, женихи не сомневались в собственном успехе. А женщины своим поведением поощряли их.

Сара вздохнула:

– Да, надо признаться, никто не возмущается.

– Не возмущается? – Англичанин усмехнулся. – Напротив, все очень довольны.

В этот момент из темного угла донесся звук решительной пощечины и резкий голос прокричал:

– Убери руки, грязный разбойник! Никто не приказывал мне терпеть твои приставания!

Приглядевшись, Сара и Барнаби увидели хорошенькую убегающую девушку. Ухажер-неудачник растерянно смотрел ей вслед, держась за щеку.

– Как видите, не все довольны, сэр, – заметила Сара. Ветер взметнул ее распущенные волосы. Она быстро их поправила и продолжала:

– Некоторые просто смирились с неизбежной участью, потому что знают, что выбора нет. Они привыкли принимать то, что им уготовано судьбой. Если честно, то я надеялась, что судьба смилостивится над ними.

Сара повернулась и зашагала прочь. Барнаби ничем не отличается от своего господина. И что бы она ни говорила, какие бы доводы ни приводила, оба будут считать, что осчастливили осужденных с тюремного фрегата «Добродетель», взяв их в плен и заставив перейти на борт пиратской шхуны.

Охваченная отчаянием, Сара направилась к люку, чтобы спуститься в трюм. И тут дорогу ей преградил моряк. К ее радости, это оказался Питер.

– Подождите, мисс, нам надо поговорить, – тихо проговорил он, увлекая Сару к люку.

– Непременно.

Сара спустилась по лестнице вслед за матросом и внимательно осмотрелась, чтобы убедиться, что никто не подглядывает и не подслушивает. Однако лишь на средней, грузовой палубе девушка осмелилась задать каверзный вопрос, который не давал ей покоя с той самой минуты, как Питер вышел из каюты капитана:

– Понятно, что ты пробрался на шхуну вслед за нами, но почему разбойники тебя до сих пор не убили?

– Капитан решил, что я смогу принести пользу. Они приняли меня в команду, но это вовсе не означает, что можно делать все, что хочется. От слежки никуда не деться. Так что даже поговорить спокойно не удастся.

– Ты, наверное, слышал, что капитан Хорн приказал нам выбрать мужей?

Харгрейвз кивнул, и глаза его потемнели.

– Знаю. И уже придумал план действий. Когда придет время объявить свой выбор, вам лучше всего назвать меня.

Предложение удивило Сару. Выйти замуж за Питера? Жить на затерянном в океане острове с человеком, которого едва знаешь...

– Честно говоря, я в растерянности. Видишь ли, Питер...

– Выслушайте меня. Мы не будем жить как муж с женой, если понимаете, что я имею в виду. Такое решение облегчит вам жизнь после возвращения в Англию. Его сиятельству не придется заботиться об официальном разводе, если мы... ну, вы понимаете...

– Да, понимаю. – Сара слегка прищурилась. – Но не думаете же вы, что нам когда-нибудь удастся...

В этот момент по верхней палубе, прямо над головами, со смехом прошли два пирата, и Сара замолчала. Продолжила, лишь когда те отошли от открытого люка, да и то говорила шепотом, почти в самое ухо Питеру.

– Не надеетесь же вы на то, что когда-нибудь нам удастся убежать?

– Почему же? Вполне возможно. Я немного знаком с навигацией и подобными вещами. Если остров окажется не слишком удаленным от других островов, то мы сможем на веслах добраться до одного из них, населенного обычными, нормальными людьми.

Сара со вздохом намотала на палец локон.

– Прости, Питер, но твой план нереален.

– Может быть, и так. И все же вспомните: капитан говорил о возвращении на один из островов Зеленого Мыса за покупками. Попытаемся улизнуть, а потом отправимся в Англию. Не волнуйтесь, я непременно придумаю какой-нибудь способ вырваться отсюда и вернуться домой. – Взгляд неожиданно обрел суровость, а в голосе зазвучала уверенность. – А пока главное для вас – держаться как можно дальше от лорда-пирата.

– Не называй его так. Титул придает значимость, которой на самом деле не существует.

Харгрейвз порывисто схватил Сару за руку:

– Послушайте меня, мисс Уиллис. Не обольщайтесь тем, что капитан якобы дал женщинам право выбора. Все это лишь видимость. А хуже всего то, что сам он определенно положил на вас глаз. Потому-то и необходимо, чтобы рядом оказался кто-то другой, надежный и безопасный, тогда он будет держаться на расстоянии.

Слова Питера вызвали какой-то странный трепет. Ведь только безмозглая и пустая дурочка почувствует себя польщенной вниманием безжалостного разбойника. К тому же Питер глубоко заблуждается.

– Но он вовсе не положил на меня глаз. Разве ты не слышал, что он сказал днем?

Питер нахмурился:

– Слышал. Но в то же время я слышал, что говорят его люди. Простите, но они едва ли не пари заключают, уверяя, что буквально через несколько дней капитан уложит вас в постель.

Сара покраснела.

– Чепуха. Волноваться абсолютно не о чем. Я скорее умру, чем позволю этому чудовищу прикоснуться ко мне еще раз.

– Еще раз? – Питер крепче сжал ее руку. – Так что же он делал, пока вы были в его каюте? Неужели посмел вас обидеть?

Проклиная свой болтливый язык, Сара поспешила успокоить Питера:

– Нет-нет, не волнуйся, конечно, капитан меня не обидел. Мы просто немного поговорили, и все. Так что тревожиться не о чем. Этому человеку никогда не удастся меня соблазнить. – Но, поразмыслив, Сара сказала: – Возможно, ты прав, Питер. Мне действительно следует назвать мужем именно тебя.

– Это лучший выход, мисс, правда. И не бойтесь: так или иначе, а я все равно вытащу вас из этой западни.

– Надеюсь, – прошептала Сара. – И верю.

Глава 9

Надеюсь, что до тех пор, пока у женщин останется хоть капля душевных сил, они не устанут доказывать, что достойны лучшей участи и не желают покорно уступать заносчивости, высокомерию и надменности (со стороны мужчин).

София (предположительно, псевдоним Мэри Уортли Монтегю). Женщина ничем не хуже мужчины

Едва стемнело, Гидеон вышел из каюты и с задумчивым видом принялся мерить шагами палубу. Ночь выдалась ясная, звезды сияли в бархатной синеве подобно бесчисленным бриллиантам на королевской мантии. Соленый морской воздух освежал и дарил силы. Да, он будет скучать по тихим ночам на борту «Сатира», по мерному поскрипыванию мачт и рей, по плеску волн, бьющихся об испытанный временем дубовый корпус. Наверное, и ему самому, и его людям придется время от времени плавать на острова Зеленого Мыса, чтобы пополнить запасы продовольствия, однако вряд ли уже когда-нибудь доведется проводить в открытом море, наедине с вечным небом и такими же вечными волнами долгие недели и даже месяцы.

Капитан проверил вахтенных и вернулся к собственным мыслям. В душе снова проснулись недовольство и разочарование. Странное, тревожное чувство не позволяло в полной мере насладиться тишиной и безмятежным покоем ночи.

Но ведь это упрямое, неумолимо грызущее душу разочарование родилось совсем недавно. Оно-то и заставило принять решение оставить пиратское ремесло и поселиться на острове Атлантис.

Морские погони, внезапные нападения на суда презренных аристократов... ничто больше не приносило ни удовлетворения, ни душевного покоя. Он и сам прекрасно знал, что произойдет, если продолжать путь в том же направлении. Пираты никогда не жили долго. Само понятие «старый пират» – бессмыслица.

Возможно, кому-то улыбалась мысль умереть молодым; возможно, кто-то мечтал покинуть мир в расцвете сил и лет, но Гидеон не относился к числу таких людей. Он собирался прожить долгую, наполненную событиями и чувствами жизнь, а не закончить ее на виселице. Или на морском дне, что в принципе одно и тоже.

Он и так отдал морю значительную часть жизни, ни много ни мало – двадцать один год. Ему исполнилось двенадцать, когда беспутный отец допился до смерти и оставил единственного сына без гроша и в полном одиночестве. Проведя год в борьбе с голодом и не найдя работы, мальчик охотно принял предложение одного сердобольного капитана поступить к нему на корабль юнгой.

Позже, когда американское правительство призвало моряков принять участие в борьбе с англичанами, он все накопленные деньги потратил на покупку небольшого шлюпа. В коммерческом отношении это был правильный шаг. Он помог выжить. Впоследствии шлюп уступил место пинасу, а тот – шхуне «Сатир».

Все эти годы Гидеон предъявлял к своим матросам лишь два требования: во-первых, не заводить ни жен, ни детей – ведь одинокому нечего терять и не о чем жалеть; во-вторых, ненавидеть англичан.

Своеобразная система отбора оправдала себя, и команда служила верой и правдой. Однако война закончилась, и американские власти, которые еще недавно призывали бороться с англичанами, теперь предлагали сложить оружие. Команда «Сатира» во главе с капитаном выбрала третий путь и подалась в пираты.

Дело пошло успешно. Однако неприкаянная морская жизнь утомляла. Награбленные золото и драгоценности не приносили ни радости, ни душевного покоя. Прискучили даже насмешки и издевательства над испуганными лордами. Авантюра утратила свою привлекательность. Хотелось большего – настоящего будущего, а не череды случайных морских походов, неожиданных нападений и поспешных бегств. Душа рвалась построить что-то свое, добротное и прочное. Мечту можно было воплотить в жизнь на острове Атлантис. И не только его мечту, но и стремления всех членов команды.

Гидеон взглянул на царившее на палубе оживление. Каждый, кто в этот момент был свободен от вахты, посвятил себя благодарному делу ухаживания. Совсем скоро предстоит отдать Барнаби приказ проводить женщин в трюм и запереть. Но так хотелось продлить этот счастливый момент! Все-таки удалось решить сложную задачу и найти ребятам подруг. Недалек тот день, когда все дружно начнут работать на общее благо.

Почему же вместо радости и гордости в душе поселились беспокойство и неудовлетворенность? Откуда эти сомнения, грызущее ощущение ошибки?

Во всем виновата проклятая англичанка. Да, именно мисс Сара Уиллис посеяла зерно сомнения. Девушка с карамельными глазами и мягким, податливым телом... Сара, способная свести мужчину с ума одним лишь взмахом пышной копны медных волос. Гидеон едва не застонал от внезапного прилива желания. Еще ни одна женщина не действовала на него так внезапно и неотразимо. Как у каждого моряка, у него было немало подружек, но ни одна из темноглазых красавиц островитянок не обладала столь таинственным, даже магическим влиянием, не заставляла кровь мчаться быстрее, а сердце биться стремительнее и громче.

Капитан поморщился. Страсть не самое главное в браке. Эту истину в полной мере доказали его родители. Меньше всего он хотел позволить братцу командовать собой в отношениях с этой надутой графской дочкой, пусть даже и приемной. Женщина, по добная ей, никогда не удовлетворится тем, что может дать муж чина. С такой женщиной не будешь знать ни минуты покоя.

Гидеон прислонился к поручням, встав спиной к морю. Нет, Сара Уиллис не для него. Надо внимательно присмотреться к жен щи нам и выбрать будущую жену. С отстраненным, умозритель ным любопытством капитан наблюдал за матросами. Способен ли он предаться игре с подобным энтузиазмом? Придется. Нику да не денешься. Ему нужна жена – спокойная, рассудительная, понимающая его.

Гидеон засунул руки в карманы и в одном из них нащупал скомканный кружевной комок. Чепчик. Тот самый, который он снял с головы Сары. Тот самый, под которым скрывались восхитительные, волнующие шелковистые волосы.

С проклятием он вытащил чепчик из кармана и бросил в море. Роковая ошибка: ни за что нельзя было выпускать на свободу эти волосы. И уж тем более целовать непокорную мисс. Влечение оказалось столь же опасным, как выход в открытое море против ветра, а поцелуи лишь обострили желание. Черт возьми, должно быть, эта девочка обладала магической силой.

Капитан обвел взглядом толпу. Сары нигде не было видно. Ни в одной из групп. Где же она? На другом конце палубы? Или внизу, с кем-нибудь из матросов? Только этого не хватало.

Пока Гидеон искал глазами Сару, рядом оказалась другая женщина. Пышная блондинка беззастенчиво рассматривала его, почти так же, как портовый чиновник рассматривает корабль. Взяв капитана за руку, она без долгих церемоний положила его ладонь к себе на талию. Масленый взгляд оказался красноречивее слов.

– Так-так, – наконец заговорила красотка. – Кажется, передо мной добрый капитан, который освободил несчастных с этого проклятого тюремного корабля. Вы ведь ищете себе пару, сэр, не так ли? Лучше Куини не найдете. – С этими словами женщина всем телом прильнула к Гидеону и призывно улыбнулась. – Могу предложить все, чего может пожелать такой прекрасный мужчина, и даже то, о чем он не смеет мечтать.

Гидеон с отвращением отдернул руку.

– Прости, Куини, но сегодня мне не до этого.

Нетрудно было догадаться, за какие именно прегрешения получила свой срок любвеобильная Куини. Возможно, Сара действительно не для него, но эта красотка тем более.

Куини быстро накрыла рукой вызванный мыслями о Саре бугор в бриджах.

– О, начальник, – заворковала она, не переставая работать опытными пальцами. – А ведь вы врете и не краснеете. Сами-то уже без ума от желания.

Гидеон даже не улыбнулся, просто смахнул бесцеремонную руку.

– Сегодня все мужики на корабле без ума, Куини. Так что гебе лучше поискать другого дружка. Я не настроен на нежности.

Женщина вспыхнула.

– Значит, храним богатство для другой? – Она выразительно подняла брови. – Уж не для миледи ли? Если так, зря стараетесь. Она считает себя слишком благородной для таких, как вы и уж конечно, не согласится погасить тот огонь, который едва не прожигает бриджи.

Капитан молча пронзил нахалку свирепым взглядом, от которого матросы бросались врассыпную. Куини побледнела от страха.

– Благодарю за предупреждение насчет мисс Уиллис, – с сарказмом проговорил Гидеон. – Однако в советах шлюх не нуждаюсь.

Расчет оказался верным. Куини словно ветром сдуло. Но свято место пусто не бывает. Вскоре рядом оказалась другая особа легкого поведения. Капитан невольно поймал себя на мысли о том, что избыточное внимание способно раздражать. Предоставляя женщинам право выбора, он вовсе не думал, что они выстроятся в очередь к нему самому. Гидеон хотел было уйти, но тут раздался вонкий голос:

– Капитан Хорн, сэр! Я принесла вам ужин! – С этими словами женщина сунула ему в руки миску. – Мистер Драммонд велел отнести это вам!

Она спрятала лицо, и Гидеон внезапно понял, что ей не слишком-то хотелось выполнять поручение. Конечно, следовало бы знать, что далеко не все женщины могли сравниться с Куини по наглости, но капитан Хорн настолько не привык к женскому обществу, что реакция оказалась острее, чем следовало. Успокоившись, он взял миску.

– Благодарю. Должен признаться, что проголодался.

Женщина молчала, словно не находя нужных слов, а на миловидном лице отразился откровенный страх.

– Как тебя зовут?

– Энн Морис, сэр. – Отвечая, она смотрела на подруг, явно желая как можно скорее оказаться среди них. Разговор, судя по всему, не доставлял ей ни малейшей радости. Капитану почему-то захотелось развеять необоснованный страх.

– Морис. Это же валлийская фамилия, так ведь?

Широко раскрыв глаза от удивления, скромница кивнула.

– Я из Кармартеншира, сэр.

Капитан улыбнулся:

– Совершенно не обязательно называть меня «сэр». Я ничуть не лучше тебя и всех остальных.

– Да, сэр... то есть хорошо.

Гидеон нацепил на вилку кусок мяса и отправил в рот. Жаркое оказалось, как всегда, жестким и безвкусным, однако голод брал свое. Да что толку? Все равно на большее Сайлас не способен. Энн беспокойно переминалась с ноги на ногу.

– А ты сама-то ела? – поинтересовался капитан.

Валлийка так энергично закивала, что забавные черные кудряшки запрыгали, словно в танце. Гидеон улыбнулся. Девушка немного успокоилась. В перерывах между двумя кусками он внимательно взглянул на забавное создание. Маленькая, худенькая, с огромными манящими глазами, цвет которых в полутьме палубы казался неопределенным, и черными, коротко остриженными, скорее всего по тюремной моде, волосами. Если бы не женская фигура, ее можно было бы принять за ребенка.

Именно такую женщину он и должен взять в жены. Мила и обаятельна. Наверняка способна создать тот чисто женский уют, которого ему всю жизнь так не хватает. Преодолев страх, малышка окажется приятной и нежной подругой.

Как жаль, однако, что ее присутствие рядом рождало в душе лишь отеческие, покровительственные чувства! Гидеон грустно вздохнул.

– Тебе и другим женщинам удобно в трюме? Вас все устраивает?

Милое личико просияло, отчего малышка стала ее больше напоминать ангела.

– О да, конечно! Все очень хорошо, гораздо лучше, чем на «Добродетели».

Капитан пытался поймать крекером подливку.

– Интересно, как тебя угораздило попасть в эту плавучую тюрьму?

Энн тяжело вздохнула и, словно птичка, устроилась на стоявшем неподалеку ящике.

– Меня осудили за воровство.

Капитан едва не рассмеялся.

– За воровство? Тебя-то? – Просто не верилось, что это невинное робкое существо способно хоть что-то стащить.

Однако Энн кивнула:

– Мама болела, на лекарства не было денег. Я работала в галантерейной лавочке, но получала так мало, что жалованья едва хватало на еду. Однажды я проходила мимо какого-то дома. Дверь оказалась открытой. На столе стоял серебряный кувшин, и я взяла его без спроса. – Красивые глаза наполнились слезами. – Это было ужасно, я знаю. Так нельзя поступать. Но я подумала, что продам кувшин и куплю маме лекарство. – Энн покачала головой. – Беда в том, что хозяин того магазина, в который я отнесла кувшин, уже видел его раньше. Он понял, что я украла, и... и донес на меня в магистратуру.

Сочувствие к несчастной валлийке до краев наполнило душу. В голосе зазвучал гнев.

– И что же, англичане выслали тебя лишь за это? За этот несчастный серебряный кувшин?

– Да, сэр. Мама... – Голос ее дрогнул. – Она так и не простила меня до самой смерти. Говорила, что я закончу свои дни в тюрьме. Я знаю, что поступила плохо. Очень, очень плохо.

Малышка опустила голову, пытаясь скрыть слезы, но влажные щеки предательски блестели в свете фонаря. Капитан по-отечески положил руку ей на плечо.

– Ты сделала то, что должна была сделать ради матери. Не кори себя, не терзайся, с тобой обошлись несправедливо. Виновата в случившемся вовсе не ты – виновата твоя родина. В стране, где старая больная женщина не может получить необходимое лекарство и никто не хочет помочь, назрели серьезные проблемы.

– Если честно, мне тоже так кажется. – Энн судорожно вздохнула. – Поэтому я и не слишком переживаю из-за вашего острова. Если все будет сделано правильно, то жизнь на нем может оказаться куда лучше.

«Если все будет сделано правильно». Капитана захлестнуло чувство вины. Вот Сара, например, считает, что он поступает неверно. Принимает неверные решения. Ведет себя чересчур властно и пренебрегает интересами людей. Бессовестно пользуется невинностью и слабостью таких молодых безответных душ, как Энн Морис.

Взволнованный и самой мыслью, и бурей всколыхнувшихся в душе чувств, капитан убрал руку с плеча маленькой валлийки и глядя в океанскую даль, поинтересовался:

– Значит, ты не против выйти замуж за одного из моих ребят?

Энн вытерла слезы маленьким кулачком.

– Теперь, когда здесь Питер, – против.

– Питер?

В тусклом свете фонаря трудно было сказать наверняка, и все-таки Гидеону показалось, что бледные щеки внезапно порозовели от смущения.

– Да, Питер Харгрейвз. Тот самый моряк, которого вы взяли с «Добродетели».

Капитан кивнул:

– Понятно.

Энн окинула взглядом палубу и показала в сторону квартердека:

– Вот он, разговаривает с мисс Уиллис.

Гидеон повернулся. Маленький ушастый шпион с «Добродетели» стоял рядом с Сарой.

Капитан прищурился. Так вот, оказывается, где она. Украдкой шепчется с Харгрейвзом. Интересно, что их связывает? Что замышляют эти неугомонные англичане? В том, что зреет заговор, капитан не сомневался. Ведь Сара изо всех сил пыталась помешать осуществлению его замысла.

Гидеон взглянул на Энн – та наблюдала за Харгрейвзом так же пристально, как он сам наблюдал за Сарой.

– Скажи-ка мне, Энн, что тебе известно о Питере?

Губы малышки тронула смущенная улыбка.

– Он прекрасный человек. Оберегал нас на «Добродетели», стерег по ночам.

Гидеон снова принялся за еду, не спуская глаз с таинственного Питера. Тот направился к мачте, а Сара пошла на корму.

– Что значит «оберегал»?

– Из ночи в ночь дежурил в трюме, возле камер. По приказу капитана. Следил, чтобы нас никто не потревожил. – Энн опустила глаза и почти с благоговением добавила: – Особенно он заботился обо мне.

Итак, судя по всему, Энн успела не на шутку влюбиться в прыткого английского матроса. Потому-то она и не против замужества.

– Как ты думаешь, о чем он разговаривал с мисс Уиллис?

Энн пожала плечами:

– Понятия не имею. Может быть, они обсуждали, что надо делать, когда приедем на остров.

Все возможно, мысленно согласился капитан. Ничего удивительного в том, что Сара пытается заручиться поддержкой того, кто уже доказал симпатию и сочувствие к заключенным. Да и что еще ей делать? К кому еще обратиться за помощью? Выбор невелик.

Капитан нахмурился. К черту упрямую англичанку! Она заставила его усомниться в собственных планах, которые еще совсем недавно казались безукоризненными. И теперь ей будет помогать этот настырный Харгрейвз.

– А мисс Уиллис имеет какое-нибудь отношение к готовности Питера охранять женщин? – поинтересовался капитан как бы между прочим.

Энн смутилась.

– Не думаю. Она знала его ничуть не лучше, чем все остальные.

– То есть она никак не связана с Харгрейвзом?

– Насколько я знаю, нет.

Гидеон немного успокоился.

Энн подняла голову и взглянула прямо в глаза капитану.

– А почему вы спрашиваете?

– Просто так. Особых причин нет.

Он доел ужин. Давно пришло время отправить женщин в трюм. Матросы заметно возбуждались. Скоро они утратят чувство реальности и начнут вести себя глупо или же, что еще хуже, переступят черту дозволенного. Осложнения никому не нужны.

Гидеон отдал Энн пустую миску и с улыбкой произнес:

– Прости, но мне пора заняться делами. Спасибо за то, что составила компанию.

Милая валлийка ответила такой лучезарной улыбкой, что на какую-то долю секунды капитан почти позавидовал ушастому Питеру. Почему-то судьба улыбнулась именно ему. Однако зависть быстро улетучилась. Конечно, он мечтал о нежной и мягкой жене, но Энн казалась уж слишком тихой и покорной.

Гидеон направился к Барнаби Кенту, вовсю флиртовавшему с тощей развязной девицей, и знаком отозвал первого помощника в сторону.

– Женщинам пора отдыхать. Позови на помощь мисс Уиллис.

Он поискал учительницу глазами и обнаружил, что она что-то оживленно рассказывает целой группе женщин. Ну вот, сначала Харгрейвз, теперь дамочки. Неужели неугомонная мисс никогда не перестанет устраивать заговоры?

Барнаби направился выполнять поручение, но капитан вдруг остановил его:

– Подожди. Я передумал. Оставь мисс Уиллис в покое, я caм ею займусь.

–О!

– Пожалуй, поселю ее в твою каюту. А ты день-другой поживешь с Сайласом.

– Учти, ей это не понравится.

Гидеон мрачно улыбнулся:

– Мне абсолютно безразлично, что ей понравится, а что нет. Если она останется вместе с остальными, то наверняка организует еще какой-нибудь бунт. Так что будет надежнее держать ее отдельно, да и поближе ко мне, чтобы можно было следить.

Барнаби лукаво улыбнулся:

– Неужели только ради этого ты собрался поселить ее отдельно, да еще рядом с собой?

– Только ради этого, – бросил Гидеон. Первый помощник капитана был отчаянным повесой и остальных мужчин считал такими же. – Я сейчас сам все ей скажу. Подожди, пока мы уйдем и уже после этого займись женщинами.

– Если ты уведешь учительницу без объяснений, остальные наверняка захотят узнать, что случилось. Не забывай, что они видят в мисс Уиллис защитницу.

В этом и заключалась главная проблема.

– Объясни ситуацию как хочешь, лишь бы они не рассердились. Но в любом случае, понравится это им или нет, каюту тебе придется освободить.

С этими словами капитан решительно направился прочь. В сотый раз Гидеон проклинал тот миг, когда взял на борг «Сатира» неугомонную англичанку. От нее одни неприятности. Заметив капитана, женщины разошлись. Дурной знак.

– Что вы затеваете на сей раз?

– Затеваю? – с невинным видом переспросила Сара.

– Да, я имею в виду переговоры с подопечными. Если бы все было так просто, как вы хотите представить, они не бросились бы врассыпную, едва завидев меня.

– Мы всего-навсего обсуждали время занятий на завтра. А разбежались они потому, что приходят в ужас от одного вашего вида.

С таким объяснением трудно было не согласиться, поскольку именно так на него отреагировала Энн Морис. Осознание всеобщего страха вовсе не улучшило настроения. Сунув ладони за ремень, капитан бросил на Сару холодный взгляд.

– А вы тоже боитесь меня?

В золотистом свете фонаря глаза Сары ярко блеснули, хотя подбородок заметно дрожал.

– Я уже говорила, что не боюсь ничего и никого, а меньше всего вас.

Гидеон подошел ближе и заговорил совсем тихо, почти шепотом:

– Правда? Вот и прекрасно. В таком случае вы наверняка не будете возражать против переселения в отдельную каюту – как раз напротив моей.

Страх отразился на лице упрямице прежде, чем она успела взять себя в руки.

– Что вы хотите сказать?

Довольный тем, что удалось заметно поколебать самомнение, Гидеон взял учительницу за руку и без дальнейших церемоний повел к квартердеку.

– Только то, что вплоть до прибытия на остров Атлантис вам предстоит ночевать в каюте Барнаби Кента, первого помощника капитана. – Заметив в глазах мисс откровенный ужас, капитан милостиво пояснил: – Не волнуйтесь, сам первый помощник на это время переселится к повару Сайласу Драммонду. Так что каюта окажется в вашем полном распоряжении.

– Но почему? Зачем? – Сара изо всех сил, но тщетно пыталась освободиться от цепкой хватки капитана. – Я хочу остаться внизу, вместе со всеми!

– Знаю. Чтобы бередить их души, волновать, возмущать, подстрекать к бунту – в общем, всячески вредить.

Гидеон втащил Сару под квартердек – туда, где помещались каюты, – и лишь после этого ослабил железную хватку.

– Не потерплю ничего подобного. В моем распоряжении приличное, привыкшее к порядку судно, и никакого хаоса на нем я не допущу. Моряки прекрасно ладят с вашими подопечными, так что пусть все идет своим чередом.

Сара резко повернулась, в бессильной ярости сжав кулачки:

– Что же вы намерены со мной сделать? Замуровать в каюте до конца пути?

– Вовсе нет. Просто хочу иметь возможность постоянно наблюдать за беспокойной пассажиркой.

Заметив лихорадочный блеск в глазах Сары, Гидеон решил немного смягчить тон.

– Днем можете пользоваться полной свободой: ходите куда хотите, проводите уроки и вообще занимайтесь чем угодно. Однако ночи вам лучше проводить отдельно от учениц. Назовем меру предупредительной, причем очень мягкой.

Казалось, объяснение немного успокоило бунтарку. Воинственная поза сменилась более мирной.

Капитан сделал еще несколько шагов и остановился перед каютой Барнаби.

– Кроме того, в каюте куда удобнее, чем в трюме, вместе со всеми. – Распахнув дверь, он жестом пригласил ее войти. – Располагайтесь.

С подозрением поглядывая на тирана, Сара проскользнула в каюту. Гидеон вошел следом и включил лампу. На лице Сары появилось удивление, и она покраснела от удовольствия.

Каюта Барнаби, конечно, выглядела не так шикарно, как каюта самого капитана, однако тоже весьма привлекательно. Пиратское ремесло приносило щедрое вознаграждение, и комната была удобной, уютной и красивой. Широкая кровать с мягким пуховым матрасом; огромное, в полный рост, зеркало, красноречиво говорившее о тщеславии хозяина; резной шкаф черного дерева, который Барнаби когда-то приобрел в Африке.

Разумеется, гардероб Сары был настолько скуден, что никак не мог бы заполнить удивительное сооружение. Гидеон пожалел, что не дал ей возможности упаковать вещи перед переселением на «Сатира». Первое, что предстояло сделать на Атлантисе, – эго вплотную заняться одеждой непокорной мисс.

– Ну что, сойдет? – поинтересовался капитан, с довольным видом скрестив руки на груди.

Сара повернулась, изо всех сил пытаясь скрыть восхищение.

– Думаю, здесь вполне сносно.

– Ну что ж, прекрасно. В таком случае я оставлю вас. Отдыхайте. А мне еще предстоит проверить, как устроились на ночь остальные.

Капитан направился к двери.

– Гидеон?

Услышав, как слетело с манящих губ его имя, пират остановился. Звук казался таким нежным, чувственным, даже интимным. Так хотелось, чтобы она повторяла его снова и снова. Чтобы негромко звала тем низким, чуть хрипловатым голосом, который...

Черт возьми, опять он позволяет себе думать о настырной англичанке просто как о женщине – красивой и желанной! Желанной и доступной.

– Да? – отозвался он неожиданно севшим голосом.

– Когда мы высадимся на острове, как... каким образом будет организован ночлег?

Хотя спрашивать о подобном казалось крайне неловко, Сара выдержала пристальный, с прищуром, взгляд. Капитан еще не думал над решением этого непростого вопроса, а потому затруднился с ответом.

Мисс Уиллис вздернула подбородок:

– Так как же?

«Ты будешь спать со мной». Мысль пронзила совершенно неожиданно, и он мысленно проклял себя. На Атлантисе он постарается сделать так, чтобы эта красавица спала как можно дальше от него.

– До свадьбы мужчины будут ночевать на шхуне, а женщины – в хижинах.

Капитан понимал, что такое решение вызовет недовольство команды, но иного допустить не мог. Сара глубоко вздохнула.

– А мне... мне можно будет ночевать вместе с остальными?

Смерив возмутительницу спокойствия взглядом, Гидеон тихо ответил:

– Можно. При условии, что будете вести себя прилично.

В зеленых глазах Сары вспыхнула искра протеста.

– Хотите сказать, если буду сидеть тихо и позволю творить со своими подопечными все, что угодно.

– Именно это я и имел в виду.

– В таком случае хорошего поведения вы от меня вряд ли дождетесь.

– И мне придется принять соответствующие меры. А это означает, что вы будете ночевать в соседней каюте до самой свадьбы.

Капитан Хорн замолчал, с удовольствием наблюдая, как покрывается жарким румянцем нежная, словно тончайший фарфор, кожа. А потом, вполне довольный тем, что вверг упрямицу в смятение, а может быть, даже заставил раскаяться в собственных словах, безмятежно насвистывая, направился к себе в каюту.

Глава 10

Библию мне дал отец,

Чтобы каждый день читать.

Но помиловал Творец –

Где теперь ее искать?

Неизвестный автор. Баллада о капитане Кидде

Сара проснулась еще до рассвета. Быстро привела себя в порядок и прямо поверх ночной сорочки надела платье. Обойтись без расчески и чистой одежды оказалось не так-то легко. Она сделала все, что могла: кое-как расчесала волосы пальцами, потом пригладила их ладонями. Лицо сполоснула морской водой из ведра – к счастью, какой-то внимательный пират оставил его прямо за дверью. Решив, что утренний туалет можно считать законченным, поспешила на палубу.

Нужно срочно поговорить с Питером. Если ему посчастливится убежать с острова, пусть бежит даже без нее.

Вчера, прощаясь, он упомянул, что утром должен заступить на вахту. Может быть, удастся поговорить без свидетелей, пока весь корабль еще спит? Сара внимательно оглядела палубу. Почти безлюдна: судя по всему, пираты действительно еще не проснулись. Те же немногие, кому выпало дежурство, были заняты своими делами и не обращали на учительницу ни малейшего внимания. Но куда подевался Питер?

Вполне возможно, что ему, как ловкому верхолазу, поручили заняться снастями, ведь на «Добродетели» капитан Роджерс поступал именно так. Прикрыв глаза ладонью, чтобы не слепило поднимающееся над горизонтом солнце, Сара посмотрела вверх, на мачты.

– Кого-то ищете?

От неожиданности Сара вздрогнула и быстро обернулась. Капитан Гидеон Хорн. Неужели ему тоже не спится в этот ранний час?

Как бы то ни было, а притеснитель стоял на палубе перед ней – по-утреннему чистый, свежий, с тщательно заглаженными назад мокрыми волосами. Сухими остались лишь касающиеся плеч завитки на концах прядей. В ухе блестело золотое кольцо; оно бросало откровенный вызов общепринятому порядку и кричало о решительном презрении к цивилизации. Но еще более шокирующим казалось другое обстоятельство: капитан вышел на палубу без рубашки. Сегодня он решил одеться так же, как большинство пиратов: кожаная жилетка на голое тело.

Сара судорожно вздохнула. Эта почти голая грудь разрушала все границы, все мыслимые барьеры. К сожалению, разбойник выглядел весьма впечатляюще: широкоплечий, мускулистый. Кожаная безрукавка не могла скрыть дорожку темных волос, спускающуюся по груди к сверкающей золотом и драгоценными камнями пряжке на ремне. Судя по всему, рубашка вообще не принадлежала к излюбленным предметам его гардероба. Об этом красноречиво свидетельствовали руки, до плеч покрытые темным загаром, почти одного цвета с коричневой жилеткой.

Сара невольно погрузилась в созерцание, но осознала это лишь в тот момент, когда услышала голос сейчас он звучал как-то особенно: низко и чуть хрипловато.

– Так кого же вы все-таки ищете?

– Я... – Сара лихорадочно искала подходящий ответ. Так и не найдя, произнесла первое, что пришло в голову: – Вас... да, я ищу вас.

В синих, словно море в жаркий день, глазах мелькнуло подозрение.

– Наверху, на мачте?

– Конечно. Почему бы нет?

– Либо вы совершенно не представляете себе, в чем заключаются обязанности капитана, либо лжете.

Обомлев от страха, Сара изобразила беззаботную улыбку:

– Право, Гидеон, к чему такие подозрения? Вечером вы обвинили меня в организации заговора, а рано утром, едва проснувшись, уличаете во лжи. Подумайте сами: кого еще, кроме вас, я могу искать?

Капитан привычным жестом заткнул ладони за ремень. Весь его облик выражал недоверие и скептицизм.

– Зачем я вам вдруг понадобился?

– Чтобы... я хочу спуститься вниз, в трюм. – Совсем неплохой, вполне логичный ответ. – Хочу повидаться с женщинами, узнать, можно ли начать уроки. Но раз вы поставили часового, я не могу отлучиться без вашего разрешения.

– А не рановато ли для учебы? Скорее всего почти все еще спят.

Недаром Джордан говорил, что врать она совсем не умеет. Однако сейчас это была ложь во спасение.

– Об этом я как-то не подумала. Что ж, тогда прогуляюсь по палубе.

– Прекрасная идея, – сказал Гидеон. – Утро восхитительное, пока еще не жарко. Надеюсь, вы не будете возражать против моего общества?

Ну что тут поделаешь? Зловредный пират явно решил не отпускать ее от себя. Сара собралась с духом и посмотрела ему в глаза.

– Неужели у меня нет выбора?

– Выбор всегда есть, Сара. – Необычные нотки в голосе не сулили ничего хорошего, но еще страшнее показалась широкая ослепительная улыбка. От волнения по спине побежали мурашки. Улыбка лишала остатков самообладания и напоминала о вчерашней сцене в каюте – о возмутительных объятиях и невозможных поцелуях, от которых едва не остановилось сердце.

Разбойник выглядел настолько красивым, что все слова, возражения и рассуждения теряли смысл. Ну почему Господь решил наделить негодяя обезоруживающей, совершенно неотразимой внешностью? И почему испытание выпало именно на ее долю? Сначала полковник Тейлор, а теперь этот пират. Разве справедливо?

Сара едва, не застонала.

Гидеон с видом джентльмена предложил ей руку. И сам жест, и выражение лица никак не гармонировали с чересчур вольным костюмом. Сара не спешила. Прикосновение к добру не приведет, лучше попытаться сохранить здравый рассудок.

Но с другой стороны, стоит ли провоцировать, если единственная причина отказа – ее собственная неспособность противостоять чарам? Может быть, лучше принять вызов? Сколько подобных испытаний еще выпадет на ее долю?

Отважно взяв капитана под руку, мисс Уиллис отправилась на торжественный утренний променад по палубе пиратской шхуны. Прикосновение пальцев к теплой, не прикрытой даже тонкой тканью коже оказалось непривычным и вызывало новые, до сих пор не изведанные ощущения. Если в Лондоне и приходилось брать мужчину под руку, то рука неизбежно оказывалась в перчатке, а локоть джентльмена скрывался под многослойным костюмом.

Сейчас же все складывалось совершенно иначе. Загорелая кожа излучала тепло, согревая пальцы, руку, все тело. Каждое движение, напряжение мышц мгновенно передавалось ей и воспринималось как свое собственное. Как жаль, что не удалось забрать с «Добродетели» перчатки! Сейчас она была готова заплатить королевский выкуп за ту призрачную защиту, которую дарила тонкая, нежная лайка!

Некоторое время оба молчали. Когда проходили мимо пирата, старательно начищавшего медные детали шпиля, Сара попыталась заглянуть тому в лицо, чтобы выяснить, не Питер ли это. Однако Гидеон тут же решительно сжал ее руку.

– Позвольте задать вопрос, – заговорил он. – Что заставило леди, подобную вам, отправиться в путешествие на тюремном корабле? Зачем такой риск? Полное отсутствие привычного комфорта, опасности...

– До той минуты, как появились вы и ваши жадные пираты, никакой опасности не существовало, – ворчливо ответила Сара.

– Поверьте: останься вы на «Добродетели» подольше, опасности непременно дали бы себя знать. Немало судов пошло ко дну в бурных водах близ Зеленого Мыса. Были среди них и плавучие тюрьмы. Но еще большее недоумение вызывает то обстоятельство, что особа вашего высокого положения решилась рисковать спокойствием, а может быть, и самой жизнью, ради нескольких десятков несчастных погибших душ. – Голос зазвучал жестче. – Не сомневаюсь, графская дочка не испытывала недостатка в балах и раутах.

– Ах вот как?! – Да как он посмел сделать подобные выводы, ничего не зная о ней?!

Высвободив руку, Сара решительно отошла к борту и остановилась возле начищенных до блеска медных перил, глядя в бесконечную морскую синеву. Впрочем, каждой клеточкой своего существа она ощущала присутствие непонятного, опасного человека.

– Всю свою сознательную жизнь я посвятила делу тюремной реформы, так же как моя мать. У нее был девиз: «Чтобы восторжествовала справедливость, достаточно всего лишь одной искренней, преданной души». Вот я и делаю все, что могу.

Сара принялась наматывать на палец локон. Она хорошо помнила, как в детстве помогала носить заключенным корзинки с едой и шила лоскутные одеяла для бедняков.

– А отец?

– Мой родной отец умер в долговой тюрьме, когда мне было два года.

За спиной повисло тяжелое, изумленное молчание. Когда же Гидеон заговорил снова, в голосе ясно слышалось неподдельное сострадание.

– Простите, мне очень жаль.

Сара вздохнула:

– Я, конечно, не помню отца, но мать очень его любила. Его смерть изменила мир. С тех самых пор единственным ее желанием и стремлением стала помощь обездоленным и страдающим. У нее было совсем мало денег, а впереди маячило мрачное будущее. И все же она постоянно обращалась к властям, стремясь долбиться улучшения условий в тюрьмах, и даже не раз требовала от Палаты лордов изменения несправедливых законов. Так она и познакомилась с моим будущим отчимом, лордом Блэкмором, и вскоре вышла за него замуж.

Гидеон подошел к ней и положил руки на перила.

– Уверен, брак положил конец всем благим намерениям.

Сара подняла глаза. Капитан не отрываясь смотрел в мерцающие океанские волны. Сейчас его лицо казалось печальным, даже суровым.

– Ничего подобного, – возразила Сара. – Граф до последнего дня всеми силами поддерживал дело реформ. – Она помолчала, водя рукой по блестящей гладкой меди, и добавила: – Мать всегда брала меня с собой и сумела внушить уверенность в том, что если люди очень захотят и очень постараются, то зло непременно отступит. Я стараюсь продолжить семейное дело.

– Поэтому решили погубить себя среди воровок и убийц?

Сара посмотрела ему в глаза.

– Еще совсем недавно вы называли их «несчастными погибшими душами».

– Называл, и что же? Все равно ни за что не поверю, что ваш сводный брат мог одобрить опасное путешествие, пусть и с высокой целью.

– А он не одобрил. – В эту минуту солнце спряталось за незаметно прилетевшие облака, и палуба погрузилась в недолгую, неглубокую тень. – Он всеми силами старался отговорить меня от поездки. Но, разумеется, не смог. Ведь я достаточно взрослая и имею право отправиться туда, куда считаю нужным. Так что в конце концов Джордану пришлось смириться и отступить.

Улыбка исчезла с лица капитана так же внезапно, как скрылось за облаками солнце.

– Вы и впредь намерены поступать подобным образом? Позвольте предупредить вас, Сара Уиллис. Ваша семья потакала своеволию и самоуверенности, но я этого делать не собираюсь. Ни на моем корабле, ни на моем острове не место прихотям и капризам.

– Ваш остров? А мне казалось, что идея Атлантиса всегда подразумевала утопическое понятие равенства и отсутствия собственности.

Капитан помрачнел.

– Так оно и есть. Но ведь кто-то должен устанавливать правила и следить за их исполнением. Мои люди мне доверяют. И всем остальным на острове придется подчиняться выработанным мною правилам. Понимаю, как трудно с этим смириться человеку вашего склада. Вы дочь графа Блэкмора и привыкли немедленно получать то, что хотите. Но в конце концов вам придется признать право сильного. Неповиновение властям может вам дорого обойтись.

Сара пропустила мимо ушей угрозу, однако презрение, с которым прозвучали слова «дочка графа Блэкмора», вызвало любопытство. Ненависть к аристократам выходила за пределы разумного. Вряд ли ее можно было объяснить одним лишь американским патриотизмом.

– Хотелось бы знать, – спокойно произнесла она, – какой смысл вы вкладываете в понятие «неповиновение властям» и что за ужасный английский аристократ научил вас так отчаянно презирать тех, кого вы назвали «людьми моего склада».

Глаза капитана сверкнули; он напрягся и резко шагнул в сторону, будто зверь, который готовится к нападению. Сара тоже невольно отступила и даже прикрыла лицо рукой, словно ожидая удара.

– Поверьте, – произнес наконец Гидеон, – вам незачем это знать.

Повернувшись на каблуках, капитан решительно зашагал прочь, а Сара так и осталась стоять, дрожа от страха.


Мельком взглянув на компас, Гидеон повернул штурвал на четверть оборота. День клонился к вечеру, косые лучи солнца не обжигали, а дарили мягкое, приятное тепло.

Весь день Гидеон избегал встречи с учительницей, поручив ее заботам Барнаби Кента, но от собственных мыслей не убежишь. История матери маленькой бунтарки не давала покоя: активная поборница реформ вышла замуж за графа. Неужели такое возможно? Впрочем, Сара могла драматизировать события. Преувеличить реформаторские усилия и матери, и ее собственные. Гидеон на своем веку повидал немало английских графов и хорошо знал, что эти осторожные и в то же время высокомерные люди ни за что не позволили бы своим женщинам испачкать ручки в пыли бедности, не говоря уже о такой грязи, как преступления и тюрьмы.

И все же Сара оказалась на борту тюремного фрегата «Добродетель». Забыв о собственном благе, отважно отстаивала права осужденных женщин. О ее принадлежности к графскому роду Гидеон узнал, лишь когда учительница пыталась убедить его оставить плавучую тюрьму в покое. Будь она робкой или чванливой, ни за что не отважилась бы ни на один из этих поступков.

