КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 426646 томов
Объем библиотеки - 584 Гб.
Всего авторов - 202959
Пользователей - 96596

Впечатления

Shcola про Мищук: Я, дьяволица (Ужасы)

В свои двадцать Виктория умирает при загадочных обстоятельствах. Вот тут и надо было закончить этот эпохальный шендевр, ой ошибся, ну да ладно, не сильно то я и ошибся.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Буревой: Сборник "Дарт" Книги 1-4. Компиляция (Фэнтези)

жаль автор продолжение не написал

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вознесенская: Джой. Академия секретов (Любовная фантастика)

если бы у этой вознесенской было бы книги 3 и она бы мне понравилась, я бы исправил, поставил бы ей её псевдоним "дар". а на 19 - извините.
когда вы едете из районного зажопинска в областной мухосранск, бабы, вы едете за лучшей жизнью, так? знаете почему? потому что прекрасно осознаёте, что устроить революцию даже в маленьком провинциальном райцентре тыщь на 20 вам, в одну харю, немыслимо.
так какого же х... хрена! в очередной раз пишете о том, что ОДИН (!!!) мужик на ВСЮ ВСЕЛЕННУЮ (!!!) в одну морду, обойдя миллионные службы сб всех планет!, войсковые штабы и части, органы правопорядка и какой-то таинственный "комитет-пси", переворот во вселенной чуть не устроил!!!??
он его и устроил, кстати, да богам не понравилось. а вот все остальные триллионы жителей - просрали.
у вас, бабьё деревенское, шикарный разрыв между "смотрю - и понимаю, что вижу". связки этой нет, шизофренички.
что касается опуса. настрогать 740 кб, где каждый абзац состоит из одного предложения - это клиника. укладывать бабу-ггню чуть ли не в каждой 5-й главе в регенерационную капсулу (когда только работа мозга подтверждена, а остальное - всмятку) - это клиника. и писать о "пси-импульсах", их генезисе, работе, пришлёпывая к богам и плюсуя эзотерику - это надо уметь хоть одну книжонку по теме прочесть, а потом попробовать пересказать своими словами, слова эти имея. точнее - словарный запас, знание алфавита здесь не поможет, убогие. это клиника.
сумбурно-непонятно-неинтересное чтиво. нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Кононюк: Ольга. Часть 3. (Альтернативная история)

Я немного ошибся «при подсчете вкусного».. Оказывается 40 страниц word`овского текста — в «читалке» займут примерно страниц 100... Однако несмотря и на такой (увеличившийся объем) я по прежнему «с содроганием жду обрыва пленки» (за которой «посмотреть продолжение» мне вряд ли удастся).

ГГ как всегда «высокомерно-пряма» и как всегда безжалостна к окружающим (и к себе самой). Начало войны ознаменовало для нее «долгожданный финал» в котором (наконец) будут проверены «все ее рецепты» по спасению РККА от «первых лет» поражений. Несмотря на огромный масштаб «проделанной работы», героиня понимает что (пока) не может кардинально изменить Р.И и... продолжает настаивать (уговаривать, обещать, угрожать и расстреливать) на том, что на первый удар (вермахта) нужно ответить не менее могучим, что бы «получить нокаут противника в первые минуты боя». В противном случае (как полагает героиня) никакие усилия не смогут «переломить ситуацию», и будут «работать» только на ее смягчение (по сравнению с Р.И).

Так что — в общем все как всегда: ГГ то «бьет по головам» генералов, то бежит из очередной западни, то пытается понять... что нужно делать «для мгновенной победы» (требуя нанести такой «удар возмездия», что бы уже в первый месяц войны Гитлеру стало ясно что «игра не стоит свеч»). Далее небольшой фрагмент от сопутствующего (но пока так же) безынтересного персонажа (снайпера) и очередные «интриги» по захвату героини «вражеской разведкой».

К финалу отрывка мне все же стало немного ясно, что избранная «тактика» (при любом раскладе) уже мало чем удивит и будет являться лишь «очередным повтором» уже озвученных версий (так пример с ликвидацией Ади мне лично уже встречался не раз... например в СИ «Сын Сталина» Орлова). Таким образом (как это не печально осознавать) первый том всегда будет «лучше последующих», поскольку все «открытия гостя и охоты за ним» сменяется канвой А.И и техническими описаниями происходящего...

По замыслу автора — первые сражения не только не были проиграны «в чистую», но завершились (для СССР) с крепким знаком «плюс», однако (думаю) что несмотря на тот «объем переданной информации (и масштаб произведенных изменений) корреного перелома и «аннулирования войны» все же «не планируется» (иначе я разочаруюсь в авторе)). Будут провалы и новые победы, будет предатели и новые герои, будет меньшим число потеря, но оно по прежнему будет исчисляться миллионами... Как то так...

В связи с этим я все-таки (по прошествии многих прочтений) намерен «заканчивать» с данной СИ. Продолжение? Честно говоря уже на него не надеюсь... Однако — если все же случайно встречу вторую (отсутствующую у меня) изданную часть, думаю все же обязательно куплю ее «на полку»... Все же столько раз читал и перечитывал ее))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
DXBCKT про Биленкин: НФ: Альманах научной фантастики. День гнева (Научная Фантастика)

Комментируемый рассказ С.Гансовский-День гнева
Под конец выходных прочитав полностью взятую (на дачу) книгу — опять оказался перед выбором... Или слушать аудиоверсию чего-то нового (благо mp3 плайер на такой случай набит до отказа), либо взять что-то с полки...

Взять конечно можно, но на (ней) находтся в основном «неликвид» (старые сборники советской фантастики, «Н.Ф» и прочие книги «отнесенные туда же» по принципу «не жалко»). Однако немного подумав — я все таки «пересилил себя» и нашел небольшую книжицу (сборник рассказов) издательства «знание» за 1992 год... В конце концов — порой очень часто покупаешь книги известных серий (например «Шедевры фантастики», «Координаты чудес», «Сокровищница фантастики и приключений», «МАФ» и пр) и только специально посмотрев дату издательства отдельных произведений (с удивлением) видишь и 1941-й и 1951-й и прочие «несовременные даты». Нет! Я конечно предолагал что они написаны «не вчера», но чтоб настолько давно)). Так что (решил я) и сборник 1992-года это еще «приемлемый вариант» (по сравнению с некоторыми другими книгами приобретенными мной «на бумаге»)

Открыв данный сборник я «не увидел» ни одного «знакомого лица» (автора), за исключением (разве-что) Парнова (да и о нем я только слышал, но ни читал не разу)). В общем — Ф.И.О автора первого рассказа мне ни о чем не сказала... Однако (только) начав читать я тут же частично вспомнил этот рассказ (т.к в во времена «покупки» этой книжицы — эти сборники были фактически единственным «окошком в мир иной» и следовательно читались и перечитывались как откровение). Но я немного отвлекся...

По сюжету книги ГГ (журналист) едет с соперсонажем (назовем его «Егерь») в некое место... Место вроде обычное. Стандартная провинциальная глухомань, в которой... В которой (тем-не менее) с некоторых пор водится нечто... Нечто непонятное, пугающее и странное...

Этот рассказ ни разу не «про ужасы», однако при его прочтении порой становится «немного неуютно». По замыслу автора — ГГ (журанлист) словно попадает из мирного (и привычного) мира на войну... Место где не работают «права и свободы», место где тебя могут сожрать «просто так»... Просто потому что кто-то голоден или считает тебя угрозой «для местных».

Как и в романе Уиндема «День Триффидов» здесь заимствована идея «вырвавшейся на свободу военной разработки», которая (в короткое время) подчинило себе окрестности и корреным образом изменило жизнь всех людей данной области... По замыслу рассказа (автор) так же (как и Уиндем) задается вопросом: «...а действительно ли человек венец природы»? Или кто-то (что-то) может внезапно прийти «нам на смену» и забрать у нас «жезл первенства»? По атору этим «чем-то» стали существа (отдаленно напомнившие умных мутантов Стругацких из «Обитаемого острова»). Они могут разговаривать с Вами, могут решать математические задачи и вести с Вами диалог... что-бы в следующий миг накинуться и сожрать Вас... Зачем? Почему? Вопрос на который нет ответа...

ГГ который сначала воспринимает все происходящее как очередное приключение быстро понимает что вся эта «цивилизационная шелуха» (привычная в уютном мире демократий) здесь не стоит ни чего... И самая главная (необходимая) способность (здесь) становится не умене «делать бабло» (критиковать начальство или правительство), а выживать... Такое (казалось бы) простое действие... Но вот способны это делать не все... А в наше «дебилизирующее время» - так вообще почти единицы... И это очередной довод для темы «кто кому что должен» (в этой жизни) и что из себя представляет «правильное большинство», имеющее (свое) авторитетное мнение практически по «любой теме» разговора.

P.S И последнее что хочется сказать — несмотря на массовую обработку сознания (ведущуюся десятилетиями) и привычное отношение к ней (мол «а я не ведусь»), мы порой (до сих пор) все же искренне удивляемся тем вещам которые были написаны (о боже!!!)) еще советскими фантастами... При том что раньше думали (здесь я имею прежде самого себя) что «тут-то вроде ничего такого, уж точно не могло бы быть»)) В чем искренне каюсь...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Брэдбери: Ревун (Научная Фантастика)

Очередной рассказ из сборника «в очередной» уже раз поразил своей красотой... По факту прочтения (опять) множество мыслей, некоторые из которых я попытаюсь (здесь) изложить...

- первое, это неожиданный взгляд автора на всю нашу давно устоявшуюся и (местами) довольно обыденную реальность. С одной стороны — уже нет такого клочка суши, о котором не снято передачи (типа BBS или какой-то иной). И все уже давным давно изучено, заснято и зафиксированно... забыто, засижено и загажено (следами человеческого присутствия). Однако автор озвучивает весьма справедливую мысль: что мы (человечество) лишь «миг» в галактическом эксперименте, и что наше (всеобъемлющее и незыблемое) существование — может (когда-нибудь) быть (внезапно) «заменено» совсем другим видом. Видом живущим «среди нас», в привычной (нам) среде обитания... там, куда «всеядное человечество» еще не успело «залезть»... там — где может таиться все что угодно... там... о чем мы (до сих пор) имеем весьма смутное представление...

- по замыслу рассказа: некое сооружение («ревун»), маяк построенный для оповещения о скалах внезапно пробуждает (в самых глубинах океана) нечто... принадлежащее совсем другому времени, живущему сотни миллионов лет и помнящему... что-то такое о чем не знает школьный курс истории. Это «нечто» - слыша звук «ревуна», раз-за разом выплывает из тьмы моря что бы... в очередной раз убедиться в своем одиночестве.

- следующая мысль автора (являющаяся «красной нитью рассказа») говорит нам о том, что если ты что-то любишь, а твоя любовь к тебе не только равнодушна и безучастна, но при этом ВСЕГДА напоминает о себе - то (рано или поздно) наступает момент, когда (она) должна быть уничтожена... Так в финале рассказа (монстр) не выдерживает (очередной попытки) и убивает источник звука, который не дает ему «уйти в безмолвие прошлого» и там остаться навсегда...

P.S Но вот что будет после того как маяк будет восстановлен? Новый гнев и новая ярость? Автор об этом предпочел умолчать...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
каркуша про (Larienn): Запретное влечение (СИ) (Короткие любовные романы)

Фанфик про любовь Снейпа и Гермионы с хэппи-эндом.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Женщина без тени (fb2)

- Женщина без тени (а.с. Кейла Джон Рид-2) (и.с. Фантастический боевик) 951 Кб, 276с. (скачать fb2) - Карен Хабер

Настройки текста:



Карен Хабер Женщина без тени

Марта и Роз с любовью и благодарностью, Лилит – привиденьицу – на память

Вся наша жизнь подвержена превращениям.

Райнер Мария Рильке

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Темнота в пещерах означала, что наступило утро. Глубоко под смертоносной поверхностью планеты Стикс на стенах коридоров заплясали пурпурные колышущиеся тени, отбрасываемые сталактитами, когда Кейла Джон Рид покачала своей лампой, словно сверкающим маятником. В воздухе ощущался холодный, вяжущий привкус каменной пыли, который у Кейлы всегда ассоциировался с началом дня в шахтах. Она оценивающе потянула носом воздух, и в ее зеленых глазах вспыхнул огонек радостного предчувствия. Сегодня будет хороший день для работы.

– Ох! Боже мой!

Неожиданно ударившись ногой об основание глянцевито-черного сталактита, называвшегося среди шахтеров «нос старины Барта», Кейла ощутила жгучую боль. Выругавшись, она запрыгала на одной ноге к нише в стене, где можно было удобно сесть, откинуть со лба длинные рыжие волосы и помассировать ушибленную ступню.

«Кейла? Что случилось?»

Ближнечувственный[1] вопрос ее матери, заданный в суженном диапазоне двустороннего обмена, донесся с точки, расположенной в трех километрах ниже и справа – из глубинных тоннелей, где вели изыскания ее родители.

«Ничего страшного. Просто ушибла ногу».

Кейла с осторожностью модулировала свою ближнеречь[2]. Ее эмпатическая[3] сила, уже значительно превосходившая силу ее родителей, странным образом возрастала в подземных пещерах. Ей уже не раз приходилось сожалеть о том, что телепатические разговоры с родителями часто причиняли им сильную головную боль.

«Смотри, куда идешь. Пещерыэто не площадка для игр».

«Я знаю, мама!»

В последнее время Кейла часто задавала себе вопрос: когда же родители перестанут чрезмерно опекать ее? В конце концов, разве в прошлом году они не купили ей новый лазерный резак к шестнадцатилетию? Теперь она стала независимой изыскательницей, ищет метакристаллическую руду, как ее родители и родители ее родителей. Почему они не могут уважать ее права? Не слишком легко быть единственным ребенком: Кейле приходилось нести на своих хрупких плечах тяжкий груз заботы и тревог обоих родителей. Как было бы хорошо разделить эту ношу с сестрой или братом!

Когда нога перестала болеть, Кейла встала, осторожно обогнула «нос старины Барта» и принялась распаковывать свое снаряжение.

Лазерный резак был блестящим, почти совсем новеньким. Кейла вытащила его из рюкзака и нежно погладила металлический футляр, словно гладкую шкуру животного. Затаив дыхание, она вглядывалась в экран ультразвукового сканера, пока не обнаружила маркер, оставленный ею вчера – едва заметный красный кружок, слабо пульсирующий на желтом экране.

Она нажала на пусковую кнопку, и из лазера вырвался тонкий луч зеленого цвета, расплавляющий гладкую поверхность камня. С мастерством, рожденным постоянной практикой, Кейла делала чистые, аккуратные разрезы, не тратя впустую ни одного движения. Вскоре в скале появилось отверстие размером с человеческую голову.

Выключив резак, она с нетерпением ждала, пока не остынет светящийся разрез. Когда края охладились до багряно-коричневого оттенка, она ввела пробный зонд. Показания анализатора заставили ее восхищенно присвистнуть. Жила оказалась даже богаче, чем она ожидала: метакристаллическая руда высшего качества.

Ее родители будут в восторге. Кейла могла представить себе выражение с трудом скрываемой гордости на лице отца, когда она скажет ему о своей новой заявке. Помедлив, она склонила голову набок и воспользовалась своим эмпатическим дальнечувством, прислушиваясь к ментальным шагам своих родителей. Так, они стоят на месте. Мать возилась с неисправным лазером, в то время как отец просеивал груду метакристаллической породы неподалеку от нее. Обычный рабочий день в лишенных солнечного света пещерах Стикса, где три поколения семьи Рид добывали метакристаллическую руду.

Стикс, восьмая планета системы Кавинаса, был жестоким, демоническим миром, закованным в ледяную броню. Его поверхность, обезображенная чудовищными электромагнитными штормами и усеянная активными вулканами, оставалась необитаемой. Но недра под безжизненной оболочкой Стикса были изрезаны многочисленными пещерами. Решительные и бесстрашные первопроходцы, в том числе и предки Кейлы, высекли себе убежища в толще скал и нажили целые состояния, разрабатывая богатые минеральные жилы, пронизывавшие внутренность Стикса.

Хотя самые первые изыскатели надеялись всего лишь заработать на жизнь своим трудом, они разбогатели подобно Мидасу вскоре после открытия загадочного кристаллического минерала, обладавшего твердостью драгоценного камня. Пурпурно-синий с ярко-зелеными вкраплениями, он, будучи ограненным, вполне подходил как ювелирное украшение. Названный сирилитом в честь его первооткрывателя Сирила Магнуса, минерал продавался как красивая безделушка и считался бесполезной игрой природы – до тех пор, пока не были замечены первые признаки его воздействия на человеческий разум.

Что-то в ограненных камнях влияло на восприятие некоторых – но не всех – людей, носивших их. Один находчивый торговец окрестил их «метакристаллами» и быстро сколотил состояние. Вскоре вся система Кавинаса прославилась своими драгоценными камнями, изменяющими разум, и Стикс был единственным источником этих минералов.

Детство Кейлы прошло в свободных блужданиях по пещерам. Родители никогда не беспокоились о том, что она может заблудиться. Никто на Стиксе не мог заблудиться надолго благодаря выдающемуся эмпатическому дарованию шахтеров. Оно называлось ближне – и дальнечувством – способностью к телепатическому общению на огромном расстоянии, через толщу породы. Эти уникальные способности, казалось, возникали в результате их долгого пребывания среди больших скоплений сырой метакристаллической руды. Лабораторные исследования не выявили ничего большего, чем двусмысленные, неопределенные намеки на источник одаренности шахтеров. Было лишь установлено, что их способности не поддавались дублированию при любых клинических тестах.

«Кепла!»

Это был ее отец; для ближнеречи его сообщение прозвучало необычно громко. Его мысли были отрывистыми, и в них присутствовало холодное, незнакомое ощущение, заставившее Кейлу сжаться, словно от удара.

«Кейла, это землетрясение!»

Она услышала звук прежде, чем почувствовала его, – странное, низкое рычание, как будто огромное, изголодавшееся животное пробудилось от сна. Кейла быстро собрала свои пожитки в рюкзак и закинула его за спину. Теперь она ощущала смертоносную вибрацию. Да, голодное животное. Планета Стикс проснулась – голодная и готовая пожирать жизни шахтеров.

«Выбирайся наружу. Торопись…»

Она уже бежала по скользкому каменному полу пещеры так быстро, как только могла. Пол шевелился и вздыбливался под ее ногами, сталактиты вздрагивали и с хрустом рушились вокруг нее. Смертоносные куски черных сталактитов тяжелыми стрелами срывались сверху, целясь в ее спину, в ноги, в любую открытую и уязвимую часть тела.

Где же выход из пещеры, куда же он делся? Кейла ничего не видела. Пыль метакристаллической породы заполняла воздух, забиваясь в ноздри и рот, заставляя ее заходиться кашлем. Еще несколько метров, и…

Что-то взревело и сбило ее с ног, бросив ничком в удушающую пыль. Она пыталась встать на ноги, доползти до безопасных, усиленных крепежными сваями внешних коридоров, но в тот момент, когда она рванулась к свету, мир вокруг почернел и наступила тишина.


Открыв глаза, Кейла не обнаружила ничего, кроме темноты. Все тело болело, словно ее жестоко избили. Она ощущала, хотя и не могла видеть, как что-то давило на ее левое плечо. Где она? В пещерах? Нет, почва была слишком мягкой. Пальцы Кейлы нащупали шелковистую ткань постельного белья. Дома? Неужели она только что поцеловала своего отца и пожелала ему доброй ночи?

Нет, она не дома. Не в своей постели.

Воспоминания нахлынули потоком, захлестывая разум, разворачиваясь перед глазами. В комнате стоял острый запах медикаментов. Это не сон. Она находится в госпитале. Но каким образом?..

– Ты пришла в себя? – прозвучал тихий голос – до того знакомый, что к горлу Кейлы подкатил огромный комок.

Ожила настенная лампа, осветившая маленькую комнату холодным желтоватым сиянием, и Кейла увидела доктора Эшли – сильную, деловитую и мужественную Кэрол Эшли, чьи руки когда-то помогли Кейле появиться на свет. Ее губы казались тонкой бескровной линией на обветренном лице.

– Как ты себя чувствуешь?

Кейла попыталась сесть, поморщилась и снова легла. Ее плечо сдавливала гипсовая повязка.

– Ужасно. Где мои родители? Когда я смогу увидеть их?

Доктор Эшли хотела что-то сказать, но передумала и печально покачала головой.

– Нет! – Несмотря на боль, Кейла рывком переместила себя в сидячее положение. Ее голова задрожала, и комната поплыла у нее перед глазами.

– Мне очень жаль, – прошептала Кэрол Эшли. Ее голос звучал необычно, сдавленно. Казалось, она больше ничего не могла добавить.

– Позвольте мне по крайней мере увидеть их!

– Это невозможно. Мы не смогли найти их.

Кейла отказывалась поверить услышанному.

– Если вы не можете найти их тела, значит, вы не знаете, живы они или мертвы, не так ли? У вас нет никаких доказательств!

На лице Кэрол Эшли застыла страдальческая маска.

– Мы вполне уверены в этом.

– Нужно организовать поиски…

– Нет, Кейла. Два тоннеля полностью обрушились. Весь четвертый сектор был опечатан.

– С моими родителями внутри? Вы не можете так поступить! Это же большая часть нашей заявки… – Кейла перевела дыхание. У нее мучительно саднило в горле, словно она кричала во сне. – По чьему указанию был опечатан четвертый сектор?

– По указанию Беатрисы Келлер.

– Что? Как она могла?! – воскликнула Кейла.

– Она воспользовалась законом об аварийных ситуациях, принятым на собрании Гильдии много лет назад.

– Конечно, так удобно для нее! Но я по-прежнему не понимаю, почему она получила право принимать решения, связанные с судьбой имущества семьи Рид. А если мои родители еще живы, то она приговорила их к смерти.

Доктор Эшли покачала головой.

– Они могут быть живы, – повторила Кейла. – Возможно, они сейчас без сознания.

– Ты думаешь, мы не сканировали пещеры? Сильнейшие эмпаты не засекли ни одного проблеска мысли от Редмонда или Терезы. Прими этот удар, Кейла. К сегодняшнему дню мы бы обязательно что-нибудь услышали, даже бредовый лепет умирающего. Никто бы не смог продержаться так долго под массой обрушившейся породы. Если их не убило при первоначальной просадке, то недостаток кислорода довершил дело. Они умерли. Их больше нет, и они не вернутся.

– Как вы нашли меня?

– По чистой случайности. Ты находилась неподалеку от выхода на внешний ярус, и твой разум подавал сигналы, достаточно громкие для того, чтобы их услышал Йейтс Келлер.

Йейтс. Это имя пробудило ненужные ассоциации, нежелательное смущение и слабое томление. Сейчас для этого не было времени. Кейла закрыла глаза. Ей не хотелось думать о Йейтсе. Ей вообще ни о чем не хотелось думать, но она не могла позволить себе такую роскошь. Медленно, глубоко вздохнув, она посмотрела на доктора Эшли.

– Что мне следует делать в первую очередь?

Лицо женщины озарилось одобрительной улыбкой.

– Ты должна как можно скорее юридически оформить свое совершеннолетие. Это твой главный козырь, позволяющий прорваться через любые запреты и отметающий обвинения в недееспособности. Сделав это, ты избавишься от необходимости иметь опекуна. Ты немедленно унаследуешь все заявки своих родителей, а также, полагаю, кресло твоего отца в зале Гильдии Стикса.

– Кресло моего отца! – Кейла поморщилась. Она не была готова к этому, совсем не готова.

Доктор Эшли положила руку на ее здоровое плечо.

– Разве ты хочешь увидеть, как фракция Келлеров приберет к рукам пустующее место твоего отца? – спросила она. – Тебе пора научиться принимать на себя ответственность, Кейла.

– Но Гильдия…

– Да, я знаю. – Тон Кэрол Эшли немного смягчился. – Это страшное потрясение. Ты еще очень молода. Но люди теряли родителей и в более молодом возрасте, чем ты. Ты не должна оставить Гильдию на произвол Келлеров. Каждое кресло, отвоеванное их фракцией, ограничивает влияние шахтеров. Будь жив Редмонд, он бы дал тебе такой же совет.

Кейла вспомнила, как сидела рядом с отцом в зале Совета. Как сможет она теперь сидеть там одна, без него.

– Полагаю, вы правы, – услышала она свои слова, хотя и не собиралась произносить их.

– Все мы, кто был предан твоему отцу, останемся преданными тебе. Ты знаешь об этом.

– Да.

Разумеется, так и будет. Что же еще им остается? Кто может заменить Редмонда Рида?

– Интересно, как отреагируют Келлеры, – пробормотала Кейла.

– Беатриса, вероятно, ожидает, что ты присоединишься к ней сейчас либо передашь ей свое право голоса до тех пор, пока не достигнешь совершеннолетия.

– Я уверена, что ей хотелось бы получить мое право голоса.

– Она не прочь получить в свое распоряжение также твои способности, – заметила доктор Эшли.

Кейла невольно улыбнулась. Все шахтеры знали, что она является одним из самых одаренных эмпатов молодого поколения – по меньшей мере, трипатом. Единственным, кто отдаленно приближался к уровню ее способностей, был Йейтс Келлер. Но он был лишь дуопатом с выраженным ближне – и дальнечувством, причем последняя способность проявлялась так слабо, что ее можно было считать почти латентной, призрачной, практически бесполезной. Никто не мешал Беатрисе Келлер радоваться успехам своего сына после тестирования. Она хвасталась целую неделю, до тех пор пока не появились результаты Кейлы.

Родители предупреждали ее. Они говорили ей об опасности, таящейся за излишней гордостью, о беспечности, сопутствующей такой гордости. Но несмотря ни на что Кейла гордилась своей силой. Она в самом деле была сильной, сильнее драгоценного сына Беатрисы Келлер.

– Полагаю, Беатриса попытается завязать с тобой сотрудничество, – заговорила доктор Эшли, прервав мысли Кейлы.

– Почему?

– Во-первых, она уже предложила оплатить все твои больничные счета.

– Я сама могу платить по своим счетам, – резко возразила Кейла.

Губы Кэрол Эшли скривились в грустной улыбке.

– Я ожидала от тебя такого ответа. Но не стоит не глядя отмахиваться от ее предложений. Альянс с ней может оказаться полезным для всех нас. Но у тебя будет достаточно времени, чтобы обдумать это на досуге.

Она прижала к запястью Кейлы полоску пластыря.

– Для чего это нужно?

– Чтобы ты могла спокойно поспать.

– Но я не хочу спать! Я хочу пойти домой.

Веки Кейлы налились свинцовой тяжестью, и она уже не могла удерживать глаза открытыми. Ей показалось, что она услышала слово «завтра», произнесенное шепотом, но это уже могло быть началом нового сна.


Вход в дом выглядел точно так же, как и раньше. Что, если Кейла сейчас откроет дверь и обнаружит на кухне маму, ухаживающую за растениями с гидропонной грядки, или отца, разбирающего сломанный рудоочиститель? Она крикнет: «Вот здорово!», и…

Нет. Их здесь нет и больше никогда не будет. Кейла тяжело вздохнула и отперла дверь. У нее сжалось горло от знакомого домашнего запаха. Это место все еще было домом, хотя в нем остался лишь один жилец.

Теплые, знакомые комнаты, высеченные в дымчато-зеленой кристаллической породе, служили желанным убежищем, в котором всегда царили покой и тишина.

Мерцающие ковры из лавандовой бамберовой шерсти высшего качества от лучших ткачей Льяжа, планеты пастбищ и равнин, мягко пружинили под ногами Кейлы. Ей нравилась их мягкая нежная поверхность, и она частенько целыми часами вглядывалась в их переливающиеся узоры, представляя стада бамбер, бродивших по лугам Льяжа вместе с загадочными пастухами-кочевниками – там, где дул настоящий ветер и шел настоящий дождь.

Но теперь она не обратила на них никакого внимания. Кейла отрешенно прошла по комнате и медленно уселась в большое отцовское кресло с подголовником. Зеленые и синие вышитые подушки хранили его запах. Закрыв глаза, она на какое-то мгновение снова представила себя маленькой девочкой, сидящей на коленях у отца. По ее щекам потекли слезы. Она позволила себе расслабиться, вжавшись в кресло, словно оно было человеческим существом, и плакала до тех пор, пока у нее не осталось слез. На смену слезам пришло сухое, леденящее отчаяние.

«Я обязана быть сильной, – сказала она себе. – Их больше нет, и я ничего не могу с этим поделать».

Ее окружали кусочки былой семейной жизни: голографические картины и пробы руды, укрепленные на стенах под розовыми лампами контейнеры с гидропоникой, за которыми так заботливо ухаживала ее мать. Импортный деревянный стол со стульями, доставленный из Салабрийской системы по заказу ее отца, который хотел удивить жену невиданным подарком к тридцатипятилетию. Денег, потраченных на эту мебель, хватило бы на покупку нового рудообрабатывающего комбайна. У Кейлы не лежала душа к замене старых знакомых вещей, но чем дольше она смотрела, тем сильнее становилась ее уверенность в том, что она не сможет жить здесь наедине с мучительными воспоминаниями об отце и матери.

«Ближе к делу», – подумала она. Землетрясение уничтожило большую часть недвижимости семьи Рид. Она должна разобраться, сколько и чего осталось и какая часть из оставшегося сможет обеспечить ее текущие расходы.

Кейла взяла отцовскую шкатулку, сделанную из ароматной древесины золотого дерева и покрытую искусной резьбой – завитками, узлами и двойными арабесками. Она попыталась открыть шкатулку, но замок был настроен на отпечаток большого пальца ее отца и не поддавался ее усилиям. Раздосадованная Кейла уставилась на непокорную вещицу и задумалась. Ей не хотелось разбивать крышку, но как иначе она сможет добраться до семейных бумаг? Взгляд Кейлы упал на рюкзак с шахтерским снаряжением, и внезапно она вспомнила о своем лазере. Попробовать вскрыть замок с помощью лазера? Если действовать с осторожностью, то, может быть, ей удастся даже не повредить шкатулку.

Кейла вытащила резак и посмотрела на индикатор. Лазер был полностью заряжен. Она аккуратно прицелилась и нажала на спусковую кнопку.

Желтовато-зеленая молния выпрыгнула из лазера и ударила точно в замок шкатулки. Кейла убрала палец с кнопки, и режущий луч исчез. Замок раскалился добела, но постепенно сияние стало красным, затем оранжевым. Кейла постучала по боковой стороне крышки.

Крышка наполовину отвалилась и упала бы на пол, если бы Кейла не подхватила ее.

«Неплохой выстрел, – подумала она. – Интересно, понимал ли папа, как слабо защищена его шкатулка?» Разумеется, понимал. Он мог купить себе чудесный маленький сейф, похожий на тот, который стоял в ее спальне, но ему нравились старомодные вещицы. Форма имела для Редмонда Рида не меньшее значение, чем функциональность.

Кейла порылась в бумагах и видеокубиках. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: компания «Рид энтерпрайзез» едва держалась на плаву. Все дорогое оборудование было оплачено за счет займов у семьи Келлер. Даже дом оказался заложен Келлерам.

Кейла в ужасе спрятала лицо в ладонях. «О папа, почему же ты не сказал мне?» Но она прекрасно знала почему. Она знала, что отцу не хотелось беспокоить ее. Он верил, что следующая разведка принесет столько денег, что он с лихвой расплатится со всеми долгами.

Оглушенная этим открытием, она сидела ни жива ни мертва. Все имущество заложено Келлерам. Если она будет работать без остановки и ей повезет, то она сможет расплатиться по счетам только к пенсионному возрасту.

Шкатулка была практически пустой, за исключением матерчатого мешочка, сшитого из удивительно плотной, мягкой голубой ткани. Кейла взяла мешочек и едва не выронила его, удивленная его неожиданной тяжестью. Внутри что-то мелодично позвякивало.

Открыв мешочек, Кейла увидела содержимое.

– О Боже мой!

Сине-пурпурные с зелеными искрами метакристаллы мягко поблескивали в свете настенных ламп. Она держала в руках целое состояние из прекрасно ограненных метакристаллов. Здесь было достаточно, чтобы покрыть все долги, только что обнаруженные Кейлой.

Почему отец не воспользовался минералами? Почему он оставил их здесь, на дне темной шкатулки?

Кейла набрала пригоршню метакристаллов и ощутила на себе их глубокое воздействие. Сам воздух казался наэлектризованным; в нем танцевали частицы желтого, красного, золотого и неопределенно переливающегося цвета. Все вещи в доме обрели ауру из мягкого сияния.

В дальнем углу комнаты что-то шевельнулось. Кейла повернулась и увидела своих родителей, выходивших из голографических картин и спускавшихся к ней.

– Я сберег их для тебя, милая, – сказал отец. – Я просто не мог потратить эти кристаллы, чтобы рассчитаться с Беатрисой Келлер. Это лучшие кристаллы, когда-либо добытые в наших шахтах. Твое наследство, Кейла.

Ее мать, стоявшая рядом с ним, просияла и кивнула. Они оба казались такими молодыми и здоровыми, такими живыми!

Кейла смеялась и плакала одновременно.

– Папа, мама, я так люблю вас! Почему вы ушли от меня?

Они не ответили. Они с любовью смотрели на нее и улыбались. Кейла вспомнила о метакристаллах, которые она сжимала в руке. Она ссыпала их обратно в мешочек.

Когда она подняла голову, в комнате никого не было. Голографические картины стояли на своих местах. Воздух был прозрачным и чистым. В доме стояла тишина. Кейла прижала к груди драгоценный отцовский подарок и запечатала мешочек.

– Я все понимаю, – сказала она вслух. – Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке.

Она убрала мешочек под свою подушку. По крайней мере до завтра он будет в безопасности. Завтра она решит, что делать с кристаллами… а может быть, и послезавтра.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вардалия, огромный метрополис белых башен и куполов, была столицей Сент-Альбана – единственной луны гигантской газообразной планеты Ксенобус.

Вардалия занимала всю свободную поверхность Сент-Альбана. Ее башни спиралями вкручивались в небо, нацеливаясь в огромное багровое брюхо Ксенобуса, нависавшее сверху словно распухший мешок, готовый вот-вот лопнуть. На рассвете и закате массивы зеленых, розовых и золотистых облаков сплетались в странные прекрасные узоры на фоне сумрачного шара Ксенобуса и отбрасывали на город бронзовые тени. А ночью многочисленные орбитальные спутники-пригороды подмигивали сверху, словно крошечные звезды, дружелюбные светлячки-компаньоны.

Премьер-министр Пеллеас Карлсон, глава правительства Сент-Альбана и лидер Торгового Альянса, сидел в одиночестве, отгородившись от армии секретарей и советников, и от петиций недовольных и нуждающихся, от кризисов и скандалов разного масштаба и значения – короче говоря, от той суматохи, которая заполняет рабочий день занятого и могущественного человека, посвятившего себя общественной деятельности. Он запретил беспокоить себя, объяснив это необходимостью участия в важнейшем деле, требующем исключительно тонкого подхода и полного уединения. Теперь он сидел в благословенной тишине своего офиса – самых больших апартаментах на последнем этаже высочайшей башни Вардалии.

Карлсона – низенького, плотно сложенного мужчину, от которого исходило обманчивое впечатление мягкости, – можно было бы принять за чьего-то добродушного лысеющего дядюшку. Лишь в его темных, почти черных глазах можно было прочесть намек на пытливый ум, таившийся за мягкими складками плоти, на решимость и непреклонную волю, уже в течение пятнадцати лет обеспечивавшую ему контроль над Торговым Альянсом и политической жизнью системы Кавинаса.

Карлсон слегка раскачивался в антигравитационном кресле, сосредоточив все свое внимание на видеокубе, на многоэкранной поверхности которого разворачивались скрупулезные процедуры, необходимые для разрезания и огранки стиксианских метакристаллов. Заготовка из дымчато-красного камня была мастерски оформлена, огранена и отполирована и медленно вращалась в холодном зеленом свете низкоионной ванны, предотвращавшей возникновение трещин и выщербин при сложном процессе резки.

«Метакристаллы, – подумал Карлсон, – магические метакристаллы». Он повторял это как речитатив, как молитву – еле слышно, одними губами. Прекрасные, непредсказуемые камни, сияющие красным и голубым в свете ламп, отливающие царственным пурпуром в оправе из драгоценного металла.

Камни являлись ключом к величайшей силе во всей галактике; Карлсон ощущал это всеми фибрами своего существа. Власть над кристаллами давала власть над мирами системы Кавинаса, а в перспективе – далеко за ее пределами. Что, если такая власть попадет в ненадежные руки, скажем, в руки враждебной фракции? Страшно даже подумать о том, что вся его кропотливая работа по созданию и поддержке деятельности Торгового Альянса может быть сведена к нулю необдуманной политикой на рынке метакристаллов. Осторожное и расчетливое руководство в этой области имело жизненно важное значение. Учитывая противоречивое воздействие, оказываемое ими на людей, метакристаллы, в сущности, должны входить в категорию ценностей с ограниченным доступом. А кто лучше Карлсона и его правительства мог следить за всеми сделками, совершаемыми с метакристаллами, и регулировать их?

Разумеется, угрюмо размышлял он, будет очень жаль, если правительство окажется вынужденным экспроприировать все метакристаллические заявки и владения в пользу Торгового Альянса. Да, это печально, но правительственный контроль над Стиксом может оказаться необходимым – к примеру, в том случае, если появятся признаки незаконного накопления готового продукта в попытке взвинтить и без того запредельные цены. Да, он обязан проследить за этим.

Так в чем заключается секрет метакристаллов? Люди, способные позволить себе покупку этих драгоценностей, зачастую носили их постоянно с собой – даже в постели, – втайне надеясь развить эмпатические способности, подобно шахтерам Стикса. Но такого никогда не случалось.

То, что случалось на самом деле, сильно варьировало по своим последствиям. Некоторые люди клялись, что метакристаллы усиливают их латентное экстрасенсорное восприятие. Судя по всему, они были обычными лунатиками. Но некоторые говорили об обострении своего эстетического чувства, об улучшении своих способностей к восприятию прекрасного. У немногих счастливчиков сексуальная жизнь становилась значительно более полной и насыщенной, лихорадочно интенсивной. Некоторые утверждали, что от метакристаллов у них начинается ужасная мигрень. Другие впадали в транс. У самых неудачливых наблюдалось странное расщепление личности и утрата рассудка. Однако были и другие, на которых ношение метакристаллов не оказывало ровным счетом никакого воздействия.

Карлсон слышал истории об эйфории, о чувстве внутренней связи между людьми и о многом другом, чему якобы способствовало действие метакристаллов. Он слышал и более мрачные истории о камнях с изъянами, приводивших к безумию, паранойе и даже к смерти. Но где в действительности находился изъян, спрашивал он себя, в минерале или в его владельце?

И что, в конце концов, является причиной столь необычного воздействия? Особенная рефракция световых частот или звуковых волн, проходивших через метакристаллы? Чем бы это ни было, в них присутствовала некая сила, вызывающая странные реакции у некоторых (но не у всех), кто носил их.

Еще более странный и обескураживающий факт: проклятые штуковины существовали недолго. По крайней мере, некоторые из них. После отделения камней от материнской породы их потенция постоянно и ощутимо уменьшалась до тех пор – никто не мог точно рассчитать, когда это произойдет, – пока большинство из них не покрывалось черной коркой, начиная крошиться в пыль. Большинство, но не все.

А как насчет шахтеров, пещерного народца, годами живущего и работающего рядом с метакристаллами? Длительное пребывание в толще сырой метакристаллической руды приносило им осязаемые и постоянные выгоды: выдающиеся, поразительные телепатические способности, слухи о которых блуждали по многим мирам. Почему никто из них не сходил с ума? Или же такие случаи бывали, но старательно замалчивались? Даже те жители Стикса, кто напрямую имел дело с камнями, разрезая их и готовя для рынка, похоже, оставались незатронутыми их воздействием и не страдали от психических кошмаров.

Покупающая публика игнорировала возможную опасность. Камни привлекали внимание – и деньги – тех, кто мог позволить себе такую покупку.

Для Карлсона метакристаллы олицетворяли собой бесконечные вопросы и волнующие возможности. Он знал, что разгадка, изучение и приспособление их секретов для нужд человека является лишь вопросом времени. Как только вскроется источник их силы, они превратятся в наиболее ценный материал для Торгового Альянса. Тот, кто будет обладать ими, получит в свое распоряжение неисчерпаемый источник силы, и Пеллеас Карлсон собирался стать этим человеком.

Он зачарованно наблюдал за рождением драгоценного камня, за изящным узором сверкающих граней и сполоховатыми зелеными высверками из пурпурно-голубоватой глубины. Захватывающее, гипнотическое зрелище.

Карлсон перестал раскачиваться и выпрямился, едва не вылетев из своего антигравитационного кресла. В его сознании эхом отдавался один вопрос: может ли узор граней иметь какое-либо отношение к непредсказуемым эффектам воздействия метакристаллов на человеческий разум?

Карлсон быстро вернул видеоизображение к началу записи и просмотрел его снова, потом еще раз. Почему бы и нет? Почему бы и нет, во имя девяти небес? Разумная теория – не менее разумная, чем любая из тех, которые ему приходилось слышать. Да, он должен как можно скорее выяснить это.

На панели, вмонтированной в его письменный стол, замигал желтый огонек: работала личная линия связи премьер-министра. Карлсон нажал кнопку в ручке своего кресла, установив поле, защищавшее разговор от прослушивания, и включил экран коммуникатора.

– Слушаю, – резко бросил он. – Кто это?

– Доброе утро, ваше превосходительство. – В глубоком голосе говорившего проскальзывали как вкрадчивые, так и высокомерные нотки.

– Меррик, – вздохнул Карлсон. – Я еще вчера ждал твоего звонка. Где ты был?

– До этого момента я не имел возможности остаться в одиночестве возле защищенного экрана. У меня важное сообщение: я достал то, о чем вы просили.

– Информацию?

– Да. Как вы и подозревали, шахтеры экспериментируют с рудными отходами. Они называют их метакристаллической солью.

– Метакристаллической солью?

– Совершенно верно. Они измельчают ее в порошок и едят.

Глаза Карлсона изумленно расширились.

– Не может быть. Это так неожиданно. А результаты?

– Сейчас слишком рано утверждать с уверенностью, но, похоже, соль обладает определенным… скажем так, психосоматическим потенциалом.

– Интересно, Меррик, очень интересно. Будь добр, держи меня в курсе дел с метакристаллической солью. Теперь скажи, как насчет самих кристаллов?

– У меня на борту крупная партия, значительно больше легально разрешенной.

– Вот как? И где нее ты достал метакристаллы?

– Господин премьер-министр, мне кажется, что мы договорились не задавать друг другу слишком много вопросов.

Карлсон желчно усмехнулся. Меррик был почти таким же изворотливым, как и он сам.

– То есть ты не набрел на мешок с метакристаллами, гуляя по темной улице? Ладно, мне не нужно знать их родословную. Просто доставь их сюда.

– Место посадки то же самое?

– Нет, – ответил Карлсон. – Я дам тебе новые координаты: экран к экрану.

– А плата? – спросил торговец.

– Как обычно, если ты не изменил систему подсчета.

Меррик издал смешок.

– Нет, Карлсон, но цена возросла.

– Что?

– Становится все труднее ходить в такие рейсы, – жестким, бесстрастным тоном произнес контрабандист. – Если я больше рискую, то вы больше платите.

Карлсон помедлил, обдумывая свое решение. Если он даст Меррику отрицательный ответ и откажется от груза, ему понадобятся время и деньги, чтобы найти другой груз контрабандных метакристаллов.

– Хорошо, – сказал Карлсон. – Сколько ты хочешь?

– Двести тысяч кредиток.

– Должно быть, ты шутишь.

– Нет, сэр.

– Ты пират, Меррик. Это же настоящий грабеж!

– Как скажете, сэр.

– Лучше не шути со мной. Ты прекрасно знаешь, что я в любой момент могу тебя арестовать.

– Ну и что? Посадите меня в клетку, и, может быть, я стану петь.

Голос премьер-министра угрожающе смягчился:

– Тем, кто поет, нужен язык, не правда ли?

Карлсону не нравилось прибегать к прямым угрозам, но этого бандита следовало поставить на место.

– Тебя можно заменить, Меррик, и ты знаешь об этом. У меня в очереди стоят по меньшей мере пять человек, готовых выполнять твою работу. Не забывай о них! Я заплачу тебе сто восемьдесят тысяч кредиток и ни медяком больше.

Наступило продолжительное молчание.

– По рукам, – наконец буркнул Меррик.

– Хорошо, – не пускаясь в дальнейшие объяснения, Карлсон передал на экран координаты места посадки и отключился.

Он медленно раскачивался в своем кресле, поднимаясь и опускаясь перед огромным окном, занимавшим всю стену от пола до потолка. Внизу Вардалия развернула свое ежедневное шоу красок и огней, но Карлсон мог бы с таким же успехом смотреть на каменную стену.

Значит, стиксианцы экспериментируют с толчеными метакристаллами? Как же действует на людей это необычное блюдо? Если сами кристаллы, как считалось, улучшали интеллектуальные, сексуальные и физические способности того, кто их носит, то почему бы им не улучшать способности того, кто их ест?

Употреблять в пищу метакристаллы? На секунду Карлсона охватило отвращение. Он был очень разборчив в вопросах пищи, и переваривание размолотой в порошок породы казалось ему, мягко говоря, малопривлекательным занятием. Тем не менее он был заинтригован. На что это похоже? Появятся ли галлюцинации, сказочные сны? Сможет ли он обнаружить в себе скрытые умственные способности?

Но что, если случится беда, и он превратится в слюнявого идиота? Нет, нет. Он не может рисковать собой, это было бы безумием. Но он с удовольствием посмотрит, какое воздействие окажет метакристаллическая соль на другого человека. Да, он получит истинное наслаждение.

Аппарат офисной линии связи Карлсона издал две мелодичные ноты, и из динамика зазвучал голос его секретаря Норриса:

– Торговая делегация на Стикс готова к брифингу, господин премьер-министр.

– Впустите их.

Дверь скользнула в сторону, и Карлсон увидел своего главного торгового представителя, крепко сложенную блондинку по имени Корал Рейнтри, в сопровождении холеного красавца Робарда Фишу – ее помощника и заместителя, а по слухам, и главного любовника. Они носили официальную серую униформу с золотыми щитками на плечах. Оба были довольно высокими, по меньшей мере на голову выше премьер-министра. Это заставило его приподнять свое кресло на пять дюймов, в результате чего его колени оказались на уровне их талий.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил он. – Я хочу вам кое-что показать.

Не пускаясь в объяснения, он активировал видеокуб, и оба посредника принялись увлеченно наблюдать за картиной. Каждый, независимо от своей искушенности, попадал под очарование метакристаллов.

– Какую максимальную партию метакристаллов может собрать Стикс в любое конкретное время? – спросил он, когда запись закончилась.

Рейнтри и Фишу обменялись изумленными взглядами.

– Я не эксперт, – осторожно ответила Рейнтри. – Но думаю, они смогут собрать несколько килограммов.

– Скажем, три килограмма?

Она пожала плечами:

– Возможно. Мне бы не хотелось, чтобы на меня ссылались в этом вопросе.

– Никто не собирается этого делать. Теперь давайте предположим, что цена такой партии метакристаллов составляет триста тысяч кредиток. Что, если мы удвоим объем метакристаллической руды, поступающей на рынок? Утроим его?

Торговые агенты непонимающе смотрели на Карлсона.

– Рынок переполнится, – наконец сказал Фишу. – В сущности, торговля будет парализована.

– Но этого никогда не случится, – запротестовала Рейнтри. – У них просто недостаточно метакристаллов, чтобы заполнить рынок.

– А если бы кристаллов оказалось достаточно?

– Не понимаю.

– Предположим, что шахтные разработки на Стиксе велись бы с помощью современной технологии, а не тех примитивных ручных методов, которыми сейчас пользуются эти телепатические тоннельные крысы.

– Мы должны объяснить стиксианцам, как им следует делать свою работу? – Вежливый тон Рейнтри убеждал ее босса вернуться к реальности. – Они яростно сопротивляются любому внешнему вмешательству в свои дела, не говоря уж об их одержимой клановости.

– А если такое предложение будет внесено изнутри?

– Каким образом?

– От лица Беатрисы Келлер. Она кажется мне амбициозной и прогрессивно мыслящей женщиной. Я уверен, что она оценит поддержку своих операций по добыче руды.

– Нет, если это будет означать для нее ослабление контроля над производством.

– В таком случае ее нужно убедить.

– Но как?..

Негативное мышление всегда бесило Карлсона.

– В высших интересах правительства поддерживать определенный контроль на рынке метакристаллов, – резко сказал он. – Если стиксианцы не позволяют нам прямо покупать права на разработки, значит, мы должны это делать через третью сторону. Беатриса Келлер кажется мне нашим главным козырем. Но если она не захочет сотрудничать с нами, то нам придется захватить контроль, и мы это сделаем.

Робард Фишу заерзал в своем кресле.

– Захват этих шахт может оказаться не таким простым делом, как вы думаете, – пробормотал он. – Не забывайте об эмпатических способностях стиксианцев. Жутковатое отродье: живут как крысы в своих тоннелях и читают мысли друг друга. Кто знает, что они могут сотворить с нормальными людьми?

Рейнтри наклонилась к премьер-министру.

– Вы в самом деле предлагаете захватить контроль? Непосредственно вмешаться в шахтерские операции?

– Да нет же, – с усталой брезгливостью отозвался Карлсон. – Пока что нет. Мы должны помогать, направлять, убеждать. Можно осторожно распустить слухи о том, что усилия по искусственному синтезу метакристаллов вот-вот приведут к успеху. Это встряхнет их.

– Вы хотите, чтобы мы лгали на переговорах?

– Но это же будет не впервые, не так ли?

– А если они не поверят нам? – спросила Рейнтри. – У нас нет доказательств.

– Вы – талантливейшие посредники, одни из моих лучших агентов. Я уверен, что вы найдете способ. – В его голосе звучали ласкающие, почти непристойные, шелковистые интонации. – Попытайтесь выяснить, не припрятывают ли они часть товара.

– «Ищите да обрящете»? – с сардонической улыбкой спросила Рейнтри.

– Думаю, вы хорошо меня поняли, – бросил Карлсон, пригвоздив ее к месту своим взглядом.

Фишу и Рейнтри кивнули. Они знали, что если не смогут добиться желаемых результатов, то премьер-министр найдет других, кто сможет это сделать. В этом случае они быстро окажутся там, откуда пришли: среди рядовых сотрудников службы безопасности Карлсона.

– При всем уважении к вам, премьер-министр, – осторожно начал Фишу, – я не понимаю, каким образом мы можем убедить стиксианцев добывать больше метакристаллов. Они знают, что это понизит рыночную цену. За всю мою службу в торговом представительстве мне ни разу не приходилось иметь дело с такой несговорчивой шайкой.

– Разумеется, с шахтерами трудно иметь дело. Я и не утверждал обратного. Но вы – люди закаленные, лучшие из тех, кто у меня есть. Я не представляю себе, кто мог бы лучше вас справиться с этой работой. И я рассчитываю на вас – более того, верю в вас.

Карлсон выждал паузу, наблюдая за тем, как лесть делает свою работу. Он не потрудился добавить, что важное значение имел только контроль над шахтами, а не увеличение объемов производства.

– Итак, стиксианцы должны усовершенствовать свои методы труда, но с нашей помощью, – продолжал он. – Разумеется, они не хотят, чтобы на них навесили ярлык изоляционистов, отвергающих разумное сотрудничество. Если такое произойдет, определенные партии могут выступить за введение против них торговых тарифов, за повышение цены на товары, в которых они нуждаются, и так далее.

Рейнтри вздохнула.

– Мы всегда можем намекнуть на возможность экономических санкций: например, на ограничение объема грузоперевозок через систему.

– Думаю, что ключом ко всему является Беатриса Келлер, – сказал Карлсон, возвращаясь к своей мысли. – Она всегда была рассудительной женщиной. Сейчас она контролирует значительную часть шахт.

– Но она не одна принимает решения, – заметил Фишу. – Есть другие шахтеры с большими заявками и крупными капиталами.

– Не такими крупными, как у нее, – отрезал Карлсон. – Она должна понять, что Стикс производит недостаточно метакристаллов, в которых нуждаются потребители. Другие силы на рынке могут объединиться и вынудить ее продать свою долю, спланировав враждебную акцию. Надо полагать, это достаточно просто для понимания?

Фишу заморгал, словно раздумывая о том, не нанесено ли ему оскорбление.

– Послушайте, – вмешалась Рейнтри. – Вы думаете, члены Торгового Альянса обрадуются, узнав о том, что мы в буквальном смысле умоляем шахтеров увеличить выпуск продукции, да еще и предлагаем им средства для достижения этой цели?

– Не надо выставлять дело в таком свете, словно мы тянем резину, – резко возразил Карлсон. – Конечно, нам придется пойти на значительные издержки, даже если мы будем действовать через вторые руки. Но Беатриса Келлер достаточно умна и сможет понять, в чем заключаются ее истинные интересы. Наши же интересы заключаются в росте выпуска продукции, которую в конечном итоге будем контролировать мы, а не Келлеры или другие стиксианцы. Я не хочу, чтобы они давили на нас на следующем Торговом Конгрессе.

Рейнтри кивнула, но ее улыбка оставалась циничной.

– Трудно иметь одно без другого, не правда ли? Но мы посмотрим, что можно сделать.

– Ради блага общего рынка, – вставил Фишу.

– Ради их собственного блага, – поправила Рейнтри. – В конце концов, если спрос на метакристаллы постоянно растет, в то время как производительность остается на прежнем уровне, существует возможность нарушения рыночного равновесия и ответных мер со стороны других торговцев. Пусть Беатриса Келлер въедет в будущее на гребне волны – прямо в наши руки.

– Прекрасно сказано. – Карлсон одобрительно взглянул на нее. – Сосредоточьте внимание на Беатрисе Келлер. Если вы сможете убедить ее согласиться на наше участие, то она убедит остальных шахтеров Гильдии.

Он с сердечной улыбкой выпроводил своих подручных из кабинета и вернулся к видеокубу. Метакристаллы, подумал он, чудесные метакристаллы. Эта фраза приятным рефреном звучала у него в голове. Рано или поздно он обретет власть над ними.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кейла предприняла беспорядочные поиски в пожитках своих родителей, порывшись среди старых видеокубиков и инструментов, но пока что у нее не хватало духу составить полный список вещей. Не сейчас. Придется это отложить до тех пор, пока вид знакомых предметов не перестанет вызывать у нее слезы.

Она увидела Йейтса прежде, чем услышала, – увидела своим разумом прежде, чем услышала его шаги у входной двери.

Он застенчиво улыбался, но даже эта слабая улыбка производила неотразимое впечатление.

– Привет, Кейла, – сказал он.

У нее дрогнуло сердце.

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришел сказать, что мне очень жаль. Твои родители… Если я могу что-нибудь для тебя сделать, ты только скажи.

Ей захотелось сказать: «Да, ты можешь кое-что для меня сделать. Верни их обратно, Йейтс. Заставь свою мать собрать все ее миллионы и выкупить жизнь моих родителей. Купи вчерашний день, и позавчерашний, и пусть все будет по-другому. Ты мог бы это сделать для меня, Йейтс? Ну пожалуйста!» Но вместо этого она сказала:

– Спасибо. Хочешь чего-нибудь выпить?

Йейтс опять улыбнулся.

– С удовольствием. – Он взглянул на коврик, и его глаза удивленно расширились. – Слушай, какая красота!

– Да, мои родители обладали хорошим вкусом, хотя у них постоянно не хватало денег.

– Я этого не говорил.

Кейла почувствовала, как запылали ее щеки.

– Да, конечно. Извини, я совсем запуталась. Тяжело на душе, и хочется на ком-то все выместить.

Она вынула из встроенного в стену охладителя пузатый бокал с ароматным нектаром.

– Вот, держи.

Йейтс ловко подхватил бокал и откинул магнитную крышку.

– Спасибо.

Перед тем как выпить, он покатал жидкость на языке, оценивая ее вкус.

Что он здесь делает? Телепатически Кейла попыталась войти в контакт с Йейтсом, но за секунду до соприкосновения она отпрянула назад. Длительная тренировка сделала ее осторожной. Зондирование без приглашения не доведет до добра. Но чего хочет Йейтс? Он сидит в ее доме – большой, очаровательный, непроницаемый. Келлер пришел к ней. Почему?

Кейла выделялась даже среди одаренных эмпатов. Она могла пользоваться не только ближне – и дальнечувством, посылая мысли и прослушивая на огромном расстоянии, но обладала и значительно более редкой способностью – теневым чувством, позволявшим вводить в замешательство разум других людей.

Ее мать Тереза была монопатом, ее отец Редмонд – слабым дуопатом. Несмотря на их постоянные предупреждения о том, что Кейла должна обуздывать свои силы, оба они гордились способностями своей дочери. Она не раз ясно видела эту эмоцию в их сознании, сияющую, словно огонь маяка.

Да, родители Кейлы гордились ею, но они же напоминали ей о недопустимости злоупотребления своим даром или презрительного отношения к своим друзьям и одноклассникам.

Не шпионь за чужим разумом.

Не хвастайся.

Не причиняй друзьям головной боли.

Защищай их.

Защищай себя.

Эти правила казались бесконечными. Кейла часто спрашивала себя, есть ли в них смысл. Что толку быть сильнейшим эмпатом в классе, если все, что тебе остается, – это список правил, которым ты не должен или не можешь следовать? Но наставления были строгими. Огромные способности означают огромную ответственность. Кейла может быть необычайно одаренной, но ей все равно нужно заниматься повседневными делами – помогать родителям расчищать завалы метакристаллической породы, тестировать их руду на самые лучшие минералы, относить домой образцы породы. Так гласили правила.

Но теперь все изменилось.

– Кейла! Кейла, ты меня слышишь?

Кейла вздрогнула и пришла в себя. Иейтс, нахмурившись, наблюдал за ней. Возможно, она показалась ему шизофреничкой, безучастно уставившейся в пространство и игнорирующей человеческое общество. Она ощутила некоторое смущение, к которому примешивалось легкое раздражение. Что ему нужно, в конце концов?

– Извини, – пробормотала она. – Похоже, я слишком глубоко задумалась.

– Я понимаю.

– В самом деле?

– Да. Со мной тоже так было после смерти отца.

Их взгляды встретились, и между ними мгновенно возникло чувство близости. Кейла забыла о том, что отец Йейтса умер, задохнулся в пыльной яме. А ведь именно ее отец, Редмонд, – спас мать Йейтса, прежде чем Беатрису постигла та же участь.

– Это случилось так давно! Тебе, кажется, было девять лет?

– Да, – отозвался Йейтс. – Но такое никогда не забывается. – Он взял ее за руку. – Я знаю, что тебе приходится испытывать, Кейла, и мне очень жаль тебя.

У нее возникло неожиданное интуитивное ощущение, что Йейтс не только сочувствует ей, но и принимает ее утрату как свою собственную. Она сжала его пальцы.

– Спасибо тебе.

– Ты хочешь, чтобы кто-нибудь пошел с тобой завтра?

– На похороны? – Она заставила себя произнести это слово.

– Да. Я могу пойти с тобой, проводить тебя.

– Спасибо, Йейтс, мне будет очень приятно. – Она снова сжала его пальцы.

– Мне тоже.

Они посмотрели друг на друга, внезапно лишившись дара речи. Йейтс придвинулся ближе.

Кейла закрыла глаза. Он нежно поцеловал ее в лоб.

– Значит, до завтра. – Он двинулся к двери. – Около полудня?

– Хорошо.

Кейла смотрела ему вслед до тех пор, пока очертания его фигуры не растворились в легкой дымке. Потом она вернулась в молчаливый, опустевший дом.


Они сидели рядами – Кейла и Йейтс, за ними Беатриса Келлер и другие шахтеры – в подземной часовне, высеченной из монолитной породы.

Капеллан Эмери, лысый, с округлыми плечами, сносившийся до костей и кожи в неустанных заботах о своей пастве, бормотал ритуальные фразы:

– Жизнь дается, и жизнь берется обратно…

Кейла почти не обращала внимания на его слова. На Стиксе не было ни могил, ни кладбищ: свободное место представляло собой слишком большую ценность. Обычно тела кремировались, пепел рассеивался в космосе, а имена добавлялись к списку умерших. На этот раз не было даже тел для сожжения.

Она невидящим взглядом смотрела на имена и даты: Редмонд Рид, 2938 – 2978; Тереза Рид, 2942 – 2978. Что они означали? Что стояло за этими цифрами? Ее родителей здесь не было и никогда не будет. Они исчезли, сгинули безвозвратно.

– Прах превратится в пепел… – говорил капеллан.

«Пепел?» – подумала Кейла. Не осталось пепла, который можно было бы спрятать под подушку или выпустить в космическое пространство. Но в тоннелях Стикса было достаточно пыли. Пыли и слез.

Она чувствовала себя обязанной немного поплакать, но ее глаза оставались сухими, сердце онемело. Йейтс сжал ее руку, и она ответила ему быстрой улыбкой. В похоронной службе отсутствовал оттенок сентиментальности: смерть казалась чем-то очевидным. Обитатели Стикса обладали стоическим характером и привыкли к невзгодам и опасностям. Кейла почувствовала, что ее мысли начинают блуждать, и усилием воли приказала себе быть повнимательнее.


– Будь повнимательнее, Кейла!

Она снова была девочкой с аккуратно уложенными на голове косичками. Она сидела на скамье и без устали болтала ногами, пока родители наставляли ее, обучая способам контролировать возрастающую силу ее разума.

– Кейла, – сказала мать. – Смотри внимательно. Вот так нужно строить мысленную защиту. В сознании Кейлы возникло видение, сияющее розовым светом.

– А так ее разрушают. – Видение беззвучно взорвалось и исчезло. – А теперь ты попробуй.

Это оказалось труднее, чем можно было представить. Капельки пота катились по ее лбу, застилая глаза жгучей пеленой, но она снова и снова пыталась возвести пентагональный мысленный щит. А ведь это было только началом…

Делай то, не делай этого. Можно. Нельзя. Правила, правила, правила. Они окружали Кейлу со всех сторон, в то время как ей хотелось лишь одного: спуститься в шахты со своим отцом и прижаться щекой к гладкой, прохладной поверхности камня.

Манящая прохлада камня.

Мысли Кейлы описали петлю, возвратившись к ее первому визиту в зал Гильдии. Зал был огромным, сверкающим пространством, магически притягательным для десятилетнего ребенка. Длинный стол, стены, обитые красными гобеленами, мягкий ковер из бамберовой шерсти под ногами. Величественно и грандиозно.

– Когда-нибудь ты будешь сидеть здесь, рядом со мной, – прошептал ее отец.

Эта мысль доставила Кейле удовольствие. Она забралась на плетеное черное сиденье и внезапно почувствовала себя другой – взрослой и значительной личностью. Сидя за этим длинным столом, она была уже не ребенком, а важной и строгой женщиной. Она видела Беатрису Келлер, председательствующую на собрании – белокурую, царственно-отчужденную. Ее красавчик сын Йейтс встретился с Кейлой взглядом и подмигнул. Кейла залилась краской, но не могла оторвать глаз от него. Он казался преобразившимся, мужественным юношей, а не тем игривым, проказливым мальчишкой, который учился с ней в школе, опережая ее на три класса. Сейчас в нем уже можно было видеть наследника семьи Келлер. Его спокойная уверенность в себе рождала в душе Кейлы противоречивые чувства.

«Кейла, будь повнимательнее», – мысленно подтолкнул ее отец.

Ей хотелось сосредоточиться, но Йейтс заполнял собой весь зал, с улыбкой глядя прямо в ее душу. Ей хотелось упасть в глубину его голубых глаз и утонуть там.

«Кейла!»

Она быстро пришла в себя. Шло собрание Гильдии Стикса. Это место предназначалось для обсуждения серьезных взрослых вопросов, а не для глупых фантазий маленькой школьницы.

– Нам следует увеличить объем метакристаллической продукции, – говорила Беатриса Келлер низким, хорошо поставленным голосом. – Сейчас настало хорошее время для того, чтобы добиваться таможенных льгот на следующем Торговом Конгрессе. Мы наконец-то сможем расширить свое проникновение на рынок за пределы системы Кавинаса. Редмонд, ты будешь нашим представителем.

Отец Кейлы кивнул.

– Да, как я и обещал. Но ты знаешь мое мнение по поводу слишком поспешного расширения наших рынков сбыта, Беатриса.

Беатриса с ледяной улыбкой посмотрела на него.

– Мне казалось, что мы пришли к согласию в этом вопросе.

– Конечно, конечно, – быстро сказал Йоханнес Гудделл, посылая взглядом безмолвное сообщение в адрес отца Кейлы.

Кейла начала понимать, что дела на Совете обстоят не так-то просто. Позже, тем же вечером, когда предполагалось, что она давно уже спит, Кейла услышала спор между своими родителями. Они никогда не спорили вслух, и мысль о том, что дочь может перехватить разговор по их личной двухканальной частоте для ближнеречи, привела бы их в ужас.

«Она заходит слишком далеко, Терри».

«Ты уже давно знаешь Беатрису. Почему же ты каждый раз так удивляешься проявлениям ее алчности? Она помешалась на деньгах и власти. Единственное, что удерживает ее от прямого удара, – это благодарность за то, что ты когда-то спас ее жизнь».

«Послушай, она не совсем испорченный человек. Черт побери, в ней есть искра чести и достоинства!»

«Но она никогда не позволяет этим чувствам брать верх над собой».

«Разве? Она могла бы в любое время взыскать с нас долг. Однако она этого не сделала».

«Только не начинай защищать ее».

«Только не ревнуй».

«Ревность? Не смеши меня».

Кейла не могла этого вынести. Она выбралась из постели и вошла в спальню родителей, делая вид, что зевает и протирает глаза.

– Почему ты встала? – с беспокойством спросил ее отец.

– Я не могла заснуть, – ответила она. – Мне показалось, будто рядом кто-то разговаривает.

Родители быстро переглянулись, а затем отец обнял Кейлу за плечи и повел ее обратно в ее комнату.

– Тебе приснилось, – сказал он. – Здесь никто не разговаривал. А теперь ложись и спи, а то не вырастешь большой.


Кейла рывком вернулась к действительности как раз в тот момент, когда капеллан Эмери склонил голову и закончил похоронную церемонию молитвой:

Великие и непознаваемые силы,
создавшие Вселенную,
Возьмите энергию, жизнь и свет
у двоих добрых людей,
Примите их с нашим почтением
и благодарностью.
Да будет их сущность
вечно сиять в беспредельности,
Как память о них,
что навеки осталась в наших сердцах.