Капитан улыбнулся. Да, робость Сары вполне можно было сравнить со сдержанностью боевого корабля. Очень красивого, с точеными линиями корпуса – от носа и до кормы, – но все же боевого, готового в любой момент вступить в битву. Едва дело касалось подопечных и их благополучия, миниатюрная мисс мгновенно преображалась в хорошо вооруженный бриг. Мужество и упорство красавицы казались немыслимыми, мучительными... и отрезвляющими. Порой они заставляли капитана усомниться в справедливости собственных действий. Может быть, не стоило захватывать тюремный парусник?

Этот солдат в юбке мог смутить покой любого человека, уверенного в собственной правоте. Да ниспошлет Господь терпение тому, кто на ней женится.

Гидеон едва не застонал. Воображение уже в который раз рисовало ему одну и ту же картину. Раскинув тонкие изящные руки, Сара лежит на кровати, устремив на него затуманенный страстью взор, и манит к себе словно сирена.

Нет, это счастье не для него. Пусть кто-нибудь другой ответит на роковой зов и сядет на мель у смертельно опасного побережья. Сам он ни за что не поддастся искушению.

Но тогда другой познает восторг поцелуев, радость прикосновения к нежной шелковистой коже, неповторимый аромат пышных каштановых волос, свежесть юного обнаженного тела. В этот момент его собственное тело недвусмысленно отозвалось на нарисованную воображением картину, и Гидеон негромко выругался.

– Хорн, хватит мечтать, спустись в трюм и послушай, что преподает на своих уроках эта женщина, – раздался за спиной ехидный голос Барнаби.

Гидеон обернулся. Англичанин стоял на верхней ступеньке ведущей на квартердек лестницы.

– Меня ничем не удивишь, – откликнулся капитан и снова повернулся к штурвалу. У него не было сейчас ни малейшего желания снова общаться с учительницей. Пусть мистер Кент сам займется соотечественницей.

– Тебя, возможно, и не удивишь, но это вовсе не означает, что не о чем беспокоиться. Ты, конечно, образован гораздо лучше меня, но разве «Лисистрата» не та самая комедия, в которой женщины отказываются выполнять супружеские обязанности, требуя от мужей прекращения войны?

Гидеон со стоном вцепился в штурвал. «Лисистрата» относилась к тем произведениям, которые отец чуть ли не силой заталкивал ему в горло, как только парнишка научился читать.

– Да, именно так. Но только не говори, пожалуйста, что она пытается научить их тому же. Это же древнегреческая литература! Кто из них знает греческий? Никто не поймет ни слова, даже если учительница знает весь текст наизусть.

– Учительница переводит его на английский. А уж английский они прекрасно понимают. Мисс Уиллис излагает историю с большим энтузиазмом.

Гидеон с проклятием бросил штурвал, и Барнаби тут же занял место капитана.

– Нельзя было брать на борт эту неугомонную девчонку! – ворчал он, направляясь к лестнице. – Надо было ее связать и с кляпом во рту отправить в Англию!

Барнаби расхохотался. Капитан спустился на палубу и решительно зашагал клюку. Необходимо пресечь любые попытки вызвать неповиновение.

Спускаясь в трюм, Гидеон хорошо слышал воодушевленный голос Сары: она говорила неторопливо, размеренно, четко. Капитан помедлил на ступеньках. В эту минуту речь шла о том, как гонец из Спарты рассказывал членам афинского магистрата об отчаянии достойных спартанцев, не знающих, как положить конец холодности жен. Трудно было сдержать улыбку. Скромная мисс пересказывала сцену без единою фаллического образа и символа, которыми изобиловал греческий оригинал. Только Сара Уиллис могла превратить «Лисистрату», самую вульгарную и непристойную из древнегреческих пьес, в строгую и целомудренную историю.

Прогнав с лица предательскую улыбку, Гидеон спустился в трюм и увидел, что учительница стоит в самом дальнем его конце, спиной ко входу. Перед ней расположились женщины и дети – человек тридцать. Все слушали затаив дыхание. Окон в трюме не было, и тропическая жара безжалостно заявляла о себе. Однако даже дети сидели тихо, а если кто-то из малышей вдруг начинал хныкать, мать тут же его одергивала.

Капитан нахмурился. Да, ничего другого не следовало ожидать.

Гидеон пошел по трюму, не замечая беспокойства, которое вызвало его появление. Сара обернулась. Щеки ее вспыхнули.

– Добрый день, леди, – приветствовал капитан женщин ледяным тоном. – На сегодня занятия окончены. Почему бы вам не подняться на палубу и не подышать свежим воздухом?

Никто не сдвинулся с места. Решительно скрестив руки на груди, Сара воинственно посмотрела в глаза нарушителю спокойствия:

– Вы не имеете права распускать класс, капитан Хорн. Тем более что мы еще не закончили урок. Я как раз рассказывала историю о...

– Да-да, знаю. Вы как раз пересказывали «Лисистрату».

В глазах мелькнуло удивление, однако учительница тут же взяла себя в руки и холодно взглянула на непрошеного гостя.

– Да, вы правы, именно «Лисистрату», – произнесла она любезным тоном. – Надеюсь, капитан Хорн, вы не собираетесь запретить мне знакомить учениц с великими произведениями мировой литературы.

– Ни в коем случае, – в тон ей ответил Гидеон. – Вот только выбор материала представляется не самым удачным. Не кажется ли вам, что комедия Аристофана немного сложна для восприятия неподготовленной аудиторией?

Сара не сразу смогла справиться с изумлением, и мгновенное замешательство гордой особы доставило Гидеону искреннее удовольствие. Но вот она пришла в себя и, не обращая внимания на шепот подопечных, вскинула голову:

– Можно подумать, вам действительно что-нибудь известно об Аристофане.

– Для того чтобы знать литературу, вовсе не обязательно быть отпрыском английского аристократического семейства. Мне хорошо известны все эти чертовы авторы, которых вы, англичане, превозносите до небес. Любой из них оказался бы куда полезнее для учениц, чем Аристофан.

Сара ушам своим не верила, а Гидеон лихорадочно перебирал в памяти сотни стихотворных строк, которые отец-англичанин в прямом смысле этого слова вбил ему в голову.

– К примеру, можно было бы выбрать «Укрощение строптивой» Шекспира. Как прекрасно сказано:

Ну-ну! Не морщитесь так мрачно, так сурово

И стрел презрительных не посылайте взглядом.

Неужто ранить вы осмелитесь хозяина, владыку,господина?

Так давно не приходилось вспоминать любимые строки отца, и все же они звучали в уме свежо и живо, как будто выученные только вчера. А уж пользоваться литературой как оружием Гидеон умел лучше всех. Не зря отец обожал терзать сына цитатами о непослушных детях.

Сара забыла обо всем, не в силах отвести изумленный взгляд от лица необыкновенного пирата. Женщины, в свою очередь, с недоумением наблюдали за этой сценой.

– Как... то есть откуда вы знаете...

– Это не имеет значения. Существенно лишь то, что вы рассказываете историю о Лисистрате, вместо того чтобы читать Шекспира:

Твой муж – твой лорд, твой господин и твойзащитник.

Властитель, суверен; лишь он заботы полн.

Тревожась о тебе, не знает он покоя

Ни на земле, ни в шуме бурных волн.

Сара перестала удивляться и с легкостью узнала отрывок из знаменитой пьесы Шекспира. Да, именно такими словами Катарина признает Петруччио своим господином и хозяином перед всеми гостями отца.

Глаза учительницы блеснули. Она уже полностью овладела собой и сделала шаг вперед, словно принимая вызов.

– Но ведь мы еще не жены. А у Шекспира есть и такие строки:

О, не вздыхайте, леди, не вздыхайте.

Всегда к обману был мужчина склонен.

Одной ногой на суше, а другой на море,

И постоянство – лишь мечты услада.

– Ах да, конечно, «Много шума из ничего». Но заметьте, даже Беатриче в конце концов изменяет свое мнение. По-моему, это ее слова:

Прощай, презрение! Прощай, девичья гордость!

Что толку в этих предрассудках праздных?

Сдаюсь тебе на милость, Бенедикт,

И сердце укрощенное твоей любви вверяю.

– Но ее обманом заставили их произнести! И силой принудили принять Бенедикта – точно так же, как вы силой принуждаете нас!

– Принуждаем вас? – не сдержавшись, крикнул Гидеон. – Да вы не знаете, что такое принуждение!

Заметив, что женщины наблюдают за происходящим с нескрываемым страхом, Гидеон замолчал. Девчонка умудряется передергивать слова так, что он выглядит настоящим чудовищем!

– Вон отсюда! – вне себя от гнева, закричал капитан. – Убирайтесь немедленно, все до одной! Я буду разговаривать с мисс Уиллис наедине!

Дважды повторять не пришлось. Усталые, измученные духотой, испуганные ученицы ждали лишь команды подняться на палубу. Все бросились к лестнице. Охваченная отчаянием, Сара смотрела им вслед.

– Вернитесь! Он не может заставить вас уйти! Не имеет права!

– Простите, мисс, – виновато прошептала последняя из отступниц и, низко склонив голову, подтолкнула к лестнице детей.

Едва наступила тишина, Сара с горящими от гнева глазами набросилась на того, кто так бесцеремонно нарушил ее планы и уязвил ее гордость:

– Как вы смеете?! Никто не давал вам права врываться сюда и прогонять моих учениц! Вы... вы просто тиран!

Тот факт, что обвинение определенно содержало долю правды, вовсе не делало его менее обидным. Всего несколько шагов, и Гидеон оказался рядом с непокорной англичанкой.

– Мне уже надоело выслушивать оскорбления, Сара. Да, мы действительно захватили корабль, но разве после этого с вами хоть раз обошлись плохо, неуважительно? Били? Насиловали? Запирали в каюте?

– Нет, но все это вопрос времени! Вчера вы уже применили силу!

Сара тут же пожалела о сказанном. О вчерашнем поцелуе следовало забыть навсегда.

Гидеон мгновенно напрягся – настолько, что шрам на щеке побелел и стал сильнее заметен на загорелой коже. Подойдя к ней вплотную, он крепко сжал тоненькую талию – с такой силой, что Саре пришлось забыть о независимости и гордости.

– Так что же произошло вчера? Я нескромно навязал вам свое внимание, свои ласки? Я вас целовал, а вы покорно терпели мои дерзкие, бесстыдные поцелуи? Странно, но мне вчерашние события вспоминаются немного иначе.

Теперь уже пират не кричал, даже не говорил, он шептал – и от этого слова казались куда весомее, значительнее, серьезнее.

– Я хорошо помню, как ваши губы раскрылись навстречу моим. Как страстно вы прижимали к себе мою голову. Большинство женщин несколько иначе реагируют на насилие.

Да, негодяй безжалостно отхлестал непокорную ее же собственной слабостью. Сара отчаянно уперлась кулачками в широкую грудь, но пират с силой прижал ее к себе, заставив мгновенно ощутить сильное, мускулистое тело.

– Вы понятия не имеете о насилии. Может быть, пришло время показать, что это такое?

– Не-ет, – попыталась возразить Сара, однако горячие губы не позволили протестовать.

Поцелуй получился жадным и беспощадным, а объятие едва не лишило ее сознания. Все попытки освободиться оказались напрасными. Сразив жертву огненным взглядом, разбойник легко ее приподнял и посадил на высокий сундук. Сжав запястья, завел руки за спину и, крепко удерживая их одной рукой, другой обнял за шею, чтобы целовать еще и еще.

В этих поцелуях не было нежности. Они должны были послужить наказанием, вызвать обиду и ненависть. Так и случилось. Сара ненавидела его в этот момент.

– Вот что такое насилие, милая девочка, – почти прорычал пират.

И вдруг выражение его лица стало мягче. В голосе прозвучали ласковые нотки.

– Я вас не виню. Мне и самому не по душе насилие.

Его глаза впитывали каждую черточку, каждую тень ее лица. Гидеон нежно провел пальцами по тонкой белой шее.

– Куда больше мне нравится обнимать вас такой, какой вы были вчера: мягкой, податливой, очаровательной.

Он не отрывал взгляд от ее губ. От этого магического взгляда по спине у Сары побежали мурашки. Усилием воли Сара поборола предательское чувство.

– Вы вообще не имеете права меня обнимать.

– Неужели? – На его губах заиграла снисходительная улыбка. Гидеон склонил голову, и Сара приготовилась отразить еще один безжалостный поцелуй. Однако он прижался губами к мягко проступающей на шее голубоватой пульсирующей жилке.

Сейчас губы оказались теплыми и удивительно мягкими – совсем не такими, какими были всего несколько мгновений назад. Сара изо всех сил старалась не поддаваться искушению, однако не могла унять дрожь. Чувства захлестывали и уносили на гребне волны.

Слегка отстранившись, Гидеон взглянул на ее дрожащие губы и властно накрыл их своими.

Сопротивляться у Сары не было сил. Даже морские волны подчинялись воле этого дьявола: они раскачивали корабль так, что, сидя на сундуке, Сара то и дело прижималась к груди искусителя. А тем временем его язык смело ласкал ее рот, каждое прикосновение отдавалось дрожью в коленях, странным ноющим чувством в животе и ниже...

Господи, никто никогда не дарил ей таких восхитительных ощущений.

К тому моменту, когда его рука скользнула вниз по шее, по ключице и остановилась на груди, Сара изогнулась навстречу поцелую.

Гидеон мгновенно ощутил перемену настроения. Да и можно ли было ошибиться? Маленькие кулачки разжались, и руки уже не отталкивали, сопротивляясь ласке, а сами проникли под кожаную жилетку и обняли за талию. Черт возьми, она восхитительна в своей непредсказуемости! Почему она не возненавидела его за жестокость первых поцелуев? Сам он презирал себя за грубость – настолько, что счел необходимым целовать ее снова и снова, чтобы доказать, что он вовсе не чудовище, как это может показаться.

Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме нежных прикосновений и ласк. Тело принимало решение самостоятельно, без участия разума.

Сара отвечала так невинно, так просто, так... обаятельно и прелестно. Хотелось сорвать скрывающую очарование одежду, положить малышку на одну из множества подстилок и забыться в наслаждении. Гидеон застонал. Он должен взять себя в руки, действовать осознанно, чтобы доказать, что такое сила и чем она отличается от взаимной удовлетворенности. Лишь после этого можно будет выпустить заносчивую мисс на свободу.

Но все это потом, после того как он прикоснется к каждой клеточке восхитительного юного тела.

Ткань, разделявшая ладонь и вожделенную грудь, раздражала. Гидеон развязал кружевную манишку, скромно прикрывавшую и без того неглубокий вырез муслинового платья. Сара отстранилась и удивленно взглянула на него. Едва докучливая манишка полетела на пол, он начал ласкать нежную грудь, с некоторой опаской ожидая реакции.

Однако Сара сидела неподвижно на сундуке, только взгляд у нее был испуганный. Осмелев, Гидеон проник в корсаж.

– Вы не должны так... так прикасаться ко мне, – едва слышно выдохнула Сара, хотя нежная изюминка соска приняла ласку и стала твердой как камешек.

– Не должен. – Медленными чувственными движениями он продолжал дарить наслаждение, наслаждаясь сам. – Но ты же хочешь этого, правда? Хочешь этих ласк. – Гидеон готов был во что бы то ни стало добиться признания. Чтобы она не могла потом обвинить его в излишней настойчивости.

Сара отвернулась, пытаясь скрыть лицо, однако не остановила руку и даже не отстранилась.

– Я не... то есть... я не хочу... я... мне...

Гидеон снова накрыл губами нерешительные губы и проник языком в горячую влагу рта так, как хотел бы проникнуть в святая святых. Прижав к себе миниатюрную фигурку, расстегнул крючки на спине и немного спустил с плеч рукава платья. Потом нетерпеливо развязал тесемки рубашки и сдернул платье почти до талии, наконец-то обнажив волшебные жемчужины.

Сара негромко застонала и зашевелилась, однако не отстранилась и не прервала поцелуя. Господи, до чего же она хороша! Самая восхитительная, самая желанная из дочерей Евы! Как же насладиться ею? Как познать ее? Не переставая ласкать языком соблазнительные губы, он смело наполнил ладони жемчугом. Его не пугали ни бешеная гонка собственного сердца, ни неумолимо гнетущее желание.

Да, нежное тело казалось мягким, податливым и безотказным; сам же он с болью ощущал собсвенную стальную плоть. Страсть переполняла, подчиняла, порабощала.

Сара доверчиво прильнула к нему, и Гидеон освободил горячие губы, но лишь для того, чтобы проложить дорожку поцелуев по атласной коже шеи и груди. Требовательно захватил губами сосок. Сара, словно зачарованная, следила за ним широко раскрытыми глазами, но не сопротивлялась. Напротив, вцепившись пальцами в его широкие плечи, девушка изогнулась, стремясь оказаться еще ближе. Наверное, от ногтей останется след. Ну и что? Он страстно желал ее. Здесь и сейчас. Немедленно!

На какой-то миг он пришел в себя, но тут же снова утратил чувство реальности. Перед ним была воинственная королева, призывавшая свои войска к бою дерзким рассказом о Лисистрате. Против чар такой волшебницы устоять невозможно. Он желал ее. Она желала его. Что могло быть важнее их чувств?

– Гидеон! О небеса! – выдохнула Сара в тот момент, когда он осыпал грудь жадными жаркими поцелуями.

– Да, мы сейчас на небесах, – пробормотал он, не поднимая головы. – А ты, милая, настоящий ангел.

Им суждено быть вместе. Тело требовало большего. Он должен получить все. Он задрал ей юбку.

Ладони заскользили по гладкой шелковистой коже, проникли в развилку бедер. Она должна принадлежать ему и только ему.

Мысли лихорадочно кружились, а рука тем временем осмелилась на самый дерзкий поступок и проникла в потайное местечко между ног.

Глава 11

Мы действуем по собственной воле не больше, чем дама пик, в плену у которой оказывается червонный валет.

Леди Мэри Уортли Монтегю. Письмо от 13 января 1759 г.

Сара словно очнулась от наваждения.

– Нет, – решительно прошептала она, резко отстраняясь. – Нет, нельзя, нельзя!

Рука продолжала ласкать, даря облегчение и освобождение от той сладкой муки, которая переполняла изнемогающее от наслаждения и жажды тело.

– Напротив, необходимо, – прошептал Гидеон. – Ты хочешь этого. Позволь прикоснуться. Позволь показать, как хорошо нам может быть вместе.

С этими словами он начал гладить ее так страстно, что через несколько мгновений у нее появилось ощущение горячей влаги.

– Да, – прошептала она, забыв о целомудрии и осторожности. Прикрыла глаза, чтобы не видеть сквозившей в его взгляде извечной мудрости мужчины, понимающего слабость и податливость женского естества.

Гидеон продолжал ласкать желанный бугорок, который страстно взывал к прикосновению. Сара положила ладони на сильную мускулистую грудь и ощутила твердую, упругую поросль. Казалось, его кожа отзывается на прикосновение подобно взъерошенному бархату. Судорожно вздохнув, Гидеон схватил ее ладонь и опустил ниже пряжки на своих бриджах, к напряженному, страдающему от собственной силы холму.

Сара раскрыла глаза. Выражение его лица уже не казалось всезнающим; сейчас он смотрел неистово, требовательно, жадно и в то же время умоляюще, как может смотреть на женщину лишь погибающий от страстного вожделения мужчина. С тихим звериным рыком он подался вперед, стараясь ощутить прикосновение, и одновременно сделал какое-то движение ладонью. Сара едва усидела на сундуке.

– О Господи! – вырвалось у нее. Не ведая, что творит, девушка потерлась о его ладонь, пытаясь продлить наслаждение.

Его глаза блеснули пониманием и сочувствием. Дерзкой умелой рукой он раздвинул плотную кудрявую поросль и легко проник в горячее влажное лоно.

– До чего же ты хороша! – Со стоном неутоленной страсти Гидеон запечатлел на ее губах поцелуй.

Словно в тумане Сара слышала неясный шум над головой: голоса, потом стук.

– Капитан, капитан, вы здесь?

Усилием воли Гидеон прервал поцелуй и с едва слышным проклятием убрал дарившую счастье руку.

– Да, Сайлас, я здесь. Сейчас поднимусь.

Вернувшись из тумана чувств и блаженных ощущений, Сара тут же перенеслась в ад: да, она едва не сгорела от отчаянного, мучительного стыда. Какой позор! Невозможно поверить! Ее рука лежала на его бриджах! А он касался ее с той окончательной интимностью, которая позволена только супругу и больше никому ни единому человеку в мире!

Едва она убрала руку, как на лестнице послышались тяжелые шаги.

– Необходимо срочно поговорить, – загремел повар, пытаясь перекричать стук деревянной ноги. – Очень важно. О женщине по имени Луиза...

– Еще шаг, Сайлас, и, клянусь, я протащу тебя под килем! – яростно рявкнул Гидеон.

Стук тут же прекратился. Сара торопливо опустила юбку и хотела спрыгнуть с сундука, однако Гидеон не позволил: обеими руками он настойчиво придержал ее за бедра.

Не отводя красноречивого взгляда от ее глаз, он крикнул Сайласу:

– Отправляйся в мою каюту, через пару минут приду! Там и поговорим. Мне необходимо закончить кое-какие неотложные дела.

Эти «неотложные дела» – она. Как только капитан покончит с ними, навсегда забудет о ней.

Этого нельзя допустить. Нельзя идти на поводу у бесцеремонного пирата. Крышка люка захлопнулась, и Гидеон тут же наклонился для нового поцелуя. Но на сей раз она подготовилась: изо всех сил уперлась кулачками ему в грудь, отвернулась и решительно прошептала:

– Нет, больше нельзя.

Сильная рука снова оказалась на талии, а жаркое дыхание обжигало ухо.

– Но почему?

Молчание продолжалось несколько мгновений. Какой довод может оказаться убедительным? Скажи она, что они не женаты, он не долго думая ликвидирует препятствие. Но иметь подобное чудовище в качестве мужа – истинное несчастье!

И тут Сара вспомнила план Питера.

– Я обещала другому.

Живое, пылкое, горячее тело мгновенно окаменело. Тяжким грузом повисло молчание, его нарушал лишь мерный звон корабельного колокола: настало время смены вахты. Однако Гидеон не отстранился.

– И кто же этот другой? Он остался в Англии? – спросил капитан с нескрываемым подозрением.

Выдумать лондонского жениха было бы забавно. Но вряд ли зыбкая затея сможет удержать агрессора на расстоянии.

– Нет. Это другой моряк. Я... я согласилась выйти замуж за одного из членов вашей команды.

Лицо капитана потемнело.

– Не может быть.

Сара энергично закивала:

– Вчера вечером Питер Харгрейвз сделал мне предложение... ну и я согласилась.

На разгоряченном желанием мужественном лице отразилось изумление, которое тут же сменил гнев. Крепко схватив пленницу за плечи, словно она могла вспорхнуть и улететь, капитан низко склонился, чтобы встретить потупленный взгляд.

– Но он вовсе не член моей команды. Ты потому и приняла его предложение? Потому что он не мой человек? Или успела воспылать к нему нежными чувствами?

Последние слова Гидеон презрительно процедил сквозь зубы, и Саре стало невыносимо стыдно. Нелегко заявить о любви или хотя бы горячей симпатии к Питеру, после того как она только что едва не отдалась этому негодяю. Но только такой ответ возымеет действие. Руки, все еще сжатые в кулачки у широкой груди, дрожали.

– Да... да, он мне нравится.

– Так же, как «нравлюсь» я?

Сара отвернулась, не находя ответа, но Гидеон сжал двумя пальцами подбородок и заставил смотреть себе в глаза. Даже в тусклом свете было заметно, что желание все еще не покинуло его. Напряжение слышалось и в голосе.

– Не все ли равно, что и кому ты обещала вчера вечером? Сегодня все изменилось. Ты отвечала на мои ласки.

– Это было ошибкой, – пролепетала Сара, избегая его гневного взгляда. – Мы с Питером вполне подходим друг другу. Я знаю его давно, еще с «Добродетели». Он достойный, порядочный человек, и я не изменила своего решения выйти за него замуж.

– Хочешь сказать, что он не такой «тиран», каким кажусь тебе. И не порочный пират, способный лишь «насиловать и грабить».

С проклятием Гидеон резко повернулся и стремительно направился к лестнице.

– Что бы ты ни думала, Сара, он не для тебя, поверь! И я немедленно положу конец вашему дурацкому договору!

Сару охватил беспредельный ужас. Этот страшный человек способен сделать с Питером все, что угодно! Никто его не остановит!

– Нет! – отчаянно закричала она, спрыгнув с сундука. – Нет, Гидеон, остановитесь!

Но капитан взлетел уже на середину лестницы. Едва Сара встала, расстегнутое платье свалилось с плеч. Пришлось привести себя в порядок, а Гидеон тем временем исчез на палубе.

Сара лихорадочно боролась с крючками. Если она сию же минуту не вмешается, злобное чудовище успеет выкинуть несчастного Питера за борт или придумает другую ужасную кару. Этого никак нельзя допустить. Питер – единственная надежда на спасение, на возвращение домой.


Питер только что сменился с вахты и теперь спокойно лежал в гамаке, вырезая на куске старой слоновой кости силуэт парусника. Он был один в каюте – все члены команды занимались своими делами: кто ухаживал за потенциальными невестами, кто отбывал вахту. Будь его воля, Питер тоже не валялся бы без дела, а проводил время поближе к Энн Морис.

К сожалению, это невозможно. Одна лишь мысль о том, что в эту минуту возле малышки увивается какой-нибудь грязный пират, доводила Питера до бешенства. Да, он выбрал единственно возможный путь, однако путь этот увел его прочь от очаровательной валлийки.

Внезапно дверь распахнулась, да так резко, что с грохотом стукнулась о стену. От неожиданности Питер едва не вывалился из гамака. В каюту смерчем влетел сам лорд-пират, лицо чернее тучи, в глазах дьявольский огонь. Было чего испугаться.

Харгрейвз осторожно выскользнул из гамака и на всякий случай остановился с противоположной стороны – пусть хлипкая, но все же преграда. Капитан Хорн летел прямо к нему.

– Добрый вечер, капитан. Надеюсь, все в порядке?

Вместо ответного приветствия капитан схватил его за ворот и приподнял, чтобы смотреть прямо в глаза.

–Ты ее не получишь, понятно? Ни сейчас, ни потом! Никогда!

Питер задрожал.

– О ком вы говорите, капитан?

– Ты знаешь о ком, англичанин. – Пират прищурился. – Если, конечно, она не соврала, что выбрала в мужья именно тебя.

Питер судорожно сглотнул и с трудом перевел дух. Такое и в страшном сне не привидится.

– Мисс Уиллис не лгала, капитан. Я... я действительно просил ее выйти за меня замуж, и она согласилась.

Держа Харгрейвза в воздухе одной рукой, пират уже собрался было вцепиться другой ему в горло. Питер покрепче сжал небольшой нож, которым только что так невинно и беззаботно вырезал кораблик. Если бы напал кто-нибудь другой, он не задумываясь уложил бы его одним метким, безошибочным ударом. Но капитан! С этим ненормальным лучше вести себя поосторожнее.

– Отпустите! – внезапно раздался за спиной пирата истошный крик. В каюту влетела сама мисс Уиллис: распущенные волосы спутались, лицо белее той безделушки, над которой только что трудился Питер. – Отпустите его немедленно, слышите?

– Не лезь, Сара! – приказал пират, кровожадно сжимая горло жертвы.

Харгрейвз уже едва дышал. Пальцы взбешенного капитана давили так, что осталась лишь узкая щелочка и воздух просачивался сквозь нее со страшным, почти предсмертным хрипом.

Мисс Уиллис, подбежав, повисла на согнутой руке.

– Вы задушите его! Отпустите немедленно!

– Я просто его учу! – прорычал в ответ капитан Хорн. – Напоминаю: нелишне знать свое место на корабле, тем более если оно ниже последнего юнги!

– И за это вы решили лишить несчастного жизни?

– Да, за это. А еще за то, что вздумал за тобой ухаживать. – Капитан взглянул на Харгрейвза. Тот задыхался. – Он не может иметь равных со всеми прав. Мне следовало объяснить ему это с мого начала.

– Но я выбрала именно его! – Миниатюрная мисс мужественно сражалась с могучей рукой. – Вы же сказали, что мы можем ыбирать себе мужей! Я выбрала того, кого захотела!

В каюте внезапно повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь легким поскрипыванием гамаков. Чуть ослабив хватку, уже грозившую превратиться в смертельную, капитан повернулся и пристально взглянул на непредсказуемую англичанку.

– То есть вы утверждаете, что действительно хотите выйти замуж за простого матроса?

– Если единственная альтернатива – пират, то да! – Ответ прозвучал как эмоциональный всплеск. Однако капитан сверлил ее взглядом, и Сара уже более спокойно добавила: – Разумеется, я этого хочу. И если вы запретите ему на мне жениться, то лишите меня того права, которое сами же дали. – Она глубоко вздохнула. – Ведь если мне позволено выбрать только того, кого одобряете вы, то это уже вовсе не выбор. Разве не так?

Капитан тихо выругался и с силой швырнул Харгрейвза на пол. Нож и слоновая кость со стуком разлетелись в разные стороны. Питер лихорадочно пытался отдышаться, а пират тем временем склонился над ним с таким видом, словно только что получил неожиданный удар и теперь готовился разорвать виновника на мелкие кусочки.

Заметив, что капитан не отказался от мысли о мести, Питер вскочил на ноги и принял боевую стойку. Драться с самим лордом-пиратом очень не хотелось. Куда разумнее было бы оставаться незаметным маленьким человечком. Но если только таким способом можно обеспечить безопасность отважной мисс, да и себе самому, драться все-таки придется.

– Прекратите! – закричала мисс Уиллис. – Вы оба! Капитан Хорн поманил соперника пальцем:

– Твой удар, Харгрейвз! Давай же, бей, не стесняйся!

Снисхождение мгновенно высекло роковую искру, и Питер нанес резкий удар, который неизменно сбивал врага с ног. Однако на сей раз почему-то сам внезапно оказался на полу. Он беспомощно лежал на спине, а капитан возвышался над ним.

Победитель поставил ногу на грудь поверженного противника и зловеще улыбнулся:

– Что ж, очень неплохо, Харгрейвз. Достаточно точный маневр. Однако тот, кто учил тебя так драться, непременно должен был научить игнорировать насмешки и колкости противника. Азиатские боевые приемы требуют азиатского образа мыслей. А это означает, что чувства ни в коем случае не должны возобладать над холодным расчетом.

Питер в ужасе смотрел снизу вверх. Ему еще ни разу не приходилось встречать моряка, знакомого с наукой восточного боя. Впрочем, можно было догадаться, что если хоть одному-единственному человеку во всем океане известны ее тайны, то этим человеком должен оказаться именно лорд-пират.

К немалому изумлению поверженного, капитан снял ногу, а потом даже протянул ему руку, чтобы помочь подняться.

Мисс Уиллис выскочила из-за широкой спины капитана и подбежала к матросу, взволнованно сжав обе его руки.

– Ты не ранен? Он не очень сильно тебя ударил?

– Нет, мисс, ранена всего лишь моя гордость. – Побежденный улыбнулся, смущенно и грустно. – Не беспокойтесь, со мной все в порядке.

Только сейчас Харгрейвз заметил проницательный взгляд пирата и осознал, что ведет себя не как жених, а как слуга. Он обнял вздрогнувшую от удивления мисс Уиллис за талию. Победитель с интересом наблюдал.

– Какая трогательная сцена, – презрительно процедил Хорн сквозь зубы. – Подумать только, у меня под носом родилась такая страсть, а я ничего не заметил.

– Как уже сказала мисс Уиллис, она выбрала меня. Вы, должно быть, слышали, что мы подружились еще на «Добродетели».

Они с Сарой договорились рассказывать всем именно эту версию, хотя понимали, что она не слишком правдоподобна. Капитан тоже в ней усомнился и остановил на мисс Уиллис откровенно похотливый взгляд. Та едва смогла унять охватившую ее дрожь.

– Дело в том, что в последние два дня мы тоже «подружились», причем довольно близко. Правда, Сара?

Питер повернулся и с удивлением заметил, что мисс залилась румянцем. На немой вопрос она ответила лишь виноватым взглядом, а потом опустила глаза и, слегка запинаясь, пролепетала:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Разумеется, не понимаете! – загремел капитан. – Да и я-то хорош! Мог бы догадаться, что двуличная английская леди ни за что не признает нашу «дружбу». Можете отрицать правду передо мной, даже перед своим матросиком, – голос перешел в угрожающий шепот, – но вы не сможете лгать себе самой.

Завершив разговор этой странной сентенцией, Гидеон Хорн резко повернулся на каблуках и вылетел из каюты, изо всех сил хлопнув дверью и оставив Питера в полном недоумении. Ясно было лишь одно: между мисс Уиллис и капитаном завязались какие-то отношения.

Едва дверь захлопнулась, Сара вырвалась из робких объятий Харгрейвза и принялась нервно ходить по каюте.

– Негодяй! Мерзкий тип! Чудовище!

Только сейчас Питер обратил внимание на внешность учительницы. Выглядела она довольно странно. Волосы растрепаны. Кружевная манишка, прикрывавшая грудь, исчезла. Над корсажем болталась завязка от рубашки. Питер похолодел. Что же имел в виду капитан? Что означает его «подружились»?

– Что делал с вами этот чертов пират?

Сара медлила с ответом. Потом наконец сказала:

– Ничего, кроме того, что я сама позволила.

Харгрейвз застонал. Если ему и удастся вызволить мисс, граф Блэкмор все равно его прикончит.

– Значит, он прикасался к вам? А он... ну... то есть...

Питер запутался и умолк. Проклятие! Разве позволено простому матросу задавать сестре графа столь нескромные, неприличные вопросы?

Сара сразу поняла, что именно так взволновало ее телохранителя. С достоинством расправив плечи, она посмотрела ему в глаза. Взгляд казался чуть ярче обычного.

– Он не... не лишил меня невинности, если ты намерен спросить об этом. И никогда этого не сделает. Я не позволю.

В ответ Питер лишь вопросительно поднял брови, и Сара категорично добавила:

– И вообще, не стоит так обо мне беспокоиться. Я сама могу за себя постоять.

– Вижу. Потому-то наш капитан и бегает за вами, словно мартовский кот за кошкой.

Ответом на дерзкое замечание послужил взгляд, способный без труда разрезать стекло.

– С капитаном Хорном я справлюсь без твоей помощи, Питер. Лучше придумай, как быстрее избавиться от пиратов.

Мисс Уиллис удалилась с гордо поднятой головой, а Питер Харгрейвз так и остался стоять, с грустью размышляя о том, как организовать побег, когда так трудно защитить эту непредсказуемую особу от лорда-пирата. Или же от нее самой.

Глава 12

Да, Англия благоволит богатым, благородным.

Но как безжалостна она к нам, беднякам безродным!

Вот почему влекут нас даль, ветра и синь морская,

И острова, где плещут волны, слух лаская.

Неизвестный автор. Последний пират

На следующее утро, вскоре после завтрака, Сара Уиллис и Луиза Ярроу стояли на палубе, вглядываясь в морскую даль. С полчаса назад раздался долгожданный клич «Земля!», но до сих пор не удавалось разглядеть ничего, кроме блестящей в солнечных лучах воды, а за ней – едва заметной коричневой полоски.

– Что скажешь? – спросила Сара.

– Пока ничего нельзя понять. Слишком далеко.

Вокруг толпились женщины. Все старались подобраться к самому краю и рассмотреть таинственный остров, где им предстояло навсегда поселиться.

Энн Морис протиснулась сквозь толпу и остановилась возле Сары. Темные кудри развевались на ветру, на румяном розовом личике были написаны нетерпение и любопытство.

– Так это он и есть? – Энн кивнула в сторону острова головой, держа в руках тяжелую стопку грязных мисок. – Это и есть Атлантис?

– Пока трудно сказать, – ответила Сара, – но скорее всего Атлантис. Капитан сказал, что осталось всего два дня пути.

Энн прищурилась, пытаясь разглядеть долгожданную землю.

– Может быть, Питер разрешит посмотреть в подзорную трубу?

– О, если мисс Уиллис попросит, он будет счастлив услужить, – рассеянно заметила Луиза. – Теперь, когда она согласилась выйти за него замуж, он…

Внезапный грохот заставил Сару и Луизу обернуться. Прижав кулачок к губам. Энн растерянно стояла над грудой оскол ков.

– Энн... – позвала Сара. Маленькая валлийка, ни слова не говоря, присела на корточки и принялась собирать в фартук разноцветные осколки. – С тобой все в порядке? – Мисс Уиллис опустилась рядом с плачущей Энн. – Бог мой, что случилось?

– Ничего, – ответила Энн, отвернувшись. – Миски выскользнули из рук, и все.

– Но ты плачешь.

Луиза положила руку на плечо учительницы.

– Оставьте ее, не следовало этого говорить, но я просто думала, что она уже слышала новость.

– Какую новость? – спросила Сара, подняв голову.

– О вашей с Питером помолвке, разумеется.

Вчера, выйдя из каюты матросов, Сара рассказала подопечным о принятом решении, однако ей и в голову не пришло, что известие кого-то взволнует или расстроит. Мисс Уиллис вопросительно взглянула на Луизу, потом перевела взгляд на Энн – та, собрав осколки, заспешила прочь.

Только сейчас Сара поняла, в чем дело. Как же она умудрилась ничего не заметить? Не обратить внимания ни на долгие взгляды, ни на благоговейные разговоры о замечательном, сильном и добром Питере? А ведь все началось еще на «Добродетели».

Энн влюблена в Питера, а Сара своей неуклюжей помолвкой разбила ей сердце. Чувство вины захлестнуло Сару. Да, она не раздумывая согласилась на благородное предложение Питера и даже на секунду не задумалась, не ранит ли кого-нибудь опрометчивое решение. Бедная, бедная Энн!

Сара напрасно пыталась убедить себя в том, что предмет воздыханий, возможно, не разделяет чувств девушки и при первой же возможности постарается сбежать с острова. Никакие доводы не помогали. Жизнь не баловала Энн, и вот теперь у нее отнимали единственную надежду на счастье. И кто? Сара Уиллис, которая с таким упорством старалась помочь своим подопечным обрести достойную жизнь.

Сара долго смотрела вслед убегавшей Энн. Наконец поднялась и повернулась к Луизе:

– Ты знала, что она всерьез симпатизирует Питеру?

Луиза кивнула.

– Не волнуйтесь. Я понимаю, почему вы с Питером решили соединиться, хотя Энн понятия ни о чем не имеет. Во всей этой пестрой толпе только вы двое так или иначе не преступили закон. Трудно винить парня в том, что он не хочет связывать жизнь с осужденной. А еще труднее винить вас за то, что не желаете выходить замуж за пирата. – Луиза пожала плечами. – Людям свойственно льнуть к себе подобным. Это я давно поняла.

Задумчивость, с которой Луиза произнесла последние слова, тронула Сару до слез. К горлу подкатил комок. О своем прошлом Луиза никогда не вспоминала, но Саре все-таки удалось сделать кое-какие выводы. Человек, на которого она напала с ножом, был старшим сыном герцога. Влюбиться в такого мужчину не составляло труда, но жениться на гувернантке наследник титула не мог. И все же она его любила. Что же должен был сделать этот мужчина, чтобы вызвать столь резкий приступ ненависти? Для женщины образованной и воспитанной простой отказ от брака не стал бы поводом к насилию. Во всей этой истории наверняка крылось нечто куда более серьезное.

Однако в отличие от многих подруг по несчастью Луиза ничего о себе не рассказывала, так что узнать правду не представлялось возможным. А жаль. Ведь она наверняка нуждалась в помощи.

Помочь Луизе. Так же, как она помогла Энн? Хороша помощь, нечего сказать!

– Никак не могу рассмотреть деревья, – заметила Луиза, явно пытаясь сменить тему разговора.

Сара снова вгляделась в линию горизонта. Теперь полоска превратилась в бесформенную, расплывчатую кляксу, все еще коричневую и пока совсем непривлекательную.

– И это Гидеон называет раем? – задала она себе вопрос Луиза с нескрываемым любопытством подняла глаза.

– Гидеон? Так вы уже зовете нашего доброго капитана по имени?

Сара вспыхнула.

– Нет, конечно, нет. Я просто оговорилась. Хотела сказать «капитан Хорн».

Вот еще один повод для острого чувства вины: вчерашняя ка тастрофическая встреча в трюме. Теперь он избегает ее, и не без серьезных оснований. Нельзя было позволять таких безумных вольностей, ведь из-за них все пошло вкривь и вкось.

– На вашем месте я не стала бы сближаться с капитаном Хорном, – с притворным безразличием заметила Луиза.

– А я и не сближаюсь.

Луиза иронично подняла бровь:

– Отлично. Значит, вас не покоробит то обстоятельство, что поздно ночью капитан прислал в трюм Барнаби Кента, приказав привести к нему Куини – к нему в постель.

Сара недоверчиво взглянула на Луизу:

– Не может быть!

– Вы же сказали, что не близки с ним.

– Так оно и есть. Просто я удивилась, что, требуя от своих подчиненных джентльменского поведения, он пригласил к себе Куини. – «И это после того, как пытался соблазнить меня», – мысленно добавила она.

Внезапно накатила жаркая волна ревности. Бороться с обжигающим душу огнем было бесполезно. Сара взглянула на квартердек и невольно поморщилась: Гидеон, как обычно, стоял у штурвала и отдавал распоряжения подчиненным. В своей бесстыдной кожаной безрукавке и обтягивающих бриджах он выглядел самим собой – похотливым сатиром, готовым соблазнить любое существо в юбке. Доверять ему нельзя. Все сладкие слова оказались обманом. Он никогда не думал ни о чем ином, кроме быстрого соблазнения и грубого обладания.

А ведь она едва не отдалась бесстыдному чудовищу! Какое счастье, что этого не произошло.

Луиза пожала плечами:

– Он же капитан. Было бы нелепо ожидать, что он будет следовать тем же самым правилам, которые установил для подчиненных.

– В том-то и дело, что я ожидала именно этого, – вздохнула Сара. – Человек говорит красивые слова о новой колонии, которую якобы намерен превратить в рай, а на самом деле мечтает о гареме для себя и своих пиратов. Хочет всех нас превратить в Куини.

– Тише, – прошептала Луиза, – вон она идет.

– Всем доброго утра, – игриво прочирикала она. Вытянув над головой полные белые руки, она зевнула. – Кажется, я припозднилась. Долгая выдалась ночка.

С томной грацией победительница опустила руки и приняла изысканно-соблазнительную позу.

– Поверьте, подруги: вовсе незачем опасаться, что пираты станут плохими мужьями. Судя по этой ночи, они очень даже сгодятся.

Послышались смешки. Однако Саре было не до смеха. Отвернувшись, она встала лицом к морю. Ну и что, если Гидеон действительно провел ночь с Куини? Ну и что, если бесцеремонная потаскуха получила наслаждение? Эти двое стоят друг друга. Куини воплотила все самое худшее, что было в узницах, а Гидеон – все отрицательные качества пиратов.

В этот самый момент Сара не столько увидела, сколько почувствовала, что Куини пробралась сквозь плотную группу подруг и остановилась рядом с ней. Плотно сжав губы, учительница упорно смотрела на приближающийся остров. Теперь уже он казался гораздо больше и отчетливо выступал из морских волн.

– Что это? – спросила Куини, опершись на поручень и вглядываясь в даль. – Неужели это и есть долгожданный Атлантис?

– Видимо, он, – ответила Луиза.

Сара промолчала.

– Странно, – проворчала Куини. – Зелени не заметно. Воды тоже.

Сара слегка прищурилась. Куини права. Ни реки, ни ручья, никакой растительности. Вряд ли такой пейзаж можно назвать райским. Если Гидеон имел в виду именно его, то какие же требования он предъявляет к раю?

Чем ближе корабль подходил к острову, тем мрачнее становилось молчание на палубе. Сара печально подумала, что после всех испытаний, которые пришлось пережить осужденным, капитан «Сатира» мог хотя бы проявить истинное достоинство и не лгать насчет того, что ожидает их впереди.

Парусник между тем стал забирать вправо. Он, без сомнения, подходил к острову, однако складывалось впечатление, что цель пути – дальняя его сторона, та, которой с палубы не видно.

– Может быть, это все-таки не наш остров? – раздался в толпе чей-то голос. – Может быть, мы просто обходим стороной препятствие?

– Сомневаюсь, – задумчиво заметила Сара. Она действительно терялась в догадках. – Если бы требовалось просто обойти этот кусок суши стороной, то мы наверняка прошли бы гораздо дальше.