Редмонд и Тереза Рид заняли свои места в Книге мертвых. Кейла встала, и все присутствующие поднялись следом за ней.

В группе, собравшейся в часовне, мелькали лица старых друзей и коллег. Беатриса Келлер выглядела необычно – бледная, притихшая, с плотно сжатыми губами. Из-под полуприкрытых век Кейла украдкой поглядывала на внушительную фигуру с длинными светлыми волосами и ледяными голубыми глазами. Беатриса Келлер выглядела моложавой, хотя на самом деле, пожалуй, ей следовало добавить лет двадцать. Ее стройное тело и матовая кожа без намека на морщины не позволяли определить ее настоящий возраст. Ее можно было принять за сестру Йейтса.

Кейла смотрела, как Беатриса прокладывает путь через толпу и повелительным жестом кладет руку на плечо своему сыну. Почему она пришла? Беатриса Келлер никогда не состояла в дружеских отношениях с ее родителями. Фактически они с Редмондом часто расходились во мнениях на собраниях Гильдии. С уходом Редмонда Рида Келлеры получали свободу действий. Наиболее громкий голос, звучавший против них в зале Гильдии, умолк навсегда.

Беатриса улыбнулась Кейле, смерив ее взглядом.

– Моя дорогая, – произнесла она. – Прими наши глубочайшие соболезнования. Прошу тебя поскорее навестить нас – наш дом всегда останется открытым для тебя.

Ее голос звучал сдавленно и напряженно. Кейла опустила глаза и ничего не ответила. Яростный взгляд Беатрисы Келлер беспокоил ее, а картина эмоций пожилой женщины, полученная при мимолетном контакте, была пугающей и неприятной – смесь алчности, гнева и страха. Кейла не решилась зондировать дальше.

– Собрание шахтерской Гильдии состоится завтра после полудня, – сказала Беатриса. – Дела остаются делами. Но разумеется, при этом будет решен вопрос о вакантном месте.

– Вы имеете в виду кресло моего отца? – Кейла встретила ее взгляд, уже не пытаясь скрыть свою неприязнь. – Что тут решать?

Беатриса казалась удивленной.

– Но кто-то же должен занять свободное место, дорогая! Ты должна это понимать.

– Тут нечего понимать. Я приду заявить свое право на место моего отца.

– Твое право? – Беатриса нахмурилась. – Ты? Не глупи, девочка. Ты еще слишком мала.

– Наш юрист говорит, что любой суд признает меня совершеннолетней, и я уже сообщила ему о своем намерении продолжать семейное дело. А если так, то почему бы мне не занять место своего отца в Гильдии Стикса?

Кейла почувствовала, как Беатриса пытается эмпатически прозондировать ее сознание, нарушая все правила вежливости, принятые в обществе эмпатов. Она крепко держала свои защитные блоки, как учил ее отец. Беатриса Келлер была не особенно сильным эмпатом, и Кейла знала, что может с ней справиться. Тем не менее сам поступок был явным признаком враждебности, способом сообщить, что невзирая на юридические формальности Беатриса все еще считает Кейлу ребенком, не заслуживающим соблюдения правил этикета, принятых среди взрослых эмпатов.

– Да, сложная ситуация, – заметила Беатриса, с лица которой исчезли последние следы дружелюбия. – Завтра мы постараемся все тебе объяснить. Здесь не место для подобных разговоров.

– Значит, увидимся завтра, – вызывающе ответила Кейла, глядя Беатрисе в глаза.

Йейтс предложил проводить Кейлу домой, заслужив откровенно недоумевающий взгляд со стороны своей матери, но она отказалась. У нее не было настроения. Особенно ей не хотелось быть в компании человека, носившего фамилию Келлер. Кроме того, ей хотелось побыть одной, познакомиться с записями своего отца и вникнуть в подробности его отношений с Гильдией. Итак, Беатриса Келлер считает ее ребенком, не заслуживающим даже элементарной вежливости? Хорошо, в таком случае на завтрашнем собрании кого-то может ждать неприятный сюрприз!


На следующее утро Беатриса Келлер встретилась с представителями Торгового Альянса из Вардалии – Корал Рейнтри и Робардом Фишу.

Сидя за своим массивным каменным столом, она разглядывала гостей с плохо скрываемым презрением. Двое агентов Пеллеаса Карлсона, Фишу и Рейнтри, сидели в ее кабинете и улыбались как последние идиоты. Они изо всех сил старались понравиться ей, хотя фактически постоянно оскорбляли ее. Понять их цель не составляло труда: они хотели вынудить Келлеров поступиться своим семейным бизнесом ради партнерства с Карлсоном. Это могло бы выглядеть забавным, если бы не так сильно действовало на нервы. Беатриса Келлер уже привыкла к периодическим набегам этих наемников премьер-министра и не придавала им большого значения. Раздражало лишь то, что они отнимали у нее слишком много времени.

Она мрачно перечислила в уме события прошедшей недели. Сначала землетрясение, едва не поставившее под угрозу имущество ее собственной семьи. Потом смерть Ридов и похороны, на которых она заставила себя присутствовать. Беатриса ненавидела похоронные церемонии и при любой возможности старалась избегать их. Она не могла забыть о том, что Редмонд Рид много лет назад помог ей обмануть смерть, вытащив ее из пыльной ямы, где погиб ее муж. С тех пор она воспринимала каждые последующие похороны как свои собственные. Смерть на мгновение прикоснулась к ней, и она навсегда сохранила эту отметину, несмотря на курсы релаксации и омоложения.

Со смертью Редмонда Рида ей было трудно свыкнуться. Она недолюбливала Рида, считая его прямолинейным и узколобым человеком. Он всегда вставал на пути любых ее предложений, вынесенных на рассмотрение Гильдии Стикса. Но она была обязана ему жизнью, и поэтому пришла на его похороны, поборов неприязнь. Ритуалы и приличия должны соблюдаться независимо от личных чувств.

Разговор с этой девчонкой, дочерью Редмонда, отнюдь не улучшил ее настроение. Малышке следовало бы держаться повежливее. Разве Редмонд не говорил ей о том, как много их семья задолжала Келлерам? Лишь глупая сентиментальность удерживала Беатрису от предъявления счетов, оплата которых пустила бы Ридов по миру с сумой, и эта же сентиментальность побудила ее расплатиться по больничным счетам Кейлы. Но всему рано или поздно приходит конец. Теперь, когда Редмонд умер, пришло время получить долг и получить собственность Ридов в свое распоряжение. Кейла, глупое дитя, не сможет управиться в шахтах в одиночку.

Беатриса вспомнила узкое лицо девушки, ее большие зеленые глаза, так похожие на отцовские, копну вьющихся рыжих волос. Возможно, из нее со временем получится красавица, но это не имеет значения. Пока что Кейла была угловатым подростком, резким и неуклюжим. Йейтс же, с другой стороны, был милосерден, даже слишком добр, предложив девчонке сопровождать ее на похороны, хотя он отлично знал отношение своей матери к подобным выходкам.

А теперь, словно не хватало других забот, непрошеные визитеры от Пеллеаса Карлсона снизошли до нее, спустившись из своих уютных апартаментов в небоскребах Вардалии. Мягкие, изнеженные пришельцы из внешнего космоса, привыкшие к ласковому ветерку и двум солнцам, сияющим в небе. Они притащили с собой кучу угроз, предусмотрительно обернутых мягким вельветом. В шахтах они не протянут и недели. Пять минут в темноте и одиночестве – и они начнут хныкать. Как, впрочем, и их властелин, жирный Пеллеас Карлсон.

– Миссис Келлер, – вкрадчиво говорил Фишу, худощавый мужчина с холеной бородкой. – Мы располагаем весьма значительными средствами для поддержки ваших деловых начинаний…

Она заставила его замолчать, раздраженно махнув рукой.

– Мистер Фишу, я прекрасно осведомлена о средствах, находящихся в распоряжении премьер-министра. Но как вам известно, наша система управления является замкнутой, ограничиваясь чисто семейным бизнесом.

«И мы хотим, чтобы так было всегда», – подумала она.

– Но это ничуть не противоречит нашей точке зрения, – заметила Корал Рейнтри – высокая, внушительного вида блондинка. – Мы уполномочены предложить вам помощь в расширении вашего бизнеса, чтобы обеспечить его доминирующее положение на рынке.

Беатриса холодно улыбнулась.

– Зачем нам ваша помощь? Чтобы поддерживать то, что мы уже имеем?

Рейнтри ничуть не смутилась.

– Но это в самом деле так, – убежденно заявила она. – Да, сегодня вы доминируете на рынке. Возможно, такое положение сохранится и завтра. Но что случится через неделю, когда будут синтезированы искусственные метакристаллы, или какой-нибудь ренегат из шахтеров найдет себе спонсора из внешних миров? Опасно не иметь могущественных друзей.

– Иметь их не менее опасно, – возразила Беатриса. – Иногда защищают вас, преследуя собственные интересы.

Она выждала паузу и с подчеркнутым вниманием посмотрела на часы.

– Сожалею, но я должна присутствовать на собрании Гильдии Стикса.

– Мы с радостью подождем, – заверил Фишу, улыбаясь чуточку жизнерадостнее, чем следовало бы.

– Боюсь, это не имеет смысла, – ответила Беатриса. – Пожалуйста, передайте премьер-министру, что я по достоинству оцениваю его интерес, однако ответ остается отрицательным.

– Но…

– Прошу меня извинить.

Беатриса взглядом выгнала их из кабинета. «Присосались как пиявки», – подумала она. – Ладно, пусть доложат Карлсону о ее упрямстве. Может быть, премьер-министр почтит своим вниманием другого кандидата, избрав его мишенью для своих дурацких политических игр, и оставит ее в покое.

Дверь, ведущая во внутреннюю комнату, открылась, и вошел Йейтс Келлер.

– Ты все слышал?

– Да.

– Хорошо. Каково твое мнение?

– Возможно, нам следовало бы принять предложение Карлсона, – с непроницаемым лицом ответил Йейтс.

– Что? – Беатриса недоверчиво взглянула на своего сына.

– Пойми, мама, если он когда-нибудь понадобится нам, мы сможем обнаружить, что цена его покровительства окажется слишком высокой. Если же мы объединимся с ним теперь, то станем неуязвимыми.

– Мы и так достаточно сильны.

Он покачал головой.

– Я не согласен. Мы никогда не были достаточно сильны. Высокомерие – опасная вещь, мама. Отказывая Карлсону и оскорбляя его, ты тем самым ослабляешь наши позиции.

Беатриса с изумлением и гневом повернулась к своему первенцу.

– Я разрешила тебе слушать мои деловые переговоры, чтобы ты учился, а не критиковал меня.

Он ответил на ее гнев своим собственным:

– Если ты хочешь, чтобы я учился, то не верти мною как куклой! Ты имеешь дело только с настоящим, мама, а я забочусь о будущем.

– Вот как? Но если ты заботишься о будущем, то почему ты без толку тратишь время, увиваясь за малюткой Кейлой Рид?

Йейтс выглядел скорее удивленным, чем рассерженным.

– Мама, неужели ты и впрямь ослепла? – Он хотел было что-то добавить, но остановился на полуслове и пожал плечами. – Пойдем, а то опоздаем на собрание Гильдии.

Беатрисе пришлось проглотить свой сердитый ответ. Ей не хотелось ссориться с Йейтсом, особенно перед началом важного собрания. Ее сын еще молод. Со временем он наберется опыта и убедится в ее правоте. Она может себе позволить проявить терпение и понимание.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

С каждым шагом, приближавшим ее ко входу в зал Совета, возбуждение Кейлы становилось все сильнее. «Это должен был делать мой отец, а не я», – думала она.

Она нажала на входную панель, расположенную сбоку от массивных высоких дверей, и стала ждать. Выйдет ли кто-нибудь ей навстречу?

Двери скользнули в стороны; очевидно, они были запрограммированы на общий допуск. С бьющимся сердцем Кейла вошла внутрь.

Сверкающий стол с полированной золотистой крышкой, резные кресла, мерцающие полупрозрачные стены высеченного в скале чертога – она уже видела все это, когда была ребенком. Войти и занять место за столом в качестве единственного представителя семьи Рид казалось немыслимым делом. Однако Кейла сделала это. Двигаясь медленно, словно во сне, она подошла к креслу с надписью «Рид».

На секунду комната поплыла перед глазами у Кейлы. Она с трудом сглотнула. Несколько членов Гильдии уже собрались вокруг стола: Йоханнес Гудделл, Мириам Кроун и Расти Турлей. Все они работали бок о бок с ее родителями. Теперь на их лицах читалось соболезнование и дружелюбие.

– Кейла, – произнесла Мириам. Ее широкое смуглое лицо озарилось улыбкой. – Мы рады приветствовать тебя за этим столом.

Лысый жилистый Йоханнес Гудделл протянул руку, собираясь взъерошить ее волосы, как делал много раз раньше, но вдруг застыл, словно вспомнив, что теперь она считается совершеннолетним человеком и полноправным членом Гильдии. Он спрятал руку за спину и пожал плечами. Его лицо залилось краской.

Расти ухмыльнулся в бороду и подмигнул Кейле.

– Как одна большая семья, – прогудел он.

– Семья-то семья, да с семейными ссорами, – добавил Йоханнес, закатив глаза. – Внимательно следи за Беатрисой: у нее острые зубы.

– Вовсе не к чему расстраивать ребенка еще до начала собрания, – вмешалась Мириам. – Кейла, не обращай внимания на этих шутников. Когда впервые присутствуешь на собрании Гильдии, то всегда немного волнуешься. Не беспокойся, ты быстро войдешь в курс дела.

Кейла благодарно улыбнулась. Они старались помочь ей, облегчить ее ношу, обращаясь с ней как с коллегой и другом. Сделав глубокий вдох, она опустилась в кресло, отныне принадлежащее ей. Это оказалось совсем не так трудно, как она ожидала.

Когда она начала успокаиваться, в зал вошла Беатриса Келлер в сопровождении Йейтса и остальных членов Гильдии.

– Я вижу, ты полна решимости присоединиться к нам, – обратилась она к Кейле с холодной улыбкой. – Что ж, по этому вопросу будет проведено отдельное голосование. Но как президент Гильдии, я рада приветствовать тебя в качестве наблюдательницы. Если у тебя есть вопросы насчет протокола, не стесняйся спрашивать меня или любого другого члена Гильдии.

– Благодарю вас, Беатриса, – твердо ответила Кейла. Она еще ни разу не называла Беатрису Келлер по имени, но ей хотелось дать окружающим понять, что ее общественный статус изменился. И все же имя Беатрисы Келлер в ее устах прозвучало непривычно и фамильярно.

Лишь несколько кресел пустовало: их владельцы были заняты срочной работой в своих шахтах или же находились на других планетах. Кейла знала, что не многим из шахтеров нравилось путешествовать далеко от дома. Будучи эмпатами, они испытывали неудобство, если не замешательство, находясь среди большого количества незащищенных разумов.

– Давайте начнем с предложения о контрактах по поставкам метакристаллической соли, – предложила Беатриса. – Как я уже говорила, покупатели выстраиваются за ней в очередь.

– Я – «за», – с энтузиазмом произнес Уилсон Курланд. – Таким образом мы утилизируем отходы наших шахт и камни, которые не годятся для огранки. Будем размалывать их и продавать порошок, если кто-то настолько глуп, чтобы покупать эту дрянь.

– Разве мы не обнаружили, что соль обладает качествами, вызывающими эйфорию? – поинтересовалась Мириам.

– Мне кажется, это не имеет значения, – заметил Йейтс Келлер. – Пока существует спрос…

Расти с отвращением посмотрел на него.

– А если бы существовал высокий спрос на смертельный яд, то ты бы сознательно продавал его тому, кто больше заплатит, – так, парень?

Йейтс вспыхнул.

– Разумеется, нет! Я не предлагаю продавать неопробованную соль. Но я не понимаю, почему нас должно беспокоить ее воздействие, пока имеется твердый рынок сбыта.

– Ты пробовал эту соль? – спросила Мириам.

– Нет. С какой стати?

Смуглое лицо Мириам заметно покраснело.

– Как ты можешь продавать соль другим людям, если сам не пробовал ее? Никто, кроме нескольких безумцев, до сих пор не ел метакристаллическую соль. Может ли человеческий организм вынести ее?

– Черт побери, Мириам, вардалианцы будут в восторге от этой соли, – умиротворяющим тоном прогудел Йоханнес. – Возможно, они будут посыпать ею бифштексы. Они будут купаться в ней. Они без ума от метакристаллов.

– Итак, появился рынок метакристаллической соли, – подытожила Беатриса. – Йейтс прав: мы знаем, что это безопасное вещество. Все мы вдыхали его на протяжении многих лет. Почему бы не продавать отходы, вместо того чтобы сбрасывать их в пыльные ямы?

Кейла ощутила глубокое, хотя и скрытое проявление недоверия и негодования, исходившее от группы шахтеров в ответ на заявление Беатрисы. До сих пор она не осознавала, как сильно некоторые из шахтеров недолюбливают Беатрису и ее семью. Келлеры были первопроходцами Стикса. Прадед Беатрисы одним из первых приступил к изысканиям на поверхности планеты. Неудивительно, что Келлеры владели некоторыми из лучших рудных жил, и неудивительно, что к ним относились без особой симпатии.

Кейла вспомнила, как отец однажды объяснял ей динамику человеческого поведения.

– Для маленьких собак естественно ненавидеть большого пса, – сказал он тогда. – Но кто-то должен вести стаю.

Судя по всему, никто из членов Гильдии не отваживался бросить Беатрисе открытый вызов. Но это не означало, что шахтеров устраивало ее лидерство.

– Давайте голосовать, – предложил Йейтс.

– Я поддерживаю предложение Беатрисы, – быстро сказал Уилсон Курланд.

Девять голосов было подано «за», три – «против».

– Хорошо, с этим вопросом покончено. – Глаза Беатрисы удовлетворенно блеснули, когда она произносила эти слова. – Теперь перейдем к вопросу о партии ограненных кристаллов, вызвавших временные психические расстройства у покупателей. Расти, если я не ошибаюсь, эти кристаллы добыты на твоей заявке. Полагаю, ты согласишься со мной, что эту рудную жилу нужно оставить в покое.

– В моих рудных жилах нет ничего дурного, – запальчиво возразил Расти. – Это гранильщики! Должно быть, они повредили кристаллы. Когда я продаю партию кристаллов, то не отвечаю за их огранку.

– Всем нам не мешало бы пользоваться услугами респектабельных резчиков и гранильщиков, а не обращаться в дешевые полулегальные лавочки, – поучительным тоном произнесла Беатриса. – В конечном итоге тень падает на всех, независимо от того, кто виноват в каждом конкретном случае.

– Проклятье, Беатриса, я прекрасно знаю, что тебе хочется, чтобы мы пользовались услугами только твоих мастеров. Должно быть, ты заключила с ними славную маленькую сделку!

В зале повисла оглушительная тишина. Беатриса в гневе отодвинула свое кресло от стола; краска схлынула с ее лица.

– Прошу прощения, – медленно сказала она. – Ты намекаешь на то, что Келлеры участвуют в незаконных сделках и набивают карманы как за счет покупателей, так и за счет шахтеров? Ты готов повторить свои слова в суде?

– Эй, эй, остыньте, – вмешался Йоханнес. – Перестаньте, вы двое, – это же собрание Гильдии!

Расти напрягся, словно собираясь броситься на Беатрису, но затем боевой дух внезапно оставил его.

– Черт побери, – пробормотал он. – Извини, Беатриса. Я иногда говорю не подумав, вот и все. Ты же меня знаешь.

Беатриса сверлила его взглядом, но он отводил глаза.

– Я действительно знаю тебя, Расти, – сказала она. – Поэтому и не отношусь к твоим словам всерьез – по крайней мере, не в этот раз. Кстати, ты опять просрочил свою выплату.

– Черт, я ведь тебе говорил. Все будет выплачено к пятнадцатому числу.

Кейла с отчаянием смотрела на гладко отполированную крышку стола, чувствуя себя униженной вместе с бедным Расти. Она была уверена в серьезности его обвинений в адрес Беатрисы. Фактически она чувствовала, что у него есть доказательства, подкрепляющие эти обвинения. Почему же он не воспользовался ими? Почему он так боится Беатрисы Келлер? К своему изумлению и замешательству, Кейла выявила похожий страх в сознании почти каждого из присутствовавших на собрании. Почему они так испуганы? Неужели семья Келлер держит закладные на каждую шахту Стикса? Она оторвала взгляд от стола. Даже Йейтс держался настороженно и отгородился от своей матери прочной защитой. Кейла взглянула на его красивое лицо и испытала почти физическое потрясение, когда его темные глаза вперились в нее немигающим взглядом. Он всегда казался ей привлекательным, а сейчас можно было не сомневаться в значении его взгляда. Щеки Кейлы запылали. Ей не хотелось думать о Йейтсе. Она хотела сосредоточить свое внимание на Расти.

Не успев далее подумать о том, что она делает, Кейла услышала свой собственный голос:

– Думаю, это нечестно.

Беатриса Келлер стремительно повернулась к ней. Кейле показалось, будто огромный стервятник взмахнул крыльями, готовый опуститься на тело своей жертвы.

– Прошу прощения? – тихо произнесла Беатриса.

– Думаю, это нечестно, – решительно повторила Кейла.

– Что именно?

– Нечестно пользоваться своим влиянием, чтобы затыкать рот Расти.

Мириам лихорадочно замотала головой, а Йоханнес послал ей резкое предупреждение по ближнеречи: «Кейла, прекрати немедленно!» Но она зашла уже слишком далеко и не собиралась отступать.

– Дайте ей сказать, – распорядилась Беатриса.

– Что ж, – сказала Кейла. – Если у Расти имеется жалоба, ему должно быть позволено огласить ее перед Гильдией.

Беатриса вздохнула.

– А теперь слушай внимательно, дорогая. Все жалобы Расти мне хорошо известны. Понимаешь ли ты, что сказанное им можно расценить как клевету? Я могу привлечь его к суду за такие слова.

– Но он сказал правду!

Беатриса закрыла глаза, как будто ей стоило невероятных усилий овладеть собой.

– Ты больше не ребенок, – медленно произнесла она. – Перестань вести себя как малое дитя, иначе я буду вынуждена удалить тебя с собрания.

– Вы не заткнете мне рот, Беатриса! Даже если половина присутствующих здесь должны вам, это еще не означает, что вы можете помыкать нами, словно невольниками!

– Черт бы тебя побрал, несносная девчонка! – в сердцах воскликнула Беатриса. – Сиди тихо!

Кейла не могла поверить своим ушам. Никто и никогда еще не разговаривал с нею подобным тоном. Но ни один член Гильдии не осмелился возразить Беатрисе, и никто не сделал попытки защитить Кейлу. Что ж, ей все равно. Твердо встретив ледяной взгляд Беатрисы, она сказала:

– Вы признаете только методы устрашения, Беатриса. Не знаю, почему Гильдия мирится с этим.

– С меня достаточно, – отрезала Беатриса. – Я собиралась выдвинуть предложение о твоем формальном зачислении на пустующее место в Совете Гильдии, взяв это под свою ответственность, но теперь я вижу, что ты не готова. Предлагаю отложить этот вопрос до повторного рассмотрения.

– Поддерживаю! – воскликнул Уилсон Курланд.

Но Беатриса еще не закончила:

– Более того, я хочу получить сполна по долгам твоего отца. В противном случае на собственность семьи Рид будет наложен арест.

Кейла обвела взглядом присутствующих Мириам била дрожь, Йоханнес с побагровевшим лицом уставился в пол; Расти нахмурился и что-то неразборчиво пробурчал, но никто не произнес ни слова.

– Прекрасно, – сказала Кейла. – Забирайте себе ваше драгоценное кресло, Беатриса. Мне оно не нужно, если от меня ждут, что я буду не глядя подписываться под любыми вашими решениями. Не волнуйтесь, я могу расплатиться с вами. Я сделаю это сегодня же.

Когда смысл ее слов дошел до шахтеров, за столом раздался взволнованный гул голосов. Беатриса изумленно посмотрела на нее.

– Ты расплатишься со мной? – спросила она. – Интересно, каким образом?

– Отец мне кое-что оставил, и этого хватит, чтобы покрыть долг. Сейчас я схожу и принесу это.

Кейла встала, отодвинула свое кресло и, не глядя на группу шахтеров, торопливо вышла из зала.


Резкий искусственный свет тоннелей бил ей в лицо, отбрасывая длинные тени за ее спиной. Слезы ярости душили ее. Сейчас она покажет Беатрисе Келлер и всем этим трусам из Гильдии! Она вывалит кучу метакристаллов на стол перед ними и посмотрит, как у них отвалятся челюсти. «Ты хочешь расплаты по долгам, Беатриса? Смотри! Я выкладываю на этот полированный стол самые лучшие метакристаллы, которые тебе приходилось видеть. Ты будешь умолять меня продать их тебе. И ты будешь умолять меня вернуться обратно в твою дурацкую Гильдию!»

Она приложила ладонь к замковому механизму входной двери и быстро вошла в открывшийся проем.

Метакристаллы лежали в маленьком сейфе, стоявшем в ее спальне за голографическим пейзажем, изображавшим восход солнца на Льяже. Она прошептала комбинацию в микрофон замка, и дверца распахнулась.

Ах как приятно было чувствовать в своей руке вес объемистого мешочка с метакристаллами. Кейла торжествующе встряхнула их.

– Что у тебя там? – спросил низкий мужской голос.

Кейла вздрогнула от неожиданности.

Йейтс стоял в дверях, небрежно опираясь о дымчато-зеленую стену. Она не слышала, как он вошел, и не ощутила заранее присутствие другого разума. Должно быть, он пришел полностью защищенным. Но каким образом ему удалось так быстро добраться сюда? Неужели он последовал за ней прямо с собрания Гильдии?

– Что ты здесь делаешь? Разве ты не боишься, что твоя мать узнает…

Он пожал плечами, наклонился и обнял Кейлу за плечи. Потом он медленно и нежно повернул ее к себе, пока они не оказались лицом к лицу, всего лишь в нескольких дюймах друг от друга. Он не убрал руки с ее плеч, и она поняла, что ей это нравится.

– Тебе не следует так серьезно относиться к моей матери, – мягко сказал он. – Да, ей не нравится неподчинение, и она обожает протокольные формальности, но сейчас она просто вышла из себя. Она совсем не такая.

– Что же она имеет в виду в таком случае?

Йейтс усмехнулся.

– Знаешь, она по-своему любит тебя. Она всегда испытывала слабость к вашей семье.

– Мне приходилось слышать другое.

Он с серьезным видом покачал головой.

– Ты ведь понимаешь, что это просто политика. Но твой отец спас ей жизнь, и она никогда этого не забудет.

– Мой отец не любил говорить о таких вещах.

– Он не говорил и о том, какая ты красивая. Но я это заметил.

Кейла не знала, что сказать. Ее щеки пылали.

– Я говорю серьезно, – продолжал Йейтс. Его темные глаза с гипнотической силой удерживали ее взгляд. – Ты мне нравишься, Кейла, и всегда нравилась.

Прежде чем она успела разобраться в происходящем, он уже целовал ее.

– Я люблю тебя, Кейла, – прошептал он, когда они оторвались друг от друга. – Я хочу тебя. Вернись на собрание, и я сумею тебя защитить, клянусь!

Кейла пришла в смятение. Йейтс Келлер всегда казался ей самым красивым мужчиной на Стиксе, но он никогда не обращал на нее особого внимания. Теперь он обнимает ее, целует и говорит о своей любви. Он пошел за ней, покинув собрание Гильдии, чтобы утешить ее. Кейла почувствовала, как радостное возбуждение вспыхнуло в ее груди, словно крошечное солнце.

Йейтс привлек ее ближе. Она не сопротивлялась. Когда он снова поцеловал ее, Кейлу как будто пронзило ударом электрического тока. Ей хотелось стоять так часами, целовать его и чувствовать, как его руки гладят ее волосы. Но ее недремлющее эмпатическое чувство гораздо хуже поддавалось приручению; зондирующие сигналы бились в щиты Йейтса и отскакивали от них.

Почему Йейтс оказался столь надежно защищенным? Лениво, сосредоточив лишь часть своей энергии, Кейла сделала новую попытку проникнуть внутрь.

Когда это не удалось, ее интерес значительно усилился. Что он скрывает? Кейле очень хотелось это выяснить. В тот момент, когда он прижал свои губы к ее губам, она послала мощный зонд, лазерным лучом прорезавший его оборонительные порядки.

Он был возбужден. Кейла ясно видела это и не могла подавить в себе ответный порыв. Но она продолжала зондировать все глубже и глубже. Она проникла в память Йейтса и увидела его маленьким мальчиком, наблюдавшим за своими родителями, увидела его горе после смерти отца и его благоговейный страх перед матерью. Она ощутила также его мимолетное увлечение ею и снисходительное презрение к ее ребячествам. Это причиняло боль. Отпрянув от болезненного участка, Кейла прикоснулась к чему-то темному и ужасному, не поддающемуся ясному определению. Когда она попыталась сосредоточиться, мысленные блоки Йейтса сомкнулись, как стальные плиты, и она не могла продолжать исследование, не опасаясь быть замеченной. Но в нем было что-то грубое и безобразное, безжалостное и ненасытное, скрытое за его красивым лицом и легкой улыбкой.

Кейла слегка отодвинулась назад и увидела, что он не любит ее. Она ему чем-то нравилась, но его влекло к ней больше из любопытства и импульсивного желания, которому он придавал романтическую окраску. Гораздо более мощным побудительным фактором служило чувство вины, пронизывавшее все его мысленные процессы. Источник этого чувства потерялся в бесформенной темноте за его мысленной защитой. Там присутствовало также самодовольное желание порадовать свою мать, вернув Кейлу обратно в Гильдию. Беатриса, королева стиксианских шахт, опасалась, что Кейла каким-то образом найдет способ выплатить долг – возможно, заняв денег у друзей своих родителей, – и таким образом ускользнет из-под ее контроля. В этом можно было видеть извращенный и порочный здравый смысл. Если Йейтс успешно соблазнит Кейлу и женится на ней, это окончательно поставит заявку Ридов под власть Келлеров.

Она с отвращением оттолкнула эту неожиданную мысль. Все это время Йейтс играл ею, забавляясь ее эмоциями!

Его руки крепко обхватили Кейлу.

– Отпусти меня!

Он что-то проворчал, но рук не разжал.

Кейла снова увидела темное место в его сознании и непонятные ужасы, выглядывающие оттуда.

Как он смеет так обращаться с ней? Кто он такой, чтобы посягать на имущество семьи Рид? Ярость вспыхнула в груди у Кейлы – неудержимый порыв гнева и отвращения. Никто не имеет права играть с нею, никто!

Она вывернулась из его объятий.

– Ах ты сукин сын!

Забыв о всех предосторожностях, усвоенных за долгие годы учебы, Кейла нанесла удар. Она обрушила на Йейтса шторм своего гнева – мысленную молнию такой силы, что он захрипел, словно от удушья, и упал на колени.

Она ударила еще раз.

Йейтс беспомощно размахивал руками, пытаясь защититься от фронтальной атаки. Его лицо превратилось в маску боли и ужаса.

Кейла снова хлестнула его бичом своего гнева. Он со стоном осел на пол и остался без движения лежать лицом вниз с закрытыми глазами.

– Йейтс? – Кейла пихнула его в бок ногой. Он не отреагировал, но, к своему облегчению, она увидела, что он еще дышит. Значит, он не умер, а просто потерял сознание.

Она ощущала тошноту и головокружение. Яростная вспышка обессилила ее. Отец предупреждал ее, чтобы она никогда не использовала свои силы против других людей, но она в одно мгновение отбросила в сторону все его поучения.

Преступление, которое она только что совершила, наказывалось конфискацией всего семейного имущества и многолетним тюремным заключением.

«Я как будто бы нарочно подыграла Беатрисе, – в отчаянии думала Кейла. – Теперь она сможет забрать все. Что же мне делать?»

Словно затравленный зверь, она ходила по комнатам, где прошло ее детство. Ну почему ее родителей здесь нет, почему никто не подскажет ей, как следует поступить?

Ее взгляд рассеянно блуждал по знакомым предметам. Все теперь потеряно, окончательно и бесповоротно. Катастрофа была полной. Кейла осталась одна, окруженная врагами; более того – она только что предоставила Беатрисе Келлер отличную возможность аннексировать заявку Ридов и возбудить уголовное дело. Бежать! Она должна скрыться отсюда, исчезнуть, спрятаться.

«Бежать, – подумала она. – Бежать, пока Йейтс не пришел в себя. Я не дам им поймать меня и запереть здесь. Не дам!»

На глаза Кейлы навернулись слезы. «Сейчас не время для этого», – сердито подумала она, топнув ногой. Подхватив мешочек с метакристаллами, наследством своих родителей, она окинула прощальным взглядом место, где родилась и выросла, и побежала, спасая свою жизнь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В порту Стикса кипела суетливая деятельность. Автоматические краны и погрузчики сновали вдоль блестящего иссиня-черного корпуса космического челнока, подвозя ящики и контейнеры к его погрузочному доку. Челнок готовился к возвращению на материнский корабль, вращавшийся на орбите высоко над поверхностью планеты.

Взлетно-посадочная полоса была высечена в недрах потухшего вулкана, чья древняя кальдера кольцом окружала главный космопорт Стикса. Два ряда огромных герметичных дверей образовывали шлюз, отрезавший порт от вакуума, царившего на поверхности планеты. Направляясь к внешним мирам Торгового Альянса, челнок первым делом должен миновать этот шлюз.

Все еще ощущая головокружение после своей стычки с Йейтсом, Кейла прислонилась к металлическому пилону, прижавшись щекой к его холодной поверхности. Туман в голове немного рассеялся. Она пошарила в кармане и обнаружила несколько кредиток. Слишком мало, не стоит и думать об оплате межзвездного путешествия. К тому же если она воспользуется деньгами, то оставит за собой след, по которому пойдут Келлеры. Фактически у нее не оставалось выбора; она должна была проникнуть на борт незамеченной.

Кейла изучила вход в челнок: два больших контейнера с метакристаллической солью возле разгрузочного дока могли послужить прикрытием. Она незаметно пробралась туда и стала ждать подходящего момента.

Изящная блондинка с коротко стриженными волосами, одетая в серебристый пневмокостюм, вышла из челнока и торопливо удалилась в направлении грузовой секции.

Воспользовавшись дальнечувством, Кейла прозондировала внутренность небольшого корабля. Никаких признаков ментальной активности: похоже, что внутри никого не было. Она сделала глубокий вдох и проскользнула в открытый люк.

Челнок был под завязку набит металлическими бочками, закрепленными в магнитных держателях. Для кабины пилота практически не оставалось места. Протиснувшись между бочками, Кейла раздвинула в стороны вешалки с пневмокостюмами и обнаружила в задней части челнока плетеную койку с ремнями безопасности, которыми полагалось пристегиваться во время ускорения. Возможно, здесь ее не заметят.

Ее не должны заметить, никак не должны. Кейла повторяла это как заклинание.

«Я могу применить теневое чувство, чтобы никто не заметил меня», – подумала она и сразу же ощутила болезненный укол совести. Ее отец вряд ли одобрил бы такой поступок. Но отец умер, а Кейла находилась здесь, наедине с проблемами, о которых он не мог и помыслить.

«Папа, я не хочу! Я не хочу отказываться от того, чему ты учил меня! Но что мне делать? Что бы ты сделал на моем месте?»

Звук шагов, эхом отдававшийся в металлических переборках, отвлек ее внимание. Неужели женщина-пилот возвращается? Кейла поглубже зарылась в пневмокостюмы, сморщив нос от их характерного кисло-сладкого запаха с металлическим привкусом.

Кланк!

Люк челнока захлопнулся со звонким щелчком. Кейла услышала, как кто-то – возможно блондинка? – устраивается в кресле пилота. Корпус челнока загудел и завибрировал, когда двигатели внезапно пробудились к жизни.

– Челнок «Эндор», вам дается разрешение на вылет, – раздался потрескивающий голос диспетчера полетов.

– Благодарю, – отозвался твердый женский голос. – «Эндор» приступает к выполнению предполетных процедур.

– Принято, «Эндор». Увозите метакристаллы к звездам, а? Куда вы дальше направляетесь?

– После рандеву с «Сейко Мару» летим на Брайтонз-Рок. Повеселимся немножко.

Диспетчер хмыкнул.

– Что ж, не сомневаюсь, что вы с толком проведете время. Счастливого полета, «Эндор». Порт Стикса дает отбой.

Челнок неожиданно вздрогнул. Кейла почувствовала, как ее тело постепенно вдавливается в койку, и поняла, что маленький корабль скользит по магнитным рельсам вверх по длинному тоннелю, выходившему на поверхность Стикса.

Несмотря на все свои страхи и расстройства, она была заинтригована. Она увидит солнца системы Кавинаса, а может быть, даже дальние звезды. Как ей хотелось увидеть настоящие звезды! Она вечно приставала к родителям, требуя от них все новые видеозаписи. И вот наконец, при самых невообразимых обстоятельствах, у нее появилась возможность удовлетворить свою детскую мечту.

Кейла зарылась поглубже в свой камуфляж из пневмокостюмов, нетерпеливо ожидая того момента, когда пространства внешнего мира впервые распахнутся перед ней.


В Вардалии наступила ночь. Облака сплетались в причудливые узоры, и сияющие шары подмигивали в небе, словно младшие братья орбитальных колоний, кружащих гораздо выше. Пеллеас Карлсон прогуливался по тропинке своего личного зоопарка – одного из величайших роскошеств Сент-Альбана, где постоянно не хватало жизненного пространства.

Он видел горделивые прайды тигрокошек с Арктура, изящных зеленых антилоп Кэрью, устраивающихся на ночлег, багряного перепончатокрылого попугая с Эндора, уснувшего на своем насесте. Наконец он подошел к вольерам, где содержались животные с Льяжа. Джон Кеворкян, старший хранитель зоопарка, приветствовал его у входа.

– Добрый вечер, ваше превосходительство. Я разместил наше пополнение.

Он кивком указал в тень вольеров, где что-то медленно двигалось.

– Ты устроил их со всеми удобствами?

– По моему разумению, лучше некуда. Но если бы они хотя бы ненадолго дали понять, как они себя чувствуют… Загадочные животные. За все годы работы мне не приходилось видеть более странных. Они просто глядят на меня своими огромными багровыми глазами и тихо щебечут, словно птицы.

Карлсон похлопал смотрителя по плечу.

– Я уверен, ты сможешь дать им все, в чем они нуждаются. Если возникнут проблемы, ты знаешь, куда обратиться.

– Да, сэр.

– Ну, будь здоров. – Карлсон возобновил свою прогулку.

– Доброй ночи, господин премьер-министр.

Пройдя еще немного, Карлсон почувствовал, как растет напряжение в задней части шеи и плеч, мешая ему поворачивать голову и отдаваясь болью под лопаткой. Нет, пожалуй, хватит. Пора домой – подняться на лифте и позвать Ти-Линг, прекрасную Ти-Линг с золотистой кожей и шелковыми волосами.


Карлсон откинулся на подушках, наслаждаясь прикосновениями нежных, опытных рук, разминающих его дряблую плоть.

– Немного выше, Ти-Линг, и левее.

Его смуглая любовница Ти-Линг, опытная массажистка, трудилась над шеей и плечами премьер-министра. Ее длинные волосы спадали вниз темной волной, щекоча Карлсона между лопаток. Он радостно стонал. Когда она закончила, он некоторое время лежал неподвижно, с закрытыми глазами.

Но Карлсон никогда не умел, да и не хотел расслабляться надолго. Минуту спустя он перекинул ноги через край кровати и встал.

– У меня есть для тебя подарок.

Миндалевидные глаза Ти-Линг засверкали от удовольствия.

– Пелли, не может быть! Где он?

Карлсон вручил ей маленькую коробочку и стал смотреть, как она нетерпеливо срывает обертку, словно ребенок, получивший новую игрушку. Когда Ти-Линг увидела содержимое коробочки, ее лицо омрачилось.

– Красный песок… Это что, шутка?

Губы Карлсона нетерпеливо дернулись. Разумеется, она не понимает.

– Нет, моя дорогая, конечно же, нет. Я достал для тебя самую модную, самую последнюю новинку. Все хотят получить ее. Это метакристаллическая соль.

– Метакристаллическая соль? – На прекрасном лице Ти-Линг отразилось замешательство. – Я никогда не слышала о такой вещи.

– Это молотые метакристаллы. Ты кладешь щепотку в чай или в спиртное, а потом пьешь.

– Вместе с песком? – Ти-Линг с отвращением сморщила нос.

– Зато воздействие бывает весьма… э-э-э, особенным. – Карлсон лукаво подмигнул ей.

Уголки рта Ти-Линг изогнулись вверх.

– Пелли, но нам не нужны искусственные возбудители!

– И все-таки я хочу, чтобы ты попробовала.

Она покорно вздохнула.

– Ну хорошо, если ты так хочешь.

Он налил ей бокал шипучего вина, всыпав туда пригоршню метакристаллической соли.

– Теперь пей, – скомандовал он.

Ти-Линг осушила бокал в два долгих глотка.

– Хм-мм, – пробормотала она. – Неплохо. Правда, немного скрипит на зубах.

– Как ты себя чувствуешь?

– Пока не знаю. – Она протянула бокал. – Налей мне еще вина.

– Давай не будем разбавлять первую порцию.

Карлсон откинулся на спинку кресла, зачарованно наблюдая за своей любовницей. Каковы будут первые признаки воздействия порошка? Он ощущал радостное возбуждение, словно мальчик, которому впервые разрешили пригласить гостей на свой день рождения.

Глаза Ти-Линг начали затягиваться пеленой. Ее кожа покрылась мертвенной бледностью, дыхание стало быстрым и прерывистым. Она захрипела. Карлсон нетерпеливо подался вперед.

– Что? Что ты видишь?

Ти-Линг ответила на языке, которого он не понимал. Она не видела его, не реагировала на его голос и на прикосновения его рук. Она как будто потерялась в каком-то неведомом мире.

«Проклятье, – подумал он. – Где же мой универсальный транслятор? Должно быть, в спальне».

Карлсон лихорадочно выдвигал ящики стенного шкафа, разбрасывая по полу их содержимое. Ага, вот и транслятор в полированном металлическом кожухе, давно забытый за ненадобностью. Он вытащил блок перевода и поднес сенсорный микрофон к губам Ти-Линг.

– Я слышу, как ты поешь, бабушка. Я слышу твой голос со звезд, зовущий меня…

Карлсон с огорчением глядел на свою любовницу. Она бессвязно лепетала, несла какую-то чепуху. Внезапно Ти-Линг повернула голову и посмотрела на него затуманенным взглядом.

– Это не чепуха, – сказала она. – Ты должен понять. Ты должен постараться как следует.

Карлсон в ужасе отшатнулся. Он не сказал ни слова, однако она, по-видимому, узнала, о чем он думает. Неужели она прочла его мысли? Нет, нет, это чистое совпадение. По спине Карлсона пробежал холодок. Глаза Ти-Линг были огромными и немигающими. Она начала было говорить что-то еще, но потом вздохнула, закрыла глаза и свернулась клубком на широкой кровати. Вскоре Карлсон услышал тихое похрапывание.

– Ты должен понять…

«Если бы я мог, – подумал Карлсон. – Если бы я только мог понять тебя».


В ее сон ворвался чей-то голос:

– Эй, ты, там, вставай! Давай, выбирайся из-под костюмов! Я тебя вижу.

Сознание Кейлы медленно и мучительно всплывало на поверхность. Где она? Что происходит?

– Поторопись! – Женский голос звучал пронзительно и сердито.

Память рывком вернулась к ней: нападение на Йейтса, безумный прорыв к свободе и отчаянные попытки спрятаться. Но ее укрытие было обнаружено.

«Теневое чувство! – вспомнила Кейла. – Используй его!»

Она сделала глубокий вдох, проясняя голову. Вызов теневого чувства всегда был самой трудной частью ее работы с эмпатическими силами. Она заглянула глубоко внутрь себя и увидела, как энергия преобразуется в знакомую спираль на краю сознания. Потребовалось больше времени, чем обычно, но наконец Кейла ощутила покалывание в задней части шеи, означавшее, что момент настал. Выдохнув, она выпустила теневое поле, окружившее ее противницу плотным туманом. Если повезет, то женщина запомнит лишь нечто неясное, промелькнувшее на краю ее поля зрения, – призрачную тень, не оставляющую следов. От напряжения Кейлу затошнило, чего раньше никогда не случалось, но она усилием воли заставила себя превозмочь неприятные ощущения и осталась неподвижной.

Женщина-пилот ахнула, попятилась и уперлась спиной в переборку челнока.

Прижав к груди мешочек с метакристаллами, Кейла выбралась из-под комбинезонов и проскользнула между протянутыми руками женщины. Это была та самая блондинка, которую она видела в космопорте Стикса. На груди ее красного пневмокостюма можно было прочесть метку с фамилией: «Самульсон». Она стояла словно загипнотизированная. Ее взгляд сфокусировался на точке, находящейся где-то за пределами челнока.

Люк маленького корабля распахнулся, и Кейла вынырнула наружу, в последний момент вспомнив о необходимости просканировать окрестности на наличие разумной активности. Она поймала несколько характерных сигналов высоко наверху и под собой, но рядом явно никого не было.

Кейла стояла посреди огромной и безлюдной транспортной площадки. По меньшей мере два челнока, как две капли воды напоминавшие «Эндор», стояли на своих посадочных местах. Внутри было темно и тихо. Должно быть, «Эндор» вошел в док материнского корабля, пока она спала. Что ж, с первыми впечатлениями о космическом пространстве придется немного подождать.

Площадка имела поистине гигантские размеры: Кейле еще никогда не приходилось бывать в помещениях с такими высокими потолками. Да, некоторые пещеры на Стиксе достигали значительных размеров, но там не было ничего подобного этому квадратному залу с правильными рядами настенных ламп, углубленных в матовую металлическую обшивку стен.

Шепот и бормотание сотен разумов ворвались в сознание Кейлы, прежде чем она поставила свои защитные блоки. Что это за шум? Где находятся все эти люди? Их мысли, казалось, доносились отовсюду.

«Не стой здесь с разинутым ртом, – сказала она себе. – Ты должна найти укрытие получше, а потом уже думать о будущем».

Кейла помедлила у двойного портала и прислушалась, пустив в ход дальнечувство; судя по всему, во внешнем коридоре никого не было. Она с опаской подошла к двери, и створки с шипением разошлись в стороны. Она находилась в одном из коридоров «Сейко Мару». На первый взгляд, это место отличалось от стиксианских тоннелей лишь лучшей освещенностью и мягким покрытием пола, сделанным из дымчато-серого материала, приглушающего звук шагов. В коридоре пульсировал странный гудящий звук. Был ли это шум работающих двигателей? В атмосфере присутствовал сладковатый, затхлый привкус, характерный для воздуха, подвергавшегося многократной повторной очистке, и это отличалось от прямой свежести родных пещер.

«Я нахожусь на космическом корабле где-то в межпланетном пространстве, – подумала Кейла. Как она ни старалась, ее разум еще не мог полностью примириться с этим фактом. – Странно. Я думала, что все здесь окажется более чуждым».

Она кралась вперед, выбрасывая мысленные зонды, словно сеть перед собой. Двое мужчин приближались по перпендикулярному коридору. Кейла в панике метнулась к ближайшей двери, нажала на входную панель и влетела внутрь.

Ряды джамп-костюмов свисали от пола до потолка, образуя подобие странного металлического леса. Она попала на какой-то склад. Громкое клацанье испугало ее, и она инстинктивно отпрянула, когда ряды костюмов начали двигаться, медленно раскачиваясь на вешалках. Механические руки ухватили костюм в красную и серебряную полоску, сложили его и направили куда-то вниз по наклонному желобу. Кейла изумленно наблюдала за происходящим. Что это за место? Прачечная? «Нужно попробовать, – подумала она. – Возможно, один из этих костюмов придется мне впору».

Она принялась рассматривать костюмы. Этот? Нет, слишком большой. Может быть, этот? Слишком яркая расцветка. Наконец она нашла серый костюм с лимонного цвета полосками на коленях и запястьях. Он выглядел достаточно неприметно. После некоторых усилий Кейла облачилась в костюм и обрадовалась, обнаружив там отделение, где она могла спрятать свой мешочек с метакристаллами. Она уложила волосы в аккуратный узел на затылке и глубоко вздохнула.

Вернувшись в коридор, она почувствовала себя немного увереннее, чем раньше. Теперь, если найти иллюминатор или смотровую площадку, можно будет посмотреть на настоящий космос…

– Прыжок через одну минуту, – прозвучало из скрытого в стене громкоговорителя. – Повторяю, прыжок через одну минуту. Просьба запереть все помещения.

Кейла попробовала представить себе, как запираются все помещения на корабле таких огромных размеров. В ее сознании промелькнули образы бесчисленных захлопывающихся дверей, но в следующее мгновение стены внезапно сомкнулись вокруг нее, и время остановилось.

Она замерла на полушаге. Длинный ряд застывших Кейл, казалось, протянулся вдоль по коридору, исчезая в бесконечности. Ее желудок судорожно сжался, завязываясь в узлы. Она не могла дышать, не могла думать. Ей казалось, что ее разрывает на части, но несмотря на все усилия, она была не в состоянии пошевелить хотя бы пальцем. Наступила агония.

Издалека, приглушенный слоями воздуха, донесся вой сирены.

Когда Кейла начала думать о том, сколько времени ей понадобится, чтобы умереть окончательно, свет в коридоре мигнул, мерный гул двигателей возобновился и поток времени обрушился на нее.

Сирена выла еще несколько секунд, затем умолкла.

У Кейлы подгибались ноги. Она рухнула на колени, и содержимое ее желудка протестующе всколыхнулось. Ее выворачивало наизнанку до тех пор, пока во рту не осталось слюны.

Слабая и дрожащая, она вытерла рот тыльной стороной ладони и поднялась на ноги. «Если это и есть прыжок, то в следующий раз прошу меня уволить».

В углублении стенной панели замигал голубой огонек. Панель распахнулась, и наружу с сердитым стрекотанием высыпал рой механических жучков. Прежде чем Кейла успела ахнуть, жучки закопошились вокруг нее, убрали рвоту и вернулись на свое место в стене.

– Всему медицинскому персоналу немедленно собраться в больничной палате, – прогремело из громкоговорителей. – Повторяю: всему медицинскому персоналу немедленно собраться в больничной палате.

Кейла почувствовала присутствие множества людей в коридоре за своей спиной. Толпа собралась возле лифта; члены команды один за другим входили в большую кабину. Двери захлопнулись. Секунду спустя они снова открылись, но внутри никого не было.

Мужчина, одетый в такой же костюм, как у нее, бежал к лифту. Увидев Кейлу, он протянул руку:

– Давай, не бездельничай. Ты же слышала вызов.

Кейла непонимающе посмотрела на него.

– Простите?..

Он сделал нетерпеливый жест.

– Ты направляешься в больничную палату, не так ли? Этот проклятый силовой скачок во время прыжка скрутил полкоманды. Люди блюют по всему кораблю.

Кейла с ужасом осознала, что она, по-видимому, оделась в униформу медицинского работника. Ей оставалось лишь подчиниться и войти в лифт вместе с мужчиной. Двери захлопнулись с отвратительным шипением.

Через несколько мгновений они разошлись в стороны, и Кейла на мгновение подумала, что попала в сумасшедший дом. Люди бегали взад-вперед по огромному помещению с серыми стенами. Люди лежали вдоль стен на мягких койках. Одни стонали, другие казались окоченевшими и неподвижными, а третьи сотрясались в конвульсиях, умоляя о помощи.

Кейла зашаталась, когда ментальная волна ударила в ее сознание. Она как будто попала в чудовищный водоворот разумов – плачущих, жалующихся, бессмысленно причитающих. По гулким закоулкам сознания прокатывалось ревущее эхо: звон разбитого стекла, орущие крылатые существа, уносимые прочь порывами ураганного ветра, жуткая дисгармоничная музыка…

Кейла попятилась назад. Она не могла этого выдержать; множество голодных разумов стремилось вытянуть ее сознание и пожрать его. Было так, словно кто-то молотил по ее позвоночнику, пытаясь добраться до мозга костей. Задыхаясь, она выставила мысленные блоки так, как ее учили, но кратковременный контакт глубоко потряс ее.

Она подняла ко лбу дрожащую руку и обнаружила, что истекает потом. «Нужно быть начеку. Здесь слишком много больных людей с незащищенным разумом».

– Эй, медик, – отрывисто бросил ей седой мужчина с изрезанным морщинами лицом – судя по всему, врач. – Иди-ка сюда и помоги мне.

«Я? – подумала Кейла. – О'кей, значит, началось. Только не смотри ему в глаза».

– Да, сэр.

Врач едва взглянул на нее, протянув ей гибкую прозрачную трубку, наполненную голубой жидкостью.

– Подержи это. Анафилактический шок. Чертовски тяжелый случай, едва успели. Девяносто процентов колонистов в той или иной степени поражены джамп-болезнью. Неужели никто не мог предупредить этих проклятых недотеп о необходимости вовремя принимать таблетки?

Он не ожидал ответа, и Кейла промолчала, хотя могла бы сказать, что в результате короткого контакта с разумом этих людей ей стало ясно: все они принимали антишоковые таблетки. Но никакие медицинские средства не могли защитить их от дисфункции организма во время прыжка. Его жертвами становились даже закаленные космолетчики.

Кейла взяла неприятно скользкую и теплую трубку и подняла ее над мужчиной средних лет, скорчившимся на койке. В это время врач прижал конец трубки к локтевому сгибу пациента, погрузив ее в вену, и слегка сжал прозрачную бульбочку, чтобы ускорить поток жидкости. Затем, явно удовлетворенный, он выпрямился и кивнул.

– Судороги прекратятся через пару минут. – Он повернулся и прищурился, словно впервые увидев Кейлу. – Ты что, забыла свою именную табличку? Лучше не попадайся в таком виде на глаза капитану, если не хочешь заработать дополнительное дежурство. Как тебя зовут?

Кейла застыла. «Имя! Придумай имя, быстро!»

– Кэт, – пробормотала она. – Кэт Джеффрис.

– Джеффрис? – Врач озадаченно поскреб подбородок. – Должно быть, ты одна из тех, кого мы взяли на борт на базе Темпл. Это твоя первая смена в больничной палате?

Она кивнула, глядя на потерявшего сознание пациента.

– Меня зовут Мак-Эндрюс, – представился врач. – Но люди называют меня просто Маком. Я здесь за главного. Держи нос по ветру, и мы сработаемся.

Принесли еще пятерых колонистов, вопивших и изрыгавших потоки рвоты. Кейла помогла успокоить их, пользуясь своим теневым чувством для того, чтобы временно притупить их болевые рецепторы до ведения обезболивающего.

– О'кей, Джеффрис, – произнес Мак-Эндрюс – Похоже, здесь все немного успокаиваются. Теперь ты можешь помочь мне с андроидами.

– С андроидами?

Врач пронзительно посмотрел на нее.

– Совершенно верно. У нас полный груз андроидов, предназначенный для Малании.

– Но это же в Андаманской системе!

Мак-Эндрюс как-то странно посмотрел на нее.

– Ну и что?

– Ведь… ведь она закрыта из-за радиации.

– Ты в самом деле новенькая, не так ли? Откуда ты взялась, с темной стороны Стикса, что ли? Малания уже несколько лет открыта для посадки. Андроиды терраформируют ее для общей колонизации.

Кейла вспыхнула. Врач прав: она действительно ничего не знает.

– Так вот, – продолжал Мак-Эндрюс. – Некоторые из этих андроидов неисправны, и их нужно держать дезактивированными. У меня не хватает свободного места, поэтому я положил их на холод.

– На холод? – Кейле начало казаться, что ее собеседник говорит на незнакомом языке.

– Да, в холодильник. Если температура их тела поднимается слишком высоко, они идут вразнос и им требуется полная перенастройка. Недавно капитану чуть не пришлось выбросить всю кучу за борт.

– Груз неисправных андроидов… – Кейла пыталась скрыть свое изумление. Ей приходилось слышать об андроидах, но она ни разу не видела их воочию.

Мак-Эндрюс фыркнул, словно устав от разговоров с неоперившейся молодежью, и повел ее в комнату меньших размеров. Всю дальнюю стену занимала гладкая белая дверь с замковой панелью и индикаторами температурного режима.

Врач быстро набрал на панели несколько цифр, и дверь скользнула в сторону. Изнутри выползли языки холодного зеленоватого тумана.

Холодильная камера была залита мягким светом и выглядела непривычно мирной. При дыхании изо рта Кейлы вырывались облачка зеленовато-серого фосфоресцирующего тумана. Десятка полтора безволосых, бесполых, инертных тел вытянулось на металлических столах, словно туши, приготовленные для разделки. Кейла просканировала их, но обнаружила лишь минимальные признаки ментальной активности.

Она облегченно вздохнула. Какая чудесная тишина! Бесконечная мысленная болтовня пассажиров корабля и членов команды превратилась в едва слышный шепот. Кейла на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Ей хотелось снять свою защиту и немного расслабиться.

– Я не мешаю тебе спать?

Кейла поспешно открыла глаза. Мак-Эндрюс насмешливо смотрел на нее.

– Тебе нравятся холодные места? – поинтересовался он.

– Да… пожалуй, что да. Здесь так приятно.

– У тебя странное представление о приятном. – Он размотал длинную ленту с прикрепленными к ней клейкими полосками. – Начинай. Бери пластырь и лепи по одной полоске каждому за правым ухом. Это поддерживает их метаболизм, пока они находятся в холодном сне.

Кейла прикоснулась к коже ближайшего андроида, упруго спружинившей под ее пальцами. «Они не настоящие люди, – подумала она. – Но с другой стороны, и не автоматы. Биологические системы». Она была рада, что андроиды дезактивированы.

Не сказав ни слова, Мак-Эндрюс оставил ее одну с неподвижными пациентами.

Кейла отлепила первую полоску и прижала ее к указанному месту. Андроид не пошевелился, но Кейле почудилось, что по его лицу скользнуло слабое подобие улыбки. Нет, он казался мертвой, набальзамированной мумией. Кейла передохнула плечами и наклеила следующую полоску пластыря. Лучше бы врач остался здесь! Холодильник больше не казался ей приятным местом. Он напоминал морг.

Закончив работу, она торопливо вышла наружу и едва не столкнулась с Мак-Эндрюсом.

– Готово? – Его голос смягчился, и он даже улыбнулся уголком рта. – Прекрасно. Теперь можешь отдохнуть, детка. Комнаты отдыха прямо по коридору и налево.

– Спасибо. – Кейла подождала, пока он не повернулся к ней спиной, а потом, не скрывая своей радости, быстро пошла к выходу.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В коридоре было пусто и на удивление тихо. Кейла осторожно снизила уровень мысленной защиты. Прочные стальные двери отделяли ее от шумных разумов в больничной палате. Ей было тяжело поддерживать мысленный блок против большого количества людей в течение столь долгого времени. Пожалуй, при постоянной практике она сможет добиться лучших результатов.

Она нашла комнату отдыха, о которой говорил Мак-Эндрюс, и зашла туда, надеясь хоть немного отдохнуть и собраться с мыслями.

Это было просторное пустое помещение с расставленными вдоль стен креслами, покрытыми чехлами из сверкающего красного материала. В воздухе плавал аромат кофе и приглушенный шепот, доносившийся из включенного видеокуба. Но внимание Кейлы сразу же было привлечено огромным эллипсоидным окном, открывавшимся в черную бездну космоса. Она сделала шаг вперед и затаила дыхание.

Падающая звезда прочертила рассыпчатую золотую дорожку по краю пространства. «Как прекрасно, – подумала Кейла. – Я и не догадывалась, как это прекрасно».

Раньше ей приходилось видеть планеты системы Кавинаса в голографическом изображении. Родители купили ей целую видеотеку с пейзажами Сент-Альбана, флорой и фауной Трех Миров, доисторическими формами жизни на Льяже… Но это даже отдаленно не напоминало реальную картину.

Космос, как считала она тогда, – это мертвый, пустой вакуум, в котором далекие планеты медленно ползут по своим орбитам, огибая еще более далекие звезды. Но космос оказался живым и мерцающим, словно темный кристалл, освещенный изнутри миллионами иголочек света.

«Где мы? – думала она. – Движемся через систему Кавинаса или выходим из нее? Может быть, наш путь лежит на Брайтонз-Рок, о котором говорила та женщина-пилот?»

А там, в стороне и далеко позади, – неужели это планеты, вращающиеся вокруг крошечного двойного солнца? Кейла изумленно смотрела на первые солнца, которые ей довелось увидеть. Они казались маленькими сияющими лампами в глубочайших недрах самых темных шахт. Но они были не мертвыми – о, совсем не мертвыми!

Драгоценные крошечные планеты вращались вокруг двух сияющих пятнышек, словно окатанные гальки. Какая из них Стикс? Возможно ли угадать?

– Прекрасный вид, не правда ли?

Она обернулась и увидела молодого человека, одетого в синюю униформу. Он стоял рядом с ней и улыбался. Он был красив особенной породистой красотой – со светлыми волосами, голубыми глазами и квадратным подбородком с ямочкой. Его вид демонстрировал непоколебимую уверенность в себе.

– Первый раз в космосе? – снисходительно поинтересовался он.

– А что, это настолько заметно?

– Лишь для профессионального космолетчика.

На его именной табличке было написано: «Донан Фрейзер». Кейла не имела представления о его ранге и специальности. После быстрого зондирования она, к своему ужасу, обнаружила, что он является лейтенантом службы безопасности.

– Здесь так чудесно пахнет кофе, – быстро сказала она.

– Должно быть, двойной очистки, – небрежно отозвался Фрейзер. – Давайте попробуем свеженького.

Он нажал на пластиковую панель. Наружу выползли две желтые чашки, наполненные дымящейся жидкостью.

– Вот, – сказал он. – Не так уж плохо для корабельных помоев.

Отхлебнув глоток, он смерил ее задумчивым взглядом.

– Как тебя зовут, рыженькая?

– Кэти.

– Ты здесь недавно?

– Да. Только что с Базы Темпл. – Кейла мысленно поблагодарила Мак-Эндрюса, давшего ей достаточно сведений, чтобы поддержать хотя бы элементарный разговор.

Фрейзер равнодушно кивнул.

– То-то я вижу, что лицо незнакомое. Нам пришлось набрать кучу новых людей после беспорядков в Ледяном Кластере. – Он сверкнул глазами. – А ты, должно быть, только что закончила медицинскую академию, а? Наверное, даже еще не знаешь, как ориентироваться на корабле?

– Не совсем, – честно ответила Кейла. – Вообще-то я была занята. Только пять минут назад закончила возиться с пациентами, которые пострадали после прыжка.

– Грязная работенка, – кивнул Фрейзер. – Следовало бы расстрелять того, кто организовал отъезд этой партии колонистов. Это же настоящее преступление – не предупредить земляных крыс о том, как следует готовиться к прыжку.

Кейла поборола желание поправить Фрейзера, указав на то, что истинной причиной недомогания была силовая флуктуация при прыжке, а не наивность колонистов.

– Полагаю, ты прав, – согласилась она. – Интересно, после следующего прыжка будет столько же пострадавших?

– Вряд ли. Кроме того, в течение некоторого времени мы вообще не будем совершать прыжки в пространстве. Скоро мы прибудем на Брайтонз-Рок. Колонисты подождут, пока не пополнятся запасы еды и топлива. А потом – прямая дорога в Андаманскую систему. Это всего лишь один прыжок.

Кейла с восхищением взглянула на него.

– Ты в самом деле бывал там раньше?

Он ухмыльнулся.

– Конечно.

– Но мне казалось, что это опасно. Там ведь радиоактивное заражение…

– Ты что, с неба свалилась? Это было много лет назад, сразу же после Пыльных Войн. Единственной горячей планетой сейчас остается пятая – Дикинсон, где случилась главная стычка. Но есть еще Малания, Горвус и Бикстанг, вполне пригодные для колонистов. Не завидую я им, земляным крысам.

– Возможно, им нравится быть земляными крысами, – заметила Кейла. Самоуверенность лейтенанта Фрейзера начинала раздражать ее.

– Им это на роду написано, – заявил он. – Зато я другой. Я с самого начала хотел летать в космосе, и в один прекрасный день у меня будет собственный корабль, можешь не сомневаться. Видишь ли, некоторые люди рождены для путешествий, для новых открытий и опасностей…

На его поясе замигал красный огонек. Одновременно послышался неприятный пронзительный звук.

– Твой пояс подает сигналы, – сказала Кейла.

– Проклятье. Я кому-то понадобился на капитанском мостике. Послушай, через два часа мы приземлимся на Брайтонз-Рок. Я знаю там шикарный клуб – маленькое местечко под названием «Красный глаз». Хочешь, сходим вместе?

– Да, с удовольствием.

У Кейлы не было абсолютно никакого желания снова встречаться с этим расфуфыренным павлином, но ей показалось легче согласиться, предположив, что он едва ли заметит ее отсутствие.

– Отлично. Значит, до встречи. – Фрейзер помахал рукой и удалился.

По крайней мере, Кейла узнала нечто полезное. Посадка на Брайтонз-Рок состоится через два часа. До тех пор она будет прятаться, а когда люки распахнутся, она смешается с толпой и уйдет с корабля. Все очень просто, и даже осталось время поглазеть на чудеса космоса.


Брайтонз-Рок был бугристым астероидом, вращавшимся по неправильной орбите на самом краю системы Кавинаса. Хотя формально он принадлежал Кавинасу, но считался нейтральной территорией, свободной от торговых пошлин. Кейла с первого взгляда увидела, что главная улица кишит всяческими увеселительными заведениями для космических скитальцев. Палаты с нулевой гравитацией, арендные браки, банки органов, временная или постоянная пересадка личности, «мягкие» и «жесткие» секс-шоу, стимуляторы. Настоящий кофе. Одним словом, все что угодно.

Атмосфера поддерживалась внутри взаимопересекающихся куполов, окружавших космопорт. Воздух был вязким от дыма и запахов пищи, словно все вентиляционные насосы одновременно вышли из строя.

Первый звездный порт! Первый визит на другую планету – или, скорее, на планетоид. Кейла смотрела и удивлялась, почему она не ощущает восторга и благоговения. Место напоминало шумный и деловитый, но вполне обычный рынок. Кто-то толкнул ее сзади. Она в гневе повернулась к обидчику.

Мимо быстро прошел андроид, которого можно было легко узнать по характерной семенящей походке. Кейла моментально похолодела. Ей не нравились эти полуживые, инертные существа. В активном состоянии они испускали монотонную ментальную вибрацию, раздражавшую еще сильнее, чем гомон незащищенных человеческих разумов.

Она инстинктивно отошла в сторону и влилась в поток пассажиров «Сейко Мару», тонкими ручейками растекавшийся по магазинам и тавернам. Ей хотелось уйти подальше от толпы, купить себе новую одежду и избавиться от слишком заметной корабельной униформы. Естественно, она не могла этим заниматься на глазах у членов команды, считавших ее своей.

«Просто замечательно, – думала она. – Двигайся вместе с остальными, пока не скроешься из виду».

Она свернула на боковую улочку и была приятно удивлена значительно уменьшившимся количеством людей. Невдалеке мигала сине-красная неоновая вывеска: «Покупка-продажа одежды». Крошечный магазин был от пола до потолка завален тюками и кипами разнообразной одежды. В воздухе стоял запах краски и кожи. Кейла без труда убедила бородатого хозяина обменять свою униформу на выцветший зеленый китель без знаков различия, и уже почти вышла на улицу, как кто-то схватил ее за руку.

– Ты забралась слишком далеко от дома, не так ли, маленькая леди?

Говоривший оказался крупным, плотно сбитым мужчиной с острым взглядом и темными волосами, разделенными на прямой пробор так, что они напоминали два блестящих птичьих крыла. Его голос был глубоким и мелодичным. Кейла остолбенело уставилась на него. Откуда он взялся здесь?

– Извините меня, – сказала она и попыталась освободиться, но мужчина крепко держал ее. – Отпустите меня!

Она в отчаянии оглянулась, но бородатый лавочник куда-то пропал.

– Я видел, что ты сделала. Пытаешься путешествовать инкогнито? Умный ход, но со мной это не пройдет. Про тебя уже многим известно. – Мужчина откинул полу своей свободной зеленой туники и показал лазерный пистолет в лоснящейся кобуре. – Будь паинькой, делай то, что говорит Блэкберд, и тебе не причинят вреда.

Он положил руку на рукоятку пистолета. Кейла прочла в его сознании, что он готов без малейших угрызений совести пустить в ход оружие.

Она попыталась затуманить его зрение теневым чувством, но либо он имел мощную защиту, либо она не смогла как следует сосредоточиться. Она начала паниковать. Может быть, сделать вид, что споткнулась, лягнуть его и убежать? Да, это неплохая идея. Кейла нагнулась вперед, почти присев на корточки, но прежде, чем ей удалось восстановить равновесие, Блэкберд рывком поднял ее на ноги.

– Без фокусов, – предупредил он. – Я знаю, что вы, эмпаты, любите разные штучки. Но у меня есть пульсационный прерыватель, поэтому твое проклятое ближнечувство здесь не сработает. И запомни: отныне лазер направлен прямо тебе в голову.

Кейла попыталась сглотнуть. У нее пересохло в горле от страха. Если бы только кто-нибудь прошел по улице!

– Пошли. – Блэкберд подтолкнул ее вперед.

– Куда мы идем?

– К моему кораблю. Келлеры объявили награду за твою поимку, и я собираюсь получить ее. – Он резко вывернул ей руку. – Пошли, иначе я оглушу тебя и потащу волоком.

Кейла боялась, что он вот-вот исполнит свою угрозу. В этот момент из-за угла появилась пожилая женщина – тучная, с серым дряблым лицом, почти лысая, завернутая в многочисленные шали и согнувшаяся под тяжестью нескольких сумок. Глаза женщины были затуманены катарактой.

Кейла без размышлений пустила в ход ближнечувство, проникнув в память женщины и обнаружив там образ, который мог ей помочь.

«Это твой брат, Джед! Ты уже много лет не видела его. Ты думала, что он погиб на торговом судне неподалеку от Сент-Алъбана. Но вот он, стоит перед тобой живой и здоровый!»

Старая женщина остановилась, выронила свои сумки и изумленно ахнула, указывая на охотника за людьми.

– Джед! – воскликнула она. – Джед, это и впрямь ты?

Блэкберд раздраженно покосился на нее.

– Какого черта тебе нужно, старуха?

– Ты жив! Это чудо! – Она ухватилась за руку мужчины и не отпускала, несмотря на его попытки вырваться.

– Прочь с дороги!

– Разве ты не узнаешь меня, свою собственную плоть и кровь? Ты не узнаешь свою сестру Мэрил после всех этих лет? Я не могу этому поверить.

Она продолжала напирать на Блэкберда, едва не сбив его с ног.

– Черт побери, я не твой брат! Сумасшедшая старая дура, – выругался Блэкберд. Его ладонь соскользнула с рукоятки лазерного пистолета, а сам он переключил внимание на женщину.

Не долго думая Кейла отчаянно рванулась, освободила руку и стремглав помчалась по улице. Сзади доносился яростный рев Блэкберда, но вскоре его голоса уже не было слышно. Через несколько секунд она пересекла главную улицу и углубилась в переплетение переулков. Она бежала куда глаза глядят, без остановки, пока не выбилась из сил.

– Вот ты где! – Она услышала знакомый голос.

Кейла развернулась, ожидая увидеть своего мучителя, и уже приготовилась лягнуть его в пах, – а дальше будь что будет.

– Эй, расслабься. Ты как раз вовремя. – Лейтенант Донан Фрейзер усмехался и похлопывал ее по плечу, словно возбужденную лошадь. – Но почему ты одета не по-уставному? В таком виде тебе не стоит попадаться на глаза нашему старику. Фактически мне следовало бы подать на тебя рапорт, иначе у меня тоже могут быть неприятности. – Он подмигнул. – Но если рассматривать тебя как мою подружку, то, пожалуй, можно закрыть глаза на формальности. – Он рассмеялся, словно сказал что-то особенно остроумное. – Подавать рапорт на свою подружку – это уже дурной тон, верно?

Кейла промолчала. Она попалась в лапы этому мерзкому Фрейзеру. Если она устроит сцену или попытается убежать, это лишь привлечет к ней внимание. Что за неудачный день сегодня!

– Пошли, давай найдем себе столик.

Кейла решила пока не возражать.

– Вот, садись, – указал Фрейзер на свободный столик. – Шоу начнется через минуту-другую. Здесь выступают лучшие танцоры на антигравах в нашем звездном квадранте. Ты будешь без ума от них.

По крайней мере, они находились в помещении. Кейла надеялась, что Блэкберд все еще бьется в объятиях своей «сестры». Она уселась на стул с твердой спинкой неподалеку от сцены и рассеянно кивнула, когда Фрейзер предложил выпить пива.

Световой занавес колыхался и переливался всеми оттенками радуги. Постепенно движение замедлилось, занавес стал полупрозрачным, мигнул и исчез. Осталось слабое освещение, достаточное, чтобы видеть силуэты трех мужчин и женщины. Они были обнажены и покрыты каким-то особым составом, вспыхивающим красными, синими и пурпурными отблесками в огнях рампы. Все они носили на головах небольшие устройства, время от времени испускавшие серебристые вспышки невероятной яркости.

Кейла наблюдала, как танцоры один за другим отталкиваются от сцены и повисают в воздухе. Они описывали медленные круги, соединялись друг с другом в причудливые фигуры и вращались, вместе и поодиночке, по сложным вытянутым орбитам.

Движения танца стали более ритмичными, и танцоры начали сочетаться в эротических конфигурациях. Кейла заерзала на стуле. Это было настоящее секс-шоу. Разумеется, Фрейзер должен был предложить что-то в этом роде для первого свидания! Возможно, он считает свою идею очень умной.

Внезапно перед ними выросла темная человеческая фигура.

– Эй! – воскликнул Фрейзер. – Сядьте там, впереди! Я не вижу сцены.

– Извините меня, офицер, но я хочу кое с кем побеседовать. – Голос был глубоким, мелодичным и неприятно знакомым.

Так это же Блэкберд! Кейла вся застыла в напряжении.

Фрейзер раздраженно посмотрел на нежданного пришельца.

– Мы заняты, – буркнул он.

Охотник за людьми наклонился ближе. Его глаза жадно блеснули.

– Эта девушка – не та, за кого вы ее принимаете.

– Ты не понял меня, приятель. – Фрейзер встал. – Убирайся отсюда, пока я не вызвал управляющего.

– Вы не имеете представления, что вы…

– Ну ладно, ты мне надоел. – Фрейзер схватил мужчину за воротник. – Я разберусь с ним, Кэти. Вернусь через минуту.

– Кэти? – выпалил Влэкберд. – Ее зовут вовсе не Кэти.

Фрейзер поволок его к двери, не обращая внимания на его слова.

– Говорю вам, она числится в розыске за эмпатическую атаку на человека! За ее поимку назначена награда!

– О чем ты болтаешь? – спросил Фрейзер.

– Послушай, приятель, мы могли бы провернуть это дело вместе и поделить премию. – Блэкберд ухватился за плечо Фрейзера. – Она беглая эмпатка со Стикса.

Фрейзер закатил глаза.

– Ты чокнулся, что ли? Она – младший медицинский сотрудник на «Сейко Мару».

– В самом деле? А ты видел ее на борту до захода на Стикс?

– Ну, раз уж ты об этом спросил, то должен признать, что…

Сердце Кейлы бешено застучало. Пора было бежать отсюда, но она знала, что не может использовать свои эмпатические силы против Блэкберда. Во всяком случае, напрямую, но если косвенно…

Первым в ее взволнованном воображении возник образ огня, и она без промедления воплотила эту иллюзию в действительность. У подножия сцены внезапно выросла стена огня, ревущего как взбесившееся животное и двигающееся в сторону аудитории. Отовсюду полетели искры. Помещение начало наполняться удушливым дымом.

Казалось, что наступил кромешный ад. Люди бежали, вопили, цеплялись друг за друга в отчаянных попытках убежать от всепожирающего пламени.

Комната поплыла перед глазами у Кейлы; усилие, потребовавшееся для создания массовой галлюцинации, истощило ее силы. Она покачнулась и едва не упала, но вовремя оперлась о крышку стола. Перед ее глазами разворачивался жуткий спектакль.

Увидев приближающееся пламя, Фрейзер выругался. Блэкберд нахмурился, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, их с Фрейзером смела взбесившаяся толпа. Казалось, все посетители клуба пытались достичь выхода одновременно.

Борясь с приступами головокружения и тошноты, Кейла тоже поплелась к выходу, но через заднюю дверь. Она заставила себя бежать до тех пор, пока ее легкие не оказались на грани взрыва. Клуб исчез в колышущихся тенях далеко позади.

Тяжело дыша, Кейла прислонилась к задней стене какого-то склада. Уже наступил вечер, и на улицах зажглись ряды желтых ламп. Звезды подмигивали с неба, подернутого легкой дымкой. Кейла подняла голову. «Ночное небо, – подумала она. – Я впервые увидела ночное небо».

Мимо нее проковылял пьяный мужчина. Кейла напряглась, готовая к бегству, но он лишь буркнул «добрый вечер, рыженькая» и двинулся к следующему бару.

«Мне нужно что-то сделать со своими волосами, – подумала она. – Это словно опознавательный знак, указывающий на меня. Блэкберд будет искать меня по цвету волос, и Фрейзер, вероятно, последует за ним».

Ее желудок забурчал, громко напомнив о том, что она не ела со вчерашнего вечера, но Кейла решительно отбросила мысли о еде. Сейчас не время для этого. Блэкберд может в любой момент выскочить из-за угла.

Она побрела по переулкам.

«Надо спрятаться, – думала она. – По крайней мере держаться подальше от порта до отлета «Сейко Мару» с Фрейзером на борту. И не попадаться на глаза Блэкберду».

Кейла ушла далеко от центра города. Здесь часто встречались обветшавшие склады и закрытые магазины – свидетельство бывшего процветания Брайтонз-Рок. За одним из складов она обнаружила кучу картонных ящиков высотой в два своих роста. Она осторожно раздвинула их в стороны и устроила себе импровизированную лежанку в глубине, у самой стены.

Как ни удивительно, она спала крепко, и проснулась лишь один раз. В середине ночи рядом послышался звук шагов. Они приближались, эхом отдаваясь в темноте, и, когда Кейла заворочалась, замерли возле ее укрытия.

«Меня здесь нет, – просигналила она. – Здесь никого и ничего нет. Только тени и призраки».

Секунду спустя шаги возобновились, и вскоре затихли вдали.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На щеках Кейлы заиграл слабый, обманчивый свет. Она выпрямилась, мгновенно проснувшись и пытаясь определить источник странного сияния. Потом она поняла. Солнечный свет! Даже с такого расстояния свет двойного солнца проникал через главный купол Брайтонз-Рок. На мгновение Кейла забыла о том, что находится в незнакомом месте, забыла о своих невзгодах и неудобствах, изумляясь чуду настоящего солнечного света.

Грохочущий рев заглушил все остальные звуки. Земля вздрогнула. Пыль и грязь полетели на землю с крыш, стекла задребезжали.

Землетрясение? Здесь?

Кейла приготовилась ничком броситься на землю, но грохот становился все тише, исчезая вдали, пока не наступила неестественная тишина.

Она подняла голову. Огромный светлячок уменьшался, двигаясь вверх, вверх, вверх, в светлеющее небо над куполами. Белая вспышка – и вот он исчез совсем. Его больше не было, как будто Кейле все померещилось.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в случившемся.

Все ясно: это был «Сейко Мару». Огромный космический корабль ушел в пространственный прыжок к Андаманской системе, унеся с собой груз неисправных андроидов и несчастных колонистов, страдающих от джамп-болезни.

«Надеюсь, они не забыли принять таблетки», – подумала Кейла. Несмотря на облегчение при мысли о том, что по крайней мере один потенциальный преследователь – Фрейзер – больше не будет докучать ей, она внезапно почувствовала себя преданной и покинутой. К ее глазам подступили слезы.

«Не дури, – сказала она себе. – Твое место не там, как, впрочем, и не здесь. У тебя больше нет дома. Ты – призрак, ты – женщина, не отбрасывающая тени. А теперь перестань хныкать и подумай о том, что делать дальше».

Кейла встала, потянулась и облегчилась возле дальнего угла склада, где, по ее наблюдениям, уже побывало много других посетителей с теми же намерениями.

Мысль о теплом душе и завтраке была соблазнительной, но она боялась привлечь к себе излишнее внимание. Она медленно шла по широкой, пыльной улице, рассеянно поглядывая по сторонам.

Завернув за угол, она лицом к лицу столкнулась с собой. Ее изображение красовалось на витрине видеокиоска в списке беженцев, разыскиваемых полицией. Она узнала, что Келлеры объявили за нее награду в сто тысяч кредиток.

Кейла попятилась и свернула на другую аллею.

Облачко розового света искрилось перед нуль-гравитационным дисплеем, гласившим: «Красота – 24 часа в сутки! Волосы, глаза, импланты и многое другое».

Кейла шагнула к магазину. Последние деньги позвякивали в ее кармане. Если она сделает это, то не сможет заплатить ни за еду, ни за что-либо другое. Она начала было поворачиваться, но слова Блэкберда, ее неутомимого преследователя, громким эхом отозвались в ее сознании: «Эмпатка. Очень опасна».

«Сделай это, – подумала она. – Сейчас же».

Кейла распахнула дверь и вошла внутрь. У человека, сидевшего за конторкой, была самая необычная прическа, которую ей когда-либо приходилось видеть, – трехъярусное разноцветное диво из завитых локонов, сверкающих огоньков и ниток с крошечными бусинками драгоценных камней. Он увлеченно уставился в видеокуб и даже не взглянул на посетительницу, когда она вошла.

– Прошу прощения, – пробормотала Кейла.

– Чего желаете? – поинтересовался он, широко зевнув.

Кейла улыбнулась.

– Короткую стрижку. И покрасить волосы.

Мужчина снова повернулся к видеокубу.

– Какой цвет? Оранжевый с рыжими прядями? Морозно-белый? Зеленый с лиловой челкой?

– Пегий.

Изумившись, мужчина моментально оторвался от видеокуба и посмотрел на Кейлу. Он покачал головой и неодобрительно нахмурился.

– Цвет воронова крыла будет вам больше к лицу.

– Пегий, – решительно повторила Кейла. – Добрый, старый, незаметный цвет.

– Как вам угодно. Но на вас не будут обращать внимания.


Когда он закончил свою работу, было уже далеко за полдень. Кейла удивленно рассматривала незнакомку в зеркале. На нее глядела женщина с аккуратной шапочкой тусклых, пегих волос. Она встряхнула головой ради эксперимента. Что за странное, неудобное ощущение! Ее голова стала слишком легкой. Черты ее лица казались менее заостренными, изумрудно-зеленые глаза приобрели неприметный светло-карий оттенок. Она была похожа на мышку. Великолепно! Теперь никто не удостоит ее второго взгляда, а возможно, и первого.

– Прекрасная работа, – сказала она. Мужчина пожал плечами, и колокольчики в его волосах зазвенели на все лады. Он улыбнулся уголком рта, но его взгляд опять был прикован к видеокубу.

– Рад, что вам понравилось, – безучастно отозвался он. – Завсегдатаи этого заведения убили бы меня за такую прическу. С вас девяносто кредиток.

Кейла расплатилась, поблагодарила его и пересчитала оставшиеся деньги. Двадцать кредиток. Ее желудок недовольно заурчал. «Теперь поесть, – подумала она. – Даже призракам нужно есть».

Улицы были почти пустынными. Брайтонз-Рок, казалось, приходил в себя и медленно набирал обороты перед вспышкой вечерней активности. «Должно быть, все отсыпаются после прошлой или позапрошлой ночи», – подумала Кейла. Немного побродив по окрестностям, она нашла открытую маленькую таверну. Внутри было сумрачно и дымно. Полумрак пробудил в ней неприятные воспоминания о пещерах Стикса.

От запаха жареного мяса ее рот наполнился слюной. Она колебалась лишь мгновение, прежде чем подойти к мутноглазому хозяину, развалившемуся за стойкой.

– Я хочу поесть, – сказала она.

– Жареное сублимированное мясо. До вечера ничего другого не будет.

– Я возьму порцию.

Кейла устроилась за столиком рядом с камином и стала смотреть на танцующие язычки пламени. Ее желудок буквально стонал, требуя пищи. Когда же она ела в последний раз?

Мясо оказалось суховатым и безвкусным, но она ела с аппетитом, подчищая тарелку корочкой засохшего хлеба и запивая еду теплым кисловатым пивом.

Через несколько минут она вышла на улицу, ощущая приятную полноту в желудке. Ей было так хорошо, что она ненадолго забыла о том, где находится.

Навстречу ей по улице шел темноволосый, крепко сбитый мужчина.

Кейла мгновенно напряглась. Неужели это Блэкберд? Узнает ли он ее в новом обличье?

Мужчина, совершенно незнакомый человек, прошел мимо, даже не взглянув на нее. Кейла облегченно вздохнула. Блэкберд, несомненно, все еще ищет ее, а Брайтонз-Рок не такой уж большой город, где можно было бы затеряться. Нужно спешить.

Звук многих голосов, гармонически поднимающийся и опускающийся в песнопении, привлек ее внимание. Молодая эмпатка ощутила в нем скрытую притягательность. Она пересекла улицу, повернула налево, прошла по пыльной аллее, еще раз повернула налево и приблизилась к источнику звука. Это было серое обветшавшее здание, не примечательное ничем, кроме вывески на двери: 

ЦЕРКОВЬ ВНУТРЕННЕГО СВЕТА.

Общество шахтеров Стикса было преимущественно светским, но Кейле приходилось слышать о разных церквах, религиях и религиозных культах. Кажется, священники ведут уединенную жизнь и соблюдают принесенные обеты? Может быть, она найдет здесь помощь и приют.

Кейла постучала в дверь. Никто не ответил.

Замковая панель насквозь проржавела. Кейла сильно толкнула дверь, и створки распахнулись вовнутрь.

В помещении стоял несмолкаемый гул множества голосов, сплетающихся в гармоничном речитативе.

«Ом нимра ом. Ом нимра ом».

Медленно, словно во сне, Кейла прошла через пустой холл в главный притвор – просторное помещение, лишенное мебели и других предметов обстановки. Пол был застелен вязаными желтыми ковриками. Внутри находилось около двадцати молящихся, одетых в свободные балахоны. Их глаза были плотно закрыты. Все они свободно парили футах в пяти над полом.

Женщина с русыми волосами, уложенными в несколько косичек на голове, оглянулась через плечо на Кейлу и широко улыбнулась.

– Добро пожаловать, странница.

Она медленно опускалась, пока ее ступни не прикоснулись к полу, и встала в нескольких дюймах от Кейлы – маленькая коренастая фигурка в бледно-зеленом мешковатом одеянии.

Кейла отступила назад.

– Почему вы назвали меня странницей?

– Все, кто входит в эту дверь, так или иначе являются странниками, – ответила женщина. Ее округлое лицо излучало глубокую внутреннюю безмятежность. – Будь как дома. Меня зовут Сара. Если хочешь, можешь присоединиться к нам: послеполуденная молитва только что началась.

– Как вы это делаете… я имею в виду – как вы парите в воздухе?

– Все очень просто. Это нуль-гравитационное поле. Мы носим пояса, нейтрализующие силу тяготения, видишь? – Женщина отодвинула в сторону свободно свисающую складку своего балахона, приоткрыв серебристый сетчатый пояс, по которому пробегали зеленые огоньки.

– Он работает только здесь?

– Да. Зачем нам парить в другом месте? Мы не воюем с гравитацией.

Кейла невольно улыбнулась.

– Понятно, – помедлив, ответила она. Ей нравились ясные глаза Сары и ее приветливая улыбка, но она оставалась начеку. – И всем, кто приходит сюда, разрешается присоединиться к вам?

Сара понимающе взглянула на нее.

– Все наши посетители – желанные гости. Но мы не позволяем носить оружие или использовать силу в этих стенах. Наше учение ненасильственно, и мы не допускаем отклонения от правил среди новоприбывших.

«Все лучше и лучше», – подумала Кейла. Несмотря на свои страхи, она почувствовала приятную расслабленность. По крайней мере, Блэкберд не сможет силой захватить ее здесь.

– Это какая-то разновидность религии? – поинтересовалась она.

На лице Сары отразилось недоумение.

– Почему бы тебе не узнать самой?

– Ты здешняя священнослужительница?

– У нас нет различий между посвященными.

– А как насчет того молодого человека, который стоит впереди? – Кейла указала на изящного, коротко стриженного мужчину, стоявшего лицом к группе, чей тенор возвышался над остальными голосами.

– Это Натор, – ответила Сара. – Он всего лишь ведет песнопение. Присоединяйся, вот пояс. Он дается бесплатно. Просто попробуй, и все. Слова написаны на противоположной стене.

Кейла посмотрела на оранжевые голографические буквы.

– «Ом нимра ом»? Что это означает?

Сара громко рассмеялась.

– Ничего. Это и не должно ничего означать. Нам нравится петь из-за просветления, которое мы при этом испытываем.

Застегнув пояс на талии, Кейла всплыла вверх, мягко покачиваясь в нуль-гравитационном поле. Ощущение было любопытным, хотя и причиняло некоторое неудобство.

– Как мне управлять поясом? – спросила она.

– Чем туже затягиваешь, тем меньше сила тяжести, – отозвалась Сара.

– А как быть с вращением?

– Ты привыкнешь к этому.

И действительно: понемногу свыкнувшись с незнакомой обстановкой, Кейла провела несколько счастливых часов, плавая в нуль-гравитационном поле. От пения у нее звенело в ушах, но она ощущала приятную легкость. После окончания молебна она помогла прибраться в помещении. Обед состоял из незатейливой пищи, приготовленной на коммунальной кухне. Жуя хлеб с сыром, Кейла подумала, что ей наконец-то удалось найти надежное укрытие.

Остаток вечера прошел быстро за песнопениями и уборкой. Кейле выделили свободный матрац в большой общей спальне, и она погрузилась в сон, пока остальные продолжали перешептываться в темноте.

Она проснулась посреди ночи, ощутив, как чья-то рука проскользнула под ее балахон.

– Что такое? – выдохнула она.

– Ш-шш!

Это был Натор, главный певчий. Неужели его поведение тоже являлось частью ритуала? Если да, то Кейла не желала принимать в этом участия. Детство, проведенное в шахтах, где часто приходилось перетаскивать тяжелые грузы, сделало ее гибкой и мускулистой. Теперь она пустила свою силу в ход против непрошеного гостя, оказавшегося неожиданно хрупким. Через несколько секунд Кейла уже держала его в удушающем захвате. Она сдавливала горло Натора, пока он не начал задыхаться, а потом резко отпустила его.

– Ты что, чокнулась? – спросил он, кашляя и отплевываясь. – Я лично приветствую всех новообращенных. Так у нас принято.

– В таком случае я выхожу из вашего братства.

Натор молча поднялся на ноги и побрел к своему спальному месту. Постепенно, убаюканная мерным дыханием спящих, Кейла успокоилась и тоже заснула. Она проснулась перед восходом солнца, взяла с кухни немного хлеба и вышла наружу, в предрассветный неоновый сумрак.


Усталая, голодная и тоскующая по дому, она бродила по улицам, проходя мимо голографических залов, кибердворцов и баров, где наркотики продавались вместе с выпивкой в любое время дня и ночи. То и дело ей на глаза попадались видеокиоски, и пару раз она видела собственное лицо, с вызовом глядящее на нее. Кто такая эта рыжеволосая незнакомка?

Один раз Кейле показалось, что из-за угла вышел Блэкберд, и она поспешно отступила в модный салон, сделав вид, что перебирает товар, и старательно игнорируя косые взгляды жирной матроны с двойным подбородком. Когда она отважилась выглянуть из окна, мужчина уже скрылся из виду. Быстрое эмпатическое сканирование не выявило поблизости признаков его разума.

Она бездумно шла по улице. Вскоре ее внимание привлек очередной видеокиоск, на котором были вывешены объявления: 

БЫСТРЫЕ БРАКИ И РАЗВОДЫ
ПОЛНОЕ ГОЛОГРАФИЧЕСКОЕ ОКРУЖЕНИЕ В АРЕНДУ.
ПОДЕННАЯ ИЛИ ПОЧАСОВАЯ ОПЛАТА
АУКЦИОН КОНФИСКОВАННЫХ ЦЕННОСТЕЙ
ТРЕБУЮТСЯ ВРЕМЕННЫЕ СОЖИТЕЛИ
ПОКУПКА ОРУЖИЯ. ВОПРОСЫ НЕ ЗАДАЮТСЯ
ТРОИЦА ИЩЕТ ЧЕТВЕРТОГО, ПЯТОГО И ШЕСТОГО
ХОТИТЕ ИМЕТЬ НОВОЕ ЛИЦО?
ПОПРОБУЙТЕ ПЛАСТИЧЕСКУЮ ХИРУРГИЮ В САЛОНЕ
ДОНА: БЫСТРО И БЕЗБОЛЕЗНЕННО
ВЫДАЧА НОВЫХ УДОСТОВЕРЕНИЙ ЛИЧНОСТИ.
ВСЕ ФОРМАЛЬНОСТИ СОБЛЮДАЮТСЯ
ПОКУПКА ЮВЕЛИРНЫХ УКРАШЕНИЙ
ЛАЗЕРНЫЕ ТАТУИРОВКИ
ИМПЛАНТАЦИЯ ПАМЯТИ
ЗАЛОГ И ПОРУЧИТЕЛЬСТВО / ЮРИДИЧЕСКИЕ ГАРАНТИИ
БРАКИ ПО ДОВЕРЕННОСТИ
СТИМУЛЯТОРЫ, ТРАНКВИЛИЗАТОРЫ, МАССАЖ
ЭСКОРТ-УСЛУГИ
КОРАБЛЬ СДАЕТСЯ В АРЕНДУ
ПРЕДЛАГАЕТСЯ РАБОТА.

Последняя категория заинтересовала Кейлу – ей определенно требовался заработок, – и она нажала на табличку для детального ознакомления с темой.

Первые объявления выглядели не слишком многообещающе: «Управляющий кибердворцом. Грузчик. Массажистка. Бухгалтер-счетовод». Подумав, Кейла запросила больше информации по объявлению, приглашавшему на работу охранника торгового каравана. Ей пришлось отказаться от просмотра, когда она увидела среди необходимых требований рабочий стаж и лицензию третьей степени на владение оружием.

«Стажер/помощник навигатора». А это что такое?

У нее упало сердце, когда она узнала, что на этой работе не предусмотрено жалованья – лишь оплаченное проживание и стажировка. Она начала было прокручивать список дальше, но внезапно остановилась.

Почему бы и нет? Она сможет отрабатывать свое содержание, а заодно освоит полезную профессию, выглядевшую, кстати, более привлекательной, чем любая из других возможностей. Не исключено, что ей даже удастся улететь с Брайтонз-Рок от охотников за премией, назначенной за ее голову.

Быстро, чтобы не передумать, Кейла набрала номер объявления и получила рекомендацию обратиться лично к работодателю. На маленькой карте было показано, куда идти.

Место выглядело не слишком привлекательно: пенобетонное здание, давно нуждавшееся в покраске, с матово-черными окнами. Кейла решительно нажала кнопку звонка.

Дверь открыл крупный, дородный мужчина с седеющей бородой и длинными волосами, зачесанными назад и собранными в «конский хвост».

– Что угодно? – осведомился он хриплым, грубоватым баритоном.

– Я по поводу работы, – быстро сказала Кейла. Он с подозрением взглянул на нее.

– Как тебя зовут?

– Кэт Н. Шадоу.[4]

– А что это за «Н»? – буркнул он.

– «Н» означает «нет».

– Хм-мм. Шутить изволишь? – Судя по его выражению лица, он собирался захлопнуть дверь перед носом у Кейлы.

– Ничего подобного.

– Ты раньше работала пилотом-навигатором?

– Да, – поспешно ответила она. – Но это было очень давно.

Мужчина прищурился.

– Это не могло быть очень давно, если только тебе не приходилось пилотировать корабль в пеленках.

– Я была уже достаточно взрослой.

Он коротко кивнул, словно не ждал другого ответа.

– Ладно, шутки в сторону. Тебе приходилось летать на космических кораблях?

– Да! – Кейла надеялась, что он не станет спрашивать, сколько раз.

– Так сколько же тебе лет, в конце концов?

– Девятнадцать.

– Ты выглядишь на пятнадцать. В тюрьме не сидела?

– Нет.

– Что ты делаешь на Брайтонз-Рок?

После секундного колебания Кейла сказала правду:

– Я скрываюсь.

– От кого?

– Да так, долго объяснять.

– Ты уверена, что ты совершеннолетняя? Мне неохота связываться с разгневанными родителями, разыскивающими свое чадо.

– Мои родители умерли.

– Извини. – Он пожал плечами. – Зачем тебе понадобилась эта работа?

– Она мне очень нужна. – На этот раз Кейла не смогла сдержать дрожь в голосе.

Мужчина пристально посмотрел на нее, и выражение его лица немного смягчилось.

– Это наилучший ответ, который я до сих пор слышал. О'кей, я нанимаю тебя.

Кейла не могла поверить своей удаче.

– Правда?

– Разумеется.

– И вы больше не хотите меня расспрашивать?

– Нет. – Он усмехнулся, глядя на ее замешательство, и его голубые глаза хитро блеснули. – Ты мне нравишься, детка. Возможно, у тебя есть шанс кое-чему научиться. Но если ты окажешься слишком тупой, мы просто выкинем тебя из ближайшего воздушного шлюза.

– Мне придется немного освоиться в вашей штурманской рубке, – пробормотала Кейла. – Навигационные системы бывают разные…

– Мне приходилось слышать об этом, – кивнул он, скрывая улыбку.

– Когда мне приступать к работе?

– Прямо сейчас. – Он отступил в сторону и снял с вешалки поношенную куртку. – Сколько времени тебе нужно на сборы?

– Я путешествую налегке.

Мужчина снова улыбнулся.

– Как скажешь.

Он запер за собой дверь, вынул из кармана сигару, откусил кончик и зажал ее в зубах.

– Я выпишу тебе в порту пропуск с астероида. Пошли. Если повезет, успеем на следующий челночный рейс.

– О'кей. Э-э-э… а как вас зовут?

– Баррабас. Зови меня Рабом, так проще. Мы поладим друг с другом, если только ты не будешь звать меня Барри. А теперь поторопимся, леди. Мне здесь нравится не больше, чем тебе.

Ей пришлось бежать, чтобы поспеть за его раз машистым шагом.

– А что случилось с вашим пилотом-навигатором?

– Умер. Уже третий за этот год.

Вздрогнув, Кейла впервые подумала об опасностях, которые поджидают ее на этом поприще.

– Неужели эта работа действительно так опасна? – спросила она.

– Нет, если быть осторожным. Кроме того, твои предшественники умерли не на своем посту. Последний, например, схватился не за тот конец виброножа во время заварушки в порту. Если первое впечатление что-нибудь да значит, мисс Кэт Н. Шадоу, то я полагаю, что вы не склонны ввязываться в пьяные драки.

Баррабас остановился и купил два билета.

– Вот. Держись поближе ко мне. Челноки наполняются быстро, а нам очень нужно поскорее выбраться отсюда.

Кейла следовала за ним, пока он проталкивался через толпу и занимал два места в переднем отсеке маленького суденышка. Она не понимала, почему так доверяет этому здоровяку, однако чувствовала себя с ним в полной безопасности.

– Куда мы направляемся?

– На станцию Шеперд, – ответил Раб. – Это на краю Салабрийской системы.

– А потом?

– Кое-кто должен встретиться с нами, а кто конкретно – не знаю, пока не увижу, – добродушно-безразличным тоном отозвался он. – Эй! – Он кивком указал на окно. – Смотри, детка. Ты же не хочешь пропустить взлет? Прекрасное зрелище – наблюдать, как эта поганая дыра с каждой секундой уменьшается за нашими спинами.

Люк челнока захлопнулся, сработал автоматический замок, и салон наполнился сжатым воздухом. Кораблик вздрогнул и с приглушенным ревом взмыл вверх, пронзая облачность.

Кейла с открытым ртом смотрела, как планетоид под ними превращается в булыжник, затем в шарик и наконец – в крошечную точку, едва различимую в черноте космоса. Она откинулась на спинку сиденья и глубоко вздохнула. Ей удалось скрыться от Блэкберда, но кто знает, что ждет ее впереди?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Звук был резким, почти оглушительным, но все же он казался ничем по сравнению с запахом. Кейла стояла в слабо освещенном коридоре за воздушным шлюзом и недовольно морщила нос.

– Запах идет от контейнеров очистной системы, – объяснил Раб. – Ты быстро привыкнешь.

– Возможно. – Кейла не верила ему. Она никогда не сможет привыкнуть к этому кисловатому запаху потных тел, перезревших фруктов и разлагающихся отбросов. Да и кто сможет?

– Как вы переносите эту вонь? – поинтересовалась она. – Неужели никто время от времени не падает в обморок?

– Дом есть дом, – буркнул Раб. – Человек ко всему привыкает. Пошли, я покажу тебе твое место.

Корабль, гордо именовавшийся «Фальстафом», представлял собой любопытное зрелище. Он выглядел как незаконнорожденный отпрыск группового брака между несколькими звездными крейсерами, отправленными на свалку. Дверные проемы начинались на полпути к потолку, коридоры пересекались под странными углами. Горгульи и херувимы из литого алюминия блестели и подмигивали из стенных ниш. Гидропонический лунный плющ, испещренный багрово-красными прожилками, гирляндами вился вдоль стен, заглядывал в двери и свисал с неоновых ламп.

Буум-чукка-буум-чукка-буум!

– Неужели этот шум никогда не прекращается? – спросила Кейла.

– Лучше молись, чтобы он никогда не прекратился, – добродушно ответил Раб. – Это работают двигатели.

Шум, доносившийся из двигательного отсека, служил обязательным аккомпанементом к каждому разговору, каждой мысли, каждому движению.

Осмотревшись вокруг, Кейла печально покачала головой. Здесь было еще хуже, чем в шахтах. Она покорно шла за Рабом, сворачивая из одного сумрачного коридора в другой и всерьез ожидая, что ей предложат спать в уборной.

– Вот твоя комната.

Маленькая каюта выглядела чистой и опрятной. Пол был покрыт зеленым микрофибровым ковром, на удивление сильно пружинившим под ногами. По углам стояли две кровати, а у дальней стены – стол и потрепанное желтое кресло. Одна стена была затянута тисненой оранжевой портьерой. Кружевной узор, казалось, начинал двигаться, когда Кейла смотрела на него, и она быстро отвела взгляд.

– Ты будешь жить с Грир, – сказал Раб. – Она немного экстремистка в вопросах политики, но в общем и целом – хороший товарищ. Она наш суперкарго и ответственная по связям в портах. Сейчас она на дежурстве. Не ввязывайся в ее политические дела и не подначивай ее, и вы отлично поладите. Да, чуть не забыл: обед начинается в семнадцать ноль-ноль, а туалет направо по коридору.

– Подожди. А как насчет моей стажировки?

– Не волнуйся, тебе не придется бездельничать. – Раб подмигнул ей и свернул в боковой коридор, скрывшись из виду.

Койка справа была покрыта выцветшим зеленым одеялом и выглядела так, как будто на ней не спали. Кейла осторожно села и обнаружила, что лежанка гораздо мягче, чем казалось с первого взгляда. Ей очень хотелось отдохнуть. Она осознавала бормочущее присутствие других разумов, но их было немного, а мерный грохот двигателей заглушал большую часть их невнятной болтовни.

Постепенно расслабляясь, Кейла перебирала в уме события сегодняшнего дня. Она сумела ускользнуть от охотника за людьми, нашла работу и даже улетела с Брайтонз-Рок. Транзитный переход с челнока на станцию Шеперд произошел так быстро, что почти не оставил следов в ее памяти. Высадившись, Раб сразу же подозвал к себе Келсо – высокого молчаливого мужчину с длинным лицом, который усадил их в крошечный катер и доставил на борт «Фальстафа».

Для одного дня этого казалось более чем достаточно. С загадками корабля и членов команды она может разобраться попозже. Кейла с наслаждением вытянулась на койке, ощущая, как дневная усталость выходит из нее. Она не имела понятия, как долго она пролежала, блаженствуя в полусне. Ее разбудил яркий свет и громкий шуршащий звук, похожий на шелест множества листьев на сильном ветру. Секунду спустя она поняла, что звук исходит от переодевающегося человека.

Высокая, смуглая женщина средних лет стояла рядом с соседней койкой и застегивала ворот поношенного коричневого джамп-костюма поверх измятой белой блузки. В ее коротко стриженных каштановых волосах поблескивала седина, а в серых глазах мелькали зеленые искорки. На лице женщины выделялись выступающие скулы, высокий лоб и тонкие губы, которые, по-видимому, редко улыбались. Ее единственным украшением служило золотое колечко, продетое в мочку правого уха, с которого свисал красный самоцвет в виде кулона. Самоцвет показался Кейле весьма похожим на метакристалл. Когда она села, женщина повернулась к ней и кивнула.

– Ты жива? – Ее голос был резким, с едва заметным акцентом. – Это хорошо. Меня зовут Грир. Скоро обед, так что поторопись. Ты знаешь, где туалетная комната?

Кейла кивнула и побрела по коридору в ванную, еще не оправившись от сна. После нескольких минут под душем она почувствовала себя бодрой и свежей.

Грир ожидала ее, прислонившись к стене.

– Сегодня готовит Саломея, – сообщила она. – Надеюсь, на этот раз она соблаговолит сделать все по рецепту.

– Кто такая Саломея?

– Наш капитан. Эта консервная банка принадлежит ей. Она унаследовала корабль от своего сумасшедшего дядюшки после его безвременной кончины в тюрьме.

Прежде чем Кейла успела переварить эту информацию, перед ее глазами по коридору пронесся бело-рыжий клубок. Остановившись неподалеку, он превратился в четвероногого зверька с острой мордочкой, стоячими треугольными ушами и изящным вытянутым телом, оканчивавшимся пушистым хвостом. Ярко-зеленые глаза с отражающими свет зрачками настороженно разглядывали людей.

Кейла изумленно покачала головой.

– Это же кошка! – прошептала она.

Грир как-то странно взглянула на нее.

– Да, старая Пуука. Она принадлежит Морган и, похоже, ищет свою хозяйку. – Не так ли, маленькая проказница? Ты тоже хочешь поесть?

Грир почесала кошку под подбородком, и та издала негромкий вибрирующий звук. Судя по всему, ей нравилась ласка.

– Я никогда раньше не видела живую кошку, – объяснила Кейла. Наблюдая за пушистым зверьком, она не смогла противостоять искушению послать в его сторону осторожный мысленный зонд. Она легко проникла в маленький разум, не обнаружив там ничего особенного, кроме животной радости и плотоядных побуждений.

Внезапно кошка насторожилась. Кейла поспешно убрала зонд.

– Фссст! – фыркнула Пуука. Ее хвост увеличился втрое против обычного размера, и она стремглав кинулась прочь.

Грир нахмурилась.

– Странно, – сказала она. – Пууке обычно нравятся новые люди. Должно быть, ты чем-то испугала ее.

– Надеюсь, что нет. – Кейла с грустью посмотрела вслед убегающему зверьку. Возможно, кошка вернется попозже.

По пути в столовую она заметила, что многие стены покрыты странными рисунками. Некоторые из них были абстрактными, некоторые напоминали уличные граффити. Лозунги были большей частью неразборчивыми, но Кейле удалось расшифровать одну надпись: «Свободная Торговля Сейчас, А Не Потом». Под надписью находился довольно искусно выполненный портрет темнокожей женщины с янтарными глазами и длинными золотистыми волосами, обрамленный виньетками, в которые вплетались слова «Наша Всеобщая Мать», выписанные причудливым старинным почерком. Грир хмыкнула.

– Разглядываешь нашу картинную галерею? Все трудятся здесь по очереди, когда выдается свободная минутка. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у меня.

Столовая оказалась просторным круглым помещением с несколькими кушетками и длинным столом в центре. Еда подавалась из встроенного в стену пищеблока, который, судя по всему, сочетал в себе качества кухонного комбайна и посудомоечной машины. От восхитительного аромата незнакомых специй рот Кейлы наполнился слюной.

Худощавая женщина, стройная и темноглазая, сидела за столом, склонившись над своей тарелкой. Она оживленно взглянула на вошедших, однако сразу же вернулась к своему занятию, не проявив никакого любопытства. Ее лицо и лысый череп были покрыты многокрасочными спиральными узорами, похожими на татуировку. Она сидела, грациозно выпрямив спину, словно танцовщица на отдыхе.

– А где остальные? – поинтересовалась Грир.

Женщина пожала плечами.

– Она не очень разговорчива, верно? – прошептала Кейла.

– Не обращай внимания, это же Морган. Она любит таинственность и довольно редко раскрывает рот. Это противоречит ее правилам йоги. Она заведует нашей гидропоникой и очистными агрегатами. Удачный выбор, поскольку ей не приходится много разговаривать с растениями или отбросами. Она также исполняет обязанности корабельного врача. Чтобы общаться с ней, тебе придется освоить язык жестов.

Кейла кивнула женщине. Морган улыбнулась, но ничего не сказала, продолжая быстро жевать.

– Так вот как выглядит наш новый стажер? – произнес глубокий мужской голос. Его владелец оказался приземистым мужчиной с шапкой вьющихся темно-рыжих волос на голове.

– Меня зовут Арсобадес, – представился он. – Придворный музыкант. В свободное время работаю инженером на этой посудине. Также ведаю вопросами безопасности, поэтому со мною шутки плохи. – Он вопросительно приподнял кустистую бровь. – Как тебя зовут и играешь ли ты на музыкальных инструментах?

– Меня зовут Кэти, и я боюсь, что не слишком разбираюсь в музыке.

– Это плохо. Но, похоже, ты умеешь петь.

– Я не…

– Э, петь могут все. Они просто думают, что не умеют. – С этими словами Арсобадес взял тарелку, положил туда немного еды и уселся за стол.

Кейла последовала его примеру и наложила себе сочного мяса, тушенного с овощами. Устроившись за столом, она с аппетитом принялась есть.

Мясо протушилось до такой степени, что почти таяло на языке. Овощи были мягкими и нежными. Кейла уже не помнила, когда ей в последний раз довелось поесть как следует. Она упоенно жевала, забыв обо всем остальном.

– Похоже, Саломея вознаграждает нас за последнюю неделю, – проворчал Арсобадес, проглотив очередной кусок мяса. Он улыбнулся Кейле. – Твое счастье, Кэти, что тебе не довелось этого видеть. Это была самая отвратительная еда, которую нам приходилось пробовать на «Фальстафе». От нее воротило всех, даже Пууку. Морган отказалась загрузить эту стряпню в свой очистной контейнер. В конце концов Рабу пришлось выбросить ее через воздушный шлюз, наплевав на закон о загрязнении космического пространства. – Он хохотнул. – Это было последним средством спасения от бунта на борту.

– А я припоминаю, что ты все же смог проглотить несколько кусочков, – язвительно заметила Грир. – В сущности, ты чуть не плакал, когда Раб избавил нас от этой гадости.

– Что ж, – невозмутимо отозвался Арсобадес. – Я вырос во время голода на орбитальных спутниках и не могу видеть, как выбрасывают пищу.

– Голод? – повторила Кейла, изумленная его словами. – Где?

– На Элизии. Это один из орбитальных пригородов Вардалии. И пусть название не обманывает тебя, Кэти. На самом деле это летающий свиной хлев.

Раб ворвался в столовую, сопровождаемый Пуукой и облаком сигарного дыма.

– О да, сияющие небоскребы Вардалии, – нараспев подхватил он. – Над которыми Арсобадес провел свое несчастное детство, глядя вниз и надеясь, что в один прекрасный день ему достанется кусочек земли в этом сказочном городе. Но его мечтам не суждено было сбыться. – Печально качая головой, он наполнил свою тарелку и уселся рядом с Кейлой. – Может быть, это и к лучшему, иначе его бы уже давно арестовали за игру на волынке в общественных местах.

– Напомни мне приделать к твоему лазеру шнур с розеткой, остряк. Посмотрим, как тебе понравится получать встряску каждый раз, когда ты потянешься за своей пушкой.

Грир с отвращением наморщила нос.

– Как ты можешь курить эту дрянь, когда мы едим?

– Перестаньте, ребята. – В дверях появилась прекрасная женщина с кожей шоколадного цвета и длинными золотистыми волосами. Ее лицо было копией того, которое Кейла видела на стене по дороге в столовую, однако она носила в носу золотое колечко, соединенное цепочкой с таким же колечком в мочке ее левого уха. Ее глаза имели поразительный янтарный оттенок. Посмотрев на Кейлу, она сверкнула белозубой улыбкой. – Привет, Кэти. Я Саломея, капитан «Фальстафа». Рада видеть тебя на борту. Сейчас на мне лежит двойная нагрузка в штурманской рубке, поэтому я буду счастлива, если ты облегчишь мою участь.

Кейла подумала, что Саломея, судя по ее виду, способна в одиночку управиться со всем кораблем.

Присоединившись к обедающим, Саломея пристально посмотрела на Раба. Он вздохнул и погасил окурок сигары.

– Аллилуйя, – пробормотала Грир.

– Эй, – прочавкал Арсобадес с набитым ртом. – Отличное варево! Саломея, ты искупила былые грехи.

– Пожалуй, я расценю это как комплимент.

– Где Келсо? – осведомился Арсобадес.

– Наблюдает за операционными системами, – отозвалась Саломея. – Кто-то должен присматривать за имуществом, пока остальные едят.

– Он тоже пилот? – спросила Кэти.

Раб рассмеялся.

– Он? Келс не сможет проложить курс до сортира с завязанными глазами. Единственное, в чем он хорошо разбирается, – это состояние его личного счета.

– Тогда как он может следить за приборами?

– Не требуется много ума, чтобы считывать цифровые показания. Если возникнет какая-нибудь проблема, он немедленно свяжется с нами. Кроме того, он остался в компании компьютера. Если мы соберемся врезаться в астероид или в полицейский крейсер, защитные экраны включатся автоматически. По крайней мере, мы на это надеемся, – добавил Арсобадес. – Обычно это срабатывает.

– Что ж, теперь у нас есть Кэти, а значит, вероятность ошибок снижается вдвое, верно? – жизнерадостно заметила Саломея. Изящным движением вытерев рот, она повернулась к Кейле: – Если ты закончила, то я покажу тебе, где ты будешь работать.

– Конечно, – несмотря на усталость, Кейла поднялась на ноги и последовала за Саломеей в путаницу коридоров. Вскоре они оказались в небольшой комнате, стены которой были заняты приборными панелями. Келсо сидел у монитора и делал пометки, глядя на хаотично мигающие красные и синие огоньки.

– Это будет твое рабочее место, – сказала Саломея.

Кейла в ужасе смотрела на навигационную панель, покрытую кнопками и сдвоенными мониторами, на которых вспыхивали непонятные сообщения.

– Эта панель сильно отличается от той, к которой я привыкла, – пробормотала она.

– Вряд ли. – Саломея пристально глядела на нее. – Все панели сделаны по стандартному принципу, не так ли?

– Ну… в общем-то да.

– Тогда ты быстро наверстаешь упущенное. – Саломея кивнула. – Садись здесь, рядом со мной. Сперва я хочу, чтобы ты просто привыкла к оборудованию. Я покажу тебе основные операции. Копируй мои действия и запоминай их. Когда я увижу, что ты готова, то позволю тебе выполнять легкие маневры. Но не раньше, чем ты будешь готова.

«Меня это устраивает», – подумала Кейла. Должно быть, на ее лице отразилось облегчение, поскольку Саломея рассмеялась и похлопала ее по плечу.

– Не волнуйся, тебе не придется запоминать все это сегодня же. Иди поспи немного; похоже, ты в этом нуждаешься. Но завтра я жду тебя здесь ровно в восемь утра.

Кейла кивнула. Ее глаза горели, словно под веки насыпали песку. Ей казалось, будто она не спала уже целый месяц.

Каким-то образом ей удалось добраться до своей комнаты. Грир нигде не было. Кейла даже не стала раздеваться: она повалилась на койку и следующие десять часов провела в блаженном забытьи.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дни для Кейлы проходили быстро, заполненные знакомством с новым оборудованием, повседневными мелочами и общением с членами команды «Фальстафа», которые еще оставались загадкой для нее.

Первое утро работы в штурманской рубке было самым тяжелым. Надев на голову шлем, соединивший ее с навигационной панелью через путаницу металлопластовых кабелей, Кейла отсекла себя от реального мира, пропав в квазиреальности кибер-пространства.

Комната исчезла, и Кейла погрузилась в незнакомый ландшафт, наполненный странными подобиями предметов: извилистыми каньонами, остроконечными башнями, блестящими гладкими стенами и головокружительными поворотами. Вдали, сверкая, словно застывший водопад, маячил джамп-интерфейс. От ярких красок, изменчивых и переползающих с места на место, у нее разболелись глаза. Здесь не было запахов и звуков. Не было даже тени.

Это ничем не напоминало маленький аппарат, который отец когда-то купил ей для забавы: в том шлеме киберпространство выглядело черно-белым и однообразным, и Кейла быстро устала от своей игрушки. Но здесь… Неужели она когда-нибудь научится ориентироваться в этом огромном, устрашающем великолепии?

«Этот мир нереален, – думала она. – На самом деле его не существует».

Однако он выглядел реальным.

Она находилась на дне сияющего каньона между зубчатыми металлическими башенками, глядя на другой каньон, чьи стены искрились мраморно-серебряным льдом.

Громадный оранжевый треугольник перевалился через край отвесной стены, закрыв собою свет. Его необъятный корпус угрожал раздавить Кейлу на месте. В последний момент треугольник был притянут отблеском на противоположной стене, взмыл вверх и скрылся из виду.

Осторожно шагнув вперед, Кейла ударилась о гладкую стену, отскочила, ударилась о другую стену. Ее дальнейшие движения были уже не столь неуклюжими и вскоре она помчалась по золотистым тропкам, сворачивая из каньона в каньон, отскакивая от неожиданно вырастающих стен в широкие аллеи и восторженно вкручиваясь в спирали джамп-интерфейсов.

Дальше, дальше по электрической тропке, огибая ониксовый угол, – к новому, более сложному каньону, в стенах которого мерцали треугольные вкрапления. Кейла остановилась, чтобы оглядеться по сторонам, и, к своему беспокойству, не обнаружила ни одного знакомого ориентира. В какой точке киберпространства она находится?

Скатываясь по дну каньона, она посылала перед собой мысленные зонды, надеясь найти какой-нибудь направляющий признак, и остановилась в замешательстве у основания высокой башни. Она почувствовала слабую вибрацию, усиливавшуюся с каждой секундой. Едва различимый рокот постепенно перешел в рев. Вот оно: черная тень, мчащаяся к ней! Кейла оцепенела от ужаса.

Внезапно сбоку, отскакивая от стен каньона прыжками задвигалась большая ярко-красная сфера и остановилась рядом с ней. Каким-то образом Кейла поняла, что это кибернетический эквивалент сознания Саломеи.

Саломея мягко подталкивала ее на другую тропку, прочь от ревущей, приближающейся черноты. Вскоре они выкатились в ярко освещенный каньон с голубыми зеркальными стенами удивительной чистоты.

Шар-Саломея поднялся до половины стены каньона и принялся прыгать от яруса к ярусу, оставляя в местах соприкосновения светящийся след. Маневры выполнялись в безукоризненной хореографической последовательности.

Что она делает?

Кейла запустила быстрый, легкий как перышко зонд в сознание Саломеи – едва заметное прикосновение, недостаточно сильное, чтоб вызвать ощущение эмпатического контакта, – и поняла, что Саломея начинает процесс ближнего сканирования космического пространства.

Так вот как это делается! Кейла отложила информацию в памяти для использования в будущем. Она также увидела, что едва не пересекла маршруты, запрещенные агентами торговой полиции, и угроза, с которой она столкнулась, исходила от их защитных систем.

Она вышла из операционной системы, появившись в реальном, мире словно пловец, слишком долго задержавшийся под поверхностью неизвестного моря. Электроды с громким шлепком отлепились от головы, и Кейла с удовольствием вдохнула спертый воздух. Руки. Ноги. Реальное движение, свет и тени, знакомые вещи. Никаких оранжевых треугольников, надвигающихся из-за горизонта.

– Ну, что ты думаешь? – спросила Саломея.

– Все очень просто, – солгала Кейла. – Никаких проблем.


К счастью, изучение навигационной панели оказалось более легким делом, чем она ожидала, – особенно с тех пор, как она научилась осторожно зондировать разум окружающих в поисках нужной информации.

Внимательно наблюдая и время от времени прощупывая сознание Саломеи, она смогла выполнять нужные процедуры и убедить капитана в том, что она знает о межзвездной навигации значительно больше, чем это было на самом деле. Со временем Кейла постигла математические премудрости, необходимые для прокладки курса «Фальстафа», и применяла их с удивительной легкостью. Судя по всему, она обладала врожденным талантом для такой работы. Саломея перестала постоянно контролировать ее действия и вскоре совершенно успокоилась, передав Кейле бразды правления.

Погружение в глубины операционной системы стало доставлять Кейле необычайное удовольствие. Прокладка курса превратилась в увлекательнейшую головоломку, ориентироваться в которой помогали советы Саломеи и бесстрастные рекомендации компьютера. Но Кейлу все же изумляло, каким образом люди, не обладающие эмпатическими способностями, могли управлять космическими кораблями. Без дальнечувства все становилось как минимум вдвое сложнее.

Кейла могла выбрасывать свое дальнечувство, словно гарпун, в необъятные пространства космоса, обнаруживая скрытые препятствия, странные аномалии, полицейские крейсера. Это сильно облегчало работу.

В свободное время Кейла открыто любовалась чудесами космоса. Более опытные товарищи безжалостно поддразнивали ее, постоянно напоминая о том, сколько времени она проводит на наблюдательной палубе.

Для того чтобы разобраться в характерах членов команды «Фальстафа» ей потребовалось больше времени, чем на овладение тонкостями пилотажа. Вскоре Кейла привыкла к обществу своих товарищей, научилась распознавать характерный «почерк» их разумов и блокировать свое сознание от их мысленной болтовни.

Она быстро догадалась, что Раб и Саломея были любовниками. Хотя они охотно коротали время с другими людьми, но старались держаться отдельно. Саломея имела властный, немного вспыльчивый характер. Энергичная и целеустремленная, она всегда в первую очередь думала о благополучии своего корабля. Раб был более гибким и уравновешенным, но глубоко циничным человеком.

Келсо представлял из себя темную, сардоническую личность. Казалось, что по-настоящему его интересовали только деньги. Молчаливая татуированная Морган любила устраивать акробатические представления нагишом в нуль-гравитационном поле, не заботясь о том, кто может увидеть ее. Ее кошка Пуука продолжала избегать общества Кейлы.

Грир держалась спокойно и отстраненно до тех пор, пока речь не заходила о ее политических убеждениях – тогда от ее спокойствия не оставалось и следа. Она относилась к Кейле со снисходительным интересом. Из всей команды один добродушный Арсобадес казался самым покладистым человеком и лучшим товарищем. Он дразнил Кейлу, шепча ей при каждой возможности: «Я знаю – среди нас есть певица, которая только и ждет, когда ее выпустят на сцену».

В конце концов, и команда и корабль были вполне сносными. Большее беспокойство причинял груз, находившийся на борту «Фальстафа». Официально числившийся торговым судном «Фальстаф», как мало-помалу сообразила Кейла, развозил контрабанду по Трем Системам – Кавинасу, Салабрии и Андаману, – а также за их пределами. Корабль был оборудован маскировочными приспособлениями и мощными радиопеленгаторами, настроенными на частоты торговой полиции. Он порхал по периферии маршрутов легальной торговли, снабжая черный рынок разнообразными товарами с Кавинаса и ближайших систем, и иногда навещая даже далекий кластер Мергуи и туманность Сацума.

В первый же месяц они приняли на борт груз перепрограммированных микрокомпьютеров, когда-то предназначавшихся для организации землеройных работ на Сент-Альбане, но теперь ориентированных на управление молочным заводом, принадлежащим богатому фермеру с Льяжа. А на сухом и пыльном Льяже они заполнили грузовые отсеки коврами, гобеленами и одеялами из бамберовой шерсти, предназначенными для уличных рынков на Салабрии VI.

Кейла стала Меньше беспокоиться по поводу грузов, осознав, что ее товарищи по команде не больше ее заинтересованы в контактах с властями. В сущности, «Фальстаф» служил почти безупречным укрытием. Где изгнанник может спрятаться лучше, чем среди других подобных себе?


В конце первого месяца ее пребывания на «Фальстафе» Кейлу соблазнили участвовать в вечерних песнопениях, организуемых Арсобадесом после обеда.

– Давай, Кэти! – Арсобадес извлек жизнерадостное арпеджио из своей лютни. – Петь все умеют. Я знаю, у тебя получится; судя по твоему виду, у тебя прирожденное контральто.

Возможно, дело было в хорошей пище и полном желудке, или в бокале вина, или, может быть, даже в ободряющем улюлюканье Раба и Саломеи, но Кейла почувствовала, как тает ее внутренняя скованность. Вскоре она встала и согласилась спеть старую песню, которую очень любил ее отец: «Зеленые холмы Земли». Она пропела куплеты, ни разу не сбившись и даже почти не сфальшивив. Арсобадес был в восторге и крепко обнял ее под аплодисменты присутствующих.

– Она прирожденная певица! – сияя, воскликнул он. – Я это знал. Кэти, дорогая, ты у нас будешь распевать мадригалы еще до следующей посадки!

Слова Арсобадеса согрели ей сердце. Кейла уже долгое время не чувствовала себя так уютно в человеческом обществе. Осмелев от аплодисментов, Кейла попробовала исполнить другую песню из репертуара своего отца – «Моя любовь похожа на красную розу». Допев до середины, она заметила, что Арсобадес чем-то обеспокоен: его здоровый румянец сменился бледностью почти пепельного оттенка. Она торопливо завершила песню, несколько раз споткнувшись в припеве и закончив слабой, дрожащей нотой в глубоком миноре.

Арсобадес молча встал и вышел из комнаты. Кейла озадаченно посмотрела ему вслед.

– Что я сделала не так? – спросила она. – Я плохо пела?

Раб печально покачал головой.

– Нет. Это была любимая песня его жены.

– Жена Арсобадеса? – Сперва Кейла не отнеслась к его словам серьезно. – Ах да, конечно! – Она улыбнулась и обвела комнату взглядом, но никто, похоже, не хотел присоединиться к веселью.

– Его жену звали Анна, – тихо сказала Саломея. – Они пели вместе, когда жили в Вардалии, – в клубах, на улицах. Потом она пристрастилась к брину и через некоторое время умерла. Поэтому Арсобадес и отправился в космос.

– Я не знала, – пробормотала Кейла, терзаясь раскаянием. Ну почему из всех песен она выбрала именно эту?

– Не знала? – повторил Раб. – Ты никак не могла узнать. Не расстраивайся.

В отношениях между Кейлой и Арсобадесом появился холодок. Так продолжалось несколько недель, а потом он вдруг подмигнул ей, вытащил свою лютню и вернулся к обычному, благодушно-веселому настроению. Неприятный эпизод остался позади. Кейла с радостью погрузилась в рутинную работу и постепенно начала забывать о жизни под землей.


В промежутках между посадками Кейла была вынуждена поддерживать свою маскировку и красить волосы. Она тщательно следила за появлением первых рыжих корешков, и тогда, под покровом ночи, тайком пробиралась в уборную, запирая за собой дверь. Нанесение краски, локон за локоном, было кропотливым и довольно неприятным занятием. От едкого запаха у нее слезились глаза. По окончании процедуры Кейле приходилось целый час тратить на удаление следов краски с кафельных стен. На следующее утро она зевала в штурманской рубке, вызывая язвительные замечания со стороны Келсо и Саломеи, но это ее мало волновало. По крайней мере, в облике пегой Кэти она оставалась в безопасности.


Кейла заворожено смотрела на красные, зеленые и синие огоньки звезд, сидя на наблюдательной палубе. Она не заметила, как Раб подошел к ней сзади.

– Красная – это Арес IV, – сообщил он. – А зеленая – Минерва. А вон то маленькое белое пятнышко – ее планета Минноу.

– Тебе приходилось бывать там?

– Да. Удивительное место: зеленый воздух и голубая почва. Желтые озера. Часто идут дожди изумрудного цвета. В общем, довольно красивое зрелище.

Кейла улыбнулась, представив себе, как это может выглядеть. Вселенная была гораздо богаче, чем она могла вообразить. В новой жизни она сможет увидеть и сделать больше, чем под своим настоящим именем, на виду у закона. Она снова и снова просила Раба говорить ей, как называются разные звезды, и повторяла их названия про себя, словно молитву или обещание. Арес IV, Минерва и Минноу. Когда-нибудь она увидит изумрудный дождь и ощутит его своей кожей. Она будет гулять по голубой земле. Когда-нибудь.

По ночам ей снились багровые тоннели – таинственные, полупрозрачные, наполненные зловещими тенями, которые подкрадывались к ней, но ни разу не успевали коснуться ее до пробуждения. Эхо шагов еще звучало в ее сознании, когда она рывком садилась в постели. Лишь успокаивающее «буум-чукка-буум» корабельных двигателей отгоняло ночные тени прочь.

Но в одну из ночей сон продолжался дольше обычного. Она попала в подземное землетрясение. Вокруг рушились тонны горной породы, угрожая в любой момент раздавить ее. Кейла закричала и проснулась, почувствовав руку Грир на своем плече.

– Ты кричала во сне.

Кейла провела ладонью по лицу и обнаружила слезы.

– Мне снился кошмар, – прошептала она.

– Вот как? Должна сказать, у тебя навязчивые кошмары. Ты кричишь во сне каждую ночь, с тех пор как появилась здесь.

– Извини. Ты хочешь, чтобы я переселилась в другое место?

– Разве я это говорила? – Грир присела на краешек ее койки. – Ты не хочешь рассказать мне о себе?

Кейла ощутила внезапное желание снять с плеч свою ношу. Ночь располагала к откровенности… Нет, она не может. Никто не должен знать, никогда.

– Нет, – коротко ответила она.

– Ты слишком молода для таких страшных секретов.

– Мне хотелось бы тебе рассказать, Грир, но поверь: я просто не могу.

Грир вздохнула.

– О'кей. Жизнь вообще сволочная штука, и с возрастом она становится только хуже. – Она встала и пошла к своей постели. – Но если я тебе понадоблюсь, то не стесняйся.

– Спасибо.

Кейла лежала в темноте с широко открытыми глазами, слушая, как дыхание Грир постепенно становится ровным и глубоким. «Если бы только я могла доверять ей, – подумала она. – Если бы…»


После наблюдательной палубы из всех многочисленных помещений «Фальстафа» Кейле больше всего нравился отсек гидропоники: свежий запах растущей зелени, музыкальное капанье воды, рассеянный розовый свет и отражающие поверхности. Все это напоминало ей о матери. С разрешения Морган она возилась с растениями, удаляя сухие листья и дыша свежим кислородом.

Время от времени сюда забредала Пуука, подозрительно косилась в сторону Кейлы и устраивалась под столом, взмахнув пушистым хвостом.

– Я не причиню тебе вреда, Пуука, – сказала Кейла, протягивая руку. – Видишь? У меня нет никаких смертоносных орудий.

Пуука проигнорировала ее и начала вылизывать заднюю ногу.

– Ну, по крайней мере, ты не убегаешь. Это уже прогресс. – Кейле пришлось подавить странное побуждение побрызгать на кошку из распрыскивателя, который она держала в руках, и посмотреть, какое выражение появится на хитрой звериной мордочке.

«Успокойся, – сказала она себе. – Может быть, в один прекрасный день ты выдержишь экзамен и удостоишься милостей от кошки. Или она хотя бы позволит тебе погладить себя».

Напевая, Кейла повернулась спиной к кошке и начала разбрызгивать подкормку на белые бобы, загадочно мерцавшие в розовом свете.


Во время посадки на Уэстерби, второй планете Салабрийской системы, Кейле довелось увидеть первого в ее жизни инопланетянина.

Это был синкс, местный абориген, – ярко-оранжевый, с тремя ротовыми отверстиями вокруг морщинистой шеи. Кейла старалась не смотреть на него, но зрелище зачаровывало ее.

Существо передвигалось с помощью волнообразных мышечных сокращений, это не было похоже на движения змеи, поскольку имелись крохотные ножки. Оно больше напоминало бочкообразное четвероногое, чьи конечности двигались как поршни.

Проследив за взглядом Кейлы, Раб шутливо пихнул ее в бок.

– Ты уже не на Брайтонз-Рок, детка.