Все столпились на борту, пытаясь пробиться к поручням и как можно подробнее рассмотреть огромное пространство сухой травы и нагромождение булыжников, на которых уже можно было заметить чаек.

Шхуна повернула вправо и теперь шла параллельно острову. Атлантис оказался значительно шире, чем подсказывало воображение, а потому потребовалось несколько минут, чтобы обойти каменистый выступ. Но едва критическая точка осталась позади и взору открылся противоположный берег, по палубе прокатился восторженный вздох.

Насколько одно побережье выглядело сухим, каменистым и безжизненным, настолько второе поражало буйством растительности и богатством красок. Вдоль песчаного пляжа ровным рядом, словно специально посаженные, высились стройные пышные кокосовые пальмы. За ними бушевали истинные джунгли: экзотические деревья, переплетающиеся цветущие лианы, а под всем этим – густой плотный подлесок. Роскошь и красота поднимались к самой вершине конусообразного острова, уходившего на несколько миль вдаль.

На краю леса уютно устроились хижины под тростниковыми крышами. Ни одна из них не походила на соседнюю: фантазии строителей не было конца. В дальнем конце лагуны привлекал внимание основательно сработанный причал, вполне пригодный, чтобы принять «Сатира». Этот небольшой уютный док манил и призывал, соскучившись в одиночестве. Впрочем, одиночество оказалось не абсолютным – его нарушал шлюп примерно вдвое меньше «Сатира», однако явно вполне пригодный к мореплаванию и даже скорее всего к перевозке немалых грузов.

«Сатир» начал постепенно замедлять ход, и Сара успела рассмотреть серебряную ленту неширокого потока; он причудливо рассекал побережье и впадал в море. Возле речки стояли две грубые деревянные повозки, явно предназначенные для перевозки бочек с пресной водом. Можно было рассмотреть даже накатанную дорогу, по которой, очевидно, их и тянули.

Да, ничего не скажешь. Действительно, истинный рай на земле. Чистые лазурные волны, расцвеченные искрами ярких тропических рыб; разноцветные фрукты, словно истекающие соком и манящие живой прелестью; легкий, душистый, в меру теплый воздух. Одним словом, блаженство.

Восторженные размышления нарушил характерный удар двух деревянных поверхностей. Он безошибочно подсказал, что «Сатир» подошел вплотную к причалу. Моряки занялись обычными делами, которых в доке всегда хватало, а женщины возбужденно переговаривались.

– Ну, леди, что скажете? – неожиданно раздался за спиной голос. – Не разочаровались?

Хор возбужденных женских голосов принялся на все лады восхвалять чудесный остров, только Сара сжала губы. Гидеон. Теперь, когда корабль благополучно пристал к берегу, капитан мог вдоволь хвастаться своим драгоценным сокровищем. Какая досада! Ей дела нет до его хваленого рая.


Стоя за спиной учительницы, Гидеон, конечно, не мог не заметить ее напряженную позу и столь необычное среди всеобщего восторга молчание. Что же так рассердило привереду на сей раз? Он ожидал приятного удивления, а не очередного приступа ярости.

«А с какой, собственно, стати я так волнуюсь? – спросил себя капитан, поняв, что гордая англичанка упорно не желает обращать на него внимания. – Ведь она сговорилась с этим чертовым Харгрейвзом, так пусть он и беспокоится». К несчастью, сама мысль о подобном союзе казалась невыносимой. Как, позволить настырному коротышке обладать такой красавицей? Видит Бог, своим не в меру острым языком она действительно способна причинить массу неприятностей. Но как не вспомнить те счастливые моменты, когда она мягко, податливо, нежно и страстно отвечала на горячие, жадные ласки. Черт подери эту девчонку! Из-за нее он не мог уснуть и проворочался почти полночи. А потом послал за Куини, да только сразу понял, что такая радость не для него, и быстро переправил красотку к жадному до женского пола Барнаби.

Словно услышав мысли капитана, Куини подошла к нему и игриво взяла под руку.

– Доброе утро, начальник. Надеюсь, вы чувствуете себя так же хорошо, как и я.

Гидеон взглянул на женщину недоверчиво и настороженно. Всего лишь несколько часов назад похотливая красотка готова была разорвать отступника. Вдвоем с Барнаби им с огромным трудом удалось уговорить ее покинуть капитанскую каюту. Что делать? Произошла неприятная, скандальная ошибка. Так что за игру она затеяла теперь? Судя по улыбке первого помощника и довольному виду разгульной девицы, проведенная вместе ночь оказалась вполне приятной. Так чего же она хочет от него?

В этот момент Куини искоса взглянула в сторону Сары, и капитан мгновенно все понял. Судя по всему, гордая англичанка уже прослышала о том, что он посылал за ночной подругой. И Куини хотела создать впечатление, что время прошло плодотворно, к взаимному удовольствию.

Так вот почему Сара упорно не замечает его. Она сердится и ревнует. Мысль порадовала и согрела. Несмотря на яростные протесты, леди изволила ревновать к потаскухе.

Стоя рядом с прильнувшей к нему Куини, капитан не сводил жадного взгляда со спины Сары. Ах, чертовка! Она не имеет права злиться. Он не сделал ничего постыдного, а если бы и сделал, так лишь по ее вине.

Гидеон попытался было отстраниться от назойливой Куини, но тут же одернул себя. Зачем суетиться? Если Сара ревнует, пусть испытает то же самое, что испытал вчера он сам, глядя, как англичанка квохчет над Харгрейвзом, словно встревоженная коршуном наседка. Может быть, хотя бы ревность заставит гордячку признать, что маленький невзрачный матросик ей вовсе не пара.

Ну а если причина дурного настроения кроется все-таки не в ревности, в таком случае он с удовольствием утрет аристократке нос низменным «развратом».

Палуба опустела: пираты помогли женщинам сойти на берег, и уже началось восторженное «освоение» острова. У поручня осталась только Сара. Гидеон ухмыльнулся. Небрежно обняв Куини за плечи, он заговорил легким, любезным тоном:

– Доброе утро, мисс Уиллис. Ну что, нравится вам наш остров?

Сара обернулась и, увидев капитана в обнимку с девицей, невольно побледнела. Однако нашла в себе силы ответить:

– Он прекрасен. – Но тут же добавила язвительно-снисходительным тоном: – Самое подходящее место для вас и ваших распутных товарищей. Ведь здесь можно без помехи развлекаться с теми, кого вы насильно обратили в наложниц.

Красивые губы тронула улыбка.

– Вы, разумеется, хотите сказать о намерении наслаждаться обществом будущих жен, не так ли? Кроме того, должен заметить, что далеко не все подруги перешли в это качество против собственной воли. – Здесь последовал красноречивый взгляд в сторону пышного бюста Куини. – Некоторые просто счастливы.

На лице Сары в этот момент появилось поистине бесценное выражение. Гидеон готов был поспорить на собственный корабль: англичанка бешено ревновала, хотя, конечно, ни за что не призналась бы в этом даже самой себе.

Мисс Уиллис гордо вздернула подбородок и высокомерно произнесла:

– К сожалению, некоторым из моих подопечных не хватает чувства собственного достоинства. Но о них даже говорить не стоит. Пусть держат ответ перед собственной совестью.

Куини вспыхнула:

– Ах ты, суч...

– Замолчи, Куини! – резко оборвал ее капитан и убрал руку с пухлого белого плеча. – Почему бы тебе не присоединиться к остальным? Мне необходимо поговорить с мисс Уиллис без свидетелей.

– Как прикажешь, начальник. С удовольствием посмотрю, действительно ли постели на суше так же удобны, как и на корабле.

Осчастливив капитана откровенно призывным взглядом, девица направилась к сходням.

Гидеон взглянул на Сару и не смог удержаться от смеха: на лице защитницы прав женщин застыло выражение, которое вполне можно было бы назвать кровожадным.

– Она вам крайне несимпатична, не правда ли?

Поправив разметавшиеся на ветру волосы, мисс Уиллис повернулась, собираясь уйти.

– Право, не испытываю к этой особе никаких чувств. А теперь, капитан Хорн, если позволите...

Договорить Сара не успела. Гидеон сжал ее руку и пошел рядом.

– Неужели вам не любопытно услышать мои впечатления от ночного свидания с Куини?

– Нисколько! – мгновенно вспыхнула Сара. – Отпустите меня!

Однако капитан и не думал уступать. Больше того, он нежно обнял учительницу за талию и, склонившись, зашептал, словно змей-искуситель:

– Неужели не хочется узнать, что мы делали вместе? Целовал ли я ее так же, как целовал тебя? Ласкал ли грудь, и...

– Замолчите. – Сару била дрожь. – Сейчас же прекратите эти безобразные разговоры!

Миловидное личико выглядело таким несчастным, что сердце Гидеона дрогнуло: ну за что он так мучает малышку?

– На самом деле я к ней даже не прикоснулся. – Признание сорвалось с губ само собой. – Ни разу не поцеловал и отправил к Барнаби.

Сара долго молчала, потом наконец тихо проговорила:

– Я... мне совершенно безразлично, что вы с ней делали.

Впрочем, проницательный капитан услышал в ее голосе облегчение и сразу понял, что гордая мисс выдает желаемое за действительное.

– Я мечтал о вас, – негромко продолжал он. – Только вы нужны мне, и я любой ценой добьюсь своего.

В словах не было ни капли фантазии. Прошлая ночь действительно показала, что капитан Хорн не желает видеть в своих объятиях никого, кроме этой миниатюрной англичанки с удивительными зелеными глазами и пышными волосами неповторимого медово-бронзового цвета. Чтобы избавиться от наваждения, ему необходимо хотя бы раз познать сладость ее любви.

– Но это... невозможно. Вы не сможете мной обладать, – возразила Сара. – Ведь я... я помолвлена с другим...

– Это не имеет значения.

Всю долгую бессонную ночь Хорн предавался размышлениям и к рассвету принял нелегкое решение: он непременно должен любым способом увести невесту прямо из-под носа счастливчика Харгрейвза.

– Вы созданы для меня, а не для него. И в один прекрасный день вам придется это признать.

Глава 13

О, как быстро приходит конец свободе женщины.

Фанни Берни, английская романистка. Юношеские путешествия и письма Фанни Берни

После двух часов скитаний по живописному побережью острова Атлантис Саре скрепя сердце пришлось признать, что остров достоин восхищение. Ноги утопали в мельчайшем белом песке, больше всего напоминавшем мраморную пыль. Напоенный ароматами воздух поражал своей свежестью.

А краски! Нежно-розовые и сияющие ярко-желтые искры то и дело пронзали густые лесные заросли старинных ив и вечных дубов. Барнаби пояснил, что хотя остров и располагался в тропических широтах, постоянные пассаты и холодные течения южной Атлантики поддерживали температуру в умеренных границах. Такие условия позволяли апельсиновым и лимонным рощам мирно уживаться в непосредственном соседстве с финиковыми пальмами и бамбуком. По словам первого помощника, зимние холода практически не давали себя знать, а лето не изнуряло ни жарой, ни засухой.

Флора на острове буйно процветала, но как же насчет богатства фауны? Пока что Саре удалось заметить вдалеке лишь мирно пасущихся диких коз и непуганых кроликов. По пляжу медленно, важно расхаживали огромные морские черепахи, а из густых зарослей высоких цветущих кустарников то и дело вспархивали куропатки и фазаны. Сара задумалась, принадлежала ли вся эта живность острову изначально или когда-то давным-давно ее завезли сюда другие колонисты, со временем отказавшиеся от мысли построить на восхитительном кусочке суши свой собственный мир. Что же сделало этот маленький островок истинным раем, старательно спрятанным в океанских просторах?

Впрочем, существовала и иная часть острова – та высохшая коричневая пустыня, которая первой открылась взору. Сара спросила Барнаби, что бы мог означать разительный контраст, и тот объяснил, что необычный диссонанс стал результатом странного природного явления: те же самые пассаты, которые смягчали климат острова, до основания высушили ту его часть, которая постоянно подвергалась их воздействию. А поскольку неприглядная часть острова как раз и выходила на пролегающий мимо торговый маршрут, никто из мореплавателей ни разу не заинтересовался мрачным, непривлекательным нагромождением камней. Капитаны не верили, что среди песка, булыжников и сухой травы можно найти воду, а тем более продовольствие.

Остров Атлантис напоминал скрытые от посторонних глаз сады Эдема – никому не удавалось его разыскать. А Гидеону удалось. Именно ему посчастливилось по достоинству оценить затерянный среди волн чудесный клочок суши.

Сара украдкой взглянула в ту сторону, где стоял пират. Сейчас на нем не было даже неизменной безрукавки, только кожаные брюки с широким ремнем, на котором висела длинная сабля. Встав на цыпочки, он дотянулся левой рукой до тяжелой кисти ярко-желтых фруктов. Росли они на какой-то странной пальме с плоскими глянцевыми темно-зелеными листьями. Эти необычные фрукты пираты называли бананами. Правой рукой капитан ловко вытащил из ножен саблю и одним движением отсек соблазнительную гроздь.

Вот он наклонился, чтобы положить добычу на тележку, на которой уже высилась целая гора таких же желтых, похожих на полумесяцы фруктов. Мышцы от работы напряглись, на покрытой темной порослью груди заблестели капли пота. В это самое мгновение Гидеон оглянулся и посмотрел на Сару. Взгляд казался густым, бездонным, затягивающим. Он обволакивал, словно чувственный шепот, коснулся лба, щек, губ, в теле девушки вспыхнула уже знакомая искра. Гидеон понял, что она тайком наблюдала за ними! Уязвленная гордость заставила девушку резко отвернуться, однако губы самонадеянного красавца изогнулись в медленной понимающей улыбке.

Да, этот человек поистине несет каждой из дочерей Евы смертельную опасность! Уж она-то, в своей реформаторской работе повидавшая немало самых разных преступников, должна бы устоять перед его чарами! И все же устоять невозможно, невозможно даже сопротивляться. Почему же случилось так, что из всех живущих на свете молодых и не очень молодых мужчин именно этот знаменитый своей безоглядной дерзостью капитан заставлял ее краснеть и дрожать, словно юная дебютантка, едва увидевшая свет? А ведь она всегда отличалась сдержанностью чувств и трезвостью рассудка, если, конечно, не считать эпизода с полковником Тейлором. Но даже с ним она не утратила здравого смысла до такой степени, как это случилось при встрече с капитаном Хорном.

Сара поспешила пройти по пляжу дальше, но не могла не заметить, как отреагировало на встречу ее собственное тело. Да, Гидеон действительно казался плотью от плоти этого райского сада. И создан он был так же заманчиво, соблазнительно и неотразимо, как прародитель Адам. Творя Гидеона, Господь отнесся к своим обязанностям с полной ответственностью. А может быть, даже немного переусердствовал, пересолил, переперчил. Лучше бы вместо этой безумной, катастрофической красоты и притягательного обаяния он наградил героя иными, более полезными в земной жизни качествами – например скромностью и сдержанностью.

Сара попыталась представить себе Гидеона скромным и сдержанным, но личность героя никак не сочеталась с теми качествами, которые ему пытались навязать. Сам Всемогущий не смог бы вообразить подобное существо.

Заметив Луизу, которая сидела на бревне всего в нескольких футах от кромки буйных зарослей, Сара поспешила к ней.

– Чему вы улыбаетесь? – ворчливо поинтересовалась та. – Только не пытайтесь признаться, что уже полностью сдались на милость колдовских чар острова.

– Но ведь и тебе придется признать, что мы нашли здесь совсем не то, что ожидали.

– Не знаю, кто как, а я ожидала увидеть именно то, что увидела. Вы хоть заглянули в хижины? Что-то более примитивное и грубое трудно себе представить! Ни ставен, ни настеленных деревянных полов... какие-то убогие тростниковые крыши. Единственное, что в этих хибарах хорошего, так это мягкие пуховые постели. Надеюсь, они удобны. Но чего еще можно ожидать от пиратов? Естественно, главное для них – постель. Основная забота и радость. Мужчины! Даже кухня, в которой готовит Сайлас, выглядит самой что ни на есть примитивной!

– Сайлас? С каких это пор ты так близка с мистером Драммондом, что даже зовешь его по имени?

Луиза презрительно фыркнула и склонила голову, словно пытаясь спрятать глаза.

– Ничего подобного. Никакой близости. Мы с Сайласом, то есть с мистером Драммондом, с трудом терпим друг друга. Он наконец-то осознал, что нуждается в моей помощи, вот и все.

В ее помощи? На самом деле Луиза полностью захватила власть на кухне. Жалкие попытки Сайласа вернуть принадлежавшие по закону права жестоко игнорировались. Однако повар оказался куда более умным и тонким, чем выглядел поначалу.

– Знаешь, надо признать, что с тех пор как вступила в силу твоя помощь, еда заметно изменилась в лучшую сторону. Ну а что касается хижин... если приложить немного усилий, их можно сделать и надежнее, и уютнее.

– Еще бы! Только для этого нас сюда и притащили! Готовить, убирать и шить.

– О нет, пираты хотят от нас куда большего! – ехидно заметила Сара, вспоминая всезнающий, опытный взгляд Гидеона.

Луиза на мгновение замерла.

– Да, вы, разумеется, правы. Еще они нуждаются в наших телах. А я скорее умру, чем добровольно отдамся хоть одному из них. Пусть для начала свяжут!

– Тише, не так громко! А то, не дай Бог, подашь идею. – Сара оглянулась на тех женщин, которые уже успели найти себе пару. – К сожалению, мы с тобой можем остаться в меньшинстве. Смотри, почти все стремятся выйти замуж.

Луиза смерила учительницу долгим проницательным взглядом.

– «Мы с тобой?» Странно, неужели вы уже забыли, что тоже выбрали мужа?

Сара со стоном прокляла опасную оговорку.

– Или вы все-таки передумали и решили оставить Питера бедняжке Энн Морис?

– А где она, кстати? – Мисс Уиллис огляделась в поисках маленькой валлийки. Она собиралась сделать это раньше, чтобы хоть как-то уладить внезапно возникшую неурядицу, но помешала высадка на остров.

Луиза кивнула в сторону речки:

– Недавно уныло бродила вон там, по берегу. По-моему, ей хотелось побыть одной.

– О, конечно! – Сара с тревогой окинула взглядом берега неширокого серебристого потока и невольно вздрогнула. Энн нигде не было видно. – Надо ее найти. Опасно далеко заходить одной. Мы ведь еще совсем не знаем острова.

– Поступайте, как считаете нужным. А я, если не возражаете, вернусь в ту грязную темную лачугу, которую здесь называют кухней. Скоро обед. В честь нашего приезда пираты поймали дикого кабана, а если я доверю приготовление жаркого Сайласу, он непременно превратит прекрасное мясо в несъедобную жесткую подметку.

С этими словами Луиза решительно отправилась на кухню, а Сара пошла вверх по скользкому берегу речки. Однако уже через несколько шагов стало ясно, что туфли, которые казались такими удобными на до блеска начищенной палубе «Сатира», не годятся для ходьбы по крутому каменистому подъему. Преодолевая его, Сара вдруг услышала доносившиеся из зарослей голоса и поняла собственную ошибку.

Сара остановилась и, затаив дыхание, прислушалась, пытаясь понять, чье же именно свидание едва не нарушила. Временами отчетливо слышался мелодичный голосок Энн Морис, а ей отвечал низкий мужской. Господи, неужели кто-то из этих неотесанных мужланов уже воспользовался сердечной раной маленькой валлийки? Нет, этого никак нельзя допустить! Энн и так настрадалась!

Сара решительно раздвинула густой кустарник, за которым скрывались двое, и неожиданно оказалась на просторной опушке. Слившаяся в страстном объятии пара испуганно вздрогнула и обернулась. «Неотесанным мужланом», целовавшим Энн, оказался не кто иной, как Питер Харгрейвз.

– О... простите... извините... я вовсе не хотела... просто очень беспокоилась... – Покраснев, Сара отвернулась. – Не обращайте внимания. Я сейчас же вернусь на пляж...

– Подождите! – закричал Питер. Раздались торопливые шаги, потом треск веток. – Пожалуйста, мисс Уиллис, подождите! Я все объясню!

Не останавливаясь, Сара покачала головой:

– Не надо ничего объяснять.

Однако матрос уже догнал ее и схватил за руку.

– Выслушайте меня, пожалуйста.

Сара подняла глаза.

– Я рассказал Энн обо всем: почему женюсь на вас, кто вы такая на самом деле. Признался, что работаю на графа, вашего брата. Поверьте, я был просто обязан это сделать.

– Не вините его, – вступилась Энн. Сара взглянула на малышку: глаза и нос у нее покраснели и распухли от слез, она всеми силами стремилась защитить любимого. – Я пришла сюда... – запинаясь, продолжила она, – чтобы побыть в одиночестве... потому что... ну...

– Она плакала, – перебил Питер. – Я увидел, что Энн пошла вверх вдоль речки, и испугался, что она может пораниться, а потому направился следом. Нашел ее здесь: она сидела на поваленном дереве и рыдала. – Он с нежностью взглянул на малышку. – Видите ли, бедняжка решила, что у нас с вами любовь. Так что я просто должен был рассказать ей правду. Она так страдала! – Он перешел на шепот: – Тем более что это неправда.

Молодые люди обменялись такими нежными взглядами, что Сара едва сдержала слезы. Ей вдруг захотелось посмотреть на Гидеона и встретить его ответный понимающий взгляд.

Сара тут же ужаснулась нелепой мысли. Придумала тоже, Гидеон! Пират не имеет ни малейшего понятия ни о нежности, ни о преданности. Единственное, к чему его влекло, так это к обладанию ее телом, да и то лишь потому, что удовольствие казалось недоступным. Капитан очень походил на ребенка, мечтающего о чужой игрушке.

Энн посмотрела на Сару:

– Питер мне все объяснил, мисс Уиллис, и теперь я понимаю, что именно ему предстоит сделать.

Казалось, Энн хочет убедить не столько мисс Сару, сколько саму себя. Опустив глаза, она расправила юбку.

– Иного выхода просто нет. Чтобы защитить вас от пиратов, Питеру придется жениться. Это совершенно ясно.

«Чтобы защитить вас от пиратов...» Энн ни словом не обмолвилась о собственной жертве, о том, что и ее саму неплохо было бы защитить от пиратов. Маленькая валлийка решила, что судьба мисс Уиллис гораздо важнее ее собственной.

Никогда еще Сара не испытывала такого презрения и отвращения к классовой системе родной страны. Сейчас перед ней стояла девушка, у которой отняли даже надежду на счастье. Вся ее вина заключалась в мелкой краже – ради того, чтобы выручить немного денег и купить лекарство больной матери. В итоге же потеряла и свободу, и мать раньше, чем успела выйти замуж и родить детей. И вот наконец встретила человека, которого полюбила. Он ответил взаимностью. А теперь бедняжка теряет друга, еще не обретя его по-настоящему: чтобы в случае чудесного освобождения от пиратов некоей благородной мисс не пришлось оказаться в скандальном положении.

Развитие событий оказалось абсолютно неправильным. Несмотря на собственные рассуждения о равноправии и справедливости, Сара восприняла жертву Питера как нечто само собой разумеющееся. Ей и в голову не пришло поинтересоваться, действительно ли Харгрейвз хочет жениться на ней.

Нет, так не пойдет. Надо срочно исправлять ошибку.

– Питеру не придется на мне жениться, – заявила Сара. – Если бы я знала, как вы относитесь друг к другу, ни за что не приняла бы его предложение. И сейчас просто обязана его отклонить.

– Но, мисс... – начал было молодой человек.

– Все решено, Питер. Неизвестно, что нам готовит будущее. Я не вправе выходить за тебя замуж, раз ты любишь другую.

Матрос снова хотел возразить, но Сара слушать ничего не хотела.

– Кто знает, может быть, нам придется провести на острове долгие годы, – продолжала она. – Глупо вести себя так, словно завтра жизнь потечет по другому руслу.

На лице Энн мелькнула надежда, но Питер упрямо скрестил руки на груди.

– Да, но что делать с лордом-пиратом? Ведь он не на шутку заинтересовался вами. А уж если узнает, что вы свободны...

– Не волнуйся, с этой проблемой я как-нибудь справлюсь.

– Нет, я не могу этого допустить, – решительно заявил Питер, но, заметив, как омрачилось лицо любимой, бросился к ней и нежно обнял. – Только не подумай, милая, что я не хочу на тебе жениться. Просто у меня обязательства перед мисс Уиллис.

Сара вздохнула. Нет, до тех пор пока ей будет необходима защита, Питер ни за что не уступит. А судя по утреннему разговору с капитаном, тот намерен во что бы то ни стало добиться своего.

Что ж, в конечном итоге ситуация вполне может обернуться в ее пользу.

– Придумала. Можно использовать упрямство Гидеона против него самого. Ведь он сказал, что готов на все, лишь бы получить меня.

– Когда он успел? – не на шутку забеспокоился Питер.

– Не важно. Суть в том, что до тех пор пока я буду настаивать, что выбрала тебя, он не сможет заставить меня сделать выбор в его пользу.

Мысль приняла окончательную форму, и слова потекли свободнее, легче.

– Подумайте сами: чем упорнее я буду настаивать на своем, тем дольше он будет откладывать окончательное решение женщин – до тех пор пока я не выберу его самого. А поскольку этого не случится, мы сможем тянуть время до бесконечности.

– До бесконечности? – скептически переспросил Питер. – Прошу прощения, мисс, но вряд ли лорд-пират согласится покорно ждать.

– И все же нам необходимо разработать план освобождения. Побег куда лучше разбитых сердец.

Питер еще крепче обнял Энн.

– А что, если пират поступит иначе? Если ему надоест обхаживать вас и он обратит свой благосклонный взор на другую женщину? Если оставит в силе приказ выбрать мужей в течение недели?

– Тогда вы поженитесь, а я постараюсь что-нибудь придумать.

Харгрейвз нахмурился.

– Пойми, другого выхода нет. Иначе Энн отдадут кому-нибудь против ее воли, если она никого не выберет. Неужели ты это допустишь?

Питер с облегчением согласился.

– А теперь можете вернуться на побережье.

– А вы? – поинтересовался Питер.

– Непременно. Через несколько минут. Хочу ознакомиться с окрестностями.

Питер удивленно пожал плечами и повел Энн к берегу.

Саре, поглощенной своими мыслями, хотелось побыть в одиночестве. Утром Гидеон признался ей, что отверг Куини, потому что мечтал о ней. Через несколько минут она вернется, никто даже не заметит ее отсутствия.

Сара не учла одного: Гидеон неотступно следил за ней.

– А они прекрасная пара, не правда ли? – раздался неподалеку негромкий, чуть хрипловатый голос.

– Что? – Сара от неожиданности вздрогнула и обернулась. Стоит заговорить о дьяволе, как он уже тут как тут. Гидеон пробирался сквозь заросли на уединенную полянку.

Сердце у Сары забилось с бешеной скоростью. Как долго он стоял в зарослях? Что слышал? Понял ли, что они с Питером задумали?

– К-кто прекрасная пара? – запинаясь, переспросила девушка.

– Разумеется, Энн Морис и Питер.

Капитан прислонился спиной к стволу старого раскидистого дуба.

– Они сейчас гуляют на берегу реки.

Сквозь ветви деревьев пробивались солнечные лучи, и темные волосы Гидеона приобрели необычный каштановый оттенок. Обтягивающие кожаные штаны вольготно спустились до бедер и обнажили крепкий поджарый живот. Если бы не эти первобытные штаны, то внезапно появившегося из зарослей человека можно было бы принять за праотца Адама – настолько органично он смотрелся среди первозданной природы. Воображение нарисовало образ с фиговым листком, настолько яркий, что лишь усилием воли Саре удалось его прогнать.

С трудом отведя взгляд от полуголого варвара, Сара повернулась в ту сторону, куда ушли влюбленные.

– Ах да... знаете ли, Энн и Питер – добрые друзья. Он относится к ней как к младшей сестре; можно сказать, присматривает за неопытной крошкой.

Гидеон выпрямился.

– Так же, как присматривает за вами?

– Разумеется, – вырвалось у Сары. – Нет, не совсем так. Он относится к ней как брат.

– Брат? – В голосе Гидеона прозвучал скепсис. Он шагнул ближе, неслышно ступая по плотному ковру из травы и опавших листьев. – Жаль, что она относится к нему иначе... отнюдь не по-сестрински.

Сара отважилась заглянуть в синие глаза Гидеона. Вот досада, как же он узнал?

Заметив искреннее удивление собеседницы, Гидеон пожал плечами:

– Да она чуть ли не боготворит этого Харгрейвза. Дня два назад сама мне в этом призналась. Больше того, мне показалось, что девчушка надеется заполучить героя в собственность. – Слегка прищурившись, пират пристально посмотрел Саре в глаза. – Должно быть, ей мучительно больно видеть его рядом с вами.

Сара с притворным равнодушием пожала плечами, стараясь не выдать своего волнения. Нельзя, чтобы этот опасный человек узнал правду!

– Уверена, вы неправильно поняли Энн. Она действительно относится к Питеру как к брату.

– Почему в таком случае он провожает на пляж именно ее, а не вас?

Сара пришла в замешательство.

– Я... мне захотелось побыть одной, и я попросила их уйти. После толчеи и суматохи морского путешествия это вполне естественно. Уверена, вам хорошо знакомо это чувство. Подопечные требовали постоянного внимания, дети без умолку болтали...

Аргументы постепенно иссякли. О Господи, она продолжала что-то невнятно лепетать, а ведь жалкий лепет – первый и несомненный признак лжи.

Сара быстро взглянула на мучителя, однако, словно забыв о ней, он смотрел куда-то поверх ее плеча.

– В чем дело? – удивилась Сара.

– Не двигайтесь! – Гидеон внезапно посерьезнел, даже помрачнел – что-то привлекло его внимание.

Сара похолодела от ужаса.

– Что случилось? – прошептала она едва слышно.

Не отводя глаз от неведомой угрозы, Гидеон медленно, едва чаметным движением положил руку на эфес сабли.

– Прямо за вами на дереве черная мамба. Ядовитая змея, – пояснил он. – Возьмите меня за руку только медленно. Очень медленно.

– Что вы собираетесь делать?

– Отрубить змее голову.

– А если промахнетесь?

– Молитесь, чтобы этого не случилось.

Сара стала молиться. Неистово, горячо.

Все произошло в мгновение ока. Левой рукой капитан дернул Сару к себе, правой вытащил саблю и описал у девушки над головой дугу. Сара увидела поднявшуюся темную голову змеи, услышала свист рассекаемого острой сталью воздуха и злобное шипение омерзительной твари.

Рассеченная пополам змея рухнула на землю.

Сара спрятала лицо на груди Хорна.

– О Господи! – Девушка отчаянно вцепилась в Гидеона. Он крепко обнял ее. – Да, можно было догадаться, что здесь непременно будут змеи, – прошептала Сара, прижимаясь к широкой надежной груди. – Разве бывает райский сад без змей?

– Не знаю. Без них было бы скучно.

В этом он весь, капитан Хорн.

Сара отчаянно застучала кулачками по мощной груди, к немалому удивлению своего спасителя.

– Для вас это не больше чем игра, так ведь? Вам и дела нет до того, что вы силой притащили нас на этот ужасный остров, где водятся ядовитые змеи и еще невесть какие чудовища! – Сара разрыдалась. Гидеон еще крепче прижал ее к себе, вконец утратившую самообладание.

– Мне так жаль, милая, так жаль...

Гроза миновала. Сара прильнула к широкой груди, словно ища поддержки и защиты. Больше утешить ее было некому. А этот человек, пусть и недруг, обладал удивительной силой, в которой Сара так нуждалась, особенно сейчас.

Как-то постепенно, совершенно незаметно утешение переросло в новое качество. Может быть, это произошло в тот момент, когда рыдания стихли. Или же когда Сара заметила, как потрясен капитан. Этого она никак не ожидала.

– Все хорошо, честное слово, – лепетала она, вытирая ладонями слезы.

Неожиданно его губы накрыли ее губы – мягко, нежно, словно моля о прощении. К собственному стыду, она ответила на поцелуй.

Гидеон обнял Сару за талию, осыпая мягкими, полными раскаяния поцелуями ее губы и щеки, заплаканные глаза и спутанные волосы.

– Надо было оставить тебя на «Добродетели», – едва слышно прошептал Гидеон. – Атлантис – прекрасный остров, но не для тебя.

– Неправда, – возразила Сара. – Не только не для меня... – «Но и не для остальных» – хотела она сказать, но Гидеон закрыл ей рот поцелуем.

На этот раз поцелуй нес не одно лишь утешение. В нем ярким пламенем горели страсть, желание, которые захватили Сару, и она стала отвечать на ласки. Она со вчерашнего дня мечтала о ласках и сейчас не могла сдержать непрошеные слезы.

Гидеон осушил их медленными нежными поцелуями, горячим дыханием.

– Не плачь, Сара, не надо, умоляю тебя. Не хочу, чтобы ты страдала. – Он осторожно прижал ее к стволу дерева. Руки оказались свободными и теперь могли беспрепятственно исследовать талию, бедра. Через мгновение он поднял ей юбку. – Не бойся. Хочу всего лишь подарить тебе удовольствие.

Его пальцы нашли потайное местечко и принялись ласкать спрятанную в шелковых складках таинственную, доселе неведомую точку блаженства. Ответ родился сам собой, без участия разума: импульсивное движение навстречу руке, негромкий стон удовольствия.

– Ну вот, милая, – ласково прошептал он. – Я же говорил: только наслаждение и ничего больше. Позволь порадовать тебя.

Какая-то часть существа осознавала, что жаркими ласками Гидеон пытается вымолить прощение и за змею, и за все иные страдания. Разум хотел протестовать, кричать, что она стремится вовсе не к этому, однако тело не повиновалось ей.

Тело мечтало о сладком забытьи, жаждало прикосновений, огненного жара другого тела – сильного, дерзкого и безрассудно-смелого. К своему стыду и ужасу, чем бесстрашнее и горячее становились ласки Гидеона, тем откровеннее вожделела к ним Сара.

– Да, милая, – вновь выдохнул он, – это тебе, только тебе. Не сопротивляйся счастью.

Саре не пришлось гадать, что могли означать таинственные слова. И в душе, и в теле стремительно нарастало доселе неведомое напряжение, очень похожее на то нетерпеливое предвкушение, которое родилось в момент выхода «Добродетели» из устья Темзы в открытое море. Впереди маячили и опасность, и радостное возбуждение. Чувства выходили из повиновения, манили, притягивали.

И таинственный шепот деревьев, и солнечные отсветы на густых темных волосах Гидеона, и пьянящие тропические ароматы – все рождало волшебное вдохновение любви. Он больше не целовал ее, только ласкал. Его мужественное лицо казалось напряженным, а глаза сияли порочным светом. Ожидание росло, переходя все мыслимые пределы, до тех пор пока неожиданно не взорвалось искрами и волнами! несказанного наслаждени».

С губ слетел неповторимый, переполненный чувством стон. Сара изо всех сил прижалась к Гидеону. Ах, Боже! Всемилостивый Боже! То, что сейчас произошло, настоящее чудо. Она и представить себе не могла ничего подобного. Гидеон не случайно предложил такой путь к миру. Уверенный в своих силах, он нисколько не сомневался в реакции Сары. Эта мысль подействовала на девушку угнетающе, и она снова разрыдалась.

Глава 14

Куда б судьба ни завела,

Красавиц вьется рой.

Но лишь одна из них мила,

Ей предан всей душой.

Неизвестный автор. Совет девушкам в выборе мужа

Гидеон и сам не понимал, почему остановился. Ведь он подарил Саре истинное наслаждение. Она трепетала и вздрагивала не раз, взлетая на вершину блаженства. Оставалось лишь приподнять ее, раздвинуть ноги и... слиться в счастливом единении, утонуть в нежной бездонной пропасти – совершить то, о чем он мечтал с того момента, как увидел ее.

Однако ничего не произошло. Сара плакала так горько, словно утратила последнюю надежду, заглянула в лицо позору и узнала себя. Рыдания разрывали сердце и заставляли переживать доселе не изведанную боль.

Сердясь на самого себя за такую реакцию, Гидеон убрал руку и опустил юбку, а потом с тихим проклятием отошел туда, где лежала убитая змея. Остановился и зачем-то начал пристально разглядывать застывшую в форме буквы S черную ленту, однако плач за спиной не давал покоя. Всхлипывания, судорожные вздохи складывались в тяжелый угнетающий ритм и бесследно стирали чувственные мысли. А ведь всего пару минут назад он изнемогал от желания, остро ощущал его боль.

И вдруг все исчезло. О каком вожделении можно думать, когда за спиной раздаются такие безутешные рыдания? Боже милостивый, эти всхлипы, эти вздохи просто невозможно слушать. Сара не плакала, когда пришлось покинуть «Добродетель», не плакала во время отчаянной враждебной перепалки. И вот сильная, выдержанная, уверенная в собственных силах англичанка внезапно впала в отчаяние. Главная причина, конечно, в тоске по родному дому, по семье. Она ненавидела его за то, что навсегда лишилась родины. И напряжение беспомощной ненависти выплескивалось в бесконечных, разрывающих душу рыданиях.

Но ведь она тоже желала его. Да, сейчас она горько оплакивала потерю, но всего лишь несколько минут назад пылала страстным желанием.

Наконец рыдания утихли и за спиной послышалось движение: должно быть, Сара приводила себя в порядок, чтобы никто не догадался о произошедшем. Чего еще можно ожидать от чопорной аристократки? Разве такая правильная, воспитанная сторонница реформ может допустить, чтобы ее застали в объятиях пирата? Ну и черт с ней!

Гидеон вытащил из земли саблю и вытер лезвие о траву.

– Вам лучше вернуться на пляж. А я пройдусь, посмотрю, не притаилась ли где-нибудь поблизости еще одна змея. Они обычно живут парами.

Змеи действительно жили парами, но в данном случае это обстоятельство послужило лишь поводом. Он не мог общаться с Сарой сейчас, когда она выглядела такой расстроенной, а сам он почему-то испытывал острое, непривычное чувство вины.

– Живут парами? – в ужасе переспросила Сара.

Гидеон едва сдержался, чтобы не вернуться, не обнять ее по-крепче, не успокоить.

– Не бойтесь. На той стороне речки совершенно безопасно, идите быстрее, а я вернусь через несколько минут.

Ответа не последовало. Молчание длилось несколько секунд, потом раздался неуверенный голос:

– Мне кажется... я думаю... – Снова молчание. – Спасибо, что спасли мне жизнь.

– Не стоит благодарности, – не оборачиваясь, ответил Гидеон, не в силах забыть ее рыдания.

– Но...

– Отправляйтесь на берег, Сара.

Трудно было сказать, что хуже: слезы или благодарность.

За спиной раздался характерный шелест опавших листьев; шаги быстро удалялись в сторону моря. Она явно не собиралась задержаться и поблагодарить еще раз. Гордость раздражала не меньше, чем признательность.

Да и вообще, все ее поступки выводили из себя. Гидеон застонал. Нет, не все. Достаточно вспомнить, как она отвечала на ласки, как целовала его.

Непослушная плоть вновь заявила о своих правах, и он нахмурился. Нет, это настоящее рабство! На острове и без того полно дел. Не хватало еще волноваться из-за какой-то самоуверенной англичанки.

Гидеон тщательно исследовал саблей окрестные заросли. К счастью, змей поблизости не оказалось. Желая успокоить испуганную Сару, капитан покривил душой: на самом деле змей на острове было немало, и пиратам уже не раз приходилось с ними встречаться.

Гидеон вернулся к убитой мамбе и со злостью отшвырнул ногой безжизненную черную ленту. Если бы не эта ядовитая гадость, Сара не настроилась бы против острова так решительно и бесповоротно. Гидеон со вздохом спрятал саблю в ножны. Нет, он опять кривит душой. Против острова она настроилась с самого начала. Змея лишь усилила ненависть.

Капитан взглянул на другую сторону полянки, туда, где блестели на солнце глянцевые листья банановых пальм и тяжелые золотые грозди. В воздухе витал сладкий аромат дикого жасмина. Да и сам воздух казался легким, теплым, свежим – совсем не таким, как в родном Йорктауне, холодном и промозгло-сыром. Боже, как же он любил этот дивный остров. Если бы Сара испытывала тот же восторг, что и он!

Гидеон печально покачал головой. Разве способна богатая англичанка из титулованной семьи оценить по достоинству чистую, не испорченную цивилизацией красоту Атлантиса? Вряд ли такое возможно. Как правило, леди не впадают в восторг от вида дикого пляжа. Да и на пиратов привыкли смотреть свысока, с легким презрением. Любая из них приложила бы немалые усилия, чтобы вернуться в свою холодную, бескровную Англию. Внешность благородных англичан обманчива.

Капитан посмотрел на пряжку, в которой ярко сияли драгоценные камни из брошки матери. Как же он ненавидел напыщенных аристократов! Ведь это по их вине его оставили на милость жестокого человека, который понятия не имел, как обращаться с ребенком. Да и не только с ребенком.

Вот почему много лет спустя, едва началась война 1812 года, Гидеон с готовностью бросился помогать родной стране. Он видел, как английские военные корабли нападали на американские суда и захватывали в плен моряков, утверждая, что те всего лишь английские дезертиры. Он сам однажды едва не попался. О жестокости англичан знали все.

И все же капитану Хорну всегда и везде удавалось одерживать верх над самовлюбленными жителями Старого Света – во всяком случае, до встречи с мисс Уиллис.

Властитель морей нервно провел рукой по волосам. Что сделала с ним Сара? Он почти забыл, кто она такая и из какой страны явилась. Казалась страстной – совсем не такой, какими американский пират представлял себе английских леди. Всех без исключения.

И все же нельзя поддаваться обаянию пылкой натуры. Едва страсти остынут, а чопорное английское воспитание всплывет на поверхность, все изменится. Это факт.

Нет, нельзя давать англичанке шанс улизнуть. Резко повернувшись, капитан стремительно зашагал к пляжу. Он не позволит ей одержать верх. Непременно сделает своей, затащит в постель. И будет держать ровно столько, сколько захочет. Он не пойдет на поводу у девчонки, не даст ей разрушить свою жизнь так же, как в свое время мать разрушила жизнь отца.

Но тут в душе возникло сомнение. Кто же из них двоих губит чужую жизнь? Надо признать, что там, в Англии, Сара принадлежала к богатой титулованной семье и занимала прочное положение в обществе. И вот он, капитан Хорн, отнял у нее все и привез на затерянный в океане остров.

Скрипнув зубами, капитан направился к пляжу. Ну ладно, пусть он действительно отнял у несчастной мисс богатство и положение. Но ведь выбора не было. Если бы Сару оставили на «Добродетели», она непременно организовала бы погоню за шхуной.

«Не пытайся оправдываться, – прошептал внутренний голос. – Сам понимаешь, что не было необходимости забирать девчонку».

Гидеон остановился, глядя перед собой невидящим взглядом. Совесть давно его не тревожила, да еще так сильно. В тот самый день, когда отец умер, проклиная мать, Гидеон решил, что такую роскошь он себе позволить не может. Мать явно не считала нужным прислушиваться к голосу раскаяния, а отец, который то и дело безжалостно наказывал семилетнего ребенка, вообще не хотел слышать ни о чем подобном. Поэтому Гидеон решил, что и ему будет гораздо легче жить на свете, не прислушиваясь к голосу совести.

Но почему эта проклятая штука вдруг одолела его сейчас? И из-за кого? Из-за английской аристократки.

Капитан с задумчивым видом шел по берегу. Все дело в слезах Сары. Слезы – мощное оружие. С их помощью женщины могут добиться чего угодно. Мать, видимо, хорошо это знала.

– Капитан! – Гидеон взглянул туда, откуда доносился голос, и увидел Барнаби и Сайласа. Они явно ждали его. Помощник яростно дымил сигарой, а повар что-то бормотал и нервно шагал взад-вперед. Деревянная нога уже проложила в песке глубокую колею.

Гидеон ускорил шаг и через пару минут оказался рядом.

– Что случилось?

– Матросы недовольны, – заговорил Барнаби. – Помнишь, ты сказал, что до свадьбы они будут спать на корабле? Так вот, никто не хочет спать на корабле после возвращения на остров. Все хотят жить в своих домах.

Гидеон пожал плечами:

– Пусть тогда на корабле спят женщины. Не вижу никакой проблемы.

Барнаби и Сайлас переглянулись. Сайлас почесал густую бороду.

– Не получится. Женщины тоже не хотят оставаться на борту.

– А мне плевать на то, чего они хотят или не хотят! – взревел Гидеон. – Им придется или ночевать на борту, или как можно быстрее назвать своих избранников. А поскольку они до сих пор не готовы сделать выбор, то поживут на борту до истечения назначенного недельного срока.

Меньше всего на свете капитан стремился торопить женщин с окончательным выбором, ведь это означало толкнуть Сару в объятия нахального соотечественника.

Он вовсе не собирался жениться на приемной дочери английского графа. Однако выдавать ее замуж за кого бы то ни было тоже не спешил.

Сайлас нахмурился. Ответ капитана ему не понравился.

– Но ведь женщины в море уже несколько недель. Это вредно для здоровья, даже внешне заметно. – Повар помолчал, глядя в море. – Ну вот, например, Молли, которая ждет ребенка. Зачем ей спать на полу, на грязной подстилке, когда на берегу удобные кровати? Не зря Луиза говорит, что женщины заслуживают немного... – Гидеон и Барнаби смотрели так удивленно, что Сайлас осекся. – Ну и чего вы на меня уставились?

– И с каких это, черт подери, пор ты стал заботиться о беременных женщинах? – поддержал капитана Барнаби. – И когда перестал называть Луизу «та вредная баба»? Только не говори, что мисс Ярроу смягчила твое зачерствевшее сердце.

Лицо Сайласа пошло пятнами.

– Ничего она не смягчила. Просто иногда мисс рассуждает здраво, вот и все...

Гидеон и Барнаби расхохотались. Повар почел за благо умолкнуть и зашагал по пляжу.

– К черту вас обоих! Не ваше дело, кто, что и о ком думает. Я вовсе не...

Его слова утонули в шуме прибоя.

– Кто бы мог подумать? – недоверчиво произнес Гидеон. – Неужели наш мистер Драммонд поддался женскому обаянию?

– Я бы сказал иначе: не столько поддался обаянию, сколько растерялся. До сих пор еще ни одна женщина не осмеливалась ему противостоять. Все тут же пугаются или просто не хотят иметь с ним дело из-за деревянной ноги и неспособности порадовать в постели. Но с той поры как Луиза объявила кухонную войну, парня словно подменили. А сегодня утром я даже видел, как он протирал за ушами лавровишневой водой.

– Как же низко он пал!

Гидеон точно знал: сам он никогда не сделает ничего подобного ради Сары. Никогда.

– Но ты, надеюсь, не потерял голову?

– А ты что, не знаешь? Я обожаю женщин, но они должны знать свое место. – Первый помощник лукаво усмехнулся. – А место это – в моей постели.

Раньше Гидеон полностью разделял взгляды Барнаби Кента. Однако сейчас это его почему-то покоробило.

– Да уж, чувствую, ты не будешь требовать, чтобы я подыскал тебе достойную супругу. Во всяком случае, до тех пор пока Куини ублажает тебя просто так, из любви к искусству.

– Верно, верно. Но знаешь, остальные парни в ожидании обещанных жен превратят твою жизнь в сущий ад. Особенно если ты не прекратишь настаивать, чтобы они спали на борту.

– Вариантов не много, правда? Придется придумать, как убедить женщин ночевать на «Сатире», хотя бы некоторое время.

Сара уж точно будет рада остаться в своей удобной каюте, особенно после бодрящей встречи со змеей. Вот он, выход из положения: змея. На лице капитана внезапно появилась ухмылка.

– Послушай, Барнаби, собери-ка всех возле моей хижины. Кажется, я знаю, как убедить прекрасных дам не ночевать в хижинах без мужчин.

С этими словами он повернулся и направился к лесу.

– Куда ты?

– Сейчас увидишь. Собери народ, я скоро вернусь.

Через полчаса Гидеон стоял на пляже перед населением острова с полотняным мешком в руке. Полуденное солнце ярко освещало мощную фигуру капитана. Собравшиеся выглядели недовольными и явно нервничали. Раздражало все, но главным образом неопределенность. Мужчины и женщины собрались порознь: одни отошли к лесу, другие остались на берегу. Пираты не поднимали глаз, однако на лицах застыло выражение скрытого недовольства.

Женщины же, напротив, не стеснялись открыто выражать протест и с вызовом смотрели на капитана. Что и говорить, наверняка заслуга маленькой возмутительницы спокойствия. Не случайно же она стоит среди них, высоко подняв голову. Ну чем не Жанна д'Арк? Гидеон глазам своим не верил. Только что она горько плакала, а сейчас снова подстрекает женщин к бунту. Что ж,тем лучше. Скоро узнает, с кем имеет дело.

Капитан поднял руку, призывая к тишине. Ему пришлось говорить громко, чтобы заглушить шум прибоя.

– Барнаби доложил, что многие из вас недовольны предстоящим ночлегом.

Обе группы одновременно принялись что-то горячо объяснять, однако капитан мгновенно восстановил порядок, снова подняв руку.

– Понимаю, что никому не хочется проводить ночь на борту. Но поскольку у женщин в запасе четыре дня, за которые они вправе определиться с выбором...

– Пять дней, капитан Хорн, – раздался голос. Гидеон смерил мисс Уиллис мрачным взглядом, и та спокойно, но настойчиво повторила: – У нас осталось пять дней.

После страстных объятий в лесу их взгляды встретились впервые, и капитан намеренно не отвел глаз. Сара очаровательно покраснела, и непосредственность реакции показалась хорошим знаком.

– Согласен.

Он взглянул на остальных женщин.

– Никто не должен волноваться: в праве сделать свой выбор вам никто не отказывает.

Мужчины недовольно зашумели, а женщины заметно обрадовались. Голос капитана зазвучал строже.

– Ребята, мы непременно дадим дамам время, правда?

Все поняли, что это не вопрос, а приказ.

– Но, капитан, – возразил самый смелый из моряков, – неужели нам придется покинуть собственные уютные дома лишь потому, что кто-то слишком привередлив, чтобы разделить постель без ухаживания?

Нестройный хор голосов тут же показал, что мнение смельчака разделяют и остальные.

Гидеон подождал, пока стихнет шум, и продолжил:

– Именно этот вопрос нам и предстоит сейчас обсудить. Думаю, как только женщины услышат то, что я собираюсь сказать, они сами предпочтут ночевку на борту.

– Ну конечно, – воинственно заявила Куини. – Ваши люди плавали не больше недели, а нам пришлось болтаться по волнам почти целый месяц. Вы ведь обещали мисс Уиллис, что мы будем спать на берегу. В чем же дело?

Гидеон недовольно посмотрел на Сару. Та стояла, гордо вскинув голову. Как он и предполагал, очередное маленькое восстание – дело ее рук. Но какой же он пиратский капитан, если даже не способен утихомирить бабий бунт?

– Прекрасно понимаю ваше недовольство, леди. – Гидеон постарался говорить как можно любезнее, хотя на самом деле испытывал совсем иные чувства. – Однако проблема в том, что наш остров – не самое подходящее место для ночевки в одиночестве. Здесь немало диких зверей, да и прочих опасностей.

Женщины переглянулись, и капитан продолжил:

– Мисс Уиллис всего час назад едва не погибла. – Он засунул руку в мешок и вытащил длинную, вытянувшуюся до самой земли, отвратительную безголовую змею. – Вот от этого ядовитого создания.

Женщины охнули.

– Змеи? – в ужасе воскликнула одна из них. – На вашем острове водятся змеи?

Все головы повернулись к Саре. Она же упорно смотрела на капитана, словно хотела испепелить его взглядом.

Иронически подняв бровь, Гидеон едва заметно улыбнулся.

– К счастью, я оказался достаточно близко и все кончилось благополучно. Но ведь обстоятельства могли сложиться иначе...

Капитан выдержал паузу, чтобы слушатели могли сделать собственные выводы.

– Разумеется, как только вы выйдете замуж, мужья непременно позаботятся о вашей безопасности. Но до тех пор все-таки лучше оставаться на корабле.

– Хорош рай! – Куини сердито поддела ногой мелкий белый песок. – Наверное, начальник, ты не в своем уме, если думаешь, что кто-то из нас захочет ночевать со змеями.

– Да, – подала голос Луиза. – Вы обещали новую прекрасную землю, а притащили нас в самый настоящий змеючник. Хотите, чтобы нас здесь съели заживо? До тех пор пока не очистите остров, я отказываюсь ступать на него. Раз уж вы будете заниматься обустройством, то почему бы заодно не привести в порядок хижины и не поставить какую-нибудь подходящую мебель? Сейчас там и одной-то жить невозможно. А что будет, когда появится муж?

Пример Луизы оказался заразителен, и женщины принялись наперебой жаловаться на множество обнаруженных на острове недостатков. Сара, скрестив руки на груди, с улыбкой смотрела на капитана.

– После свадеб поводов для волнения не останется, – повторил Гидеон, чувствуя себя так, словно почва уходит из-под ног. Он не сомневался, что женщины бросятся в объятия моряков в надежде обрести защиту и поддержку, а вместо этого приходится призывать их к спокойствию. – Мои люди прекрасно знают, как расправиться со змеями. А что касается жилищ...

– Да, капитан Хорн, – прервала его Сара медовым голосом. – Расскажите нам, пожалуйста, о тех улучшениях, которые планируются в ближайшее время. Ведь вы не можете не согласиться, что в нынешнем виде дома едва ли пригодны для семейной жизни. Насколько мне известно, в них отсутствуют спальни, где могли бы разместиться матери. Не думаете же вы, что кто-то из них сможет делить постель с супругом на глазах у собственных детей.

– Сара... – попытался остановить ее капитан.

Однако мисс Уиллис продолжала говорить легким, беззаботным, но в то же время уверенным тоном, а подопечные столпились за ее спиной, словно бойцы за отважным знаменосцем.

– Кроме того, в домах нет ни окон, ни дверей, способных держать на расстоянии диких животных, не говоря уже о змеях. А спать иногда необходимо даже вашим бесстрашным пиратам, разве не так? Кто же защитит нас от опасностей в это время? Кроме того, нельзя не сказать о совершенно непригодных кухонных приспособлениях и полном отсутствии...

– Хватит! Достаточно! – яростно взревел Гидеон.

Окрик оказался настолько резким, что бесстрашная Сара от неожиданности на шаг отступила. Чертова болтушка! Уж он-то непременно найдет способ заткнуть ей рот, чего бы это ему ни стоило! Капитан вытер пот со лба и процедил сквозь зубы:

– Подозреваю, что в последнем лондонском жилище всех этих дам кухонные приспособления были немногим лучше...

Замечание оказалось вполне удачным: при одном лишь упоминании о тюрьме недовольные смолкли. В том числе и Сара.

Капитан Хорн уже имел немалый опыт общения с энергичной защитницей прав прекрасного пола и знал, что не стоит излишне ее сердить.

– Послушайте, мисс Уиллис. Нам вовсе не хочется, чтобы и вы, и все остальные подумали, будто мы не готовы идти на уступки и отказываемся исправлять то, что необходимо исправить. Не волнуйтесь, будут и кухни, и окна, и двери. Я планирую отправить людей за всем необходимым, как только станет определенно известно, что именно требуется. Если вы составите подробный перечень необходимых покупок, шлюп оправится в путь сразу после свадеб, как только...

– После свадеб? – недоуменно прервала Сара. – А что же нам делать все оставшееся время?

– Ночевать на борту. Понимаю, что там нет королевского комфорта, однако, учитывая страх женщин и ваши опасения, это лучшее, что можно предложить.

Если Гидеон самонадеянно решил, что на сей раз удалось выиграть битву, то сладкая улыбка Сары подсказала иное.

– Проблема в том, что в данных обстоятельствах вы не оставляете нам выбора. – Она помолчала, словно давая возможность лучше осознать услышанное. – В действительности же предложение обладает одним очень серьезным достоинством: скорее всего мы сможем остаться на «Сатире» неопределенное время, по крайней мере до тех пор, пока ваши люди не оборудуют жилища и не сделают их обитаемыми. Мы же со своей стороны будем счастливы пожить на борту столько, сколько необходимо. Правда, леди?

Подопечные дружно выразили согласие, однако пираты тут же возмутились. Гидеон начинал терять терпение. Ситуация вышла из-под контроля. Пусть его людям и достались жалкие хижины на берегу, однако Сара сумела обесценить победу. После свадеб он мог бы заставить женщин жить в домах вместе с мужьями, но теперь совершенно ясно, что они будут тянуть время до бесконечности, до тех пор пока упрямая мисс Уиллис будет находить причины для саботажа.

Единственное, что оставалось, так это снарядить экспедицию за покупками как можно скорее, не дожидаясь свадеб. Ну а свадьбы придется отложить. Возможно, если строптивицы увидят, что мужчины готовы постараться ради их комфорта, то станут более сговорчивыми.

Впрочем, эта отсрочка имела одно неоспоримое достоинство: она не позволяла Саре соединиться с пройдохой Харгрейвзом. Если бы можно было отослать англичанина с острова...

Глаза капитана загорелись. А почему бы и нет? Харгрейвз не проявлял особого восторга по поводу жизни на острове. Его куда больше привлекали приключения пиратской жизни и богатая добыча. Так что вполне возможно, что при некоторой доле свободы парень вообще не вернется обратно.

– Повторяю, леди: решите точно, что вам необходимо для жизни, и завтра утром я снаряжу шлюп на остров Сан-Николау. Через несколько дней экспедиция вернется, и мы сможем вплотную приступить к оборудованию домов. Думаю, такое развитие событий вас удовлетворит. Согласны?

Сара повернулась к подопечным, чтобы обсудить предложение, а капитан вновь с удовольствием подумал, что таким незамысловатым способом сможет избавиться от докучливого Питера Харгрейвза. Упрямой и самонадеянной малышке еще рано торжествовать победу. Ей удалось выиграть спор по поводу размещения на ночь. Зато она потеряла жениха-англичанина.

Глава 15

Что бы ни пели нам романтики-поэты,

Не отрицай, мой друг: есть польза от монеты.

Мэри Липор, английская поэтесса, кухарка и горничная. Майра – Октавии

Едва стемнело, как Питер остановился у входа в хижину капитана. Нервозность и нерешительность он выместил на собственной шляпе, которую уже успел изрядно помять. Вокруг не было ни души. Деревенька погрузилась в темноту, и тускло мерцающие звезды казались далекими живыми огоньками.

Может быть, следовало постучать? Но куда именно? Двери-то нет. Хижина капитана выглядела самой солидной и основательной, и все же даже она не могла похвастаться ни ставнями, ни нормальной, закрывающейся на задвижку дверью. Стоит ли удивляться тому, что женщины решительно отказались ночевать в таких строениях?

А вообще-то остров выглядел совсем не плохо. Сегодня удалось немного прогуляться и осмотреть окрестности. Очень даже симпатичный островок. Если как следует постараться, то вполне можно привести его в порядок.

Впрочем, ему-то какое дело до всего этого? Сейчас самое главное – выяснить, зачем за ним послал капитан. Чересчур пристальное внимание к его скромной персоне не предвещало ничего хорошего. Вообще-то Питер старался обходить лорда-пирата стоРоной. Хотя моряки утверждали, что капитан – рассудительный и справедливый и вовсе не склонен к импульсивным наказаниям. Но сейчас, когда он явно положил глаз на мисс Уиллис, от него можно было ожидать чего угодно.

Мисс Уиллис. Питер едва не застонал. Да, сегодня она поставила капитана на место. Изо всех сил старалась как можно дальше отодвинуть срок свадеб. Наверняка хотела помочь им с Энн.

И все же возражения и споры рассердили капитана. От воспоминаний и недобрых предчувствий Питер разнервничался; на лбу выступил пот, и теперь струйками стекал по носу. Пришлось вытереть лицо ладонью. Немного успокоившись, Питер осторожно заглянул в зловещую темноту хижины. Тишина. Ни звука, ни шороха. Капитан или крепко спит, или куда-то ушел. Что толку стоять тут? Только на зло нарываться.

Питер повернулся, решив спастись бегством, но в этот момент откуда-то из темной глубины донесся звучный голос.

– Не стой в дверях, парень. Заходи, не бойся.

От неожиданности Питер даже подпрыгнул, но тут же подавил страх. Стоял тут как дурак, не зная, что делать, а капитан в это время наблюдал за ним. Да, с лордом-пиратом шутки плохи – что правда, то правда.

– Я вас не видел, – пробормотал Харгрейвз, осторожно переступив подобие порога.

Ответа не последовало. Зато раздался какой-то царапающий звук, вспыхнула искра, и через мгновение хижину залил мягкий, чуть дрожащий свет масляной лампы. Питер видел, что пират стоит возле стола. И главное, сабли на поясе нет, а это уже хороший знак.

– Присядь, Харгрейвз. – Капитан Хорн жестом указал на стул, потом взял бутылку, содержимое которой очень напоминало ром. – Не желаешь промочить горло?

Питер кивнул. Сейчас он отчаянно собирался с силами пережить страшную минуту. Впрочем, опуститься на предложенный стул он так и не решился. Не стоит сидеть в присутствии врага, особенно если этот враг предлагает крепкий напиток.

Пират не спеша наполнил стакан золотистым густым ромом и протянул гостю. Тот сделал большой глоток огненной жидкости и вытер губы рукавом. Потом, не в силах выносить напряжение, допил то, что осталось на дне, и, собравшись с духом, заговорил:

– Вы хотели меня видеть, капитан?

Смерив матроса ледяным взглядом, капитан Хорн поставил бутылку на стол и тщательно закупорил.

– Расслабься, Харгрейвз. Пока я не собираюсь протаскивать тебя под килем. Просто хочу показать кое-что интересное.

Питер насторожился. Ничего, кроме острия сабли, капитан показать не мог, а это зрелище не назовешь интересным. Может быть, план в этом и состоял: сначала напоить ромом, а потом снести голову с плеч?

Капитан направился к стоявшему в углу сундуку, открыл тяжелую крышку и достал что-то длинное и тонкое. Неужели та самая пиратская сабля?

Но капитан держал в руках скипетр, сияющий золотом и драгоценными камнями. Словно зачарованный, матрос смотрел на это чудо.

– Ну что, Харгрейвз, доводилось тебе видеть что-нибудь подобное?

Не в силах произнести ни слова, Питер покачал головой Он словно лишился дара речи.

Совершенно неожиданно капитан подбросил скипетр в воздух. Сотни драгоценных камней сверкнули, отражая золотистый свет лампы. Питер подпрыгнул и поймал сокровище налету. Разве можно было позволить ему стукнуться о грубый дощатый пол. Скипетр оказался холодным и тяжелым, а блестел так ярко, что можно было не сомневаться: сделан он из чистого золота. Матрос с любопытством повертел сокровище в руках. Один его конец украшал бриллиант размером с ноготь большого пальца. От яркого, как звезда, камня спиралью тянулась бесконечная нить безупречно круглых жемчужин. Она заканчивалась большим шаром, украшенным рубинами и изумрудами размером с грецкий орех.

– Эту штуку я раздобыл в бытность капитаном капера. – Внимательно глядя на матроса, пират глотнул рома. – Один из ваших английских послов вез его принцу-регенту. Полагаю, это дар индийского раджи. Скорее всего раджа надеялся таким образом утолить ненасытную жадность англичан. Но мы оба прекрасно знаем, что удовлетворить похоть не в силах даже это несметное богатство. – Капитан цинично улыбнулся. – А поскольку ходили упорные слухи, что Георг скоро получит собственный скипетр, я решил, что второй ему ни к чему.

Усилием воли Питер подавил праведный гнев. Какое черное неуважение к его величеству! Пират явно провоцировал Питера, но тот не собирался легко поддаваться на вражеские происки. Еще раз прикоснувшись к самому крупному рубину, он осмелился спросить:

– Зачем вы мне его показали?

– Он твой.

Питер поднял взгляд и увидел, что капитан не улыбается.

– Да-да, именно так, не удивляйся. Этот скипетр теперь твой. Мне он не нужен. Зачем скипетр в раю?

Питер бережно положил сокровище на стол и с нескрываемым подозрением взглянул на пирата:

– И с чего вдруг вы вздумали отдать его мне?

– Не догадываешься? Хочу, чтобы ты отказался от притязаний на мисс Уиллис.

Потрясенный, Питер закрыл глаза, собираясь с мыслями. Этот человек отдает бесценный скипетр из чистого золота и драгоценных камней ради того, чтобы взамен получить взбалмошную англичанку, от которой не будет покоя ни днем, ни ночью? Одно из двух: либо он сошел с ума, либо настолько богат, что может без особого труда купить десяток таких скипетров. Но наиболее правдоподобный вариант третий: все это какая-то непонятная игра, в которой он, Питер Харгрейвз, окажется одураченным.

– A что я буду с ним делать? Вы сами только что сказали, что в раю скипетр не нужен.

– Дело в том, что тебя в раю не будет. Завтра ты его покинешь. Когда мои люди поплывут на Сан-Николау, ты исчезнешь вместе с ними.

В душе Питера вспорхнула надежда, но он тут же поймал непокорную птицу и посадил обратно в клетку.

– Вы действительно готовы отпустить меня?

Пират пожал плечами:

– Почему бы и нет? Как только откажешься от притязаний на мисс Уиллис, можешь отправляться куда угодно. Я помню, ты говорил, что не можешь вернуться вАнглию, но ведь на свете множество прекрасных стран. Продашь скипетр и будешь припеваючи жить где пожелаешь.

А ведь разбойник говорит вполне серьезно. На какую-то долю секунды Питер всерьез задумался, не согласиться ли на заманчивую сделку.

Однако чувство ответственности пересилило соблазн. Какой толк от всего этого золота, если оно означало предательство собственной семьи и доверия мисс Уиллис? В конце концов, от самого себя и от собственной совести не убежишь.

Стыдно, конечно, что не удастся воспользоваться предложением пирата и вызволить с острова мисс Уиллис, но об этом не может быть и речи. Капитан Хорн ни за что не допустит подобной дерзости. Значит, придется остаться здесь. Нельзя бросить ту, за которую несешь ответственность, на милость лорда-пирата, когда тот вознамерился сделать ее своей добычей.

Питер протянул скипетр капитану, собираясь отдать, но вдруг заколебался. Можно ли упускать великолепный шанс на спасение? Чем дольше они с мисс Уиллис пробудут на острове, тем больше вероятность, что пират в конце концов исполнит свое намерение. Сама мисс, разумеется, делает вид, будто совершенно равнодушна, но со стороны виднее – она по уши влюблена. Напоенный ароматами воздух, постоянная близость капитана, полная изоляция от внешнего мира. Все эти обстоятельства заставят мисс Уиллис уступить настойчивым ухаживаниям, и даже Питер ничем не сможет ей помочь. А если пират готов обменять драгоценный скипетр на красавицу, жениться на ней он ни за что не позволит. В общем, ситуация не из простых.

– Почему вы меня отпускаете? Не легче ли просто убить? Здесь властвуете вы.

Пират мрачно сверкнул глазами, и матрос поспешил уточнить:

– Это не предложение, а всего лишь вопрос. Но мне кажется, пираты...

– Хочешь сказать, жестокие и кровожадные убийцы. – Смерив Питера тяжелым взглядом, капитан поставил ногу на стул. – Да, море действительно терпит разных пиратов, так же как и разных моряков. Не знаю, какая обо мне идет молва, но я не убиваю преднамеренно и хладнокровно, а уж тем более из-за женщины. Мне доводилось убивать в бою, но еще до того, как я стал пиратом, – во время службы капитаном капера.

– Но то, что я слышал...

– А как по-твоему, что может обо мне сказать какой-нибудь баронет, после того как проявил трусость? Что я кровопийца и насильник, что убивал невинных. А ведь он пальцем не пошевелил, чтобы оказать сопротивление во время захвата его собственного корабля. – В голосе капитана слышалась горечь. – Правда же заключается в том, что смелость во время войны и репутация удачливого захватчика боевых трофеев сделали пиратский хлеб куда легче. Заметив мой флаг, торговые суда сразу отказывались от борьбы. Они знали, что уступают и в вооружении, и в численности команды, поэтому не рисковали жизнью, спасая шелка, пряности, даже самые дорогие. Ведь с «Добродетелью» произошло то же самое, если помнишь. – Пират угрожающе прищурился. – Однако все это вовсе не означает, что если ты откажешься от моего предложения и все-таки решишь остаться на острове, я смогу терпеть тебя рядом с мисс Уиллис. Даже не надейся. Все равно ты проиграешь, но тогда скипетра тебе не видать.

Хорн снял ногу со стула и уперся руками в стол, глядя на Питера с нескрываемым подозрением.

– А может, ты готов отказаться от богатства и вольготной жизни ради женитьбы на мисс Уиллис?

– Конечно, нет, – поспешил ответить Питер. – Драгоценный скипетр и возможность освободиться стоят куда дороже, чем благосклонность мисс Уиллис. Вы так не думаете?

Капитан Хорн мгновенно выпрямился и принял горделивую позу, вполне достойную одного из тех аристократов, которых он презирал.

– А это уже не твоего ума дело. Говори, согласен или нет? Если нет... – Он протянул руку к скипетру, но Питер тут же схватил драгоценность.

– Согласен. – Питер не знал, правильно ли поступает, но выбора не было. – Завтра же бесследно исчезну с вашего райского острова.

Радость на лице капитана тут же сменилась напряжением.

– Еще одно условие: ни в коем случае не говори о нашей сделке мисс Уиллис! Уедешь завтра же тайком от нее.

– Но она заслуживает...

– Это условие сделки. Да или нет?

– Да.

Однако это обещание Питер не собирался исполнять.


Сара смотрела на лагуну через иллюминатор в каюте Барнаби. Лондон никогда не рождал в душе подобных чувств. Кругом простиралось такое вязкое спокойствие, царила такая тишина, что даже мысли, казалось, кричат в ночи. Запахи не оскорбляли – они искушали, небо напоминало божественное покрывало, расшитое алмазами звезд. Его не осквернял дым тысяч и тысяч каминов и печек.

Больше всего радовало то обстоятельство, что присутствие человека почти не ощущалось. Доводилось ли ей когда-нибудь видеть подобное место на земле? Даже изумрудная английская деревня несла тяжкое бремя цивилизации. Конечно, и на Британских островах еще оставалось немало диких, неизведанных уголков, однако Саре не посчастливилось побывать ни в одном из них. Ведь поездка туда была несовместима с работой. А работа приводила в самые грязные и перенаселенные лондонские кварталы. До плавания на «Добродетели» Сара понятия не имела, что можно дышать по-настоящему свежим, свободным от удушливого дыма и дурных запахов воздухом.

Сара глубоко, с наслаждением вздохнула и перевела взгляд на нос шхуны. Там дежурил дюжий пират. Восхищение безмятежной красотой острова как-то сразу поблекло. На самом деле часовых было несколько. Гидеон не намерен был позволять женщинам ночевать без надежной охраны. Вряд ли пассажиркам с «Добродетели» удалось бы справиться со снастями и управлением и вывести корабль в море, однако возможность попробовать они ни за что бы не упустили. Капитан это понимал.

Сара со вздохом отвернулась от иллюминатора и обвела взглядом роскошную каюту, к несчастью, превратившуюся в тюрьму. По крайней мере на некоторое время. Трудно предположить, что может произойти, особенно после того, как Гидеон приказал всем выбрать мужей. Теперь, узнав об Энн, она, конечно, ни за что не выйдет за Питера. Но что в этом случае ее ждет?

Капитан сам выберет ей мужа. Мысль привела в смятение. Как же поступит Гидеон? Назначит на эту должность себя? Или подобные путы ему ни к чему? Скорее всего желания главного разбойника ограничатся лишь одной ночью: познать и забыть. Но иногда его чувства казались глубже, как, например, сегодня, когда он спас ее от змеи. Эта мысль потрясла Сару.

Она не должна думать о Гидеоне как о благородном странствующем рыцаре, готовом спасти свою даму. Никакой он не рыцарь, а жестокий, порочный пират. Об этом нельзя забывать ни на мгновение.

Как жаль, что память упорно стояла на своем: нежные, ласковые объятия, слова утешения, тепло губ, мягкое прикосновение ладони к груди!

Сара приказала себе немедленно выбросить из головы это чудовище!

Вот только выполнить приказ никак не удавалось. Воображение будто нарочно рисовало совсем другой образ, не имеющий ничего общего с чудовищем.

Неожиданно послышался какой-то тихий звук. Больше всего он напоминал стук. Нет, этого просто не может быть. Женщины ночуют внизу, в трюме, а никто из мужчин не может едва слышно постучать в ее дверь в столь поздний час. Разумеется, кроме Гидеона.

Мысль показалась забавной. Уж если капитану вздумается наведаться в каюту, то он наверняка не станет осторожничать, а будет барабанить вовсю.

Звук повторился. Сара приоткрыла тяжелую дубовую створку и выглянула. В темной кают-компании стоял Литер Харгрейвз.

Сара схватила нежданного гостя за руку, втащила внутрь и прикрыла дверь.

– Ты с ума сошел? Если капитан Хорн обнаружит тебя здесь...

– Он не на борту, а в своей хижине. Но поверьте, я полностью разделяю ваше беспокойство, мисс. Особенно сейчас.

– Что-нибудь случилось?

Выражение лица Питера не предвещало ничего хорошего.

– Пират щедро заплатил мне за то, чтобы утром я вместе с его людьми отправился запокупками и не возвращался, а навсегда покинул остров.

Сара ошеломленно смотрела на него.

– Я, разумеется, согласился. Ведь это единственный способ сообщить обо всем, что произошло, вашему брату и организовать поиски.

– Это же замечательно! – воскликнула Сара. – Ты вырвешься на свободу, а потом вместе с Джорданом вернешься и спасешь всех нас. А ты сможешь найти обратный путь? – усомнилась Сара. – Ведь этот остров никому не известен.

– Неизвестен лишь потому, что оказался немного в стороне от главного торгового пути. Но я регулярно наблюдал за компасом и замечал курс с того момента, как мы отошли от островов Зеленого Мыса. Так что без труда отыщу Атлантис. Капитану в голову не придет, что какой-то матрос способен обратить внимание на показания приборов, тем более что я наплел ему, будто сбежал с «Добродетели» из-за того, что не хотел возвращаться в Англию. Уверен, именно поэтому он меня и отпускает.

– А что, если капитан просто решил избавиться от тебя? Если прикажет пиратам высадить тебя на необитаемом острове или просто убить?

– Неужели вы считаете, что он способен на такую подлость?

Вопрос застал Сару врасплох. Способен ли Гидеон на убийство? Разумеется, да. Ведь он пират.

И все же сердце отказывалось этому верить, особенно после сегодняшних событий.

– Нет, вряд ли, – ответила Сара.

Питер кивнул, и она крепко сжала его руки.

– Но ведь я могу и ошибаться.

– Капитан Хорн не собирается меня убивать, – заявил Питер. – Он сам об этом сказал. А вот почему не собирается, не знаю. – Харгрейвз нахмурился. – Но я опасаюсь другого. Как только я уеду, разбойник любой ценой попытается заполучить вас.

Сару это обстоятельство тоже тревожило, но времени на раздумья не оставалось. Если Питер не отправится за подмогой, женщин насильно выдадут замуж, а этого нельзя допустить.

– За меня волноваться не стоит. Я могу постоять за себя. До принятия окончательного решения остается еще несколько дней. Может быть, удастся выторговать дополнительный срок на размышления. Для ремонта домов необходимо время. А если мы будем продолжать сопротивление, Гидеон скорее всего...

Сара взглянула на Питера и умолкла. Видно было, что умный матрос не верит ни единому ее слову.

– Впрочем, все это не имеет значения. Как бы то ни было, тебе надо ехать. Это наш единственный шанс.

Проведя ладонью по вихрастой голове, Питер устало вздохнул:

– Знаю. И все же чувствую себя предателем. Ведь я собираюсь бросить вас на произвол судьбы. И вас, и Энн.

– Ты же знаешь, что Энн тебя непременно дождется.

– Ее не оставят в покое. – Питер тяжело вздохнул.

Сара обняла его, пытаясь утешить.

– Я взял бы ее с собой, но капитан не позволит, к тому же сразу догадается, что я врал насчет наших с вами отношений. Энн сказала, что ей со мной нельзя, ведь она осужденная. И как только появится в Англии, ее сразу же арестуют.

– Не беспокойся, – произнесла Сара. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы никто из пиратов не взял ее в жены.

В порыве благодарности Питер обнял Сару, но в этот момент у входа появился капитан.

– Мы заключили сделку, Харгрейвз, а ты нарушаешь условия.

Питер побледнел.

– Было бы некрасиво исчезнуть, даже не попрощавшись. Порядочные люди так не поступают.

– Порядочные люди не продают женщин. Ты сказал мисс Уиллис о том, что променял ее на золото и драгоценные камни? Что с готовностью согласился отказаться от нее ради богатства?

Питер молча пожал плечами, Сара едва дышала от ужаса. Глаза капитана метали громы и молнии.

– Убирайся! – произнес Гидеон. – И из этой каюты, и с моего корабля. Ты получишь свое золото, хотя вместо этого следовало бы скормить тебя акулам. Чтобы завтра же утром духу твоего здесь не было, иначе я выполню свою угрозу, клянусь!

Бросив на Сару виноватый взгляд, Питер выскользнул за дверь. Несколько секунд Сара не могла даже пошевелиться от страха, однако взяла себя в руки.

– Думаете, теперь вы победили? Избавились от Питера Харгрейвза и решили, что я тут же упаду в ваши объятия?

С непроницаемым выражением лица капитан Хорн вошел в каюту и плотно закрыл за собой дверь.

– Имея дело с вами, бесполезно думать, решать, даже предполагать. Вы не способны признать собственное поражение. Однако я уничтожил ваше главное средство защиты. Обещаю, милая, уничтожить и все другие, которые изобретет ваша фантазия.

Гидеон шагнул вперед и остановился. В неровном свете лампы всесильный морской бог казался мрачным и непоколебимым. Он ласково провел рукой по ее лицу, оставив на коже огненный след. Сегодня утром он уже прикасался к ней так, и от прикосновений кровь пела, а из груди вырывались стоны наслаждения.

Но сейчас Гидеон выглядел иначе. Это был совсем не тот Гидеон, который нежно обнимал и утешал ее. Этому требовалось лишь ее тело, и он готов был взять его, не подарив взамен даже мгновенной, мимолетной ласки.

Да, этот Гидеон притягивал с такой же силой, как и тот, другой. Но этот вселял ужас, а тот нет. А главное, этот обладал неоспоримой разрушительной мощью.

Слегка отстранившись, Сара шепотом спросила:

– Что же произойдет после того, как борьба закончится? Вы на мне женитесь? Мне предстоит выбрать в качестве мужа именно вас?

Капитан засунул ладони за ремень и посмотрел на нее так, словно хотел пронзить взглядом.

– Значит ли это, что вы действительно готовы выйти за меня замуж? За страшного, отвратительного, кровожадного американского пирата?

– Вопрос ведь не в этом, не так ли? – Сара перекинула тяжелую копну волос через плечо и тут же пожалела о неосторожном жесте: он не ускользнул от пристального, жадного взгляда Гидеона. Поэтому она скромно спрятала руки за спину и поспешно добавила: – Вы не сказали, что готовы жениться на мне, английской аристократке.

– Почему бы не отложить обсуждение будущих брачных отношений до тех пор, пока не станет ясно, подходим ли мы друг другу? – С этими словами капитан схватил Сару за талию и сжал в объятиях. – В отличие от Харгрейвза я хотел бы сначала попробовать тот товар, за который придется платить, миледи.

Последнее слово прозвучало с таким неприкрытым сарказмом, что сердце Сары едва не оборвалось. Он называл ее «миледи» лишь в тех случаях, когда хотел напомнить самому себе о ненависти к ей подобным. Да и сама реплика была оскорбительной.

– Нет, вам не удастся осуществить столь низкое намерение! – Сара отчаянно уперлась кулачками в твердую как камень грудь. – Немедленно отпустите, вы... вы...

– Грубиян? Насильник? Вор? Злодей? Все равно мы оба знаем, что вы мечтаете о моей любви. Сегодня утром...

– Сегодня утром вы были совсем другим, – перебила его Сара. – Вы позаботились обо мне, пожалели. Да, тогда я действительно хотела вашей любви. Но не сейчас, когда в каждом вашем слове, в каждом взгляде сквозит презрение.

– Презрение? – Гидеон прижал ее к себе с такой силой, что она ощутила, как сильно он возбужден.

Сара сопротивлялась изо всех сил.

– Речь не о том, что вы думаете о моем теле. Важно, что вы думаете обо мне как личности. О моем положении в обществе, моем происхождении. Вы не можете скрыть своего презрения ко мне.

– Ошибаетесь, ничего подобного нет и быть не может. – Капитан снова взял Сару за подбородок, приподнял ее лицо и попытался поцеловать. – Ваше тело мечтает о моем теле. Видит Бог, мое тело безумно рвется к вашему. Так давайте же последуем зову удовлетворим желания и перевернем страницу.

– Нет! – закричала Сара. – Я не откормленная курица, которую можно сожрать просто так, потому что хочется есть. И терпеть ненависть к людям моего класса и положения не намерена!

На этот раз попытка освободиться увенчалась успехом, хотя Гидеон дышал неровно и возбужденно, не сводя с Сары глаз.

– Чего же вы от меня хотите? Вечной любви? Клятвы в верности? Предложения руки и сердца? Каковы ваши условия? Каковы правила игры?

– Все гораздо проще. У меня нет ни условий, ни игры. А поскольку вы вряд ли сможете в это поверить, то нам лучше держаться друг от друга на расстоянии. Оставьте меня в покое, если не можете воспринимать просто как Сару Уиллис. Не мешайте найти того, кому подобная роскошь доступна.

– И этот мужчина – Харгрейвз?

– Этим человеком станет тот, кто научится не испытывать ненависти ко мне такой, какая я есть. – В голосе ее прозвучали печальные нотки. – Не надейтесь, что вам удастся занять вакантное место.

Гидеон словно похолодел. Еще совсем недавно разгоряченное страстями лицо внезапно побледнело и застыло.

– Вы правы. Это мне не под силу. – Капитан повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. – Впрочем, сомнительно, что теперь, когда уезжает неотразимый Харгрейвз, вам удастся найти того, кто сможет соответствовать столь высокому идеалу. Все мои люди ненавидят таких, как вы, не меньше меня самого. А ваш вкус излишне рафинирован, так что ни один из них его не удовлетворит.

Голос его внезапно изменился, наполнившись новыми красками.

– Но ведь есть еще одно обстоятельство. Мы оба знаем, что только я способен удовлетворить иные потребности – те самые, которые вы упорно стараетесь не замечать. Так кого же вы выберете в мужья, Сара?

Капитан слегка наклонился, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, и вышел. Вопрос повис в воздухе. Проклятие, тысяча проклятий тому, кто знает упрямую гордячку слишком хорошо!

Глава 16

Она влюбилась в моряка.

Любовь переживет века.

Женой его мечтает стать,

Готова жизнь ему отдать.

Неизвестный автор. Любовь леди к моряку

Воровато оглянувшись и убедившись, что поблизости никого нет, Луиза подвела Энн к крошечной хижине Сайласа Драммонда. Убогая лачуга приютилась всего в нескольких ярдах от входа в общинную кухню.

– По-моему, Сайлас запретил к нему входить, – неуверенно прошептала Энн.

– Ну и что? – снисходительно пожала плечами Луиза. – Человеку определенно требуется помощь. – Она обвела взглядом комнатку и укоризненно покачала головой: – Это же настоящий свинарник.

На грубом деревянном полу валялась грязная одежда. На столе – невымытые тарелки. Судя по всему, Сайлас не считал нужным наводить чистоту и порядок, несмотря на то что в одном углу комнаты красовался настоящий буфет, а в другом, рядышком, примостились гардероб и сундук. В целом комната производила впечатление пещерного жилища одинокого великана-людоеда.

Порой Сайлас ведет себя как настоящий людоед, но на самом деле это притворство. Луиза терпеть не может неряшливости. Пока людоед с Барнаби охотятся на куропаток, они с Энн приведут берлогу в порядок. Ворчун немного пошумит, но скоро привыкнет к чистоте.

Он хоть и ворчун, но за пять дней совместного плавания пальцем никого не тронул. А когда Луиза обожгла руку, проявил сочувствие и доброту. Раздобыл мазь и помог смазать рану. А стоило Луизе пожаловаться на жесткость подстилки, на которой приходилось спать, как на следующий же день вместо нее появился мягкий перьевой матрас. Тогда Луиза могла лишь догадываться, кто о ней позаботился, а теперь убедилась собственными глазами: ее подстилка лежала на кровати Сайласа.

Да, таким был Сайлас – суровым с виду и нежным душой. И Луиза решила отплатить ему добром – навести порядок в запущенном холостяцком жилище.

– Ну что ж, приступим? – засучив рукава, обратилась она к Энн. – Дел у нас невпроворот.

Энн кивнула, подошла к столу и принялась сметать в фартук крошки.

– Интересно, добрался ли Питер до Сан-Николау? Ведь прошло уже целых три дня.

Луиза искоса взглянула на маленькую валлийку:

– Скорее всего парни уже все купили и плывут обратно. Через день-другой будут здесь.

– Все, кроме Питера.

– Да, – сочувственно откликнулась Луиза, – кроме Питера.

Согласие Питера уехать с острова казалось странным, необъяснимым. Луиза всегда считала, что разбирается в людях, а матрос вовсе не выглядел трусом и предателем.

– Как ты думаешь, кого мисс Уиллис выберет теперь, когда Питер уехал?

– Понятия не имею. По-моему, она ненавидит всех пиратов, без исключения.

– А вот и нет. Капитана она обожает. Именно его и выберет.

– Обожает капитана Хорна? Сара? Ты с ума сошла! Она его откровенно презирает!

Энн покачала головой:

– Ошибаешься. Она постоянно конфликтует с ним, но в то же время по нему вздыхает. Это видно невооруженным глазом. А уж в том, что он положил на нее глаз, сомневаться не приходится.

Луиза фыркнула:

– Ну да! Видимо, поэтому и посылал за Куини...

– И ничего с ней не сделал. Я слышала, как она делилась с подругой. Капитан тут же отослал ее к мистеру Кенту, и все. Не сомневаюсь, что дело в мисс Уиллис.

Луиза как раз собиралась снять с кровати Сайласа грязное белье, но застыла как вкопанная. Сара и капитан Хорн? Какая ужасная, совершенно неправдоподобная сплетня! Разве эти двое смогут когда-нибудь поладить? Если Сара считает, что в состоянии справиться с главным пиратом, то глубоко заблуждается. Этот человек способен разбить сердце женщины, особенно если оно не такое закаленное, как ее собственное.

– Значит, они тщательно скрывают влечение друг к другу.

– Думаю, ты ошибаешься. Капитан Хорн ей не пара.

– Не знаю...

Энн наклонилась, чтобы поднять из-под стола оловянную ружку.

– Вот чего бы я точно не хотела, так это знакомиться, – пробормотала Луиза, стаскивая простыни с тонкой подстилки, которая лежала прямо на спартанской деревянной кровати. Один вид капитана Хорна приводил ее в ужас. Он ей напоминал Гарри, старшего сына того аристократа, у которого она служила.

Невозможно представить себе нежную Сару в грубых объятиях неотесанного мужлана. Сама по себе мысль об этом казакась отвратительной. Энн, конечно же, ошибается.

Энн неожиданно присвистнула.

– О Господи, это еще что такое? – Она опустила на пол кружку, которую все еще держала в руке, и из-за свертка дурно пахнущей старой одежды вытащила большую, вырезанную из дерева фигуру.

Луиза взглянула и пожала плечами:

– Очень похоже на изображение женщины.

– Да, но с такими огромными...

– Сиськами? – сухо подсказала Луиза.

Взяв из рук Энн причудливую скульптуру, Луиза повертела е в руках. Бюст действительно выглядел непропорционально большим и очень напоминал две лежащие рядом тыквы. Задница тоже же казалась огромной. Луиза внимательно рассмотрела маленькую голову, миниатюрные руки и ноги. Такие фигуры она видела в книгах.

– Скорее всего это деревянная скульптура из тех районов Африки, где жители поклоняются богиням плодородия.

– Богиням плодородия? – удивилась Энн.

– Когда-то давным-давно я читала о них в книге о путешествиях.

Луиза задумалась. Это было в другой жизни. Тогда впереди открывалось долгое, полное интересных событий будущее, когда вечера она посвящала чтению, а Гарри к ней еще не приставал.

– Но кто же такая богиня плодородия? И почему у нее такие огромные... сиськи? – спросила Энн, прервав размышления Луизы.

– Потому что она воплощает женскую плодовитость.