– Да, – согласилась Кейла. – Я далеко оттуда. «И от дома», – мысленно добавила она.

– Лучше привыкнуть, – заметил Раб. – Тебе предстоит увидеть гораздо более странные вещи.

Но его слова повисли в воздухе. Кейла внимательно рассматривала угловой видеокиоск – точнее, лицо, изображенное на главном экране. Волевой подбородок. Рыжие волосы. Изумрудно-зеленые глаза. Лишь секунду спустя она осознала, что смотрит на себя.

«Разыскивается! – кричали красные голографические буквы. – Разыскивается! Разыскивается! Награда за поимку».

Кейла глядела на свое лицо, чувствуя себя так, словно встретилась с призраком. «Я не Кейла, – подумала она. – Меня зовут Кэти. Кэт Н. Шадоу. Эта девушка – не я, а другой человек».

Раб похлопал ее по плечу.

– Эй, спишь на ходу?

Он взглянул на киоск, но на экране уже появилось изображение другого преступника, числящегося в розыске.

– Увидела знакомое лицо?

– Мне показалось. – Кейла отвернулась и взяла его под руку. – Пошли. Давай где-нибудь поедим.

С течением времени Кейла становилась все более довольна своей жизнью. Окружающие ее люди относились к ней доброжелательно и охотно принимали в свое общество. Она начала чувствовать себя членом большой семьи.

Однажды вечером Кейла, Саломея, Баррабас, Грир, Морган и Арсобадес отдыхали вместе после обеда на задней наблюдательной палубе. Арсобадес исполнил сатирическую балладу о стиксианских шпионах – «слухачах, паразитах-нюхачах, дайте им скорей под зад ногою» – и все с энтузиазмом подхватили припев. Все, кроме Кейлы.

Она недоумевающе смотрела на своих товарищей.

– Почему вы так не любите эмпатов? – поинтересовалась она.

– Они – проклятые шпионы Пеллеаса Карлсона, вот почему, – ответил Раб с гримасой отвращения. – Один из них чуть не поджарил Саломее мозги в баре, во время последней посадки на Сент-Альбане. Я едва не прикончил этого мерзавца.

Он обнял Саломею за плечи и привлек ее к себе, готовый стереть в порошок любого эмпата, который осмелится оказаться поблизости. Саломея прижалась к широкому плечу своего любовника и улыбнулась.

– Возможно, он был разведчиком, – спокойно заметила она. – Такие толкаются в толпе, выискивая лакомые кусочки информации, которые можно подороже продать.

– Или контрабандистов, которых они могут выдать властям за вознаграждение, – добавила Грир.

– Большинство людей не замечает их, – сказала Саломея. – Но я обладаю повышенной эмпатической чувствительностью.

– Разве эмпаты работают на премьер-министра? – Кейла была ошарашена. – Я этому не верю.

Раб кивнул с серьезным видом.

– Можешь быть совершенно уверена. Их используют для допросов. Карлсон предложил оплатить их перелет на Сент-Альбан, и они уцепились за эту идею. Да и кому захочется жить на Стиксе, особенно если появляется шанс сменить его на славную Вардалию?

– Думаю, эти шахтеры становятся лунатиками в своих тоннелях, – внезапно произнесла Морган. При звуке ее голоса все изумленно уставились на нее. Морган пожала плечами и вернулась к просмотру своего видеокубика.

– Не знаю, – осторожно заметила Кейла. – Может быть, там не так уж и плохо.

– Еще как плохо, – уверенно заявил Арсобадес. – Только представь себе житье под землей: ни неба, ни солнца. Словно крысы в норах.

«Только представь себе», – подумала Кейла.

Позже, когда они с Грир готовились ко сну, Кейла решила спросить свою подругу по комнате, какого мнения она придерживается об эмпатах.

– Я не так уж много знаю, – с непроницаемым видом ответила Грир. – Мне приходилось видеть одного-двух, но это было довольно давно. Странный народец. Возможно, сами по себе они не такие уж плохие люди, но меня от них дрожь пробирает. Кому в здравом уме может понравиться, когда его мысли подслушивают?

– Где ты встречалась с ними?

– На Сент-Альбане. Я была в составе делегации на Торговом Конгрессе.

– Ты? – изумленно спросила Кейла. – Но ты же ненавидишь правительственных торговцев. Ты сама мне рассказывала…

– Да, я. – Грир улыбнулась, что случалось с ней нечасто. – Трудно поверить, но это так. Я была общественной служащей на Сент-Альбане – молодая, полная идеалов и надежд. Нам хотелось все изменить, устранить любую несправедливость. Ха! Как только мы начали говорить о том, что мелкие торговые компании эксплуатируются более крупными, Карлсон стал давить на нас. Вся система коррумпирована, и позволь мне сказать тебе, что с тех пор положение не улучшилось. Поэтому мы создали организацию свободных торговцев. Наша цель – свободный рынок, без тарифов и ограничений. И может быть, мы когда-нибудь добьемся своего. А пока мы коротаем время за контрабандой и показываем кукиш торговой полиции.

Она внезапно замолчала, легла в постель и выключила свой ночник.

Кейла долго не могла заснуть. В ее сознании эхом отзывались слова издевательской баллады Арсобадеса.

Да, искушение расслабиться и почувствовать себя как дома на борту «Фальстафа» было очень сильным. Но как бы Кейле ни нравились эти люди, она напоминала себе о том, что ей следует соблюдать осторожность. Они никогда, ни при каких обстоятельствах не должны узнать, кто она такая на самом деле.


– Иди сюда, – проворковала Кейла нежнейшим тоном. Она присела на корточки в коридоре, и ее глаза оказались почти на уровне глаз кошки. – Хорошая Пуука. Иди сюда, кисонька. Посмотри, что у меня есть для тебя. – Она послала дружелюбную ближнечувственную пульсацию в направлении зверька. – Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Бело-рыжая кошка с подозрением посмотрела на нее и передернула усами.

– М-ммм, – промычала Кейла. – Вкусная рыбка для Пууки.

Она протянула ладонь, где находилось рыбное пюре, взятое на кухне после ленча, надеясь, что соблазнительный аромат заставит кошку подойти ближе.

Пуука понюхала воздух.

– Ну давай же, иди сюда.

Пуука подошла на шаг ближе.

– Вот умница, вот хорошо.

Пуука снова потянула воздух носом, зашипела и горделиво удалилась прочь, подергивая хвостом.

«Проклятье, – подумала Кейла. – Опять не сработало. А ведь прошло уже несколько месяцев. Когда же эта кошка изменит свое отношение ко мне? Ведь я больше не чужая». Вздохнув, она стряхнула с ладони остатки пищи и побрела на свой пост.


Саломея взяла на борт груз оружия, снятого с отправленного на переплавку звездного крейсера. Пунктом назначения служил Долмек, пятая планета Салабрийской системы. Там у Саломеи планировалась встреча с покупателем. Но перелет был связан с определенным риском, ибо курс проходил неподалеку от правительственного радара и контрольных пунктов. Когда Кейла поднялась в штурманскую рубку, она была неприятно удивлена тем, что Саломея уже сидит перед навигационной панелью, подключившись к управлению.

– Не обижайся, – попросила Саломея. – Я хочу провести нас через полицейский пост.

– Но я уже почти год занимаюсь этим, и у меня ни разу не возникало проблем, – возразила Кейла.

– Я знаю, Кэти. Постарайся не принимать это близко к сердцу. Не имеет значения, как долго ты выполняла свою работу. Просто у меня такой пунктик; можешь назвать это суеверием. Когда обстановка накаляется, я чувствую себя уверенно лишь в том случае, если сама сижу за рулем.

Кейла разочарованно вздохнула. Пожалуй, Саломее следовало бы больше доверять ей.

– Не надо дуться, – улыбнулась Саломея. – На этот раз будешь наблюдать, ладно? Вот, держи. – Она передала Кейле соединительные кабели. – Подключайся.

Усевшись рядом с Саломеей, Кейла погрузилась в знакомый киберландшафт навигационной панели с его башенками, каньонами, искристыми стенами, неожиданными карнизами и головокружительными поворотами. Слева виднелся джамп-интерфейс – огромная сверкающая дверь, открыть которую можно было лишь с помощью специальных кодов и паролей. Но сейчас ее это не интересовало.

Рядом с ней прыгала ярко-красная сфера: Саломея. Шар-Саломея оставлял светящиеся следы в точках соприкосновения с поверхностью, искусно выполняя последовательность маневра ускорения.

Попрыгав туда-сюда, он неожиданно застыл, словно задумавшись, что делать дальше.

Кейла ощутила укол нетерпения. Следующие движения Саломеи были очевидными. Почему она не прокладывает курс, который должен вывести «Фальстаф» за кольца луны Шаата?

«Давай же, Саломея! Чего ты ждешь?»

На гладкой поверхности стены замигали зеленые огоньки систем безопасности. Кейла внутренне напряглась: она понимала, что это означает.

На экране возникло изображение крейсера торговой полиции, огибающего дальнюю сторону Шаата.

Почему Саломея не начинает маневр уклонения? Еще оставалось время…

Но красная сфера рядом с ней неподвижно застыла, словно примерзнув к месту перед очередным прыжком.

Зеленые вспышки сменились оранжевыми: «Фальстаф» подвергался сканированию. Через несколько секунд полицейские засекут груз, определят содержание металла и пластика и приступят к более детальному исследованию.

«Саломея, где ты?»

Раздался пронзительный сигнал тревоги, заставивший нервы Кейлы завибрировать. Компьютер давал последнее предупреждение.

Полицейский крейсер сигналил «Фальстафу», приказывая замедлить скорость и приготовиться к досмотру.

Кейла беспомощно наблюдала за инертной красной сферой. Им нужно бежать. Почему же Саломея не реагирует? На «Фальстафе» есть оружие и достаточно мощные маскировочные устройства. Но действовать нужно сейчас же, немедленно, прежде чем полицейский крейсер подойдет ближе.

Она слегка подтолкнула Саломею, пустив в ход ближнечувство.

Ничего не произошло.

Тогда Кейла послала мысленный зонд и наткнулась на странное препятствие. Между нею и разумом Саломеи воздвигся какой-то непреодолимый барьер.

«Мы не можем просто сидеть здесь и ждать. Нужно немедленно что-то делать!»

Сделав глубокий вдох, Кейла переключила линии связи на себя и отрезала Саломею от управления навигационной панелью «Фальстафа». В отчаянии она рассчитала наиболее эффективную траекторию бегства и приказала кораблю немедленно лечь на новый курс.

Завывание двигателей сменилось ревом. Компьютер напомнил ей об опасности субсветовых скоростей в непосредственной близости от других судов.

«Быстрее!»

Микрофон коммуникатора разрывался от гневных требований, несущихся с полицейского крейсера. Келсо выключил связь.

Когда «Фальстаф» начал удаляться от крейсера, Кейла попробовала послать в его направлении дальнечувственный зонд. Потрясение от того, что она обнаружила, оказалось настолько сильным, что она едва не упала с кресла.

Это было невероятно. Должно быть, она ошиблась. Но нет: от полицейского крейсера исходили четкие сигналы, указывающие на присутствие другого эмпата. Его мысленный «почерк» был совершенно незнаком Кейле. Эмпат нацелился на Саломею, жестоко зондируя ее сознание; вероятно, это и послужило причиной ее полной неподвижности. Кейла в ярости рассекла чужой зонд, отклонив и рассеяв эмпатическое воздействие. Прежде чем неизвестный эмпат успел произвести перефокусировку, «Фальстаф» вздрогнул. Его двигатели снова взревели, сработали маскировочные устройства.

Полицейский крейсер уменьшился и превратился в маленькую точку на экранах. Прежде чем он успел зафиксировать ионный след «Фальстафа», торговый корабль вошел в безопасную зону за огромной выпуклостью Шаата. Судя по всему, полицейский-эмпат не обладал хорошо развитым дальнечувством: Кейла тщательно просканировала пространство, но не обнаружила и следа его влияния. Им удалось скрыться – по крайней мере на какое-то время.

Вся в поту, испытывая легкое головокружение, Кейла отключилась от навигационной панели. На смотровом экране проплывала изрытая оспинами кратеров желтая поверхность Шаата. Мало-помалу Кейла пришла в себя и лишь теперь заметила Саломею, безжизненно осевшую в кресле.

– Саломея!

Ответа не последовало. Капитан «Фальстафа» была без сознания. Ее грудь равномерно поднималась и опускалась. Кейла торопливо включила интерком, вызывая Морган.

– Врача! – крикнула она. – В штурманской рубке срочно нужен врач!

– Иду, – коротко ответила Морган.

Кейла разрывалась между пилотированием корабля и потерявшей сознание Саломеей. В конце концов она решила, что никому не будет пользы, если полиция настигнет их, пока она сидит без дела, и снова погрузилась в киберпространство навигационной панели.

Маскировочные устройства надежно скрывали корабль, но Кейла тем не менее попросила Арсобадеса зарядить главную лазерную пушку. Потом она проложила приблизительный курс на Долмек с несколькими маневрами уклонения для пущей уверенности в своей безопасности. Когда она снова вернулась в реальный мир, Саломеи уже не было. Она осталась одна в штурманской рубке. Келсо сменил ее в шесть вечера.

– Как капитан? – с тревогой в голосе спросила Кейла.

– Ей лучше, хотя она еще не пришла в себя, – ответил он. – Баррабас собирается заняться разгрузкой, а Грир прикроет его.

– Поскольку Саломея не в состоянии работать, то я, пожалуй, сменю тебя в два часа.

– Как хочешь. Но тебе придется две смены работать без сна.

– Я не возражаю.

– Хорошо, тогда увидимся в два.

Келсо взял у нее шлем и устроился в капитанском кресле.

Кейле хотелось посмотреть на Саломею, но она совсем выбилась из сил и страшно проголодалась. «Сначала главное, – подумала она. – Поесть, потом к капитану».

В столовой никого не было. Кейла наполнила тарелку макаронами и мясом и стала торопливо есть. В это время вошел Раб и прислонился к дверному косяку. Его лицо выражало сильное беспокойство.

– Вот ты где, – наконец сказал он. – Отличный пилотаж, детка, просто замечательный.

– Спасибо. – Кейла с легкостью приняла похвалу, хотя еще полгода назад она зарделась бы от удовольствия.

Он опустился на банкетку рядом с ней.

– Что произошло?

– Мне самой хотелось бы знать, – ответила она. – Все шло нормально, а в следующее мгновение Саломея отключилась, и полицейский крейсер повис у нас на хвосте. Я решила рискнуть и вытащить нас оттуда.

– Почему ты вообще находилась в штурманской рубке?

– Думаю, Саломея пожалела меня: я расстроилась из-за того, что она отодвинула меня в сторону. Она разрешила мне понаблюдать и поучиться.

– Разумное решение. В конечном счете это спасло нас. – Раб стащил макаронину с тарелки Кейлы и со смачным хлюпаньем втянул ее в себя. – Но меня беспокоит одна вещь.

– Какая?

– Реакция Саломеи. Напоминает мне о том случае, когда эмпат пытался влезть в ее разум.

Его глаза были похожи на сдвоенные голубые лазеры, прожигающие ее взглядом. Кейла пожала плечами.

– Возможно, на борту полицейского крейсера находился эмпат, – безразличным тоном заметила она.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю. Ты говорил, что эмпаты работают на премьер-министра.

– Действительно, – согласился Раб. – Должен тебе сказать, этот случай заставил Саломею серьезно задуматься. Она решила, что ей нужен запасной навигатор для наблюдения за действиями главного пилота.

– Это означает, что она собирается нанять еще одного человека?

– Совершенно верно. Завтра я лечу на Долмек. Познакомлюсь с обстановкой и поищу возможного кандидата.

Кейла подумала о том, каково будет работать с напарником, наблюдающим за всеми ее действиями. Вряд ли ей это понравится. Но она решила не раскрывать рта и посмотреть, что из этого выйдет.

– Удачи тебе, – сказала она. – Только не приведи с собой какого-нибудь остолопа.

Раб рассмеялся.

– Сделаю все, что в моих силах.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На следующий день Раб, верный своему слову, ушел рано и вернулся поздно. Вместе с ним на борту появился новый член команды – светловолосый и загорелый молодой человек лет двадцати пяти на вид. Баррабас привел его в столовую, где в это время обедали все остальные.

– Это Игер, – представил он юношу. – Он родом с Льяжа. Говорит, что устал пасти стада бамбер, решил увидеть звезды и отправился на Долмек с грузовым судном. Теперь он хочет выбраться оттуда. Мы посадим его на запасное место в штурманской рубке: пусть смотрит на Кэт и учится уму-разуму. – Раб сделал паузу и сардонически улыбнулся. – Надеюсь, мой выбор заслужит ваше одобрение, мадам?

Голубые глаза, квадратная челюсть. Лицо, покрытое ровным загаром. Сильное, стройное тело, широкие плечи. Игер был одет в леггинсы и пурпурную тканую куртку из бамберы.

Глядя на юношу, Кейла ощутила неожиданное расположение, даже влечение к нему, смутившее ее. Чтобы отвлечься, она переключила внимание на его спутника.

Что это за существо? Две конечности, фиолетовая кожа, треугольная голова с безгубым ртом и огромными багровыми глазами.

– Это его домашнее животное, – сказал Раб.

Игер вежливо кашлянул.

– Это не животное, – поправил он. – Во всяком случае, не совсем животное. Это мой компаньон. Его зовут Третье Дитя, и он принадлежит к расе далькоев. Я не знаю, мужского он пола или женского. И не узнаю, пока он не вырастет.

У Игера был высокий баритон, приятный и мелодичный. Он быстро улыбнулся Кейле, сверкнув белыми зубами.

– Далькои тоже живут на Льяже? – спросила она.

– Они единственные настоящие аборигены.

– Но вряд ли они живут поодиночке, – заметила Грир. – Что случилось с его семьей или племенем?

– Они пропали, – ответил Игер. – Несколько лет назад он пришел в мой лагерь. Мы не смогли обнаружить никаких следов его родственников.

«Сирота, – подумала Кейла. – Одинокий, как и я». Но потом она поправила себя: у далькоя был Игер.

Далькой вразвалочку подошел к ней и остановился в нескольких дюймах, вскинув свою треугольную голову, чтобы посмотреть на нее. Секунду спустя он издал высокий щебечущий звук.

– Что это значит? – спросила Кейла.

Игер улыбнулся.

– Ты ему понравилась. Это редко бывает. Обычно далькои очень стесняются в незнакомом обществе.

– Можно мне приласкать его?

– Пожалуйста, если он позволит.

Кейла неуверенно протянула руку и прикоснулась к шее далькоя. Против ее ожиданий, его кожа оказалась теплой и шелковистой. Она медленно провела ладонью вверх-вниз по его длинной изогнутой шее. Третье Дитя прикрыло глаза и громко чирикнуло.

– Означает ли это, что ему приятно? – поинтересовалась она.

– Разумеется. – Зубы Игера снова блеснули в улыбке. – Должно быть, у тебя легкая рука.

Кейла сразу же ощутила привязанность к странному существу. Оно вело себя гораздо дружелюбнее Пууки. Интересно, как кошка будет реагировать на далькоя и наоборот? Кейлу так и подмывало запустить в сознание далькоя эмпатический зонд, но она хорошо помнила реакцию Пууки и решила не испытывать судьбу. Ей не хотелось отпугивать Третье Дитя.

Саломея разглядывала далькоя с явным неудовольствием.

– Эта тварь ручная? – спросила она.

– Само собой, – с легкой обидой в голосе отозвался Игер.

– Что он ест? У нас на борту нет экзотических кушаний.

– Зерно и овощи. Не волнуйтесь, с ним не будет проблем. Мяса он не употребляет.

– Это хорошо, – заметил Арсобадес – Было бы грустно видеть дальнейшее сокращение нашего мясного рациона.

– Ешь больше овощей, – неожиданно произнесла Морган. – Дольше проживешь.

У нее было тонкое, пронзительное сопрано.

Члены команды изумленно переглянулись. Морган снова заговорила!

– Кстати, о еде, – опомнился Раб. – Ты не голоден, парень? Не стесняйся, накладывай себе полную тарелку.

Игер благодарно кивнул и обвел взглядом стол в поисках свободного места. Кейла встала.

– Садись пока что на мое место, – предложила она.

Показалось ли ей или его взгляд задержался на ней немного дольше, чем требовали правила приличия? Она улыбнулась.

– Если ты не будешь занят после обеда, то добро пожаловать в штурманскую рубку. Я познакомлю тебя с навигационной панелью.

– Я могу взять с собой Третье Дитя? – поинтересовался Игер.

– Пожалуйста. – Слегка покраснев, Кейла вышла из столовой, направляясь к своему рабочему месту.


Игер пришел так быстро, что Кейла заподозрила его в отказе от обеда. Он живо интересовался всем, что его окружало, а Третье Дитя держалось рядом, разглядывая кнопки, обнюхивая приборные панели и увиваясь вокруг Кейлы.

– Он всегда так себя ведет? – спросила она.

– Только когда он доволен.

– Как ты можешь это определить?

– О, это мой секрет.

Движения Игера были проворными и грациозными. Наблюдая за ним, Кейла могла представить себе, как он бродит по залитым солнцем пастбищам Льяжа.

– Почему ты уехал из дома? – выпалила она, не успев одернуть себя.

Игер, судя по всему, не возражал против ее любопытства.

– Мне не хотелось пасти бамбер до конца своих дней. – Он повертел в руках электрический кабель и улыбнулся. – А ты откуда родом?

– Со Стикса, – не раздумывая ответила Кей-ла. – Она нервно огляделась, но Келсо, внимательно следивший за своим монитором, по-видимому, не слышал ее слов.

– В самом деле? – Глаза Игера засияли. – Ты жила в подземном мире? Расскажи мне о нем. Я бы отдал все что угодно, лишь бы побывать там.

– Попозже, ладно? По правде говоря, я не очень люблю говорить об этом.

Почему, ну почему она сказала правду? Что особенного было в Игере? Она инстинктивно чувствовала, что может доверять этому привлекательному новичку, но это еще не означает, что можно забыть об осторожности.

– Мне нужно подключиться к навигационной панели, – сказала она. – Извини, но я действительно должна кое-что проверить.

– Я тоже могу подключиться, – предложил Игер. – Посмотрю, послушаю.

Кейла заглянула в его глаза, едва не потерявшись в голубых глубинах, и с усилием заставила себя отвести взгляд.

– Это может оказаться слишком сложно, – пробормотала она. – И… разве ты не хочешь устроиться в своей каюте?

– Мы можем встретиться позже?

– Конечно.

«Пожалуйста, – подумала она. – Здесь слишком мало кислорода. Пожалуйста, уходи и дай мне немного прийти в себя».

Она повернулась к панели, небрежно помахала рукой и присоединила электроды. Прежде чем перед ней сформировались долины и каньоны киберпространства, Игер и Третье Дитя вышли из рубки.

«Нужно следить за собой. Он славный парень, но это еще не означает, что я могу оставить свои мозги у входа. А когда мы будем связаны через навигационную панель, придется удвоить осторожность».

Чтобы отвлечься, Кейла начала практиковаться в выполнении обходных маневров. Вскоре она могла думать лишь о том, как избежать столкновения с большой зеленой трапецией, которая на самом деле являлась торговым судном.

Киберпространство быстро стало знакомой территорией для Кейлы. Она освоилась в нем, постигла его хитросплетения и секреты. С каждым днем ее уверенность в себе увеличивалась.

Лишь когда настало время для прыжка в Салабрийскую систему, она узнала неприятную правду.

Начался автоматический обратный отсчет перед прыжком, и все члены команды пристегнулись к своим местам. Игер сидел за Кейлой, подключенный к навигационной панели. Саломея дала «добро», и Кейла нырнула в каньон под джамп-интерфейсом.

Она проплыла мимо голубого бриллианта, медленно вращавшегося слева, обогнула желто-зеленый квадрат и увидела арочный свод, сиявший своей особенной энергией, – вход в джамп-пространство. Она впервые шагнула под эту арку, и…

Пространство растянулось, расползлось в разные стороны. Не было ни верха, ни низа. Кейла дрейфовала в бесконечности, распавшись на множество отдельных личностей, охваченных внезапным параличом. Желудок ухнул куда-то вниз, голова раскалывалась. Она не могла смотреть ни вперед, ни назад, ни наружу, ни внутрь. Ее пригвоздило к настоящему моменту – беспомощную, застывшую и бесконечно одинокую.

«На помощь, – подумала она. – Помогите, помогите. Игер, сделай что-нибудь. Ты слышишь меня? Неужели никто меня не слышит?»

Она попыталась пробиться к кому-нибудь через ближнечувство, но ее эмпатические силы тоже оказались парализованными.

Кейла не знала, сколько ей пришлось висеть в киберпространстве. Годы? Века? Время проглотило само себя и исчезло, секунды растянулись на тысячелетия. Наконец внезапный прилив энергии достиг джамп-интерфейса и взорвался словно шаровая молния, освободив ее. Она падала, кружась и порхая, пока не опустилась на твердое дно каньона.

Кейла заморгала. Она находилась в штурманской рубке, в реальном времени и пространстве. Хронометр показывал, что после ее входа в кибер-пространство прошло лишь несколько секунд. Прыжок закончился. Красное салабрийское солнце ярким пятнышком мерцало на экране.

Саломея кивнула.

– Прекрасный прыжок, Кэти.

Кейла заставила себя улыбнуться. «Беда, – подумала она. – У меня большие неприятности. Похоже на аллергию к джамп-пространству. Как я смогу пилотировать корабль, если меня парализует при каждом прыжке?»

Когда они вышли на стационарную орбиту вокруг красного карлика, она отсоединила электроды и увидела, что Игер все еще поглощен происходящим на мониторах – он даже не заметил ее состояния. Это хорошо.

– Ты можешь еще немного понаблюдать, – обратилась она к нему. – Моя смена закончилась.

Кейла посетила корабельную библиотеку, предприняв небольшое расследование. То, что ей удалось узнать, повергло ее в отчаяние.

«ДЖАМП-БОЛЕЗНЬ: Недомогание неопределенного происхождения. Возможно, имеет психологическую природу. Наиболее часто поражает эмпатически одаренных людей. Может до некоторой степени облегчаться соматическими средствами, транквилизаторами, анабиозом. См. также РАВНОВЕСИЕ, ДВИГАТЕЛЬНЫЕ РАССТРОЙСТВА».

Кейла с отвращением погасила видеоэкран. Как она сможет управлять кораблем, будучи напичканной транквилизаторами? Придется проконсультироваться с Морган по поводу природных лекарств.

Но что, если врач начнет слишком подробно расспрашивать ее? Ведь джамп-болезнь характерна для эмпатов.

Кейла решила, что найдет какой-нибудь способ скрыть правду, и с мрачным видом направилась в гидропонический отсек.

Немного не дойдя до места, она заметила свое отражение на полированной поверхности переборки. Ей не понравилось то, что она увидела: ее волосы снова начали отрастать. Кейла красила их раз в два месяца, чтобы скрыть ярко-рыжие корешки, но запас краски для волос был уже практически исчерпан.

В пустой лаборатории слышалось только несмолкаемое «кап-кап-кап» текущей воды да шорох листьев ползучей сальвии. Морган куда-то исчезла.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Тишина.

Кейла оставила записку на лабораторном мониторе. Возможно, она просканирует несколько разумов за обедом и узнает, что им известно о джамп-болезни. Но до обеда оставалось еще несколько часов. Она снова заметила свое отражение. Рыжие корешки пегих волос отчетливо выглядывали снизу. Что ж, можно покрасить волосы прямо сейчас: это отвлечет ее от неприятных размышлений.

В уборной неподалеку от ее комнаты никого не было. Кейла вылила остатки краски в пластиковый стаканчик и начала раздеваться. Насвистывая, она нанесла темно-зеленую жидкость на волосы с помощью расчески и устроилась сохнуть на табурете с видеокубиком, одолженным у Арсобадеса.

Внезапно дверь распахнулась, и вошла Грир.

– Привет, – сказала она.

Кейла вздрогнула от неожиданности. Как она забыла запереть дверь? Прежде чем она успела прикрыться, Грир увидела треугольную татуировку эмпата между ее лопатками.

– Это что еще за чертовщина? – Грир схватила ее за руку и резко развернула к себе. – Почему на тебе значок эмпата? Ты что, проклятая шпионка премьер-министра?

– Нет! – Кейла высвободилась из болезненного захвата Грир и приготовилась к защите. «Что делать? – размышляла она. – Попробовать мысленную атаку? Смогу ли я заблокировать память Грир теневым чувством? А что, если Грир так же чувствительна, как и Саломея? Что, если я убью ее? Нет, не будь дурой. Просто сделай это… Нет, не могу. Это же Грир, моя подруга по комнате. Мы знакомы уже больше года. Она заслуживает того, чтобы знать правду».

– Нет, – повторила Кейла. – Я действительно эмпатка, но я не шпионю.

– Тогда какого черта ты делаешь на нашем корабле?

– Прячусь. Я в бегах.

– От кого ты прячешься?

– Ну… в общем, это долгая история.

Кейла рассказала Грир о землетрясении, о смерти своих родителей, рассказала о Беатрисе Келлер, о заложенном имуществе и о своей атаке на Йейт-са. И наконец, она рассказала о цене, назначенной за ее голову.

Грир хмурила брови, но слушала не перебивая.

– С какой стати я должна верить тебе? – спросила она, когда Кейла закончила свою историю.

– Потому что это правда. Потому что у тебя нет оснований не верить мне.

– Ты лгала мне и всем остальным с тех пор, как появилась здесь.

– Но не потому, что мне так хотелось. Я была вынуждена скрывать правду. Разве ты не понимаешь? Вы так сильно ненавидите эмпатов, что я не могла сказать, кто я такая на самом деле. Наверное, вы выбросили бы меня из воздушного шлюза или выдали бы властям.

– А почему ты думаешь, что я не сделаю этого теперь?

– Потому что ты не такая. Ты понимаешь, что я не представляю для вас угрозы. Послушай, Грир, если я шпионка, то почему я не выдала вас, когда торговая полиция пыталась задержать «Фальстаф»?

Грир прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Ее взгляд был жестким, губы сжались в прямую линию.

– Похоже, ты считаешь меня полной идиоткой, – процедила она.

– Тогда почему бы мне просто не стереть все твои воспоминания об этом происшествии? Почему я трачу время на объяснения, если в моем распоряжении имеется целый арсенал темных эмпатических приемов, с помощью которых я могу заставить тебя замолчать?

– Потому что ты еще молода и глупа.

– Но…

Грир вскинула руку.

– Помолчи немного и дай мне подумать. – Она принялась сердито расхаживать взад-вперед. – Откуда мне знать, что это не хитроумная ловушка? Может быть, ты обменивалась информацией с эмпатом на полицейском крейсере, а может, там вообще не было никакого эмпата. Может быть, ты напрямую передавала им сведения.

– Ты ведешь себя как параноик, – сказала Кейла. Она бы рассмеялась, если бы не была так испугана. – Что я могла им сообщить? Что корабль перевозит контрабанду? Они и так об этом знали. Как ты думаешь, что я почувствовала, обнаружив эмпата, работающего на торговую полицию? А на их крейсере был эмпат, можешь мне поверить. Или ты думаешь, это я парализовала Саломею?

– Кто-то ведь это сделал.

– Да, но только не я. Хотя теперь я могу понять, почему вы ненавидите эмпатов. Если они могут сотворить то, что сотворили с Саломеей, и если они используют свои способности для допросов противников Карлсона, то я не виню вас за ваши чувства. Мой отец пришел бы в ужас от этого. Это одна из тех вещей, которых он больше всего опасался: что правительство перетянет эмпатов на свою сторону и будет использовать их как секретное оружие против своих соперников в Торговом Альянсе.

Видимо, что-то в выражении лица Кейлы или в голосе оказало воздействие на ее подругу по комнате. Грир перестала расхаживать и прищурившись взглянула на девушку.

– Ты в самом деле так думаешь?

– Разве ты не слышала моих слов? – взволнованно произнесла Кейла, думая о том, как же преодолеть эту параноидальную подозрительность. – Если ты собираешься выдать меня Саломее, то почему бы не сделать это прямо сейчас?

– Если тебя отправят на Стикс, тебе придется отбывать пожизненное заключение?

– Скорее всего.

– Бог ты мой, я не знаю, что делать, – пробормотала Грир. – Я доверяю своим инстинктам, а они говорят, что ты мне нравишься. Но я не люблю эмпатов и не доверяю им.

– А я не виню тебя, поскольку ты знаешь их лишь как правительственных шпионов. Но есть и другие эмпаты. Поверь мне, Грир: это люди, похожие на моего отца, Редмонда Рида.

– Постой-постой, как ты сказала?

– Редмонд…

– Рид! – Глаза Грир расширились. – Я встречалась с Редмондом Ридом несколько лет назад, на Сент-Альбане. Он был в составе торговой делегации со Стикса. Достойный человек, честный, говорил по существу дела. Было бы замечательно, если бы он стал представителем Стикса по торговле с внешними мирами. Но вместо него нам пришлось иметь дело с этой сукой, Беатрисой Келлер. Если ее сын похож на мать, то не удивительно, что ты дала ему по башке. Так значит, Редмонд Рид был твоим отцом?

– Да.

– И после смерти родителей тебе пришлось бежать от Келлеров? У тебя крепкие нервы, не так ли? Да, теперь я начинаю понимать…

К глазам Кейлы подступили слезы облегчения.

– Спасибо тебе, – пробормотала она.

Грир криво усмехнулась.

– Оставайся здесь, – распорядилась она. – Никуда не выходи. Я буду через минуту.

Она вернулась с небольшим металлическим ящиком для медицинских инструментов и бутылочкой из непрозрачного стекла.

– Запри дверь. Потом подойди ко мне и нагнись над раковиной.

– Что ты собираешься делать?

– Скрыть твою татуировку.

– Нет! – Кейла попятилась.

– Не будь дурочкой, – тихо сказала Грир. – Кто-нибудь другой может войти в туалет так же, как я.

– Я буду осторожнее.

– Чепуха. Будь умницей и слушайся меня, Кэти, или как там тебя зовут на самом деле.

– Кейла. Кейла Джон Рид.

– Вот и хорошо. Но тебе лучше пока оставаться Кэти, чтобы избежать путаницы.

Пальцы Грир были ловкими и сильными. Антисептический раствор приятно холодил спину, но жалящая боль от иглы заставила Кейлу зажмуриться. Краска, введенная в прокол, жгла еще сильнее.

– Ох!

– Извини. Может быть, сделать местную анестезию?

– Да, пожалуйста.

Кейла скривилась от укола другой иглы, но боль быстро исчезла, сменившись онемением. Она вспомнила, как проходила процедуру нанесения первой татуировки – нежные материнские руки, осторожные движения отца, умиротворяющие мысленные прикосновения, снимавшие все следы боли. Теперь, закрыв глаза, она могла представить себе, что ее мать делает аккуратные надрезы, мягкими движениями втирая краску, образующую знак эмпата.

– О'кей, – сказала Грир. – Так сойдет.

Кейла посмотрела на свою спину в зеркале. Черная звезда полностью скрыла ее прежнюю татуировку.

– Что означает этот символ?

– Это знак свободных торговцев.

– Того движения, которое выступает за отмену тарифов?

– Совершенно верно.

– Должно быть, вы прекрасно организованы, если имеете секретные татуировки. А что еще у вас есть – особые рукопожатия или пароли?

Грир хмыкнула.

– Неплохая идея. Надо будет попробовать. – Она закатала рукав. На ее предплечье красовалась черная звезда. – У каждого на «Фальстафе» есть такой знак. Саломея захотела иметь звезду между грудей. Раб сперва жаловался, зато теперь привык. – Она одобрительно похлопала Кейлу по плечу. – Так что, Кэти, теперь ты одна из нас – нравится тебе это или нет.

Кейла ощущала одновременно радость и смятение. Она наконец-то нашла свой дом, убежище среди людей, бывших заклятыми врагами всех эмпатов. Но как ни странно, она чувствовала себя на своем месте и не могла представить себе лучшего убежища во всей Галактике.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Кейла проснулась рано, потянулась под одеялом и вдруг вспомнила, какой сегодня день. День ее рождения. Сегодня, в эти самые минуты, ей исполнялось восемнадцать лет. Она еще немного поблаженствовала, прежде чем открыть глаза. В день рождения мать всегда разрешала ей поспать подольше, а отец готовил специальный праздничный завтрак с ванильными пирожными. Кейла почти ощутила их запах…

Она открыла глаза и увидела спящую Грир, смешно свернувшуюся на своей койке. Никаких пирожных. Никаких родителей. Доброе утро.

«Фальстаф» приземлился в Порт-Буффало на Салабрии III, третьей планете Салабрийской системы. Кейла сегодня дежурила в штурманской рубке, следовательно, ей предстояло тихое, спокойное утро. Она проверит навигационные ретрансляторы, помоет палубу, надраит переборки… С днем рождения, дорогая.

Она пробыла в рубке не более десяти минут, когда шипение коммуникатора вывело ее из блаженной полудремы.

– Раб? Саломея? У нас неприятности. – Голос Келсо звучал пронзительно и испуганно. Кейла вспомнила, что они с Арсобадесом ушли в порт сразу же после завтрака. – Нас зажала в угол шайка чокнутых пиратов, считающих, будто у нас на борту находится груз метакристаллической соли. Они не хотят ничего слушать, а портовая полиция, должно быть, спит. У нас один бластер на двоих. Кто-нибудь слушает нас? Алло?

Кейла нажала кнопку передатчика.

– Келс, где вы находитесь?

– Примерно в двух метрах от большого портала, возле дальнего конца дока.

– Я начинаю сканировать, – сказала Кейла.

Где же он? Что, если она не сможет засечь его? Нет, подожди. Бот: красная точка на экране.

– Я определила ваше местонахождение. Держитесь, помощь уже в пути.

Произнося последние слова, она включила корабельный интерком, подав сигнал тревоги: всем членам команды собраться в штурманской рубке.

Через минуту в небольшом помещении стало тесно. Товарищи Кейлы, моментально осознавшие опасность, надевали бронежилеты и разбирали оружие.

– Игер, Кэти, вы пойдете со мной, – скомандовал Раб. Он вручил Кейле тяжелый бластер. – Грир и Саломея прикроют нас из корабельных орудий. Вперед!

Они быстро вышли наружу.

– Пригнитесь, – прошептал Раб. – И не стреляйте без крайней необходимости. Кэти и Игер, расходитесь по разным концам палубы и прикрывайте меня.

Игер нырнул вправо, Кейла побежала влево. Сердце бешено колотилось у нее в груди. Каждый вдох отдавался грохотом в ушах.

Луч лазера прорезал воздух. Раздались крики, потом все стихло. Затем снова закричали, и вслед за тем наступила тишина.

Секунду спустя послышался звук приближающихся шагов. Сердце Кейлы забилось еще сильнее. Она крепко стиснула свое оружие.

Арсобадес поравнялся с ней на бегу. Промчавшись мимо, он выдохнул:

– Прямо за мной!

Кейла увидела мужчину в тяжелом бронежилете. Он держал в руке огромный длинноствольный пистолет и целился в Арсобадеса. Выстрел должен был прозвучать через доли секунды.

Кейла подняла бластер и посмотрела в перекрестье прицела. Задержав дыхание, она нажала спусковую кнопку.

Выстрел не причинил вреда незнакомцу, тогда она снова нажала на кнопку. Послышался резкий жужжащий звук. Человек пошатнулся, упал и остался лежать неподвижно.

Ощущение точного попадания в цель доставило Кейле невыразимое удовольствие. Кейла какое-то время смаковала это чувство, и та часть ее существа, которая подсознательно могла испытывать наслаждение, впиваясь зубами в трепещущую плоть и чувствуя вкус крови на своем языке, вышла на первый план. «Нужно выстрелить еще раз, – возбужденно подумала она. – Только один раз». Она прицелилась, и…

Большая мужская рука стиснула ее предплечье.

Она повернулась, готовая сопротивляться до последнего, и увидела Раба, сурово глядящего на нее.

– Не имеет смысла стрелять по мертвой мишени, – жестко сказал он. – Мы победили.

Игер вырос за его спиной, задыхаясь от быстрого бега.

– Что нам делать теперь? – спросил он. – Убираться прочь из порта?

– Это худшее из того, что мы можем сделать, – ответил Раб. – Если мы сбежим, это будет означать, что мы не правы. Нет, мы останемся и займемся проклятой, бесконечной бумажной работой. Смотрите, а вот и портовая полиция! Это бесподобно! Ну что ж, привет, ребята! Приятно видеть вас сейчас, когда стрельба уже закончилась.


Заполнение официальных бумаг заняло несколько часов. Усталые и измученные, члены команды вернулись на «Фальстаф».

Келсо подал на обед невыразительный овощной бифштекс, напоминавший на вкус сырые опилки. Грир добавила несколько бутылок красного вина, мутного и кислого. После второго стакана кислятины Кейла почувствовала, что внутри у нее все кипит. Что за день! Расскажешь кому-нибудь – не поверят. После третьего стакана она уже не могла терпеть.

– Отличный способ отпраздновать свой день рождения! – провозгласила она, обращаясь ко всем и ни к кому в отдельности. – Да, именно сегодня. Мой день рождения! И что же я делаю в этот день? То же, что и любая нормальная девушка: убиваю человека.

Она напряженно рассмеялась. Выждав паузу, Грир отложила свою вилку и с насмешливым участием оглядела Кейлу с ног до головы.

– Сколько ты уже выпила? – осведомилась она.

Лицо Арсобадеса осталось серьезным.

– Сегодня в самом деле твой день рождения, Кэти?

Кейла кивнула несколько раз подряд, прежде чем одернула себя и остановилась.

– Почему, во имя Девяти Небес, ты ничего нам не сказала? – недовольно спросил Раб.

– Не знаю. – Кейла пожала плечами, начиная жалеть о том, что вообще открыла рот. – Это выглядело… как-то по-детски.

– А теперь нет? – буркнул Келсо.

– Помолчи, – перебил Арсобадес. – Каждый заслуживает праздника в свой день рождения. День рождения Кэти начнется через десять минут. А теперь живо – расходимся и готовимся.

На глазах у Кейлы ее товарищи по команде один за другим покинули столовую, оставив ее в обществе далькоя. Он вопросительно чирикнул и потерся о ее бедро. Она потрепала его по голове:

– Хороший далькой. Нет, я не знаю, куда они пошли. Да и какая разница?

Она налила себе еще один бокал вина и взглянула на Третье Дитя.

– За тебя и за твои прекрасные глаза!

Вино казалось уже не таким мерзким, как раньше. В сущности, его вкус стал даже приятным. Кейла почти осушила бокал, когда все вернулись и окружили ее, смеясь и похлопывая по плечам.

Арсобадес величественно вплыл в комнату со своей лютней и сумкой с музыкальными инструментами, свисающей с его плеча.

– О'кей, – сказал он. – Праздник начинается. Музыканты, за дело! Каждый берет по одному инструменту, и никаких отговорок. Поскольку я гений, то сочинил импровизированную хвалебную песнь с простым припевом. Подпевают все!

Он извлек из лютни громкий аккорд и запел:


Глаза у Кэт подобны изумрудам,

Зеленые, зеленые глаза,

А губы Кэт подобны двум рубинам,

Рубинам, пламенеющим в ночи.

О Кэти, мой алмаз, моя отрада,

Я пью твое здоровье и успех,

Ведь праздник твой стал праздником для всех,

А большего, признаться, и не надо!


Недостаток гармонии поющие возмещали силой голоса, отбивая ритм на маленьких барабанчиках, тамбуринах и цимбалах. Арсобадес заставил их пропеть припев пять раз подряд, пока Кейла не начала умолять о пощаде.

– А теперь подарки, – объявил он. – Разумеется, с соответствующим музыкальным сопровождением.

Наигрывая жизнерадостную мелодию, он яростно закивал Саломее. Она встала, присела в жеманном реверансе под хихиканье остальных, вручила Кейле маленькую сумочку и нежно коснулась губами ее щеки.

– В следующий раз предупреждай заранее, – улыбаясь, прошептала она. – Мы можем даже состряпать пирог.

В сумочке лежала пара зеленых берилловых серег, давно вызывавших восхищение Кейлы.

– Не может быть! – воскликнула она. – Саломея, твои сережки! Тебе не следовало этого делать.

– Теперь тебе нужно будет проколоть уши, – весело сказала Саломея. – Приходи ко мне завтра, и мы перво-наперво займемся этим. Безболезненность гарантирую.

– Теперь моя очередь, – заявил Раб. К восхищению Кейлы, он передал ей свой видеокуб по астрономии. – Не беспокойся, я сделал для себя копию.

Морган принесла срезанные побеги огнистого плюща, любимого растения Кейлы, и обернула ярко-красную плеть вокруг ее шеи, пропустив через волосы.

– Красный цвет хорошо сочетается с твоими глазами. – Она сделала замысловатый пируэт, подмигнула и опустилась на свое место.

– Что ж, – промямлил Келсо, засунув руки в карманы. – Полагаю, теперь моя очередь. Обед, надо думать, не в счет?

– Только не этот обед, – проворчал Раб.

– Тогда, Кэти, как тебе понравится, если я расплачусь по твоим долгам?

Кейла с сомнением посмотрела на него.

– Но у меня нет долгов, – сказала она.

– Вот как? – Его длинное лицо вытянулось еще больше. – Хм-мм. Что за чертовщина! Тогда я научу тебя показывать фокусы, ладно?

– Фокусы? – переспросила Кейла. – Да, конечно.

К общему веселью присутствующих, Келсо неловко потряс ей руку, кивнул и с видимым облегчением отступил назад.

Грир вручила ей рукописное обязательство на стирку одежды в течение месяца.

– Но только если это будет не ручная стирка, – добавила она, улыбнувшись своей жесткой улыбкой. – А в качестве дополнительного приза я готова в любой момент помочь тебе с прической – разумеется, по твоему требованию.

Кейла кивнула.

– Не думай, что я упущу такую возможность.

Игер наблюдал за вручением подарков, смущаясь все сильнее и сильнее. Судя по всему, он не нашел ничего подходящего, и ему это не нравилось. Внезапно он просиял и выбежал из столовой. Минуту спустя он вернулся, держа в руках пурпурно-фиолетовый сверток.

– Вот, – сказал он. – Поздравляю, будь счастлива, и так далее. Я чуть не забыл, что это лежало у меня в рюкзаке.

Сверток оказался маленьким ковриком из бамберовой шерсти, удобно устроившимся на коленях у Кейлы. Она посмотрела на изящное переплетение лавандовых узоров и ощутила, как к глазам подступают слезы. Коврик был очень похож на те, которые остались на Стиксе, в доме ее родителей.

– Какая красота, – прошептала она. – Игер, я не могу взять такую вещь. Это невозможно.

– Пожалуйста. – Игер покраснел. – Я хочу, чтобы он стал твоим. Ты не можешь отказаться, ведь сегодня твой день рождения.

Он пожал ей руку и, наклонившись ближе, расцеловал в обе щеки.

– Так будет более официально.

Последовали новые тосты, новые песни. Кейла смутно осознавала, как отплясывает джигу с Арсобадесом под аплодисменты остальных, как Игер снова целует ее и, наконец, как Грир и Саломея тащат ее в каюту и укладывают на койку. Последней мыслью, промелькнувшей в ее сознании, было то, что, несмотря на отсутствие пирожных, этот день рождения все-таки удался на славу.


Через две недели после дня рождения Кейлы, когда последние остатки похмелья давно уже выветрились, «Фальстаф» взял курс на Уорхейс в системе Нова-Габела. Они преодолели около половины пути, когда на панели коммуникатора замигал ярко-красный огонек.

– Принимаю сигнал бедствия, – доложил Келсо.

Саломея повернулась к нему, приподняв брови:

– Кто это?

– Торговец. Судно называется «Удача Магеллана».

– Я их не знаю. А ты, Раб?

– Нет.

Она подалась вперед и включила интерком.

– Грир, ты знаешь кого-нибудь с «Удачи Магеллана»?

– Я совершенно уверена, что они свободные торговцы, – отозвалась Грир. – Не знаю их лично, но думаю, что с ними все в порядке.

– Свободные торговцы тоже бывают разные, – буркнул Раб.

– Судно зарегистрировано на Салабрии IX, – доложил Келш. – Правда, то же самое можно сказать о половине звездолетов в известной нам части Галактики.

– Это ни о чем не говорит, – угрюмо произнесла Саломея. – Что у них там стряслось?

– Общий сигнал бедствия, без уточнений. Запрашивают немедленную помощь от любого корабля, находящегося в этом квадранте.

Из интеркома донесся голос Арсобадеса:

– Саломея, у них что-то не так с уровнем мощности. Флуктуации вверх и вниз практически по всей шкале.

– Не думаю, что мы сможем помочь им, – пробормотала Саломея.

– Бог ты мой! – воскликнула Грир. – Вы ведете себя так, словно там находятся замаскированные агенты торговой полиции. Они же на нашей стороне! Может быть, у них произошла обычная поломка двигателя. Кроме того, по закону мы обязаны отвечать на сигналы бедствия.

– Знаю, – бросила в ответ Саломея. – Ладно, Келсо, открой линию связи с ними и выясни, что у них случилось.

– Да, мэм. – Он наклонился над приемником, внимательно прислушиваясь. – Они просят прислать врача. Один из членов команды умер.

– Что произошло?

– Какой-то взрыв на борту. Ничего конкретного.

Саломея отключилась от навигационной панели.

– Раб, нам с тобой лучше отправиться туда. Свяжись с Морган и скажи, чтобы принесла свою аптечку.

– А что, если их сигнал бедствия привлечет внимание торговой полиции? – поинтересовался Раб.

– Кэти, вычисли курс на маневр ухода от преследования. Субпрыжок на Уорхейс… но надеюсь, нам это не понадобится.

– Хорошо. – Кейла начала набирать координаты.

– Я тоже пойду, – неожиданно сказала Грир. – Если это свободные торговцы и они попали в беду, я хочу узнать, в чем дело.

Саломея открыла рот, словно собираясь возразить, но потом покачала головой.

– Я не поворачиваюсь спиной к свободным торговцам, попавшим в беду, – сказала она. – Но мы все-таки возьмем с собой лазерные пистолеты. Пошли, Раб, разберемся на месте. Келсо, ты остаешься за старшего.

Челнок с «Фальстафа» за несколько минут преодолел расстояние между кораблями. Через час он вернулся и вошел в док, остановившись на своем посадочном месте. Но люди, появившиеся из люка, оказались приземистыми, темнолицыми асексуальными существами, на плоских лицах которых лежала печать мощной натхианской гравитации. Кейле они показались похожими на тупых, жестоких тоннельных крыс.

– Где наш капитан и остальные члены команды? – требовательно спросил Келсо.

Вместо ответа натхианец, возглавлявший группу, вытащил бластер и прицелился в него.

– Мы забираем этот корабль, – резко сказал он. – Отойди в сторону, иначе ты умрешь.

Келсо поднял руку, словно собираясь предупредить выстрел.

– Не стреляйте, пожалуйста. – Казалось, будто он потерял голову от страха. Но Кейла заметила, что, несмотря на дрожащие руки и испуганное выражение лица, Келсо незаметно включил общую линию интеркома, чтобы оставшиеся на борту могли слышать, что происходит.

– Ведите себя как следует, и у вас не будет проблем, – продолжал натхианец. – Но попробуйте что-нибудь выкинуть, и…

– Никаких проблем, – заверил Келсо, поднимая руки и улыбаясь лучезарной фальшивой улыбкой. – Кроме нескольких уродов с пушками. Верно, Кэти?

– Никаких проблем, – подтвердила Кейла. Послав быстрый мысленный зонд, она увидела, что Арсобадес и Игер, находившиеся на нижней палубе, все слышали и уже вооружаются. Тогда она послала дальнечувственный зонд на другой корабль и, к своему облегчению, убедилась в том, что Саломея, Раб, Морган и Грир еще живы. Один из них, Раб, был без сознания, но судя по всему, ему не причинили большого вреда – просто оглушили.

«Должно быть, натхианцы напали на них внезапно, – подумала Кейла. – Иначе Саломея и Раб смогли бы предупредить нас. Если бы я только могла связаться с ними сейчас».

Что толку быть эмпатом, если приходится скрывать свои способности?

Но сейчас самое главное заключалось в том, чтобы обезвредить пиратов.

– Что случилось с вашим кораблем? – спросила она.

Натхианец даже не потрудился посмотреть в ее сторону.

– Столкнулись с торговцем и потеряли стабилизаторы. Не можем маневрировать.

Келсо скептически поднял бровь, но промолчал. Второй натхианец подошел к Кейле.

– Покажи-ка мне, как работает эта навигационная панель, – приказал он.

– Зачем? Я сама могу все сделать.

– Почему это?

– Потому что вы целитесь в меня из бластера, – приторным тоном ответила Кейла. Уступить контроль над навигационной панелью означало потерпеть полное поражение. – Куда вы хотите лететь?

– Станция Натха. Это тройной прыжок. – Натхианец уставился на нее. Он был низеньким и оплывшим, словно сталагмит. – Ты покажешь нам, как пользоваться приборами.

Кейла изобразила на лице приятную улыбку. «Я покажу тебе самый короткий путь из воздушного шлюза», – подумала она. Где же Арсобадес? Почему он медлит? Без помощи извне ее возможности крайне ограничены. Она может подать под-пространственный сигнал бедствия, и возможно, натхианцы даже не заметят этого. Но сигнал «SOS» привлечет других торговцев, которые тоже могут стать жертвой пиратов, и обязательно вызовет внимание со стороны торговой полиции. На «Фальстафе» имелись фальшивые документы, где говорилось, что корабль выполняет изыскательскую миссию для Хайлеранской корпорации и базируется на Салабрии IV, но это прикрытие годилось лишь до первого досмотра грузовых отсеков.

Она увидела, как Келсо подает ей знаки глазами. Послав быстрый ближнечувственный зонд, она поняла: Келсо хочет, чтобы она отвлекла на себя внимание натхианцев. Великолепно! Что она должна сделать – раздеться? Судя по их виду, они вряд ли этим заинтересуются. Сейчас их значительно больше интересовала навигационная панель. Может быть, воспользоваться этим: вовлечь их в подробное объяснение инструкций и заморочить им головы?

– Вы собираетесь бросить свой корабль и товарищей? – поинтересовалась она.

– Не говори глупостей, – отрезал натхианец. – Как только мы изучим ваш корабль, то оставим вас на нашем корабле.

«Как же, оставите», – язвительно подумала Кейла.

– Понятно, – сказала она. – Что ж, в таком случае вам следует знать, как переключаются каналы по маршрутам к джамп-интерфейсу. Давайте я покажу вам.

Трое натхианцев напряженно следили за ее действиями. В это время из коридора за штурманской рубкой донесся подозрительный скребущий звук: скратч-скратч-скратч…

Звук усиливался.

На невыразительном лице старшего натхианца промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Он огляделся по сторонам.

– Что это за шум?

Скратч-скратч-скратч…

Натхианцы медленно двинулись к дверному проему, держа оружие наготове.

Скратч-скратч-скратч…

Третье Дитя вперевалочку вошло в комнату, таща за собой обтрепавшийся кусок изоляции, скребущий и царапающий по полу.

– Что это такое, во имя всех богов? – прошептал главарь пиратов.

– Это Третье Дитя, – жизнерадостно ответила Кейла. Любая передышка позволяла ей выиграть время. – Далькой.

– Что?

Далькой бестолково топтался посреди штурманской рубки. Казалось, он не замечал людей, направивших на него бластеры.

Против своей воли трое натхианцев окружили удивительное существо, зачарованно наблюдая за ним.

– Далькой, – повторил чей-то резкий тенор. – Нужно лучше слушать.

Арсобадес и Игер стояли в дверях. Оба держали в руках тяжелые бластеры, направленные на пришельцев.

– Бросайте ваши пушки!

Натхианцы заколебались.

Арсобадес тщательно прицелился в ближайшего пирата.

– Пригнись, Кэти, иначе то, что от него останется, попадет на тебя.

Оружие пиратов с лязгом попадало на пол. Игер пинком ноги отправил бластеры в дальний угол комнаты.

– А теперь немного побеседуем, – сказал Арсобадес. – Корабль с кораблем. Вызовите своих. Мы хотим, чтобы наши товарищи немедленно вернулись сюда.

Его лицо приобрело багрово-красный оттенок. Кейла еще никогда не видела его таким разъяренным.

– Шевелитесь, вы, плосколицые жабы!

Игер передал Кейле один из бластеров.

– Помоги мне прикрыть Арсобадеса.

Оружие тяжело оттянуло ей руку, Она тщательно прицелилась, поддерживая одной рукой запястье другой.

Арсобадес грубо ударил под ребра главаря натхианцев, указывая на коммуникатор.

– Шевелись, – приказал он. – Келс, открой канал связи с их кораблем.

– Все готово, – отозвался Келсо.

– Ну? – зловещим тоном произнес Арсобадес.

Пират скрестил руки на груди.

– Хотите поговорить с ними? Тогда разговаривайте сами или застрелите меня.

– А как насчет одного из твоих приятелей?

Он развернулся, прицелившись в двух других натхианцев. Те не отреагировали. Казалось, им все равно, живы они или умерли.

– Проклятье, – пробормотал Келсо. Он нагнулся к коммуникатору и произнес: – «Удача Магеллана», говорит «Фальстаф». Ваша абордажная команда захвачена. Мы предлагаем обмен пленниками.

Ответа не последовало.

– Вызови их снова, – предложил Арсобадес.

Келсо повторил свое сообщение.

– Почему они медлят? – спросила Кейла.

– Похоже, нам следует активизировать защитные экраны, – пробормотал Арсобадес. – Чем черт не шутит…

Келсо покачал головой.

– Это помешает связи с их кораблем.

Кейла послала дальнечувственный зонд, но на «Удаче Магеллана» одновременно работало слишком много разумов, и она не смогла выделить отдельные мысли. Зато ей удалось уловить ощущение сильнейшего замешательства с оттенком мстительной злобы, которое ей совсем не понравилось.

– По нам стреляют! – воскликнул Келсо. – Черт побери, Арсобадес, ты был прав. Им наплевать на своих приятелей. Держитесь!

Корабль встряхнуло так, словно гигантская рука схватила его за корпус и принялась раскачивать взад-вперед. Натхианцы сумели удержать равновесие и выглядели на удивление спокойными, даже безразличными. Но Арсобадес побледнел, что было особенно заметно по контрасту с его рыжей бородой.

Кейла ухватилась за край навигационной панели, чтобы устоять на ногах.

– Что нам делать? – крикнула она, перекрывая вой сирен. – Мы не можем ответить огнем на огонь, когда там находится половина нашей команды!

– Сидеть и не дергаться, – ответил Арсобадес. – Если Раб и Саломея не смогут выбраться оттуда, мы достаточно скоро узнаем об этом. И ради Бога, активизируйте защитные экраны!

Игер торопливо подошел к приборной панели и включил основные защитные устройства как раз в тот момент, когда их настигло новое попадание. «Фальстаф» закачался, словно детская колыбель. На навигационной панели со стороны кресла Саломеи замигало множество красных огоньков. Кейла с ужасом уставилась на них, в то время как Игер принялся считывать с монитора поступающую информацию.

– Похоже, последнее попадание причинило значительный ущерб, – озабоченно сообщил он. – Защита не успела включиться на полную мощность.

Келсо посмотрел на показания приборов перед собой и нахмурился.

– Управляемые ракеты, – пробормотал он. – От них трудно защититься полностью. Связь прервана, линия закрыта.

– Я могу вывести нас из зоны поражения, – предложила Кейла. – Но в этом случае другому челноку будет практически невозможно добраться до нас.

– И все же лучше отодвинуться немного подальше, – сказал Арсобадес. – Там им будет труднее пробить нашу защиту.

– Какой у них уровень мощности? – поинтересовалась Кейла.

– Очень низкий, – ответил Келсо. – Меня удивляет, как они вообще смогли выстрелить дважды. Последний выстрел истощил их энергетические батареи, и похоже, они уже не смогут перезарядиться.

Следующие полчаса прошли в напряженном ожидании повторной атаки.

– Эй! – неожиданно крикнул Келсо. – От их корабля отваливает челнок!

Кейла взглянула на монитор через его плечо.

– Кто на борту? Наши?

Он покачал головой:

– Не знаю. Я пытался вызывать их, но ответа не последовало. На всякий случай нужно приготовиться к худшему.

– Спустимся в док, – решительно произнес Арсобадес. – Пошли, Игер. Кейла, присмотри за нашими гостями.

– Я поставлю корабль на автопилот, – отозвалась Кейла. – По крайней мере, мы ни во что не врежемся.

Келсо взял один из бластеров, проверил мощность заряда и мрачно кивнул. Кейла жестом приказала натхианцам отойти к дальней стене.

Вдалеке послышался металлический визг: челнок причалил. Вскоре в коридоре послышались шаги.

Через несколько секунд мучительного ожидания Саломея и Раб вошли в штурманскую рубку. Лицо Саломеи опухло, как будто ее били по щекам. Из пореза над правой бровью Раба сочилась кровь. Следом вошла Морган, как обычно молчаливая, а сзади маячило суровое лицо Грир.

– Как вам удалось бежать? – спросила Кейла. – И что случилось с натхианцами?

– Мы перехитрили этих ублюдков, – ответила Саломея.

– Именно, – согласился Раб. – Заставили их думать, будто мы испугались до полусмерти, а затем напали на них, когда они ослабили бдительность. Теперь они дрейфуют на своей посудине с автоматически работающим сигналом бедствия. Либо подохнут с голоду, либо попадут в лапы торговой полиции.

– Последнее представляется значительно более вероятным, – кислым тоном произнес Келсо. – Полицейский крейсер прямо по курсу, подходит на большой скорости.

– Пусть приходят, – сказала Саломея. – Мы летим налегке, и сейчас нам нечего скрывать.

– Боже мой! – Грир кинулась к выходу.

– Если тебя застукают с паршивыми заговорами свободных торговцев, я сверну твою жилистую шею! – крикнул ей вслед Раб.

– Спокойнее, – осадил его Арсобадес. – Не надо так драматизировать.

– «Не надо»! – фыркнул Раб. – Кому она нужна, проклятая психопатка, со своими вечными заговорами! Талдычит нам, что любой свободный торговец – это друг, а у нас не хватает ума усомниться в ее словах.

Он выглянул за дверь и крикнул:

– Свободная торговля? Я освобожу тебя, моя милая леди: выкину из ближайшего воздушного шлюза!

– Приготовьтесь к приему на борт, – произнес металлический голос в коммуникаторе. Келсо беспомощно пожал плечами.

Прибыли три представителя торговой полиции, одетые в черную униформу с серебряными нашивками. Они держались холодно и деловито.

Один из офицеров, темнокожий, со стальными глазами, встал у дверей, в то время как двое других – блондинка и седой мужчина – начали проверять свои архивы, изучая информацию о членах «Фальстафа» и о пленных натхианцах.

– «Фальстаф», торговое судно класса «С», – прочитала блондинка с экрана своего портативного компьютера. – Владелец – Саломея Фиеско. Судно унаследовано от Фина Фиеско.

– Отец? – спросил седой полицейский.

– Дядя.

Они обменялись понимающими взглядами.

– Фин Фиеско был известным контрабандистом, – заметила блондинка. – Как знать, может быть это семейная черта?

Она продолжила чтение:

– Баррабас Паркинджу, первый помощник. Один привод в полицию за попытку доставки медицинских препаратов на чумной корабль.

Полицейские повернулись к Рабу, принявшему вызывающую позу.

– Я был оправдан за недоказанностью улик, – гордо ответил он. – Между прочим, пока вы тратите время впустую, гоняясь за призраками, рядом находится корабль с настоящими пиратами. Да и здесь болтается парочка ублюдков, которых мы готовы передать вам для ареста.

– Почему вы не доложили сразу же, как только увидели их?

– Вы ждете, что мы будем выполнять за вас вашу работу?

– Поосторожнее, – отрезала блондинка. – Еще одно остроумное высказывание вроде этого – и мы отвезем вас на базу для небольшой беседы. Или сочтем необходимым наложить арест на ваше судно.

– На каком основании? – осведомилась Саломея.

– Подозрение в контрабанде.

– А где доказательства?

Она выглядела совершенно бесстрашной, и, глядя на нее, Кейла гордилась, что является членом команды «Фальстафа».

– Вашему первому помощнику следует научиться уважению к властям, – произнесла блондинка, судя по всему возглавлявшая оперативную группу. Она отстегнула длинную металлическую дубинку, прикрепленную к ее поясу, и нажала на рукоятку. По дубинке с треском пробежали искристые желтые разряды. – Теперь посмотрим, захочется ли вам шутить и дальше.

Раб вспыхнул, явно готовый напасть сразу на всех полицейских.

Кейла понимала, что его следует остановить, прежде чем дело примет печальный оборот. Но ее ближнечувство было бессильно против такого количества людей. Она также не могла накрыть полицейских теневым полем, поскольку сомневалась, что сможет удержать его длительное время.

Она быстро послала дальнечувственный зонд, просканировав полицейский крейсер, и обнаружила необычайно восприимчивый, податливый разум. Отлично. Теперь нужно немного поработать с ним и убедить его, что он только что получил важное сообщение.

«Рядом орудуют контрабандисты. Отзовите оперативную группу. Возьмите на буксир „Удачу Магеллана“. Торопитесь, нельзя терять времени».

Кейла вложила в мысленное послание всю свою энергию, передав ощущение срочности, потребности немедленно отозвать полицейских с «Фальстафа». Это оказалось труднее, чем она думала. Она как будто пробивалась через невидимое препятствие. Она нажала сильнее, потом еще сильнее.

На браслете, охватывавшем запястье седого полисмена, замигал желтый огонек.

– Желтая тревога, – обеспокоено произнес он. Двое других переглянулись.

– Нужно немедленно возвращаться, – сказала блондинка. Она прожгла взглядом натхианцев. – Вы трое пойдете с нами.

Поскольку они не отреагировали, она включила разрядник и взмахнула дубинкой.

– Шевелись, кому сказано!

Трое натхианцев понуро вышли из рубки в сопровождении полицейских. В дверях блондинка обернулась к команде «Фальстафа».

– Постарайтесь не ввязываться в неприятности, – холодно сказала она. – Вы у нас на заметке.

Кейла продолжала удерживать слабеющий мысленный контакт. Головокружение втягивало ее в водоворот из обрывков чувств и эмоций. Она казалась себе легкой, почти невесомой. Странное ощущение, будто кто-то глушит ее мысленный сигнал, еще усилилось. Несмотря на пульсирующую боль в висках, она заставила себя держаться, повторяя снова и снова:

«Срочно. Торопитесь. Контрабандисты. Перехватите их. Вперед!»