Энн явно не поняла, о чем идет речь, и Луиза пояснила:

– Женщины кормят детей грудью, поэтому мастер именно таким образом показал важность и необходимость этого дара.

Энн, разумеется, не имела ни малейшего понятия о концепции символизма. Все еще недоумевая, она осторожно взяла статуэтку из рук Луизы.

– Как ты думаешь, Сайлас ей поклоняется?

– Сомневаюсь, – сухо ответила Луиза. – Если верить Барнаби, Сайлас не способен... иметь детей.

Неожиданно домой вернулся Сайлас.

– Какого черта вы здесь делаете? – загремел он с порога.

Энн выронила статуэтку и с ужасом наблюдала, как дородная африканка покатилась по полу.

– Мы ничего плохого не делали... – беспомощно забормотала Энн. – Просто Луиза сказала... то есть... мы думали...

– Не волнуйся, Энн. – Луиза повернулась к Сайласу. – Уверена, он вовсе не сердится на тебя.

– Мы просто хотели помочь. – Энн подняла с пола статуэтку и протянула хозяину. – Честное слово, мистер Драммонд.

– Убирайся! – Сайлас выхватил у нее статуэтку. – Я сказал, убирайся! Сейчас же!

Энн бросилась к выходу, Луиза поспешила за ней. Но Сайлас схватил ее за руку.

– Не ты, Луиза, только она. А Тебе я хочу сказать пару слов.

Луиза впервые испугалась Сайласа. Этот человек вовсе не походил на того, который принес мазь от ожога и заботливо смазывал рану. Сайласа будто подменили. Видеть его таким разъяренным ей еще не доводилось. Брови сошлись на переносице, борода торчала, словно колючки чертополоха. Напрасно она явилась сюда без спросу и стала хозяйничать.

Ну и ладно, ничего страшного. Ей не впервой иметь дело с взбешенным мужиком. Таких надо держать в узде, чтобы не хорохорились. Этот урок дался ей нелегко, но принес немалую пользу.

Освободившись от мертвой хватки Сайласа, гордая англичанка приняла решительную позу и взглянула в его полное ярости лицо.

– Зря собираешься меня отчитывать, Сайлас. Я не сделала ничего дурного. Кто-то должен был навести порядок в этом... в этом свинарнике. Вот я и решила...

– Решила сделать это без моего ведома.

– Не совсем так. Просто... просто я подумала, что тебе понравится.

– Понравится, что мои вещи швыряют по комнате и глумятся над ними?

Луиза покраснела.

– Мы даже не хотели доставлять тебе неприятности, напротив, старались помочь, отблагодарить за доброе отношение к нам.

Сайлас удивленно вскинул брови:

– «К нам»?

Румянец стал еще гуще:

– Ко мне.

Ответ что-то изменил в настроении разгневанного пирата. Сайлас ничего не сказал, лишь смерил Луизу внимательным взглядом. Затем пересек комнату, взял с полки трубку, набил ее, пару раз затянулся и выпустил в воздух витиеватое кольцо голубого дыма. Комнату наполнил терпкий аромат табака. Лишь после этого он снова посмотрел на Луизу. Гнева в глазах уже не было.

– Ты настырная женщина, Луиза Ярроу. Тебе кто-нибудь говорил об этом? Такой настырной я ни разу в жизни не видел.

Не отводя от нее глаз, Сайлас снова затянулся.

– Никак не пойму, зачем ты лезешь в мою жизнь, в то время как на острове полно мужчин, достойных твоей опеки.

– Я вовсе не собираюсь тебя опекать.

Язвительное замечание повисло в воздухе.

– Но почему я, Луиза? Почему именно я?

Его пристальный взгляд тревожил. Отвернувшись, Луиза при нялась складывать грязную одежду.

– Просто ты повар, вот и все. Должны же мы наконец нормально питаться. А твою стряпню невозможно есть.

Сайлас стерпел обиду и, к изумлению Луизы, спокойно признал:

– Это правда. Я был хорошим матросом, но лишился ноги. Потому Гидеон и терпит мою стряпню.

Факт оказался новым и несколько изменил мнение Луизы о капитане Хорне.

– Но ты не ответила на мой вопрос. Дело в том, что стряпаешь ты не намного лучше меня. Говорят, в Англии ты служила гувернанткой, а не поварихой.

– Верно. Но потом заинтересовалась кулинарией и много времени проводила на кухне.

Так оно и было. Кухня оставалась единственным местом, где Гарри не мог застать ее одну, где она чувствовала себя в безопасности. А заодно научилась приготовлению пищи.

– Ты что-то скрываешь. Сколько раз я ругал тебя, постоянно ворчу, но ты все равно меня не боишься.

– Потому что знаю: ты меня не обидишь! – воскликнула Луиза и тут же пожалела о сказанном. С какой стати он лезет ей в душу?

– Так я и думал. – Луиза удивилась. – Кто же тебя так жестоко обидел, что теперь ты чувствуешь себя в безопасности лишь с тем из мужчин, кто, по-твоему, не способен уложить в постель?

Щеки Луизы вспыхнули пунцовым румянцем.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Сайлас нахмурился и опустил трубку.

– Прекрасно понимаешь. Я немало об этом думал. Если женщина предпочитает меня, а не Барнаби, так это потому, что хочет, чтобы мужчина к ней прикасался.

Луиза Ярроу никогда не признавалась себе в этом. Но в глубине души понимала, что тянется к Сайласу именно поэтому. Он хороший, добрый... и к тому же страдает половым бессилием.

Луиза прикусила губу, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. Воспоминания всегда вызывали слезы.

Не отводя от нее внимательного взгляда, Сайлас подошел ближе.

– Я ведь не слепой, Луиза, и вижу, как ты вздрагиваешь, когда к тебе прикасается мужчина, с каким отвращением на него смотришь, стараясь сохранить дистанцию. – Он остановился в нескольких футах от нее. – Ты стараешься быть мне полезной в надежде, что я женюсь на тебе, даже несмотря на мнимое бессилие.

– Неправда, – слабо запротестовала Луиза. – А почему ты сказал «мнимое»? – Осознав непристойность вопроса, она смутилась и умолкла.

– Не переживай и не кори себя за бестактность. Я знаю, что болтает дурак Барнаби. Наверняка сообщил, что я не способен спать с женщиной.

– Да, – призналась Луиза.

Она опустила глаза и кивнула в подтверждение.

– Ну так вот, все это неправда.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что необходимые части моего тела действуют так же исправно, как и у этого чертова англичанина.

– Но почему же?..

– Длинная история. – Сайлас поджал губы. Затем вздохнул и почесал бороду. – В то время, когда случилась неприятность с ногой, на одном из островов Вест-Индии у меня была невенчанная жена. Креолка. Гидеон привез меня домой, и она выхаживала меня. Однако отсутствие ноги ее смущало. И вот однажды я застал ее в постели с одним торговцем.

Сайлас подошел к столу, тяжело опустился на стул и занялся трубкой. Луизе захотелось его приласкать, утешить. Бедняга Сайлас. Как несправедливо, ведь он такой хороший человек!

– Тогда мы расстались, – наконец продолжил моряк. – Креолка отправилась к своему бойкому торговцу, а я – в море, поваром на шхуну «Сатир». Ребята, конечно, решили, что проблема возникла из-за моего мужского бессилия. Я не стал их разубеждать. Только Гидеон знает правду.

Сайлас Драммонд сделал глубокую затяжку и выпустил изо рта колечко терпкого ароматного дыма.

– Но с тех самых пор я действительно перестал интересоваться женщинами. Решил, что никто больше меня не полюбит, и жил в одиночестве, время от времени пробавляясь портовыми шлюхами.

Луиза вытерла о юбку вспотевшие от волнения ладони. Сайлас поднял глаза. Взгляд его казался чистым, словно вечернее безоблачное небо.

– И тут вдруг появилась ты – настоящий вулкан, эликсир Жизни. И я вскоре понял, что обязан сказать тебе правду.

– Не продолжай, Сайлас, пожалуйста.

– Луиза, мне необходимо выговориться, просто необходимо. Ты потянулась ко мне потому, что решила, будто я не мужик, – какой-то подонок заставил тебя бояться настоящих мужиков. Мне бы, конечно, хотелось думать, что существовало что-то и кроме этого...

– Да! – Она не хотела, чтобы Сайлас считал, будто она выбрала его общество потому лишь, что надеялась на безопасное общение. – Конечно, дело не только в этом. Ты добрый, нежный и...

– Но я вовсе недобрый и не нежный! – взревел Сайлас, вскочив со стула. – Вот что я так упорно пытаюсь тебе доказать! Когда вижу тебя утром, свежую и благоухающую, словно самая прекрасная роза, в ушах молотом стучит кровь. Я желаю лишь одного – заключить тебя в объятия и целовать до умопомрачения. Ты мечтаешь о человеке, который будет обращаться с тобой как с хрустальной вазой, и...

– Ошибаешься, я хочу вовсе не этого.

Моряк пропустил ее возражение мимо ушей и продолжил:

– Тебе нужен полноценный мужчина...

Луиза подошла к нему почти вплотную.

– Перестань нести чушь! Ты и есть полноценный мужчина! То, что ты потерял ногу, не меняет сути дела.

Сайлас удивленно посмотрел на нее.

– Да, – повторила Луиза. – Это ровным счетом ничего не значит. Во всяком случае, для меня.

Моряк прищурился и снова почесал бороду.

– О чем ты, девочка? Говори прямо и откровенно, потому что я не слишком силен в разгадывании женских загадок. Этот урок преподала мне бывшая жена.

Луиза помедлила. Что же она хочет сказать? Что не так уж и страшно, если он вдруг прикоснется к ней и даже обнимет? Вдруг ей это понравится?

В тот последний раз, когда Гарри к ней приставал, Луиза поклялась, что никогда больше не позволит мужчине прикоснуться к ней. Тогда она воткнула кухонный нож обидчику в ногу, хотя целилась в его причинное место. В наказание получила четырнадцать лет ссылки в Австралию, а попала сюда, на этот крошечный островок.

Сайлас совсем другой. Хотя оба отличались самоуверенностью. Но Гарри полагал, что все должны удовлетворять его прихоти, в том числе и женщины. Считал себя пупом земли.

Самоуверенность Сайласа, как и самой Луизы, являлась своего рода способом защиты. С его помощью он просто держал товарищей на расстоянии, не позволяя насмехаться над изменой жены. Что ж, Луиза и сама прекрасно знала, каково держать оборону, используя в качестве оружия гордость и презрение. Именно гордость и презрение помогли ей выдержать унизительный суд, а потом пиратский плен. Так что Сайлас ее хорошо понимал.

Но насколько он понимает мир ее души? И что произойдет, если он действительно заключит ее в объятия? Не получится ли так же, как с Гарри, когда тот задирал ей юбку и удовлетворял свою похоть? А ей в тот момент хотелось умереть.

Существовал лишь один-единственный способ узнать правду.

– Если уж мне все равно суждено выбирать мужа, то пусть это будешь ты, а не кто-то другой.

– Даже после того, что я тебе наговорил? Жить с тобой в одном доме и не прикасаться к тебе я просто не в силах.

Его глубокий низкий голос обволакивал, притягивал, рождая в душе страх и в то же время волнение.

– Мне хочется любить тебя по-настоящему, девочка. Одну тебя. Но если поженимся, видит Бог, я не смогу не прикасаться к тебе. Зря обещать не буду.

– Ну и не обещай. – Луиза удивилась собственным словам. Она подошла к Сайласу, положила ладони на его крепкие руки. И почувствовала, что по его стальным мышцам пробегает легкая дрожь. Страх отступил. Тот, кто дрожит от прикосновения, не способен причинить зло.

Она подняла глаза и встретила взгляд, исполненный откровенного, неприкрытого желания. Твердость и решимость мгновенно поколебались. От немедленного бегства удержало лишь самообладание Сайласа: он даже не прикоснулся к ней.

– Хочу попробовать, Сайлас. С тобой. Что бы ты ни говорил, уверена, ты меня не обидишь.

– Никогда. – Сильные руки легко, осторожно легли ей на талию. – Но если ты сейчас же не отойдешь от меня, клянусь, я тебя поцелую.

– Целуй.

– Что ты сказала?

– Поцелуй меня, Сайлас.

Повторять не пришлось. В то же мгновение их губы встретились, и Луиза забыла обо всем на свете. О наследнике герцогскоко титула Гарри, о лондонской тюрьме, о суде и тяготах морского путешествия. Единственное, что существовало сейчас, – прекрасный, неземной поцелуй. Как же она исстрадалась в одиночестве, как мечтала о райском блаженстве!

Поцелуй получился долгим, глубоким и требовательным. Внезапно Луиза осознала, что старается как можно ближе прижаться к надежной груди, всем телом ощутить близость сильного и в то же время нежного друга. Но тут она ощутила неумолимо возрастающее мужское желание, и страх заставил ее отпрянуть.

О чудо! Сайлас улыбался! Этот вечно нахмуренный ворчун.

– Не бойся, любовь моя. Не спеши. Ты отвечаешь на поцелуй, а это уже немало. Остальное придет со временем.

– Я... я воткнула нож в ногу того мужчины, который...

Улыбка исчезла.

– Он это заслужил?

– По-моему, да. Ведь он много раз овладевал мною грубо и против моей воли.

Объятие стало еще крепче, словно Сайлас боялся потерять неожиданно обретенное сокровище.

– Значит, заслужил. А если я вдруг заслужу, смело втыкай нож в мою единственную ногу. Готов ее отдать, если это сделает тебя моей женой.

На глаза Луизы навернулись слезы.

– О, Сайлас! – Она обвила руками его бронзовую от загара шею. – Я не заслуживаю твоей любви!

– Еще как заслуживаешь! – Он еще крепче прижал ее к себе, стараясь приласкать, подбодрить, утешить. – Я сделаю все, чтобы ты забыла о том негодяе. Забыла обо всем, что тебе пришлось пережить, обо всех страданиях, раз и навсегда. Тогда и продолжим путь. Вместе. Будем растить детей и познаем настоящее счастье. Никто не сможет нам помешать.

«Да, любовь моя», – подумала Луиза и прикрыла глаза, мечтая о новом страстном поцелуе.

Глава 17

Время от времени немного волнения даже полезно: без него жизнь была бы скучной.

Фанни Берни. Камилла

Сара стояла в трюме «Сатира», разбирая одежду, которую удалось захватить с «Добродетели». Посланный за покупками шлюп должен был вернуться со дня на день, а потому предстояло выяснить, кому что требуется, чтобы справедливо разделить новые вещи. Скоро в трюме стало так темно, что приходилось щуриться. Сара спустилась сюда вскоре после обеда, когда из-за духоты трюм пустовал. А сейчас, должно быть, уже приближался вечер. Скоро придется зажигать лампу.

Неожиданно послышался звук открывшегося люка, а вслед за ним на лестнице раздались шаги. Сара замерла. Возможно, это кто-нибудь из женщин. И все же Сара одновременно и мечтала, и опасалась увидеть Гидеона.

После бурной ночной сцены в каюте капитан избегал ее. Когда случалось обратиться к нему по делу, давал какой-нибудь обтекаемый, уклончивый ответ и тут же уходил.

Конечно, такое поведение не могло не ранить, и все же соблюдение дистанции Сара считала наиболее приемлемым выходом из сложившегося положения. Если побег Питера увенчается успехом, то и ей вскоре предстоит покинуть остров. Хотелось бы уйти такой же свободной, какой пришла. Но это возможно лишь в том случае, если удастся добиться отмены обязательного замужества. Срок окончательного решения наступал уже завтра, а Сара до сих пор не знала, что предпринять, чтобы дождаться возвращения Питера вместе с Джорданом.

Между ступеньками мелькнули ноги. Нет, это не Гидеон. Гидеон не носит юбку. В трюм спустилась Энн Морис. Малышка горько плакала.

Едва завидев Сару, она бросилась к ней:

– Ах, мисс Уиллис! Что же мне делать? Как все стерпеть?

Сара обняла валлийку за плечи:

– Ну-ну, Энн, не плачь. Расскажи-ка лучше, что случилось. Снова тоскуешь по Питеру?

Услышав, что произошло, Сара не на шутку встревожилась. За хорошенькой миниатюрной валлийкой упорно ухаживал один из пиратов, и та опасалась, что завтра придется назвать его своим избранником.

– Наверное, он хороший, – безутешно рыдала Энн, – но… но... – Снова рыдания.

– Но он не Питер, – шепотом договорила Сара. Эннкивнула и еще громче заплакала.

– Я не позволю тебе выйти замуж заедва знакомого человека, – решительно заявила Сара и еще крепче обняла малышку. -Нелепый план по заселению острова зашел слишком далеко. Пора положить ему конец.

Утирая слезы, Энн подняла голову:

– Что вы собираетесь делать?

– Увидишь. – Сара поспешно направилась к лестнице. Пора обсудить с капитаном все эти глупости. Должен же упрямец понять, что нельзя раздавать своим людям жен так, словно те ворованное у ненавистных аристократов добро. Невозможно терпеть бесцеремонность и несправедливость.

Едва Сара и Энн спустились с корабля, первым, кого они увидели, оказался капитан Хорн. Он стоял у своей хижины и что-то обсуждал с Барнаби и Сайласом. Но, увидев учительницу, умолк.

– Что вам угодно? – нетерпеливо поинтересовался он с нескрываемой неприязнью.

Расправив плечи, Сара твердо встретила хмурый взгляд.

– Угодно положить конец безумной затее с выбором мужей, – выпалила она. – Неужели не достаточно того, что вы насильно притащили нас сюда? Так теперь еще терзаете несчастных женщин, заставляя выходить замуж за тех, кого они почти не знают?

– Но у них есть право выбора.

– О да, разумеется. Знаменитое право выбора. Они могут выбрать мужа самостоятельно или же доверить выбор вашей непогрешимой мудрости. Но никто не имеет права выбрать свободу.

– Неужели среди вас найдется хоть одна, кто предпочтет вообще не выходить замуж?

Сара повернулась к Энн и крепко взяла малышку за руку.

– Найдется. К примеру, Энн. Она... она оставила в Англии любимого и пока не готова полюбить другого, которого почти не знает.

– Оставила в Англии любимого? – язвительно переспросил Гидеон. – Или же потеряла его три дня назад, когда он уехал и бросил ее?

Энн залилась слезами и убежала. Сара укоризненно посмотрела на капитана:

– Ну вот, полюбуйтесь, что вы наделали!

Ко всеобщему удивлению, Сайлас выдохнул дым и сказал:

– Это ты зря, капитан. Девочка-то больно нежная, право.

Барнаби насмешливо закатил глаза:

– Луиза так повлияла на нашего повара, что его не узнать.

– Эй, послушай-ка, ты, чертов англи...

– Замолчите оба, – приказал Гидеон и повернулся к Саре: – Не собираюсь менять решение, мисс Уиллис. Очень сожалею, что Энн так несчастна. И все же уверен, что с мужем и детишками она будет чувствовать себя куда лучше, чем в одиночестве, да еще с разбитым сердцем. Понапрасну вздыхать о том, кто наверняка уже успел забыть о ее существовании, – пустое занятие.

– Вот она, типично мужская логика! – Сара воинственно скрестила руки на фуди. – Но ведь Энн не одна такая. Другие тоже не хотят выходить замуж за тех, к кому не питают никаких чувств. Почему вы не соглашаетесь дать нам больше времени на раздумья?

– Зачем? Чтобы вы успели внушить им, что служанка в забытом Богом Новом Южном Уэльсе – это лучшая доля?

– Вовсе нет. Время необходимо, чтобы как следует подготовиться к роли жены. Не знаю, способны ли вы это понять.

Внезапно на Сару снизошло вдохновение. Капитан постоянно твердил о том, что все вместе они смогут превратить Атлантис в истинную коммуну, место, которым можно будет гордиться. Но ведь для этого нужны женщины, разве не так?

– Разумеется, вас мало волнует, станут ли женщины хорошими женами. Главное, чтобы они удовлетворяли мужей в постели. А выполняют ли они свою долю работы на острове – это, по-вашему, дело десятое.

Гидеон стал мрачнее тучи.

– Вы хорошо знаете, что это не так.

Сара пожала плечами:

– Но они-то не будут вкладывать в работу душу. С какой стати гнуть спину и стараться, не имея даже элементарной свободы? Их принуждают жить с теми, кто совершил немало преступлений и вдруг решил начать новую, честную жизнь. Всем вам нет никакого дела до того, что думают и чувствуют женщины. Главное – удовлетворение собственных нужд.

Заявление разозлило даже Сайласа, а Гидеон сверкнул глазами и тихо произнес:

– Вы слишком далеко зашли, мисс Уиллис.

Сара хотела было возразить, но тут раздался тревожный крик:

– Пожар! Кухня горит! – К пляжу бежал человек. В небо взметнулись клубы дыма.

– Господи, пожар! – Сара в страхе схватила Гидеона за руку.

– Быстро! – Капитан повернулся к первому помощнику. – Взять на борту ведра! Заливать огонь! Если пламя перекинется на другие хижины, беды не миновать!

Барнаби поспешил выполнить приказ, а Гидеон бегом бросился туда, откуда валил дым. Сара и Сайлас не отставали. Со всех сторон на помощь торопились люди.

Сара услышала, как негромко молился Сайлас:

– Боже милостивый, не дай Луизе оказаться сейчас на кухне! Где угодно, только не там! – Не останавливаясь, он то и дело обводил глазами пляж, надеясь увидеть ту, за судьбу которой так тревожился.

Когда наконец подбежали к кухне, она полыхала вовсю.

– Луиза! – отчаянно крикнул Сайлас и бросился в пекло. К счастью, Гидеон крепко схватил его за руку:

– Не смей туда ходить! Уже поздно, ничего не поделаешь.

Неожиданно появилась Луиза и бросилась в объятия Сайласа.

– Со мной все в порядке, честное слово! – Голос звучал приглушенно, потому что говорила она, уткнувшись носом в широкую грудь. Сайлас крепко прижал ее к себе, словно боясь потерять. – Когда вдруг загорелось, меня в кухне не было!

– Надо срочно тушить, пока огонь не перекинулся дальше! – не успокаивался Гидеон.

– Поздно. – Сайлас мрачно показал на соседнюю хижину. Искра уже попала на тростниковую крышу, и та мгновенно загорелась. – Сейчас так сухо, что все они вспыхнут словно свечки!

– Где же эти лодыри с ведрами? – ворчал Гидеон, оглядывая пляж.

Сара проследила за его взглядом и заметила белье, которое сушилось на веревках. Женщины собрались возле кухни и причитали, заламывая руки.

– Ну-ка, девочки! Снимайте скорее белье, мочите в воде и несите сюда! Бегом!

– Отличная идея! – обрадовался Гидеон. – Можно попытаться сбить огонь!

Он снял рубашку и бросился к воде, по пути обращаясь к тем из мужчин, которые оказались поблизости:

– Помогите женщинам! Во что бы то ни стало необходимо остановить пожар!

К Саре подошла не на шутку встревоженная Энн.

– А что делать с детьми, мисс? Страшно!

– Отведи их на корабль и держи там, пока не потушат пожар.

Уже через несколько минут Энн гнала детей к берегу, словно стаю утят. А еще через минуту разговоры смолкли. Люди торопливо наполняли водой все, что попадалось под руку, и заливали огонь. Те, кому не хватило ведер, кастрюль и мисок, мочили в море белье и сбивали пламя. К сожалению, тростниковые крыши оказались слишком высокими и сухими. Дотянуться до них было нелегко. Женщины доставали до нижней кромки, но никак не могли забраться выше. Мужчины действовали более эффективно, но и они не могли достать до вершин. К тому же мужчин просто не хватало, ведь почти треть пиратов отправилась в Сан-Николау.

Неравная борьба с огнем продолжалась несколько часов, и все же десять хижин догорали, а кухня превратилась в груду пепла. Сара, в полном изнеможении, взяла несколько простыней и в сотый раз пошла к воде. Бежать у нее не было сил.

Гидеон схватил ее за руку:

– Не надо. Все без толку.

Всполохи пламени освещали черное от копоти лицо. Охваченный отчаянием, он смотрел на всесильный огонь, в глазах его отражалась боль, и эта боль отзывалась в сердце Сары страданием.

– Может быть, нам лучше...

– Нет, все бесполезно. Слишком поздно.

– А как же остров? Ведь может сгореть все!

– Вряд ли лес загорится. Хижины довольно далеко от деревьев. Деревья зеленые и гореть будут плохо. А вот хижинам конец. С этим придется смириться. Единственное, что мы можем сделать, это погрузиться на корабль и отчалить, пока он тоже не загорелся.

Неужели опустить руки и сдаться?

– Нельзя все бросить на произвол судьбы! – закричала Сара. Собравшиеся вокруг женщины закивали.

– Капитан прав, мисс, – поддержал товарища Сайлас. Каштановая борода посерела от пепла, с багрового лба стекали капли пота. – Остановить огонь невозможно. Остается лишь положиться на Божью милость и молиться, чтобы огонь не сожрал весь остров.

– Если намочить остальные хижины... – не унималась Сара.

– Можно подумать, кого-то из вас интересует, что произойдет с нашими домами, – взорвался измученный Барнаби. Он яростно сражался с огнем. Некогда щегольской, а сейчас мокрый и грязный наряд выглядел жалко. – Кто-то из женщин и устроил это светопреставление. Интересно узнать, кто именно. Может быть, Луиза?

– Оставь девочку в покое! – прорычал Сайлас, обняв подругу за плечи. – Она тут ни при чем.

– Или это дело рук Энн? Что-то я давненько ее не видел, а вы? Уж очень ей не хотелось выбирать себе мужа. Вот она и решила отомстить, а заодно и посеять панику.

Пираты заворчали и принялись настороженно оглядываться по сторонам.

– Не говорите глупостей. – Сара устало поправила спутанные волосы. – Энн на такое не способна.

И все же Барнаби упорно стоял на своем:

– Как ни крути, а несчастье – дело рук какой-то из ваших подопечных. Прежде здесь никогда не случалось ничего подобного. Кто-то из женщин поджег кухню, а организовали пожар вы.

– Заткнись же наконец, Барнаби! – не выдержал Гидеон. – Не все ли равно, кто поджег? Сейчас есть более важные дела, чем искать виноватых.

– Капитан? – раздался вдруг негромкий, неуверенный голос. Толпа расступилась, и вперед вышел совсем молодой матрос, юнга Гидеона. Лицо посерело от усталости, страха и горя. – Это моя вина, капитан. Мистер Кент позвал меня собирать хворост. Я торопился и впопыхах не погасил огонь в плите. Жарил на сковородке бекон... и забыл, что не снял его с огня.

– Не горюй, парень. – Гидеон ласково взъерошил торчащие во все стороны вихры. – Молодец, что хватило храбрости признаться. – Он строго взглянул на Барнаби и остальных.

–Сейчас нет смысла разбрасываться обвинениями. Лучше попытаться вынести из хижин ценные веши и не дать пропасть «Сатиру».

Пираты побледнели, устремив встревоженные взгляды в сторону причала. Сара тоже обернулась. Даже она знала, как легко могут загореться полотняные паруса и просмоленные снасти.

– Скажи всем, чтобы спешно проверили хижины и как можно быстрее поднимались на борт, – обратился Гидеон к Сайласу. Потом требовательно посмотрел на Сару: – А вы соберите женщин и проследите, чтобы ни одна не осталась на острове. Да, прежде всего необходимо найти Энн.

– Она давно на корабле. Я отправила ее туда вместе с детьми, как только начался весь этот ужас.

– Слава Богу! А я даже не подумал о детях! – Капитан устало провел рукой по волосам. – Пора и нам последовать их примеру. Кто знает, как долго будет бушевать стихия, прежде чем сожрет сама себя?

– Но, Гидеон, нельзя же бросить остров на произвол судьбы!

– Выполняйте приказ! Иногда приходится признавать поражение. Кажется, мать-природа взяла дело в свои руки. Так что нам остается лишь молиться, чтобы она не отняла весь остров.

Глава 18

Я обниму тебя, к сердцу прижму

И вытру печальные слезы.

Что скажет она дружку своему?

Откроет ли тайные грезы?

Джеймс Н. Хили. Моя девушка воскресным утром

Сара решилась выйти на палубу «Сатира» лишь через несколько часов. Около полуночи, измученные безрезультатной борьбой с огнем, обитатели шхуны упали в свои постели и заснули мертвым сном. Гидеону все-таки удалось убедить даже самых стойких, и люди скрепя сердце согласились покинуть горящий остров. Огонь постепенно терял разрушительную силу, и все же ни у кого не хватило мужества дождаться естественного конца печального и в то же время страшного действа.

Собравшись с силами, Сара взглянула на пляж. «Сатир» отошел от берега на несколько сотен ярдов – и с трудом удержалась от горестного возгласа. За время недолгого сна ничего не изменилось, пепелище выглядело еще ужаснее.

Все постройки, все до единой хижины сгорели до основания, бесстрастная луна спокойно освещала то, что осталось от жизнерадостной деревеньки: черные квадраты на песчаной земле напоминали грязные заплатки на светлом одеяле. В чистое, прозрачное ночное небо поднимались ядовитые струйки дыма, придавая пейзажу зловещий, нереально-мрачный колорит.

К счастью, Гидеон оказался прав: лес действительно не загорелся. Хотя некоторые из сухих пальмовых листьев вспыхнули, огонь не смог набрать достаточной силы, чтобы сожрать пышную, дышащую влагой тропическую растительность. Ветер, словно услышав мольбы несчастных людей, гнал огонь прочь от зарослей, к живительному потоку, способному надежно защитить все, что росло за ним.

Сара прошла к корме, чтобы как можно лучше рассмотреть остров, и неожиданно наткнулась на Гидеона. Капитан стоял спиной к ней, изо всех сил вцепившись в поручень, и не отрываясь смотрел на пепелище. Он даже не оделся после купания в океане, смывая сажу и копоть, и стоял в одних лишь брюках с широким ремнем. Ни рубашки, ни жилетки, ни сапог.

Никогда еще он не выглядел таким диким и одиноким. У Сары защемило сердце. Ведь это был его остров, его мечта, его рай. Мгновенная неосторожность – и всего за несколько часов райский сад превратился в адское пепелище. Капитан никому не мог пожаловаться; ему не у кого было искать сочувствия, жалости и понимания. Все его люди крепко спали, измученные отчаянной борьбой со стихией.

Рядом оказалась лишь она, мисс Сара Уиллис. Конечно, в ее сочувствии капитан нуждался меньше всего, но неужели так трудно сказать ему хоть несколько сочувственных слов? Сара подошла и положила ему ладонь на спину.

– Гидеон?

Мышцы моментально напряглись.

– Уходите, мисс Уиллис, – не оборачиваясь, резко приказал капитан.

Испугавшись напряженного, бескомпромиссного тона, она тут же повиновалась. Однако, сделав несколько шагов, передумала. Сейчас не время страдать в одиночестве, что бы ни говорил гордый и самоуверенный пират. Она снова подошла и положила ладонь на его руку.

– Не могу уйти. Постоянно кажется, что необходимо что-то срочно сделать.

– Теперь уже нечего делать. Отправляйтесь в постель и оставьте меня в покое.

Сара взглянула на каменный профиль и увидела отстраненность, холод и неприкаянность. Однако глаза жили собственной жизнью: в них застыла боль – такая же глубокая, как бескрайний океан, на чьих волнах мерно покачивалась шхуна.

– Атлантис очень много значит для вас, правда? – почти шепотом заговорила мисс Уиллис.

– Сара... – резко остановил ее капитан.

– Но ведь еще не конец, разве не так?

С приглушенным стоном Гидеон вырвал руку и повернулся к назойливой мисс:

– В том-то и дело, что конец! Неужели вы не видите, черт возьми?! Все пропало, все! Не осталось даже дощечки!

– Но ведь можно возродить деревню. Построить новые дома, надежнее прежних.

– Возродить? Построить? Известно ли вам, сколько времени мы строили эти хижины? Валили деревья, распиливали на доски, собирали и сушили тростник для крыш? Несколько месяцев!

– Сейчас дело пойдет быстрее, ведь вы будете не одни. Мы поможем.

– Вы поможете? Вы, те, кто откровенно нас ненавидит? Перед самым пожаром вы грозили полностью отказаться от ответственности за колонию, если не получите права поступать по собственному усмотрению. Жизнь повернулась так, что угрозы оказались пустыми. Все развалилось само собой. Думаю, ваши подопечные сейчас хихикают, радуясь беде ненавистных пиратов.

Слова больно хлестнули. Словно пощечина. Что и говорить, у капитана были основания так думать, и все же...

– Неправда. Ведь мы всеми силами помогали бороться с огнем. – В голосе Сары звучало возмущение.

– Ну да, помогали, – скрепя сердце ответил Гидеон. – Но это вовсе не значит, что будете помогать в восстановлении и строительстве. С какой стати? Единственная награда, которая вас ожидает, – это преступники в качестве мужей.

Сара поморщилась: слова, несомненно, служили саркастическим отзвуком ее собственных сентенций. Она вовсе не стыдилась того, что говорила раньше. И тем не менее больно было слышать свои мысли сейчас, в трагических обстоятельствах, когда люди только что потеряли все, что так дорого их сердцу.

– Но ситуация меняется, – пробормотала Сара, словно оправдываясь. – Мне... нам вовсе не хочется видеть вас бездомными. А потому уверена: все согласятся забыть обиды и разногласия и помочь привести остров в порядок.

Гидеон прислонился спиной к поручню.

– Неужели? Какая щедрость, какое благородство!

Сара вспыхнула, но сдержалась и не ответила на выпад. Ведь он только этого и добивался: заставить ее уйти, чтобы снова впасть в отчаяние.

– Я действительно хочу помочь восстановить Атлантис, – сказала Сара и, помолчав, добавила: – Конечно, в том случае, если вы сами готовы бороться за остров, чтобы не дать ему погибнуть.

В глазах капитана вспыхнуло раздражение.

– Вы самая упрямая, самая настырная из всех несносных дочерей Евы! – Он отошел от поручня и до боли сжал плечи неугомонной мисс. – Неужели вы никогда не уйметесь?

– Нет. Во мне течет реформаторская кровь. Пока не добьюсь поставленной цели, не успокоюсь.

Гидеон одарил Сару ледяным взглядом:

– Со мной лучше не ступать на эту дорожку. Уж к чему, к чему, а к реформам я не имею ни малейшей склонности.

Но в следующее мгновение гнев капитана улетучился, уступив место иной силе – темной, пугающей, неумолимо порочной. Руки, которые до сих пор с силой сжимали плечи, поползли вверх и остановились на шее, нащупав бешено бьющуюся жилку. Голос зазвучал странно, будто доносился издалека.

– Наверное, сейчас самое время заставить вас осознать эту простую истину.

Одна рука поднялась еще выше, на затылок, и Сара в ужасе уперлась руками в широкую грудь.

– Что вы делаете?

– Вы упорно пытаетесь изменить меня. – Глаза блеснули в лунном свете. – И бороться с этим можно лишь одним способом: соблазнением и растлением.

Одной рукой он все еще продолжал удерживать ее голову, а второй крепко обнял за талию и прижал к себе. В груди Сары страх сменился тревогой, потом волнением и, наконец, трепетным предвкушением.

– И что же позволяет вам думать, что меня можно соблазнить и растлить?

Он наклонился и внезапно оказался так близко, что губы его почти касались ее губ, а дыхание смешивалось с ее дыханием.

– Растлить можно каждого, Сара. Даже вас.

В следующее мгновение Гидеон запечатлел на ее губах поцелуй. Требовательный и дерзкий. Подчинил ее себе полностью, поскольку был готов идти до конца.

Порочный поцелуй требовал немедленного и столь же порочного ответа. И Сара ответила. Обвила руками сильную шею Гидеона и вернула поцелуй с постыдной готовностью, распластавшись на манящей обнаженной груди, летя к собственному проклятию.

Его руки скользили по ее телу и наконец остановились выше талии. Язык продолжал затейливо играть с ее языком, а большие пальцы, презрев слабую защиту в виде простого канифасового платья, принялись ласкать истомившиеся в ожидании соски.

Сара застонала и еще крепче обвила руками его шею. Поцелуй мгновенно изменился, став яростным и почти безжалостным.

Внезапно в одном из люков послышался шум. Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша, словно лошади в конце долгой утомительной скачки. Сара густо покраснела и оглянулась. К счастью, палуба оставалась пустой. Девушка снова повернулась к Гидеону и встретила его жадный, исполненный вожделения взгляд.

– Пойдем ко мне в каюту. Пожалуйста, сейчас же. Останься со мной до утра.

Сара хотела возразить, но в этот момент увидела лицо Гидеона и поняла, что, помимо вожделения, им движет еще не осознанная необходимость постоянно видеть ее рядом.

Сомнения не утаились от внимательного взгляда, и губы тут же сомкнулись в иронической полуулыбке.

– Нет, благовоспитанная леди Сара ни за что не согласится.

В короткой реплике сквозили и уязвленная гордость, и гнев.

Капитан Хорн повернулся, собираясь уйти, но в этот момент услышал:

– Ошибаетесь.

Он мгновенно обернулся, пытаясь разгадать главное. Испытующий взгляд заставил задуматься.

– Я... то есть...

– Взять слова обратно я не позволю, особенно сегодня.

После этого уже нельзя было ни протестовать, ни жаловаться. Гидеон схватил Сару в охапку. Лунный свет озарял сияющее любовным вдохновением лицо. Пока Сара удивленно-испуганно разглядывала новый, почти незнакомый образ, пыталась остановить стремительный бег сердца, капитан перенес ее через палубу под квартердек, туда, где за кают-компанией находилась его каюта.

Через несколько секунд, увидев приоткрытую дверь, Сара покраснела. Боже, неужели она обезумела? Позволить пирату нести ее на руках в свою каюту, в свою постель! Право, это уж слишком!

Впрочем... да, действительно, пират... но вот только целуется он словно бог и будит неведомые чувства, новые, незнакомые ощущения. Нет, она не сошла с ума, просто устала от борьбы с собой, устала втайне мечтать о прикосновениях и ласках, устала сопротивляться собственным желаниям.

Гидеон ногой открыл дверь, вошел и захлопнул ее за собой. Щеколда упала с громким, устрашающим стуком. Сара смущенно оглянулась: ей довелось побывать здесь лишь дважды. Возле кровати горела лампа; от движения воздуха она моргнула, но вскоре пламя восстановилось и продолжало озарять комнату теплым ровным светом; он лишь слегка подрагивал в такт волнам. Лампа бросала золотистые блики на алое покрывало, лиловые подушки. Эта постель, должно быть, повидала не одну сотню женщин.

Сара подняла глаза, пытаясь отыскать в лице Гидеона хотя бы намек на то, что происходящее значит для него больше, чем очередная любовная утеха. Но ничего особенного не заметила. Она пропала, безвозвратно утонула в его страсти, словно в зеркале, отражающей ее собственное желание.

Не сводя с нее обжигающего взгляда, Гидеон опустил Сару на качающийся пол, так близко к постели, что, стараясь удержать равновесие, она коснулась ногой кромки покрывала.

– Повернись, – произнес он с хрипотцой в голосе.

Сара подчинилась. Гидеон начал расстегивать корсаж, и она невольно вздрогнула от его прикосновения, словно в ожидании чуда. Он быстро раздел ее, бросил белое платье на пол, и Сара осталась в одной лишь тонкой батистовой сорочке.

Быстрым движением он спустил полупрозрачную ткань с плеч и обнажил грудь. Только сейчас Сара ощутила легкую панику. Он и раньше доходил до подобной степени откровенности, но делал это куда менее дерзко и открыто. И ни разу – в столь компрометирующих обстоятельствах. Теперь уже продолжение представлялось неизбежным.

Он начал спускать сорочку еще ниже. Вот она соскользнула с бедер, и Сара схватила дерзкие руки за запястья.

– Гидеон, пожалуйста... я еще никогда... я...

– Девственница, – закончил фразу Гидеон и повернул ее лицом к себе. Взгляд темно-синих глаз заставил сердце бежать вприпрыжку. – Неужели ты думаешь, что я этого не понял? Еще ни одна женщина не боролась за свою девственность так самозабвенно. Но сейчас это бесполезно.

Он провел рукой по юному телу и остановился на обнаженной груди, дразня сосок до тех пор, пока Сара не вздохнула.

– Ты так же готова к любви, как и я. Обещаю, сожалеть об утрате девственности не придется.

Сара подозревала, что так оно и будет, и все-таки покраснела. В этот миг сорочка упала на пол.

Слегка отстранившись, он внимательно, с головы до ног осмотрел Сару, проникнув в каждый уголок долгим, не упускающим ни единой мелочи взглядом. Казалось, глаза ласкали, гладили грудь, живот, темную курчавую поросль между ног. Удивительно, но взгляд не только не пугал, а привлекал и радовал.

Сказал бы кто-нибудь еще месяц назад, что она способна вот так обнаженной, стоять возле кровати морского разбойника и мечтать о прикосновении, о близости, словно портовая девчонка, она возмутилась бы и ни за что не поверила.

Достойная женщина обязана таить собственное тело – но Сара уже устала быть достойной женщиной. Так на нее до сих пор не смотрел ни один мужчина. Конечно, взгляд тревожил и смущал, но в то же время рождал особую, чисто женскую гордость – ведь в нем светилось неприкрытое восхищение.

Под этим тяжелым, вязким взглядом дыхание участилось, а когда Гидеон пальцем провел по телу изогнутую линию от груди вниз, по животу и бедрам, окончательно прервалось.

– Твое тело создано для соблазна, – прошептал Гидеон. – И я ни за что не упущу случая им воспользоваться.

Простые слова взволновали. Волнение лишь усилилось, когда Гидеон опустился на постель и, крепко обняв ее за талию, поставил Сару между колен. Губы сомкнулись вокруг соска, даря неповторимое ощущение. Сара вздохнула. Ну почему он делает все так изысканно, так красиво, так неотразимо-прекрасно, лишая ее малейшей возможности сопротивляться?

Морской разбойник оказался непревзойденным мастером соблазнения. Пока губы ласкали одну грудь, пальцы дразнили вторую – до тех пор, пока сосок не превратился в твердый напряженный камешек, жаждущий прикосновения жарких губ и чутких, все понимающих пальцев. Она прижала его голову к груди, и он застонал.

– Как же ты прелестна! – восторженно прошептал Гидеон. – Я так долго мечтал о тебе...

Ноги его скользнули меж ее ног. Одно быстрое движение – и Сара внезапно обнаружила, что сидит верхом у него на коленях, причем ее собственные колени оказались согнутыми и уперлись в кровать. Такая смелая поза полностью открыла ее: открыла настолько, что лицо залилось румянцем и захотелось спрятать его.

Однако он не позволил ей спрятаться. Приподнял пальцем подбородок и с дерзкой, почти дьявольской улыбкой заглянул в глаза:

– Помнишь, что я делал в лесу? Не хочешь испытать подобное еще раз?

Не в силах произнести ни слова, Сара лишь смотрела в немом смущении. Гидеон положил руку ей на живот, а потом скользнул по шелковистой коже между ног. По телу волной прокатилось желание, и бедра сами собой выгнулись навстречу наслаждению. Не отводя взгляда от ее глаз, он вел ладонь вверх, до тех пор, пока она не коснулась кудрявого островка. Но тут рука остановилась.

Взгляд стал внимательным, серьезным, даже строгим.

– Признайся, что ждешь меня в себе.

Щеки запылали еще жарче. О, как же он жесток! Мстит за все дерзкие, неприятные речи, за все возражения и споры, за все отказы.

– Я и сам знаю, что ждешь, – продолжал Гидеон с возмутительной самоуверенностью. – И все же хочу услышать твое признание, хочу, чтобы ты сама произнесла заветные слова. Не потерплю, чтобы завтра утром ты пожаловалась в женской компании на то, что я взял тебя силой, против воли.

Большой палец проник сквозь влажную кудрявую растительность и прикоснулся к крохотному тайному островку наслаждения. Даже это первое прикосновение заставило вздрогнуть от удовольствия и стыдливо прижаться к его груди.

– Скажи, что хочешь меня, Сара! – почти прорычал Гидеон. – Я жду!

Его рука гладила внутреннюю поверхность бедра. Сара изогнулась, стремясь оказаться как можно ближе к опасной, провоцирующей, дарящей несказанное наслаждение руке, однако Гидеон тут же ее убрал.

– Пожалуйста, Гидеон, пожалуйста, прикоснись! – умоляла она с чувственной хрипотцой. Сейчас тело принадлежало не мисс Саре Уиллис, а какой-то иной, распутной женщине и заставляло вести себя точно соответствующим образом.

– Пожалуйста...