Полицейский крейсер сверкнул, входя в джамп-пространство, и исчез, увлекая за собой «Удачу Магеллана».

Кейла осела в кресле, надеясь, что никто не заметил ее состояния.

– Смотри-ка, удирают, словно им пятки скипидаром намазали, – проворчала Грир, глядя на экран. Раб подошел к ней сбоку с видом человека, которому вонзили нож в сердце.

– Это случилось по твоей вине, – рявкнул он. – Не могу понять, почему мы с самого начала послушались тебя.

– Я говорила тебе, что держу ситуацию под контролем, – возразила Грир. – Но ты ударился в панику.

– Ах, значит, вот как? Ты сразу же начала пожимать им руки, словно старым друзьям. Почему ты не обменялась с ними вашим тайным паролем, раз уж считаешь себя умнее всех?

Грир отмахнулась от сердитого великана:

– Отвяжись, Раб. Ты просто дуешься из-за того, что их капитан дал Саломее пощечину.

– А ты полагаешь, это было смешно? – Раб повысил голос. – Ты полагаешь, что если кто-то ударит Саломею, то это можно воспринимать как шутку? А если бы они выстрелили в нее? Это было бы даже забавнее, не так ли?

– Раб, перестань, – тихо сказал Арсобадес.

Раб не обратил на него внимания. Он наступал на Грир, в то время как она пятилась от него.

– Это все ты и твои проклятые политические игры, – продолжал он. – Ты так рвалась поприветствовать своих незнакомых приятелей, что едва не свела нас в могилу… или в тюрьму.

– Большой храбрый Баррабас. – Грир презрительно скривилась. – Знаешь, кто ты такой? Дилетант. Ты можешь болтать сколько угодно, но на самом деле тебя беспокоит лишь собственная задница да еще Саломея. Ты и полушки не дашь за то, что станет с Торговым Альянсом.

– Полушку дам. – Губы Раба изогнулись в полуулыбке, но Грир не смягчилась.

– Ты видел этих полицейских, – сказала она. – Они ведут себя все наглее, и Карлсон поощряет их. Тем временем вся система торговли катится в преисподнюю. Мелкие торговцы бедствуют и разоряются, но никому нет до этого дела. Один Карлсон становится богаче. Но ты можешь только смаковать слухи да рассказывать байки. Браво, герой! Я, по крайней мере, стараюсь хоть что-нибудь сделать.

Кейла ожидала, что Раб сорвется и ударит Грир, но, как ни странно, он выглядел совершенно успокоившимся, словно вся его ярость исчерпалась в последней вспышке.

– Послушай, Карлсон мне не более симпатичен, чем тебе, – сказал он. – Но главное различие между нами заключается в том, что я не позволяю своим чувствам доводить меня до сумасшествия.

Грир окинула его саркастическим взглядом.

– Так ты считаешь меня чокнутой?

Он скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Ты меня поняла.

– Хорошо. Какое мне дело до твоего мнения? Я открою тебе один маленький секрет, Раб. Вся чертова Галактика может считать меня сумасшедшей, но это не будет означать, что я ошиблась.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла из штурманской рубки.

Кейла посмотрела ей вслед. Пожалуй, Раб прав: Грир действительно не в своем уме.

Келсо закатил глаза и присвистнул.

– Пора убираться отсюда, – хрипло сказала Саломея. – Всем занять свои рабочие места.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Путь до Уорхейса прошел без осложнений. Никто не разговаривал попусту; все занимались своей работой, сосредоточившись на том, чтобы оставить как можно больше пространства между собой и местом, где они недавно были.

Поскольку полет проходил на субпрыжковых скоростях, Кейла с небрежной уверенностью прыгала по горам и каньонам киберпространства, пока на обзорном экране не вырос первый спутник станции Уорхейс, охраняющий космопорт.

Она совершила легкую посадку на причал, указанный начальником станции. Когда «Фальстаф» надежно встал на своем месте, а портовая команда подвела к нему линии снабжения, Кейла отключила питание от своей панели и заперла ее. На мониторе ее ожидало личное сообщение от Итера с предложением прогуляться по порту в его компании.

«Встретимся через пятнадцать минут», – набрала она на клавиатуре и прошла в свою каюту, чтобы переодеться. Она вошла как раз в тот момент, когда что-то упало на ее подушку и покатилось вниз.

Чирп!

Сердце Кейлы гулко забилось в груди. Мешочек с драгоценными метакристаллами, который она так тщательно спрятала!

Испуг Кейлы сменился раздражением, когда Третье Дитя, появившееся из глубин ее шкафчика, забралось на койку. Далькой дважды подпрыгнул и протянул свою кожистую шею к мешочку с метакристаллами.

Кейла быстро выхватила мешочек.

– Что ты делаешь? Разве Игер не учил тебя не трогать чужие вещи?

Далькой снова чирикнул, мигнул и вытянул шею, явно ожидая ласки.

– Нет, я не буду гладить тебя. Это моя комната. Уходи отсюда, ройся в вещах у кого-нибудь еще.

Третье Дитя еще раз чирикнуло.

– Не делай вид, будто ты меня не понимаешь. Я знаю, что это не так.

«Проклятье, – подумала Кейла. – Если бы я только могла вступить с ним в прямой мысленный контакт!» Но она уже обнаружила, что зондирование разума далькоя – пустая трата времени. Странное создание настолько отличалось от человека, что любые образы, которые удавалось воспринять, оказывались безнадежно запутанными.

Она размахивала руками до тех пор, пока далькой с укоризненным щебетом не убрался из комнаты.

Кейла проверила содержимое мешочка. К ее облегчению, все ограненные рубиново-синие кристаллы остались на месте. Они мелодично позвякивали, соприкасаясь друг с другом. Возможно, этот звук и привлек Третье Дитя, или же метакристаллы испускали особую ауру, заметную только далькою. Но почему он вообще оказался в этой комнате?

– Кейла, где ты там? – послышался нетерпеливый голос Игера из интеркома. – Я жду тебя у воздушного шлюза. Приходи поскорее.

Кейла пожала плечами, убрала мешочек подальше вместе со своими вопросами и вышла из комнаты.


Городок Порт-Уорхейс славился как своей торговлей, так и обилием разных торговцев. Вместо обычной самодвижущейся магнитной дорожки по центру главного бульвара тянулась нуль-гравитационная аллея, огороженная старомодными буксирными линиями. Дома напоминали ульи – округлые и золотисто-коричневые, с куполообразной крышей, покрытой затейливой черепицей: желтыми многоугольниками, красными трапециями, зелеными эллипсами. Внутри располагались магазины, бары, спортивные клубы и всевозможные притоны.

После короткой прогулки по городским улицам Кейла с Игером устроились в угловом баре под названием «Крошка Пег» – любимом местечке космолетчиков. Бар был построен в форме огромной чайной чашки, медленно вращавшейся вокруг своей оси, так что посетители могли со всех сторон наблюдать за происходящим на танцевальной площадке, отражавшейся к тому же на голографическом экране под потолком. К полуночи здесь собралась целая толпа, центром которой служил Арсобадес, великолепный в своей черной тунике с золотым шитьем. Его рыжие волосы сверкали в голографическом свете.

Он молча перебирал струны своей электронной лютни, позволяя аккордам складываться в жалобный рефрен, с каждой новой нотой становившийся все более печальным и пронзительным. В песне не было слов, но когда музыкант отложил лютню, его лицо было мокрым от слез.

– Должно быть, эта мелодия посвящена его жене, – прошептал кто-то.

– Той, которая умерла?

– Да, покончила с собой. С тех пор прошло пять лет, но он не может забыть о ней.

У Кейлы заныло сердце от сострадания к своему товарищу по команде. Неужели у каждого есть свое тайное горе? Тем временем Арсобадес приободрился. Его наигрыши стали более энергичными. Извлекая аккорды одной рукой, он другой зазывал к себе окружающих, приглашая их присоединиться к песне. Из толпы доносились разнообразные просьбы:

– Сыграй «Великий путь наверх», Арсобадес!

– Спой нам «Охоту на бамбер»!

– «Оду Одину»!

– Нет! Сперва я хочу услышать «Плач по Мак-Гэвину».

Арсобадес с готовностью удовлетворял все просьбы. Вскоре все пили, пели и добродушно подтрунивали друг над другом. Снова и снова провозглашались тосты в честь бармена, маленького щербатого Хэма, и его жены Гермионы, главной вышибалы в «Крошке Пег». Но когда Арсобадес начал следующую песню, все замолчали, и помещение наполнилось звуками его глубокого, чистого тенора:

Через пространство и года
Мы вольно странствуем всегда,
Мостим межзвездные пути,
Забрал товар – вперед лети,
Но не плати налогов.
О нет, к чертям налоги!
А Карлсон метит прямо в ад,
И нет ему пути назад,
Шпионы сгинут, минет тьма,
И мир войдет во все дома.
Свободный торговец, ты выбрал свой путь,
Свободный, навеки свободный.
Свободный торговец, друзей на забудь,
Свободный, навеки свободный.

Арсобадес дважды повторил припев, и стены вздрогнули, когда остальные присоединились к нему.

Хэм постучал по стойке бара.

– Выпивка за счет заведения, Арсобадес, если споешь еще раз.

– А может быть, сначала выпить? – возразил бард.

Слушатели засвистели и затопали ногами. Арсобадес умиротворяющим жестом вскинул руки, взял свою лютню и еще раз исполнил припев.

В сутолоке Кейла не почувствовала, как Игер прижался к ней, и теплая волна пробежала от ее шеи вниз, до колен. Ей одновременно хотелось отодвинуться от него и придвинуться ближе. Когда он положил руку ей на плечо, она прислонилась к нему. Вскоре она оказалась в его объятиях, спиной к его груди. Вдоль позвоночника пробежала дрожь возбуждения.

– Еще разок, Арсобадес!

– Совсем охрип, – отозвался тот. – Пора выпить и закусить, Хэм, тогда споем еще раз.

Он направился к бару. Люди расступились перед ним, расчистив место неподалеку от Кейлы. Подойдя к стойке, он заметил девушку и Игера.

– Привет, ребята! Надеюсь, вы подпевали?

– Скорее, мычали под музыку, – сказал Игер.

Кейла кивнула.

– Я плохо знаю слова, – добавила она.

– Никаких проблем, – подмигнул Хэм. – Если проведете достаточно времени в обществе этого джентльмена, узнаете все слова и даже больше.

Бард сунул в рот ломоть мясного рулета и потянулся за новой порцией.

– Ну, Хэм, какие новости? – осведомился он. Изборожденное морщинами лицо Хэма омрачилось.

– Проклятая метакристаллическая соль расползается повсюду. Скоро шагу нельзя будет ступить, не наткнувшись на этих зомби. Паршивые наркоманы.

Арсобадес рыгнул и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Меньше года прошло, а что творится, а? Дело в том, что это адское зелье куда дешевле метакристаллов.

– Наркоманы? – переспросила Кейла. – Из-за метакристаллической соли?

Перед ее глазами непроизвольно всплыло воспоминание о последнем собрании Гильдии Стикса и о горячей дискуссии по поводу торговли метакристаллической солью.

– Вот именно, – подтвердил Хэм. – Люди тратят на эту дрянь все свои деньги, а потом и недвижимость. Говорят, что не могут жить без этого. Ругир, он из местных, потерял свой корабль и команду, потерял все из-за пристрастия к соли. В конце концов Гермиона наняла его к нам помощником вышибалы – но лишь на то время, пока он не употребляет зелье.

Кейла подумала о Беатрисе Келлер. Не стоило и спрашивать о том, кто продает метакристаллическую соль. Беатриса получала огромные прибыли, в то время как покупатели разрушали свое здоровье и умирали.

Арсобадес жестом попросил Хэма снова наполнить бокалы.

– Как поживает твой сын Деннис? – спросил он.

– Выздоравливает. Ищейки из торговой полиции жестоко обошлись с ним. Нашли на борту его корыта груз лазерных пушек и натравили на него своих эмпатов.

– Проклятье. – Арсобадес поежился.

Кейла слушала с недоумением, но потом вспомнила ускользающее, обманчивое впечатление, полученное при зондировании полицейского крейсера: так она и знала – на борту находился эмпат.

– Он наполовину потерял память, – продолжал Хэм. – Считает свою жену матерью, а детей – братьями. – Коротышка печально покачал головой. – Стыд и позор, что они сотворили с моим мальчиком. Кто-то когда-нибудь должен разобраться с полицейскими ищейками и их проклятыми шпионами.

В бар вошла хорошо одетая парочка: красивый, холеный мужчина и высокая, плотная блондинка. Они направились к Хэму рука об руку.

– Два «рэд-джека», – произнес мужчина, протягивая деньги.

Хэм внимательно изучал стойку бара, протирая ее грязной тряпкой.

– Извиняюсь, но бар закрыт, – сказал он.

– Разве? – с жаром спросил мужчина. – Тогда почему никто этого не замечает?

– Бар всегда закрыт для тебя, Фишу. И для тебя тоже, Рейнтри. Что вы здесь делаете, в конце концов? Вы получили повышение и должны ходить в более приличные места. Не лучше ли вам просто убраться отсюда?

Лицо мужчины побагровело. Он попытался что-то сказать, но его спутница повелительным жестом положила руку ему на плечо:

– Пошли, Робард.

Они вышли.

– Проклятые ищейки, – проворчал Хэм. – Суют нос повсюду, вынюхивают любую мелочь, лишь бы выслужиться. А ведь я хорошо помню времена, когда они были нормальными ребятами.

Он полировал пивные краны сердитыми, энергичными движениями, и из-под короткого рукава его рубашки на мгновение показался краешек черной звезды, вытатуированной у локтевого сгиба. Кейла осторожно наблюдала за ним. Значит, Хэм тоже принадлежит к свободным торговцам – возможно, как и остальные завсегдатаи этого бара. Сначала она приняла балладу Арсобадеса за обычную застольную песню, но может быть, за этим скрывалось нечто гораздо большее. Призыв к действию, но к какому действию?

Она огляделась вокруг. Бар был полон веселящимися людьми, закаленными и обветренными. Торговцы, изгнанники, контрабандисты. Саломея и Раб хохотали, сидя в компании своих друзей у дальней стены. Грир и Келсо распивали пиво в обществе знакомых с другого торгового судна. Все здесь казались друзьями. Может быть, все объединены одной целью, связаны вместе ненавистью к премьер-министру Карлсону и торговой полиции?

Кейла задумчиво допила свой бокал. Может, повторить? Однако в этот момент Игер наклонился к ней, и она ощутила его теплое дыхание на своей шее.

– Ты не хочешь пойти в какое-нибудь менее людное место? – спросил он.

От него исходило манящее тепло. Внезапно ей захотелось остаться с ним в темном и уединенном месте, где никто не сможет им помешать.

– Да, – ответила она. – Да.

Арсобадес с мрачным видом продолжал слушать рассказ Хэма о злодеяниях торговой полиции. Никто в «Крошке Пег» не заметил, как они с Игером вышли из бара и растворились в ночи.

Воздух посерел от тумана. Осветительные лампы, свисавшие с каждого здания, были окружены призрачно-розовыми нимбами. Игер замедлил шаг в тени под аркой, привлек Кейлу к себе и поцеловал ее. Его губы были очень мягкими.

– Ты не представляешь, как давно мне хотелось это сделать, – прошептал он.

Сердце Кейлы громко стучало, когда она подняла голову и еще раз прижалась губами к его губам. Что она делает? Что они делают? А, ладно, пусть будет что будет. Казалось, они простояли целую вечность, обнявшись и осыпая друг друга поцелуями. Но когда Игер начал возиться с завязками ее комбинезона, она остановила его.

– Не здесь, – прошептала она и задумалась. Куда они могут пойти? Вернуться на корабль? Ей не хотелось тратить драгоценное время, изображая из себя совершенно трезвую и спокойную женщину на контрольно-пропускном пункте в порту. Нет. Она хотела Игера немедленно, здесь и сейчас.

Они свернули в крошечную аллею и нашли укрытие за кучей мешков с сеном. Их окружал запах сухой травы – сладковатый, почти наркотический. Кейла погрузилась в мириады ощущений. Она не размышляла. Она не замечала ничего, кроме быстрой пульсации крови в венах, упругой шелковистости его кожи, прикосновений его тела к ее телу. Ей казалось, будто она бежит вверх по склону очень крутого холма. Ее сердце выскакивало из груди, легкие молили о глотке свежего воздуха. Достигнув вершины, она глубоко вздохнула и прыгнула, окунувшись в теплое море, и поплыла по волнам блаженства к неведомым берегам. Она надеялась, что это никогда не кончится.


Потом они долго лежали в темноте и разговаривали, держа друг друга в объятиях.

Кейла нежно провела пальцем по подбородку Игера, восхищаясь шелковистостью его кожи.

– Почему ты оставил дом? – спросила она. – Почему ты улетел с Льяжа? По крайней мере, там у тебя были близкие люди и свое место в обществе.

Он небрежно пожал плечами, словно прошлое его ничуть не интересовало.

– Мне больше не хотелось так жить. Я не мог вынести мысли о том, что всю жизнь, день за днем, буду пасти стада бамбер, пока не превращусь в выгоревшую головешку, как это произошло с моим отцом. Я ненавижу бамбер. Ты не представляешь себе, насколько они тупые. Они умеют только пастись да отращивать шерсть.

– А как насчет далькоя?

– Я нашел его в поле, неподалеку от пастбища.

– Одного?

– Да. Он показался мне каким-то печальным и потерянным. И сразу пошел за мной.

– Что же случилось с его семьей?

– Не знаю. Должно быть, куда-то пропала. Мне приходилось слышать дикие истории о том, будто далькоев похищают и продают богачам для пополнения частных зоопарков. Может быть, это выдумки, а может, и нет.

– Но если кто-то в самом деле крадет далькоев?

– Льяж – большая планета. Мы не контролируем прибытие и убытие людей и животных. Правда, мы строго следим за поголовьем бамбер, но это другое дело. Они важны для торговли.

– Значит, ты нашел Третье Дитя…

– Да, и между нами возникло что-то вроде родственной связи, – улыбаясь, закончил он.

– Это обычный случай?

– Ничего подобного. Далькои сторонятся людей; по крайней мере, раньше так было всегда. Но когда настало время улетать с Льяжа, Третье Дитя последовало за мной, и я не мог не взять его. Видишь, все очень просто.

Просто? Кейла задумалась. Все, что относилось к далькоям, было далеко не так просто. Однако вскоре ей пришла в голову другая мысль. Игер с легкостью отказался от того, чего ей больше всего хотелось: от семьи, дома, родственных связей. Некоторые люди просто не понимают, насколько они богаты на самом деле.

Кейла резко выпрямилась и начала одеваться. Ей не хотелось думать о том, что она потеряла, и о том, от чего отказались другие. Ей не хотелось быть близкой кому-то, не хотелось испытывать сильные чувства. Игер становился для нее слишком близким человеком. Нужно быть осторожнее.

– Давай вернемся на корабль, – сказала она.


Игер расстался с ней у двери каюты после долгого прощального поцелуя.

– Увидимся завтра. – Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, но Кейла слишком устала, чтобы спорить.

– До завтра.

Ее тело было охвачено приятной истомой. Опустившись на свою койку, она почти сразу же погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Посреди ночи Кейлу разбудил шуршащий звук.

– Грир? – сонно спросила она.

– Да.

Кейла повернулась на бок в тот момент, когда ее подруга по комнате включила ночник. Глаза девушки изумленно расширились.

– Что это за чертовщина?

Фигура, стоявшая у соседней койки, имела облик высокой женщины с соблазнительными формами и длинной гривой золотистых волос. Женщина ничуть не напоминала Грир.

– Успокойся. – Голос определенно принадлежал Грир, и, судя по ее тону, она была довольна произведенным впечатлением.

– К чему эти фокусы? Ты была на маскараде?

Грир издала короткий, отрывистый смешок.

– Не совсем. Скорее, на деловой встрече. – Она сняла с головы парик и бросила его на койку. – Если подумать, то это может оказаться интересным для тебя. Пора тебе немножко повзрослеть и узнать, что есть что.

Кейла сонно наблюдала за ней, стараясь разогнать туман в голове.

– Вот как? – спросила она. – Снова какой-нибудь заговор свободных торговцев?

– Давай назовем это просто делом, – предложила Грир.

– Тем самым делом, которым ты занималась сегодня ночью? Но зачем тебе понадобилась маскировка? Мне показалось, что Порт-Уорхейс буквально кишит свободными торговцами. По крайней мере, все в баре…

– …были свободными торговцами? Ты права. Но это еще не означает, что все население симпатизирует нам. Кроме того, повсюду шныряют ищейки Карлсона из Торгового Альянса. Они разыскивают меня и других таких, как я.

Кейла покачала головой, вспомнив предупреждение Раба: «Держись подальше от политических махинаций Грир». Но Грир нравилась ей, и она хотела помочь.

– Что нового я могу узнать о свободных торговцах? – спросила она. – Вы выступаете против тарифов, боретесь с правительством Карлсона и торговой полицией. Вот и весь секрет.

Грир улыбнулась краешком рта.

– Есть кое-что еще, о чем ты не знаешь. Но сейчас не время для разговоров. Поспи немного, а завтра будет видно.

Она выключила свет.

Кейла некоторое время лежала без сна, пытаясь представить, каким тайным ритуалам Грир собирается научить ее. Когда она все же заснула, ей приснилось, что она падает с огромной высоты в голубовато-зеленые глубины бассейна, дно которого терялось в непроглядной темноте.


Проснувшись, Кейла обнаружила кровать Грир пустой и даже непримятой.

«Странно, – подумала она, вспомнив о ночном разговоре. – Грир любит поспать, когда есть возможность. Куда же она делась?»

Кейла вымылась под душем, оделась и открыла свой шкафчик, чтобы достать маникюрные ножницы. Ее немногочисленные пожитки лежали в углу аккуратной стопкой. Но что-то было не так. Чего-то не хватало.

Ее метакристаллы! Мешочек с метакристаллами исчез.

Нет, этого не может быть.

Она лихорадочно перебрала содержимое шкафчика. Безрезультатно. Она обыскала каждый уголок, каждый миллиметр свободного пространства в маленькой каюте. Мешочка нигде не было.

«Что мне делать? – думала она. – Я не могу никого обвинять, не раскрыв, кто я такая на самом деле. Но тот, кто украл кристаллы, должен понимать, что я имею отношение к шахтерам Стикса и, возможно, являюсь эмпатом. Проклятье, ну почему Грир нет на месте?»

Внезапно в душу Кейлы закралось ужасное подозрение. Кристаллы похитила Грир. У кого еще имелся доступ к ним? И разве она не способна решительно на все, если это покажется ей необходимым, согласно ее политическим убеждениям?

В отчаянии Кейла обхватила голову руками. Нет, это было бы слишком очевидным. Эмпатические способности Кейлы пугали Грир, и она бы не рискнула пойти на открытую конфронтацию. Кроме того, Кейла услышала бы, как она возится с замком шкафчика. Нет, это не Грир и никто из тех членов команды, которые отправились в город вчера вечером. Скорее всего, кто-то из оставшихся на борту.

Морган.

Кейлу обдало ледяным холодом. Ну конечно же! Морган почти никогда не разговаривает, держится особняком. И она не пошла с остальными. В ее распоряжении был целый вечер – вполне достаточно, чтобы порыться в вещах у каждого из них.

Кейла в ярости выбежала из комнаты в коридор, едва не столкнувшись с Пуукой. Кошка зашипела, выгнула спину и убежала.

«Сразу же прямо к ней», – подумала Кейла. Мчась по коридору, она налетела на Игера, выходившего из-за угла.

– Кэти! – улыбнулся он.

– Не сейчас. – Она отстранилась и пошла дальше.

– Эй, Кэти!

– Я же сказала: не сейчас!

У Кейлы не было четкого плана действий относительно Морган. Может быть, просто ворваться к ней и начать рыться в ее вещах? Избить ее или, еще лучше, – одолжить у Раба лазерный пистолет? Нет. Лучше подождать и выслушать ее, если у нее вообще найдется что сказать. Тогда можно будет сходить за лазерным пистолетом.

Дверь каюты Морган оказалась закрытой. Кейла постучала кулаком, но никто не ответил.

– Морган, открой! Снова нет ответа.

Кейла прижала ладонь к сенсору замковой панели. Заперто!

– Морган! – завопила она. За ее спиной вырос Раб.

– Что происходит, Кэти? Морган здесь нет.

– Где она?

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Голос Раба звучал обеспокоенно. – Кажется, ты чем-то сильно возбуждена, девочка.

– Ничего страшного. Я просто… А где Морган?

– Успокойся, Кэти. Она в Левити-Пойнт, следующем городке за Порт-Уорхейс. Она отправляется туда каждый раз, когда мы совершаем здесь посадку. Морган ушла вчера, сразу же после приземления.

– В самом деле? – Кейла помедлила, обдумывая услышанное. – Тогда кто же находился на дежурстве вчера вечером, когда остальные ушли в город?

– Никто. Саломея поставила «Фальстаф» на автосторож. Она делала это много раз, и никаких проблем не возникало.

– Здесь никого не было? – изумленно переспросила Кейла.

– Ну, если ты считаешь далькоя разумным существом, то здесь было Третье Дитя.

Третье Дитя! Кейла вспомнила, как далькой подбрасывал мешочек с метакристаллами.

– Может быть, – пробормотала она. – Очень может быть. Спасибо, Раб.

– Ты уверена, что нормально себя чувствуешь?

– Все в порядке. Пока.

Она бегом вернулась туда, откуда пришла, и обнаружила Игера перед входом в столовую. Он с обидой взглянул на нее и отвернулся.

– Игер, подожди. – Кейла взяла его за руку. – Не надо на меня дуться.

Он отдернул руку.

– Конечно, теперь ты хочешь поговорить со мной. Но может быть, мне уже неохота с тобой разговаривать.

– Извини, Игер, я торопилась. Я не имела в виду ничего плохого, правда. Прости меня.

– Ты вела себя очень грубо, Кэти.

– Я знаю. Мне очень жаль.

– Правда?

Она прижалась к нему.

– Чистая, правда.

– Что ж, это уже лучше. – Он начал обнимать Кейлу.

– Ой, Игер, только не сейчас!

Он нахмурился, но отпустил ее.

– Сначала я должна увидеть Третье Дитя… Где он?

– Где оно, – поправил Игер.

– Называй как хочешь.

– Третье Дитя смотрит видеокубик на смотровой площадке. Ты уверена, что действительно хочешь видеть его прямо сейчас?

В голосе Игера звучали укоризна и недоверие. Кейла лучезарно улыбнулась ему.

– Да. Это займет не более минуты. Ты не мог бы подождать меня в столовой?

Судя по всему, это умиротворило его. Он успокоился.

– О'кей, но поторопись. Нам нужно многое сделать сегодня.

«Мужчины, – подумала она. – Переспишь с ними разок, и они уже думают, что ты принадлежишь им». Она помахала рукой и торопливо пошла на смотровую площадку.

Третье Дитя сидело в плавающем кресле и смотрело видеофильм: стада бамбер бродили по пыльным равнинам. Время от времени далькой чирикал, словно узнавая то или иное животное.

– Третье Дитя?

Увидев Кейлу, далькой испустил серию радостных щебечущих звуков и принялся тереться своей треугольной головой о ее плечо.

– Хорошее Третье Дитя. Хороший далькой. Покажи мне, куда ты спрятал метакристаллы.

Далькой не проявил интереса к ее словам. Казалось, он хотел лишь, чтобы ему почесали шею. Делая это, Кейла попыталась спроецировать мысленный образ мешочка с метакристаллами в его сознание.

– Метакристаллы, – повторила она. – Ты взял их, не так ли? Где они? Что ты сделал с ними?

Третье Дитя село и заморгало. Кейла восприняла сильный негативный сигнал, как будто далькой понял ее и ответил, что он не брал кристаллы, но она не могла быть абсолютно уверенной в этом. Разум загадочного существа оставался закрытым для нее.

– Ну давай же! Не лги мне!

На нее нахлынула еще более сильная волна негативных эмоций.

– О'кей, – медленно сказала она. – О'кей, я почему-то верю тебе. Но если у тебя их нет, то кто взял их?

Третье Дитя тихо чирикнуло. Кейла сердито уставилась на инопланетянина.

– Господи, почему я тебя спрашиваю? Ты не смог бы сказать мне, даже если бы знал.

Далькой еще раз чирикнул и вернулся к своему видеокубу.

У Кейлы больше не осталось подозреваемых, и она не могла напрямую спросить своих товарищей по команде, видели ли они ее метакристаллы. Это вызвало бы слишком много вопросов.

«Может быть, их взял Игер? – подумала она. – Но он все время был со мной. Значит, Раб? Нет. Арсобадес? Нет, нет, нет. Я не верю. Не верю, что это кто-нибудь из них. Но мне придется прозондировать всех. Надеюсь, что никто, кроме Саломеи, не обладает повышенной чувствительностью».

Но тут возникла и другая проблема. Тот, кто украл метакристаллы, знал часть ее секрета и обладал ключом к ее прошлому. Расстроенная этим неожиданным открытием, Кейла неохотно направилась обратно в столовую.

Грир поджидала ее у входа.

– Кэти, нам нужно поговорить, – сказала она.

Метакристалл, сверкавший в мочке ее уха, переливался синими и рубиновыми огнями. В душе Кейлы снова всколыхнулись подозрения. Грир могла украсть кристаллы, стоит лишь взглянуть на ее серьгу.

– Грир, ты в последнее время не заглядывала в мой шкафчик? – С этими словами Кейла сфокусировала мощный ближнечувственный зонд на сознании своей подруги по комнате.

– В твой шкафчик? – Грир удивленно взглянула на нее. – Зачем мне это нужно?

Ее разум был раскрыт перед Кейлой, со всей очевидностью подтверждая ее искренность.

– Послушай, – с отчаянием прошептала Кейла. – Кто-то обокрал меня, взял очень важную для меня вещь.

– Какую именно?

– Ты должна пообещать, что никому не скажешь.

– Хорошо. Что у тебя украли?

– Метакристаллы. Целый мешочек метакристаллов.

На лице Грир отразилось откровенное недоверие.

– Метакристаллы? Откуда ты взяла их?

– А как ты думаешь? Это наследство моего отца. – Голос Кейлы задрожал. – Все, что мне осталось от родителей.

Губы Грир сжались в тонкую линию.

– Последний дар твоего отца, так? И какой-то паршивец украл их? Ты думаешь, это один из членов команды?

– Мне приходится так думать. Кто еще мог это сделать?

– Кто еще мог знать о твоих метакристаллах?

– Не имею понятия.

– Ты спрашивала Игера?

– Я уверена, что он этого не делал.

– Перестань, Кэти. По крайней мере, используй свои способности и проверь его. Просвети рентгеновскими лучами, сделай что хочешь. Возможно, он взял их. Ты уверена в том, что хорошо знаешь его?

«Уверена ли я в том, что хорошо знаю вас всех?» – подумала Кейла.

– Я не верю, что Игер мог забрать кристаллы, – сказала она вслух. – Он даже не знал о них. Ты всерьез предлагаешь мне прозондировать его? Ты же ненавидишь подобные вещи.

– Возможно, я изменила мнение о твоих способностях. – Грир потянула ее за руку. – Пошли, нам нужно поговорить.

– Куда мы идем?

– Пошли, – нетерпеливо повторила Грир. – Тебе следует переодеться. Мы собираемся в порт.

– Но…

– Я помогу тебе найти твои метакристаллы, обещаю. Однако ты тоже должна мне помочь. Нужно торопиться.

– О'кей, – пробормотала Кейла. «Бедный Игер, – подумала она. – Теперь он совсем перестанет доверять мне».

Войдя в комнату, Грир плотно закрыла дверь и вручила Кейле чистый зеленый комбинезон со знаками различия станции Уорхейс.

– Надень его.

– Зачем?

– Не теряй времени и делай то, что я говорю.

Кейла облачилась в комбинезон. Униформа довольно хорошо сидела на ней, хотя немного оттопыривалась сзади и на коленях.

– Возьми, – Грир протянула ей парик с короткими кудрявыми рыжеватыми волосами.

Кейла скептически посмотрела на парик.

– Ты уверена, что это действительно необходимо?

– Не задавай глупых вопросов. – Грир надела парик ей на голову и одобрительно похлопала ее по плечу. – Знаешь, Кэти, этот цвет тебе к лицу.

– Я в восторге.

– Теперь слушай. Я хочу, чтобы ты все время носила с собой эту сумку. Не выпускай ее из рук, даже если тебе придется зайти в туалет.

– А что там?

– Хлеб.

– Послушай, перестань. Не принимай меня за последнюю дуру.

– Я абсолютно откровенна с тобой.

Кейла знала, что всегда может снова прозондировать Грир, но на этот раз результат был ей безразличен. Если ее подруга по комнате не хочет говорить правду, то пусть так и будет. Она пожала плечами:

– Как скажешь. Хлеб так хлеб.

– Молодец. – Грир снова похлопала ее по плечу. – А теперь ты должна сесть на монорельс до Уорхейс-Сити.

– Уорхейс-Сити? Но это же практически на другой стороне станции.

– Совершенно верно. Я не могу показать там носа, не опасаясь оказаться арестованной или еще хуже.

– Вот здорово! Там случайно не логово хлебных грабителей?

Грир проигнорировала ее слова.

– Обязательно дай мне знать, когда вернешься. Я буду ждать на «Фальстафе».

– А если у меня будут неприятности?

– Ничего с тобой не случится. Не смотри на меня так, Кэти. Свободные торговцы доверяют друг другу.

– Грир!

– Ну хорошо, раз уж ты так беспокоишься. Если что-нибудь случится, оставь для меня словечко в «Крошке Пег».

Мысль о Хэме и его жене успокоила Кейлу.

– Это поможет мне вернуть метакристаллы? – спросила она.

– Давай скажем так: это твой первый шаг к встрече с людьми, которые смогут помочь тебе сейчас и сделать так, чтобы ты не боялась за судьбу своего имущества в будущем.

Это звучало заманчиво. Кейле внезапно захотелось как можно скорее выполнить возложенное на нее поручение. Вор должен понести наказание, кем бы он ни был!

Монорельсовое депо располагалось неподалеку от нуль-гравитационной аллеи. Внутри было полно торгующего люда в мехах и домотканой одежде, в шелках и набедренных повязках. Торговцы шумели, болтали, ели разнообразные лакомства, поглощали невообразимое количество напитков – словом, вели себя так, словно находились на каком-то великом празднестве. Крича и смеясь, они покупали билеты в станционном киоске и расходились по перронам.

В расписании были указаны цены на билеты до нескольких населенных пунктов, разбросанных по территории огромной космической станции. Кейла протолкалась к кассе и отсчитала кредитки, купив билет до Уорхейс-Сити и обратно.

Полупустой поезд напоминал сверкающую серебряную трубу с мягкими розовыми сиденьями.

Скользя по изгибающимся тоннелям, монорельс издавал высокий блеющий звук. Одни станции сменялись другими. Мандалай. Хитгарз. Нуова-Менса. Уорхейс-Сити.

Выйдя на перрон, Кейла остановилась и огляделась по сторонам. Ее правая рука, лежавшая в кармане, нащупала вибронож, прихваченный на всякий случай.

Станция в Уорхейс-Сити оказалась на удивление чистой, гораздо чище, чем Дорт-Уорхейс. И практически безлюдной, что заставило Кейлу удвоить бдительность. Она быстро миновала сияющие коридоры и вышла к началу широкого бульвара, обсаженного рядами зеленого кустарника. Подойдя ближе, она с изумлением заметила, что растения не искусственные, а настоящие. Более того, здесь и не пахло гидропоникой. Неужели кусты растут прямо в почве? Как странно!

«Не глазей», – приказала она себе и ступила на движущуюся дорожку. Она ехала мимо красиво оформленных витрин магазинов и кафе, переливающихся яркими огнями. Все прохожие казались сытыми, хорошо одетыми и безмятежными. Седовласые мужчины и пожилые женщины гуляли рука об руку. Матери везли младенцев, лежащих в нуль-гравитационных колясках. На углу одной из улиц торговец продавал светящиеся палочки, мелодично звеневшие и менявшие цвет, когда он махал ими в воздухе. Куда подевались все преступники и отбросы общества?

Место, указанное Грир, находилось в конце боковой улицы, справа от главного бульвара. Дом стоял в тупике, отгороженный от пешеходной зоны клумбами голубых и желтых цветов. Дорожки были вымощены радужной плиткой. Кейла остановилась у белой свежевыкрашенной двери и осторожно нажала на входную панель.

Дверь открыла приятного вида женщина средних лет, чьи темные волосы были зачесаны назад и уложены двумя тугими косами на затылке.

– Добрый день, – приветливо сказала она. Кейла повторила слова, отрепетированные вместе с Грир:

– Меня зовут Кэти. Мать послала меня со свежим хлебом для семьи.

На лице брюнетки заиграла улыбка.

– Как прекрасно! Будь добра, заходи в дом.

Кейла помедлила. Должна ли она войти? Женщина выглядела безобидной, но Грир ничего не говорила о том, что ее попросят войти в дом. Что ж, придется импровизировать на ходу. Кроме того, отказ может вызвать лишь недоумение.

Кейла вошла в дом и оказалась в небольшом, ярко освещенном помещении, наполненном цветами и журчащей музыкой.

– Подождите, пожалуйста, – сказала женщина и исчезла в дверном проеме, задернув за собой портьеру.

Кто может заподозрить в тайном антиправительственном заговоре людей, живущих в таком очаровательном месте? Кейла задумалась о том, какой наживкой могло воспользоваться движение свободных торговцев для соблазнения процветающих обитателей здешних мест.

Дом буквально ломился от удобств цивилизованного существования: видеокубы и голографические экраны, толстые ковры и атласные кушетки. Стены были затянуты гобеленовой тканью, узоры которой загадочно мерцали и изменялись в свете неоновых шаров, свисавших с потолка.

Седая голубоглазая женщина, вошедшая в комнату вместе с брюнеткой, окинула Кейлу пристальным взглядом.

– Хлеб от Матери? – Она произносила слова медленно и раздельно. – Что ж, давайте попробуем его.

Кейла протянула сумку и изумилась, когда увидела ее содержимое: буханку хлеба. Что происходит, в конце концов?

Женщина отломила горбушку и откусила кусочек. Задумчиво пожевав, она предложила остатки горбушки Кейле.

Корка была светло-коричневой и хрустящей, сам хлеб – белым и мягким, с вяжущим сладковатым привкусом. Это был настоящий хлеб, какой торговцы обычно едят за завтраком.

Кейла тщательно жевала, не зная, чего ей следует ждать. Наконец она с трудом сглотнула. Две женщины, стоявшие напротив, улыбнулись.

– Как поживает Мать? – спросила старшая.

– Прекрасно. Она посылает вам свои наилучшие пожелания.

– Что ж, это замечательно. – Некоторое время седая женщина разглядывала Кейлу, потом кивнула, словно соглашаясь с чем-то. – Пожалуйста, передай ей то же самое. И обязательно поблагодари Мать за хлеб.

Она снова кивнула, явно отпуская Кейлу.

Что это было? Тайный сигнал? Проверка сообразительности? Плод больного воображения? Судя по всему, нет. Но как могут эти люди помочь ей вернуть украденные драгоценности? Грир придется многое объяснить.

– Всего хорошего, – с улыбкой сказала Кейла.

– Всего хорошего и успешной поездки.

Не мелькнуло ли в глазах пожилой женщины какое-то странное выражение, что-то темное и жестокое, на мгновение выглянувшее из-под безмятежной голубизны и так же быстро исчезнувшее? Кейла не могла утверждать с уверенностью. Внезапно ей очень сильно захотелось выбраться из роскошного дома и оказаться подальше от этих вежливых, слишком вежливых людей – там, где происходящее имеет какой-то смысл.

Она заставила себя медленно встать и с достоинством пройти к выходу. Лишь оказавшись на улице и миновав большой отрезок пути по главному бульвару, она смогла облегченно вздохнуть.

Что все это означало? Кто такие эти люди?

Монорельсовый поезд до Порт-Уорхейс подошел через минуту. Кейла с радостью вошла в вагон. Массивные герметичные двери отделили ее от чистенькой пустынной станции и широкого бульвара с его казенным великолепием.

Приехав в Порт-Уорхейс, Кейла с радостью вдохнула затхлый воздух. Люди толпились вокруг нее. Пол был усеян газетами и упаковками из-под продуктов, вывалившимися из мусорных бачков. Ну и что? По крайней мере, здесь было живое, дышащее место, а не какой-то тщательно мумифицированный рай.

Она позвонила на «Фальстаф» из киоска на станции.

– Мать? Я передала хлеб. Они благодарят тебя.

– Хорошая девочка, – сказала Грир. – Возвращайся поскорее.

Связь прервалась. «Да, мэм, – подумала Кейла. – Я послушный маленький курьер. Делай, что тебе сказано. Не задавай вопросов. Ешь свой хлеб. Но лишь до тех пор, пока я не верну обратно свои метакристаллы».

Проходя мимо зеркальной панели, она внезапно застыла, в ужасе уставившись на свое отражение, на знакомое и вместе с тем незнакомое лицо. Перед ней стояла Кейла Джон Рид, эмпатка, дочь Редмонда и Терезы, разыскиваемая торговой полицией. Парик! Она забыла о парике! Сама того не осознавая, Грир замаскировала ее под ее истинную внешность.

«Хорошо, что мы находимся за много световых лет от системы Кавинаса и охотников за беглыми эмпатами, – подумала Кейла. – Но мне нужно немедленно избавиться от этого парика».

Она огляделась. Ага, вон там есть туалет. Закрыв за собой дверь и убедившись, что внутри никого нет, она сняла парик и запихнула его в сумку. Вот так гораздо лучше. Она снова превратилась в Кэти, пилота-навигатора с «Фальстафа». В женщину без прошлого.

Она шла по улице легкой походкой, радуясь выполнению своего странного задания. Даже мысль об украденных метакристаллах больше не угнетала ее. «Может быть, попробовать порезвиться на нуль-гравитационном катке?» – подумала она. С десяток людей уже парили над катком, сталкиваясь друг с другом и хохоча во все горло.

– Не хочешь попробовать? – спросил знакомый голос.

Арсобадес наблюдал за происходящим, прислонившись к металлическому барьеру. Он широко улыбнулся.

– Пошли, Кэти. Давай посмотрим, как поведут себя двое закаленных космолетчиков.

Они купили билеты и пристегнули к поясам взятые напрокат антигравы. Восьмиугольные приборчики издавали низкий, жужжащий звук. Какое-то мгновение ничего не происходило, а затем гравитация испарилась.

Кейла с трудом сдерживала рвотные позывы, цепляясь за поручень. Мало-помалу чувство равновесия вернулось к ней, тошнота улеглась, и она начала наслаждаться чувством свободного полета. Арсобадес поманил ее за собой. Она ухватилась за буксировочный конец и поплыла следом, болтая ногами.

Они воспаряли вверх, спускались вниз и облетали каток по кругу, смеясь и перешучиваясь. Массивный Арсобадес даже умудрился сделать заднее сальто, едва не опрокинув мужчину с тремя детьми.

– Эй! – крикнул тот. – Поосторожнее!

Кейла ухватила Арсобадеса за плечо, и они сбежали, словно нашкодившие дети.

– Спускаемся, – сказал он. – Приглашаю тебя на стаканчик-другой. Игер не рассердится, верно?

– Я ему не принадлежу, – ответила Кейла. Она ощутила укол совести, вспомнив о своем обещании встретиться с Игером. Что ж, теперь уже слишком поздно. Может, он поймет и не будет ругаться?

Они сдали свои антигравы. Арсобадес насмешливо взглянул на нее.

– Извини, я неправильно выразился. Что ты будешь пить?

– Коктейль-дигли.

Он передернул плечами.

– На мой вкус, это слишком сладко. Но я по чистой случайности знаю местечко, где подаются двойные порции. Если от пары порций у тебя не закружится голова, то значит, тебя ничем не проймешь.


В кафе «Облако Оорта» царила приятная прохлада. Помещение было освещено стайками мерцавших голубых шаров, отчего у Кейлы возникло ощущение, будто она находится под водой. Она откинулась на спинку мягкого кресла и с довольным видом отхлебнула глоток пенистой алкогольной смеси.

Арсобадес, сидевший рядом, потягивал пиво.

– Не могу смотреть, как ты пьешь это, – сказал он. – Прямо в дрожь бросает.

– Тогда не смотри, – посоветовала Кейла.

– Бр-pp! – Он сделал большой глоток. – Железная леди! Ну, как тебе нравится жизнь среди свободных торговцев?

– Очень даже нравится. – Кейла допила остатки своего коктейля. – Жалованье нормальное, да и общество неплохое.

– Рад слышать. А как вы с Грир ладите друг с другом?

По спине Кейлы пробежал холодок подозрения.

– С Грир? – с наигранной небрежностью переспросила она. – Неплохо ладим, а что?

– Просто любопытствую. У нее довольно странные взгляды.

– Думаю, ей довелось увидеть много гнусностей, – возразила Кейла. – И не только увидеть, но и испытать на своей шкуре. Ты ведь знаешь, что она родом с Сент-Альбана. Ей даже приходилось бывать на Торговом Конгрессе.

– Да. Это было худшим из того, что могло с ней случиться. В результате она и повредилась умом.

– Ты тоже считаешь Грир сумасшедшей?

– Давай скажем так: я не стал бы полагаться на ее чувство ответственности, и я надеюсь, что ты не позволишь ей втянуть себя в какую-нибудь темную политическую интригу.

У Кейлы вдруг пересохло в горле.

– Что ты имеешь в виду?

– Все очень просто. У Грир вошло в привычку пытаться вовлекать окружающих в свои личные дела. До какой-то степени это нормально, но мне бы очень не хотелось видеть, как кто-нибудь пострадает вместо нее, если дело дойдет до драки.

– Ты хочешь сказать, что она может бросить своих друзей в беде?

– Я лишь хочу сказать, что она готова пожертвовать чем угодно и кем угодно, если сочтет это необходимым для достижения целей свободных торговцев – так, как она их понимает. Даже если на карту поставлена жизнь ее друзей. – Он помолчал, многозначительно глядя на нее, а затем вернулся к своему пиву.

Кейла знала, что Арсобадесу в самом деле не безразлична ее судьба, но вместе с тем ей хотелось, чтобы он перестал относиться к ней как к ребенку. Ей также хотелось узнать его мнение о том, кто мог украсть ее метакристаллы, но об этом не могло быть и речи. «Не послать ли слабый мысленный зонд? – подумала она. – Просто заглянуть – а вдруг он сможет дать мне полезный намек. Он знает членов команды гораздо лучше, чем я».

Она подождала, пока Арсобадес не подозвал бармена для расплаты по счету, и запустила в его сознание крошечный зонд.

К ее удивлению, разум музыканта оказался довольно хорошо защищенным, словно в нем сохранились какие-то постгипнотические блоки. Кейла осторожно коснулась тем метакристаллов и ощутила, как пришел в действие тонкий механизм внутренней тревоги.

Значит, метакристаллы украл Арсобадес и теперь его разум инстинктивно блокирует чувство вины?

Слишком поздно Кейла вспомнила, что жена Арсобадеса умерла от пристрастия к наркотикам. Любой наркотик – все, что обладало потенциальной способностью порождать болезненное пристрастие, было запретной темой для него. Это относилось и к метакристаллам.

Арсобадес защищался не потому, что был виноват: он защищался от страданий, заключенных в глубине его памяти. Ее неосторожное зондирование могло привести к ужасным последствиям.

Кейла торопливо покинула разум музыканта. Ее мутило от стыда и от коктейля-дигли. Внешний мир обрел знакомые очертания, и она ощутила мягкую спинку кресла. В воздухе стоял кисловатый запах пива. Арсобадес хмурился и беспокойно оглядывался по сторонам.

– Жарковато здесь, а? – спросил он.

Кейла торопливо кивнула:

– Да, ужасно жарко.

– Пора идти. – Осушив свою кружку, он поставил ее на стойку бара. Кейла встала и взяла его под руку, мысленно поклявшись больше никогда не вторгаться без разрешения в разум своих друзей.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Кейла проснулась от того, что Грир трясла ее за плечо:

– Вставай. Нам пора идти.

– Сколько сейчас времени? – Она села и, сонно прищурившись, посмотрела на часы. – Боже, как рано. А что случилось?

– Ты хочешь вернуть обратно свои кристаллы? Тогда поторапливайся.

Они вышли в утреннюю толкучку на главном бульваре Порт-Уорхейс. Вскоре Кейла заблудилась в переплетении аллей и переулков, едва поспевая за своей спутницей.

– Куда мы идем? – поинтересовалась она.

Грир взглянула на нее через плечо.

– Вчера был первый этап. Ты успешно справилась с заданием. Сегодня настало время для второго этапа.

Они подошли к приземистому зданию, с виду похожему на склад. Грир стукнула в дверь, сделала паузу и постучала дважды.

– Кто там?

– Мать.

Дверь скользнула в сторону ровно настолько, чтобы впустить их, и захлопнулась, как только они вошли внутрь. Они попали в длинное помещение, наполненное тенями и шорохами. Часть пола покрывали спортивные маты, на которых виднелись темные пятна подозрительного вида. Кроме одинокой фигуры, стоявшей у дальней стены, в зале никого не было. Приблизившись, Кейла увидела седую женщину – ту самую, которой она вчера передала хлеб.

– Вот, – Грир вручила Кейле сверток с одеждой. – Надень это.

Развернув сверток, Кейла обнаружила черный тренировочный костюм.

– Зачем?

– Чтобы научиться забирать обратно то, что было взято у тебя.

Интригующие слова. Кейла ощутила прилив радостного возбуждения.

– Когда мы начнем? – спросила она.

Седая женщина одобрительно посмотрела на нее.

– Я вижу, ты привела с собой свою юную подругу, Грир. Добро пожаловать на тренировку. Сегодня ты научишься защищаться; возможно, даже спасать свою жизнь и, жизни других свободных торговцев.

В женщине чувствовалась сильная уверенность в себе. Вчерашние вежливость и церемонность куда-то исчезли вместе с обликом состоятельной домохозяйки.

– Вы имеете в виду рукопашную схватку? – спросила Кейла.

– Совершенно верно. Это то, что каждый из нас обязан знать в первую очередь.

– Великолепно. – Она с энтузиазмом последовала за Грир в маленькую комнату, где пахло потом, пылью и дезинфектантом. Три девушки уже переодевались. Все они были молодыми – одной из них на вид нельзя было дать больше четырнадцати лет. Неужели свободные торговцы испытывают такой недостаток в людях, что вынуждены набирать детей? Выпрямившись, девушка посмотрела на Кейлу. В ее дымчато-серых глазах застыло выражение гнева и какой-то древней тоски. Кейле не понадобился мысленный зонд, чтобы понять: несмотря на возраст, эти глаза видели столетия горестей и невзгод.

Они обменялись кивками, оценивая друг друга.

– Меня зовут Кэти.

– Н'гера, – процедила девушка.

– Выходите, мы начинаем, – произнес громкий женский голос.

Они вышли и присоединились к остальным. Всего набралось около двадцати человек. Среди подростков в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет попадались и взрослые люди.

Седая женщина, которая приветствовала их, стояла в центре зала. Судя по всему, она была главным тренером.

– Меня зовут Пуршил, – сказала она, и ее глаза сверкнули. – В следующие два часа я собираюсь научить вас, как оставаться в живых. После этого все будет зависеть от вас.

Сначала она заставила учеников выполнить серию упражнений на растяжку. Потом были показаны различные позы и приемы самообороны. Наконец, Пуршил разделила их на группы для парных поединков. Кейла оказалась в паре с худой, жилистой Н'герой против двух женщин, казавшихся сестрами: обе были пышными брюнетками, одна немного выше другой.

– Ты когда-нибудь делала это раньше? – спросила Кейла свою напарницу.

– Конечно, – ответила девушка. – Это очень просто. Сразу хватай их за горло или целься пальцами в глаза. Если все остальное не срабатывает, бей изо всей силы коленом в живот.

Н'гера давала совет с такой небрежностью, словно подсказывала заблудившемуся человеку, куда следует идти. Пораженная Кейла искоса взглянула на нее. В каком аду вырос этот ребенок?

Они с легкостью отразили первую атаку: Кейла просто выполнила прием, усвоенный на тренировке, и опрокинула свою соперницу на пол. Н'гера возилась немного дольше, но в конце концов ей удалось ловкой подсечкой свалить вторую девушку. Когда она выпрямилась, в ее улыбке сквозило злобное удовлетворение.

– Хорошо, – похвалила Пуршил. – А теперь немного ускорим процедуру.

Она заставила группы учеников бороться друг с другом, почти не делая пауз на восстановление дыхания и равновесия перед приказом снова броситься в атаку. Кейла получила добрую дюжину синяков и дважды упала лицом вниз, но держалась стойко, замечая, какие движения помогают ей уклоняться от преследования, а какие лучше использовать в нападении.

Воспользовавшись советом Н'геры, она обнаружила, что удар в горло наиболее эффективно обезвреживает противника. Борьба вела лишь к новым синякам.

– Взбодритесь! – крикнула Пуршил. – Я хочу видеть в вас боевой дух. Действуйте, как в реальной обстановке!

В голову Кейлы врезался чей-то локоть, и из ее глаз посыпались искры. Она отшатнулась и снова бросилась в схватку. Вот незащищенное лицо. Кейла нанесла удар коленом и с дикой радостью увидела, как лицо исчезло.

Нога слева! Она лягнула в этом направлении, неправильно рассчитав расстояние, потеряла равновесие и упала. Маты были холодными и лишь немногим мягче каменного пола.

«Вставай! Вставай!»

Кейла встала на колени, нырнула в сторону, когда мимо пролетело чье-то тело, и рывком вскочила на ноги. Она автоматически приняла боевую стойку, готовая к отражению атаки, но схватка уже закончилась. Все рассаживались на матах, осторожно ощупывая поврежденные места и определяя размеры ущерба.

Кейла облегченно вздохнула. «О'кей, – подумала она. – По крайней мере, эта драка закончилась».

Но она ошиблась.

Взгляд Пуршил замер на какой-то точке за ее спиной. Женщина нахмурилась. Обернувшись, Кейла увидела Н'геру, державшую свою противницу в удушающем захвате.

– Хватит, Н'гера, – сказала Кейла. – Отпусти ее.

На лице девушки застыла жестокая животная ухмылка. Она ничего не слышала.

Кейла быстро прозондировала ее мозг и с отвращением отпрянула. Слепая ненависть. Н'гере хотелось убивать.

«Нет!»

Ближнечувственный зонд вонзился в моторный центр Н'геры. Девушка удивленно вскрикнула и осела, отпустив свою противницу.

В зале послышался приглушенный шепот. Кейла подняла голову. Грир смотрела на нее со странным выражением на лице. Может быть, она что-то заподозрила? Кейле оставалось надеяться, что ее подруга по комнате не будет задавать прямых вопросов.

Женщина, чью жизнь Кейла только что спасла, шатаясь, поднялась на ноги. Кейла улыбнулась и протянула ей руку.

Не обратив внимания на дружеский жест, женщина схватила ее за горло.

– Отпусти, черт бы тебя побрал, – прошипела Кейла. – Драка уже кончилась.

Но та лишь рассмеялась.

Неужели здесь все сошли с ума? Почему Пуршил не прекращает схватку?

Кейла вспомнила слова тренера: «Представь себе своего злейшего врага и атакуй его». Кто был ее злейшим врагом? Беатриса Келлер? Безликая тень, укравшая ее метакристаллы? Внезапно она увидела Йейтса Келлера. Он сидел на каменном карнизе и с жестокой усмешкой швырял в нее булыжник. Ублюдок! Ей хотелось превратить в лепешку его красивое, высокомерное лицо.

Резко изогнувшись, она вырвалась из захвата, повернулась и заработала кулаками, нанося удары в живот, в шею, в голову – до тех пор, пока женщина не упала на пол, потеряв сознание. Тяжело дыша, Кейла подняла голову и с вызовом взглянула на Пуршил.

– Хотите, чтобы я дралась еще с кем-нибудь?

Голубые глаза пристально следили за ней. По лицу Пуршил скользнула ледяная улыбка.

– Достаточно, – ответила она. – Хорошая работа, Кэти. Я освобождаю тебя от занятий на сегодня. Продолжим завтра.

Когда красная дымка перестала застилать ей глаза, Кейла почувствовала себя удовлетворенной, даже довольной. Ей нравилось драться и побеждать.

Почему бы и нет?

Она вытерла губы тыльной стороной ладони и увидела кровь. На какое-то мгновение ее затопила странная смесь двух чувств – экзальтации и отвращения. Пожав плечами, она вытерла руку о тренировочный костюм и пошла переодеваться.


– Ну, как тебе понравилось быть воительницей? – спросила Грир.

Они сидели вместе с остальными членами команды в «Крошке Пег».

– Потрясающе. – Кейла триумфально подняла свой бокал и отпила глоток «рэд-джека». Арсобадес недовольно фыркнул и покачал головой.

– Просто замечательно, – проворчал он. – Прими мои поздравления, Грир. Еще один новобранец – или, правильнее сказать, еще одна жертва?

Грир холодно взглянула на него.

– Что ты волнуешься? Кэти понравились занятия – не так ли, Кэт?

Кейла пожала плечами.

– Это было захватывающе.

– Достаточно болтовни, – вмешалась Саломея. – Я хочу поговорить о деле.

Ее товарищи по команде придвинулись ближе.

– Я получила заказ на груз орбитальных ядерных боеголовок старинного образца. Мы можем забрать их за символическую плату и переправить на Оссей IX с выгодой.

– Кому переправить, повстанцам? – поинтересовался Келсо.

Саломея кивнула.

– Эй, капитан, – резко произнес Раб. – Мне казалось, что мы договорились не заниматься перевозкой старых ядерных вооружений. Разве это не рискованно? И не забывай об Андаманском пакте: если нас поймают, то нам конец.

Во взгляде Саломеи сквозило нетерпение.

– Судебные приговоры по этой статье не выносились уже много лет. И нас не поймают. Говорю тебе: эта сделка слишком хороша, чтобы пройти мимо.

– И еще, – упрямо добавил Раб. – Разумеется, это всего лишь техническая деталь, но мы не должны поддерживать повстанцев. Эти парни – маньяки, жаждущие крови.

Грир подалась вперед. Ее лицо напряглось, как сжатый кулак.

– Мы должны это сделать, – заявила она. – Они выступают против премьер-министра Карлсона и его шайки.

– Ах да, конечно. Я и забыл, что любые враги Карлсона – твои друзья.

– Мы должны помочь им победить и объединиться с движением свободных торговцев, – повторила Грир с фанатичным блеском в глазах.

– Само собой, – поддержал Келсо. – Кроме того, мы хорошо заработаем.

– Чушь собачья, – отрезал Раб. – Ни один заработок не стоит собственной шкуры. Мне не нравится идея доставки оружия для воюющей стороны в активном конфликте. И я не рекрут свободных торговцев вроде тебя, Грир. Я не агитатор.

Арсобадес кивнул:

– Согласен. Мы можем потерпеть неудачу, а я все же как-то привязан к своей жизни.

– Все будет в порядке, – убежденно сказала Саломея. – Мы сможем это сделать без шума и пыли. Комар носа не подточит.

– Тише! – скомандовал Раб. – Поднимите головы. Идет Морант со своей командой.

Шаум Морант, капитан торгового судна, был старым врагом капитана «Фальстафа» и его команды. Саломея всегда говорила о нем с презрением. Кейла с любопытством разглядывала высокого худого мужчину с ястребиным лицом, одетого в черное. Члены его команды собрались вокруг него как птенцы стервятника, и в их гуще неожиданно мелькнуло знакомое лицо. Н'гера, дикая девчонка с тренировочной базы свободных торговцев.

Встретившись взглядом с Кейлой, Н'гера гнусно ухмыльнулась. Кейла спокойно посмотрела на нее.

Заиграл ансамбль, и пары начали выходить на площадку для танцев. Игер встал и взял Кейлу за руку.

– Не желаете ли потанцевать?

Они свободно двигались в такт мелодии. Наслаждаясь ощущением его рук, обнимавших ее, Кейла положила голову ему на плечо. Она закрыла глаза и расслабилась. У нее мелькнула мысль о возможности вернуться на «Фальстаф» вместе с Игером. В этот момент кто-то похлопал ее по спине.

Это была Н'гера, пробравшаяся на танцплощадку.

Игер посмотрел на нее удивленно, затем по его лицу промелькнула тень раздражения. Что-то очень не нравилось Кейле в облике Н'геры… Какие-то злобные вспышки в глубине ее дымчато-серых глаз. Девушка явно не хотела танцевать с Игером; она собиралась устроить сцену.

– Отвяжись, Н'гера, – сказала Кейла.

Девушка проигнорировала ее слова и обратилась к Игеру:

– В чем дело? Боишься, что твоя подружка закатит истерику?

Игер нахмурился.

– Проваливай отсюда, – процедил он.

Н'гера радостно улыбнулась и с силой пнула его в колено. Ахнув от боли, Игер упал на пол.

Кейла в ярости обернулась к девушке:

– Ты, маленькая сучка! Зачем ты это сделала?

Н'гера по-прежнему улыбалась, но в ее глазах светилось животное безумие.

– Ну, и что ты теперь собираешься делать? – осведомилась она, разразившись презрительным смехом.

Музыка еще играла, но танцы прекратились. Вокруг них собралась толпа. Хэм перегнулся через стойку бара с гримасой отвращения на лице.

Глядя на Н'геру, Кейла поняла, что ей придется драться. Другого выхода не было. Но едва ли не сильнее ее беспокоил тот факт, что часть ее существа хотела драться, изнывала от желания разорвать сумасшедшую девчонку на куски.

Кто-то вложил ей в ладонь гладкий острый предмет. Краешком глаза она заметила золотисто-коричневый отблеск: Саломея отступила в толпу. Ощутив в руке ледяной холод гибкого лезвия, Кейла бросила быстрый благодарный взгляд в сторону своего капитана.

– Эй, подожди… – начал было Игер.

Она взглядом заставила его замолчать. Теперь все решалось только между нею и Н'герой.

Девушка без промедления бросилась на Кейлу и нанесла ей жестокий удар в челюсть.

Голова Кейлы откинулась назад. Она сдавленно вскрикнула, когда Н'гера снова ударила ее ребром ладони по шее, и упала на колени. Руки Н'геры сомкнулись на ее горле, перекрывая доступ воздуха.

«Лезвие Саломеи. Используй его!»

Она взмахнула рукой по широкой дуге, задев щеку Н'геры. Брызнула кровь, испачкавшая ее руку и рукав комбинезона. Н'гера взвизгнула и схватилась за щеку. Кейла знала, что может ударить снова, даже убить противницу… Нет. Она поборола жажду крови, соблазнительное желание добить поврежденного врага. Н'гера всего лишь вызвала ее на поединок. Оскорбление было явно недостаточным для убийства, но эта дуэль может закончиться смертью, если она не найдет способ прекратить все прямо сейчас.

Кейла сделала вдох и заглянула глубоко внутрь себя, призывая на помощь свои эмпатические силы. Она послала в мозг Н'геры шипящий мысленный разряд, прервав контакт в то мгновение, когда бесчувственное тело девушки рухнуло на пол.

Н'гера осталась лежать неподвижно.

Среди наблюдателей поднялся ропот, словно они выражали свое разочарование слишком быстрым окончанием спектакля. Толпа начала рассеиваться. Кейла поймала взгляд Арсобадеса и уловила в глазах музыканта странное разочарование, прежде чем он отвернулся к стойке бара. Неожиданно откуда-то появился Игер, протянувший ей руку, но она оттолкнула его.

Саломея стояла возле двери. На ее лице отражалось мрачное удовлетворение.

– Хорошо ты ее отделала, – похвалила она. Усмехнувшись, Кейла вытерла лезвие о штанину и протянула ей.

– Женщины, – с отвращением буркнул Раб. – Всегда-то они грызутся друг с другом.

Грир подошла к Кейле размашистым шагом и похлопала ее по плечу.

– Ты хорошо двигаешься. Может быть, покажешь этот прием завтра на тренировке?

Кейла раздраженно отстранилась. Она уже немного устала от материнских похвал и распоряжений Грир.

– Не думаю, что мне понадобятся новые тренировки, – холодно ответила она и, прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, быстрым шагом направилась к выходу, к благословенной темноте. Она бездумно шла по улице, не глядя по сторонам.

За ее спиной послышались шаги.

– Эй, Кейла!

Это был Игер.

– Что тебе нужно? – бросила она через плечо.

– То есть как это? Тебя же могли убить? Как ты думаешь, чем ты там занималась?

– А как это выглядело со стороны? – Кейла продолжала идти, внезапно возненавидев все свои недавние восторги. Наслаждение схваткой? О Господи!

– Знаешь что, Кэти? Ты настоящая сука.

Она остановилась и медленно повернулась навстречу гневному взгляду его голубых глаз.

– Да, – тихо сказала она. – Наверное, так оно и есть. Во всяком случае, так это должно выглядеть.

Она сделала неопределенный жест, словно извиняясь за свое поведение.

– Что ж, хорошо, что ты это понимаешь. – На лице Игера промелькнула быстрая улыбка, такая знакомая и чарующая. – Боже мой, с тобой совершенно невозможно поладить.

Он подошел ближе.

– Почему ты таишься от меня, Кэти? Я хочу быть ближе к тебе, но ты не разрешаешь. Ты все время отталкиваешь меня.

Его слова пронзили ей душу. «О Игер, – подумала она. – Я хочу быть ближе к тебе. Но я не могу. Я просто не могу».

– Извини, но это не мой стиль, – сказала она вслух.

– А драка – это твой стиль?

– Нет.

Кейле хотелось сказать ему, что она уже не знает, кто она такая или в кого она превращается. Кто она? Тренированный боец? Убийца? Пилот-навигатор? Изгнанница, скрывающаяся от властей? Участница движения свободных торговцев? Ненормальная эмпатка?

– Послушай, – дрожащим голосом обратилась она к Игеру. – Я числюсь в розыске. За мою голову назначена награда, понимаешь? Вот почему я бежала со Стикса.

Игер ничего не сказал, продолжая глядеть на нее. Это почему-то взбесило Кейлу.

– У меня нет ни папы, ни мамы, которые хотели бы, чтобы я осталась с ними, ясно? У меня никого нет. Мои родители умерли, а враги нашей семьи хотели забрать то малое, что у меня осталось. Я совершила ошибку, запаниковала, и у них появилась возможность упрятать меня в тюрьму до конца моих дней. Поэтому Галактика для меня – не место для развлечений. Это не место, куда можно отправиться на увеселительную прогулку, потому что дома было слишком скучно, а бамберы оказались слишком тупыми. Я здесь потому, что мне некуда больше идти. Я не знаю, что я еще могу сделать. А люди, приютившие меня, убьют меня на месте, если узнают, кто я такая на самом деле.

К ее глазам подступили слезы. Она отвернулась от Игера, не желая, чтобы он видел ее плачущей.

– Убьют тебя? – Голос Игера звучал так ласково, что у нее перехватило дыхание. – Кэти, о чем ты говоришь?

– Ты идиот! Я же эмпатка, а на «Фальстафе» все ненавидят эмпатов.

Его ошарашенный вид был красноречивее любых слов.

– И ты тоже, не так ли? – с достоинством произнесла Кейла и отошла в сторону. – Извини меня.

– Подожди минутку. Проклятье, я же сказал, подожди! Ты всегда так торопишься, Кэти, но на этот раз я не дам тебе убежать.

Он схватил ее за руку и грубо развернул к себе. Она размахнулась и попыталась ударить его, потом лягнула воздух и внезапно оказалась лежащей на земле. Игер уселся ей на спину.

– Теперь ты выслушаешь меня? – сердито спросил он.

Кейла повернула голову и выплюнула грязь, попавшую в рот.

– Что тут слушать?

– Я не знаю, верить тебе или нет. Но я не отпущу тебя, пока ты не пообещаешь, что не станешь убегать.

Ей не хотелось давать обещаний. Ей вообще не хотелось говорить с Игером, но она даже пошевелиться не могла.

– Хорошо, – пробормотала она.

– Обещаешь?

– Честное слово. А теперь слезь с меня, дубина стоеросовая!

– Извини. – Он откатился в сторону. – Тогда давай поговорим.

Кейла села и отдышалась, а потом начала рассказывать свою историю. Когда она замолчала, руки Игера обвились вокруг ее плеч. Вздохнув, она вытерла слезы с лица.

– Ничего себе история. – Он еще крепче обнял ее.

– Подожди, – прошептала она, шмыгая носом. – Это еще не все.

– Не все?

– Дело в том, что я страдаю джамп-болезнью.

– А что это такое?

– Когда мы совершаем прыжок, я становлюсь беспомощной. Не могу двигаться. Если Саломея узнает об этом, то она скорее всего выкинет меня с корабля. И в сущности, я не могу ее винить. Но «Фальстаф» – это все, что у меня есть.

У Кейлы сорвался голос. Рука Игера нежно гладила ее волосы.

– Мы этого не допустим, – заверил он, целуя ее в щеку. – Должен быть способ победить болезнь, и мы найдем его.

Мы.

Это было хорошее слово. В последнее время Кейле редко приходилось слышать его. Оно нашло трещину в ее защитной броне и загорелось маленьким теплым огоньком. Мы. Она выпрямилась и набрала в грудь свежего воздуха.

– О'кей, – со слабой улыбкой прошептала она. – Хорошо, мы сделаем это.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

По решению Саломеи «Фальстаф» под покровом ночи принял на борт контрабандный груз ядерных боеголовок. На следующее утро Кейла проложила курс на Оссей IX.

Она находилась в глубинах киберпространства, когда неожиданно включились джамп-двигатели, разгонявшие корабль для прыжка.

Сначала они запечатлелись в ее сознании как группа странных оранжевых мотыльков, летевших стайкой по широкому каньону впереди нее. Но затем они разделились, разлетелись в разные стороны и принялись порхать вокруг нее, образуя гипнотические узоры, трепеща радужными крылышками.

Желудок Кейлы скользнул куда-то вбок и начал переворачиваться. Ее легкие горели, в голове стучали гулкие молоты. Она не могла дышать. Было так, словно ее грудь зажали в тиски и начали сдавливать.

Двигатели разгоняли судно, зациклившись на автоматическом выполнении джамп-последовательности. «Фальстаф» устремился в искривление между двумя точками, расположенными на разных концах Галактики.

Бортовой компьютер подавал откуда-то истошные сигналы: «Предупреждение! Прервать прыжок! Предупреждение! Остановитесь!»

«Если бы я могла, – подумала она. – Если бы Игер сидел за навигационной панелью, а не за вспомогательным монитором!»

Она отчаянно пыталась выключить двигатели, но не могла пошевелиться. Она как будто оказалась вмороженной в глыбу льда. Корабль вышел из-под контроля. Но что еще хуже – куда бы они ни попали, там находился еще кто-то.

Огромное черное пятно увеличивалось в размерах на радарном экране. Темная масса выглядела как небольшой астероид, но компьютер идентифицировал ее как мертвый, давно покинутый звездолет. И «Фальстаф», находящийся в стадии прыжка, мчался прямо к этой развалине. Его грузовые отсеки были забиты устаревшим, но по-прежнему смертоносным ядерным оружием.

«Столкновение через тридцать восемь секунд, – бесстрастно сообщил компьютер. – Рекомендуется немедленный маневр уклонения».

Они столкнутся с кораблем-призраком, последует взрыв, и все, кто находится на борту, мгновенно умрут. Детонация ядерных боеголовок может привести к цепной реакции в недрах ближайшей звезды или к разрушению одной-двух планет. Кто знает, сколько миллионов живых существ погибнет при этом?

Кейла ничего не могла поделать. Тиски, сдавившие грудь, душили ее. Она не могла двигаться, не могла дышать, а тем более – предупредить кого-нибудь о своем состоянии.

«Столкновение через тридцать секунд».

«Ближнечувство, – в отчаянии подумала она. – Игер, ты меня слышишь?»

«Тридцать секунд».

Джамп-двигатели, продолжавшие работать, перегружали системы жизнеобеспечения «Фальстафа». Вспыхнули красные огоньки, предупредительные сигналы сменились воем сирены.

Кейла лихорадочно искала разум Игера, но ее ближнечувство не работало. Он находился в нескольких дюймах за ее спиной, подключенный к той же самой навигационной панели, но он мог с таким же успехом находиться и на другом корабле.

«Двадцать пять секунд».

Из последних сил борясь с приступом тошноты и головокружения, Кейла внезапно почувствовала, как что-то мягко прокралось в ее сознание и обволокло ее – странно знакомое, успокаивающее присутствие, бессловесное, но явно дружественное. Ровное сияние окружало ее по мере того, как она мало-помалу перемещалась в нейтральную область киберпространства, защищенная и изолированная от внешнего воздействия. Давление на ее грудную клетку ослабело и исчезло. Она снова могла дышать и двигаться. Навигационная панель оказалась в пределах досягаемости.

Быстро, как только могла, Кейла ввела нужные координаты и произнесла про себя молитву.

Переборки застонали под вой и грохот двигателей, переключившихся на реверсионный режим. «Фальстаф» неохотно повиновался, сбросив скорость и раскачиваясь по горизонтальной оси.

«Давай же!»

Кейла отвела дополнительную мощность от систем жизнеобеспечения, контроля за климатом и гравитацией.

Двигатели снова взревели. Корабль неожиданно проснулся и устремился вбок, промчавшись совсем рядом со звездолетом. В считанные секунды мертвый корабль превратился в черную точку на экране и исчез.

«Близко. Черт побери, как близко!» Кейла с силой выдохнула из легких застоявшийся воздух и выключила двигатели, выводя корабль из джамп-пространства. Вселенная вернулась к существованию, вынырнув из ниоткуда. Маяки бесчисленных звезд сияли ровным, холодным светом.

Вой двигателей стих. «Фальстаф» повис в вакууме. Уровень энергии во всех системах опустился до минимума.

В шлеме Кейлы зазвучал голос Саломеи:

– Кэти, что за чертовщина у тебя происходит?

«Силовой скачок, – ответил компьютер. – Дефективный прыжок, инициированный неисправностью в системе навигационной панели».

– Но почему ты не вытащила нас быстрее?

– Я не могла пошевелиться, – ответила Кейла. – Меня словно заморозило.

Воспоминание обдало ее холодком. Ее спасло лишь одно: странное сияние, образовавшее защитный барьер между нею и джамп-пространством.

– Что?!

– Я никогда не испытывала ничего подобного, – быстро сказала Кейла.

Станет ли Саломея добиваться более подробного отчета? Выгонят ли ее из штурманской рубки? Кейла затаила дыхание, ожидая ответа, но внимание капитана «Фальстафа» уже отвлеклось на другие проблемы.

– Где мы? – осведомилась Саломея.

– Не знаю. – Кейла включила картографическую систему.

– Система Мемнона, – сообщил компьютер.

– Великолепно! – фыркнула Саломея. – В самой глубокой заднице, какую только можно придумать.

Она опустилась в свое кресло, и ее пальцы запорхали над панелью. Красные огоньки замигали по всей длине, от левого до правого края.

– Проклятье! – воскликнула она. – Дважды и трижды проклятье!

Раб выглянул из-за ее плеча.

– Насколько плохи наши дела?

– Способность к прыжку утеряна полностью. Мы едва можем держаться на плаву.

– А системы жизнеобеспечения?

Кейла взглянула на свой монитор.

– Уровень мощности минимальный, но все еще функционирует.

– Мы можем выбросить груз и избавиться от проклятого ядерного оружия? – поинтересовался Раб.

– Нет, у нас недостаточно мощности, – ответила Саломея. – Кроме того, вся эта куча будет плавать снаружи вокруг корабля, а я, например, не хочу наслаждаться подобным зрелищем.

Краем глаза Кейла заметила какую-то фигуру, стоящую поблизости. Обернувшись, она обнаружила позади себя Третье Дитя. Как далькой попал в штурманскую рубку?

Третье Дитя тихо чирикнуло и потерлось шеей о ее бедро. Кейла ощутила знакомое эмпатическое присутствие, и внезапно ее пронзила дикая догадка. Возможно ли это? Кто знает? Может быть, у нее помутился рассудок, но она неожиданно поняла, что Третье Дитя каким-то непостижимым образом спасло ее. Оно ощутило нависшую над ней угрозу, проникло в джамп-интерфейс и защитило ее.

Кейла погладила далькоя по голове с благоговейным страхом, к которому примешивалось недоверие. Саломея, сидевшая рядом с ней, тихо выругалась, изучая информацию на своем мониторе.

– Все хуже и хуже. Черт возьми, Раб, нам нужен буксир.

Он печально покачал головой.

– Найдется ли в этом звездном квадрате кто-нибудь, кому мы можем доверять?

– Откуда мне знать? Келсо, посылай сигнал бедствия на частоте свободных торговцев. Будем надеяться, что нас услышат, прежде чем торговая полиция заявится в гости.

«Или прежде, чем у нас иссякнут запасы энергии», – подумала Кейла.

«Фальстаф» дрейфовал, лениво поворачиваясь то в одну, то в другую сторону под воздействием сверхслабых сил межзвездной гравитации. Минуты казались часами.

– Никакого толку, – наконец сказала Саломея.

Раб энергично кивнул:

– Полностью согласен. Что же мы будем делать?

– Пошлем сигнал бедствия по всем каналам.

– Великолепно. Первыми заявятся офицеры торговой полиции. Что произойдет, когда они обнаружат на борту нелегальный груз ядерного оружия?

– Это лучше, чем болтаться в вакууме до тех пор, пока у нас не иссякнут запасы энергии и воздуха.

Раб фыркнул.

– Грир могла бы сказать, что предпочитает смерть бесчестью. Что касается меня, то мне хотелось бы избежать смерти от глупости.

– Ладно. Давай подождем еще часок, а там посмотрим.

В микрофоне коммуникатора послышалось потрескивание.

– «Фальстаф»? Это «Седона». Никак не ожидал обнаружить вас в этой адской дыре. Что случилось? Судя по показаниям наших сенсоров, у вас такой низкий уровень мощности, что мы едва можем определить ваше местонахождение. Вы можете хотя бы немного усилить сигнал?

– Это корабль Ивана Вендера, – воскликнула Саломея. – Благодарение всем богам и демонам! Раб, у нас есть еще какая-нибудь возможность увеличить мощность сигнала?

– Мы можем убрать гравитацию. Тебе это не понравится и мне тоже, но поскольку мы пристегнуты, большого вреда не будет.

– Сделай это.

У Кейлы засосало под ложечкой. Отключить гравитацию?

Раб наклонился над интеркомом:

– Всем срочно пристегнуться. Потеря веса через десять секунд.

– Компьютер, начинай обратный отсчет, – скомандовала Саломея.

«Девять, восемь, семь…»

Кейла пристегнула поясные ремни на своем кресле и закрепила их с обеих сторон. Саломея и Раб сделали то же самое.

«Четыре, три, два…»

Кейла запоздало вспомнила про Третье Дитя.

– Подождите! – крикнула она. – Далькой…

– Нет времени, – отрезала Саломея.

Кейла послала мысленное предупреждение, надеясь, что Третье Дитя сможет понять ее: «Держись! Мы теряем гравитацию».

– Перевожу мощность с гравитационного контроля в сигнал. Нулевая гравитация. Повторяю: нуль-гравитационный эффект.

Кейла ощутила, как ее ноги отрываются от палубы. Ее волосы лениво заколыхались в воздухе, словно она находилась под водой. Руки и ноги непривычно онемели. Чувство равновесия исчезло, сменившись смутной тошнотой, накатывающей волнами.

Длинные золотистые волосы Саломеи плавали высоко над ее головой, делая ее похожей на таинственную живую свечу.

– Проклятье! – Борода Раба облепила его лицо, закрывая глаза. Кейла прикусила губу, чтобы удержаться от смеха.

– Джи-иип! – с громким щебетом, граничащим с визгом, далькой начал подниматься к потолку. В последний момент он вытянул правую лапу и зацепился за стенную обивку когтем одного из своих многочисленных пальцев. Там он и остался, свисая вниз головой, словно летучая мышь.

Отдаленный механический лязг возвестил о прибытии «Седоны». Кейлу начало раскачивать взад-вперед, когда второй корабль включил буксировочный луч и повлек «Фальстаф» за собой.

– Двенадцать часов до станции Маммот, – сказала Саломея.

У Кейлы отяжелели веки. Все ее тело стонало от последствий джамп-болезни. Двенадцать часов подобной тряски? Ей безумно хотелось расслабиться, принять мышечный релаксант и лечь в нормальную постель, но сейчас это было невозможно. Она испытывала острое желание поговорить с Игером, обсудить с ним, каким образом далькой мог войти в телепатический контакт с ней. Так много нужно сделать… но она устала, слишком устала. Откинувшись назад, Кейла попыталась убедить себя, что ей удобно, и постепенно задремала под негромкий щебет далькоя. Ей снились сны.

Она сидела в гнезде, сплетенном из пурпурного пуха и мягкой травы. Ее сородичи щебетали и насвистывали вокруг, создавая ощущение уюта. Некоторые из них уже потеряли свою младенческую окраску, становясь рыжевато-коричневыми и золотистыми. Здесь было тепло и безопасно. Скоро всем дадут поесть.


Гнездо пропало. Она брела по полям лавандовой травы под зеленым небом. Красное сердитое солнце обжигало кожу, которая постепенно становилась темной и задубевшей. Ее волосы выцвели добела. Весь день она брела по вельду, высматривая случайных бамбер.


Космос был глубоким и вельветово-черным, освещенным тысячами холодных огоньков. Космос был загадкой, в которую ей предстояло проникнуть. Она ходила по палубе своего нового корабля – жизнерадостная, загорелая, прекрасно владеющая своим телом – ожидая встречи с помощником капитана. Он подошел к ней, возвышаясь как гора, и широко улыбнулся.

– Меня зовут Баррабас, – сказал он. В его улыбке было что-то лукавое и вызывающее немедленную симпатию.

– Ты нанят.


Ночь. Пустые коридоры, тихие каюты. Быстрые шаги от двери к двери. Каждый замок поддается легко, но добыча всегда незначительна и сводится к мелким безделушкам… Однако подожди, что это там в вещах у новенькой девчонки? Мешочек с… не может быть! Прекрасные метакристаллы, наилучшего качества. Такие могут принести на рынке целое состояние. Спасибо, Кэти. Огромное спасибо.


По мере того как «Фальстаф» продолжал тащиться на буксире, совершая свое долгое путешествие к станции Маммот, сознание Кейлы соскользнуло в более глубокий сон, прервав контакт с разумами ее товарищей по команде.


Станция Маммот оказалась типичным корабельным доком – шумным, грязным и дорогим. Очень дорогим.

Саломея надолго уединилась с начальником ремонтного дока. Когда она вернулась, Кейле стоило лишь взглянуть на выражение ее лица, чтобы понять: новости будут не из приятных.

Капитан «Фальстафа» собрала команду вокруг себя.

– То попадание, которое мы получили по пути на Уорхейс, причинило больший ущерб, чем мы думали, – начала она. – Два двигателя нуждаются в капитальном ремонте, один придется полностью заменить. Защитные экраны разлетелись в клочья.

Саломея прикрыла глаза, словно надеялась, что это дурной сон и она вот-вот проснется.

– Это означает, что мы выведены из строя, дорогие мои. По меньшей мере на месяц, а может быть, и на два.

При этой новости послышался приглушенный ропот.

– Как мы расплатимся за ремонт? – спросил Келсо. Его длинное лицо вытянулось еще больше обычного.

– У нас практически не осталось денег.

Все застонали.

– Зато есть хорошая новость. Начальник ремонтного дока согласился продолжить работу над «Фальстафом».

– Очень великодушно с его стороны, – заметил Раб. – Что от нас требуется?

– Мы можем отработать стоимость ремонта, если наймемся всей командой для сопровождения коммерческого рейса.

– Что? – Раб уставился на Саломею так, словно никогда не видел ее раньше.

– Мы полетим на «Коразоне», корабле эскорта, сопровождающем «Кебизу», космический танкер класса «А».

– И бросим тут «Фальстаф»? – поинтересовался Раб. – Так вот просто?

– Один из нас может остаться… нет, не ты, Раб. – Саломея нахмурилась. – Морган, ты, наверное, не будешь возражать? Кроме того, Иван Вердер некоторое время пробудет в доке. Он любезно согласился присмотреть за ходом ремонта в наше отсутствие.

– Как долго продлится перелет? – поинтересовался Арсобадес. – И куда мы отправляемся?

– Около месяца. Летим в систему Кавинаса.

При упоминании о ее родной звездной системе сердце Кейлы учащенно забилось. Что, если они отправятся на Стикс? Что ей делать тогда?

Лицо Раба выражало озабоченность: его явно не удовлетворила полученная информация.

– Не будешь ли ты так добра сказать, зачем им понадобился корабль сопровождения? – хмуро спросил он.

– Об этом мне не говорили.

– А ты не спрашивала, хотя на карту поставлено наше будущее. Дорогая, где были твои мозги?

Саломея резко повернулась к своему любовнику:

– Когда человеку предлагают то, что граничит с благотворительностью, он старается проявлять благодарность, – отчеканила она.

– Когда мы отправляемся? – спросила Грир.

– Завтра.

– Я согласен, – сказал Арсобадес. – Нечего просиживать задницу в этой помойке.

Келсо пожал плечами.

– Платить не будут и так и этак. Считайте, что я согласился.

– И я, – поддержал Игер.

– О'кей, о'кей. – Раб махнул рукой. – Если вы все идете, то, пожалуй, я тоже иду. Кто-то должен присматривать за вами, чтобы вы не наломали дров.

Саломея улыбнулась и взяла его за руку.

– Эй, – всполошился Арсобадес – А мы не сможем сторговать наш груз твоим приятелям? Вдруг им пригодится старое ядерное оружие?

– Не говори глупостей, – бросила Грир. – Они конфискуют груз и выдадут нас властям или начнут шантажировать нас. Ты же знаешь «Маммот энтерпрайзез». Они почти так же коррумпированы, как правительство Карлсона.

Раб мрачно посмотрел на нее.

– У тебя есть идея получше?

– Да. Посмотрим, что я смогу сделать в городе. Возможно, найду кое-каких покупателей.

– Ты? – Саломея удивленно вскинула брови. Грир пожала плечами.

– У меня здесь есть контакты, которые могут оказаться полезными.

– Ну хорошо, – заключила Саломея. – Смотри, будь поосторожнее.

– Слушаюсь, мэм. – Грир отдала насмешливый салют и встала. Раб преградил ей дорогу.

– Помни, Грир: это нейтральная территория.

Ее глаза расширились, изображая детскую невинность.

– Разумеется, всенепременно. Я просто хочу избавиться от нашего груза согласно указаниям капитана.

– И, может быть, провернуть небольшую акцию свободных торговцев в придачу?

Грир сухо усмехнулась.

– Лишь в том случае, если этого нельзя будет избежать.

– Знаешь, начальники станций не любят агитаторов в доках. Стоит прослыть агитатором, и тебе остается рассчитывать только на себя. Если попадешься им в лапы, то сгниешь в тюрьме.

– Большое спасибо, Раб. Вижу, что мои усилия по избавлению от опасного груза не слишком волнуют тебя, зато ты озабочен вопросом об ответственности. Тебе следовало бы стать адвокатом.

Его темные глаза вспыхнули.

– Я говорю серьезно, Грир! Мы хотим починить корабль и нуждаемся в хорошем отношении со стороны здешних властей. Не нарывайся на неприятности.

Грир невозмутимо ответила на его взгляд.

– Уйди с моей дороги.

– Обещай мне, Грир.

– О'кей, обещаю. – Она обогнула бородатого великана. – Кэти, почему бы тебе не присоединиться ко мне? Ты можешь узнать кое-что новое для себя. – Это прозвучало как требование, а не как просьба.

– Дай мне пять минут, – попросила Кейла.

– Встречаемся у воздушного шлюза. – Грир упорхнула.

Раб покачал головой.

– Проклятая интриганка. Ей не терпится втянуть нас в торговый бунт.

Кейла помедлила в дверях. Ей не нравились ни его слова, ни тон его голоса. В конце концов, что плохого в принципах свободных торговцев?

– Мне казалось, что все вы поддерживаете ее движение, – заметила она.

– Ты похожа на маленького послушного пехотинца, – съязвил Келсо.

– Заткнись, Келсо. – Раб смерил Кейлу тяжелым, серьезным взглядом. – Послушай, Кэти: лишь слабоумный может полагать, что тарифная система премьер-министра Карлсона отлично работает, и лишь полный идиот может любить эту систему. Но есть разница между несогласием и во оружейным конфликтом. Я не люблю напрашиваться на неприятности, а Грир – любит.

– Но она действительно хочет видеть более справедливую систему торговли, – возразила Кейла. – Я знаю, вы считаете ее сумасшедшей, но в чем-то я с ней согласна.

Раб закатил глаза.

– Не порывайся исполнять все ее команды о'кей? Ей нравится заваривать кашу, а расхлебывать приходится другим.

Саломея мрачно кивнула.

– Она обладает странной способностью нагнетать страсти. Будь осторожна, Кэти.

– Разве Игер не будет скучать по тебе? – спросил Арсобадес, поддразнивая Кейлу.

Она пожала плечами и пошла к выходу.

– Скажи Игеру, что я увижусь с ним за обедом.

– Как романтично, – крикнул он ей вслед.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Кейла и Грир вышли из корабля и ступили на дорожку, движущуюся вдоль длинного шумного причала. В противоположном направлении проехали две женщины, одетые в модные туники из контрастирующих полосок оранжевой и зеленой материи. Их глаза были закрыты, словно они медитировали, и за короткий момент Кейле удалось заметить красно-синее сияние самоцветов, вставленных в их ожерелья. Черт возьми, ведь это метакристаллы… Значит, эти женщины входят в транс с их помощью?

– Зомби, – проворчала Грир.

При виде кристаллов Кейлу кольнуло чувство утраты собственного сокровища. Поддавшись настроению, она вспомнила кусочек недавнего полузабытого сна. Кто-то на «Фальстафе» рылся в ее шкафчике и нашел ее кристаллы. Казалось, еще одно усилие, и она сможет вспомнить «почерк» его разума.

– Грир, я уверена, что метакристаллы украл один из членов нашей команды, – сказала она. – У меня был сон, или видение.

– Собираешься играть в мистику?

– Нет.

– Имей терпение. Мы найдем способ вернуть твои кристаллы.

Они миновали несколько ремонтных доков и прибыли на перекресток, где сходилось пять тротуаров. Голографическая вывеска в форме огромной красной руки указывала в направлении свободной зоны беспошлинной торговли, где все, абсолютно все, выставлялось на продажу.

– Сюда. – Грир повела Кейлу вдоль ряда ярко освещенных баров.

«Розовая леди и ее мужчина», «Месть ацтека», «Пещера».

– Этот выглядит многообещающе, – заметила Грир.

Они заглянули в последний бар – небольшой, сумрачный и не очень чистый. Кейле пришло в голову, что именно в таком месте может собираться группа революционеров, готовых пить, составлять планы восстания и покупать старое ядерное оружие. Но бар оказался пустым. Толстая барменша, протиравшая столы, далее не взглянула на посетителей.


«Мистер амеба», «Солнечная гавань», «Обманутые надежды».

– Давай заглянем в этот.

Грир устроилась в темном уголке опрятного, стильного бара и принялась постукивать пальцами по низкому бронзовому столику. Стены таверны были отделаны мелкими радужными фасетками, сплетающими отраженный свет в причудливые узоры. Красные и янтарные сенсорные плитки пола маленькими молниями вспыхивали под ногами у входивших посетителей.

– Что будешь пить, Кэти?

– «Рэд-джек».

Грир ввела заказ в память робота-официанта. Двое мужчин, сидевших у стойки бара, встали и неторопливо направились к ним.

– Добрый день, – в один голос сказали они, – Мы свободные торговцы, ищущие честной компании.

– Вот как? – спросила Грир. – Насколько честной?

– Мы всей душой ненавидим Пеллеаса Карлсона и клянемся положить конец его правлению.

– Прекрасно. Садитесь, пожалуйста.

Двое плотно сбитых, усатых торговцев, которых звали Онзерибом и Дозерибом, выглядели слишком хорошо одетыми для общения с потрепанными жизнью космолетчиками, а тем более – для участия в подготовке политического переворота. Но они явно заинтересовались Грир и внимательно слушали ее объяснения относительно груза, находившегося на борту «Фальстафа».

«Надо же, как у них глазки блестят, – думала Кейла. – Можно подумать, что Грир предлагает им себя, а не старые ядерные боеголовки».

С первого взгляда мужчины казались как две капли воды похожими друг на друга. Клоны? Одинаковые лица и усы, одинаковые манеры, одинаковые улыбки. Тот, кто сидел слева, – Дозериб? – взмахнул рукой, и Кейла заметила что-то темное в форме звезды, мелькнувшее на его красноватой коже. Татуировка? Значит, эти лощеные близнецы действительно свободные торговцы?

Она быстро просканировала их разум. Вот так номер. Они действительно интересуются Грир, но не ее телом. Они хотят добиться ее помощи. И еще – получить ядерное оружие.

Ядерные боеголовки заполнили все их сознание. Они действительно хотели получить оружие, и совсем не для торговли. Нет, у них на уме были другие, более грандиозные цели.

Внутри Онзериба и Дозериба кипел гнев, ненависть к Торговому Альянсу и лично к Пеллеасу Карлсону. Они были одержимы идеей свержения правительства Карлсона, и их не волновало, какими средствами придется воспользоваться для достижения этой цели. Эти двое, похоже, являлись представителями наиболее радикального крыла движения.

Но они также ненавидели женщин. В их сознании вызревал темный план, где было предусмотрено не только убийство Карлсона, но и предательство Грир. Свободные торговцы, по их мнению, должны быть мужчинами. Если невинные люди, особенно женщины, погибнут в процессе исполнения их плана – что ж, тем лучше.

– Думаю, мы договорились, – сказала Грир.

Кейла в отчаянии посмотрела на нее. Ей нужно было как-то вмешаться, предупредить Грир о том, что замышляют близнецы.

Где и когда они нанесут удар? Кейла тщательно сканировала разум Онзериба и Дозериба, но никакой полезной для себя информации не могла обнаружить.

– Мы заберем товар сегодня ночью, – сказал один из них.

Грир кивнула:

– Отлично. А я встречусь с вами обоими в Вардалии.

– Грир, можно тебя на минутку? Нам нужно поговорить наедине.

Грир нахмурилась. Выражение ее лица говорило: «Неужели это так срочно?»

– Только на минуту!

– Извините, – обратилась она к своим компаньонам. – Я скоро вернусь.

Она встала и раздраженным жестом предложила Кейле следовать за ней в уборную.

– Ну, что у тебя там за важное дело, Кэти? Выкладывай.

Кейла, не дрогнув, выдержала ее взгляд.

– Ты не должна обсуждать продажу ядерного оружия с этими мужчинами, – сказала она.

– Не должна? – удивленно спросила Грир. – Почему?

– Они хотят применить его, убить огромное количество людей. В том числе и тебя.

– В самом деле? – Грир удивленно посмотрела на Кейлу. – А где именно?

– Не знаю.

– Тогда откуда ты знаешь, что они собираются это сделать?

– Пожалуйста, Грир, выслушай меня. Они не торговцы. Они террористы и убийцы. Если ты продашь им ядерное оружие, то приговоришь к смерти невинных людей. Они ненавидят тебя; они ненавидят всех женщин.

– Не болтай глупостей. – Грир отрывисто рассмеялась. – У тебя слишком богатое воображение, Кэти.

– Это не воображение, Грир.

Выражение лица ее подруги по комнате стало жестким.

– Тогда можешь не продолжать, я все равно не буду слушать. Меня не интересуют твои шпионские фокусы.

– Это не фокусы…

– Заткнись!

– Грир, ты должна меня выслушать!

– Нет, это ты меня послушай. Ты должна быть чертовски благодарна за то, что я не выдала тебя. Теперь выкажи хоть немного уважения и держи рот на замке. Эти ребята – свободные торговцы. Они на нашей стороне. Они заслужили наше уважение и поддержку. То, что они собираются делать с ядерными боеголовками, касается только их, и никого больше.

– Но…

– Нам нужно избавиться от этого груза, не так ли? Сделка уже почти заключена. «Фальстафу» нужны деньги. Если бы ты не была такой невинной девочкой, то сообразила бы, что эти ребята собираются не взрывать людей, а совершать тонко продуманную операцию.

– И ты хочешь помочь им в этом?

– Может быть, если место будет выбрано правильно.

– Например, в Вардалии?

– Послушай, у нас появился великолепный шанс дать Пеллеасу Карлсону пощечину-другую. Последнее, что он увидит, ядерные боеголовки, нацеленные на его задницу во время Торгового Конгресса. Надеюсь, у него испортится аппетит.

– Он навалится на тебя всей своей мощью!

– Сначала ему придется найти меня, – усмехнулась Грир.

– Раб был прав: ты сошла с ума. Тебе даже безразлично, будешь ты жить или нет.

– Я ошиблась в тебе, Кэти. Ты еще не готова для настоящего дела. О'кей, беги, играй с Игером.

– Ты можешь закрыть глаза на правду, но я не могу.

Грир повернулась к Кейле. Ее лицо побелело от ярости.

– Ты будешь делать то, что я тебе скажу. И независимо от того, что я скажу, ты будешь держать рот на замке.

Кейлу охватило недоброе предчувствие.

– Мне кажется, что тебе не нужна ни я, ни мои шпионские фокусы.

– Они мне не нравятся, но они могут пригодиться.

– Например, для того, чтобы убивать невинных людей?

– Никто никого не собирается убивать.

– Ты не можешь этого гарантировать.

– А ты, я полагаю, можешь? Послушай, если я скажу Саломее, кто ты такая на самом деле, тебя вышвырнут с «Фальстафа» так быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь.

– Грир!

– Не смотри на меня так, Кэти. Я не святая. Идет война, и я хочу победить. Можешь быть уверена: я помогу близнецам воспользоваться ядерным оружием, чтобы запугать Пеллеаса Карлсона до колик в животе. И при этом ты будешь мне помогать, слышишь?

Угроза прозвучала так неприкрыто и яростно, что Кейле осталось только молча кивнуть. Грир уже шла к выходу.

– Ты идешь? – спросила она не оглядываясь.


– Итак, ты нашла канал для сбыта нашего груза? – с довольным видом поинтересовалась Саломея.

– Он будет вывезен с борта «Фальстафа» сегодня ночью, капитан. Только постарайтесь удержать ремонтников подальше от грузовых отсеков в промежутке между полуночью и тремя часами ночи.

При этих словах даже Раб улыбнулся.

– Великолепно, – произнес он. – Отличная работа, Грир.

Она улыбнулась в ответ – одними губами.

«Когда мы прилетим на Сент-Альбан, я прицеплюсь к ней как блоха к бамбере, – подумала Кейла. – У близнецов не будет возможности встретиться с ней».

– Кэти, что ты размечталась? Я спросила, готова ли ты проложить курс к системе Кавинаса? – Глаза Саломеи нетерпеливо блеснули. – Это тройной прыжок. Раньше тебе не приходилось иметь дело с многократными прыжками. Ты должна проверить навигационную панель «Коразона» перед вылетом.

– Тройной прыжок? – Кейла встревожено посмотрела на нее.

– Разве ты не слышала? Похоже, дорогая, ты сегодня немного не в себе. Соберись с силами. – Саломея встала. – Вылетаем завтра, в девять ноль-ноль. Желаю всем хорошо выспаться.

Теперь у Кейлы появилась новая забота. Как она сможет доставить своих товарищей на Сент-Альбан, не поставив их жизнь под угрозу. Она очень хорошо помнила кошмар, случившийся во время последнего прыжка. Удача и помощь далькоя однажды спасли ее, но она не могла снова на это рассчитывать.

Или могла?

Она задумалась. Пожалуй, настало время поговорить с Игером.

Кейла делила постель с Игером на его узкой койке каждый раз, когда часы их дежурства совпадали. Время от времени это приводило к ворчливым замечаниям Арсобадеса, жившего в одной каюте с Игером. Арсобадесу обычно приходилось спать в столовой, чтобы не мешать им заниматься любовью.

Третье Дитя всегда составляло им компанию, тихо щебеча про себя. Спало ли оно? Кто знает? Далькой привык к присутствию Кейлы, и, судя по всему, она ему нравилась.

В эту ночь, после того как закончились их любовные утехи, Кейла разбудила Игера:

– Эй, не спи!

Он заворочался и привлек ее к себе.

– М-мм?

– Игер, послушай меня. Тебе не приходилось задумываться о том, что может случиться, если груз ядерных боеприпасов попадет в плохие руки?

Он открыл глаза и уставился на нее.

– У тебя странное представление о разговорах в постели.

– Так задумывался или нет?

– Да, разумеется. Жителей Льяжа воспитывают на подобных вещах. Все мы помним, что случилось на Андамане, и поклялись, что это больше никогда не повторится. Никогда.

– Надеюсь, тебе известно про наш груз?

– Ты имеешь в виду ядерные боеголовки, от которых избавилась Грир?

Кейла немного поерзала, поудобнее прильнув к его боку.

– Да. Я видела парней, которым она продала оружие, и мне не понравился ни их вид, ни их мысли.

– Ты читала их мысли? – с беспокойством спросил Игер.

– Да. – Сейчас было не время таиться. – Они настоящие ублюдки. Террористы. Они собираются воспользоваться боеголовками в Вардалии, чтобы шантажировать премьер-министра. И им безразлично, кто при этом пострадает.

– Ну и?..

– Что «ну и»? Жизнь многих людей находится под угрозой.

– Они не посмеют использовать ядерное оружие.

– Ты не знаешь того, что знаю я.

– Кэти, а не поздновато ли беспокоиться о моральном облике других людей? Мы живем и работаем с контрабандистами. Мы сами контрабандисты. Мы вне закона.

– Но мы не ставим под угрозу жизнь людей. Мы никому не вредим своей торговлей.

– До сих пор не вредили, – согласился он.

– Игер, как ты думаешь, должна ли я вызвать торговую полицию?

– Нет, если ты не хочешь, чтобы мы до конца своих дней гнили в какой-нибудь колонии для особо опасных преступников.

– Понятно.

«Он прав, – подумала она. – Я не могу обратиться в полицию. Мне придется действовать самой».

– Забудь об этом, – посоветовал он. – Ты ничего не можешь сделать. Скорее всего, эти ребята просто хотят использовать оружие как дополнительный аргумент при торговле.

– Может быть…

– Наверняка. – Игер нежно обнял ее. – А теперь не поговорить ли нам о чем-нибудь другом? Знаешь, я не могу дождаться, когда мы прилетим на Сент-Альбан. Мне всегда хотелось увидеть Вардалию. Я с детства мечтал о ней. Обещай, что пойдешь со мной посмотреть город.

– Да, разумеется. – Кейла выдержала драматическую паузу. – Если мы вообще туда попадем.

Что ты имеешь в виду?

– Я не уверена, смогу ли я совершить тройной прыжок, – ответила она. – Тебе придется пилотировать корабль до системы Кавинаса.

– Тройной прыжок? Мне еще не приходилось совершать даже одинарный прыжок. Ведь ты – опытный пилот…

– Послушай, ты видел, что было, когда джамп-двигатели сработали в последний раз. Меня парализовало. У меня джамп-болезнь. Мы все можем погибнуть по моей вине.

– Расскажи Саломее, и дело с концом.

– Я не могу предавать ее доверие. Кроме того, я не хочу, чтобы меня выгнали с корабля.

– Что ж. – Игер наморщил лоб. – Я обещал Саломее, что возьму на себя управление кормовым сканером «Коразона», но возможно, мне удастся переубедить ее.

– Нет, – возразила Кейла. – Нельзя возбуждать в ней подозрение. Но может быть, есть другой способ. Ты не мог бы одолжить мне Третье Дитя?

– Зачем?

– Мне кажется, что именно далькой помог мне одолеть джамп-болезнь во время последнего прыжка.

– Третье Дитя? – Игер сел в постели. – Но каким образом?

– Не знаю. Но я уверена, что это так. Он установил какой-то барьер между мною и тем, что блокировало мою нервную систему.

– Какой-то эмпатический прием?

– Возможно.

– Знаешь, мне начинает казаться, что у тебя не все в порядке с головой.

– Это означает «нет»?

– Пока не знаю.

– Проклятье, Игер, лучше отдай мне Третье Дитя, если не хочешь, чтобы мы все умерли!

Он посмотрел на нее и кивнул:

– О'кей, будь по-твоему. Бери его с собой. Если хочешь, можешь одолжить талисманы на счастье и у других членов команды.

Кейла ткнула его кулаком в бок.

– Не будь такой задницей!

Игер схватил ее за руки и перекатился на бок, придавив ее к койке.

– Если ты больна, прими таблетку. Или скажи Морган, пусть состряпает тебе какое-нибудь зелье.

– Нет, она не сможет помочь мне. Если она расскажет Саломее, то меня уволят. А мне некуда больше идти.

– Я этого не допущу. – Игер привлек ее к себе.

– Эй, пусти! Я не могу дышать.

– Еще несколько минут назад это тебя не беспокоило. – Он поцеловал ее в шею – ласково, потом страстно.

Кейла закрыла глаза.

– Если подумать, то можешь и остаться.

Она приказала себе забыть обо всем, кроме его ласк.


Ровно в девять утра команда «Фальстафа» собралась на борту «Коразона». После идентификации отпечатков ладоней, удостоверяющей личность, все заняли свои рабочие места.

Корабль, владельцем которого являлась компания «Маммот энтерпрайзез», был больше «Фальстафа», значительно новее и быстроходнее. В чистых помещениях не осталось и следа от прежних обитателей. Там царил сильный запах дезинфектанта и нагретого металла, обычный после нескольких месяцев стоянки в сухом доке.

– Вы видели вооружение этой крошки? – поинтересовался Арсобадес у Саломеи. – Здесь есть стационарные бластеры и вакуумные торпеды. Мне приходилось лишь читать о таких. Что же мы в таком случае охраняем?

– Не знаю. Мне не сообщили.

– В самом деле? Должно быть, что-то действительно ценное. Посмотри в компьютере, там должны быть данные.

Пошарив в памяти компьютера, Саломея извлекла корабельный манифест.

– Мы летим налегке, – сказала она.

– А как насчет «Кебизы»? – спросила Кей-ла. – Важный груз должен находиться там.

Саломея пролистала список и ахнула. Грузовые отсеки «Кебизы» ломились от метакристаллов. Арсобадес тихо выругался. Келсо присвистнул.

– Грандиозное состояние, – прошептал он.

– Извините, ребята, – сказал Раб. – Я выхожу из игры. Саломея, открой воздушный шлюз. Я не собираюсь иметь дело с метакристаллами.

– Не глупи. Какая разница, что мы охраняем?

– Ты знаешь мое мнение по этому поводу.

– Отвлекись от эмоций, Раб. Это бизнес.

– Откуда здесь взялось столько метакристаллов? – спросил Игер. – Я-то думал, они не встречаются далеко от Стикса, не говоря уже о системе Кавинаса.

Арсобадес сокрушенно покачал головой.

– Вероятно, кристаллы краденые. Затем их взыскали с какого-нибудь тупого торговца, нуждавшегося в ремонте и не имевшего возможности оплатить счет. А потом этот пират, начальник станции, быстро провернул выгодную сделку.

– Деловая политика, – е одобрением вставил Келсо. – Не позволяй ходовому товару залеживаться на складе.

Арсобадес рассерженно повернулся к нему:

– Ну да, разумеется. Продажа наркотиков тому, кто больше заплатит, может быть для тебя обычным делом. Но не для меня!

Келсо начал было протестовать, и Саломея присоединилась к нему, но музыкант резко взмахнул рукой.

– Саломея, я буду управлять орудийными системами, как и сказано в нашем контракте. Но можешь быть уверена: я глаз не спущу с того ублюдка, который возьмет товар.

– Это не контрабандный груз, – напомнила Саломея.

– Наверняка контрабандный, – парировал Арсобадес.

– Бог ты мой, – вмешалась Грир. – Хотелось бы мне, чтобы вы с таким же энтузиазмом обсуждали дела свободных торговцев! Вот что действительно важно. Кроме того, мы не несем юридической ответственности за груз другого корабля.

Раб криво усмехнулся.

– Кто теперь говорит как адвокат?

– Не существует неопровержимых данных по метакристаллам, доказывающих их опасность для здоровья, – продолжала Грир. – Арсобадес, мне очень жаль, что с твоей женой случилось несчастье. В самом деле, жаль. Но то был брин, а не метакристаллы. И ссора с Саломеей не вернет ее обратно.

– Постарайтесь успокоиться, – попросила Саломея. – Скоро мы прибудем на Сент-Альбан, выполним свою задачу и сразу же вернемся на «Фальстаф».

– Что? – спросил Раб. – Увольнительной не будет? Разве мы не хотим дать Грир возможность провести несколько политических митингов или небольшую кампанию гражданского неповиновения?

– Можешь не волноваться, – небрежно заметила Грир. – Сент-Альбан не принадлежит к числу моих излюбленных мест. Слишком близко к Пеллеасу Карлсону. По мне, чем меньше времени мы там проведем, тем лучше.

Кейла наблюдала за своей подругой по комнате. Грир оказалась лучшей притворщицей, чем она ожидала. По лицу женщины невозможно было догадаться о ее тайных планах.

– Кто командует на «Кебизе»? – осведомился Келсо. – Вот уж кому сладко живется! Возможно, он даже получает процент со сделки… – Он мечтательно вздохнул, словно пересчитывая пачки кредиток.

Саломея снова посмотрела на экран.

– Цезарь Вера, – сказала она. – Работник компании, капитан с большим летным стажем. Исповедует непотизм. Похоже, вся его команда связана родственными узами. Но кстати, для него это обычный коммерческий рейс. Готова поспорить, что он получает стандартный твердый оклад.

– Семейный корабль? – Раб ухмыльнулся. – Должно быть, у них случаются забавные сценки. Бросаются друг в друга ножами из-за угла и так далее.

Келсо выглядел разочарованным.

– Жаль, что это не личная сделка Цезаря Веры, – пробормотал он.

– А кто покупатель? – поинтересовался Раб.

– Мне самой хотелось бы знать.

В душу Кейлы закралась тревога. Кто может купить так много метакристаллов за один раз?

– Буксиры отошли, – доложил Келсо. – Мы остались одни. Путь чист, как весенней ночью на Льяже; в радиусе парсека нет других кораблей, кроме «Кебизы».

– Кэти, прыжок через десять минут, – распорядилась Саломея.

– Есть, капитан. – Кейла тайком скрестила пальцы и беспокойно оглянулась. Куда же пропал далькой? Неужели Игер не направил его сюда?

– Я отлучусь на минутку, ладно? – спросила она.

– Поторопись, – буркнула Саломея.

Кейла побежала в каюту, которую она временно делила с Игером и далькоем. Открыв дверь, она увидела далькоя, который сидел на корточках на какой-то непонятной куче в центре комнаты.

– Черт возьми! – Кейла внимательно посмотрела на него. – Третье Дитя, что ты творишь?

Насестом далькоя служил красно-золотой свитер, купленный на Уорхейсе, – или, скорее, его остатки. То, что некогда было опрятной вещью, теперь превратилось в массу распущенной шерсти и полупрозрачных розовых волокон. Далькой быстро сплетал все это в узелки, пользуясь пальцами ног.

– Что ты делаешь? – Кейла была вне себя. – Зачем тебе понадобилась моя одежда?

Третье Дитя защебетало и протянуло ей бесформенную вязаную массу, словно предлагая редчайший дар.

– Нет! – резко сказала Кейла. – Пошли отсюда. Сейчас у нас нет времени для игр. Ты нужен мне в штурманской рубке сию минуту! Я должна совершить пространственный прыжок и жду от тебя помощи. Понятно?

Далькой вопросительно чирикнул и подтолкнул к ней кучку шерсти.

– Не сейчас, Третье Дитя. Пожалуйста.

Далькой моргнул с глубоко оскорбленным видом.

– Ну хорошо. Возьми свое вязание. Возьми что хочешь, только пойдем отсюда.

Волоча Третье Дитя за собой, Кейла устремилась в штурманскую рубку.

– Наконец-то! – воскликнула Саломея и застыла, увидев далькоя. – Зачем тебе понадобилось приводить его с собой? Мне казалось, что он принадлежит Игеру. И что, во имя Андромеды, он нацепил себе на шею? Шарф?

– Похоже на то. – Кейла подключилась к навигационной панели, не дожидаясь новых вопросов Саломеи.

Что-то мягкое накрыло ее голову и плечи. У Кейлы защекотало в носу, и ей отчаянно захотелось чихнуть.

Третье Дитя накрыло ее липкой массой шерсти, переплетенной с розовым волокном. Но у Кейлы не было времени жаловаться или хотя бы устранить досадную помеху. Джамп-двигатели уже разогрелись, и ей пришлось сосредоточить все свое внимание на маневрах корабля. Это было особенно сложно потому, что они уходили в прыжок в тандеме с «Кебизой». Они уходили первыми, а затем дожидались появления танкера. Если в джамп-точках поджидают какие-то неприятные неожиданности, «Коразон» первым встретится с опасностью. Прыжок с заряженными орудиями! У Кейлы болела голова от одной лишь мысли об этом.

Она погрузилась в квазиреальный ландшафт киберпространства, глядя на вращающуюся сферу, отмечающую границу разных звездных систем. Там, в отдалении, на полпути к вечно убегающему горизонту, двойные солнца системы Кавинаса смотрели на нее словно два глаза – желтый и зеленый.

Она никогда не делала раньше тройной прыжок. Ее сердце бешено стучало в груди.

Кейла тщательно прицелилась, словно звездная система была мишенью. Ей не хотелось выходить в пространство слишком близко от двойных солнц. Ксенобус и его луна, Сент-Альбан, располагались почти в центре системы Кавинаса. Вот! Она держала в перекрестии прицела отличное, нейтральное место для выхода «Коразона». Никаких планет и астероидов.

Часть ее существа застыла в нетерпеливом ожидании, в то время как другая часть хотела остаться на месте. Сможет ли она сделать это?

«Третье Дитя, держись ближе ко мне!»

Ощутила ли она подтверждающее мысленное прикосновение или у нее разыгралась фантазия? На размышления не оставалось времени. Кейла дала команду приступить к прыжку.

Мир перевернулся вверх ногами. Цвета смешались. Воздух стал густым, почти вязким. Она могла слышать свет, видеть звук.

Время остановилось…


Она замерзала. Сгорала. Она не могла двигаться и дышать. Сейчас все умрут. Ее мозг отказывался работать, руки застыли над панелью. Но что это за тепло, вливающееся в ее тело? Она снова ощущала свои конечности, могла сгибать пальцы. Она проснулась, готовая к действию.

…И тронулось снова.

Кейла облегченно вздохнула. Первый прыжок остался позади.

Она ввела второй набор координат и затаила дыхание, когда двигатели снова взревели, переходя на стартовый режим.

Она находилась одновременно в двух местах, потом в трех, в четырех. Какой Кейлой она была? Ее желудок проваливался в пустоту. Огромные красные цилиндры скатывались на нее со стен, стремясь раздавить ее. Кейла увернулась от одного, перепрыгнула через другой. Она падала в белом пространстве.

Что-то смягчило ее посадку.

Она пришла в себя в своем кресле, под стихающий грохот джамп-двигателей.

«Бог троицу любит, – подумала Кейла. – Ну пожалуйста!»

И набрала координаты системы Кавинаса.

Реальное время растворилось. В течение бесконечно долгого момента Кейла зависла над пропастью. На дне она видела ледяные отблески от тысяч осколков битого стекла, нацеленных на нее. Если она упадет, то умрет.

Она начала скользить вниз. Но что-то тянуло ее рывками, возвращая вверх, вверх, вверх по стеклянно-гладкому склону и обратно, на твердую почву. Что-то встало между нею и парализующими эффектами прыжка.

Киберпространство исчезло, и вселенная возникла вокруг нее – знакомые звезды, складывающиеся в созвездия, которые Кейла изучала в школе по видеокубам. Ночное небо системы Кавинаса, небо ее детства.

При виде этого зрелища к горлу Кейлы подступил теплый комок, глаза защипало. «Коразон» вышел в космическое пространство неподалеку от Ксенобуса, хотя и не так близко, чтобы вызвать нарушения в гравитационном поле газового гиганта. Из-за дальнего края Ксенобуса выглядывала бледно-зеленая крапинка, звезда-крошка, сиявшая в свете двойных солнц. Сент-Альбан.

Все-таки они сделали это!

Кейла все еще оставалась подключенной к навигационной панели, когда пространство вокруг них искривилось, и поблизости материализовалась «Кебиза».

Защитная аура, окружавшая девушку, начала блекнуть и рассеиваться. Третье Дитя в изнеможении растянулось на полу у ее ног.

«Спасибо тебе». – Кейла надеялась, что далькой понял ее.

– Самый гладкий прыжок на моей памяти, – одобрительно произнес Раб. – Ты далеко пойдешь, Кэти.

– Великолепно! – Саломея лучезарно улыбалась.

Игер ворвался в штурманскую рубку.

– Кэти! – воскликнул он. – Я забыл о Третьем Дитяти! С тобой все в порядке? – Он замолчал, и его лицо залилось краской, когда остальные повернулись к нему.

– Привет, Ромео, – сказал Раб.

Кейла протянула руку Игеру.

– Со мной все в порядке. Правда, не волнуйся.

Он наклонился ближе и понизил голос:

– Я пришел, как только смог… – Видимо, он собирался сказать еще что-то, но как будто лишился дара речи, увидев шерстяную вязь, наброшенную на ее плечи.

– В чем дело? – спросила Кейла. – На что ты уставился?

– Откуда ты это взяла?

– Этот шарф? – Кейла попыталась придать накидке более или менее приличную форму. – Третье Дитя дало его мне. Оно настаивало, чтобы я носила эту штуку.

– Третье Дитя сделало тебе ойо? – Голос Игера прервался от волнения. – Не могу поверить!

– Отчего же? – поинтересовалась Кейла. – Что особенного в этой безобразной накидке из липких волокон и шерсти, которая когда-то была хорошим свитером?

Игер посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Боже, разве ты не знаешь? Они встречаются крайне редко и поистине бесценны. Мне приходилось видеть их только в музеях. На Льяже далькои плетут их из травы эрфани. Считается, что ойо обладает странной магической силой. Далькой выделяет волокно из своего тела и вплетает его в вязание.

– Трава! – Кейла сверкнула глазами. – Он испортил мой лучший свитер!

Игер кивнул.

– Конечно, – сказал он. – Теперь я понял. Третье Дитя не смогло найти здесь траву эрфани, поэтому воспользовалось в качестве замены вещью, принадлежащей тебе. Ты этого не осознаешь, Кэти, но тебе только что оказали невероятную честь. Я знаю на Льяже людей, готовых продать своих родителей за ойо, связанное далькоями.

Раб подошел поближе.

– Волшебный шарф, вот как? Ну, Кэти, как насчет магических сил? Ты не чувствуешь ничего особенного? Никаких таинственных голосов, демонов из космической тьмы?

Кейла открыла рот для саркастического замечания, но остановилась, пораженная внезапной догадкой. Разве она не чувствовала себя защищенной, даже неуязвимой для ужасных эффектов прыжка? Как она может это объяснить? Она загадочно улыбнулась и погладила грубую шерстяную накидку.

– Не скажу, Раб. Но я очень благодарна далькою за его подарок и всегда буду носить его с гордостью.

«Особенно во время прыжка», – мысленно добавила она. Третье Дитя одобрительно чирикнуло.

– Мне приходилось слышать о хороших манерах, но это просто нелепо, – заметила Саломея. – Ты не боишься подцепить от этой штуки какую-нибудь инопланетную болезнь?

– Ш-шш, – одернул ее Раб. – Ты просто ревнуешь.

– Кто, я?

– Эй, – вмешался Келсо. – Все это здорово, но нас вызывают портовые власти Сент-Альбана. Кто-нибудь собирается им ответить или черт с ними, пусть открывают по нас огонь из всех орудий?


Казалось, никто на Сент-Альбане не ожидал ни их прибытия, ни груза метакристаллов, который они охраняли. По крайней мере, официального подтверждения не последовало.

Они вышли на стационарную орбиту вокруг Сент-Альбана, слушая все более накалявшиеся переговоры между «Кебизой» и портовыми властями Вардалии.

– Говорю вам, «Кебиза», у нас нет разрешения на вашу посадку, – повторил начальник порта. – Кто покупатель груза?

Цезарь Вера, капитан танкера, предпочел уклониться от прямого ответа.

– Не могли бы вы еще раз свериться с вашими записями, – попросил он. – Там должны быть указания относительно нас. Мы проделали длинный путь.

– Вам придется проделать такой же путь обратно, если вы не скажете мне, кто собирается расписаться в получении вашего груза.

– Все, что у меня есть, это номер счета, – ответил Вера. Его голос звучал раздраженно, даже немного истерично. – Я вывожу этот номер на ваш экран. Вы его видите?

Секунду спустя начальник порта вышел на связь. Его тон изменился: теперь он выглядел немного скованным, даже смущенным.

– Э-э-э, подтверждаю прием. Почему же вы сразу не сообщили? Мы даем приоритетный пропуск по таким счетам. Можете двигаться вперед, я освобождаю для вас двадцать седьмой причал. Координаты сейчас будут. Вам нужен буксир?

– Да. С нами летит корабль сопровождения.

– Двадцать девятый причал свободен.

Саломея взглянула на свой экран.

– Должно быть, какая-то важная шишка покупает эти кристаллы. Все готовы расшибиться в лепешку, чтобы угодить этому человеку, но полагаю, мы никогда не узнаем, кто он такой. Да и какая разница? Кто хочет сходить со мной в Вардалию и заняться покупками?

– Я пойду, – заявил Раб. – Только в моей компании ты можешь купить себе что-нибудь приличное.

– Я тоже, – присоединился Арсобадес. – Здесь самые лучшие музыкальные магазины в этом звездном секторе.

Даже Келсо выразил желание присоединиться к группе.

Кейла переключила свое внимание на Грир. Ее подруга по комнате явно собиралась в город, и столь же очевидным было ее желание уйти одной и тайком. Но Кейла не собиралась упускать ее из виду.

– А ты, Кэти? Кэти, проснись! – Голос Саломеи звенел от нетерпения.

– Спасибо, – сказала Кейла. – Но у меня есть другие планы.

Игер просиял от удовольствия.

Грир многозначительно посмотрела на Кейлу и выскользнула из комнаты. Кейла двинулась за ней.

– Эй! – воскликнул Игер. – Куда ты уходишь? Мы же договорились…

«Проклятье, – подумала Кейла. – Только не сейчас».

– Разве? – спросила она. – Ах да, конечно. Послушай, может, мы встретимся через некоторое время? Хорошо? Вот и договорились: в доке после ленча.

– Кэти!

Но она уже вышла из рубки следом за Грир.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Вардалия была местом чудес. Кейла смотрела видеокубы и старалась припомнить кое-что из усвоенного в школе, но ничто в прошлой жизни не могло подготовить ее к тому, что предстало перед ее глазами в этом великолепном городе.

Бело-золотые башни взмывали к небесам. По бульварам прогуливались толпы столичных жителей в роскошных одеждах. Огоньки орбитальных пригородов подмигивали в ночном небе. Длинные, изящные ожерелья светящихся шаров тянулись вдоль улиц, освещая янтарным сиянием всю ночную деятельность. Музыка. Еда. Напряженная пульсация множества жизней.

Знамена и транспаранты, приветствующие делегатов ежегодного Торгового Конгресса, свисали с балконов и протягивались от здания к зданию над улицами.

А люди! Кейле никогда не приходилось видеть так много людей одновременно. Зрелище потрясало и завораживало ее.

«Как они могут дышать в такой толпе, прижатые друг к другу? – изумлялась она. – Зачем им так много света? Откуда они берут столько еды? И как мне найти Грир в этой сутолоке?»

Перед нею возвышался сверкающий дворец, высеченный из темного кристаллического вещества. Величественный, грандиозный и чем-то пугающий, он стоял в центре площади, подавляя своими размерами все окружающие здания.

«Хрустальный Дворец» – значилось на голографической вывеске. «Резиденция Его Превосходительства премьер-министра Пеллеаса Карлсона и штаб-квартира Торгового Конгресса».

Глядя на сияющее здание, Кейла поежилась. Сколько тысяч людей работает внутри, сколько энергичных умов?

Океан человеческих разумов колыхался вокруг нее. Кейла очень тщательно выставила защитные блоки, оставив лишь узкий проход для ближнечувственного зонда, настроенного на характерный мысленный «почерк» Грир. Мириады разумов болтали и напевали, рыдали и хохотали. Что-то зацепилось за краешек ее ментальной защиты – что-то неуловимое, но опасное. Может быть, кто-то попытался вступить с ней в контакт?

«Подожди, малышка. Не так быстро».

Что-то начало обволакивать ее, пытаясь захватить в плен и пожрать. Кейла в панике оттолкнулась своим ближнечувством:

«Нет, нет. Уходи, прекрати это!»

Она споткнулась, едва не упав. Никто из прохожих не остановился и не обратил на нее внимания.

Опасное присутствие исчезло. Кейла вздрогнула и покачала головой. «Слишком близко», – подумала она. Что, во имя Девяти Небес, только что попыталось втянуть ее в себя и прикончить? Мимолетный мысленный образ был огромным, слишком большим для отдельного существа.

«Групповой разум».

Эта мысль обдала ее душу ледяным холодом. Такое никогда не практиковалось, даже на Стиксе. Но другого объяснения не было.

Неужели это возможно? Групповой разум, объединенная группа эмпатов, работающих в унисон. Кейле приходилось слышать теоретическое обсуждение подобных вещей… Но группа эмпатов, сканирующая целый город?! Как это возможно и кто они такие?

Не исключено, что они находятся прямо здесь, на центральной площади, в этом сверкающем дворце, от которого исходило ощущение зла. И она едва не попалась в их сети.

Выставленный в окне многоэкранный дисплей показывал моменты истории Торгового Альянса и предыдущие триумфы, достигнутые на Торговых Конгрессах. Кейла стояла перед ним с полузакрытыми глазами, в то время как ее разум напряженно пытался обнаружить любой признак мысленной сети, объединенной силы неизвестных эмпатов. Она приготовилась к отпору.

Однако она ничего не слышала. Не было даже мысленного шепота. На какое-то время Кейла оказалась в безопасности.

«Ублюдки, – подумала она. – Вы меня не получите».

Кейла окружила себя непроницаемым ментальным барьером и закрылась в его границах. Любой зонд лишь скользнет по его отражающей поверхности и отправится дальше.

«Боже мой, – подумала она. – Это место оказалось еще более опасным, чем я предполагала».

В уличной давке, казалось, совсем не было места, чтобы люди могли хотя бы разминуться друг с другом. Но несколько отчаянных бродячих артистов все же устроили представление под аркой и усердно передразнивали прохожих, имитируя их жесты, предлагая невидимые товары и время от времени останавливаясь, чтобы протянуть перевернутую шляпу за подаянием. Кейле показалось, что она мельком увидела черную татуировку в форме звезды на запястье младшей участницы труппы – гибкой блондинки, одетой в полосатое желто-синее трико. На ее голове красовалась бордовая шляпка с многослойными полями, уложенными в виде розовых лепестков. Через равные промежутки времени шляпка смешно подпрыгивала и наползала ей на глаза, словно внутри была спрятана пружина с часовым механизмом. Вот, снова эта татуировка! Теперь Кейла хорошо разглядела знак свободных торговцев.

Намеренно ли девушка демонстрировала свои политические убеждения или просто была невнимательной? На глазах у Кейлы пожилой мужчина с ястребиным лицом шагнул из толпы к артистке, взял ее за руку и обменялся с ней несколькими быстрыми фразами. Лицо девушки залилось краской. Она кивнула и опустила рукава своего трико, натянув их на ладони, словно перчатки.

«Не слишком хорошая защита от опытных шпионов, – подумала Кейла. – Будь поосторожнее, дорогая».

Она уже собиралась выпустить очередной зонд и продолжить поиски Грир, когда заметила в толпе знакомое лицо, при виде которого кровь в ее венах обратилась в лед, а перед глазами встали десятки воспоминаний.

Красивое мужское лицо. Сильная челюсть, темные глаза.

Неужели это Йейтс Келлер?!

Она не верила своим глазам.

Он встретился с ней взглядом, и она поняла, поняла без малейшего промедления, что он раскрыл ее маскировку и узнал ее. Кейлу Джон Рид, скрывающуюся за коротко стриженными пегими волосами и мешковатым комбинезоном космолетчика.

Нужно бежать. Бежать отсюда!

Рот Келлера приоткрылся от изумления, однако он быстро овладел собой и указал кому-то на Кейлу. Его губы произнесли ее имя.

Кейла нырнула в сторону, скрывшись за толстой женщиной с двумя толстыми детьми, и срезала угол аллеи, то и дело сталкиваясь с людьми на бегу. Она потеряла Йейтса из виду, но это не означало, что он не преследует ее. Он мог находиться лишь в нескольких шагах позади.

Она свернула налево, проскользнула между двумя продуктовыми тележками, обогнала человека, нагруженного пакетами, и углубилась в сумрак новой аллеи. Тяжело дыша, она прислонилась к стене и прислушалась. Нет, ее никто не преследовал.

Кейла осторожно выглянула из-за угла и, к своему ужасу, увидела, что каким-то образом сделала круг, вернувшись на забитую туристами площадь перед величественным Хрустальным Дворцом. А в центре площади, возле вращающегося многоярусного фонтана с улыбающимися херувимчиками и грудастыми русалочками, стояли Онзериб и Дозериб. Ошибки быть не могло: те же самые усы, одинаковые улыбки, глаза-бусинки.

«О Боже, – подумала Кейла. – Неужели они собираются заложить ядерные боеголовки прямо здесь, в центре Вардалии? Взорвать здание Торгового Альянса и разрушить город? Это и есть та самая «небольшая диверсия», которую они планировали, и они собираются завлечь Грир сюда, в самое пекло? Я должна остановить их».

Попробовать ментальную атаку? Пожалуй, этого будет достаточно.

Кейла ощутила, как внутри нее собирается сила, сворачиваясь в тугую пружину, чтобы вырваться наружу и сокрушить обоих мужчин. Когда Кейла приготовилась нанести удар, что-то темное и ужасное услышало ее и подкралось ближе. Нечто безмолвное и могучее распростерло свои смертоносные невидимые крылья, заключило ее в ловушку и закрылось наглухо. Мир почернел перед глазами у Кейлы, и ее сознание погасло, как задутая ветром свеча.


Через некоторое время Кейла почувствовала, что мир начал по кусочкам возвращаться обратно. Кейла лежала одна на кушетке в комнате с кремовыми стенами. Ее взгляд беспорядочно блуждал, словно бьющийся о стекло мотылек. Стена. Потолок. Ее собственная нога.

Пол взметнулся вверх и покатился к ней наподобие твердой волны. Ее голова раскалывалась от боли, парализованное тело приросло к лежанке. Она как будто оказалась в центре ускорения перед грандиозным пространственным прыжком, раздавленная своим непомерным весом.

Память мало-помалу начала возвращаться к ней. Она знала свое имя: ее звали Кэти. Не Кейла, нет, – Кэт Н. Шадоу, пилот-навигатор. Контрабандистка, изгнанница. Отдельные факты выплывали из-подо льда, холодные и сверкающие. Она пряталась долго, очень долго, но кто-то нашел ее.

Зрение Кейлы постепенно прояснилось. Какое облегчение! Она обвела взглядом комнату. Где же дверь, где окна? Где она, в тюрьме или в больнице?

Она выпустила узконаправленный зонд и ощутила, как он моментально вернулся обратно. Стены ее камеры оказались экранированными и непроницаемыми. Значит, тюрьма.

В гладкой стене появились светящиеся очертания двери, словно кто-то с другой стороны рисовал лазером прямоугольник. Кто-то с очень твердой рукой. Наконец дверь открылась, и Кейла увидела лицо, знакомое лицо из далекого прошлого.

Вместе с румяным лицом и дородным телосложением она вспомнила имя: Йоханнес Гудделл, добряк, член Гильдии Стикса, пытавшийся предупредить ее насчет Беатрисы Келлер. В правой мочке его уха сверкал грушевидный метакристаллический кулон.

– Йоханнес, что ты тут делаешь?

Он вымученно улыбнулся ей одними губами.

– Значит, это все-таки ты, Кейла. Когда я увидел волосы, у меня появилась надежда… но нет. И все-таки я рад видеть твое милое лицо.

Кейла медленно села и потянулась к его руке.

– Расскажи мне о Стиксе. Как поживает Расти? Что делает доктор Эшли?

– Прекрасно, – с отсутствующим видом ответил он. – Просто замечательно. – Он не смотрел ей в глаза, но и не отводил взгляда.

«Он лжет», – подумала Кейла.

– В самом деле? Йоханнес, пожалуйста, посмотри на меня!