Гидеон шутливо нахмурился:

– И это все, что мне дано услышать? Что ж, очень хорошо. Этого вполне достаточно. Во всяком случае, на первое время.

Палец проник в глубину бережным, бархатным движением, и с губ Сары слетел легкий стон. Палец начал медленно, равномерно двигаться... вглубь... отступление... снова вперед... снова отступление. Она слегка раскачивалась в такт движению руки, а когда пристальный взгляд показался чересчур требовательным, снова спрятала лицо на плече Гидеона.

Черные, пропахшие дымом и копотью волосы коснулись ее щеки. Даже несмотря на купание в океане, все запахи пожара сохранились и живо напоминали об огне, пепле, копоти.

Впрочем, сейчас все это не имело значения. Он стоял у ворот ада и манил ее за роковую черту, а она неслась к нему сломя голову и не думая о последствиях. Да простит ее Бог, она действительно хотела, жаждала его. Стремилась к нему отчаяннее, чем к любой из возможных целей. Что и говорить, с той встречи в лесу она обречена на проклятие, а сегодняшняя ночь лишь скрепит судьбу самой надежной в мире печатью.

Гидеон уткнулся носом в ее щеку, а уже через мгновение его рот нашел ее губы и завладел ими со звериной жадностью, которая лишь обострила желание. Теперь уже язык повторял движения пальца, двигаясь так же равномерно. Поцелуй прервался. Гидеон учащенно дышал. С губ Сары слетали какие-то странные, неведомые ей самой звуки, а разметавшиеся волосы закрыли лицо. Нежная, остро чувствующая каждое прикосновение грудь прижалась к покрытой густой растительностью груди Гидеона, даря новые восхитительные, изысканно-чувственные ощущения.

Он подвел ее к самому краю наслаждения и резко убрал руку. Сара открыла глаза.

На губах Гидеона играла улыбка. Лукаво-порочная. Всезнающая.

– Не сейчас, любовь моя. Давай пройдем весь путь вместе – от начала до конца.

Сара с недоумением смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Гидеон поднял ее со своих колен и бережно уложил на кровать. Сам встал рядом. Потянул за пряжку и молниеносным движением сбросил ремень. Тот со стуком упал где-то посреди каюты. За ремнем последовали брюки.

Сара едва удержалась от восторженного и в то же время испуганного восклицания. Так вот, оказывается, как выглядит красивый обнаженный мужчина! Плоский, крепкий живот, пупок в венце темных курчавых волос, сильные мускулистые бедра, привыкшие долгими часами сохранять равновесие на раскачивающейся зыбкой палубе. Зрелище одновременно сладкое, мучительное и шокирующее.

И все же поразительнее всего оказалось то, что расположилось между бедрами. Во всей красе мощного возбуждения, его мужское естество могло сразить любую женщину, не говоря уже о невинной девушке. Неужели все это должно оказаться внутри ее собственного тела? Да он же просто-напросто убьет ее!

– Я... я не могу... – Сара подняла жалобный взгляд, отчаянно пытаясь объяснить. – Я не могу это сделать!

Она села и потянулась за подушкой, надеясь использовать ее вместо щита. Напрасно. Гидеон оказался проворнее. Через мгновение он оказался рядом, на алом покрывале, стоя на коленях. Поднял к губам ее судорожно сжатую руку и целовал пальцы до тех пор, пока они доверчиво не раскрылись навстречу.

Не успела Сара осознать, что происходит, как ладонь ее оказалась на твердом, готовом к бою клинке. Она попыталась было отдернуть руку, однако ее сдержала сильная ладонь.

– Видишь, – прошептал он взволнованно, – видишь, ничего страшного. Это всего лишь плоть. Плоть, которая жаждет соединения с тобой в самой сердцевине твоего тела.

Он подвинул ее руку, давая ощутить туго натянутую нежную кожу, охватывающую твердь, словно тугие шелковые ножны. Потом ладонь отстранилась, но Сара продолжала движение до тех пор, пока Гидеон с тихим проклятием не сжал ее руку.

– Перестань, любовь моя. Еще немного, и я сойду с ума. Я уже и так более чем готов к встрече с тобой. – Лицо озарилось мимолетной улыбкой. – А ты вполне готова принять меня.

Сара хотела сказать, что не готова, что просто не в состоянии принять его, но в это мгновение Гидеон осыпал ее поцелуями и с такой силой сжал в объятиях, что она едва не задохнулась. Не успела она опомниться, как он снова уложил ее на спину, коленями раздвинул ноги и стал проникать внутрь. Сара вздрогнула от ужаса и попыталась вызволить губы из плена его губ.

– Все хорошо, – прошептал Гидеон, пытаясь ее успокоить. – Не напрягайся, любовь моя, просто расслабься.

– Каким образом? – дрожа от страха, пролепетала Сара. Никогда в жизни ей не приходилось чувствовать себя настолько беспомощной, побежденной, завоеванной.

Черные волосы упали на лоб, и лицо Гидеона приобрело фантастическое, почти дьявольское выражение.

– Не знаю, – пробормотал он. – Не знаю. Никогда не встречался в постели с девственницей.

Наступление продолжалось, и Сара еще больше напряглась.

– Ах, как чудесно! – ехидно заметила она, не в силах противостоять неумолимо возрастающему давлению. – Оказывается, ты тоже новичок.

Губы слегка дрогнули, словно Гидеон подавил улыбку или сдержал стон.

– Новичок в отношении девственниц. Единственный мой недостаток. Но сейчас мы устраним его.

Он сделал еще одно движение и резко остановился. Серьезно, даже торжественно посмотрел в глаза возлюбленной.

– А знаешь, ведь в самый ответственный момент будет больно. Стерпишь?

Сара кивнула.

– Веришь, что я буду очень-очень осторожен?

Каждый мускул на липе Гидеона напрягся, глаза затуманились желанием. И все же он сдерживался, ожидая ответа. И эта бережность убедила Сару ярче всех возможных слов. Да, возможно, он пират, морской разбойник. Но ни за что на свете не причинит ей зла.

И все же боль пугала.

– Верю, – выдохнула она.

– Вот и славно. – С этими словами Гидеон совершил решающий толчок, и таинственный ларец открылся.

Вспышка боли оказалась короткой, но настолько острой, что Сара невольно вскрикнула. Гидеон тут же, на лету поймал крик губами, не позволив звуку проникнуть за стены каюты. Поцелуй продолжался до тех пор, пока Сара наконец не расслабилась. Лишь после этого Гидеон начал равномерно двигаться в ней, медленно и осторожно проникая вглубь. Поначалу ощущение тесноты и чужеродности не проходило, но вскоре Сара почувствовала себя полностью раскрытой, словно парус, готовый принять мощный, исполненный праведной силы ветер.

Гидеон парил над ней, озаряя синими, словно небо и море, глазами. С каждым новым движением он проникал все глубже, заставляя мечтать о бесконечном счастье.

Райское наслаждение и адские муки слились воедино. Обладание казалось неполным, а желание – слишком острым и ненасытным. Едва сознавая, что делает, Сара схватила Гидеона за руки, стремясь оказаться еще ближе. Он застонал, лицо озарилось огнем желания, а равномерные мощные движения ускорились. Он пытался слиться с ней воедино, словно боясь разлуки, а она изо всех сил вцепилась в него, как будто надеялась пересилить бурю.

Казалось, Гидеон проник в самую сердцевину ее сущности. Волны раскачивали его, а он раскачивал Сару, проникая все глубже и глубже, беспредельно наращивая напряжение, пока она не закричала от неутоленной тоски.

– О Господи! – пробормотал он, безумно раскачиваясь, словно оседлавший океанскую волну фантастический зверь. – О Господи, Сара... моя Сара... да, моя Сара...

Золотоволосая голова откинулась на подушки. Беспредельно нарастающее напряжение рождало крик и стремление во что бы то ни стало оказаться частью этого удивительного, внезапно ставшего таким близким человека.

– Да... да, Сара! – то ли воскликнул, то ли простонал Гидеон, мощным движением вгоняя кинжал по самую рукоятку. Облегчение пришло вместе с взволновавшей тело дрожью. Сара оторвалась от земли и взлетела на вершину блаженства.

Сквозь счастье и наслаждение пробилась мимолетная мысль: да, он действительно сделал то, что обещал. Соблазнил, растлил и подкупил. А она, к бесконечному стыду, радовалась и наслаждалась. Она порочна, окончательно и безвозвратно порочна.

Но какое это счастье – ощущать себя окончательно и безвозвратно порочной!

Глава 19

Стоит лишь девочке снять слюнявчик и фартучек, как все вокруг тут же начинают хором кричать: «Мисс скоро выйдет замуж?»... Что за нелепость! Они хотят лишить нас всех удовольствий жизни – и это как раз в то время, когда мы учимся по-настоящему ценить радости бытия.

Элиза Хейвуд, английская писательница и драматург. История мисс Бетти Тотлес

Саре снился сон. Гидеон стоял рядом с ней возле алтаря – цивилизованный и до мозга костей английский. Черные волосы коротко острижены и прикрыты высокой фетровой шляпой. Сабля отсутствует, зато присутствует модный темно-синий сюртук из прекрасной дорогой ткани. Сама она одета в тончайшее платье из белого шелка и шляпку с рюшами, украшенную широкой лентой и апельсиновыми цветами.

Но что это? Церковь заполнена осужденными женщинами и пиратами. Все они пьют, играют в карты и вообще всячески оскверняют священный храм. Через распахнутые двери видно, что на улице стоят Питер Харгрейвз и Джордан, но ни тот, ни другой не переступают порог. Бросив на Сару презрительный взгляд, они отворачиваются от нее.

Сара бросается к ним, однако Гидеон крепко сжимает ее руку, приказывая оставаться на месте. На нем снова кожаная жилетка, на ремне – сабля.

– Твое место здесь, – сурово произносит Гидеон. – Теперь ты – одна из нас.

– Но я должна поговорить с братом, пожалуйста, позволь мне встретиться с ним.

От звука собственного голоса Сара проснулась.

Через несколько секунд она пришла в себя и поняла, что видела сон, а еще через минуту осознала, где находится. Тряхнув головой, села в широкой пустой постели, огляделась и залилась краской стыда. Голая, в каюте Гидеона, на его кровати.

Неукротимой волной нахлынули ночные воспоминания: Гидеон заставил признаться, что она хочет его любви и готова принять самые смелые ласки... потом они снова любили друг друга, причем Гидеон заманил ее наверх и заставил задавать и тон, и темп. Сам выглядел счастливым, удовлетворенным, сладко усталым и тут же уснул, крепко сжав ее в объятиях.

Хорошо хоть, что она не проснулась рядом с ним, в кольце его рук. Такого бы она не вынесла. Странно, но прошлой ночью казалось совершенно естественным уступить настойчивости Гидеона. Очередной спор, потом страшный, безжалостный пожар – обстоятельства толкнули их друг к другу, и события развивались с неумолимой последовательностью.

Но сейчас, в откровенном и безжалостном свете утра, Сара поняла, что совершила непростительную ошибку. Питер вернется вместе с Джорданом. Сможет ли она смотреть им в глаза, после того как обесчестила и себя, и всю семью?

Разумеется, этого Гидеону говорить нельзя. Да она и не сможет ничего толком объяснить – почему прошлой ночью проявила такую слабость и почему больше не может ее себе позволить. А он ни за что не поймет, почему им нельзя оставаться любовниками.

Да, но это в том случае, если он захочет продолжить отношения. А может и не захотеть. Он даже не сказал, что готов на ней жениться.

Сара нахмурилась. Не то чтобы она рвалась выйти замуж за капитана шхуны «Сатир». Сон оказался вещим. Свадьба лишь усугубит ситуацию.

Сара выскользнула из-под покрывала и только сейчас заметила пятно крови на простыне. Все кончено. Потерянного не вернешь. Она больше не девственница.

Однако времени на переживания не оставалось. Надо было как можно быстрее одеться и исчезнуть, пока не вернулся хозяин каюты и не заставил напрочь забыть о благих намерениях. Превозмогая боль между ног, Сара встала и принялась искать сорочку. Увы, ее и след простыл. Вместе с сорочкой исчезло и платье.

– Что ты ищешь? Может быть, это? – раздался знакомый голос.

Сара обернулась. Гидеон стоял в картинной позе, прислонившись плечом к дверному косяку, а с согнутого крючком пальца свисала полупрозрачная батистовая сорочка. Одетый в серые штаны и белоснежную, почти до пояса расстегнутую рубашку, в свете яркого утра он выглядел необычайно красивым, неотразимо мужественным, полным нерастраченных сил. Что за наваждение! Разве допустимо быть таким безумно красивым?

– Я подумал, что в мое отсутствие ты сбежишь, а потому унес твою одежду. – Взгляд медленно, красноречиво скользнул вдоль обнаженного тела.

Сара залилась румянцем. Одно дело – стоять обнаженной в ночной тьме, в тумане страсти. Совсем иное – средь бела дня. Она с опаской взглянула на распахнутую дверь. Что, если в кают-компанию войдет кто-нибудь из моряков? Какое унижение!

Сара протянула руку:

– Пожалуйста, Гидеон, отдай!

Капитан неторопливо вошел в комнату и плотно закрыл дверь. С улыбкой повесил сорочку на крючок и направился к кровати.

– Пока еще не время. Мне так нравится смотреть на тебя в утреннем свете. Одеться можно и потом.

– Но... но...

Рука по-хозяйски скользнула на талию. В глазах снова вспыхнул знакомый свет – тот самый, который обжигал ночью. Но самое ужасное, самое постыдное заключалось в том, что порочное сияние лишало воли, а взамен вселяло нечто совершенно иное.

– Доброе утро, – прошептал Гидеон, склоняя голову к ее волосам.

– Пожалуйста, Гидеон...

– Вот умница. Как мне нравится, когда ты говоришь такие замечательные слова: «пожалуйста, Гидеон», «еще, Гидеон», «хочу тебя, Гидеон...».

– Ах ты, самоуверенный...

Возмущение потонуло в поцелуе – таком долгом, голодном и сладком, что Сара растаяла. Когда же наконец поцелуй прервался, она окончательно утратила дар речи, а Гидеон лукаво улыбнулся:

– Вот так-то значительно лучше. Вижу, что выбрал неверную тактику. Как только ты откроешь рот, надо закрывать его поцелуем.

Сара надула губы:

– Послушайте, капитан Хорн...

На сей раз Гидеон не удовлетворился одним лишь поцелуем. Взял Сару на руки и, не переставая ласкать, отнес на постель. Бережно опустил на покрывало, быстро разделся и коленями раздвинул ей ноги. Сара с радостью открылась навстречу любви и с готовностью, хотя и слегка поморщившись от боли, приняла мощное, нетерпеливое вторжение. Объятия оказались торопливыми и ненасытными. Так двое любящих спешат соединиться в страхе, что встреча окажется последней. Сара с ужасом поняла, что сгорает от страсти ничуть не меньше, чем Гидеон. Хотела, чтобы он принадлежал только ей, хотя понимала, что это невозможно.

Потом она лежала, уютно устроившись в кольце сильных добрых рук. За тонкой деревянной стеной постоянно ходили люди, Барнаби отдавал распоряжения, и все же ничто не могло помешать блаженному состоянию душевного мира, спокойствия и безмятежного счастья.

Что произошло? Какой неведомый демон заставлял забыть все благие намерения в ту самую секунду, как он прикасался к ней? Приходилось верить, что Гидеон действительно сатир – умный, проницательный, хитрый, способный соблазнить в любую минуту, как только пожелает. Но хуже всего было то, что он и сам прекрасно это сознавал.

Гидеон поцеловал возлюбленную в ухо, обдав щеку жарким дыханием. Потом дразнящим движением провел ладонью по животу.

– Как говорится в Ветхом Завете? Что-то вроде: «Живот твой – пшеничный сноп, украшенный лилиями». Слова, конечно, другие, но за смысл ручаюсь.

О Господи! Теперь этот хулиган самым бесцеремонным образом цитировал Библию! Да он действительно неисправимо порочен!

– «А груди твои...» – снова зашептал он.

– Гидеон! – не выдержала Сара и, покраснев, подняла голову, чтобы взглянуть в дерзкие глаза. – Право, этот отрывок поистине неприличен. Его не принято произносить вслух!

Гидеон улыбнулся. В улыбке трудно было найти хоть намек на раскаяние.

– Пирату дозволено все. На то он и пират.

С нежной, чуть лукавой улыбкой Гидеон освободил два длинных волнистых локона и замысловато уложил их на плечах и груди Сары.

– Но если ты так настаиваешь на соблюдении приличий, я поговорю о чем-нибудь другом, менее непристойном. Например, о твоих волосах.

Он погладил локоны с трогательной нежностью, которой трудно было от него ожидать. Голос зазвучал мягко и почти задумчиво.

– Обожаю твои волосы. Они похожи на медные монетки, шелк-сырец и шторы мисс Маллиган.

– Мисс Маллиган? – насторожилась Сара. – Кто она такая и что ты делал с ее шторами?

– Ну-ну, мисс Уиллис! Только, пожалуйста, не говорите, что ревнуете!

Проницательный злодей! Разумеется, она ревновала, но ему вовсе ни к чему это знать. Вздернув подбородок, Сара заговорила безразличным тоном:

– Неужели я настолько глупа, чтобы ни с того ни с сего ревновать пирата, который переспал с доброй половиной всех живущих на свете женщин?

Реплика моментально стерла с лица Гидеона беззаботную улыбку. Едва слышно выругавшись, он уронил голову на подушку.

– Нет, не с половиной, только с четвертью. Хотя уже много лет занимаюсь этим примерно каждые полчаса. Помогает сохранить молодость.

Не обращая внимания на сарказм, Сара продолжала:

– А мисс Маллиган скорее всего одна из твоих подружек.

– Ну конечно. Никогда не упускаю возможности затащить в постель особу, которой не так давно исполнилось семьдесят два.

Сара смутилась:

– О!

– Но ты, кажется, действительно ревнуешь. И безо всяких на то оснований. Мисс Маллиган – пожилая старая дева, хозяйка пансиона, в котором мы с отцом часто останавливались.

Синие глаза стали задумчивыми.

– Когда мы у нее жили, мне не было еще и семи лет, – продолжил Гидеон. – Да и жили-то всего полгода. Но это дольше, чем где бы то ни было еще. – Он опять погладил волосы и пропустил локоны сквозь пальцы, а потом снова устроил их на плечах. – Но вот шторы в ее гостиной я почему-то до сих пор помню. Они были сделаны из какой-то алой шелковистой ткани и на солнце вспыхивали словно пламя. Тогда я думал, что это действительно огонь.

Гидеон снова улыбнулся.

– Когда отец напивался и бегал за мной с ремнем, я обязательно прятался от него в гостиной, за этими шторами, надеясь, что огонь меня защитит.

Гидеон взглянул Саре в глаза.

– Наверное, каким-то удивительным образом так оно и случалось. По крайней мере за этими шторами отец ни разу меня не нашел. Зато исправно находила сама мисс Маллиган. Угощала печеньем с молоком и разрешала свернуться калачиком на своей постели, пока отец не протрезвеет. Шестилетнему ребенку это казалось раем. Мисс была доброй, заботливой, и от нее сладко пахло розовой водой. С тех пор питаю слабость к этому аромату.

К горлу Сары подкатил комок. Воображение живо нарисовало, как маленький мальчик в страхе прячется в гостиной за шторами и находит сочувствие и защиту у чужой старушки. Она осторожно провела пальцем по чисто выбритой щеке.

– А твой отец... он часто тебя бил?

Гидеон лег на спину, подложил руку под голову и устремил взгляд в потолок.

– Достаточно часто, чтобы надолго это запомнить. – Гидеон помолчал и холодно взглянул на Сару. – Может быть, скажешь, что надо было делать это почаще, и тогда, возможно, был бы толк? Что там говорит на этот счет всезнающая Библия? Кажется, что-то вроде «Пожалеешь розгу – испортишь ребенка»? Да?

– О, только не вспоминай об этих ужасных строчках! Больно слышать, как часто люди используют их, чтобы оправдать жестокость. Физическое наказание не несет ребенку ничего, кроме унижения и страха.

Гидеон пристально посмотрел на Сару, стараясь проникнуть в потаенные уголки ее души.

– Да, – наконец произнес он. – Наказание порождает ненависть и стремление к независимости.

Сердце Сары сжалось. Бедный Гидеон! Нечего удивляться его упорному стремлению создать собственный мир, собственный рай. Ведь тот мир, в котором он рос, очень мало походил на рай. Скорее, на ад.

– А где же в это время была твоя мать? – спросила Сара. – Неужели она одобряла... такое поведение отца?

Лицо Гидеона стало непроницаемым. Он вскочил с постели и натянул штаны.

– Ее не было.

– Не было? Неужели она умерла?

Гидеон остановился посреди комнаты, скрестив руки на груди.

– Не важно. Просто ее не было рядом. Сара вздохнула:

– Ну, если не хочешь говорить о собственной матери...

– Не хочу. – Заметив обиженный взгляд, Гидеон тут же добавил: – У нас есть более интересные темы для разговора, более важные. Например, о том, что произойдет сегодня.

Неожиданный поворот мысли застал Сару врасплох.

– Сегодня?

– Да, сегодня. Когда женщинам придется выбирать себе мужей.

Ах да, конечно! После пожара и ночи страстной любви она совсем забыла об этом ответственном моменте.

– Невозможно откладывать до тех пор, пока будут построены новые дома. Восстановление деревни займет несколько недель. Сегодня утром вернулись те, кто плавал в Сан-Николау, так что откладывать незачем. Мне необходимо знать... – Он помолчал. – То есть я хочу знать, кого намерена выбрать ты.

– Зачем? Чтобы одобрить мой выбор? – с вызовом спросила Сара.

– Как, черт возьми, это следует понимать?

Спокойствие стоило Саре немалых усилий.

– Когда мы обсуждали этот вопрос в последний раз, ты совершенно ясно дал понять, что не собираешься жениться на мне.

– А вот и неправда. Я сказал, что сначала хочу попробовать товар.

– Ах да, верно. И как товар? Выдержал испытание? А сколько еще женщин ты перепробовал, чтобы найти достойную пару для приятных ночных развлечений?

– Черт возьми, Сара, ты же знаешь, что с тех пор, как появилась ты, я не был близок ни с одной женщиной. – Гидеон нервно провел рукой по волосам. – То, что произошло между нами, вовсе не было испытанием. И все же выводы неизбежны. Так вот. Если бы выбирать пришлось мне, я выбрал бы тебя и только тебя. Ни о какой другой женщине не хочу даже думать. Но к сожалению, условия соглашения таковы, что выбираю не я. Выбираешь ты. И вопрос в том, какое решение ты примешь.

Растерянная, смущенная, сбитая с толку, Сара отвела взгляд. Выйти за него замуж? Но как же такое возможно? Конечно, Питер и Джордан приедут не раньше чем через месяц. И все же оба обязательно появятся, в этом можно не сомневаться. И она непременно уедет с ними домой, в Англию. Но в то же время мысль остаться на этом удивительном острове вместе с Гидеоном волновала и захватывала. Участвовать в создании нового мира, узнать новую жизнь! Как трудно отказаться от наполненного событиями будущего!

И все же это лишь наивные и глупые мечты. Ее место не здесь: она здесь чужая. А он... ему нужна подходящая любовница. Почему-то случилось так, что он выбрал ее, но это ровным счетом ничего не значит.

– На самом деле выбора у меня нет, – уклончиво ответила Сара. – Я предпочла бы вообще не выходить замуж, но ты этого не позволишь. Если я не выберу тебя, ты сделаешь выбор сам. Вот и получается, что либо я выбираю тебя, либо ты выбираешь себя для меня. Что, по сути, одно и то же.

Гидеон вспыхнул, даже сжал кулаки.

– Значит, ты предпочла бы вообще не выходить замуж? Считаешь, что даже после сегодняшней ночи я не гожусь в мужья?

– Дело вовсе не в этом, Гидеон!

Пристальный взгляд окончательно лишил Сару самообладания. Он ждет объяснения. Но не может же она ему сказать, что намерена в недалеком будущем покинуть остров.

– Просто... просто я еще не готова к решительному шагу. Брак – дело нешуточное. Мне бы не хотелось выходить замуж после столь короткого знакомства.

– Странно ты рассуждаешь, – заметил Гидеон. – Тебя послушать, так потеря невинности – шаг менее серьезный, чем брак. – Он пристально посмотрел на Сару. – Что ж, пусть так. Тебе не придется выходить замуж после «столь короткого знакомства». Не собираюсь тебя принуждать.

Гидеон схватил рубашку и направился к двери.

– Подожди! О чем ты? Что ты имеешь в виду?

Гидеон молча вышел, поднял с пола аккуратный сверток и бросил в каюту.

– Вот. Эти вещи я заказал для тебя в Сан-Николау. Оденься. Через полчаса жду тебя на палубе. – Он вышел и захлопнул дверь.

Саре стало не по себе. Что она натворила? Как он теперь поступит? Ночью она совершила роковую ошибку, уступив зову тела. Что ей теперь делать?


Спустя полчаса Гидеон стоял на квартердеке, мрачно разглядывая собравшихся внизу людей. На палубу вышло все население острова. Куда же делась Сара? Ее присутствие необходимо.

То, что капитан собирался всем сообщить, обрадует только Сару и ее подопечных. У всех остальных наверняка вызовет возмущение.

Но он принял решение и готов воплотить его в жизнь, несмотря ни на что. Тем более что решение это поможет выйти из тупика, в который всех загнал пожар.

Поможет оно и ему самому.

Капитан снова окинул взглядом толпу. Она выглядела иначе, чем в последний раз, когда он стоял на квартердеке и обращался к этим людям. Настроение оставалось все таким же мрачным, в основном из-за случившегося пожара. Но борьба с огнем сплотила людей. Женщины чувствовали себя свободнее, мужчины казались более внимательными и тактичными. Некоторые уже стояли парами. Сара хоть и не одобряла план, но он все-таки работал.

Неожиданно из-под квартердека появился и сам объект размышлений. Сердце отважного капитана забилось стремительно, словно у юнги, впервые познавшего женщину.

На Саре была блузка с красочной национальной вышивкой и лиловая юбка. Волосы распущены. Костюм купили по просьбе капитана моряки. Такой красивой Гидеон ее еще не видел.

Страстная ночь должна была положить конец безумному вожделению. Но этого не произошло – наоборот, Гидеон жаждал ее снова, сейчас, сию же минуту. От досады можно было задохнуться. Еще бы! Столько лет презирать англичанок и вдруг воспылать страстью к самой английской из них! Такой удар по самолюбию!

Однако капитан не был настолько глуп, чтобы ставить гордость превыше всего. Он понимал, что без Сары не сможет жить. Остается лишь заставить ее сделать единственно правильный выбор.

С трудом оторвав взгляд от милого лица, капитан оглядел собравшихся. Пришло время сделать первый шаг в заданном направлении.

– Доброе утро. Счастлив констатировать, что никто не погиб во время пожара. Все живы. – Капитан слегка наклонился и положил руки на перила. – Конечно, все остались без жилищ, но несчастье ни в коем случае не должно нас остановить. Кое-кто... – Он бросил мимолетный взгляд на Сару. – Кое-кто сумел доказать мне, что остров Атлантис достоин того, чтобы за него бороться.

Мужчины одобрительно загудели. Им вторили женские голоса, только не очень стройно.

– Ребята уже вернулись с острова Сан-Николау, и теперь в нашем распоряжении есть все необходимые для строительства материалы. Если чего-то не хватит, попробуем найти здесь, в лесу.

Гидеон выпрямился. Предстояло перейти к самой ответственной и сложной теме.

– Мисс Уиллис сказала, что женщины охотно помогут в восстановлении острова. Вот я и решил предоставить им своего рода компенсацию за помощь. – Он помолчал, выдерживая паузу. – На выбор мужа им предоставляется еще месяц.

Молчание мужчин сменилось тихим ропотом. Барнаби посмотрел на капитана так, словно тот сошел с ума. Только Сайлас хранил невозмутимое спокойствие.

Гидеон поднял руку, призывая к тишине.

– Некоторые женщины уже сделали свой выбор, и если не хотят откладывать свадьбу, могут сыграть ее немедленно. Остальные будут заняты строительством, поэтому представляется вполне справедливым не обременять их сложностями семейной жизни.

Хорн наконец осмелился взглянуть на мисс Уиллис. Та ушам своим не верила. К ней подбежала счастливая, сияющая Энн, но Сара во все глаза смотрела на Гидеона. Странно, но лицо ее не выражало триумфа победы. Только изумление, которое уступило место благодарности.

Гидеон отвел взгляд. Сара не понимала, что поводов для благодарности не существует. Так или иначе он все равно ее получит. Наверное, надеяться на брак – безумие, особенно если учесть его прошлое. Но ведь это единственный способ сделать ее своей. Она и так уже раскаивается в том, что уступила его настойчивости и собственным желаниям. Избавить женщину от чувства вины можно только под венцом.

– Теперь нам всем предстоит ночевать на борту, – продолжал Гидеон, – если, конечно, кому-то не захочется разбить палатку или провести ночь на пляже, под звездами. В остальном все останется по-старому. Мужчины непременно будут относиться к женщинам с должным почтением, уважая их желания.

Капитан замолчал, ожидая получить в ответ бурю протестов. Однако, судя по тишине, лишь изредка нарушаемой ворчанием, матросы приняли условие. Возможно, поняли его необходимость. Ведь вместе с новыми женами придут и новые сложности, так что дополнительное время никому не помешает.

– Барнаби отвечает за организацию строительства, Сайлас будет руководить разгрузкой шлюпа. Что же касается женщин, то я непременно посоветуюсь с мисс Уиллис насчет их работы. Это все. Вы свободны.

Гидеон спустился на палубу и направился к Саре, однако ее плотным кольцом окружили женщины. Вопросы сыпались как из рога изобилия. К капитану спешил явно раздосадованный чем-то Барнаби. Гидеон подождал, пока первый помощник подойдет поближе.

– Что, черт возьми, с тобой происходит? – набросился он на капитана. – Сначала отсылаешь половину матросов за товарами, а теперь вдруг решил отложить свадьбы. Первым делом надо жениться, а уже потом заниматься строительством!

– Ну конечно! Заявление тем более пикантное, что мы оба знаем твое отношение к женщинам, – осадил его Гидеон. – Ты меняешь женщин как перчатки. Не забывай, любовница не жена.

– Давно ли ты узнал, как положено обращаться с женой? – не сдавался Барнаби. – Ты сам каждый месяц менял любовниц.

– Признаю, был грех. – Гидеон посмотрел туда, где, словно огненные ленты, сияли в утреннем солнце волосы Сары. – Но я собираюсь изменить образ жизни.

Барнаби проследил за его взглядом и нахмурился:

– Все ясно. Снова эта мисс. Ее рук дело.

Гидеон промолчал.

– Так это на ней ты собираешься жениться? Надеешься, что эта чопорная недотрога выберет именно тебя?

Гидеон едва сдержал улыбку, вспомнив, что произошло между ним и Сарой.

– Со временем она остановит свой выбор именно на мне. Не сомневайся.

– Так вот оно что! Ты просто пытаешься выиграть время, чтобы как следует поухаживать за миледи. В таком случае, полагаю, всем остальным следует просто забыть о ее существовании.

Гидеон окинул Барнаби оценивающим взглядом.

– Не ты ли только что обозвал ее чопорной недотрогой?

– Знаешь, некоторым недотроги очень даже нравятся.

Гидеон пришел в ярость.

– Не допущу ни за что на свете! Скажи всем, что Сара моя! Чтобы никто не смел даже в щечку ее поцеловать! Понятно?

Барнаби шутливо поднял руки – мол, сдаюсь.

– Конечно, капитан! О чем речь? Никому в голову не придет увести твою женщину.

«Твою женщину». Словосочетание прозвучало весьма убедительно.

– Ну что ж, прекрасно. А теперь, с твоего позволения, мне бы хотелось кое-что обсудить со «своей женщиной».

Гидеон направился туда, где Сара разговаривала с Луизой.

– Луиза, будь добра, оставь нас на минутку, – попросил он, подойдя. – Мне необходимо побеседовать с Сарой наедине.

Луиза отошла в сторону, исподтишка наблюдая за парочкой. Капитан в упор взглянул на любопытную особу, и когда та поспешила скрыться в толпе, он повернулся к мисс Уиллис:

– Эта женщина не спускает с тебя глаз. Она кто, защитница?

– Просто заботится обо мне, вот и все.

– Скажи ей, что в этом больше нет необходимости. Теперь я сам буду о тебе заботиться.

Хорошенькое личико расцвело мягкой, чуть Смущенной улыбкой.

– Да-да, понимаю. Право, Гидеон, как мило, что ты дал нам дополнительное время. Жалеть не придется. Так будет лучше для всех, вот увидишь.

Капитан пристально посмотрел на нее:

– И для тебя тоже?

Сара покраснела.

– Да, конечно. – Потом отвернулась и прикоснулась к медальону, с которым никогда не расставалась. – Нам необходимо кое-что обсудить. Я... то есть... то, что случилось ночью, не должно повториться.

– Ты говоришь о пожаре? – уточнил Гидеон, делая вид, что не понимает. Он не мог поверить, что Сара способна сказать такое, особенно после недавнего благородного жеста.

Ответом послужил прямой, красноречивый взгляд.

– Ты прекрасно понимаешь, что речь идет не о пожаре. Я говорю о постели и о нас с тобой. Неприлично...

– А тебе не кажется, что беспокоиться о приличиях поздновато?

– Вполне возможно. И все же... все же мне кажется, что не следует... повторять эту ночь. – Встретив недоверчивый, искренне недоумевающий взгляд Гидеона, Сара поспешила добавить: – Чтобы пожениться, необходимо лучше узнать друг друга – не в постели. Дело в том, что я теряю способность думать, когда ты рядом и... любишь меня.

– Вот и хорошо.

– Ничего хорошего. Замужество – жизненно важное решение, и я хочу принять его на свежую голову.

– Так я сейчас же освежу твою голову! – шутливо воскликнул Гидеон и попытался ее обнять.

– Нет! – Сара отстранилась. – Нет. Вот в этом все дело. Ты хочешь, чтобы я забыла обо всем, кроме тебя. Тогда замужество произойдет само собой, я даже понять ничего не успею. А я хочу осознанно дать согласие на брак.

Черт бы побрад эту женщину! Почему она не похожа на остальных? Почему создает проблемы?

Стоп! Но ведь именно так поступила его мать, и в результате произошла катастрофа. Он не хочет, чтобы Саре пришлось пожалеть о том, что она вышла за него замуж.

И все же, как не прикасаться к ней, не обнимать, не лежать рядом? Он готов дать время на размышления, но это ни в коем случае не должно означать, что они не могут быть вместе, хотя бы время от времени. Ему предстоит показать Саре, что она желает близости не меньше, чем он сам. А для этого существует всего один способ.

– Хорошо, Сара. Мы постараемся лучше узнать друг друга. Будем заниматься строительством, разговаривать, но даже не прикоснемся друг к другу. Пусть будет так, если ты того желаешь. Встретив ее удивленный взгляд, Гидеон заговорил тише: – Не уверен, что ты хочешь именно этого. Но лучше разберись в своих чувствах сама. – Он замолчал, словно давая время обдумать услышанное. Потом тихо продолжил: – Однако позволь предупредить. Когда изменишь решение – а это непременно произойдет, – сама прибежишь ко мне. Потому что в следующий раз просить о любви придется именно тебе.

Собравшись с духом, капитан Хорн повернулся и ушел.

Глава 20

Весельем легким, нежной лаской

Красавиц мы пленяем.

Не скрыть томленье модной маской:

Мы вздох любви узнаем.

Джон Плейфорд. Веселый моряк

Первую неделю Сара провела на удивление спокойно. Днем было столько работы и споров между женщинами относительно того, кто и что должен делать, что на переживания не оставалось времени. Нужно было носить воду и кормить мужчин, косить и сушить тростник для крыш; шить матрасы из привезенного моряками полотна.

И все же Гидеон попадался на пути достаточно часто, и встречи напоминали о проведенной вместе счастливой ночи. Капитан советовался, как лучше расположить дома и какими их сделать. Если же ему требовалась помощь женщин, он тоже обращался к Саре, и несколько часов незаметно пролетали в бурных дебатах.

Нередко она и сама искала повод для встреч. Ей нравилось смотреть, как он работает – ловко, споро, умело, словно всю жизнь провел с топором и молотком в руках. Покрытые потом крепкие мышцы блестели на солнце. Во время ленча он садился под деревом рядом с ней, предлагал бананы, которые она полюбила, и сочные куски свинины, поджаренные на самодельном вертеле Сайласа. Иногда, что-нибудь передавая или принимая, он случайно касался ее рук, но на этом прикосновения заканчивались.

Дистанция должна была облегчить жизнь. Но этого не произошло. По ночам Сара лежала в своей каюте без сна и думала о Гидеоне. Его огромная роскошная кровать была совсем близко – на противоположной стороне кают-компании. Иногда, закрыв глаза, она представляла, как он гладит ее плечи, грудь, бедра. Порой фантазии побуждали прикасаться к своему телу, и она с ужасом осознавала свое порочное поведение.

Вторая неделя далась труднее. К этому времени споры, перебранки и волнения утихли и каждый спокойно занимался ставшим привычным делом. Все нашли себе занятие по душе и старательно трудились, искренне стараясь сделать остров как можно красивее и удобнее для жизни. Поводов для встреч и разговоров с Гидеоном стало гораздо меньше. Иногда он даже не делал перерывов на ленч. Но когда отдыхал, непременно садился рядом с ней.

И все же Сара постоянно, каждую минуту и каждую секунду ощущала присутствие капитана Хорна, даже если он занимался строительством или руководил заготовкой бревен в лесу. Она искала и находила все новые поводы, чтобы встретиться с ним, а потом искала и находила оправдание этим не слишком серьезным поводам. Зачем-то постоянно старалась дотронуться до него – как будто невзначай... коснуться руки, плеча или локтя. Она делала это не преднамеренно, просто так получалось. Но как только это происходило, он тут же замирал, пожирая ее голодным взглядом, и Сара, словно обжегшись, мгновенно отдергивала руку.

По вечерам Гидеон приносил подарки: кусочек ароматного мыла; отрез красивого шелка на блузку или шляпку; удивительной формы ярко-оранжевый коралл, который посчастливилось отыскать во время морской охоты. Он ни разу не подарил вещь, которую можно было бы считать украденной. Это радовало, хотя Сара не сомневалась, что могла бы утонуть в драгоценностях.

Гидеон не спешил уходить. Любил прогуляться рядом с ней по палубе, делясь мечтами и надеждами на процветание Атлантиса. Как ни старалась Сара сопротивляться волшебству слов, они очаровывали. Невозможно без волнения и радости представить себе общество, в котором и мужчины, и женщины будут жить и работать свободно, без насилия и жестокости недальновидного правительства. В этом обществе наказание соответствовало проступку, а оступившиеся, подобные Энн, не лишались самого необходимого.

Потом наступало самое тяжелое время. Гидеон провожал ее до двери каюты и прощался. Каждый раз Сара надеялась на поцелуй, но тщетно, Ну а в ночном одиночестве воображение продолжало события с того самого момента, на котором остановилась действительность. Прошло то время, когда она мечтала почувствовать прикосновение сильных теплых рук. Теперь хотелось ощутить сладость страстных горячих губ. Начинались воспоминания с простого поцелуя, но скоро мечты становились требовательнее и настойчивее: вот уже его руки и губы ласкают грудь, живот и потайное местечко.

Видение казалось невозможно скандальным и заставляло стыдиться самой себя. Иногда Сара, проснувшись, обнаруживала, что прикасается к собственному телу возмутительно, отвратительно, фривольно! Она сгорала ночью. Сгорала днем. Но Гидеон твердо держал данное слово и не прикасался к ней даже пальцем.

Третья неделя принесла перемены. Прикосновения возобновились, но совершенно неожиданным образом. Гидеон то остоторожно поправлял упавшую на глаза прядь, то брал за руку, чтобы помочь утром сойти по трапу с палубы на берег. Во время совместной трапезы – а теперь они всегда ели вместе – то и дело наклонялся за чем-нибудь и «случайно» касался груди. Садился так низко, что ноги непременно соприкасались при любом, даже самом незначительном движении.

Сохрани Сара ясный ум, непременно заметила бы, что Гидеон то и дело нарушает обещание не прикасаться к ней. Но, увы, рассудок давным-давно помутился. Да и само существование поддерживалось лишь этими короткими тайными прикосновениями. Подарки, которые он дарил, вызывали странный восторг, а обычай узнавать ее мнение по самым разным вопросам восхищал верх меры.

Но хуже всего было то, что ночные фантазии теперь дарили яркие сцены любви. Сара уже не пыталась подавить видения, а с радостью давала им волю. Ну а руки – эти предательские, порочные руки – совершенно вышли из-под контроля.

И все же даже они не могли погасить тот пожар, который все жарче разгорался где-то внизу живота, не могли удовлетворить страстную потребность в поцелуе, ласке, прикосновении и любовном проникновении.

В последнее утро третьей недели печальные мысли нахлынули мощной волной. Еще до восхода солнца, когда на шхуне все крепко спали, Сара встала и медленно побрела по пляжу к речке, надеясь хоть немного развеять тоску и трезво подумать о жизни.

В маленькой колонии сложился неписаный кодекс законов, и один из этих законов касался купания. По утрам вода в речке была слишком холодной, а потому женщинам отвели для купания послеобеденные часы, а мужчинам – ранний вечер, когда они заканчивали грязную работу. Простая система гарантировала женщинам уединение, особенно необходимое тем, кто еще не определился с выбором мужа.

Поэтому Сара удивилась, когда, подойдя к речке, увидела обнаженного Гидеона. Стоя в ледяной воде, он мылся. Стараясь остаться незамеченной, Сара спряталась за деревом.

Удивительно. Он что, каждое утро вот так плещется? Но зачем? Днем вода куда теплее и приятнее!

Следовало немедленно уйти, однако ночные видения и дерзкие фантазии еще сохраняли первозданную свежесть. Обернувшись, чтобы убедиться, что никто ее не видит, Сара осторожно выглянула из-за дереза.

Речка была мелкой – вода доставала лишь до колен. Гидеон стоял спиной. Набирал воду, обливался и растирался ладонями. Выглядел он поистине великолепно: мокрые черные волосы спускались по стройной мускулистой спине, крепкие ягодицы напрягались при каждом движении, сильные, покрытые темной растительностью ноги надежно упирались в каменистое дно.

Ночные видения воплотились в реальность, и Сара окончательно утонула в горячей волне. Что он сделает, если она подойдет к нему? Но нет, это невозможно, ужасно, постыдно!

Неожиданно Гидеон обернулся. О небо! Он возбужден! Что-то бормоча и хмурясь, Гидеон яростно терся намыленной тряпкой.

Потом, к ужасу тайной свидетельницы, положил руку на готовый к бою клинок и принялся его поглаживать. Сара понимала, что должна немедленно уйти, однако ноги словно приросли к земле. Так вот, значит, каким образом он умудрялся держаться на расстоянии, в то время как она сгорала от страстного желания!

Но если все так просто, почему он хмурится? Почему движения так яростны? Видимо, он чувствовал то же самое, что и она. Руки не приносили облегчения – так же как не могла погасить пожар вода.

Вдруг Гидеон поднял голову и увидел Сару. Взгляды их встретились. Сара застыла, не в силах двинуться с места.

Оцепенение сменилось паникой. Вскрикнув, она подобрала юбку и бросилась бежать.

Добежав до шхуны, промчалась по трапу на палубу, к немалому удивлению пиратов. В ужасе обернулась, опасаясь обнаружить погоню. К счастью, Гидеона не было.

И все же в полной безопасности она почувствовала себя лишь после того, как ворвалась в каюту и заперла дверь на щеколду. Еще несколько минут потребовалось, чтобы немного успокоиться.

Весь день Сара избегала Гидеона. Старалась чем-нибудь заняться. Помогала женщинам вытаскивать из трюма постели, чтобы просушить их и проветрить. Однако мысли о Гидеоне ее не покидали.

Ближе к вечеру Сара, раздраженная и злая, разыскала Луизу в надежде, что едкий, хлесткий язык подруги вернет ей самообладание. Луиза недолюбливала Гидеона и при каждом удобном случае старалась сказать о капитане какую-нибудь гадость. Именно это Саре сейчас и требовалось.

Она отправилась на камбуз, однако вместо Луизы застала там Сайласа. Тот как раз выкладывал на посыпанный мукой стол огромный ком теста.

– Луиза... – начал было повар, но, подняв голову, увидел Сару. – Иди-ка помеси тесто, а то у меня мясо сгорит.