Его лицо побагровело.

– Я говорю правду, Кейла. В шахтах дела пошли плохо, по-настоящему плохо. Многие из нас обанкротились во время бума на метакристаллическую соль. Я, Мириам Кроун… практически все, кого ты знаешь. Соль разрушила рынок метакристаллов. Йейтс внедрил в производство машины, работающие гораздо быстрее человека. Мы оказались не у дел. А после смерти Беатрисы Келлер…

– Она умерла?

– У нее сдало сердце. Как ни удивительно, у нее оказалось обычное человеческое сердце. В общем, Йейтс вступил в права наследства. Первым делом он аннексировал большинство заявок, и мы остались без средств к существованию. Потом он сделал нам предложение: Пеллеасу Карлсону требовалось на службу подразделение эмпатов. Йейтс устроил все так, что мы смогли приехать в Вардалию и жить как короли.

– Но как же Стикс? Как же Совет Гильдии?

Йоханнес пожал плечами.

– Что толку от Совета, когда нечего обсуждать? Все это в прошлом. Здесь нас ожидала новая, лучшая жизнь.

У Кейлы упало сердце.

– Значит, у вас остался один выбор: стать правительственными шпионами? – резко спросила она.

Йоханнес, казалось, был искренне уязвлен ее словами.

– Это не шпионаж, – возразил он. – Это секретная работа с очень высоким уровнем допуска. Мы – элитная группа, что-то вроде патруля. Несколько человек работают на торговых маршрутах, остальные здесь.

– А Йейтс Келлер возглавляет этот элитный патруль?

– Не смотри на меня так, девочка. Ты еще слишком молода и не можешь понять, какую шутку жизнь может сыграть с человеком. Йейтс дал нам еще один шанс, и я уцепился за него.

– В самом деле?

– Да, Кейла. – Он улыбнулся. – И с тех пор небеса всегда были голубыми. Фактически, я полагал, что тебе захочется присоединиться к нам.

«К нам»?!

Кейла поежилась. Неужели ее старый друг говорил всерьез?

– Присоединиться к вам? Стать частью группового разума? Ведь это в самом деле групповой разум, не так ли?

– Совершенно верно, – с гордостью подтвердил бывший шахтер.

– Значит, Йейтс приказал тебе прийти сюда и завербовать меня?

Улыбка Гудделла дрогнула, но он энергично кивнул.

– Мне работать на Йейтса Келлера?

Улыбка исчезла.

– Должно быть, ты не в своем уме, Йоханнес. Йейтс Келлер довел тебя до сумасшествия.

– А вот оскорблять совсем ни к чему, – обиженно отозвался Гудделл. – Йейтс просил меня напомнить тебе, что есть и другие, более худшие возможности.

– В настоящий момент я не могу придумать ничего хуже, чем сейчас.

– Не надо, Кейла, не говори так. Ведь ты же еще даже не попробовала! Это в самом деле очень интересная работа. Кроме того, ты будешь получать хорошие деньги – значительно больше, чем в шахтах.

– Да, но находясь рядом с Йейтсом Келлером и работая на него.

Йоханнес смущенно моргнул и отвернулся.

– Нет, Йоханнес, – твердо сказала Кейла. – Мне очень жаль.

Гудделл кивнул, неопределенно махнул рукой и встал.

– Что ж, я старался как мог. Удачи тебе, Кейла.

В стене снова загорелись очертания двери, пропустившей дородную фигуру Гудделла, а затем свет исчез.

Кейла тут же пожалела о том, что позволила ему уйти. Возможно, она смогла бы попробовать захватить контроль над его разумом, вынудила бы его освободить себя…

Дверь снова вспыхнула и открылась. В комнату вошел Йейтс Келлер.

Все былые чувства разом нахлынули на Кейлу: влечение и гнев, желание и ненависть.

– Пришел позлорадствовать? – вызывающе спросила она. – Или просто посмотреть?

Он опустился на корточки рядом с ней. Его лицо выглядело скорее опечаленным, чем сердитым, когда он протянул руку и прикоснулся к ее лицу.

– Кейла, – сказал он, – что ты сделала со своими чудесными волосами?

Услышав его голос, Кейле пришлось изо всех сил удерживать себя от желания потянуться к его теплу. «Химия, – твердила она себе. – Это всего лишь химическая реакция».

Отодвинувшись, она увидела страдание в его глазах.

– Ну почему ты так чертовски упряма? – спросил он. – Все могло бы быть чудесно, просто замечательно. Тебе нужно лишь сказать «да». Скажи «да», Кейла.

Она вспоминала его голос, его улыбку, прикосновение его губ, и воспоминания эти были сладостными. Но то, что он на самом деле ей предлагает, абсолютно невозможно. Сама мысль о союзе с ним была безумием. Глаза Кейлы вспыхнули.

– Должно быть, ты считаешь меня настоящей дурой, Йейтс.

Он вздохнул, словно спрашивал: «Ну что мне с тобой делать?» – и покачал головой.

– Ты же знаешь, что я могу упрятать тебя в тюрьму до конца твоих дней. Не заставляй меня делать это, Кейла.

– Если я соглашусь работать на тебя, это будет означать то же самое.

К ее удивлению, Келлер улыбнулся.

– Хороший ответ. – Он пересел на кушетку. – Знаешь, я не виню тебя за ту атаку. Мне не следовало так бессердечно обращаться с тобой. Мне очень жаль, Кейла.

– Мне тоже, – услышала она свой голос.

Он похлопал ее по руке.

– Вот и хорошо. Тогда расскажи мне о своих скитаниях. Почему ты предпочитаешь вести жизнь звездного бродяги, если есть возможность жить во дворце? Ты сможешь общаться с другими подобными тебе, есть нормальную пищу. Неужели тебе не тошно целыми месяцами торчать в тесных каютах?

Его тон был опасно соблазнительным. Кейла отодвинулась к краю кушетки.

– Тесных? – повторила она. – Мне никогда не было тесно в шахтах, так почему я теперь должна бояться тесноты?

– Но ты можешь видеть голубое небо, наслаждаться красотами Вардалии, завести новых друзей. Зачем мириться с очищенным воздухом и гидропонической преснятиной, перегоняя какую-то рухлядь от станции к станции?

– У меня уже есть друзья, – с жаром возразила она. – И мне нравится космос.

Он закатил глаза.

– Ну да, конечно. Вы, Риды, чертовски несговорчивые, и всегда были такими.

– В то время как для Келлеров наиболее характерны алчность и жажда наживы.

Йейтс сжал губы, но ничего не ответил. Он встал, потянулся к стенной панели и нажал на ее нижнюю часть. Наружу выползла чашка, наполненная прозрачной жидкостью. Он нажал на другую панель, и появился пузырек с пурпурным порошком, в котором сверкали синие искры.

Кейла посмотрела на порошок, и ей стало страшно.

– Это метакристаллическая соль? – спросила она.

– Да.

Она отвернулась.

– Если это для меня, то я отказываюсь.

– Посмотрим.

Йейтс всыпал в чашку немного метакристаллической соли. Жидкость зашипела и вспенилась.

Внезапно Кейла поняла, что не может шевелиться. Некая чудовищная сила – групповой разум? – сковала ее волю. Та же самая сила заставила ее разинуть рот и проглотить раствор.

Холодная жидкость проскользнула по пищеводу и глыбой льда осела в ее желудке.

Ничего не произошло.

Потом ее пульс участился, громом отдаваясь в ушах. Стены комнаты начали двигаться наружу и вовнутрь, наружу и вовнутрь. Пол вздулся, словно огромный пузырь. Йейтс неожиданно отодвинулся куда-то вдаль, нависая над ней как монстр с искаженными расстоянием чертами.

Потолок изогнулся, комната сузилась и потемнела. Кейла снова оказалась в тоннелях Стикса. Вокруг падали сталактиты, пронзая всех, кого она когда-либо знала и любила: отца, мать, Саломею, Раба, Игера, даже Третье Дитя. Все погибли под ударами сверкающих ограненных копий, разрезающих жизнь и сознание.

Земля тряслась, стены дрожали. Вулканы Стикса изрыгали огонь и пар.

Глубоко под бушующей поверхностью, в самом дальнем тоннеле, Кейла и Йейтс лежали обнаженными, сплетаясь в страстном объятии. Часть существа Кейлы застыла в ужасе, но другая ее часть хотела его, хотела взять то, что он мог ей дать. «Торопись, – думала она. – Скорее, иначе я взорвусь».

В своем неистовстве она начала рвать его тело, сдирая кожу, пока та не сползла лоскутами, оставшись у нее в руках. Теперь Йейтс превратился в скелет, злорадно ухмылявшийся ей жутким оскалом. Но она тоже стала скелетом. Они застыли в смертном оцепенении, из которого она уже никогда, никогда не освободится.

Сталактиты бомбардировали их, раскалываясь на самоцветы размером с кулак – метакристаллы, чья цена превосходила всякое воображение. Ударяясь о твердый каменный пол тоннеля, каждый кристалл взрывался во вспышке холодного огня. Метакристаллические бомбы падали чудовищным градом, обволакивая обнявшиеся скелеты багрянокрасным облаком, в котором плясали язычки синего пламени.

Череп Йейтса Келлера гулко расхохотался.

– Если ты не захочешь присоединиться к нам, то тебя можно будет использовать, – сказал он. – Нам нужен сильный трипат вроде тебя. И если ты не поможешь нам добровольно, найдутся другие способы.

Бормочущая, гримасничающая кукла, похожая на Кейлу, принялась выделывать антраша перед Келлером, кланяясь, кивая и пританцовывая, словно обезумевшая марионетка.

– Как тебе понравится стать верховой лошадью? – скелет-Йейтс щелкнул костяными пальцами, и кукла-Кейла покорно опустилась на четвереньки, склонив голову. Йейтс запрыгнул ей на спину и шлепнул ее по левой ляжке. Они побежали кругами по арене в зале, наполненном другими скелетами, где единственным дышащим и живым существом была кукла-Кейла.

– Нет! – закричала Кейла. – Нет, нет, нет!


Комната плыла у нее перед глазами. Кушетка, Йейтс, голые стены – все вернулось. Дикая галлюцинация закончилась так же быстро, как и началась.

Йейтс выжидающе смотрел на нее.

– Вот так, – сказал он. – Теперь ты лучше понимаешь меня.

– Я видела только кровь, – прошептала она. – Смерть и убийство.

– Смерть? – В его голосе звучало искреннее удивление. – Никакой эйфории? А краски? А узоры? А чувство невероятной силы?

– О чем ты болтаешь?

– О расширении границ сознания, которое происходит, когда употребляешь метакристаллическую соль. Разве ты этого не чувствовала?

– Ничего подобного.

– В таком случае что ты видела?

– Кошмар, – ответила она. – Я попала в преисподнюю, и ты тоже там был, Йейтс. Мы оба там были.

– Не понимаю.

Она заставила себя придвинуться ближе к нему.

– Послушай меня, Йейтс. Давай заключим перемирие, ладно? Там, в городе, назревает опасность. Вся Вардалия может оказаться разрушенной.

– Не говори глупостей.

– Я не шучу. Двое мужчин со станции Маммот доставили сюда достаточно ядерных боеголовок, чтобы стереть Вардалию с лица Сент-Альбана.

Он снисходительно улыбнулся.

– И я полагаю, они ввезли это смертоносное оружие контрабандой?

– Контрабандой можно ввезти все что угодно. Даже целый танкер класса «А» с грузом метакристаллов.

– Откуда ты узнала об этом?

Выходит, Йейтс действительно принимал участие в сделке. До сих пор это было лишь дикой догадкой.

– Не имеет значения, – ответила Кейла. – Нам нужно остановить этих сумасшедших террористов, прежде чем они убьют нас всех.

– Даже если кто-то достаточно безумен, чтобы пойти на подобный шаг, мы поймаем его немедленно, – заверил Йейтс – Можешь не волноваться.

– Ты идиот, Йейтс! Мы все умрем.

– Никто не умрет. Зато твоя жизнь может стать гораздо более приятной, если ты согласишься сотрудничать с нами. Не заставляй меня принуждать тебя, Кейла.

– Принуждать? – Гнев заставил Кейлу забыть об осторожности. – Ну да, разумеется! Что ж, попробуй. Попытайся одолеть меня. Дома это тебе ни разу не удавалось; там ты был всего лишь хилым дуопатом. Что ты сделал теперь – купил себе новые силы за свои грязные деньги?

Он не ответил, а лишь закрыл глаза.

Внезапно что-то схватило разум Кейлы и вцепилось в него с удивительным упорством. Откуда у Йейтса взялась такая сила? Кейла почувствовала, как он рывком поднял ее на ноги и заставил пройтись по комнате. Несмотря на все усилия, она не могла выйти из-под его контроля.

– Что ты там говорила насчет силы, Кейла?

В стене появилась дверь, и Кейла деревянным шагом промаршировала в открытый проем со светящимися краями. Ее ноги онемели и двигались неуклюже. Было так, словно ее глазами смотрел кто-то другой.

Они быстро прошли по коридору, свернули налево, миновали запертые комнаты и стены с высокими окнами, пропускавшими только солнечный свет и ничего больше.

Они не были под землей, как подозревала Кейла. Но с другой стороны, какая разница, где они находятся? Может быть, в самом Хрустальном Дворце?

Дергаясь как кукла в своем метакристаллическом видении, она покорно ступала по полу, выложенному ковровой дорожкой. Подними правую ногу и опусти ее. Теперь левую. Левой, правой. Она потеряла всякое представление о времени. Куда они идут? Кейла ощущала странную пассивность, незаинтересованность в происходящем.

Еще одна светящаяся дверь. Стены зала, открывшегося перед ней, были обтянуты тонким нежно-фиолетовым шелком с вышитым узором из переплетающихся серебряных цветов. Неяркий свет лился на мягкие, удобные кресла, расставленные вокруг широкого стола. В креслах сидели эмпаты.

«Вот оно в чем дело, – подумала Кейла, – групповой разум». Теперь Кейла поняла, в чем заключался источник силы Йейтса и почему он смог управлять ею.

Так много знакомых лиц! Неужели в шахтах никого не осталось?

Никто из присутствующих не выразил удивления, увидев ее; в сущности, они вряд ли заметили, как она вошла.

Каждый носил в мочке правого уха серьгу с крупным метакристаллическим кулоном грушевидной формы. Сияние самоцветов было почти гипнотическим. Кейла с усилием отвела взгляд и посмотрела на людей.

Мириам Кроун. Йоханнес.

А там, в центре, – неужели это добрый старый Расти Турлей? Но в его облике было что-то странное, что-то ужасно неправильное. Он сидел во главе стола, тупо уставившись в пространство пустыми глазами. Из уголка его приоткрытого рта стекала тонкая струйка слюны.

«Что с ним случилось? – подумала Кейла. – И почему они позволяют ему сидеть здесь в таком виде?»

Но она не могла спросить. Йейтс по-прежнему держал ее под контролем. Он заставил ее соединить руки с эмпатами, сидевшими по обе стороны от нее.

Кейла медленно опустилась в промежуток эмпатической цепочки и почувствовала пульсацию неимоверной мощи, пробежавшую по ее телу и разуму. Она зазвенела как струна арфы, когда групповое сознание расширилось, освобождая место для нее.

Какое великолепие! Полнота, сила, единство. Вардалия была открытой книгой для группового разума. Кейла плыла вместе с ним, сканируя порт, доки, главную площадь. Поиск, напор, постоянная бдительность! Чудо координации – поразительное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Улицы преобразились: цвета перемешались и заиграли радужными красками, тени удлинились, углы заострились. Индивидуальные черты расплывались, разумы легко распахивались наружу. Каждый человек раскрывался подобно цветку, обращенному к солнцу. Сияние группового разума, его объединенная мощь на мгновение сковывала каждый исследуемый мозг, анализируя его и взвешивая содержимое. Ничто не оставалось скрытым. Казалось, ни один секрет не может ускользнуть от проницательного взора группового разума.

Крошечная мысль забилась в уголке сознания того существа, которое когда-то было Кейлой: «Но ты спряталась. Ты смогла защититься».

Ш-шш! Мысленный шепот легко проигнорировать. Отбрось его в сторону, заглуши его. Групповой разум – это все. Войди в его объятия. Забудь себя. Забудь обо всем, кроме общего долга.

Она плыла словно на воздушной подушке, дрейфовала по улицам Вардалии, мимолетно прикасаясь к человеческим разумам. Она могла бы странствовать вечно, если бы групповой разум не устремился вниз, к маленькой уличной артистке, выступавшей вместе со своими друзьями. Девушка была одета в полосатое трико и носила на голове щегольскую шляпку, то и дело подпрыгивавшую и наползавшую ей на глаза. На ее запястье виднелась черная звезда – знак свободных торговцев.

Часть разума Кейлы насторожилась. Не размышляя, она выставила блок, столь тонкий и изощренный, что лишь опытный трипат, подобный ей самой, смог бы заметить.

«Помни, кто ты есть и что ты здесь делаешь».

Но образы расцветали перед ней – разрозненные кусочки индивидуальной памяти, формировавшей субстрат той мозаики, которая являлась групповым разумом.

Радужная раковина. Порыв воздуха с запахом корицы. Рука, сжимающая гранильное орудие. Лицо с раскрытым в крике ртом. Россыпь звезд в иллюминаторе. Кусок сырой руды. Снова лицо, перекошенное от боли. Великолепная белая роза. Золотистое вино, пузырящееся в изящном пузатом бокале.

Человек, пристегнутый к столу, заходящийся в жутком вопле, и нависший над ним аппарат странного вида. Лицо человека было знакомым. Конечно, это Расти, за несколько мгновений до произошедшей с ним перемены.

Внезапно она поняла. За милость Йейтса пришлось заплатить дорогой ценой. Групповой разум нуждался в медиуме, в человеке, который мог связать остальных в единое целое. Разумеется, он должен был быть эмпатом, но без собственной воли и любых других ментальных барьеров, способных нарушить единство.

Они выжгли его разум. Они превратили Расти в бездумный автомат, пригодный для использования, в верховую лошадь для группового разума.

«Как тебе понравится стать верховой лошадью?» – спросил Йейтс в ее метакристаллическом видении. Неужели он собирается проделать с ней то же самое?

Кейла попыталась вырваться из заколдованного круга, но групповой разум прочно удерживал ее. Нежная ласка, благословенный отказ от собственного «я» – избавься от своей ноши и будь свободной! – все это оказалось значительно сильнее, чем она ожидала.

Она увидела собственное лицо с разинутым в крике ртом. Она была привязана к тому же самому столу, что и Расти. Йейтс, нависавший над ней, злобно усмехался.

«Нет! Нет! Нет!»

«Сохраняй спокойствие, – предупредила она себя. – Не сдавайся. Подумай о чем-нибудь другом. Близнецы! Сосредоточься на поиске близнецов. Да, оседлай групповой разум, гляди его глазами, слушай его ушами. Концентрируйся. Ты можешь снова найти их. Возможно, это единственный выход».

Казалось, она часами облетала город, соединенная с разумами других эмпатов. Были обезврежены два мелких преступника, пропавший ребенок вернулся к своей матери, ссора между двумя враждующими торговцами улеглась, не успев разгореться. Но по-прежнему не было никаких признаков Онзериба и его брата.

«Время отдыха».

Мысленный голос разрушил ее сосредоточенность, и Кейла почувствовала, как ее мягко выносит в свое отдельное сознание. Вход в групповой разум наглухо закрылся за нею.

Она осталась одна. Йейтс освободил ее.

Она сидела за тем же столом, с теми же людьми. У нее ломило в висках, в измученном теле не осталось ни капли энергии. Она не могла пошевелить и пальцем, не говоря уже о побеге. Сколько прошло времени – несколько часов или дней? Она не знала. Двое эмпатов, сидевшие рядом с ней, обмякли в своих креслах с закрытыми глазами. Повсюду вокруг стола люди стонали, вздыхали и в изнеможении откидывались на спинки кресел.

В комнату вкатились автоматические сервировщики: попискивающие, мигающие разноцветными огоньками, с бокалами на выдвижных подносах. Эмпаты разобрали бокалы трясущимися руками и принялись жадно глотать светлую жидкость. Сервировщики проворно выдавали новые порции.

Кейла задумчиво смотрела на пенистую жидкость в своем бокале. Она выглядела безобидной. От нее исходил сладкий запах, как от коктейля-дигли. Все окружающие смаковали эту жидкость, и похоже, она никому не причиняла вреда. Кейла сделала осторожный глоток. Жидкость оказалась сладковатой, с мятным запахом, слегка вяжущей на вкус. Неплохо. Она сделала еще один глоток. Очень, очень хорошо! Энергия заструилась, вливаясь в ее тело вместе со сладковатым вяжущим эликсиром.

Она слишком поздно осознала, что выпила вино с метакристаллической солью. Желудок Кейлы судорожно сжался, готовый выплеснуть свое содержимое. «Дура, – подумал. она. – Сначала узнай, потом пей».

Секунды сменялись секундами в напряженном ожидании приступа. Сердце Кейлы громко стучало, на лбу выступили крупные капли пота. Она поднялась с кресла и прислонилась к стене, тяжело дыша.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Она вытерла остывший пот со лба и медленно выпрямилась. Ничего не произошло. Не было ни головокружения, ни онемения или тошноты. Наоборот, она чувствовала себя энергичнее и сосредоточеннее, чем прежде.

– Давай, Кейла, – сказал Йоханнес Гудделл, нетерпеливо указав на ее пустое кресло. – Пора начинать.

Эмпаты уже расселись вокруг стола и соединили руки друг с другом.

«Они думают, что я присоединилась к ним, – подумала Кейла. – Возможно, мне следует это сделать. Это так просто. Так просто».

Она протянула руки соседям и краешком глаза заметила одобрительную улыбку на лице Йейтса Келлера.

Она погружалась все глубже и глубже. Ощущение напоминало теплый поток, движущийся через ее тело, прикосновение любимого человека, шепот согретого солнцем ветерка. Снова слившись с групповым разумом, она подчинилась его объединяющей мощи. Это было восхитительно. Кейла чувствовала себя гораздо более живой, чем когда-либо раньше. Она никогда не уйдет отсюда, никогда не покинет их. Никогда.

Словно гигантский стервятник, групповой разум описывал круги над городом, сканируя разумы отдельных людей. Одни были спокойными, другие истеричными, однако ничего особенно интересного не попадалось. Подожди-ка, что это? Забавная аномалия: два почти идентичных разума. Близнецы.

Та крошечная часть Кейлы, которая еще оставалась ею, внезапно проснулась и осознала, что

видит ту цель, которой она страшилась и которую искала.

«Вот они! Хватайте их!»

К ее ужасу и разочарованию, ментальная сеть миновала мужчин и то место, где они прятались.

Теперь Кейла поняла, что Йейтс стал небрежным и чрезмерно уверенным в себе. Секретная служба не сможет обнаружить близнецов. Групповой разум не станет отвлекаться на призрачные ядерные боеголовки, когда в городе могут находиться действительно опасные преступники. Он сосредоточится на поисках эмпатов, в то время как оружие, способное уничтожить весь город, останется незамеченным.

Теперь Кейла боролась в полную силу, стремясь освободиться от стальных объятий группового разума. Но он был силен, слишком силен для нее. В отчаянии она прекратила сопротивление и поплыла туда, куда призывала ее объединенная воля бывших шахтеров, бывших членов Гильдии Стикса.

Ментальная сеть, раскинувшаяся над ночным городом, увлекала Кейлу за собой.


Полночь. Шепоты. Ветер на улицах, звук удаляющихся шагов на каменной мостовой. В Хрустальном Дворце царило могильное безмолвие. Все спали в своих комнатах; эмпаты лежали в постелях и видели сны. Возможно, им снились темные, безопасные места.

Лишь Кейла, запертая в своей комнате, лежала без сна. Ее глаза оставались открытыми, но глядели в никуда. Она тянулась вдаль своим разумом, цепляясь то за одно, то за другое. Ночной город продолжал жить: во многих местах звучала музыка и слышались оживленные голоса.

Дальнечувственный зонд увлек ее далеко в квартал Музыкантов. Оттуда она перешла к барам и тавернам, разыскивая своих товарищей по команде. Она обнаружила их в пещерообразном зале – подвыпивших, танцующих и беззаботных.

Впрочем, не все они веселились. В дальнем углу, мрачный и надутый, сидел Игер, перекатывавший в ладонях полупустую кружку пива. Проникнув в его разум, Кейла увидела, что он скучает по ней. К чувству утраты примешивалось странное сочетание тревоги и возмущения. Действительно ли она попала в беду, спрашивал он себя, или же просто упорхнула на свидание с другим мужчиной?

«Бедный Игер, – подумала она. – Хотелось бы мне утешить его».

Она послала ему ободряющий импульс, увидела, что его настроение немного улучшилось, и двинулась дальше. А вот и Грир, вернувшаяся с тайного собрания и сидящая в центре группы свободных торговцев, обсуждающих экономическую стратегию. Несмотря на кажущееся спокойствие Грир, часть ее разума бурлила от страха и ярости. Она была уверена, что Кейла предала ее и обратилась в торговую полицию.

«Она не так уж и ошибается, – подумала Кейла. – Но я не предаю Грир. Я пытаюсь спасти миллионы людей, включая и ее».

Третье Дитя, сидевшее на табуретке у стойки бара, сонно покачивало головой, предаваясь своим, чуждым человеческому разуму размышлениям. Почувствовав мысленное прикосновение Кейлы, далькой изумленно поднял голову и осмотрелся, словно ожидая увидеть ее.

«Как странно, – подумала она. – Ты действительно чувствуешь, что я зондирую твой разум? Ты слышишь меня?»

Третье Дитя захныкало и несколько раз согнуло и разогнуло многосуставчатые пальцы. В мозгу Кейлы возник четкий образ его лица, сопровождаемый тревожными эмоциями. Даже Третье Дитя беспокоилось за нее.

Вскоре она устала от бара, и ее разум устремился наружу, в теплую ночь. Она тщетно пыталась вернуться к близнецам. Где они теперь? Может, они уже установили ядерные заряды и запустили часовой механизм?

Тысячи разумов под ней сплетали рисунок своего сна, ворочаясь и вздыхая. Кейле не доставляло никакого удовольствия подглядывать за подсознательной разрядкой эмоций, подавляемых в бодрствующем состоянии.

Ее зонд описал дугу, вернувшись в огромный Хрустальный Дворец, и обнаружил другой разум, не спавший в этот поздний час. Интересно, кто это?

Разум был собранным, дисциплинированным и могучим. Человек, привыкший к власти – к огромной власти. Кейла с ужасом осознала, что проникла в разум премьер-министра Пеллеаса Карлсона.

«Тройная рефракция с двойными теневыми краями. Отчетливый дихроизм. Выглядит многообещающе. Если мы получим сходный результат с этой партией кристаллов, то возможно, у нас наконец-то появится решающее доказательство».

Карлсон работал в личной лаборатории, спрятанной где-то в его жилых помещениях. Он был возбужден, сильно возбужден. Кейла прислушалась внимательнее.

«Да, у самоцветов со ступенчатой огранкой очень близкие, почти идентичные индексы. Я полагал, что местонахождение рудных участков повлияет на результаты, но похоже, это не имеет значения. Результат, а следовательно, и воздействие на носителя определяется огранкой, а не местом добычи. Очень хорошо. Следующим шагом будет работа с неограненными кристаллами».

Кейле было интересно, где премьер-министр мог получить геммологическое[5] образование. Он выглядел знатоком своего дела, ей приходилось встречать таких среди ювелиров. Странно думать о великом человеке, изучающем самоцветы посреди ночи.

Она вгляделась пристальнее и увидела, что это не обычные самоцветы, а метакристаллы, причем высочайшего качества. Но что-то в них было очень знакомое и причиняло Кейле непонятное беспокойство. Неожиданно Кейла поняла, в чем дело. Она очень хорошо знала эти кристаллы.

«Это же метакристаллы моего отца, – подумала она. – Пеллеас Карлсон каким-то образом завладел ими. Я должна вернуть их обратно!»

Она прозондировала премьер-министра, надеясь узнать, кто передал ему краденые самоцветы, но получила лишь несколько размытых образов. Он не знал. Может быть, знает его помощник или шеф безопасности? Кейла была готова прозондировать каждого, если это окажется необходимым.

Но сначала следовало выяснить, где находятся апартаменты Карлсона. А потом, когда он покинет их, найти способ пробраться туда и забрать то, что по праву принадлежит ей.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Автоматический сервировщик подал завтрак. Кейла с жадностью набросилась на свежие кексы и фрукты. Как только она выплюнула последнюю косточку, кто-то постучал в дверь.

В коридоре стоял Йейтс Келлер в сопровождении двух вооруженных охранников. На нем была жемчужно-серая куртка, прошитая сверкающими зелеными нитями, серые леггинсы и мягкие сапоги.

– Итак, ты решила присоединиться к нам, – произнес он. – Это хорошо.

– А зачем охрана? – поинтересовалась Кейла.

Йейтс пожал плечами, словно извиняясь.

– Мне нужно идти на совещание. Они проводят тебя к остальным.

Прежде чем Кейла успела задать новый вопрос, за ее спиной послышались шаги. Женщина-офицер, одетая в коричневую униформу, четко отсалютовала Йейтсу.

– У нас есть сведения о возросшей активности свободных торговцев, – доложила она. – В городе появились провокаторы.

– Продолжайте поиски, – распорядился Йейтс. – И удвойте патрули. Мы не можем допустить вылазок экстремистов во время проведения Торгового Конгресса. Они для нас сейчас как кость в горле.

Женщина кашлянула. Очевидно, когда Йейтс Келлер упоминал про кость в горле, у окружающих сразу же возникало непреодолимое желание откашляться.

– Будет сделано, сэр, – быстро сказала она. – И еще: наш агент, работающий под прикрытием, вышел на след одной из их предводительниц – женщины по имени Грир Киаран.

Кейла вздрогнула. Грир! Кто же выследил ее?

– Следует ли отдать ему приказ о ее задержании? – спросила женщина.

– Нет. Подождем и посмотрим, не выведет ли она нас на своих приятелей, – сказал Йейтс. – Сейчас я встречаюсь с премьер-министром, – продолжал он. – После совещания свяжусь с вами. А тем временем арестовывайте каждого, кто покажется подозрительным, даже если он дышит по-особенному. Торговый Конгресс открывается завтра, и я хочу, чтобы все было тихо и мирно, как на кладбище.

– Так точно, сэр. – Женщина торопливо удалилась.


В течение шести часов Кейла работала с групповым разумом, просматривая один мозг за другим. Затем наступил период шестичасового отдыха перед вечерней сменой. Эмпаты, как она поняла, работали посменно, чтобы обеспечить непрерывное сканирование.

Во время отдыха она вернулась к зондированию разума премьер-министра.

Карлсон оказался довольно опытным для начинающего геммолога. Кейла увидела, что он действительно вплотную подошел к решению вопроса специфического воздействия метакристаллов, зависящего от узора огранки. От него она узнала, что наполовину ограненные кристаллы с тринадцатью и четырнадцатью ромбовидными гранями на плоском основании усиливают ощущение безмятежности и благополучия, в то время как грушевидная огранка с сорока восемью гранями, по двадцать четыре на каждой стороне, стимулирует аналитические способности. Огранка «водоворот» с экспотенциально увеличивающимся количеством граней была наиболее мощной из всех до сих пор обнаруженных. Она вызывала странные галлюцинации, а также приводила к кратковременному проявлению телепатических и других экстрасенсорных способностей.

Кроме того, она увидела, что Карлсон надеется овладеть правами на стиксианские шахты посредством Йейтса Келлера и таким образом получить в свое распоряжение источник метакристаллов и метакристаллической соли. Карлсон считал Йейтса высокомерным слабаком, которого легко можно было купить или продать, пообещав власть. Кейла целиком и полностью согласилась с ним.

«Почему ты не уходишь? – мысленно прошептала она. – Разве ты не собираешься встретиться с каким-нибудь подвластным тебе торговцем или посетить Стикс?»

Но разум премьер-министра оставался непроницаемым и не реагировал на ее зондирование. Кейла понимала, что от нее требуется только терпение. И в конце концов она получила награду за свое терпение.

Она обнаружила, что Карлсон действительно покидает свои апартаменты между четырьмя и пятью часами утра. Он предпочитал тишину, пустынные улицы и свое собственное общество послеполуденной городской сутолоке.

Кейла воспряла духом. Гораздо лучше пробираться по безмолвному, полному теней дворцу, чем пытаться экранировать свое сознание от полного набора охранников, служащих и назойливых посетителей.

Она запустила мысленный зонд в систему служб безопасности. Двое охранников дремали у входа в апартаменты Карлсона. Шеф службы безопасности был занят в другой части дворца. Она помедлила, когда ее вопрошающий сигнал мимолетно коснулся знакомого образа. Она знала это лицо, но откуда? Кейла проникла глубже и чуть не вскрикнула от удивления. Значит, вот оно как. Ее кристаллы появились во дворце при посредничестве Келсо, ответственного за связь на «Фальстафе». Келсо украл и спрятал их, а затем решил дождаться посадки на Сент-Альбане. Его связником был один из охранников дворца, лейтенант с большими амбициями.

«Келсо, неужели это сделал ты?»

На короткое время Кейлу охватила необъяснимая печаль, но она быстро взяла себя в руки. Если ей когда-нибудь суждено вернуться на корабль, она разберется с Келсо. Но сейчас у нее были другие, более важные дела.

Со знаниями и навыками, полученными от Баррабаса, открыть замок комнаты не составило труда. Оказавшись за дверью, Кейла сразу же окутала себя теневым чувством. Каждый, с кем она встретится, заметит лишь легкое движение воздуха, странную дифракцию света.

Кейла кралась через свет и тени, мимо помещений, где отдыхали ее собратья эмпаты, по направлению к портику, ведущему в главные помещения дворца. Попав в переплетение коридоров и тоннелей, она остановилась. Куда же теперь идти? По небрежности или из экономии боковые коридоры почти не освещались: лампы еле горели. «Доверься своему мысленному зрению», – решила она. Путь в апартаменты премьер-министра лежал по крайнему левому коридору. Мысленное зрение безошибочно вело ее в полумраке.

Вскоре она оставила позади сумрак коридоров и ступила на толстые красные ковры приемной дворца. Мягкий золотистый свет наполнял пространство холла. Она прошла мимо охранников, расставленных через одинаковые интервалы. Все они глядели прямо перед собой, ничего не замечая, хотя она проходила не более чем в двух футах от них. Подавив озорное желание дернуть кого-нибудь за нос, Кейла продолжила свой путь. Чуть дальше бригада жучков-пылесосов деловито занималась уборкой. За столом сидел лысый служащий, подперев рукой подбородок и уставившись в видеокуб, по которому проплывали оранжевые цифры.

Кейла незаметно вступила в особое крыло дворца. Драпировка на стенах стала еще более изысканной, ковры – еще более мягкими и роскошными. Ряды настенных осветительных шаров уступили место изящным лампам из резного хрусталя.

Она прошла под аркой, покрытой хрустальной филигранью и поддерживаемой колоннами из черного мрамора, на гладкой поверхности которых играли красно-зеленые отблески. Затем мимо панели, оснащенной лазерно-диодными глазками. Кейла вышла в коридор, обитый нежно-зелеными и серебристыми гобеленами.

Она направилась к массивной двери с фальшивым порталом на аметистовых колоннах. Кейла осторожно прозондировала апартаменты за порталом. Пусто. Поблизости не было другого разума. Если Карлсон твердо придерживается своих привычек, то его не будет в течение часа. Таким образом, у нее в запасе масса времени.

Кейла с легкостью проникла в комнаты премьер-министра и на мгновение замерла, оглядываясь по сторонам. Пеллеас Карлсон в самом деле жил как король.

Пол из полированного зеленого камня, пронизанного золотыми прожилками. Яркие светильники в виде ограненных самоцветов на стенах из вишневого мрамора. Воздух был слегка ароматизирован, а звук нежных аккордов, исходящий из скрытых динамиков, создавал впечатление покоя и безмятежности.

Ряд кресел, выстроившихся возле огромного окна. А за окном – Вардалия, сверкающая, словно раскрытая шкатулка с драгоценностями, содержимое которой было небрежно высыпано на землю и оставлено лежать до утра.

Огромный голографический портрет Карлсона доминировал над дальней стеной комнаты. Премьер-министр проницательно смотрел на Кейлу из-под сдвинутых бровей. Лысина Карлсона блестела, губы были изогнуты в легкой усмешке. Но его темные глаза не улыбались. Казалось, они следили за каждым ее движением. Кейла показала изображению язык. «Мне безразлично, кто ты такой, – подумала она. – У тебя есть кое-что принадлежащее мне, и я хочу забрать это!»

К главной гостиной примыкало несколько комнат, но ни в одной из них не было научного оборудования. Несмотря на все усилия, Кейла не могла обнаружить секретную геммологическую лабораторию премьер-министра. Может быть, лаборатория расположена в другой части дворца? Неужели она ошиблась?

Нет, ошибки быть не могло. Ее метакристаллы находятся где-то поблизости.

В кабинете, где находилось множество древних книг, ее внимание привлекла мозаичная стенная панель – схематическое изображение системы Кавинаса с двумя солнцами в центре – изумрудным и бриллиантовым. Кабошон из дымчатого топаза символизировал Льяж, а огненный опал за ним – гигант Ксенобус с его сапфировой луной, Сент-Альбаном. А дальше рубиновой капелькой светился Стикс. Кейла погладила сияющий рубин. «Мой дом», – подумала она.

Вдруг что-то щелкнуло.

Секция мраморной стены откинулась назад, открыв потайную комнату. Вдоль стен высились полки, нагруженные видеокубами. В центре полированного черного пола стоял золотой стол, сверкающий линзами приборов и самоцветами.

Метакристаллы, вываленные из коробок и ящиков, были небрежно разбросаны на столе, словно красная, бронзовая и зеленая галька с синими проблесками.

Кслла сделала два шага вперед и погрузила руки в кучу кристаллов. Как же их много! Сможет ли она когда-нибудь найти свои? Но вскоре ее пальцы нащупали краешек мягкой ткани. Потянув на себя, она вытащила мешочек с метакристаллами, на котором еще виднелись инициалы ее отца: «Р. Р.»

В горле Кейлы вырос сухой комок, но она подавила рыдание. В тот момент, когда она положила мешочек в карман, включился сигнал тревоги.

Групповой разум обрушился на нее, отскочил от ее защитного экрана и сделал новый заход. Она знала, что не сможет долго сдерживать его, а тем более – нанести ответный удар.

Но у них наверняка должна быть слабина, какое-то уязвимое место. Неужели в группе из многих разумов нет ни одной аномалии? Должна быть. Но чтобы найти ее, Кейле придется рискнуть всем, что она имеет.

Она услышала топот шагов в коридоре. На размышления не оставалось времени. Кейла приняла решение, и в то мгновение, когда ментальная сеть накрыла ее, она убрала свою защиту и погрузилась в глубины группового разума.

Она оказалась в пространстве, окруженном слабо светящимися разумами, которые легко поддавались определению. Групповой разум был пугающей сущностью – могучей, почти неуязвимой. Но его составные части оказались не столь надежно защищенными.

Кейла выхватила случайную фантазию из подсознания Мириам Кроун, вдохнула в него призрачную жизнь и метнула в группу чудовищную птицу со свирепыми глазами и игольчатыми зубами в разинутом клюве. Птица атаковала их, пытаясь вырвать глаза.

Когда они отпрянули в панике, Кейла выбросила сразу несколько зондов и обнаружила один разум, более податливый и менее защищенный, чем остальные. Так вот где изъян в цепочке. Расти Турлей.

Она мертвой хваткой вцепилась в него своим ближнечувством. Толчок, еще толчок!

Расти ахнул и попытался позвать на помощь.

«Извини, Расти».

Кейла всей мощью обрушилась на своего старого друга.

Внезапно она оказалась в темном, зловещем месте. Это было подсознание Расти, мусорная свалка его разума. Она увидела шрамы и ужасный ущерб, причиненный аппаратами Йейтса Келлера. Но у нее не было времени думать об этом. Кейла скользила по разбросанным в беспорядке образам и ассоциациям, невыраженным побуждениям и инфантильным страхам. Уцепившись за этот последний сегмент, она копнула глубже, отбросила один образ, слишком смутный, потом другой, слишком эксцентричный. Но здесь, именно здесь, находился первичный страх, достаточно сильный, чтобы разбить душу человека или его жизнь. Ее жизнь однажды уже была разбита таким страхом.

Кейла ухватила нужный образ и изо всех оставшихся у нее сил втолкнула его в разумы шахтеров, впрыснув им дозу знакомого с детства кошмара, обратив их наихудшие опасения в живое, чудовищное оружие.

Что могло быть более ужасным для группы шахтеров, чем подземное землетрясение?

Кейла послала им образ такого землетрясения, какого никогда не случалось ни в одной шахте, ни на одной планете. Стены обрушились на них, все их тщательно возведенные защитные системы развалились, оказавшись бесполезными. Нет воздуха, нет света, нет надежды. Тонны породы раздавили их, и страх, жарко-белый и смрадный, окутал все удушливым облаком, уничтожая последние проблески сознания.

Групповой разум издал жуткий вопль и распался. Кейлу подхватило могучей волной и начало затягивать в водоворот паники. Она почувствовала, как ее собственный разум слабеет перед сокрушительной атакой. Ее тянуло во всех направлениях одновременно, она попадала в разум каждого из шахтеров группы. Напряжение становилось невыносимым.

«Выбирайся! Выбирайся немедленно!»

Кейла вырвалась на свободу и обернулась, чтобы посмотреть ослабевшим мысленным взором на бойню, которую она устроила. Эмпаты попадали с кресел, хватаясь руками за горло. Лишь одна фигура осталась абсолютно неподвижной. Голова откинута назад, глаза опустели. Лицо Расти выглядело необычно безмятежным, а губы изогнулись в улыбке, которая могла означать лишь облегчение и освобождение от всех страхов.

Расти…

Кейла не могла позволить себе думать о нем. Она сделала то, что нужно было сделать: одолела групповой разум и развалила его на неработоспособные компоненты. Теперь она снова находилась в личных апартаментах Пеллеаса Карлсона.

Шатаясь, Кейла привалилась к стене, восстановила равновесие и побрела к двери, перебирая руками. За дверью кишели охранники.

Она почти обессилела, однако потратила огромную часть своего потенциала, показав им языки ледяного пламени, зубастых птиц и кошмары, рожденные их собственным подсознанием.Она горела и кричала вместе с ними, но когда они упали, она собрала последние силы и проковыляла мимо них.

У Кейлы подкашивались ноги. Она могла рухнуть в любой момент. Голова разламывалась от боли, а глаза почти ничего не видели.

«Нужно остановиться, – подумала она. – Это уже слишком. Мне нужно отдохнуть».

Оказавшись в тускло освещенном коридоре, она прислонилась к стене и наполнила воздухом пылающие легкие. Крики и топот бегущих людей настигали ее. Она понимала, что нужно бежать дальше. Вперед по коридору и в сторону, но в какую сторону? Несмотря на пронзительную боль, она послала зонд, чтобы найти ближайший выход.

«Туда. Толкай дверь. Наружу. Продолжай бежать».

Предрассветные сумерки уступали место розово-золотистым краскам рассвета. Легкий, прохладный ветерок обдувал ее лицо. Кейла торопливо пересекла огромную площадь, не обращая внимания на торговцев, которые уже выкатывали автоматические тележки с закусками и различными украшениями, готовясь к очередному торговому дню.

Сумка с метакристаллами колотилась о ее бедро на бегу. Стоила ли цель того, чтобы снова стать изгнанницей? Без сомнения, ради всего того, что связывало ее с родителями и со всем, что она потеряла, она не могла позволить Карлсону использовать лучшие кристаллы Редмонда Рида для своих сатанинских экспериментов.

Кейла стояла на боковой улочке, выходившей на главную площадь. Люди проходили мимо, не обращая на нее внимания. Она заметила, что все признаки двери, послужившей ей для побега, исчезли. На том месте находилась гладкая каменная стена.

Она вдохнула городской воздух, наполненный кисловато-садкими ароматами. Ей очень хотелось найти безопасное укрытие, лечь и проспать до тех пор, пока не восстановятся силы. Но она понимала, что не может этого сделать, пока не выполнит все до конца.

Она должна была как-то найти Онзериба и Дозериба, остановить этот маниакальный дуэт, прежде чем загремят взрывы. Или, если у нее не получится, хотя бы предупредить Грир.

Кейла попробовала выпустить ближнечувственный зонд. Ничего хорошего из этого не вышло. Острая боль, пронзившая мозг, заставила ее вскрикнуть. Она тяжело вздохнула. Даже если она найдет близнецов, придется обойтись без помощи эмпатических сил. Совсем расстроенная, Кейла присела на корточки.

«Подожди, – подумала она. – На «Коразоне» есть сканеры ближнего и дальнего действия. Можно воспользоваться ими, чтобы найти близнецов».

Кейла бросилась в порт, на ходу расталкивая мелких лавочников и чиновников.

На корабле никого не было. Поблагодарив свою счастливую звезду, Кейла поднялась в штурманскую рубку и включила сканеры. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы разобраться в символах и размерах, доступных для сканирования, и еще больше – на детализацию образа до такой степени, при которой аппаратура не будет автоматически отслеживать всех усатых брюнетов в Вардалии. Когда Кейла вводила в память сканера заключительные штрихи, знакомый звук заставил ее вскинуть голову и обернуться.

Третье Дитя вошло в рубку, вопросительно щебеча и переваливаясь на ходу. Увидев Кейлу, оно сразу же направилось к ней с явным желанием подставить шею для почесывания.

– Не сейчас, Третье Дитя. Сядь и веди себя потише.

Но Третье Дитя не хотело успокаиваться. В конце концов Кейле пришлось прибегнуть к жесткому мысленному приказу; после этого далькой замолчал.

Сканер приступил к поиску, время от времени подавая звуковые сигналы и включая желтые и зеленые огоньки на мозаичном дисплее. Кейла откинулась на спинку кресла, ожидая, наблюдая и от всей души надеясь не опоздать.

Прозвенел звонок, и сканер вывел на экран сегмент карты города. Очертания одной из улиц были обведены красным цветом. Кейла знала, что это самая точная фокусировка, которой можно добиться при дальнем сканировании.

Она скопировала адрес и приготовилась к отходу. В последний момент она вынула бластер из стенной кобуры и зарядила оружие. Не имело смысла идти на неоправданный риск.

Она уже подходила к выходу, когда далькой поравнялся с ней.

– Нет, – сказала она. – Извини, но ты не можешь идти со мной. Подожди Игера, он скоро вернется.

Третье Дитя раздраженно чирикнуло.

Кейла закрыла боковой люк и быстро пошла по направлению к городу. Место, определенное сканером, находилось в районе фешенебельных особняков на юго-западной окраине. Дома здесь были дорогими, хорошо ухоженными, и каждый из них оставался таким же закрытым для Кейлы, как хорошо защищенный разум.

«Может, попробовать ментальное сканирование?» – подумала она.

Кейла послала узконаправленный зонд, прощупывая нижние этажи зданий. Она ощущала слабое головокружение и дрожь в коленях, но сканирование шло своим чередом. Она прикоснулась к пьяному разуму, потом к дремлющему, а затем наткнулась на два разума, вовлеченных в столь неистовое совокупление, что у нее вспыхнули щеки.

Но сигнал постепенно слабел, словно какая-то тень наползла на зонд Кейлы, блокируя ее ближнечувство. Все, конец. Ее силы еще не успели восстановиться.

Бластер, заткнутый за пояс, сильно давил ей на ребра, сердце выстукивало лихорадочную чечетку. Нужно было придумать какой-то другой способ.

Может быть, поискать в барах Вардалии? Ведь она впервые встретилась с близнецами в таверне. Инстинкт подсказывал Кейле искать в местах победнее, расположенных подальше от респектабельных кварталов.

Кейла вернулась в центр и, ориентируясь на дорожные знаки, направилась в район старого города. Вскоре архитектура изменилась. Вместо современных башен появились приземистые здания, потрепанные временем. Уличное движение стало более беспорядочным. Она увидела карманника за работой, а чуть дальше – ряд открытых борделей с сонными шлюхами, зевающими в окошках. И кроме того, добрый десяток баров.

Кейла расправила плечи и вошла в ближайший бар. Внутри, было прохладно и темно. Седая старуха дремала в кресле-качалке у камина, уронив подбородок на грудь. Стоявшая за стойкой бара молодая женщина с хищной настороженностью наблюдала за посетительницей.

– Я кое-кого ищу, – сказала Кейла. – Двоих мужчин.

– Не желаете чего-нибудь выпить?

Кейла уныло взглянула на девушку и пошарила в кармане.

– Пива, – попросила она. – Кружку светлого.

Девушка обманула ее со сдачей, но Кейла решила не жаловаться. Отхлебнув глоток горьковатого пива, она продолжала:

– Я ищу двух братьев-близнецов. Оба усатые, одеты в модные костюмы. Вы не видели никого похожего на них?

– Нет. – Девушка отошла к дальнему концу бара и начала протирать стойку грязной тряпкой. Старуха у камина негромко захрапела.

Здесь помощи ждать не приходилось. Кейла положила сдачу в карман, допила пиво и молча вышла на улицу.

Куда же теперь идти? С упавшим сердцем она огляделась по сторонам. В сумрачном дневном свете горели вывески полудюжины баров. Внезапно Кейла осознала, что никогда не найдет близнецов, если будет вести поиски по прежнему плану.

На станции Маммот, где имелось не больше дюжины баров, ей было легко выйти на след Грир. Но Вардалия – большой город, нервный узел Торгового Альянса. На посещение каждого бара может уйти полжизни.

Чирруп!

Кейла обернулась, не веря своим ушам. Далькой стоял посреди улицы. Люди, проходившие мимо, оборачивались посмотреть на него.

– Третье Дитя! Как ты попал сюда? Ты шел за мной?

Должно быть, далькой открыл воздушный вход «Коразона» и вышел наружу.

– Здесь не место для тебя, – быстро сказала Кейла. – Возвращайся на корабль.

Вокруг них собралась маленькая толпа. Прежде чем Кейла успела оценить обстановку, откуда-то появился полицейский офицер, решительным шагом направившийся к далькою.

– Откуда ты взялся? – спросил он. – Как тебе удалось сбежать?

– Он со мной, – заявила Кейла, не обратив внимания на последние слова полицейского.

– Само собой, – с ухмылкой отозвался тот. – Хочешь получить премию, верно? Как бы то ни было, он пойдет со мной.

Он потянулся к далькою, но Кейла загородила ему дорогу.

– Это мое домашнее животное, – твердо сказала она.

– В самом деле? И я полагаю, что у тебя есть на него разрешение, подписанное лично премьер-министром?

– Я оставила разрешение на корабле.

Офицер разразился издевательским смехом.

– В таком случае твой любимец будет ждать тебя в районном управлении. Принеси разрешение, и мы освободим его.

Кейла знала, что если она сейчас оставит Третье Дитя, то никогда не увидит его снова.

– Почему я не могу взять его с собой и принести вам разрешение?

– Согласно постановлению, мы не позволяем этим тварям расхаживать по улицам. Они легко возбуждаются, становятся неуправляемыми и могут вызвать беспорядки.

– Вы хотите сказать, что на Сент-Альбане есть другие далькои? – спросила Кейла. – Где? Сколько их?

Полицейский открыл было рот для ответа, но затем с раздраженным видом покачал головой.

– Здесь вопросы задаю я, – резко сказал он. – А теперь отправляйся за разрешением, если хочешь, чтобы это существо осталось у тебя.

Судя по всему, Третье Дитя понимало суть разговора. Далькой начал сердито щебетать, пятясь от офицера.

– Успокойся, или мне придется оглушить тебя, – предупредил тот.

Кейле хотелось кричать во весь голос. Она не могла позволить полицейскому увести Третье Дитя. Она даже не знала, есть ли у Игера разрешение на далькоя.

Она могла попытаться убежать, но у полицейского был пистолет, которым тот непременно воспользуется, убив ее или Третье Дитя.

Оставался единственный выход. Теневое чувство. Но Кейла не знала, хватит ли ей сил.

Она попыталась вызвать теневое поле. Что-то затрепетало на периферии ее зрения и сразу же умерло. Она попробовала снова, но результат был тот же, если не хуже.

«Проклятье!» – подумала она. И вдруг, словно вмешалась какая-то высшая сила, на полисмена опустилось теневое поле удивительной мощности. Он стоял, окутанный невидимым туманом, и смотрел в пространство отсутствующим взглядом.

Далькой чирикнул.

У Кейлы не было времени на размышления. Схватив Третье Дитя за рудиментарное плечо, она торопливо пошла прочь по боковой улочке.

Двигаясь зигзагами, они быстро пересекали бульвары и аллеи под изумленными взглядами прохожих и продавцов. Наконец Кейла решила, что они находятся в достаточно безопасном месте.

– А теперь возвращайся на корабль и оставайся там! – Она мысленно подтолкнула далькоя. Тот возмущенно защебетал, но все же повернулся и побрел в направлении космопорта. Кейла наблюдала за его уходом со смешанным чувством облегчения и печали.

– Позаботься об Игере, если я не вернусь, – прошептала она.

Когда далькой скрылся из виду, она завернула за угол и спустилась по узкому каменному проходу, больше напоминавшему лестницу, чем переулок. Теперь вверх по наклонному скату. Снова за угол. Собственные ноги казались ей резиновыми.

«Нужно отдохнуть, – подумала она. – Спрятаться и немного поспать».

Однако она продолжала удаляться от центра города, от Хрустального Дворца и от его обитателей.

Словно лунатик она брела от одной улицы к другой, время от времени прислоняясь к стенам, чтобы дать телу короткий отдых.

«Еще несколько шагов. Осталось совсем чуть-чуть».

Уличные лампы тускнели по мере того, как разгорался рассвет. Кейла начала узнавать окружавшие ее здания.

«Я нахожусь в квартале Музыкантов. Арсобадес должен быть где-то поблизости».

У нее болезненно сжалось сердце. Не имело смысла искать своих бывших товарищей по команде. Они могут лишь попасть в беду из-за нее.

За вывеской музыкального клуба виднелся небольшой карниз. Под ним находился глухой закуток, отгороженный цветочной клумбой. Кейла забралась туда, свернулась клубком и заснула.

Ее разбудили струи холодной воды.

Над ней стоял мужчина с золотыми зубами, блестевшими на солнце, когда он улыбался. В руке он держал лейку.

– Здесь не место для уличных крыс, – сказал он. – Убирайся отсюда, детка. Я не разрешаю здесь спать даже своим друзьям музыкантам. Это плохо влияет на мой бизнес.

Кейла с вызовом посмотрела на него.

– Друзьям музыкантам? А как насчет друга, которого зовут Арсобадес?

– Арсобадес? – Мужчина с подозрением взглянул на нее. – Откуда ты его знаешь?

– Я летала с ним на «Фальстафе».

– Ты? Ха! Куда же ты дела свой джамп-костюм? Ты не очень-то похожа на космолетчицу, девочка. Кроме того, «Фальстафа» нет в порту.

– Но я действительно знаю Арсобадеса.

– Все знают Арсобадеса. Будь паинькой и иди отсюда. – Он несильно подтолкнул ее, и Кейла на мгновение увидела краешек татуировки свободного торговца, выглянувший из-под его манжеты.

– Неужели все свободные торговцы поворачиваются спиной к товарищам, попавшим в беду? – требовательно спросила она.

Задрав рубашку сзади, она показала мужчине татуировку между лопатками, сделанную Грир. На его щеке дернулся мускул.

– Пошли, – сказал он.

Он повел ее к черному ходу. Они вместе спустились в подвал, а оттуда – в другой подвал, расположенный ниже. Выражение лица мужчины оставалось непроницаемым. Открыв маленький круглый люк, он кивнул Кейле:

– Иди, пока не увидишь дневной свет. Ты выйдешь у дальнего конца квартала.

– Это тоннель? – изумленно спросила Кейла.

Его губы сжались в узкую линию.

– Раньше здесь проходила система водоснабжения. Потом здесь была тюрьма. Теперь о тоннелях все давно забыли – за исключением тех, кому они могут понадобиться. Здесь ты будешь в безопасности.

Мужчина закатал рукав, и она снова увидела черную звезду свободных торговцев.

– Я не вожу дружбы с торговой полицией. Будь осторожна, девочка, и удачи тебе.

Он захлопнул люк за ее спиной. Кейла снова оказалась одна в темноте.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Кейла быстро шла по сырому тоннелю. Звук падающих капель вплетался в ритм ее шагов. Время от времени она натыкалась на невидимую паутину и с отвращением отшатывалась, когда ее липкие нити касались щеки или запутывались в волосах. Отовсюду доносились странные шорохи и шепоты – приглушенное копошение множества маленьких существ. Она ускорила шаг.

«Успокойся, – приказала она себе. – Иди медленнее. Здесь так же, как в шахтах Стикса, только сыро и больше грязи».

Пробираясь по узкому проходу, она почувствовала прикосновение чего-то металлического к своей руке и услышала лязг цепей, скользнувших по камню. Неужели здесь кто-то есть? Цепи качались туда-сюда с легким поскрипыванием. «Кандалы какого-то несчастного узника», – подумала она и поежилась.

Казалось, что она идет уже несколько часов. Похоже, тоннель начал изгибаться вверх? Полной уверенности у нее не было. Но темнота постепенно смягчалась, приобретая сероватый оттенок. Впереди замаячило яркое пятнышко, обещавшее солнечный свет. Кейлу обдало порывом ветерка, и она побежала.

Выйдя из тоннеля, она попала в заросли кустарника, усыпанного благоухающими желтыми и алыми цветами. Кейла выглянула наружу, раздвинув ветки. Она находилась в углу маленького заброшенного парка. За деревьями просматривались силуэты изящных зданий.

Кейла вышла на солнечную поляну, вдохнула свежий воздух и отогнала от себя все темное и страшное, что ей пришлось преодолеть. Запах зелени и цветов вдохнул в нее новую жизнь. Она обязательно найдет этих близнецов. Найдет и передаст их ядерное оружие властям. Если же она останется живой и если ее товарищи по команде все еще будут в Вардалии, то она постарается вернуться к ним. Может быть, ей удастся даже помириться с Грир и забыть о былых обидах.

При мысли о друзьях с «Фальстафа» на Кейлу нахлынула волна тоски. Если бы только она была с ними, странствовала от звезды к звезде и никогда не слышала о близнецах и ядерном оружии! Если бы она никогда не видела Йейтса Келлера и шахтеров Стикса в их уютной тюрьме в глубинах Хрустального Дворца!

Мешочек с метакристаллами вдавился ей в бок, и она вспомнила о том, что никогда не вернула бы свое наследство, если бы не рейс на Вардалию. «Будь благодарна за то, что есть, – подумала она. – Забудь о том, что было, и не сбавляй ходу».

Парк заканчивался у тихой улочки с ухоженными домами, выкрашенными в кремово-желтый и оранжевый цвет. Этот квартал был для Кейлы незнакомым, но она вспомнила свои исследования на «Коразоне»: близнецы должны прятаться где-то поблизости.

«Дом за домом, – подумала она. – Так будет вернее». Кейла послала тонкий мысленный зонд. Попытка оказалась удачной. Она миновала один разум, погрузившийся в созерцание видеокуба, и перешла к другому, изучающему счета и ведомости. Зондируя разум за разумом, она медленно шла по улице.

В тот момент, когда ее контроль начал слабеть, а края зонда стали нечеткими и размытыми, она мимолетно прикоснулась к паре практически идентичных разумов. Ага, вот он – угловой дом. Она наконец-то нашла близнецов.

Но радость Кейлы сменилась разочарованием, когда она осмотрела гладкий фасад, выкрашенный в розовый и зеленый цвета. Как ей проникнуть в дом? Здесь не было подоконников, не было ничего, за что можно было бы ухватиться.

Она прокралась по боковой аллее за дом и осталась у края заднего двора. До нее донеслись звуки нескольких голосов, о чем-то оживленно спорящих, хотя слова оставались неразборчивыми. Слишком много потенциальных свидетелей.

Попробовать через боковые двери? Однако похоже, что их в этом доме не было.

Следовательно, остается только крыша.

Обхватив руками водосточную трубу, она начала медленно взбираться вверх, пока не оказалась на пологой черепичной крыше. За крышей явно не следили: черепица потрескалась, местами отлетела. Вокруг расстилались другие крыши с торчащими каминными трубами. Кейла двигалась очень осторожно; ноги то и дело начинали скользить, а любой неверный шаг мог привести к падению на мостовую.

Дойдя до центра крыши, Кейла обнаружила крепко запертый люк. Однако сколько она ни билась, но так и не смогла подобрать нужную комбинацию, отпирающую замок.

Тогда она переползла на другую сторону крыши, размышляя о том, не стоит ли ей спуститься вниз и попытаться открыть заднюю дверь. Уже наступали сумерки. Возможно, ей удастся проскользнуть в дом незамеченной. Посмотрев вниз, Кейла увидела треугольные отдушины, ведущие на чердак. Декоративный узор черепицы так хорошо скрывал отверстия, что Кейла не заметила их с самого начала.

Отверстия были узкими, едва достигая ширины ее плеч, но тем не менее в них можно было протиснуться.

Прохожих на улице почти не было. Никто не поднял голову и не заметил гибкую девушку, перегнувшуюся через край крыши и исчезнувшую в темном проеме.

Кейла оказалась в темной комнатке с низким потолком, почти в каморке. Где-то должен быть спуск в дом – иначе зачем вообще нужен этот чердак? Она поползла на четвереньках, нащупывая путь.

Грубая штукатурка царапала ее ладони и колени. Маленькие существа с глазами-бусинками, гнездившиеся в дальнем углу, тревожно попискивали. Сладковатый, застоявшийся воздух был таким теплым, что Кейле казалось, будто она вообще не дышит. Ее рука скользнула по кучке гниющих отбросов, в которых копошились черви. Ахнув, она отпрянула в сторону, отдышалась и заставила себя снова опустить руку.

Вскоре она нащупала проржавевшую железную ручку. Кейла потянула вбок, и тяжелая дверь со скрипом отъехала в сторону на роликах.

Кейла взглянула вниз. Далеко на полу лежал истертый ковер с выцветшим серебряно-голубым узором. В холле было пусто.

Кейла спустилась в отверстие и повисла, раскачиваясь на руках. Потом она разжала пальцы.

Хумп!

Она приземлилась на четвереньки. Вокруг нее танцевали воображаемые звездочки и вполне реальные клубы пыли. Над головой зиял проем чердачной двери. Про этот путь отступления можно было забыть. Кейла осторожно прошла по коридору и замерла возле дверного проема, ведущего к лестнице. Послав зонд, она убедилась, что поблизости никого нет, и начала бесшумно спускаться на первый этаж.

Пробираясь украдкой от двери к двери, она завернула за угол и неожиданно наткнулась на Онзериба и Дозериба, сидевших рядышком перед огромным видеокубом.

Онзериб вскочил на ноги.

– Что за чертовщина? – воскликнул он.

Его брат вскочил на полсекунды позже.

– Кто ты такая? Как ты попала сюда?

Кейла лучезарно улыбнулась, словно наконец-то встретилась со старыми, давно потерянными друзьями.

– Разве вы не помните меня? – спросила она.

Онзериб недоверчиво прищурился.

– Мы встречались раньше?

– Точно. На станции Маммот.

– Да. – Онзериб медленно кивнул. – Да, я помню. Подруга Грир Киаран. Брат, ты помнишь ее, не так ли?

– Разумеется, – ответил Дозериб. – Тебя зовут Кэти, верно?

– Верно. Грир послала меня предупредить вас.

– Да? О чем? – в один голос встревожено воскликнули близнецы.

Кейла быстро огляделась.

– Здесь безопасно? Нам нужно место, где нас не могут подслушать.

Дозериб нетерпеливо махнул рукой:

– Сюда. – Он провел Кейлу в маленький кабинет, обшитый матовой плиткой серебристого цвета. – Здесь безопаснее, чем в банковском сейфе премьер-министра.

– Вы уверены? Простите, но это очень важно. – Кейла с преувеличенной тщательностью осмотрела дверь, одновременно пытаясь прозондировать мозг Дозериба и извлечь оттуда местонахождение боеголовок. Ее ближнечувство слабо затрепетало и тотчас угасло.

– Говорю тебе, эта комната экранирована от внешнего воздействия, – сказал Дозериб.

– Ну что ж, хорошо. Грир просила меня передать вам, что груз, который вы приобрели у нее, должен быть возвращен. Это не то, что вам нужно.

Близнецы переглянулись.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне будет проще объяснить, если я покажу вам. Груз находится здесь?

– Нет, в доме его нет. – Две пары темных глаз напряженно глядели на нее.

– Тогда, наверное, нам нужно пойти туда, где вы его спрятали.

Онзериб покачал головой.

– Сейчас это небезопасно. Слишком много патрулей. Очевидно, кого-то ищут.

Раздосадованная Кейла медлила с ответом. Она не приняла во внимание это осложняющее обстоятельство. Но прежде, чем вывести из строя близнецов, ей требовалось узнать, где находится оружие.

– Что ж, – задумчиво протянула она. – Мы можем отправиться туда, когда стемнеет, не так ли?

Братья снова обменялись взглядами.

– Разумеется, – ответил Онзериб. Он махнул рукой, приглашая Кейлу следовать за ним в гостиную. Она кивнула, но уже через несколько шагов почувствовала, как ее руки и ноги наливаются свинцовой тяжестью. Веки сами собой опустились на глаза. Раскачиваясь, она повернулась к одному из братьев и начала падать вниз, вниз, вниз, в безмолвное белое пространство.


Во рту у Кейлы был такой привкус, словно она наглоталась пыли. С трудом разлепив глаза, Кейла подняла голову. Она находилась в незнакомом месте – в какой-то холодной и сырой каменной комнате. Ее руки были связаны за спиной, и такие же путы стягивали лодыжки. Тело отзывалось ноющей болью на каждое движение. «Должно быть, они использовали контактный седатив, – мрачно подумала она. – Состав, нанесенный на дверь, которую я ощупывала».

– Ты хотела увидеть груз? – спросил самодовольный мужской голос. – Вот он, любуйся. Хотя здесь далеко не все.

Кейла повернула голову и увидела Онзериба, возвышавшегося над ней. Ее сердце тяжело заколотилось в груди, когда она стала осматривать комнату. Ящики и коробки, помеченные универсальным значком ядерных материалов, в беспорядке выстроились у стены. Да, она нашла ядерное оружие. Или, вернее, оно нашло ее.

Нога в блестящем черном ботинке довольно сильно пнула ее в бок.

– Лгунья! Дура, неужели ты думала, что мы хоть на мгновение поверим тебе?