– А где Луиза?

Сайлас пожал плечами:

– Кто знает, куда подевалась эта женщина? Думаю, скоро появится. Но хлеб надо месить прямо сейчас. Луиза всегда исчезает в самый ответственный момент.

Ворчание не могло обмануть Сару. Сайлас был по уши влюблен. В последние две недели парочка стала прямо-таки неразлучной. Они уже попросили Гидеона, как капитана, провести свадебную церемонию, и теперь казались настолько увлеченными друг другом, насколько это свойственно лишь молодоженам. Им можно было позавидовать.

– Иди-ка сюда, девочка, помоги с хлебом, – повторил Сайлас, махнув рукой.

– Но я не умею.

Дома подобную работу выполняли слуги. На Атлантисе слуг не было, и пришлось многому научиться.

Но сегодня у Сары не было желания учиться. Гидеон не шел у нее из головы.

– Месить тесто совсем не трудно, – заметил Сайлас, пропустив ее слова мимо ушей, и показал, как это делается. – Видишь? Ничего сложного.

– Но я все испорчу.

– Чепуха! – Испачканными в муке пальцами Сайлас схватил Сару за руку и потащил к столу. – Испортить тесто невозможно. Чем сильнее его бьешь, тем нежнее оно становится. Чем суровее с ним обращаешься, тем выше оно поднимается.

Сара скептически оглядела тесто и начала действовать так, как показал Сайлас. Тесто оказалось восхитительно податливым и мягким, и месить его было одно удовольствие.

Сара продолжала работу, но мысли то и дело возвращались к Гидеону. Желать мужчину может только падшая женщина. Так по крайней мере ее учили, когда она жила дома. Однако Сара убедилась в обратном. На собственном опыте.

И все же как могло случиться, что объятия пирата приносили столько радости и счастья? Это действительно так; отрицать невозможно.

Что с этим делать? Гидеон сказал, что она будет молить его о ласке. Скорее всего он к ней охладел. Решил, что не стоит возиться с аристократкой. При мысли об этом Сара похолодела и еще яростнее стала бить тесто кулаками. Пусть делает что хочет. Расставание все равно неизбежно. Ведь она собирается вернуться в Лондон.

В бурный внутренний монолог внезапно вклинился голос Сайласа:

– Остановись, девочка. Я сказал, что невозможно испортить тесто пинками, но убивать его не велел.

Сара судорожно сглотнула.

– Прошу прощения... просто... немного задумалась.

Сайлас взял тесто и положил в смазанную жиром форму.

– По-твоему, это немного? Что тебя так взволновало?

– Да нет, ничего.

Повар вернулся к мясной подливке.

– Все дело в нашем капитане, не так ли? Это он снова не дает тебе покоя?

– Да, а впрочем, нет. Совсем не то, что ты думаешь.

Сайлас бросил на нее проницательный взгляд, и Сара предпочла отвернуться, сделав вид, будто отряхивает от муки руки.

– Он... он очень любезен.

– И это тебя беспокоит?

– Нет, разумеется, нет. Дело в том, что... я не знаю, как это понимать. Иногда мне кажется, что мое присутствие его раздражает. А иногда...

– Поверь моему слову, ты вовсе его не раздражаешь. – Голос звучал спокойно, рассудительно, уверенно. – Гидеон не доверяет женщинам. Особенно женщинам твоего круга.

Снова эти ужасные слова – «твоего круга». Сара резко повернулась и посмотрела Сайласу в глаза.

– Но почему он так ненавидит мой круг? Кто из этого круга его обидел?

Сайлас отложил в сторону черпак и задумчиво погладил бороду.

– Я тебе кое-что расскажу. Только обещай, что не проболтаешься.

Сара энергично закивала.

Повар жестом указал на табуретку:

– Присядь. История долгая и неприятная. Но ты должна ее знать.

Усевшись за грубый деревянный стол, Сара приготовилась слушать.

– Мать. Родная мать, вот кто его обидел.

Сара подняла глаза.

– Не понимаю.

– Мать Гидеона была дочерью герцога. Богатая леди из очень влиятельной, я бы даже сказал, могущественной английской семьи.

Сара похолодела. Неужели Гидеон – англичанин? А его мать была аристократкой?

– Ты удивлена. – Сайлас взял трубку, достал из жилетного кармана кисети неторопливо ее набил. – Ты удивлена, и это вполне естественно. Как правило, пираты не блещут родословной.

– Но как это? Кто она?

Сайлас сунул в огонь лучинку и поднес к трубке.

– Могу рассказать, как это произошло. А вот кто она, он и сам не знает. – Повар бросил лучинку в печку и с удовольствием затянулся. – Выпив однажды лишнего, он рассказал мне об этом. Мы захватили корабль, на котором оказалась старуха по имени Юстейсия. Имя так его потрясло, что он бросился к бутылке. Наверное, ты заметила, что вообще-то наш капитан пьет очень мало. Это потому, что боится пойти по стопам отца. Как бы то ни было, а в ту ночь Гидеон сказал, что его мать тоже носила имя Юстейсия – во всяком случае, так ему сказал отец, когда был в подпитии.

– Об отце Гидеон немного рассказывал. Судя по всему, тот был ужасным человеком.

– Совершенно верно. Капитан его ненавидит. Но еще больше ненавидит мать. За то, что бросила его на попечение отца.

– Не понимаю. Как могла дочь герцога встретить такого человека, как отец Гидеона? Разве он не был американцем?

– Нет. Он был англичанином. Кажется, учителем Юстейсии. И, судя по всему, завзятым сердцеедом – он уговорил ее убежать с ним. – Сайлас помрачнел. – Она родила Гидеона, но вскоре жизнь с Элиасом Хорном довела ее до отчаяния. Она стала умолять родных принять ее обратно. Те согласились, но при условии, что она бросит ребенка.

– Не может быть! – воскликнула Сара.

Сайлас кивнул.

– Но почему?

– Понятия не имею. Может быть, боялись скандала. Думали, что, если Элиас и Гидеон останутся где-то вдали, никто ничего не узнает. Мало ли какие мысли могут прийти в голову английским аристократам.

Сара нахмурилась. Повар не собирался ее обижать, но, сам того не желая, дал ей понять, как относится к ее соотечественникам команда шхуны «Сатир». И к людям ее класса тоже. Понятно, что ненависть воспитана самим духом американской революции. Судя по всему, Гидеон родился сразу после ее окончания.

Сара вспомнила, с какой горечью капитан говорил о матери. Так стоит ли удивляться тому, что он так ненавидит английских аристократов?

– И он никогда не пытался разыскать мать и услышать ее правду? – поинтересовалась Сара.

– Может быть, и пытался, но мне об этом ничего не известно. Впрочем, думаю, вряд ли это ему удалось. Когда отец увез Гидеона в Америку, тот был еще совсем крошкой. А отец мечтал о новой жизни – и для себя, и для сына. Но разлука с женой терзала сердце, а печаль Элиас, как водится, топил в вине. Как-то раз Гидеон упомянул, что мальчиком сменил пятнадцать городов. Отец устраивался работать учителем, но из-за пьянства его вскоре отовсюду увольняли.

Да, история прекрасно объясняла, почему Гидеон так отчаянно стремился устроить жизнь на Атлантисе. У него никогда не было дома, вот он и пытался обосноваться на острове. Да, он просто мечтал о доме и о близком заботливом человеке, хотя сам ни за что бы в этом не признался.

– И что же заставило его убежать в море? Отцовские побои?

Сайлас покачал головой:

– У Гидеона просто не было выбора. Отец умер от белой горячки, когда мальчику не исполнилось еще и тринадцати. У него просто не было выбора.

– Гидеон ушел в море в тринадцать лет? – У Сары защемило сердце. В тринадцать лет сама она жила, окруженная заботой и любовью матери и благородного щедрого отчима, имела все, о чем только могла мечтать.

Должно быть, на лице Сары отразилось страдание.

– На самом деле все не так уж плохо, девочка, – постарался ее утешить Сайлас. – Работа юнги сделала из мальчика мужчину, а ведь это немало, правда?

На глаза навернулись слезы, и Сара спрятала лицо, чтобы их скрыть. А Сара обвиняла его в жестокости!

Капитан Хорн захватил пленниц против их воли, и мисс Уиллис до сих пор не могла ему этого простить. Но ведь дерзкий поступок он совершил из благих побуждений. Старался ради своей драгоценной колонии.

Сара видела, как справедливо управлял островом Гидеон. В случае спора непременно выслушивал обе стороны и лишь после этого принимал решение. Он обещал, что к женщинам будут относиться с уважением, и железной рукой держал пиратов в узде. Когда же она заявила о намерении возобновить уроки, капитан не колеблясь согласился. Он даже перешел жить в новый, еще не достроенный дом, уступив удобную каюту беременной Молли и ее дочурке Джейн.

Он не был тем ужасным, порочным человеком, за которого Сара приняла его на первых порах. И от этого стал еще опаснее, чем прежде.

– Парень тебе небезразличен, правда? – прервал Сайлас ее размышления.

Сара утерла слезы и кивнула.

– Но он ненавидит меня за то, что я английская аристократка, как и его мать.

– Ничего подобного, – возразил повар. – Гидеон бывает порой резковат, но вовсе не дурак и хорошую женщину видит сразу. По-моему, он отчаянно в тебя влюблен.

– Но почему он не рассказал мне о матери? – воскликнула Сара. Недоверие обижало. – Говорил об отце, а о матери ни слова. Считает меня такой же, как она? Думает, меня интересует лишь собственная семья да еще те привилегии, которые давал Лондон?

– Ошибаешься. Может быть, поначалу ты и казалась ему такой же, как его мать, но сейчас он думает совсем по-другому. Видит тебя такой, какая ты есть.

– Какой же?

– Той единственной, которая ему необходима. Той, которая сможет смягчить горечь материнской измены.

«Но я не способна на это! – хотелось закричать Саре. – Даже если он позволит, я все равно не пробуду здесь долго. Я тоже его покину, брошу, так же как это сделала его мать. Как только появится Джордан, я отправлюсь с ним в Англию».

И вдруг Сара поняла, что не хочет покидать остров и капитана Хорна, не хочет возвращаться в темный грязный Лондон. Остаться на этом удивительном острове, учить женщин и детей, радоваться процветанию колонии – вот ее желание. А главное – всегда быть рядом с Гидеоном, залечить его душевные раны и исцелить сердце.

– Поговори с капитаном, – посоветовал повар.

– Поговорить?

– Расскажи, что чувствуешь и чего хочешь. Я нашел в себе мужество объясниться с Луизой. И она стала моей женой.

– Но я не могу разговаривать с Гидеоном.

Сара вскочила и бросилась к выходу.

– Прости, Сайлас, но мне нужно идти.

– Подожди!

Сара остановилась. Сайлас протянул ей ведро:

– Если не трудно, сделай одолжение, отнеси его в новый дом Гидеона. Он еще утром просил ведро, чтобы собирать опилки.

– Но я же сказала, что не могу с ним разговаривать!

– Разговаривать не придется. Гидеона сейчас нет дома. Он на другом конце острова – они с Барнаби ловят рыбу. – Сайлас показал на деревянную ногу: – Видишь ли, для меня путь неблизок... нога и всякое такое, а Гидеону ведро понадобится уже сегодня.

– Что ж, отнесу. – Сара взяла ведро. Если она останется еще хоть на несколько минут, то откроет доброму Сайласу сердце, расскажет обо всем, что ее тревожит.

Сайлас всей душой желает ей добра, но он не в силах ей помочь принять единственно верное решение. Это может сделать лишь она сама.

Глава 21

Благодарю вас, небеса,

За радость и покой.

За то, что счастливо живу

Я в Англии родной!

Энн и Джейн Тейлор – английские писательницы, авторы книг для детей. Детский хвалебный гимн

Гидеон сидел на скамейке в своем недостроенном доме и старательно шлифовал край доски, из которой собирался смастерить полку в маленькой уютной кухоньке, где хозяйничать предстояло Саре. Он решил, что Сара непременно захочет иметь собственную кухню, а не готовить в общинной, вместе с остальными женщинами.

Капитан рассчитывал сделать ей сюрприз, однако уже начинал сомневаться в успехе. Прошло целых три недели, а главная цель – завоевание чересчур независимой англичанки – оставалась такой же далекой, как прежде. Это не означало, что гордячка нисколько не смягчилась. Изменения, конечно, произошли, и немалые: иногда она вела себя почти как жена. Пару дней назад Гидеон вернулся домой и обнаружил, что вся одежда выстирана и зашита. А Барнаби видел, как утром в недостроенную хижину входила Сара. Узнав, что капитан работает на жаре, она непременно приносила ведро холодной воды, причем старалась сделать это незаметно. Сайлас рассказал, что она постоянно просит Луизу готовить его любимые блюда. Капитану Хорну жизнь не подарила женского участия, заботы и нежного внимания – тех радостей, которые мужчины, как правило, познают в общении с матерью и женой и считают вполне обычными. Так что он впервые испытывал удивительное чувство признательности и с радостью принимал трогательные знаки душевного расположения. Каждая мелочь трогала его до глубины души.

Серьезная неприятность, однако, заключалась в том, что Сара наотрез отказывалась обсуждать намерение Гидеона жениться на ней, даже в тех случаях, когда он подходил к опасной теме вплотную. Жалкие попытки ухаживания оставляли ее совершенно равнодушной – в этом не приходилось сомневаться. Но с другой стороны, разве он умеет ухаживать? У него никогда не было даже постоянной любовницы; лорд-пират всю жизнь перебивался случайными связями с женщинами легкого поведения. Эти знакомства оставляли неприятный осадок и не столько удовлетворяли, сколько раздражали.

И все же Гидеон надеялся обрести счастье. Сегодня утром, когда Сара застала его во время купания, он уже решил было, что она наконец-то справилась с сомнениями. Однако она умчалась, словно испуганная лань, и весь день избегала его.

Правая рука дрогнула; точильный камень больно задел костяшки на пальцах левой. Гидеон с проклятием отбросил в сторону и доску, и камень. К черту англичанку с ее бесконечными сомнениями и страхами! Из-за нее утренние купания в ледяной воде стали обычным делом: он ложился в постель на взводе, а через несколько часов, среди ночи, просыпался в полной боевой готовности.

Капитан не ожидал столь суровых испытаний. Он привык проводить в море месяцы и все это время обходился без женщины, не испытывая таких мучений, как за последние три недели. Но одно дело – оставаться в открытом море, и совсем иное – постоянно видеть ту, которая сводит с ума, и не иметь возможности даже прикоснуться к ней. По вечерам, провожая мисс Уиллис до дверей каюты, капитан Хорн едва сдерживался, чтобы не сжать ее в страстных объятиях и не осыпать поцелуями.

И все же он отвергал путь соблазнения. Способ не действовал и раньше, так что не было никакого смысла надеяться на его эффективность. Нет, предстояло строго придерживаться плана и верить, что гордячка все-таки сдастся раньше, чем истечет назначенный месяц.

Гидеон встал, потянулся и решил снова заняться делом. Повернувшись, чтобы поднять доску, он случайно взглянул на дверь. У входа стояла Сара с пустым ведром в руке.

– Что ты здесь делаешь? – неловко поинтересовалась она. Наивная растерянность вызвала умиление.

– Забыла, что это мой дом? – улыбнулся Гидеон.

– Да, но Сайлас сказал... – Она осеклась. Посмотрела на ведро и сердито пробормотала: – Проклятый путаник!

– Кто проклятый путаник?

– Да Сайлас. Врун и сплетник. Уверял, что тебе срочно нужно это ведро. Просил отнести его немедленно, заявив, что ты сейчас ловишь рыбу вместе с Барнаби. Теперь все понятно. Лгал, чтобы устроить нам встречу.

«Спасибо тебе, мудрый Сайлас!» – мысленно возликовал Гидеон. Осторожно шагнув к нежданной гостье, он обрадовался, что она не бросилась бежать, как утром, возле речки. Теперь надо было срочно что-то сказать, придумать какие-то слова, которые смогли бы ее заинтересовать и задержать.

– А зачем Сайласу устраивать нам встречу?

Реакция оказалась неожиданной. Сара покраснела до корней волос.

– Ну... мы с ним разговаривали о тебе. – Она подняла голову и посмотрела Гидеону в глаза. – Он рассказал мне о твоей матери.

От неожиданности капитан Хорн окаменел. Радость, рожденная присутствием желанной красавицы, тут же испарилась. Сайлас рассказывал о его матери? Старый дурак! Какое он имел право? Гидеон схватил точильный камень, доску и скрылся в другой комнате, которая служила ему спальней. Раньше Сара никогда не отваживалась туда входить. Даст Бог, не отважится и сейчас. Он не намерен обсуждать с ней предательницу-мать. Однако Сара последовала за ним.

– Он ведь ничего не придумал, правда? Твоя мать действительно английская аристократка? Дочь герцога?

– Да. – Гидеон подошел к окну и невидящим взглядом уставился в пространство. – И что из этого?

– И она действительно бросила вас с отцом?

Гидеон не смог сдержать стон. Проклятие! Он с такой силой сжал камень, что побелели костяшки пальцев. Девчонка сочилась сочувствием и жалостью – можно было даже не смотреть на нее. Вот потому-то он и не хотел ничего рассказывать. Не хотел, чтобы она знала о его позоре, чтобы вместо любви испытывала к нему отвратительную, липкую жалость.

– Так это правда? – не унималась Сара.

Камень упал на пол. Гидеон повернулся и взглянул упрямице в глаза.

– Да.

Сара молчала, не в силах произнести ни слова.

– А ты пытался ее разыскать? – Сара наконец-то снова обрела дар речи. – Может быть, она раскаялась, может быть...

– Не раскаялась, уверен в этом.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, и все.

Сара посмотрела на него с упреком:

– Ну конечно! Однажды она тебя оставила, и ты решил забыть ее.

– Она прислала письмо.

Боль хлестнула с прежней силой. Пора перестать воспринимать события так остро. Но почему же рана никак не затянется? Гидеон решил рассказать правду. Ведь Сара все равно не отстанет.

– Когда мне было десять лет, я обращался в британское консульство. Знал только ее имя. В консульстве решили, что я лгу или что лгал отец, когда рассказывал мне о ней. Они совершенно ясно дали понять, что английская леди ни за что не убежит со своим учителем.

После неудачного посещения консульства отец жестоко избил его. Консул рассказал Элиасу Хорну о тайном визите сына, поскольку решил, что тот сам направил ребенка, с какой-то корыстной целью. Больше того, порекомендовал держать оборванца подальше от консульства.

– Через несколько месяцев в консульство на имя отца пришло письмо от матери, – продолжал Гидеон ледяным тоном. – Не знаю, возможно, консул действительно не поленился ее разыскать. Так вот, она написала, что не желает меня знать.

А еще через несколько лет отец получил известие о том, что она скончалась, а семья не намерена поддерживать связь ни с ним, ни со мной. После этого он запил и в конце концов умер от белой горячки.

К этому времени Гидеон окончательно оставил надежду разыскать мать и уговорить ее забрать его к себе, в Англию. Мальчик молча сносил побои пьяного отца, прекрасно понимая, что тот избивает его лишь за то, что он сын предавшей его женщины. Отец и не скрывал этого. В то тяжкое время Гидеон поклялся, что непременно будет мстить всем англичанам за высокомерие, жестокость, за то, что считают себя вправе поступать, не считаясь с чувствами близких.

Он сдержал клятву, разве не так? Унизил и обобрал каждого встреченного аристократа – в надежде, что тот окажется родственником подлой матери. Торжествовал всякий раз, когда удавалось сорвать с шеи богатой английской суки драгоценное ожерелье.

Так было до встречи с Сарой.

– Но неужели она так ничего тебе и не оставила? – не сдавалась настойчивая и любопытная англичанка.

– Что? Завещание? Или какой-нибудь знак сожаления и раскаяния?

Больше всего капитана Хорна раздражало высокомерие мисс Уиллис: она напрочь отказывалась верить, что благородная дочь туманного Альбиона способна на подлость. Резким движением Гидеон сорвал ремень и бросил на пол.

– Вот, смотри. Пряжка – единственное, что мне от нее осталось. Но не потому, что она этого хотела. Еще до того, как я заказал пряжку, эти камни были дамской брошкой.

Сара наклонилась, подняла ремень и принялась медленно вертеть его в руках, стараясь не пропустить ни единой мелочи. Гидеон наблюдал, как она провела пальцем по бриллиантовому обрамлению и массивному ониксу в форме конской головы в центре.

– Ты уже наверняка успела повидать немало дорогих безделиц, – наконец заметил он. Даже сейчас обида не отступала. – И сама не раз надевала драгоценности.

– Надевала. Хотя никогда о них не думала и уж тем более не мечтала. Они являлись сами, словно их притягивал графский титул. Зачем же ты хранишь брошку, если так ненавидишь мать?

Гидеон хотел было пожать плечами, однако вопросы резали по живому и сохранять спокойствие оказалось нелегко.

– В пять лет я постоянно спрашивал, почему у меня нет мамы. Однажды отец показал брошку и рассказал всю историю. Через несколько дней я украл украшение и с тех пор не расстаюсь с ним. Видишь ли, мне очень не хотелось верить... – Капитан умолк, не в силах продолжать.

Ему не хотелось верить, что мать бросила его.

– Повзрослев, я понял, что отец говорил правду. А брошку сохранил для того, чтобы она постоянно напоминала о матери и ее предательстве.

– Просто не верится, что женщина способна бросить собственного ребенка на произвол судьбы! – В голосе Сары звучала печаль, и капитан Хорн ответил резче, чем хотел.

– Не знаю. Видимо, ей не хватало слуг, готовых мгновенно исполнить любую прихоть. Дорогих платьев, шампанского и экипажей на пружинных рессорах. Не хватало драгоценностей и балов, куда их можно надеть.

Он посмотрел в окно, на остров. Его остров. Несколько раз глубоко вдохнул – свежий, напоенный ароматами воздух Атлантиса успокаивал. Только Атлантис обладал волшебной силой и облегчал боль материнского предательства.

Капитан Хорн снова заговорил:

– Отец не мог дать ей многого. Он зарабатывал на вполне достойную жизнь, но она привыкла к иным условиям. Когда они познакомились, он еще не пил. Запои начались после ее ухода. – В голосе вновь зазвучали гневные нотки. – Отец не мог понять, почему огромный особняк, полсотни слуг и бриллиантовые брошки оказались ей дороже, чем муж и сын.

Сара долго молчала, потом едва слышно прошептала:

– Но я совсем не такая, Гидеон. Знаю, что ты мне не доверяешь, но на самом деле...

Капитан сжал кулаки и резко обернулся.

– Черт возьми, я и сам знаю, что ты не такая! Совсем, совсем не такая! Поверь, матери в голову бы не пришло отправиться в плавание вместе с осужденными. И она не стала бы цитировать Шекспира в разговоре с пиратом, а уж тем более пересказывать осужденным женщинам комедию Аристофана. Увидев змею, она упала бы в обморок и наверняка не бросилась бы помогать тушить пожар! – Капитан посмотрел Саре в глаза и тяжело вздохнул. – Впрочем, мне не довелось встретить ни одной английской аристократки, способной на такие поступки. Почти все благородные леди, которые имели неосторожность путешествовать на захваченных кораблях, проявили очень мало выдержки и еще меньше ума.

– Разве можно их в этом винить? Просто они насмерть перепугались.

Гидеон не сдержал улыбки. Как это похоже на Сару – заступиться за женщин, которых она даже не знает!

– Вполне возможно. Но ты ведь не пришла в ужас, а погрозила мне кулаком и выложила все, что думала. Поверь, Сара, ты совсем не похожа на английскую аристократку.

– Но если ты... не испытываешь ненависти ко мне, тогда почему... – Мисс Уиллис умолкла и покраснела.

Гидеон внимательно взглянул на нее. Неужели она скажет сейчас то, о чем думает он сам?

– Что «почему»? – спокойно спросил он.

– Ничего.

Капитана захлестнула волна разочарования.

– Почему ты скрываешь собственные чувства? Почему притворяешься, что не хочешь меня, и тем самым обрекаешь нас обоих на мучения?

– Потому что мне нельзя тебя хотеть! – В голосе Сары прозвучало искреннее отчаяние. – Я не должна тебя хотеть! Это плохо, неправильно!

– Потому что ты – графская дочка, а я – всего-навсего грязный пират?

Он снова отвернулся к окну.

– Может быть, я все-таки ошибся в тебе. В отношениях с женщинами ты способна забыть и об их криминальном прошлом, и о том, что они тебе не ровня. Но со мной...

– Но я имела в виду вовсе не это! Дело в том...

Сара растерялась, и от этого боль Гидеона стала еще острее. Она накрыла ладонью его руку, и он сморщился, словно от удара.

– Не надо, – прошептал он. – Не делай этого. Если не можешь прийти ко мне в постель, лучше не прикасайся!

– Но, Гидеон!

Он схватил Сару за руку и привлек к себе.

– Помнишь, что ты видела сегодня утром? Чем я занимался в речке? Да, так поступает мужчина, когда желание настолько велико, что он не в силах унять его, и когда женщина, которую он страстно желает, не отвечает взаимностью.

– Но я отвечаю взаимностью, – прошептала Сара. – Честное слово. Ты прав. Я тоже очень хочу тебя. Настолько, что сама едва справляюсь с желанием.

– И все же сожалеешь о собственном чувстве, – с горечью возразил Гидеон.

– Да, не буду отрицать. Презираю то дело, которому ты посвятил жизнь, не могу принять захват кораблей и простить наше похищение. Так меня воспитали – в уверенности, что подобные поступки неправильны и невозможны.

Капитан Хорн смотрел молча, не находя слов. Впервые в жизни он ощущал острое чувство вины. Конечно, у него были свои причины и собственные основания прожить жизнь так, как он это сделал. Кроме того, долгое время государство открыто поощряло его действия против англичан. Но все это не делало их менее предосудительными в глазах Сары. И вдруг капитан Хорн впервые в жизни ощутил острое желание стереть прошлое – ради этой зеленоглазой рыжеволосой девушки.

– И все же, сколько бы я ни убеждала себя в неуместности желания, – совсем тихо продолжила Сара, – ничего не могу с собой поделать. Хотеть тебя оказалось так же естественно, как... как... – она чуть улыбнулась, – как объяснять людям их прегрешения. Хочу тебя, Гидеон, желаю больше всего на свете. А потому готова простить и забыть все остальное.

Сердце радостно подпрыгнуло в груди, и однако, Гидеон не поверил услышанному.

– Ты говоришь так из жалости. Ведь сама ясно дала понять, что не хочешь иметь дело с преступником, готовым похитить полсотни женщин, чтобы среди них найти себе жену, с тем, кому доставляет удовольствие красть драгоценности у...

Сара закрыла ему рот поцелуем. Крепко обняла и прижалась всем телом. Он стоял неподвижно, пытаясь обуздать страсть.

– Сара, – наконец прошептал он, – не делай этого. Ты сама не знаешь, чего хочешь.

– Прекрасно знаю. – Она провела пальцами по загорелой коже и заглянула в потемневшие синие глаза. – Хочу, чтобы ты меня любил. Ты же сам сказал, что в следующий раз просить придется мне. Вот я и прошу. – Голос ее дрогнул. – Люби меня, Гидеон. Пожалуйста...

Это по-детски жалобное «пожалуйста» едва не сбило с ног. Кровь бушевала, однако он даже не пошевелился.

– Теперь уже мне мало одной лишь просьбы. Ты должна стать моей женой. Вот чего я хочу по-настоящему. И если это невозможно...

– Возможно. Я готова к важному шагу. Готова выйти за тебя замуж и помочь превратить Атлантис в прекрасную колонию, о которой ты мечтаешь.

Гидеон не верил собственным ушам. Быть может, он спит и видит прекрасный сон?

– Согласен ли ты взять меня в жены, Гидеон Хорн, грозный пиратский капитан и повелитель морей? – спросила Сара с шутливой торжественностью, пряча счастливую улыбку.

В этот момент выдержка покинула лорда-пирата. Вместо ответа он сжал любимую в объятиях и накрыл ее губы поцелуем – пылким, жадным, яростным. Теперь она принадлежит ему и только ему! Его невеста, будущая жена.

Сара обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом и страстно поцеловала, отвечая языком на каждое движение его языка. Ее рот, горячий и нежный, лишь распалял.

Маленькие мягкие груди прижались к его широкой крепкой груди, будя страстное желание. Гидеон сунул руку в вырез блузки и овладел драгоценными сокровищами. Сара едва слышно застонала.

Он прервал поцелуй и провел губами влажную дорожку по нежной, чуть солоноватой коже к белому холму, увенчанному твердой темной маковкой соска. Дразня его губами, Гидеон почувствовал, как возлюбленная выгнулась в его объятиях.

– Гидеон... ах да, Гидеон, – шептала Сара, распаляя любимого все больше и больше.

– Давай вернемся на корабль, в твою каюту...

– Нет! – Сара опустила руки, безуспешно пытаясь расстегнуть неподатливые пуговицы на его бриджах. – Нет, давай любить друг друга здесь, в нашем доме!

«В нашем доме». Значит, это все-таки не сон. Она совсем рядом, в простой деревянной хижине, и обещает остаться на острове навсегда. Гидеон развязал шелковые тесемки на блузке и спустил легкую ткань, убирая досадную преграду.

Из-за поцелуев, ласк и сбивчивых признаний взаимное разоблачение заняло немало времени, и все же Гидеон не жалел об упущенных секундах – с такой сияющей радостью, с такой счастливой готовностью отдалась Сара его власти. Наконец, обнаженные, они оказались возле скромной подстилки, служившей постелью славному капитану.

И все же Гидеон медлил, изо всех сил подавляя вожделение.

– В чем дело? – с тревогой спросила Сара, слегка отстранившись.

– Не хочу обладать тобой грубо и жадно. – Опустившись на колени, Гидеон взял ее за руку и привлек к себе. – Хочу, чтобы ты навсегда запомнила эти минуты.

– О чем ты?

Уже через мгновение она почувствовала, как чуткие пальцы раздвигают плотные влажные завитки между ног. Задрожала, крепко сжада его плечи и прикрыла глаза.

– Что ты де... – Договорить не удалось. Поцелуй согрел только что освобожденные тайные складки. С губ сорвался непрошеный вздох: – О, Гидеон... Гидеон...

Он ласкал ее медленно, чувственно. Исследовал каждый уголок языком, губами и даже зубами. Она отчаянно вцепилась в его черные спутанные волосы, пытаясь оказаться как можно ближе, и он ей дарил наслаждение до тех пор, пока позволяло собственное естество, безудержно рвущееся к полному, абсолютному слиянию.

Она была горячей и влажной. Пряный терпкий аромат, привкус мускуса лихорадили и сводили с ума. Руки все крепче сжимали ее бедра. Он так стремился оказался в глубине ее естества, но в то же время мечтал привязать к себе волшебную фею, сделать так, чтобы она никогда не пожалела о встрече с ним. Поэтому он не останавливался до тех пор, пока Сара не вздрогнула и не издала долгожданный возглас облегчения.

Лишь после этого он позволил себе бережно уложить ее и проникнуть в благодатный омут – как можно глубже. Так хотелось достать до самого дальнего уголка, где, наверное, прячется душа: ведь тогда любимая его не покинет. Навсегда останется рядом. Он непременно этого добьется.

Сара выгнула спину, запрокинула голову и схватила Гидеона за плечи, изо всех сил прижимаясь к нему. О Господи, как же она миниатюрна, как тепла, как податлива! Гидеон был готов к освобождению, но изо всех сил сдерживался, пока не почувствовал, что Сара готова взлететь на вершину блаженства. Они достигли ее вместе.

И теперь лежали усталые и умиротворенные.

Гидеон обратил внимание на маленький серебряный медальон на тонкой цепочке, с которым Сара никогда не расставалась, и осторожно постучал по нему ногтем.

– Какое изящное украшение. Кто тебе его подарил?

– Мама. Внутри ее портрет и локон. – Губы тронула смущенная улыбка. – Понимаю, что глупо его носить, но...

– Вовсе не глупо. Должно быть, вы с мамой были очень близки, и медальон тебе дорог как память.

– Мне ее очень не хватает. Мама всегда была готова выслушать меня и дать разумный совет.

Гидеон окинул взглядом то подобие спальни, где они сейчас лежали. Почему-то захотелось, чтобы комната оказалась и больше, и наряднее.

– А что бы сказала твоя мама обо всем этом? О нас?

Сара провела пальцем по его груди.

– Хочешь верь, хочешь нет, но думаю, что одобрила бы. Мама всегда встречала людей с открытым сердцем и умела понимать мужчин. Когда я влюбилась в полковника Тейлора, она сразу сказала, что он мне не пара. А ты бы ей наверняка понравился.

Услышав, что Сара была влюблена, капитан потребовал немедленного ответа:

– И кто же такой этот полковник Тейлор?

– Человек, с которым я едва не убежала. Моя семья не слишком его жаловала.

– Полагаю, за то, что он не был герцогом или графом.

– Вовсе нет. Они считали его охотником за приданым. Джордан выяснил, что за душой у полковника нет ни пенни, и рассказал об этом отчиму. А отчим пригрозил лишить меня наследства, если я немедленно не порву с этим человеком.

Гидеон не мог не вспомнить о собственном отце.

– Сердцу не прикажешь. Даже не имея денег, можно влюбиться.

– Я тоже так считала, – ответила Сара. – Поэтому тайком отправилась к полковнику и предложила вместе убежать. Сказала, что наследство ничего для меня не значит. Однако он меня не поддержал и заявил, что не в состоянии содержать жену, у которой ничего нет, кроме хорошенького личика.

– Слава Богу, твой брат вовремя вмешался в дело.

– Да, слава Богу. – Помолчав, Сара спросила: – А что, если брат неожиданно появится здесь? Помнишь, я говорила, что он не успокоится, пока не найдет меня?

– Он ни за что не найдет Атлантис. Наш остров – тайна даже для жителей островов Зеленого Мыса.

– Ну а если это все-таки произойдет, что ты будешь делать? – не унималась Сара.

Капитан Хорн заглянул ей в глаза.

– Ни за что тебя не отдам, если ты об этом. Готов сразиться с любым, кто попытается заявить о своих мнимых правах.

Однако змей недоверия уже проснулся и поднял отвратительную голову.

– Или ты надеешься, что граф тебя освободит? – спросил Гидеон.

– Нет! – Она нежно погладила любимого по щеке. – Я не покривила душой, сказав, что хочу выйти за тебя замуж. И все же должна признаться, что скучаю по брату. Хотелось бы... хотелось бы сообщить ему, что со мной все хорошо.

Последние слова отозвались острой болью в сердце Гидеона. Он разжал объятия и перевернулся на спину.

– Для английских аристократок семейные связи превыше всего.

– Перестань. – Сара положила голову ему на грудь. – Нечего сравнивать меня с твоей матерью. Я не намерена бросать тебя, чего бы мне это ни стоило. Но хотела бы отправить брату письмо, успокоить его, сообщить, что вышла замуж и безмерно счастлива.

– Сообщить, что вышла замуж за пирата.

– Заметь, за бывшего пирата. – Уголки губ поползи вверх. – Во всяком случае, охотником за приданым тебя не назовешь. Ты даже не согласишься отпустить меня домой, а о том, чтобы потребовать мою долю наследства, и говорить нечего.

– О поездке домой даже не заикайся. Сама знаешь, что это невозможно. Сразу возникнут ненужные разговоры и вопросы. От тебя начнут требовать сведений обо всех нас.

Сара обиделась.

– Я вовсе не хочу сказать, что ты готова нас выдать. Но тебя не отпустят, пока ты обо всем не расскажешь. А если ты не вернешься сюда, я не смогу поехать к тебе. В Англии меня сразу схватят и повесят.

Сара побледнела, но уже через мгновение снова повеселела.

– Возможно, нам удастся отправиться в Англию вместе, инкогнито или как-нибудь еще. Неужели тебе не хочется побывать на родине? Найти родственников?

– Не хочется. Не могу забыть, как они обошлись со мной и с отцом.

– Да, но ведь есть и иные обстоятельства... может быть, стоит выяснить, всю ли правду говорил твой отец? А вдруг существует и другая сторона медали, другая правда? Вдруг окажется, что мать уехала из-за того, что отец грубо с ней обращался – может быть, бил?

– И бросила меня, чтобы ему было кого бить? Но ведь это еще хуже, чем все, что он мне рассказывал.

– Пожалуй, ты прав. Но ведь может всплыть еще что-нибудь.

– Нет. Я читал ее письмо. А с какой стати столько вопросов? И что означают все эти рассуждения о поездке в Англию, если ты так счастлива выйти за меня замуж?

Сара через силу улыбнулась:

– Прости, Гидеон. Но я беспокоюсь о брате. Ведь он сейчас страдает. Дело вовсе не в том, что мне хочется уехать от тебя.

Капитан Хорн пристально посмотрел на любимую. Страх потери неумолимо разъедал душу. Запрети он ей общаться с родными, она немедленно возненавидит его, сочтет тираном. Ее тоска по дому и семье не исчезнет.

С другой стороны, если он разрешит написать письмо, будет ли этого достаточно?

– Если я сообщу, что у меня все хорошо и я в полной безопасности, он, возможно, не начнет поиски.

– Вряд ли. Будь я на его месте, ни за что не успокоился бы до тех пор, пока не нашел. А потом свернул бы шею тому негодяю, который оказался бы рядом с тобой.

Сара побледнела.

– Не говори так. Никому не позволю свернуть тебе шею, тем более Джордану.

Искренний ужас немного успокоил Гидеона.

– Ладно. Пиши письмо. Вреда от этого не будет.

Сара еще крепче прижалась к Гидеону.

– Спасибо, милый! Огромное спасибо!

Умиротворенный собственным великодушием, капитан Хорн нежно провел рукой по золотистым волосам Сары и улыбнулся:

– Думаю, не случится ничего худого, если твои подопечные тоже напишут письма родным.

– Для них это будет настоящим счастьем! Только в большинстве своем они, к сожалению, одиноки.

– На этой неделе мои люди поплывут на Сан-Николау за священником, а заодно я попрошу их сдать письма на почту.

– За священником?

– Разумеется. Не могу же я сам провести свадебную церемонию, как ты думаешь? На Сан-Николау живет англиканский священник. Надеюсь, он согласится приехать сюда на несколько дней. Наверняка все обрадуются.

– Вот уж не знаю. – Сара задумчиво провела пальцем по белеющему на широкой груди шраму. – Боюсь, многие ни разу не были в церкви.

– О, мисс Уиллис! – поддразнил капитан. – Только не говорите, что считаете всех своих драгоценных подопечных невинными овечками.

– А вы, сэр, не вправе критиковать кого бы то ни было за отсутствие невинности. Захват кораблей, похищение женщин и...

Гневная тирада утонула в поцелуе. Объятие чудесным образом вознесло Сару на Гидеона, и ласки оказались светлыми, легкими и безоблачными.

«Да, – подумал он, ощутив новый стремительный прилив желания. Сара мгновенно откликнулась. – Вот как надо обращаться с этой девочкой. Целовать ее до тех пор, пока она не забудет, из-за чего рассердилась. Любить до тех пор, пока не оставит мысли обо всех своих подопечных и даже о брате». Особенно о брате. Не было никакой гарантии, что разговорам об этом проклятом английском графе не будет конца.

Глава 22

Не нужно мне богатства!

Душа в тоске томится.

К одной тебе, любовь моя, несчастный ум стремится.

Не покидай, красавица, не обрекай на муки;

Верь: сердцу одинокому не вынести разлуки!

Неизвестный автор. Бесстрашный моряк

– Еще, еще! Другую историю! – требовали дети. Они сидели на шляже, окружив Сару плотным кольцом, и слушали ее рассказы.

С тех пор как мисс Уиллис согласилась выйти замуж за капитана Хорна, прошло два дня – два прекрасных, благословенных дня. Дети, конечно, заметили приподнятое настроение учиельницы. Да и как не заметить? Сара бродила словно во сне, с блаженной улыбкой на лице. А сегодня малышам даже удалось уговорить ее отменить занятия и вместо уроков рассказывать интересные истории. Удивительно, но обычно серьезная и даже строгая мисс согласилась. Счастье захлестывало, Сара готова была делиться им со всеми; наверное, угостила бы чаем с печеньем самого дьявола, если бы он ласково попросил.

Однако на сей раз Энн оказалась практичнее и строго одернула малышей:

– Ну-ка, девочки и мальчики, пора и честь знать! Вам и так уже рассказали целых три истории! На сегодня вполне достаточно!

– Да я не устала... – вступилась за детей Сара.

– Давайте я расскажу ребятам интересную историю, если им так хочется, – раздался за спиной мужской голос.

Учительница обернулась и увидела Гидеона. Капитан выглядел беззаботным и умиротворенным, как никогда. Лукаво улыбаясь, подошел поближе. Ветер трепал иссиня-черные волосы, и от этого мужественное лицо казалось исполненным романтического вдохновения. Он едва заметно подмигнул Саре, и она не сдержала улыбки. Иногда суровый повелитель морей казался сущим мальчишкой.

– Дети наверняка с удовольствием послушают ваш рассказ, капитан Хорн, – сказала она. – Правда, дети?

Ответом была тишина. Сара обернулась и с удивлением обнаружила, что малыши рассматривают Гидеона с нескрываемым ужасом. До сих пор капитан почти не замечал детей – возможно, потому, что был слишком занят восстановлением острова после пожара. А потому младшее поколение знало о нем очень мало: главным образом то, что он захватил в плен и их самих, и их мам.

Самому старшему мальчику только что исполнилось шесть, а самой старшей девочке – девять.

Молчание нарушила Энн.

– А ну-ка не робей, ребята! Я-то знаю, как вы хотите услышать рассказ отважного капитана! Наверное, наши с мисс Уиллис истории давно вам наскучили. Верно?

Повинуясь строгому взгляду, дети стали кивать, хотя во взглядах читался скорее страх, чем энтузиазм.

Гидеон опустился на корточки рядом с Сарой и дружески улыбнулся испуганным малышам:

– Эй, послушайте. Вам наверняка рассказали, какой я сердитый и страшный. Не стану обманывать вас, многое в этих рассказах – чистая правда. Я действительно украл немало драгоценностей, сражался во множестве битв ради блага своей страны.

Дети смотрели на капитана словно зачарованные. Он заговорил громче, стараясь заглушить шум прибоя.

– И все-таки в рассказах обо мне немало преувеличений и даже откровенной выдумки. Дело в том, что наш корабль называется «Сатир», а не «Сатана». – Капитан едва заметно улыбнулся. – Ну а сам я не дьявол, хотя иногда его напоминаю.

Гидеон наклонил голову и обеими руками пригладил пышные волосы.

– Ну-ка взгляните: есть у меня рога?

Потом он уселся на песок, снял один сапог и вытянул ногу, для наглядности пошевелив пальцами.

– А как насчет копыт? Вы их видите? Я не вижу. – С этими словами Гидеон поднял ступню. – Да, копыт действительно не видно, но вот запах... – Он поморщился, состроив смешную гримасу.

Джейн, дочка Молли, сидевшая ближе всех, захихикала, но тут же прикрыла рот рукой.

Продолжая озорничать, Гидеон протянул ногу Джейн и снова пошевелил пальцами.

– Хочешь понюхать?

Девчушка покачала головой и снова захихикала, а капитан помахал ногой:

– А хочешь проверить, не спрятал ли я копыта? Ну, например, за пальцами или где-нибудь под пяткой?

Теперь засмеялись и остальные.

– Ну что ж, ищите. Ищите копыта.

Джейн хотела было дотронуться до ноги капитана, но тот предупредил:

– Только не щекочи! Ужасно боюсь щекотки!

Сара улыбнулась. Она-то прекрасно знала, что Гидеон не боится щекотки.

Джейн осторожно тронула пальцами ступню, и Гидеон тут же расхохотался.

– Не надо! – закричал он с притворным ужасом. – Я же сказал, что страшно боюсь щекотки!

Разумеется, после подобной реакции всем тут же захотелось рассмешить сурового капитана. Через пару минут на него навалились смеющиеся ребятишки.

Сара смотрела на веселую возню, с трудом сдерживая слезы радости. Он станет прекрасным отцом. Будет вот так же возиться в песке со своим темноволосым сыном или синеглазой дочуркой. Только бы Джордан не помешал их счастью. Лицо Сары посветлело. Нет, брат не появится. Гидеон смягчился и разрешил послать письмо. Сара просила не разыскивать ее. Джордан получит весточку, узнает, что у сестры все хорошо и незачем отправляться на поиски. В конце концов, со времени отъезда Питера прошло всего три недели и храбрый моряк еще не успел сесть на корабль, чтобы доплыть до Англии. Так что ее письмо вполне может оказаться в океане на одном судне с самим Харгрейвзом.

Но даже если письмо попадет в Англию после отъезда Джордана и брат все-таки появится на острове, будет уже поздно. Через пару дней должен приплыть священник, и Сара с Гидеоном станут законными супругами. Тогда уже никто не сможет их разлучить. Даже непреклонный Джордан не посмеет заставить ее бросить мужа, любимого, единственного на земле человека, которому она готова принадлежать душой и телом.

Любимый человек. Мысль отозвалась болью в сердце. Да, она любила Гидеона. Любила так сильно, что порой пугалась своего чувства. Любовь материализовалась той ночью, когда он рассказал о матери, когда ласки, нежные и страстные, навсегда покорили ее сердце. Ей отчаянно хотелось признаться ему в любви. Однако чувство казалось таким новым, таким свежим! Сара испугалась, что умрет на месте, если вдруг не услышит ответного признания. Ведь какая-то часть души Гидеона все еще не доверяла ей, и успокоить сомнения мог только торжественный свадебный обряд.

Как же это произошло? Как случилось, что счастье бывшего пиратского капитана стало смыслом ее жизни? Этого Сара не знала. Да и не хотела знать.

Поэтому и согласилась выйти за него замуж. Больше не имело смысла притворяться, будто она уедет с Джорданом, когда он наконец-то ее разыщет. Оставить Гидеона было все равно что перестать дышать.

К тому же Сара ни за что не променяла бы безмятежную красоту Атлантиса на шум, грязь и суету Лондона. В Лондоне ей постоянно казалось, что она изо всех сил пытается заткнуть пальцами сточную канаву, чтобы не позволить бедности и грязи окончательно затопить город. Те, от которых можно было бы ждать помощи, насмехались над ее бесплодными усилиями.

Здесь, на Атлантисе, все складывалось иначе. Здесь она могла по-настоящему помогать людям. Благодаря ее поддержке женшины научились верить в себя и полагаться на собственные силы. Моряки проявляли к пленницам уважение, интересовались их желаниями, оказывали пусть и неуклюжие, но искренние, а потому трогательные знаки внимания. Почти все пираты оказались хорошими, добрыми людьми.

Жители острова, и мужчины и женщины, сообща строили новую жизнь. Приятно было наблюдать, как отвергнутые родиной изгои вновь обретают себя и цель жизни, добиваются уважения товарищей. Каждое утро Сара просыпалась, с нетерпением ожидая начала дня, стремясь открыть новые, еще не изведанные стороны жизни, познать новые радости вместе с Гидеоном.

Оставался лишь один-единственный повод для угрызений совести. Она до сих пор не добилась от капитана решения судьбы женщин. И Гидеон, и Сара избегали разговора о свадьбах, словно боясь спугнуть собственное хрупкое счастье. И все же скоро придется поднять острую тему, хочет она этого или нет. Через два дня закончится данный на размышление месяц. Большинство подопечных уже определились с выбором спутников жизни, но оставались и такие, кто решительно противился свадьбе, главным образом потому, что там, в далекой Англии, остались преданные мужья или верные возлюбленные.

Сара не сомневалась, что сумеет объяснить Гидеону особенности сложившейся ситуации, и он наверняка найдет в себе силы делать исключение для тех, кому оно необходимо. В последнее время стало ясно, что Гидеону не чужды благоразумие и благородные порывы души, безграничная щедрость. За внешним цинизмом скрывалась надежда на лучшее и стремление к совершенству. Капитан наверняка сможет решить вопрос так, как того требуют интересы колонии и ее обитателей.

Гидеон наконец усадил расшалившихся детей в кружок и начал рассказывать занимательную историю про Одноглазого Джека – корабельного попугая, который обожал соленую рыбу. Задумчиво водя пальцами по песку, она с упоением наблюдала за прекрасным, полным сил возлюбленным.

Гидеон закончил рассказ, и дети потребовали продолжения. Однако капитан поднял руки, словно сдаваясь:

– Простите, дети, но на сегодня хватит. Сайлас Драммонд и остальные уже ждут меня. Мы собираемся на охоту.

Дети разочарованно зашумели.

– Но вы же любите жареное мясо?

Дети дружно закивали.

Гидеон поднялся и стряхнул с одежды песок.

– В таком случае пора это мясо добыть. Но к вечеру мы обязательно вернемся, и я непременно расскажу вам перед сном еще одну интересную историю. Согласны?

– Да! – восторженно завопили малыши.

Капитан подошел к Саре. Энн понимающе улыбнулась и жестом подозвала детей.

– Ну-ка, ребятки, не пора ли нам прогуляться по пляжу? Где-то неподалеку я видела гнездо черепахи.

Сара благодарно взглянула на подругу. Шумная компания тронулась в путь. Наконец-то выпала минутка побыть наедине с любимым.

– Вы уходите на весь день? – спросила Сара. В голосе ее звучало разочарование.

Гидеон подошел и крепко обнял возлюбленную.

– Так обычно спрашивают жены. А мы с тобой еще не женаты.

– Значит, я не имею права спросить? – лукаво поинтересовалась Сара.

– Разумеется, имеешь. – Гидеон подкрепил разрешение горячим поцелуем и смелым объятием, от которого здесь, на открытом всем взорам пляже, следовало бы воздержаться. Потом Сара сама прильнула к любимому. Очень не хотелось его отпускать. Они мало времени проводили вместе. А сегодня предстоящая разлука почему-то особенно тяготила.

– Я могла бы пойти с тобой.

Гидеон от души рассмеялся.

– И чем ты будешь там заниматься? Заряжать ружья? Разделывать туши? Понесешь добычу в деревню? Уверен, ты найдешь куда более интересные занятия, чем продираться сквозь заросли в обществе грязных потных охотников.

– На самом деле ты не поэтому не хочешь брать меня с собой, – укорила его Сара. – Просто вам не хочется тащить за собой свидетеля, чтобы можно было и выругаться, и почесаться, и к фляжке приложиться, не заботясь о том, что подумаю я.

– Так оно и есть, раз уж ты сама догадалась.

– Ладно, иди. – Сара оттолкнула Гидеона. – И учти: даже не вздумай явиться ночью в постель и принести с собой запах грога и свиной крови.

– Не беспокойся. – Гидеон нежно прижал Сару к груди. – После почти целого дня блужданий, ругательств, нескромных почесываний и грога я буду мечтать только о ванне. – Он оттянул пальцем ворот блузки и воровато заглянул внутрь. – Ну и, конечно, о некоторых других удовольствиях.

– Гидеон! – Сара зарделась, заметив, как возбужденно потемнел взгляд возлюбленного, как сжала талию сильная горячая рука. Она уже дрожала в ожидании страстного поцелуя.

– Капитан! – донесся из леса голос. – Ты скоро?

Гидеон со стоном обернулся:

– Уже иду, черт возьми!

– Не волнуйся обо мне. Все будет хорошо. – Сара приподнялась на цыпочки и поцеловала любимого в щеку. – Удачной охоты. Добудь для нашего свадебного пира самую большую и жирную свинью.

– Именно это я и собираюсь сделать, любовь моя, – с улыбкой ответил Гидеон и быстрым шагом направился к лесу.

Сара смотрела ему вслед. Он остановился и, обернувшись, помахал напоследок. «Любовь моя». Да, он сказал именно так: «Любовь моя». Возможно, слова ничего не значили, и все же дарили надежду. Скоро он наверняка скажет главное. Она уверена. Сара с нетерпением ждала счастливого момента: ведь тогда и она сможет с полным правом произнести заветные слова.

Со вздохом приподняв юбку, Сара медленно побрела по пляжу. Поглощенная мыслями о Гидеоне, она не заметила, как далеко зашла.

Вдруг кто-то набросился на нее сзади и, зажав рукой рот, потащил к деревьям. Сара не на шутку испугалась и стала отбиваться.

– Отпусти ее, Питер, – донесся из чащи шепот. – Отпусти.

– Только не кричите, мисс, – промурлыкал над ухом знакомый голос. – Сейчас я вас отпущу.

В ответ Сара изловчилась и локтем ткнула злоумышленника в бок.

– Ой! – воскликнул тот и разжал руки. – А это за что?

Сара смерила негодяя гневным взглядом.

– За то, что чертовски напугал, дурак!

– «Чертовски»? «Дурак»? – Из-за дерева появился Джордан. Выглядел он усталым, исхудавшим и таким неуместным в своем щегольском лондонском наряде – сюртуке от лучшего портного и строгих брюках. – За время путешествия твоя речь заметно обогатилась.

– Джордан! – радостно пискнула Сара. Наконец-то! Наконец-то она видит своего дорогого, любимого сводного брата! Она бросилась в раскрытые объятия и уткнулась лицом в лацкан сюртука. – О, Джордан, все-таки ты приехал!

– Да, малышка, это действительно я. – Граф изо всех сил сжал худенькие плечи сестры. – С тобой все хорошо? Эти дьяволы не обижали тебя?

Слегка отстранившись, Джордан пристально осмотрел Сару с головы до ног.

– Впрочем, выглядишь ты отлично.

– Да, все хорошо, – прошептала Сара. – Честное слово!

Джордан посмотрел ей в глаза.

– Ты и представить себе не можешь, какого страху я натерпелся и как исстрадался, воображая всевозможные ужасы... – Он умолк и помрачнел. – Но теперь все неприятности и невзгоды позади. Главное, что я тебя разыскал. Теперь тебе ничто не угрожает. Ты в полной безопасности.

Сара ощутила острый укол совести. Как сказать брату, что она все время была в безопасности? Пока Джордан мучился и воображал страшные картины, она жила новой, интересной, богатой жизнью и даже обрела счастливую любовь.

Но ведь виновата в этом не только она. О, если бы Гидеон увидел сейчас ее брата, то сразу понял бы, как нечестно поступил, захватив «Добродетель».

Гидеон! Ах, Господи! Но что же ей теперь делать? Как встретятся Джордан и Гидеон?

Сара освободилась из объятий. Желая выиграть хоть немного времени, чтобы обдумать дальнейшие действия, начала задавать вопросы:

– Как тебе удалось так быстро добраться?

– Едва «Добродетель» вернулась в Лондон, капитан пришел ко мне и рассказал о похищении. Я сразу же отправился на острова Зеленого Мыса – в последний из портов, где бросал якорь ваш корабль. Какое-то время я провел там, пытаясь хоть что-нибудь узнать о пиратах и их обычных маршрутах, и на СанНико-лау неожиданно встретил Питера. Он как раз ждал отплытия в Англию. Вот и все. Мы здесь:

Такого поворота событий Сара не ожидала, хотя, если бы дала себе труд подумать как следует, непременно догадалась бы, что Джордан отправится в путь, как только фрегат «Добродетель» появится в лондонских доках. И вот брат здесь.

– Где же твой корабль?

– Перед отъездом Питер нашел укромную гавань. Там мои люди ждут нашего возвращения вместе с тобой и с его невестой.

– Кстати, о невесте, начальник... – буркнул Питер.

Джордан небрежно махнул рукой:

– Иди и поскорее ее разыщи. Только поспеши, пока наш короабль не заметили пираты. Мы с Сарой подождем тебя здесь.

Питер убежал, и Сара вздохнула с облегчением. Теперь она сможет откровенно поговорить с братом.

Джордан мрачно взглянул на сестру:

– Знаю, что ты хочешь освободить и остальных пленниц, но сейчас пока не до них. Как только Харгрейвз разыщет невесту, мы вернемся на «Дерзкий» и тут же отчалим.

Сара удивилась. «Дерзкий» считался гордостью флота лорда Блэкмора. Неужели брат рискнул ради нее самым дорогим судном?

– Конечно, я мог бы привести сюда отряд военно-морского флота, – продолжал Джордан, – однако решил этого не делать. Ведь поднялся бы страшный шум и твоя репутация оказалась бы навеки испорченной. А я щедро заплатил капитану «Добродетели», и он обещал придумать какую-нибудь красивую историю о налете пиратов. Потому и решил, что лучше тихо отчалить на собственном судне и таким образом избежать скандала.

– Но, Джордан...

– Не волнуйся, – продолжал брат. – У меня вполне хватит и людей, и оружия, чтобы навсегда расправиться с этим осиным гнездом. Мы вполне сможем потопить «Сатира» так быстро, что негодяи глазом моргнуть не успеют, даже не поймут, что произошло. А потом можно...

– Нет! Даже не думай! – воскликнула Сара.

Джордан ошеломленно посмотрел на нее:

– Но почему?

– Да потому что я не позволю даже пальцем тронуть Гидеона.

– Гидеона? Капитана Хорна? Разбойника, который вот уже десять лет наводит ужас на добропорядочных английских мореплавателей? Безжалостного преступника?

– Но он вовсе не безжалостный! И не преступник. Перестал им быть.

– Это потому, что он якобы намерен обосноваться на этом самом острове? Питер много рассказывал о нем. Он буквально боготворит пирата! Однако я не принадлежу к числу тех, кто замирает от пиратских историй, а потому способен воспринимать реальность такой, как она есть.

– Но он совсем не такой, каким ты его себе представляешь! Не чудовище, о котором кричат все газеты. На самом деле он умен, добр и...

– И похищает женщин просто так, из спортивного интереса.

– Не из спортивного интереса, – возразила Сара. – Он нас действительно похитил. Поступок, конечно, глупый. Если ты дашь мне достаточно времени, то я сумею добиться освобождения тех из женщин, кто не хочет оставаться на острове.

– Дать тебе достаточно времени? – Джордан в гневе схватил сестру за плечи. – Опомнись! Это не один из старичков военно-морского ведомства, которых можно упросить сделать все, что угодно! Это закоренелый преступник!

– Но ты же совсем его не знаешь!

– А ты знаешь? – Джордан скептически прищурился и внимательно оглядел сестру с головы до ног: странный, чересчур вольный наряд, босые ноги. – Так насколько же близко ты знакома с этим пиратом?

Сара почувствовала, что краснеет, и отвернулась.

– Очень близко. Я люблю его, Джордан. Он сделал мне предложение, и я согласилась. Послезавтра свадьба.

– Только через мой труп! – вспыхнул Джордан. – Если надеешься, что я буду спокойно смотреть, как ты совершаешь роковую ошибку...

Сара тоже вспылила:

– Это не ошибка! Я отдаю себе отчет в своих действиях!

– Ну разумеется! Точно так же, как в случае с полковником Тейлором!

Самомнение графа переходило все границы:

– Ты... ты... – Сара замолчала, пытаясь отдышаться и прийти в себя. – Как ты можешь их сравнивать? Полковнику Тейлору нужно было только мое наследство! А Гидеону – моя любовь!

– Этот жестокий пират ненавидит английских аристократов. Знаешь ли ты, скольких англичан он ограбил? Скольких женщин изнасиловал?

– Он никогда не насиловал женщин, – не выдержала Сара. – Разве что когда его очень об этом просили. – Она тут же пожалела о сказанном.

– Хочешь сказать, что он тебя соблазнил? – прогремел лорд Блэкмор и, сунув руку в нагрудный карман, вытащил пистолет. – В таком случае придется его пристрелить!

Сара бросилась к брату, пытаясь отобрать оружие.

– Если хотя бы волос упадет с его головы, я тебе этого никогда не прощу!

– Не волнуйся, уж это я переживу! – прорычал в ответ Джордан, стараясь освободиться. – Где же, черт возьми, прячется этот негодяй?

– Не смей! Я... я выдам тебя пиратам прежде, чем успеешь выйти в море! Клянусь!

Люди Гидеона ни за что не причинили бы вреда Джордану без ее на то приказа. Они доверяли Саре, а возможно, даже уважали строгую и справедливую учительницу.

А вот что касается Гидеона, она не была в этом уверена. Представь он хоть на минуту, что Джордан явился забрать сестру, о ощаде не могло бы быть и речи. Она должна сделать все, что в ее илах, чтобы они не встретились. Джордан ушам своим не верил.

– Выдашь меня пиратам? Неужто ты на это способна?

– Пойми, я не могу допустить расправы и кровопролития. Не могу позволить твоим людям сойти на берег и разрушить Атлантис. Мы столько сил потратили, чтобы обустроить этот остов. Сейчас уже это крошечный городок, где люди живут, работают, создают семьи. Никто не вправе притащить сюда пушки и несколькими залпами разрушить все, что создано. Я не позволю!

– Остров так много для тебя значит?

– Он для меня все, – тихо ответила Сара.

Джордан отвел взгляд и убрал пистолет в карман.

– Что ж, прекрасно. В таком случае я сделаю так, как ты хочешь.

– Как это следует понимать?

– Я не буду выгружать пушки и тихо отчалю. Пираты ничего не заметят. Но при одном условии.

– Что за условие?

– Ты отправишься вместе со мной.

Надо было с самого начала ожидать подвоха. Ради ее безопасности Джордан готов на все, даже на грязный шантаж.

– Учти, – добавил Джордан, заметив ужас на лице Сары, – что мои люди получили приказ открыть огонь, если я не вернусь на корабль к полудню. Но без тебя я не уеду. Пусть даже придется наблюдать за атакой прямо отсюда, с берега.

Сара похолодела.

– Пожалуйста, Джордан, не требуй этого от меня. Некоторые женщины хотят уехать, возьми их с собой, а я...

– Но меня интересует только твоя судьба. Повторяю, я уеду только с тобой.

– Но я не хочу уезжать! Слышишь!

– Я не глухой. – Голос стал жестче. – Военным известно подобное состояние. В нем нередко находятся пленники. Несчастные теряют связь с обществом и попадают под влияние своих мучителей: начинают доверять им и испытывают ложное чувство симпатии. И лишь после освобождения осознают, что были не в себе, словно под гипнозом.

– Как же мне убедить тебя? Я в здравом уме и твердой памяти!

– Ну так докажи это, Сара! Поедем домой, в Англию. – Джордан помолчал, словно собираясь с мыслями. – Обещаю: если через несколько недель ты будешь думать так же, непременно привезу тебя обратно.

– Ты ни за что этого не сделаешь. Я хорошо тебя знаю. Увезешь меня, а потом придумаешь тысячу причин не возвращать. – Во взгляде Сары застыла мольба. – Поверь, если ты увезешь меня силой, то просто убьешь. Слышишь? Я возненавижу тебя!

– Лучше ненависть сейчас, чем бесплодные сожаления на всю оставшуюся жизнь. Если не поедешь, возьму в плен всех пиратов и отвезу в Англию. И женщин вместе с ними. Людей и оружия для подобной операции у меня вполне достаточно.

Мысль о том, какой хаос способны сотворить на идиллическом острове все эти люди и оружие, которыми брат так гордится, заставила Сару содрогнуться. Как же остановить упрямого графа? Как заставить его поверить в то, что она действительно отдает себе отчет в собственных действиях?

Неожиданный хруст веток заставил обоих вздрогнуть. Однако страх оказался напрасным: из зарослей появился Питер. Он крепко сжимал ладошку Энн.

Взглянув на суженую, Харгрейвз решительно выпрямился и расправил плечи.

– Мы остаемся здесь. Энн и я. Решили не возвращаться в Англию. Вы уж простите, начальник.

Джордан в ярости сжал кулаки:

– Вы что, все с ума посходили? Что сделал с вами этот пират? Околдовал?

– Мне нельзя возвращаться в Англию, милорд, – едва слышно прошептала Энн, с почтительным ужасом глядя на молодого графа. – Меня снова схватят и отправят в Новый Южный Уэльс. Питер не хочет рисковать. – Она смущенно взглянула на друга. – Он предпочел остаться здесь, со мной.

– Послушайте, мисс Морис, – начал Джордан, не желая сдавать позиции. – Я поговорю с некоторыми влиятельными людьми, и вас оставят в покое.

– Дело не только в этом, милорд, – сказал Питер. – Тут настоящий рай. В прошлый раз мне довелось побыть здесь всего день, и я это понял. В Англии меня не ждет ничего хорошего. Томми во мне совершенно не нуждается – у него своя семья. Чтобы купить даже крохотный домик, мне потребуется плавать несколько лет, и все это время пройдет в разлуке с Энн. А здесь, если не бояться тяжелой работы, можно иметь все, что необходимо для счастливой жизни. – Питер с обожанием посмотрел на Энн.

– И как же, по-твоему, поступит этот чертов пиратский капитан, когда увидит, что мы уехали, а ты остался? – не сдавался Джордан.

Питер округлил глаза:

– Право, милорд, не знаю. Но капитан – очень разумный человек. Я объясню ему, что выполнял долг по отношению к мисс Уиллис и всякое такое, и он непременно поймет.

Сара в этом сомневалась, но не хотела разочаровывать Питера.

– Ну что, теперь ты видишь, что я в здравом уме? – обратилась она к Джордану. – Даже твой слуга не хочет покидать Атлантис.

– Атлантис! – презрительно фыркнул граф. – Что за название для пиратского логова! – Он смерил Харгрейвза презрительным взглядом. – Что ж, оставайся, если тебе здесь так хорошо. Только смотри, к утру не пожалей об этом. – Он повернулся к Саре. – А ты, дорогая, поедешь со мной. Иначе, клянусь, поймаю этого злодея и отделю прекрасную умную голову от предательского тела!

Сара внимательно посмотрела брату в лицо. Граф не шутил. Если ей не удастся выпроводить его с острова, он либо прикончит Гидеона, либо возьмет его в плен, что равносильно убийству. А как поступит с островом и его обитателями, в страшном сне не приснится.

– Если я соглашусь уехать с тобой, ты клянешься отплыть незаметно и никому не причинить зла? Клянешься не рассказывать об острове никому, ни единому человеку?

Решение нельзя было считать идеальным, но в сложившихся обстоятельствах оно казалось единственно разумным. В свое время Питер сумел пробраться на «Сатир» и приплыть на остров. Поступок оказался равносилен попытке открыть ящик Пандоры: его тяжелые последствия вряд ли удастся устранить полностью.

– Но я не смогу заткнуть рты всем своим людям! – прорычал Джордан.

Сара взглянула брату в глаза:

– Ну, если это не сможет сделать граф Блэкмор, то о чем же вообще можно говорить?

– Сара, ты поистине испытываешь мое терпение.

– Моряки понятия не имеют, кто живет на острове, мисс, – подал голос Питер, чем немедленно навлек гнев графа. – Его сиятельство держал их в полном неведении до самых островов Зеленого Мыса, поскольку не хотел, чтобы они распространяли о вас сплетни. А в Сантьяго запугал их лордом-пиратом, и они носа не высовывали с корабля. Большинство моряков до ужаса боятся капитана Хорна.

«Ну и прекрасно, пусть все так и остается», – с облегчением вздохнула Сара. Если Питер говорит правду, можно надеяться, что никто не вернется сюда и не навредит жителям острова. Она повернулась к брату и скрестила руки на груди.

– Тебе придется поклясться, что оставишь остров в покое и никому о нем не расскажешь. А также заставишь своих людей молчать даже о том немногом, что им известно.

Джордан смерил сестру испытующим взглядом:

– На этих условиях ты готова вернуться в Англию и забыть весь этот бред?

– Да, я вернусь в Англию, но никогда не забуду того блаженства, которое познала здесь. И обязательно добьюсь, чтобы ты выполнил обещание и вернул меня на Атлантис – после того как убедишься в том, что мои мысли и чувства нисколько не изменились.

– Черт возьми, Сара!

– Это мое условие, Джордан. Ты готов его принять?

Граф долго смотрел в просвет между деревьев, на залитый солнечным светом океан. Потом решительно повернулся к сестре:

– Да. Все, что угодно, лишь бы увезти тебя с этого проклятого острова.

– Но учти: тебе придется дать честное слово джентльмена. Я не потерплю прозрачных намеков в военно-морском ведомстве и разговоров о том, где именно можно найти убежище пиратов.

– Тебе никто не говорил, что ты самая упрямая женщина в мире?

– Упрямству я научилась у тебя.

Граф вздохнул и провел ладонями по взлохмаченной каштановой шевелюре – вовсе не для того, чтобы привести в порядок прическу, а просто желая выиграть время и собраться с мыслями.

– Да, относительно упрямства ты, конечно, права. Что ж, будь по-твоему. Клянусь честью, что никому не раскрою координаты этого острова. Ну теперь-то наконец мы можем отправиться?

– А как же другие женщины? Те, которые не хотят здесь оставаться?

– А мне почему-то казалось, что в этом раю все счастливы, – не скрывая сарказма, ответил Джордан.

Сара смущенно потупилась:

– Дело в том, что некоторые... ну, не совсем приспособлены для такой жизни. Мы не сможем взять их с собой?

– Только в том случае, если ты хочешь выдать нас пиратам. Нам крупно повезло застать тебя в одиночестве. Если хоть одна женщина поднимет шум, отчалить тихо и мирно не удастся. Меня тотчас возьмут в плен, и мои люди будут вынуждены открыть огонь. – Джордан заговорил тише. – Конечно, если ты позволишь дать команду сойти на берег, то нам наверняка удастся освободить твоих подопечных без особого труда...

Сара решительно вскинула голову:

– Нет и еще раз нет.

– Тогда идем. Пора покинуть проклятое место и вернуться в родную Англию.

– Еще секунду. – Сара повернулась к Энн: – Передай остальным, что я обязательно вернусь. И тогда все, кто захочет уехать, непременно уедут. – Она сняла с шеи серебряный медальон и протянула Энн. – Передай Гидеону вот это. Скажи, что я непременно приеду за милой сердцу вещицей. Не забудь, пожалуйста. Обещаешь?

– Сара, – не выдержал Джордан, – но ведь это медальон твоей матери.

– Именно так.

К горлу подкатил комок, но Сара взяла себя в руки. Она ненадолго расстается с дорогой реликвией. Пройдет совсем немного времени, и медальон займет свое обычное место.

– Гидеон знает, что означает для меня память о матери, и сразу поймет, что надолго я с медальоном не расстанусь.

И все же поступок отвратителен, особенно если вспомнить о предательстве его матери. Ее тайное бегство окажется для Гидеона страшным ударом. А вдруг он никогда ее не простит? Сара едва сдержала слезы.

Она хотела попросить Питера передать Гидеону, что ее увезли насильно. Однако передумала. Если Гидеон об этом узнает, тотчас же отправится в Англию. Такого поворота событий нельзя допустить. Пусть лучше считает, что она уехала по доброй воле.

– Передай Гидеону, что я вернусь, чего бы это мне ни стоило, только не говори о сделке с Джорданом. Он не раздумывая помчится в Англию, прямиком на виселицу, и потащит за собой остальных. Поклянись, что никогда не откроешь правду, не скажешь, почему я уехала. Оба поклянитесь!

Секунду поколебавшись, Питер кивнул. Энн последовала его примеру.

Принуждая друзей к обету молчания, Сара понимала, что обрекает любимого на страшные муки. Но из двух зол она выбрала меньшее.

– Пойдем, Сара, – нетерпеливо повторил Джордан. – Если я не вернусь к полудню, мои люди начнут наступление.

– Идем. – Мисс Уиллис крепко обняла Энн, потом Питера. – Непременно вернусь. – В зеленых глазах стояли слезы. – При первой же возможности.

Брат и сестра направились к берегу. Едва они остались вдвоем, Джордан не удержался от упрека:

– Ведешь себя так, словно не домой возвращаешься, в объятия семьи, а отправляешься на казнь.

– В объятия семьи? После смерти родителей все время считала семьей тебя. – Сара смотрела вперед застывшим взглядом, явно не замечая, куда идет. – А теперь? Теперь ты внезапно превратился в тюремщика. Боюсь, что до тех пор, пока не привезешь меня обратно, ничего не изменится.

На сей раз Джордан нашел в себе силы промолчать.

Глава 23

Если принято считать, что все люди рождаются свободными, то почему женщины рождаются рабынями?

Мэри Эстелл, поэт и феминистка. Предисловие к эссе «Размышления о браке»

Охотники вернулись в деревню к вечеру, в приподнятом настроении, с богатыми трофеями. Добыча оказалась немалой: несколько свиней да еще десяток куропаток. Громко болтая и перебрасываясь шутками, они подошли к костру и потребовали пива.

Гидеона, однако, пиво не интересовало. Он мечтал о Саре. Так не терпелось рассказать об удивительно красивом водопаде на который они случайно наткнулись на окраине апельсиновой рощи! Завтра утром он непременно отведет ее туда. Какое счастье – искупаться вместе под хрустальными струями, а потом кормить друг друга апельсинами! Поэтичная прелюдия к наполненному любовью и страстью дню в лесном уединении.

Гидеон переложил из руки в руку небольшой полотняный мешок с подарками, которые собрал в лесу: необычный сверкающий камень, несколько апельсинов и кусочек слоновой кости с резьбой. Особую гордость представляла, конечно, костяная миниатюра. Совсем маленькая, не больше ногтя на большом пальце, она представляла собой искусно вырезанный пейзаж острова Атлантис. Сокровище нашел один из моряков, а капитан выменял его на свой лучший охотничий нож. Сара непременно придет в восторг и скажет, что ничего красивее и изящнее в жизни не видела.

Но где же она? Где его Сара? Гидеон не сомневался, что любимая будет ждать его у общего костра. Посмотрел на дом и заметил в окошке свет. Все ясно. Сара дома. Если так, то чем быстрее он до нее доберется, тем лучше. Увидев Луизу, капитан знаком попросил подойти охотников с добычей. Свиньи были привязаны к шестам, и каждый такой шест несли двое. Охотники гордо опустили трофеи к ногам главной поварихи, словно складывали драгоценности перед королевой.

– Сегодня нас ожидает богатый ужин, Луиза. – С этими словами капитан снял с плеча мешок с куропатками. – Сначала зажарь птицу. Будем есть и ждать, пока подоспеет свинина. Уж позаботься, чтобы муженек ничего не испортил своей стряпней. Ты готовишь мясо вкуснее. Так что постарайся!

– У моей девочки настоящий талант. – Сайлас подмигнул жене. – И не только к стряпне, клянусь! Уж вы мне поверьте! – Парень явно хватил лишку.

Охотники негромко рассмеялись, боязливо озираясь на Луизу. Обычно замечания подобного рода становились поводом для смущения и резкого ответа. Луиза обладала острым язычком и за словом в карман не лезла, а потому ее реплики всегда вызывали бурю восторга.

– Хватит, Сайлас, – спокойно произнесла Луиза.

– И это все, девочка? – поинтересовался он. С трудом встал и тяжело оперся на плечо Гидеона, чтобы не качаться. – Ну, что скажете, ребята? Похоже, мне все-таки удалось укротить строптивую?

– Сайлас, будь добр, придержи язык, – попросила Луиза. Необычное напряжение в голосе и отсутствие привычных колкостей насторожило Гидеона. Он повернулся к Луизе:

– В чем дело? Что случилось?

Та взволнованно посмотрела на веселых охотников:

– Может быть, поговорим без свидетелей?

Сердце Гидеона замерло от дурного предчувствия.

– Сара? С ней что-то случилось?

Луиза опустила голову:

– Ничего с ней не случилось. Просто...

– Так где же она? – Гидеон направился было к дому, но в этот момент за спиной раздался негромкий голос:

– Она уехала, капитан.

Капитан Хорн обернулся и увидел Питера Харгрейвза. Англичанин стоял у костра.

– Какого черта ты здесь делаешь? – взревел Гидеон, едва осознав, что к чему. – И что значит «уехала»? Куда уехала?

Энн Морис подошла к суженому и встала рядом. Питер вертел в руках видавшую виды шляпу.

– Видите ли, капитан... так получилось... я...

– Мисс уехала в Англию вместе с братцем, – со смехом произнесла словно выросшая из-под земли Куини. – А привез лорда на остров наш очаровательный Питер. Я предупреждала вас, капитан. Говорила, чтобы не тратили попусту время на этот узкозадый синий чулок?!

– Помолчала бы лучше, Куини, – не сдержалась Луиза. Гидеон побледнел и, пригвоздив Питера к месту яростным взглядом, взревел:

– О чем она говорит?

Луиза пришла на помощь:

– Дело в том, что Питер, как оказалось, работал на брата мисс Уиллис, графа Блэкмора. Сегодня утром он привел сюда «Дерзкого», корабль графа, с усиленной командой и в полной боевой готовности. Граф увез мисс Уиллис и теперь держит путь в Англию.

Гидеон застыл от ужаса. Граф все-таки явился на остров и увез ее? Наверняка против ее воли. Она бы ни за что не согласилась после страстных объятий. Ведь они строили планы на будущее и были счастливы.

Капитан едва не застонал: вспомнился разговор о брате и о том, как скучает по нему Сара. Тогда она сказала, что ни за что не покинет Атлантис навсегда, но хотела бы навестить родную Англию.

Сжав кулаки, он начал вспоминать все, что она сказала, как волновалась и беспокоилась о том, что может случиться, если граф все-таки разыщет их. Неужели Сара ожидала скорого возвращения Харгрейвза? Раз матрос состоял на службе у лорда, она должна была с самого начала знать, что брат обязательно отправится на поиски. Она дарила Гидеону ласки, а сама считала дни до появления избавителей.

Нет, в подобное коварство просто невозможно поверить. Его Сара не способна на столь низкое лицемерие.

– Мисс Уиллис с самого начала знала, что ты служишь графу? – обратился капитан к Харгрейвзу. Хотелось верить, что она не знала, как и почему тот оказался на борту «Добродетели».

– Да, капитан, – после некоторого раздумья ответил Питер. Измена резанула, словно острый нож по старой ране, – еще больнее, чем давнее предательство матери. Он не ошибся в своих подозрениях. Английская аристократка ни за что не свяжет свою судьбу с таким, как он; во всяком случае, по доброй воле. Но, чтобы выжить, готова спать с пиратским капитаном и даже отдать ему невинность.

События последних полутора месяцев выстроились в ужасающую своей циничной ясностью цепочку.

– Потому-то она и согласилась выйти за тебя замуж, так ведь? – Гидеон смотрел на океан, из последних сил стараясь не потерять самообладание на глазах у всех. Никто не должен знать, что сердце лорда-пирата разбилось на мелкие кусочки. – Ты надеялся уберечь ее от меня до тех пор, пока не подоспеет помощь. Но едва я дал тебе шанс уехать, как ты тут же им воспользовался.

Ну а она осталась на острове, чтобы смягчить мое сердце и усыпить бдительность; сама же в это время планировала побег. С проклятием Гидеон забросил мешок с подарками в океан.

– Подумать только! Я-то верил, что ей действительно хорошо здесь, что она на самом деле мечтает сделать Атлантис еще красивее, еще лучше! До чего же я глуп! Дурак, недотепа, болван!

– Эй, Гидеон, послушай-ка, – заговорил явно обеспокоенный Сайлас. – Ты сам знаешь, что девочка действительно хотела помочь Атлантису. И все видели, как она полюбила остров.

Гидеон резко повернулся:

– Почему в таком случае она сбежала при первой же возможности?

– Нельзя винить мисс Уиллис! – вступился за Сару Питер. – Она не хотела уезжать, правда. Граф ее заставил!

Гидеон гневно посмотрел на предателя:

– Что значит «заставил»? Видит Бог, если граф применил силу, я немедленно догоню его и позабочусь о том, чтобы он никогда больше не прикасался к той единственной, которая по праву принадлежит мне!

Бледная как полотно Энн набралась храбрости и встала между Питером и капитаном.

– Питер хотел сказать вовсе не это, капитан Хорн. Не волнуйтесь, Сара уехала по собственной воле. – Встретив мрачный, словно туча, взгляд Гидеона, малышка поспешила добавить: – Но она уехала не навсегда. Просила сказать вам, что вернется при первой же возможности, и просила передать вот это. – Энн достала из кармана передника небольшую серебряную вещицу и робко протянула грозному капитану. – Еще мисс Уиллис просила сказать, что это залог ее возвращения.

Капитан Хорн взял медальон, с которым Сара никогда не расставалась. На мгновение вспыхнул луч надежды. Она носила его в память о матери. Медальон значил для нее очень много – так много, что Сара ни за что не оставила бы его, если бы не была уверена, что вернется.

Да, но ведь мать Гидеона тоже оставила драгоценную брошку – в тот страшный день, когда бросила мужа и маленького ребенка.

Крепко сжав медальон, Гидеон снова повернулся к Харгрейвзу:

– Но если подлец граф не увез Сару силой, то с какой стати она вообще уехала? Ей незачем было возвращаться в Англию. Мы собирались пожениться. Она говорила, что хочет остаться со мной.

Питер и Энн переглянулись.

– Не знаю, капитан, – ответил матрос. – Может быть, мисс Уиллис должна уладить на родине какие-нибудь дела, прежде чем навсегда поселиться здесь.

– А может быть, – ледяным тоном возразил Гидеон, – она вовсе не собирается возвращаться. А медальон – всего лишь хитрость, уловка, чтобы я не бросился в погоню и не захватил корабль брата.

– Не думайте о мисс так плохо, капитан, – сказала Энн. – Граф привез с собой очень много людей и оружия. Если бы он хотел с вами расправиться, то не стал бы медлить. Однако он этого не сделал потому, что не позволила мисс Уиллис. Она умоляла его не начинать сражение, и граф скрепя сердце согласился.

– Неудивительно. Этот аристократишка знал, что и он сам, и все его матросы, а может, торговцы, получат по заслугам. Трус! Тайком пробрался на остров и украл ту, которую я собирался назвать своей женой! Даже не попытался вступить в схватку! На его месте я ни за что не поддался бы на уговоры с такой легкостью! С огромной радостью сразился бы с тем, кто осмелился...

Гидеон осекся. Внезапно вспомнились слова, которые он сказал Саре два дня назад. «Я не позволю ему увезти тебя. И готов сразиться с любым, кто попытается тебя отнять». Она наверняка запомнила угрозу. Приняла ее близко к сердцу и постаралась устроить так, чтобы капитан Хорн не смог причинить вред брату.

В душе зарождался гнев, такой же неукротимый, как мощный океанский шторм. Больше всего Сара заботилась о безопасности сводного брата! Да этот трус наверняка даже не умеет держать в руке саблю, а пистолета боится как огня!

Как бы ни старались оправдать Сару Энн и Питер, горькая правда заключалась в том, что, едва представилась возможность выбирать между ним – бывшим пиратом, а ныне предводителем колонистов – и семьей, она не колеблясь выбрала семью. Все разговоры и рассуждения о преобразовании мира, о создании на острове колонии, которой можно было бы гордиться, оказались пустыми словами. В противном случае она ни за что не уехала бы.

Крепко сжав медальон, Гидеон обвел взглядом стоящих вокруг костра людей. А как же они? И как быть с другими обитателями острова, с теми, к кому она проявляла интерес? С теми, кто успел искренне полюбить общительную, добрую, участливую мисс? Да, Сара действительно много сделала для обустройства острова и его жителей. Самоотверженно отстаивала права женщин и предлагала учить мужчин. Все ей доверяли. Но как только появилась возможность вырваться на свободу, Сара ухватилась за нее как за спасительную соломинку и не преминула ею воспользоваться.

Она рассуждала о необходимости дать женщинам право выбора, а сама не взяла собой ни одной из подопечных. Просто улизнула с острова вместе с трусливым братцем, а остальных бросила на произвол судьбы. Проклятие! Он жестоко ошибся в ней, ошибался с самого начала, с первых дней знакомства!

Все аристократки слеплены из одного теста: лживые, слабые, готовые на любую подлость ради возвращения к своим богатым могущественным семьям. Как мог он ей поверить?

– Пожалуйста, капитан Хорн, – снова зазвучал неуверенный голосок Энн. – Пожалуйста, не мучьте себя дурными мыслями. Мисс Уиллис обязательно вернется, не нарушит своего обещания.

Гидеон смерил маленькую валлийку мрачным взглядом.

– Очень в этом сомневаюсь. Она уехала, не подумав ни об одной из вас. И уж конечно, обо мне. Сара не вернется. Ну и пусть. Атлантис и без нее проживет.

– Но все произошло совсем не так, – возразил Питер.

Капитан взглядом заставил его замолчать.

– А тебя, Харгрейвз, я не желаю слушать. Я дал тебе больше золота, чем ты видел за всю свою жизнь, чтобы ты убрался с острова подобру-поздорову. Ты же отплатил мне черной неблагодарностью, пустив по моему следу волков.

В этот момент капитану пришла в голову ужасная мысль. Подойдя вплотную к матросу, он схватил его за воротник.

– И теперь все эти люди знают, где расположен остров, так ведь? Полагаю, граф дожидался лишь освобождения сестры. Едва вернувшись, он немедленно нашлет на нас королевский флот и попытается уничтожить. Благодаря твоим стараниям мы вполне можем считать себя мертвыми.

Харгрейвз отчаянно замотал головой:

– Его сиятельство не ставил в известность военно-морское ведомство, чтобы не бросить тень на репутацию сестры. Клянусь, это так. И даже своим людям не сказал, кто живет на острове, иначе, при одном лишь упоминании вашего имени, они разбежались бы еще в Сантьяго. А маленькая мисс поставила непременное условие, чтобы граф никогда и никому не рассказывал, куда именно плавал.

Гидеон пристально смотрел на маленького человечка, похожего на обезьяну. Отважный и честный, он никогда не боялся отстаивать свою позицию.

– Но почему я должен тебе верить?

– Судите сами. Знай я, что с минуты на минуту нападут военные корабли, нашел бы в себе силы остаться? Я бы просто уплыл вместе с графом и прихватил с собой невесту.

Что ж, разумно. Гидеон не мог не согласиться. Капитан перевел взгляд на Энн: хорошенькое личико откровенно излучало страх, который так мужественно прятал друг.

– Пожалуйста, сэр, прошу вас! – Ее голос дрожал. – Не наказывайте, не обижайте Питера. Он остался здесь ради меня. Мы оба верим в Атлантис. И я не переживу, если... если с ним что-нибудь случится.

– Не волнуйтесь, мисс Энн, – загудел Сайлас. – Капитан не причинит Харгрейвзу зла. Во всяком случае, до тех пор, пока ваш друг будет прилично себя вести.

– Не лезь, Сайлас, – буркнул Гидеон, продолжая сверлить взглядом несчастного Питера. Внезапно мелькнула мысль: как здорово было бы задать парню хорошую трепку и хотя бы так отомстить ему за пособничество в бегстве Сары!

Но капитан Хорн не терпел расправ и тем более не был способен на жестокость на глазах у очаровательной малышки Энн. Она так искренне, так жалобно молила о прощении! Да что говорить? Харгрейвз всего лишь выполнил свой долг. А предала всех Сара. Сара бросила его.

Едва слышно выругавшись, Гидеон оттолкнул тщедушного матроса.

– Что ж, пусть будет так. Поступай как знаешь. Но на всякий случай постарайся как можно реже попадаться мне на глаза.

С этими словами Гидеон повернулся и зашагал к своему пустому дому. Но не успел отойти от костра, как услышал за спиной голос.

– А как же свадьбы? – поинтересовалась Куини. – Нам все еще предстоит выбрать мужей в двухдневный срок?

Капитан смерил красотку холодным взглядом. Так хотелось сказать, что для нее приказ остается в силе. Распутнице не помешало бы почувствовать твердую руку одного из пиратов.

Но еще до отъезда Сары Гидеон понял абсурдность жестких рамок в сердечных делах. Тем более если ему хотелось, чтобы пары жили в любви и согласии. Эту трезвую мысль внушила ему она. Уважение и привязанность в браке невозможно заменить ничем, даже вожделением, а такие отношения вряд ли сложатся по приказу. Сам он почти силой заставил Сару пойти ему навстречу и заплатил за это непомерно высокую цену.

– Вступить в брак предстоит только тем, кто этого желает.

Женщины застыли в изумлении. Все, кроме Луизы.

– Спасибо, капитан, – заговорила она, подходя ближе. – Это настоящий подарок. Все женщины оценят вашу доброту по достоинству.

– Доброту? Но я делаю это вовсе не по доброте душевной! Так лучше для острова. Атлантис и его судьба – единственное, что меня волнует и заботит. И отъезд мисс Уиллис ничего не изменит. Она бросила всех нас, но остров и его обитатели остались.

Видит Бог, с Сарой или без нее, а Атлантис станет самым прекрасным местом на Земле. Однажды он разыщет изменницу и покажет ей, от чего она отказалась. Ведь он уже не маленький мальчик, который беспомощно принял предательство женщины. Теперь он во всеоружии, он – хозяин мира!

Глава 24

Сколько б разлука нас ни томила,

Буду любить, как и прежде любила.

Неизвестный автор. Моряк и его возлюбленная

Прошла неделя с тех пор, как Джордан и Сара вернулись в Англию. Морское путешествие длилось без малого месяц