Кейла пыталась защититься, свернувшись в клубок.

– О чем вы говорите? Отпустите меня! Грир придет в ярость, когда узнает об этом.

Близнецы рассмеялись.

– Грир? – переспросил Онзериб. – Вероятно, она поблагодарит нас. Твоя дорогая подруга Грир пустила слух, что ты изменница. По ее словам, ты бросила свою команду и сбежала.

– Но это неправда!

– Неправда? Нам наплевать. Судя по всему, тебе очень сильно хотелось найти нас. Теперь ты можешь дожидаться Грир… или вечности.

– Вы собираетесь взорвать ядерные боеголовки. – Это прозвучало как утверждение.

Онзериб усмехнулся.

– Нет, если наши требования будут выполнены.

– Какие требования?

– Правительство Карлсона должно отменить тарифы в торговле с внешними системами.

– А если он откажется?

Онзериб пожал плечами.

– Тогда под его дворцом может случиться небольшая неприятность: подземный ядерный взрыв ограниченной мощности. Мы не хотим, чтобы умерло слишком много людей.

– Вы сошли с ума, – сказала Кейла. – Что плохого вам сделал Карлсон?

– Он разрушил нашу семью.

– Семью? Я считала вас клонами.

– Мы и есть клоны. Но нас было шестеро, прежде чем Пеллеас Карлсон нанял наших братьев. Он обещал отвезти их на Сент-Альбан, обещал сделать их дипломатами. Он многое обещал, но дал лишь смерть. Корабль, на котором они летели, взорвался.

Кейла недоверчиво покачала головой.

– Но ведь это произошло не по злому умыслу.

– Какая разница? Он подверг их опасности, не так ли? Мы уже никогда не будем такими, как прежде.

Дозериб энергично закивал.

– Если он не согласится выполнить наши требования, то пострадает так же, как мы. Это будет справедливо.

– Что вы собираетесь сделать со мной? – спросила Кейла.

– Мы известим президиум свободных торговцев. Они примут решение. Возможно, выдадут тебя торговой полиции в качестве примера того, как мы поступаем с предателями.

Братья повернулись и неторопливо направились к выходу. Кейла попыталась парализовать их нервную систему, но ее ближнечувство снова лишь слабо затрепетало и угасло. Усталость или, возможно, последствия наркотического сна мешали пробуждению ее уже ослабших эмпатических сил.

Близнецы оставили ее одну в темноте. Звук их шагов затих в отдалении.

В отчаянии Кейла подумала о дальнечувстве. Она еще не прибегала к нему.

Сосредоточившись, она с радостью обнаружила, что дальнечувство функционирует. Она выпустила зонд, стучась в незнакомые спящие разумы по всему городу.

«Помогите! – думала она. – Пожалуйста, помогите мне!»

Никто не шевелился. Ни один разум не проснулся от ее эмпатического прикосновения.

Напрягаясь из последних сил, Кейла протянула зонд дальше, за пределы квартала и города, в направлении космопорта.

«Саломея! Баррабас! Кто-нибудь. Пожалуйста!»

Знакомое ощущение присутствия разумов своих товарищей по команде чуть не заставило ее заплакать от облегчения. Но нужно было вступить в сознательный контакт, иначе попытка теряла смысл. Кейла трогала, стучала, умоляла их, одного за другим. Все продолжали спать, никто не отозвался. Она подошла к пределу своих возможностей, но в последний момент вспомнила о далькое. Если человек не может услышать ее, то, может быть, далькой способен на это?

«Третье Дитя! Услышь меня. Проснись, Третье Дитя».

Кейла понимала, что у нее не хватает сил. Далькой не услышит ее. Однако ее дальнечувство каким-то чудом продолжало работать, словно некая могучая сила питала его энергией.

«Третье Дитя!»

В ее сознании возник образ проснувшегося далькоя. Третье Дитя сидело и тревожно оглядывалось по сторонам. Кейла поняла, что далькой слышит ее.

«Приди ко мне, Третье Дитя. Я знаю, ты сможешь найти меня. Возьми с собой Игера и приходи как можно скорее».

Кейла начала терять контакт. Последним усилием она направила мысленный образ квартала и дома, вид улицы снаружи. Услышало ли ее Третье Дитя? А если услышало, то поняло ли?

Она закрыла глаза и скользнула в сумеречное царство между сном и бодрствованием. У нее не было ни малейшего представления, сколько времени она находилась там. Потом ее потревожил какой-то звук, и она постепенно начала просыпаться. Кто-то или что-то двигалось за ее спиной. Близнецы вернулись прикончить ее? Она будет сопротивляться всеми доступными способами, она сожжет их разум, если у нее хватит сил. Кейла лежала неподвижно, собираясь с силами.

Джиип! Джиип!

Кто-то начал дергать ее путы.

– Кэти! – грянул голос Игера над ее ухом. – Что с тобой? Что случилось?

Она увидела его лицо, коричневую от загара кожу, голубые глаза, хорошо вылепленный нос и слегка выдающийся подбородок. Какое у Игера чудесное лицо.

– Боже, – хрипло прошептала она, обессилев от облегчения. – Ты все-таки пришел.

– Ты ждала меня?

– Тебя и Третье Дитя. – Краешком глаза Кейла видела далькоя, с беспокойством наблюдавшего, как Игер разрезает виброножом веревки на ее ногах.

– Ничего не понимаю, – сказал Игер.

– Я позвала далькоя своим разумом, – пояснила Кейла.

– И он услышал тебя?

– Мы как-то связаны между собой.

«И ты тоже, – мысленно добавила она, – должно быть, ты обладаешь скрытыми эмпатическими способностями, поэтому Третье Дитя остается с тобой. И, кстати, поэтому ты так быстро стал хорошим пилотом».

– Значит, ты вызвала Третье Дитя, – продолжал Игер. – А оно вытащило меня из постели и притащило в незнакомый район Вардалии.

Он перерезал веревки на ее запястьях.

– Они хорошо связали тебя, словно бамберу для продажи на рынке. – Выключив нож, Игер положил его в карман. – Как ты попала сюда?

– Это длинная история. Давай просто скажем, что я вела себя очень глупо. Все остальное может подождать, но вот то, чем нам нужно заняться сейчас, ждать не может! – Кейла помедлила, обводя взглядом комнату, набитую боеприпасами. – Нам нужно убрать отсюда этот товар до прихода владельцев.

Игер впервые посмотрел на ящики, и его глаза расширились от удивления.

– Эй! – воскликнул он. – Это похоже на старые ядерные боеголовки, которые мы сторговали на станции Маммот.

– Совершенно верно. Но здесь только часть груза.

– Зачем он здесь находится?

– Грир продала боеголовки двум мерзавцам, которые привезли их сюда. Помнишь, я пыталась рассказать тебе раньше? Теперь они хотят использовать ядерное оружие, чтобы шантажировать Пеллеаса Карлсона, – по крайней мере, так они утверждают.

Игер пожал плечами.

– Ну и что с того? Это их дело, не так ли?

– Игер, они настолько безумны, что могут все взорвать. Думаю, они уже заминировали центр города.

– Никто не может быть настолько безумным.

У Кейлы истощилось терпение.

– Не будь наивным! Я это видела, Игер, прочитала в их сознании.

– А кто назначил тебя всеобщей спасительницей?

– Я сама. – Кейла яростно взглянула на него. – Мне не хотелось вмешиваться, я собиралась лишь спасти Грир. Но теперь я увязла уже слишком глубоко. Ты собираешься помочь мне? Если нет, то – большое спасибо за мое спасение и можешь катиться ко всем чертям.

Какое-то мгновенье они стояли, пожирая друг друга глазами. Потом Игер заулыбался.

– Что ты хочешь сделать прежде всего? Убрать отсюда оружие?

– Мы не сможем вытащить все. Кроме того, мы обязательно привлечем внимание полиции. Нельзя ли как-нибудь демонтировать боеголовки?

– Такое старье? Ты случайно не археоинженер? Я – нет. – Игер взглянул на плотно упакованные цилиндры и покачал головой. – Последнее, чему жизнь учит человека на Льяже, – это умение обращаться с древним ядерным оружием.

Третье Дитя с явным подозрением обнюхивало ящики. Оно остановилось, издало странный взволнованный щебет и широко разинуло рот. По его телу пробежала судорога, и на ближайший цилиндр выплеснулась пригоршня клейкой пурпурной массы, которая почти сразу же потемнела и затвердела.

– Боже, что происходит? – спросила Кейла. – Оно заболело?

– Не знаю. – Игер вгляделся пристальнее. – Нет, не думаю. Я видел такое лишь однажды, когда умер новорожденный теленок бамберы. Третье Дитя покрыло его этой субстанцией.

– Великолепно!

– Может быть, далькой пытается помочь тебе.

– Не понимаю, каким образом.

– Когда эта масса высыхает, она становится твердой, как феррокерамический сплав. Ее нельзя пробурить даже лазером.

– Ты думаешь, Третье Дитя сможет покрыть все ящики этим веществом?

– Не знаю. Здесь полно боеголовок и лишь один далькой.

В течение часа они смотрели, как Третье Дитя покрывает ящик за ящиком. Наконец оно остановилось и в изнеможении опустилось на пол.

– Только половина, – заметила Кейла. – Осталось еще достаточно, чтобы разрушить весь город.

Игер сурово посмотрел на нее.

– Ему нужно отдохнуть. Если ты хочешь, чтобы Третье Дитя сделало что-то еще, тебе придется покормить его.

– Чем? – Кейла протянула пустые руки. – Нам придется выйти в город.

– И принести еду обратно?

– Пожалуй, нам не следует рисковать, оставляя Третье Дитя в одиночестве, – сказала она. – Ты можешь понести его? Набрось на него свою куртку, чтобы никто не увидел. Поблизости должно быть какое-нибудь кафе или закусочная.

– Как скажешь. – Игер взял на руки спящего далькоя и последовал за Кейлой к выходу.


Они провели около часа в бесплодных поисках кафе или бара, но квартал казался вымершим и безмолвным. Далькой лежал на руках Игера с плотно закрытыми глазами. Его голова болталась, словно у тряпичной куклы.

– Ничего нет, – простонала Кейла. – Проклятье, придется поискать где-нибудь еще.

– Но как мы отыщем обратный путь?

– Это уже не моя забота. Пошли.

Они углубились в соседний квартал, поворачивая то налево, то направо. Проход между двумя высокими серебристыми башнями вывел их на маленькую площадь, где ярко светились витрины магазинов и закусочных.

– Две порции овощного рагу, – обратилась Кейла к продавцу за прилавком. – И побыстрее, пожалуйста.

Порывшись в кармане, она вытащила свои последние кредитки.

Они нашли скамейку, стоявшую в тени высокого кустарника с красными листьями. Почуяв запах пищи, далькой проснулся, погрузил нос в тарелку и начал поглощать рагу с такой скоростью, что Кейла испугалась, как бы он не задохнулся.

Ее опасения оказались напрасными. Далькой съел все до последней крошки. Когда тарелка опустела, Третье Дитя выпрямилось, посмотрело на нее огромными яркими глазами и вопросительно чирикнуло, словно спрашивая: «Это все?»

– Извини, – сказала Кейла. – Десерта не будет.

Третье Дитя мигнуло, быстро обернулось и принялось обкусывать красные листья с живой изгороди.

– Эй! – крикнула Кейла. – Не делай этого!

Игер схватил далькоя за рудиментарное плечо.

– Прекрати немедленно!

Но тот лишь чирикнул, продолжая обрывать листья. В окне над ними показалось рассерженное женское лицо.

– Мой сад! Что он делает с моим садом?

Кейла вскочила на ноги.

– Пора убираться отсюда.

– Остановите их! – вопила женщина. – Полиция! Заберите это дикое животное и посадите его в клетку!

– Действительно, пора идти. – Игер подхватил далькоя, перекинул через плечо, не обращая внимания на рассерженный щебет, и побежал по улице следом за Кейлой. Они промчались по маленькому пешеходному мостику и зашагали по темному бульвару. Потом они свернули в парк, огороженный живой изгородью с распускавшимися желтыми цветами. В центре парка стояла оркестровая раковина, выполненная в форме причудливых лепестков бронзового цвета. Шел концерт, и публика, сидевшая на резных скамьях под теплым ветерком, наслаждалась музыкой. Мужчины носили облегающие костюмы с богатой вышивкой, а женщины соревновались между собой великолепием пышных причесок, в которых посверкивали ограненные метакристаллы.

Третье Дитя подняло голову, радостно защебетало и спрыгнуло с плеча Игера. Приземлившись на колени тучной женщины в серебряной тунике, оно прижалось головой к огромному метакристаллическому кулону, свисавшему с ее шеи. Женщина завопила и сделала безуспешную попытку избавиться от далькоя, в то время как ее соседка, худая темнокожая девушка с жемчужно-белыми волосами, отчаянно махала программкой, стараясь прогнать неожиданного пришельца.

– Снимите его с меня! – визжала женщина срывающимся от страха голосом. – Какой ужас!

По ее щекам струились слезы.

– Третье Дитя! – крикнула Кейла. – Какого дьявола ты там делаешь? А ну давай сюда!

Далькой в последний раз нежно потерся головой о грудь матроны и спрыгнул вниз. Женщина положила руку на свой кулон и прикрыла глаза другой рукой.

Кейла метнулась вперед, чтобы схватить далькоя, но тот поднырнул под ее руками и врезался в плотную группу любителей музыки, увешанных метакристаллами.

По мере того как далькой терся головой об один ограненный камень за другим, происходило нечто странное. Рубиново-синие огни тускнели, выцветали и гасли. Самоцветы приобретали пепельно-серый оттенок, как будто их внутренний огонь задуло порывом ветра.

Третье Дитя оживлялось все больше и больше. Казалось, оно извлекало силу из каждого метакристалла, к которому прикасалось.

«Неужели это возможно? – подумала Кейла. – Далькой гасит метакристаллы, абсорбируя их внутреннюю энергию?»

Третье Дитя устремилось к пожилому джентльмену в белом костюме с великолепным метакристаллом, сверкающим в заколке его галстука.

– Убирайся! – крикнул мужчина, беспомощно размахивая руками. – Прекрати!

Чирп!

Метакристалл в заколке галстука превратился в пепельно-серое подобие своего былого великолепия. Третье Дитя светилось, наливаясь силой. От его кожи исходило слабое сияние лавандового цвета. Пожилой мужчина осел в своем кресле, потеряв сознание.

– Игер, я не могу этому поверить, – прошептала Кейла. – Далькой каким-то образом питается энергией метакристаллов.

– Но владельцев это почему-то не радует, – отозвался Игер. – Давай поймаем его, пока не поздно.

Звуки музыки потонули в яростных криках. Дирижер оглянулся через плечо, пытаясь выяснить, что мешает концерту.

– Вор! – кричала женщина с пышными волосами.

– Преступники!

– Полиция, позовите полицию!

Игер схватил Третье Дитя за шею, а Кейла – за ноги. Они побежали со своей барахтающейся ношей прочь от оркестровой раковины, прочь из парка. По аллее, через улицу с оживленным движением, в другую аллею… Возле ряда лавочек под обтрепанными разноцветными навесами они наконец остановились передохнуть.

Кейла поставила далькоя на ноги.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. – Почему Третье Дитя не погасило мои кристаллы?

Игер с потрясенным видом покачал головой.

– Мне никогда не приходилось видеть этого раньше.

– Надо держать его подальше от метакристаллов.

– Пока мы здесь, это будет нетрудно.

Проследив за взглядом Игера, Кейла увидела группу молодых мужчин и женщин, значительно хуже одетых, чем люди в парке. Они распивали напитки за неказистыми столиками, расставленными на тротуаре, и слушали электронную музыку.

Голографические вывески кафе сверкали в каждом окне, как яркие самоцветы, и улица купалась в холодных лучах оранжевого, розового и зеленого цветов. Здесь развлекалась богема, солдаты удачи, отпрыски богачей Вардалии.

Мостовая была усеяна бумажками, корками хлеба, обрывками одежды, сломанными голографическими визорами и прочим городским мусором. У тротуара стояла машина «Скорой помощи» с работающей мигалкой и распахнутыми настежь дверцами. Вардалианцы, танцующие в стробоскопическом свете мигалки, выглядели призрачно и жутковато. Пока Кейла с Игером наблюдали, танцоры образовали дергающуюся линию и медленно двинулись вперед, огибая столбы, пешеходов и едва ползущий городской транспорт.

– Присоединяйтесь к нам! – крикнул бледный юноша в зеленом костюме и ярко-красной кепке. Он помахал Кейле. – Да, я к тебе обращаюсь!

Он исполнил головокружительную серию замысловатых пируэтов, остановился и склонился в шутовском поклоне. Кейла улыбнулась, помахала в ответ и потянула Игера за рукав, уводя его с пути танцующих. Игер с тоской оглянулся, явно желая присоединиться к ним.

– Ядерные боеголовки, – напомнила Кейла. – Нам нужно что-то сделать с ними.

– Расслабься, – посоветовал Игер. – Послушай музыку. Третье Дитя уже обработало половину груза. С тем, что осталось, они, пожалуй, не смогут причинить большого вреда.

– Я уже сказала тебе, что они заложили часть зарядов где-то в городе. Этого будет достаточно.

– Тогда обратись в полицию.

– Полицейские не поверят мне.

Неожиданно к ним приблизилась шайка маленьких уличных бродяг. Увидев Третье Дитя, ребята остановились и раскрыли рты от изумления.

– Какой странный, – прошептала чумазая девочка.

Высокий худой подросток в красных обносках энергично закивал.

– Удивительно и трансцендентально, – с важным видом подтвердил он.

– Что это, Элизабет? – спросил маленький мальчик, чья кожа была покрыта голубыми пятнами. – Игрушка?

У девушки-подростка, которую он дергал за рукав, были кудрявые золотисто-зеленые волосы и мушка в форме сердца на щеке. Она посмотрела на далькоя через разбитый лорнет и пожала плечами.

– Я тебя не знаю, – произнесла она. – Ты из зоопарка?

– Нил хочет его! – закричал маленький мальчик.

– Послушайте, – сказала Элизабет. – Мой братик может забрать эту штуку?

– Это далькой! – жестко ответил Игер. – Он не игрушка и не продается.

– О'кей, – примирительно отозвалась девушка. – У нас все равно нет денег. Но вы могли бы подарить его нам. Мы продадим его, а прибыль поделим поровну.

– Мне очень жаль, но это невозможно.

Девушка смотрела на Игера так, словно не могла понять, почему он упрямится. Маленький Нил выпятил нижнюю губу.

– Нил хочет его!

– Хорошо, – продолжала Элизабет. – Тогда не согласитесь ли вы одолжить его на время?

Кейла начала беспокоиться. В этих детях чувствовалось что-то угрожающее.

– Пойдем отсюда, – сказала она Игеру.

– Пойдем отсюда, – передразнил ее маленький Нил. – Пойдем отсюда, пойдем отсюда! – Голос малыша становился все пронзительнее, перерастая в крик.

Кто-то похлопал Кейлу по плечу. Она обернулась. Рядом никого не было. Повернувшись обратно, она увидела Игера, падающего на мостовую от неожиданной подсечки. В этот момент трое младших ребят вырвали Третье Дитя у него из рук и быстро увели за угол. Элизабет отскочила и побежала за ними, дико хохоча.

– Третье Дитя! – завопил Игер. – Вернись обратно!

– Вот ублюдки! – Выругавшись, Кейла побежала по аллее вслед за ними. Но ребята – а вместе с ними и Третье Дитя – уже куда-то исчезли.

Кейла выпустила зонд, но уловила лишь мешанину мысленных почерков, беспорядочную и дезориентирующую.

«Третье Дитя! Третье Дитя, ты слышишь меня?»

Она получила от далькоя слабый эмоциональный образ, выражавший скорее озадаченность, чем тревогу. Направление, откуда исходил сигнал, оставалось неясным.

«Третье Дитя! Отзовись, Третье Дитя!»

Тишина и шепот сотен разумов.

– Вот так номер, – обескуражено пробормотал Игер. – Что нам теперь делать? Дать объявление о пропаже далькоя?

Он опустился на тротуар и уткнулся головой в колени.

– Мы найдем Третье Дитя, – заверила Кейла. – Вот увидишь, он им быстро надоест.

– А если Третье Дитя решит, что они ему нравятся? Ведь я понятия не имею, обладают ли далькои здравым смыслом. В конце концов, он может принять этих малявок за своих товарищей по гнезду.

– Мы найдем его. Обязательно найдем.

Пока они шли, улица постепенно погрузилась в темноту. Разбитые шары осветительных ламп щерились зазубренными краями. Кейла и Игер шли мимо ряда выгоревших зданий с мертвыми глазницами дверей и окон, запечатанных металлопластиком. Откуда-то доносилось капанье воды и слабые шуршащие звуки. Вонь гниющих отбросов тошнотворной волной обрушилась на них, заставив их чуть ли не бегом миновать руины и выйти на чистую, хорошо освещенную улицу.

Дома здесь были крупнее и ухоженнее, от них исходило ощущение зажиточности. Появились аккуратные дворики и мощеные дорожки. Вскоре район стал казаться знакомым.

Дойдя до угла, Кейла свернула налево, посмотрела на дом и покачала головой.

– Могу поклясться, что мы вернулись в квартал Музыкантов, – сказала она. – Но как это может быть? Я думала, что мы находимся за несколько миль отсюда.

Игер хранил мрачное молчание. Она взяла его за руку.

– Послушай, мы найдем Третье Дитя. Обещаю тебе.

– Этот далькой был со мной почти с детства, – тихо сказал Игер. – Если с ним что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу.

«И я тоже», – подумала Кейла.

– Пошли, – сказала она вслух. – Если мы не можем найти его самостоятельно, то готова поспорить, что сканеры «Коразона» засекут его местонахождение.

– Ты что, не в своем уме? Даже твои эмпатические способности не помогают, что же говорить о сканерах?

– Да, но далькой – единственный в своем роде. Он должен выделяться среди остальных.

– В городе, где живут миллионы людей, – скептически буркнул Игер.

Кейла упрямо покачала головой.

– Я уверена, что у нас получится.

– Хорошо, будь по-твоему.

– Все, что нам нужно, – – это вернуться на корабль. В какой стороне находится космопорт?

Они не успели пройти и десяти шагов, как сбоку послышался знакомый голос:

– Ага, вот ты где!

Обернувшись, Кейла увидела Грир, стоявшую в дверях таверны. Она улыбнулась, но ее улыбка дрогнула, когда она увидела выражение лица своей бывшей подруги по комнате.

– Ты, маленькая сучка! – Грир молниеносно выбросила руку и ударила Кейлу в подбородок. Голова Кейлы откинулась назад от удара, но она устояла на ногах и инстинктивно приготовилась к защите.

– Эй! – Игер встал между ними и схватил Грир за руку. – Что с тобой творится?

– Ничего, – с горечью ответила Грир. – Это еще мелочи по сравнению с тем, как свободные торговцы поступают с предателями.

– Она не предательница.

– Разве? Тогда почему она сбежала? Спроси ее, где она была и с кем разговаривала. Почему свободные торговцы задерживаются и депортируются из Вардалии? Твоя подружка – совсем не та, за кого ты ее принимаешь.

– Я все знаю, Грир. Могу ответить тебе теми же словами: она не та, за кого ты ее принимаешь. – Он оттолкнул женщину к стене таверны. – Успокойся. Ты много выпила. Постарайся привести свои мысли в порядок.

У Кейлы все еще гудело в голове от удар Грир. Она чувствовала, что начинает закипать, но с усилием овладела собой.

– Грир, я не предавала тебя, – сказала она.

– Я думала, что ты собираешься помочь мне. Где ты была?

– Ты не поймешь, даже если я попытаюсь объяснить.

– Вот как? Потому что ты рассказывала торговой полиции о моих друзьях, не так ли? Какая же я была дура, что доверилась тебе! – Глаза женщины гневно засверкали.

– Прекрати, Грир. У нас есть настоящая проблема.

– Например?

– Какие-то ребята увели с собой Третье Дитя. Нам нужно вернуться на корабль и засечь его след сканером.

– У Игера украли его игрушку? – В тоне Грир звучала издевательская насмешка. – Какое безобразие! Но тебе не кажется, что Игер уже слишком взрослый для подобных вещей?

– Заткнись, – бросила Кейла, отвернувшись от нее. – Пошли, Игер. Она слишком пьяна и не знает, что говорит.

– Вот как? – Грир сунула руку в карман и вытащила маленький бластер. – В таком случае я не знаю, что сейчас держу в руках, верно? И полагаю, когда я застрелю тебя, то это тоже будет понарошку.

– Убери оружие! – крикнул Игер. – Ты совсем спятила?

– Да. Помнишь, как Раб назвал меня сумасшедшей? – В глазах Грир блеснули слезы, но моментально исчезли.

– Грир, опусти бластер, – сказала Кейла. – Ведь на самом деле ты не хочешь стрелять в меня.

Она послала слабый, но непрерывный ближнечувственный сигнал, шептавший в сознании Грир: «Спокойнее, спокойнее…»

Грир выпятила подбородок, подняла бластер и выстрелила как раз в тот момент, когда Кейла метнулась в сторону.

Выстрел снес половину вывески ближайшей таверны. Через несколько секунд хозяин и полдюжины посетителей выбежали наружу, крича и размахивая кулаками:

– Чокнутая баба! Ты за это заплатишь!

– Позовите полицию, быстрее!

– Эй, кто-нибудь, обезоружьте ее.

Грир выстрелила еще раз, и небольшая толпа рассеялась. Люди попрятались за автоматическими продуктовыми тележками и под трейлерами, припаркованными у обочины.

– Она взбесилась, – сказала Кейла. – Я не могу с ней справиться.

– Давай убираться отсюда, – прошептал Игер. Они попятились по улице в том направлении, откуда пришли, но Грир почти бегом устремилась за ними.

– Быстрее! – крикнула Кейла. – Она будет стрелять!

Они повернулись и побежали.

Грир выстрелила снова, и часть стены обрушилась на тротуар за их спиной.

Кейла перепрыгнула через невысокую ограду, стараясь не отставать от Игера. Они топтали невидимые клумбы, перебегая в темноте из одного двора в другой.

– Не замедляй хода, – выдохнул Игер. – Срежем угол между теми двумя зданиями и повернем налево. Мы сможем оторваться от нее в квартале Нищих.

– Надеюсь, – отозвалась Кейла.

– Ты сможешь использовать свои эмпатические силы против нее?

– Со мной что-то не так, – призналась она. – Пока что я бессильна.

– Великолепно. – Он взял ее за руку. – Пошли.

При виде зарослей кустарников с желтыми и алыми цветами в памяти Кейлы промелькнуло ее недавнее путешествие. Не спрятан ли в этих зарослях выход из тоннеля? Она вгляделась пристальнее. Да, это здесь. Она узнала это место. Вот он, путь для бегства.

Отодвигая в сторону колючие ветки, она повела своего спутника в темноту.

– Что это за чертовщина?

– Ш-шш! – Кейла потащила его дальше.

– Я ничего не слышу, – прошептал Игер. Она осторожно выпустила ближнечувственный зонд.

– Я тоже, но это еще ничего не значит. Лучше не останавливаться.

Тоннель полого уходил вниз. Кейла посылала вперед слабый ближнечувственный сигнал, не вполне доверяя своим силам, но не зная, что еще можно сделать. Время от времени она прикасалась к маленьким хищным разумам и другим крошечным формам жизни, но реальной угрозы не исходило ни от них, ни сверху.

Вскоре они вышли к развилке. Кейла помедлила, прощупывая окрестности, но ее впечатления были беспорядочными и противоречивыми. Настало время довериться инстинкту.

– Повернем налево, – предложила она.

Они миновали мигающую шаровую лампу и вскоре вышли к другой, светившейся вполнакала. В слабом желто-зеленом свете Кейла и Игер увидели куски металла, ржавые цепи, наручники и странные предметы, похожие на палки.

– Что это за место? – поинтересовался Игер.

Она мрачно взглянула на него.

– А как ты думаешь? Темница это, самая настоящая.

Он подцепил носком ботинка половинку черепа.

– Выходит, здесь запирали людей, а потом выбрасывали ключ?

– Сейчас у них есть более тонкие методы.

– Что ты имеешь в виду?

Кейла рассказала ему о дворце Пеллеаса Карлсона и о групповом разуме. Немного поколебавшись, она рассказала и о судьбе Расти. Игер слушал ее с открытым ртом.

– Выжигание разума? Шайка эмпатов, шпионящих за всеми? Пеллеас Карлсон, коллекционирующий метакристаллы? Теперь ты заговорила как Арсобадес.

– Раньше я этому не верила, – сказала Кейла. – Но теперь увидела все собственными глазами. Карлсон помешан на метакристаллах и в основном озабочен усилением своей власти, чем нуждами Вардалии… или Торгового Альянса.

– Ему следует быть поосторожнее, иначе кто-нибудь позаботится о Вардалии вместо него, – пробормотал Игер, стиснув кулаки. – Великие боги, если бы кто-нибудь у нас дома на Льяже узнал об этом, то началось бы настоящее движение за выход из Альянса. Им так или иначе уже давно не терпится выйти из-под власти Карлсона.

Неожиданно в мозгу Кейлы что-то ярко вспыхнуло, как будто включили свет. Она увидела Игера, высокого и величавого. Он стоял перед группой жителей Льяжа и произносил речь, в которой призывал положить конец правлению Карлсона. Это могло случиться. Она ясно ощущала, что это не было галлюцинацией. Но тогда что же это было? Пророческим даром она никогда не обладала. Может быть, ее коснулась та же самая сила, которая помогала ей раньше? «Если это так, то помоги мне сейчас, – подумала она. – Выведи нас отсюда».

– Твои сепаратисты могут получить отличный шанс на успех, – тихо сказала она. Игер повернулся к ней в темноте, и Кейла поняла, что смутила его своими словами. – Не обращай внимания, – быстро добавила она. – Мы найдем Третье Дитя. Просто иди вперед и смотри, не забрезжит ли впереди дневной свет.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Они вышли из тоннеля в квартале Нищих. Игер мрачно огляделся вокруг.

– Как будем действовать? – осведомился он. – Будем ходить от двери к двери?

Кейла покачала головой.

– Нужно найти путеводную нить. Подожди, я попробую прощупать окрестности.

– О'кей. – Он отпихнул ногой кучку мусора и уселся на бордюр тротуара.

Кейла знала, что ее ближнечувство не работает, но у нее не хватало мужества сказать об этом Игеру. Где искать далькоя? Она нервно оглядывалась, пока Игер рассеянно возился с каким-то странным приборчиком.

Она попробовала воспользоваться дальнечувством, но заработала лишь сильную головную боль. Ближнечувство по-прежнему лишь слабо трепетало и гасло. Кейла уже собиралась сообщить Игеру правду, когда он издал радостный возглас и протянул предмет, который держал в руках. Это был портативный медицинский сканер.

– Где ты нашел его?

– Поднял с мостовой возле машины «Скорой помощи», мимо которой мы проходили, – ответил он и внимательно посмотрел на овальный экран размером с ладонь. – Здесь есть программа для животных, поэтому я настроил сканер на далькоя.

Кейла перегнулась через его плечо.

– Ты хочешь сказать, что эта точка – Третье Дитя?

– Думаю, да. – Игер нажал кнопку на маленькой клавиатуре, и на экране появилась карта. – Похоже, это недалеко отсюда. Пошли вон туда.

Выбранный маршрут привел их в индустриальный район, где за безликими фасадами зданий слышался грохот и лязг механизмов. За металлическими заборами высились груды зеленой и коричневой каменной крошки.

– Не думаю, что они могли увести Третье Дитя так далеко, – с сомнением произнесла Кейла.

– Но сигнал усиливается, – возразил Игер. – Он где-то впереди.

Ворота, выполненные в виде арки из скрученного металла, увитого плющом, обозначали границу чего-то напоминавшего частный парк.

– Путь ведет к центру города, – заметил Игер. – Я не удивлюсь, если это часть дворцового комплекса.

– И далькой находится там? – Кейла посмотрела за ограду, на ряды аккуратно подстриженных зеленых деревьев. – Где?

– На расстоянии около мили в том направлении. – Он указал на клумбу, покрытую пурпурными цветами.

Кейла постучала по металлическим прутьям.

– Нам нужно пробраться внутрь, – сказала она.

– Сломать ворота?

– Если не будет другого способа.

Удача сопутствовала им, и вскоре они обнаружили брешь между двумя прутьями, достаточно широкую, чтобы протиснуться на другую сторону. Несколько быстрых шагов – и они укрылись в буйно разросшемся кустарнике.

Высоко в кронах деревьев раздался пронзительный щебет. Кейла вскинула голову.

– Что это было?

– Уж точно не Третье Дитя. – Игер сверился с показаниями сканера. – Сюда.

Они миновали вольеры с экзотическими животными: длинными многоногими существами с округлыми головами и жесткой морщинистой шкурой; огромными паукообразными насекомыми, переползавшими с одного уровня на другой в своих прозрачных клетках подрагивающими желеобразными куполами с красными немигающими глазками наверху.

Кейла подошла к следующему вольеру и остановилась как вкопанная. Игер выглянул из-за ее плеча и ахнул.

– О Боже!

Светло-коричневые и золотистые, с россыпью крапинок лавандового цвета на шелковистой коже. Огромные, внимательные фиолетовые глаза. По меньшей мере пятеро, и все они были почти вдвое крупнее, чем Третье Дитя.

На мгновение Кейла замерла, зачарованно глядя на них, в то время как далькои смотрели на нее. Самый крупный, с белыми ногами, издал тихий мелодичный щебет с вопросительной интонацией.

Игер тихо выругался.

– Проклятые торговцы животными! Все эти далькои находятся здесь незаконно. Никто на Льяже не позволил бы вывезти с планеты столько особей, а особенно – семейную группу.

– Семья? – Кейла не могла оторвать взгляд от далькоев. – Откуда ты знаешь?

– Просто догадка, но они, скорее всего, связаны родственными узами. Видишь, как они стоят вместе, сбившись в кружок? Это клановое поведение.

– Я не вижу Третье Дитя. Может быть, оно прячется за ними?

Игер покачал головой:

– Нет. Его здесь нет.

Кейла хотела было задать следующий вопрос, но замолчала. Она застыла, когда что-то прикоснулось к ее разуму – что-то могущественное, напоминавшее групповой разум, но иное, чуждое. Далькои. По-видимому, они были объединены эмпатической связью. И, хотя они не выразили своего сообщения в словах, Кейла каким-то образом поняла их.

«Освободи нас».

«Я не знаю, смогу ли я это сделать».

«Мы привели тебя сюда для этой цели. Мы помогали тебе, когда это было необходимо. Освободи нас».

«Я постараюсь. Поверьте мне, я постараюсь. Но мы ищем другого из вашего родаТретье Дитя. Его похитили».

«Мы знаем, о ком ты говоришь. Это существо женского пола. Похитители надеются выгодно продать его».

«Вы знаете, где она находится?»

«Мы покажем тебе».

Кейла восприняла мысленный образ здания, расположенного в квартале Нищих. Образ впечатался в ее память, затем потускнел и исчез.

«Мы вернемся за вами, – обратилась она к далькоям. – Клянусь».

Следуя указаниям, полученным от далькоев, Кейла бодро шла по улицам Вардалии. Игер едва поспевал за ней. Поворот налево возле оранжевой уличной лампы. Теперь направо, за видеокиоск со сломанным голографическим экраном. Две улочки, выходящие на широкий бульвар, и вот…

Здания с каждой стороны улиц начали двигаться, то приближаясь, то отдаляясь. Окна начали плавиться и стекать по стенам. Невыносимая духота мешала дышать. Казалось, что мир выворачивается наизнанку вместе с ними.

Все прекратилось так же быстро, как и началось.

– Что это? – спросил Игер. Он сильно побледнел.

– Ты тоже почувствовал, да?

Они посмотрели друг на друга с тревогой и растущим страхом.

Новая волна нахлынула и отхлынула, оставив их дрожащими и обессиленными.

– Может быть, это землетрясение?

– Вряд ли, – ответила Кейла. – Это не похоже ни на одно из известных мне землетрясений. – Она жадно глотала воздух, пытаясь успокоить бешеную пульсацию крови в висках. – Но что-то здесь не так.

– Что именно?

– Не знаю. Просто не так.

Улица снова вздыбилась у них под ногами, выпятилась и удлинилась, растянувшись на многие мили и превратившись в эластичную резиновую ленту. Кейлу и Игера швыряло от стены к стене.

– Это искажающие волны! – крикнула она. – Что-то вроде галлюцинации.

– Галлюцинации? Мне это кажется вполне реальным.

«Что может вызвать такую стойкую иллюзию? – думала Кейла. – Может быть, групповой разум нашел себе нового несчастного медиума и объединился? Или грядет какая-то более страшная катастрофа?»

Громкоговоритель с треском проснулся к жизни где-то над их головами: «ВНИМАНИЕ, ГРАЖДАНЕ. ПОВТОРЯЮ: ВНИМАНИЕ, ГРАЖДАНЕ. ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА ВАМ РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕ ВЫХОДИТЬ НА УЛИЦУ И ОСТАВАТЬСЯ ДОМА ДО ОКОНЧАНИЯ ПЕРИОДОВ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННЫХ ИСКАЖЕНИЙ. ПРОСЬБА СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ. ПОВТОРЯЮ: СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. ВСЕМ ПРЕДПИСЫВАЕТСЯ ОСТАВАТЬСЯ В ЗАКРЫТЫХ ПОМЕЩЕНИЯХ. НАЧИНАЯ С ЭТОГО МОМЕНТА В ГОРОДЕ ВВОДИТСЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СРОКОМ НА ОДНИ СУТКИ».

– Чрезвычайное положение! – язвительно повторил Игер. – Чем дальше, тем веселее.

– У нас еще есть время, – сказала Кейла. – Вряд ли они смогут патрулировать весь город. Пошли по этой улице. – Она взглянула на ряд полуразрушенных старых зданий. – Видишь эти заброшенные строения? Третье Дитя находится в зеленом доме, ближе к центру.

Они подошли к зданию. Игер пнул в дверь, и она с треском распахнулась. Хотя на улице было много прохожих, никто не обратил на это внимания и не оглянулся на шум. После секундного замешательства Кейла заглянула внутрь.

Там оказалось не так темно, как она ожидала. Сквозь дыры в потолке падали лучи света, в которых плясали пылинки.

– Здесь никого нет, – буркнул Игер.

– Третье Дитя должно быть здесь. Так сказали далькои.

– Посмотри-ка сюда. – Игер указал на круглый участок стены, выглядевший неестественно чистым, почти новым. – Что это?

Он постучал кулаком. Изнутри донеслось гулкое металлическое эхо.

– Не знаю, – сказала Кейла.

Игер нажал ладонью, и круглая секция стены ушла в стену, погрузилась внутрь.

– Что за чертовщина? Похоже на дверь.

– Новая дверь в заброшенном здании? – Кейла вошла внутрь. – Иди сюда!

Они стояли в небольшом цилиндрическом закутке с полупрозрачными золотистыми стенами.

– Далькой там, – уверенно сказала Кейла. Игер посмотрел на гладкую изгибающуюся поверхность.

– Как же нам попасть туда?

Кейла приложила ладонь к стене, и к ее изумлению, рука по запястье погрузилась в золотистую поверхность. Она сделала еще шаг вперед, погрузив руку до локтя.

– Следуй за мной. – На глазах у Игера она прошла прямо сквозь стену.

– Эй, подожди меня!

Они попали в прохладное куполообразное помещение. Стена оказалась голографической проекцией.

Третье Дитя сидело в центре комнаты на куче заплесневевших подушек. На его голове торчала нелепая корона из гнутой проволоки и голубого картона, а талию опоясывал передник из плотной ткани, переливавшейся радужными красками. Судя по всему, эта деталь туалета вызывала у него восхищение.

Увидев Кейлу и Игера, далькой издал громкий щебет и выпрямился с гордым видом, словно демонстрируя свое роскошное одеяние.

Кейле одновременно хотелось и смеяться и плакать.

– Замечательно, – сказала она. – Очень красиво. Ты хорошо провел время? Я рада за тебя.

– Ты похож на клоуна, – хмуро заметил Игер. – Немедленно сними с себя эту корону. Не отворачивайся, Третье Дитя, я с тобой говорю!

Далькой рассматривал свои ноги, словно не понял ни слова.

Шуршащий звук за спиной заставил Кейлу и Игера быстро обернуться.

Появилась надутая, мрачная Элизабет. За ней, словно маленькая голубая кукла, семенил ее брат Нил. Когда они увидели двух космолетчиков, их глаза изумленно расширились.

– Ты! – крикнула Элизабет. – Ты все испортила!

Игер вытащил вибронож. Золотистое лезвие хищно вспыхнуло.

Двое детей развернулись и пустились бежать. Из-за двери донеслись громкие рыдания Нила, а затем все стихло.

– Маленькие кретины, – проворчал Игер. Он вложил нож в ножны и похлопал Третье Дитя по голове. Далькой радостно чирикнул и подошел к Кейле, ожидая обычной ласки. Она гладила его, ощущая, что не просто привязана к этому странному существу. Между ними существовала невидимая, но прочная связь, чувство родства.

«Ты – мой друг, вернее, подруга», – подумала она.

– Да, я очень рада видеть тебя, – сказала она вслух и снова погладила далькоя. – А теперь давай поскорее уйдем отсюда.

В городе уже началась паника. Монстры вырвались на свободу, а слухи предвещали нечто гораздо худшее – все тридцать три удовольствия: пространственно-временные искажения, угасшие метакристаллы, обезумевшие космолетчики.

Бежать, прятаться.

Вместе с далькоем Кейла неслась в потоке возбужденных горожан, слушая их опасливые шепотки. Здесь, в гуще толпы, они были в относительной безопасности.

Верхний угол белой башни, возвышающейся над остальными зданиями квартала, внезапно оторвался. Но вместо того, чтобы упасть и раздавить бегущих пешеходов, он повис в воздухе, свернулся и превратился в странную, полуживую вещь с когтистыми конечностями, нацеленными на толпу. Истерически вопя, люди разбегались в разные стороны.

– Не обращай внимания, – сказала Кейла. – Это не настоящее.

Ее так и подмывало добавить, что она видела в сознании своих бывших друзей гораздо худшие вещи. Игер нервно посмотрел назад через плечо.

– Скажи об этом женщине, которую эта тварь только что съела.

– Пошли скорее, не смотри туда.

Мычащее стадо лавандовых бамбер вырвалось из подземного перехода, пробежало через сверкающую витрину и тут же исчезло. Третье Дитя чирикнуло и рванулось следом, но Игер удержал далькоя, не сводя глаз с Кейлы.

– Это тоже не настоящее?

– Разумеется, нет, – с вымученной улыбкой ответила она.

– Осторожнее!

Мостовая перед ними замерцала, потускнела и исчезла. На ее месте возникла плоская, бесплодная пустыня. Дюны охристого песка с цепочками валунов простирались вплоть до отдаленных розовых гор, чьи вершины были скрыты облаками.

Далькой заверещал и прижался к Игеру.

– Что это, во имя Девяти Небес? – воскликнул тот. – Где мы? Куда ушла улица?

– Улицы никуда не идут, – отозвалась Кейла. – В данном случае улица находится у нас под ногами.

– Да? Ты чувствуешь ее?

– Вообще-то нет.

– Как же ты можешь рассчитывать на то, что я поверю тебе?

– Просто иди вперед, и все, – резко сказала Кейла.

Они пересекли пустыню и углубились в зловонное болото. Кошмарные создания разевали пасти, усаженные острыми зубами. Какое-то существо, скрывающееся на вершинах деревьев, окутанных клубящимися испарениями, издавало пронзительные крики.

Они прокладывали путь через заросли лиан с бритвенно-острыми листьями, когда неподалеку раздался топот. Из джунглей появился полицейский патруль.

– Эй, вы, там! Стойте!

Кейла нырнула под огромный лист с зазубренными краями. Ведущий патрульный выстрелил из своего бластера. Сгусток энергии пронесся мимо, испарив ствол дерева – или того, что казалось деревом. Но за мгновение в промежутке между наплывами искажающих волн Кейла увидела расплывчатые очертания плавящейся механической тележки, превращавшейся в лужу раскаленного металла.

Третье Дитя начало подниматься, но Игер схватил его за ногу и втащил под укрытие.

– Пригнись и не разгибайся, – прошептала Кейла. – Уходим отсюда.

– Черт побери! – в сердцах произнес Игер. – Невозможно прятаться за галлюцинациями. Это верный путь в могилу.

– Откуда мы знаем, что эти полицейские реальны?

– Мне они кажутся более чем реальными, – возразил Игер.

– Ладно, бежим скорее.

Над их головами прожужжал выстрел, проделавший огромную дыру в стене зарослей. Как во сне промелькнула картина: разбитая витрина магазина, откуда валит дым.

– Ты все еще думаешь, что это иллюзия? – поинтересовался Игер.

– Господи, я не знаю, – раздраженно выкрикнула Кейла, наблюдая, как еще один выстрел вспахал почву в нескольких метрах от них. – Нет, это настоящее!

Из мостовой внезапно появились чудовища, оскалившие треугольные зубы, с которых капала кровь. С отчаянными криками патрульные один за другим попадали под ударами щелкающих челюстей. Насытившись, монстры исчезли.

Потом все изменилось. Они шли по серой лунной поверхности, изрытой оспинами кратеров. Куски шлака хрустели под ногами, рассыпаясь в пыль. Неожиданно на склоне вырос небольшой вулкан, изрыгающий из своего жерла багровое пламя и клубы удушающего пара.

– Иллюзия, верно? – спросил Игер. Кейла неуверенно кивнула.

– Ты мне говори, когда мы наткнемся на что-нибудь настоящее, ладно?

– Не будь занудой.

– Просто прошу на всякий случай.

Пульсация искажающего поля замедлилась. Теперь Игер даже не жаловался, когда с неба начинал падать крупный град, а с крыш обрушивались потоки ледяной воды.

Не обращая внимания на яростный шторм и наводнение, к ним направлялась компактная группа далькоев – светло-коричневых и золотистых, усыпанных лавандовыми крапинками. Группу возглавлял старший, с белыми ногами.

Третье Дитя взвизгнуло и побежало к остальным далькоям. Они защебетали в унисон и окружили его. В этот момент Кейла услышала голос группового разума далькоев, обращавшийся к ней.

«Мир тебе».

Она почувствовала, что ее и Игера как будто накрыло огромным защитным зонтиком. В городе царил хаос, но здесь они были в безопасности, отделенные от внешнего мира непроницаемым барьером.

«Как вам удалось бежать?»

«Среди всеобщей сумятицы нам удалось повлиять на разум главного смотрителя, убедив его выпустить нас. Но ключевую роль сыграл этот ребенок, член нашего клана».

«Вы хотите сказать, что Третье Дитя послужило причиной последних событий?»

«Ответ положительный».

Словно подчеркивая это утверждение, Третье Дитя издало забавный икающий звук и послало в разум Кейлы мощную волну эмпатической энергии.

«Не понимаю».

«Энергия, которую она поглотила, ошеломила ее».

«Вы имеете в виду метакристаллы?»

«Ответ положительный. Она испускает эманации из-за психической перегрузки. Она еще слишком молода и не справляется с таким количеством энергии. Мы поможем».

Третье Дитя снова икнуло. Воздух перед ним заблистал и начал распадаться на мозаичные кусочки. Четко очерченное пространство между кусочками вибрировало от черной энергии, словно реальность превратилась в складную головоломку, готовую разлететься вдребезги.

Далькой устало вздохнул и закрыл глаза.

Кусочки головоломки исчезли.

«Теперь она будет спать».

С облегчением и нежностью Кейла взяла на руки спящее существо и сняла с него нелепую корону и радужный передник.

– Пошли, – обратилась она к Игеру. – Надо вернуться к ядерным боеголовкам.

– Ты шутишь! – Игер удивленно уставился на Кейлу.

– И не думаю.

– Кэти, неужели ты все-таки повредилась разумом? Разве ты забыла о далькоях? Нам нужно как можно быстрее попасть в порт и подняться на борт «Коразона», а там решим, что делать.

– Игер, я должна закончить то, что начала.

– В городе, где объявлено чрезвычайное положение, где полно полицейских?

Кейла понимала, что он прав, но она также знала, что время, отпущенное Вардалии, истекает.

О, если бы ее эмпатические способности снова заработали. В отчаянии она повернулась к далькоям:

«Пожалуйста, помогите нам. Городу угрожает опасность».

«Почему мы должны помогать тем, кто держал нас в плену? Мы не собираемся оставаться здесь».

«Неужели вы хотите погибнуть?»

«Мы хотим вернуться на родину».

«У нас есть звездолет, и мы доставим вас туда. Но сначала нужно разобраться с ядерным оружием».

«Давайте вернемся на ваш корабль и обсудим это».

«Коразон» как ни в чем не бывало стоял в доке. Линии снабжения работали, ворота воздушного шлюза были открыты.

Кейла и Игер, несущий спящее Третье Дитя, устремились к кораблю, а за ними вперевалочку двинулись остальные далькои. В этот момент из воздушного шлюза вышла Грир. Когда она увидела прибывших, ее глаза на мгновение расширились, а затем хищно сузились. Неуловимым движением она вытащила бластер из настенной кобуры воздушного шлюза и прицелилась в Кейлу.

– Стой там, где стоишь, – тихо приказала она. – Ни шагу дальше!

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

– Не будь дурой, – сказал Игер.

– Заткнись. – Грир наклонилась вперед и схватила Кейлу за руку, не обращая внимания на далькоев. – Мне следует немедленно убить тебя и покончить с этим. Предательница!

Кейла яростно затрясла головой.

– Грир, ты ничего не знаешь о том, что произошло. Я не собиралась выдавать тебя властям. Я пыталась спасти тебя, остановить близнецов. Именно они хотели предать тебя!

– Почему я должна слушать тебя? Ты пытаешься настроить меня против моих соратников. – Грир прожгла ее взглядом. – Я собиралась дать тебе один, последний шанс, но теперь передумала.

Она приставила бластер к голове Кейлы.

«Я никогда не смогу убедить ее, – подумала Кейла. – Никогда».

Она метнулась в сторону и одновременно сильно ударила Грир по коленной чашечке. Женщина закричала от боли и упала на мостовую, но все же не выронила оружие.

Развернувшись, Кейла выбила бластер ударом ноги.

Грир каким-то образом удалось подняться на колени. Она распрямилась как пружина, нанеся жестокий удар в подбородок Кейлы. Та упала, сильно ударившись головой. У нее помутилось в глазах, но она продолжала бороться, откатившись в сторону от следующего удара Грир.

– Эй! Что здесь творится?

Баррабас и Саломея шли по наклонному спуску, с изумлением глядя вниз.

– Грир сошла с ума, – крикнул Игер. – Осторожно, она сейчас возьмет бластер!

Грир вырвалась из захвата Кейлы, нырнула вбок и подхватила упавшее оружие. Прежде чем Кейла успела остановить ее, она нажала на спусковую кнопку. Раб бросился перед Кейлой, заслонив ее, принял на себя всю энергию выстрела и упал навзничь.

– Нет! – Горе и ярость бушевали в Кейле. У нее было достаточно сил, чтобы нанести сокрушительный удар своей бывшей подруге по комнате. В ее сознании как будто открылся тайник, полный эмпатической энергии, готовой выплеснуться наружу.

«Подожди. Это риск…»

Она проигнорировала предупреждение далькоя и обрушила всю силу своего бешенства на незащищенный разум Грир. Женщина ахнула и упала на колени. Потом она свалилась на бок и осталась лежать неподвижно.

Саломея склонилась над Рабом.

– Раб, – ломающимся голосом позвала она. – Раб, ответь мне.

Длинные золотистые волосы закрыли ее лицо и окружили вуалью лицо ее любовника.

Раб лежал на спине с закрытыми глазами. Его кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, грудь быстро вздымалась и опускалась. С первого же взгляда Кейла поняла, что он смертельно ранен. И она никак не может ему помочь.

У нее не осталось эмпатических сил, она исчерпала их полностью в одной неистовой атаке на Грир. Но даже если бы она не опустошила себя, исцеление никогда не принадлежало к числу ее талантов. О, если бы только…

«Тебя предупредили».

Кейла повернулась к далькоям:

«Помогите ему, пожалуйста!»

«Ты имела великий дар и неправильно воспользовалась им. Теперь он отнят у тебя. Мы ничего не можем поделать».

«Я прошу не за себя, а за своего друга».

«Цена слишком высока. Твой друг умирает».

«Но вы могли бы исцелить его?»

«Ему причинен слишком большой ущерб. У нас не хватит сил».

«Пожалуйста!»

«Мы сожалеем…»

«А что, если я смогу увеличить ваши силы?»

«Каким образом?»

«С помощью вот этого. – Кейла протянула мешочек с самоцветами своего отца. – Самые лучшие метакристаллы на Сент-Алъбане».

«Возможно. Покажи их нам».

Дрожащими руками она раскрыла застежку и высыпала на ладонь сверкающие кристаллы; иссиня-красные и зольные грани заиграли в свете двойных солнц.

Далькои собрались вокруг нее и склонили головы над сверкающими камнями.

«Может быть, этого будет достаточно. Но нам понадобится медиум».

«Я могу сделать это за него».

«Положи одну руку на голову своего друга, а другуюна его легкие».

Кейла мягко отодвинула Саломею в сторону и сделала, как ей было сказано.

– Кэти, что ты делаешь?

«Открой нам свой разум».

– Кэти! – Голос Игера раздался очень близко.

– Ш-шш! – Кейла не могла отвлекаться. Она сфокусировала всю силу своего разума на раненом товарище. Закрыв глаза, она позволила далькоям овладеть собой. Она плыла в пространстве перемежающейся светотени, наполненном странными гулкими шепотами – групповой разум далькоев? – а затем оказалась в сознании Раба, словно нырнув в стоячую воду глубоководного пруда.

Молчание. Тело Раба застыло в жуткой неподвижности, кровь скапливалась в его сердце. Смерть приближалась.

Кейла продолжала стоять на пороге сознания Раба. Она не могла, не имела права отпустить его.

«Живи, черт бы тебя побрал! Ты не можешь спасти мою жизнь, а потом умереть. Ты не можешь оставить меня, оставить всех нас. Я этого не вынесу».

Она вливала в Раба свою энергию, жизнь и любовь. Окружающий мир пропал для нее, задернутый красной пеленой, колышущейся и накатывающей волнами, словно прилив.

«Выздоравливай».

Она находилась внутри и снаружи одновременно, включая нейронные цепочки, увеличивая поступление эндорфина в кровь Раба.

«Дыши, – думала она. – Дыши и живи».

Красная дымка истончилась до бледно-розового оттенка и исчезла. Кто-то держал ее за плечо и тряс. Кейла не обращала на это внимания.

«Давай же, Раб, давай!»

Вот: слабое содрогание. Еще одно. Сердце спазматически сжалось и остановилось. Слабое биение. Быстрее! Раз, два, три, четыре…

Раб моргнул и открыл глаза. Потом пошевелился и с тихим вздохом поднял руку, потянувшись к Саломее.

Глаза Кейлы наполнились слезами.

Чьи-то руки подняли ее на ноги. Она повернулась и увидела потное лицо Арсобадеса. За его спиной стоял Игер.

– Что ты сделала? – хриплым шепотом спросил Арсобадес. – Я слышал шум, а потом увидел на мониторе, как Грир застрелила Раба. Но что сделала ты, Кэти?

– Исцелила его с помощью далькоев.

– Боги, кто же ты такая? Ведьма?

– Нет. – Она сделала глубокий вдох. – Арсобадес, я эмпатка.

Его румяное лицо побледнело.

– Одна из них. Проклятая шпионка!

– Нет! – Она протянула к нему руки. – Нет, Арсобадес, я не шпионка. Поверь мне.

Он отодвинулся назад и закрылся руками, словно защищаясь от нее.

– Не подходи ко мне.

На лице музыканта отражались смешанные чувства гнева и страха. Кейла не могла этого вынести и отвернулась.

– Грир исчезла, – сообщил Игер. – Должно быть, оправилась от того, что ты с ней сделала, и сбежала. Я засек ее местонахождение на медицинском сканере.

– Нам нужно поймать ее, прежде чем она натворит бед.

– А как насчет Раба?

«Мы присмотрим за ним», – пришел ответ далькоев. Кейла кивнула.

– Арсобадес, – сказала она. – Далькои помогут тебе позаботиться о Рабе.

Она отошла от музыканта, растерянно смотревшего то на группу золотисто-коричневых существ, то на своего раненого товарища.

– Если она направилась к складу ядерного оружия, мы не успеем догнать ее, – мрачно заметил Игер.

– Не думаю, что она пошла туда. Что показывает сканер?

– Она поворачивает. Теперь она идет к Хрустальному Дворцу.

– Торговый Конгресс, – прошептала Кейла. – Этого следовало ожидать.

За ее спиной послышался щебет.

– Третье Дитя! Оставайся со своими сородичами.

Снова щебет. Очевидно, Третье Дитя имело другое мнение на этот счет.

– Ну хорошо. У меня нет времени на споры. Но не отставай от нас.


Огромная площадь перед дворцом была запружена туристами, представителями торговых делегаций и многочисленными зеваками. Резкий свет двойных солнц струился с небес, но на мостовой не осталось ни одного дюйма пустого пространства, куда могла бы упасть тень.

Увидев толпу, Кейла застонала.

– Неужели они не знают о чрезвычайном положении? Я никогда не найду Грир в этой давке.

Вдруг она обратила внимание у величественного портала на две похожие фигуры в плащах. Не близнецы ли? А дальше рядом с фонтаном мелькнуло лицо Грир!

«Я достану тебя!» – с торжеством подумала Кейла.

– Расходитесь по домам! – проревел громкоговоритель. – Очистите площадь. Повторяю, немедленно очистите площадь!

Толпа продолжала колыхаться возле фонтана, даже когда навстречу ей вышли шеренги полицейских.

– Это последнее предупреждение, – надсаживался голос из громкоговорителя. – Премьер-министр просит всех разойтись по домам до дальнейшего уведомления. Все нарушители режима чрезвычайного положения будут арестованы. Пожалуйста, расходитесь немедленно.

Кейла не могла двигаться в сутолоке. Каким-то образом она отдалилась от Игера, но Третье Дитя оставалось рядом, тихо похныкивая. Ей показалось, что она увидела звезду свободных торговцев на запястье какой-то женщины. А вот новая татуировка, на мужской руке. Что здесь делают свободные торговцы? Неужели Грир бросила клич «к оружию»?

Полиция надвинулась на толпу. Послышались крики и стоны, когда полицейские начали хватать людей и оттаскивать их.

Кейла заставила себя сосредоточиться на Грир и близнецах. Она пробивала себе путь между сталкивающимися телами к тому месту, где видела Онзериба.

Чья-то рука сомкнулась на ее запястье.

– Вот ты где!

Она вскинула голову и увидела лицо Йейтса Келлера.

– Я не знаю, что ты сделала и каким образом тебе удалось бежать, – сказал он. – Но теперь у меня есть работа для тебя. Ты займешь место Расти.

– Вряд ли, – отозвалась Кейла.

Быстрое смещение веса на одну ногу. Крепкий захват его руки. Кейла низко наклонилась, перебросив Йейтса через плечо, и тот грохнулся на спину.

Но тут перед ней неожиданно выросла Грир.

А Йейтс уже начал подниматься на ноги.

Рука Кейлы скользнула в карман. Она нащупала один-единственный кристалл, оставшийся незамеченным. Грир хотела произвести диверсию, не так ли? Что ж, может быть, она исполнит свое желание. Но не так, как предполагала.

Кейла сунула руку в мешочек и вытащила последний кристалл. Он замерцал, переливаясь синими, красными, бронзовыми и зелеными огнями. Высшее качество, лучший метакристалл, когда-либо добытый ее отцом.

Больше не раздумывая, Кейла протянула кристалл далькою. Тот восхищенно чирикнул, наклонился вперед и потерся лбом о гладкие грани. Миниатюрные рубиново-синие звездочки мигнули и умерли. В горле Кейлы вырос комок. Последняя частица ее наследства пропала. Она молча положила потускневший кристалл в мешочек и стала ждать.

Третье Дитя замигало. Казалось, его фиолетовые глаза заслезились. На какой-то момент Кейле показалось, будто голова далькоя немного увеличилась в размерах.

Третье Дитя защебетало.

Ничего не произошло.

Далькой недоверчиво покачал головой и снова защебетал, быстро повторяя несколько нот.

Вокруг творилось невообразимое. Дома попятились и столкнулись друг с другом, словно гигантские каменные существа. Сама земля задрожала и расплавилась, трансформируясь в зловещие ледяные пики. Вопящие люди толкались, падали и корчились, пронзенные смертоносными остриями.

Воздух стал жидким и потек по площади, переливаясь желтовато-зеленоватыми оттенками. Свет двойных солнц сочился сквозь него, как дождь. Кейла очнулась. Схватив Онзериба за руку, она заломила ее за спину и уперлась коленом в его почки.

– Где ядерные заряды? – спросила она.

– Успокойтесь, – ревели динамики. – Нет причин для тревоги. Тихо и спокойно расходитесь по домам. Повторяю, нет причин для тревоги.

Кейла усилила захват и повела сопротивляющегося близнеца через площадь, то и дело натыкаясь на истеричных туристов и полицейских. Подойдя к фонтану, она сунула Онзериба в воду вниз головой, досчитала до десяти и вытащила обратно. Тот кашлял и отплевывался, вода струилась по его слипшимся черным волосам.

– Я спрашиваю, где ядерные заряды?

Он замотал головой, и Кейла снова сунула его в воду. Но в это мгновение фонтан начал менять форму, превращаясь в озерцо зыбучего песка, оседающего вовнутрь медленными водоворотами. Онзериб бился как бабочка, пойманная хищным растением.

Грир вынырнула из тени деформированного монумента, щурясь и тяжело дыша.

– Отпусти его, – крикнула она.

– Нет!

В ее руке блеснул бластер.

Третье Дитя защебетало.

Площадь исчезла. Они стояли глубоко под водой, на пурпурном песчаном дне, рассеченном трещинами, изрыгавшими облака пара в бесформенные зеленые высоты. Наверху гигантские угреподобные твари мелькали между гейзерами, извиваясь и обнажая челюсти, заполненные рядами кинжально-острых зубов.

Онзериб вырвался из рук Кейлы и побежал на четвереньках через стайку маленьких красноватых дисков, расступавшихся перед ним и снова смыкавшихся. Вскоре он полностью скрылся из виду.

Грир плыла прямо к Кейле, но ей помешали машущие руки полицейского офицера, отчаянно пытавшегося подняться к тому месту, которое он принимал за поверхность воды.

Чья-то рука схватила ее за колено.

Кейла медленно обернулась в воде и оказалась лицом к лицу с Йейтсом Келлером.

Раздался выстрел из полицейского пистолета.

Третье Дитя защебетало.

Вода задрожала и исчезла. Они лежали, барахтаясь на потрескавшейся бирюзовой почве в жаркой пустыне, простиравшейся во все стороны, насколько мог видеть глаз.

Рот Келлера с тонкими губами удивленно приоткрылся, и на его груди начало расплываться красное пятно. Он судорожно дернулся и рухнул.

– Йейтс! – Кейла обернулась и увидела Третье Дитя. – Помоги мне добраться до него. Я не могу позволить ему умереть.

Эмпатическая сила далькоя мягко влилась в ее разум.

Над ними плыли огромные облака. Одно из них спустилось к Кейле и упавшему Келлеру. Сперва она ничего не ощущала. Затем ее органы чувств взбунтовались. Она слышала глазами, видела ртом, вдыхала сладковатый воздух через уши.

Теперь она падала, падала все глубже и глубже в бесконечную темную пещеру. Она хваталась за края, обдирая пальцы о грубую, каленую поверхность. Сейчас она достигнет дна и разобьется на миллион кусочков. Но ее спуск неожиданно замедлился, и она начала различать детали. Вон каменный карниз. Кейла приземлилась на четвереньки в красноватой полутьме. Небольшой выступ позволил ей подползти к обсидиановой скале и привалиться спиной к камню. Перед ее мысленным взором развернулась грандиозная театральная сцена, где одновременно шло несколько представлений.

В одном освещенном круге Йейтс Келлер стоял рядом с полным лысеющим мужчиной – Пеллеасом Карлсоном – и кивал, слушая его быстрые, деловитые распоряжения.

Слева находился другой освещенный круг, где Йейтс стоял рядом с гробом, в котором лежало мертвое, ссохшееся тело его матери. Но в третьем круге…

Йейтс крался под нависающим каменным карнизом, время от времени останавливаясь и прикрепляя что-то маленькое и блестящее к стенам тоннеля. Кейла затаила дыхание. Это были глубинные заряды, используемые шахтерами Стикса для взрывных работ.

Пока она наблюдала, Йейтс осмотрел свою работу, удовлетворенно улыбнулся и ушел. Какое-то время в тоннеле никого не было. Затем в поле зрения появились двое.

– Нет, – прошептала Кейла. – Нет, пожалуйста. Уходите обратно.

Ее родители продолжали идти, простукивая стены, не замечая смертельной угрозы, нависшей над ними.

Когда взорвался первый заряд, сцена потемнела и исчезла.

Картина восстанавливалась по частям: лица, руки, брошенное оружие. Кейла смотрела на Йейтса. Она видела, что он истекает кровью и знала, что может прекратить это.

Он убил ее родителей.

Кровь растекалась по земле.

Кейла наклонилась над ним и прикоснулась к его лицу. Не показалось ли ей, что его веки дрогнули? Трудно было сказать точно.

– Йейтс, ты меня слышишь? – тихо спросила она. – Надеюсь, что да. Я знаю, что ты сделал. Видишь ли, я могу спасти тебя. Да, я могу исцелить тебя и знаю, что ты будешь благодарен, может быть, даже раскаешься в своих поступках. Но я этого не сделаю. Я уже не та, какой была когда-то.

Она отвернулась.

Другое видение приковало к себе ее внимание: ярко освещенное место, где не было никого, кроме нее и Грир. Ее бывшая подруга по комнате лежала на спине. Кровь медленно стекала из уголка ее рта. Её глаза были закрыты. Кейла спустилась на колени рядом с ней.

– Грир, ответь мне.

У нее еще оставались силы. Кейла послала в мозг женщины мощный эмпатический зонд.

«Держись, Грир. Держись».

Грир медленно открыла глаза.

«Это ты, Кейла? Теперь ты понимаешь? Ты никогда не интересовалась, почему умерли твои родители?»

«Я думала, что это был несчастный случай».

«Этого от тебя и ожидали. Но именно Келлер убил твоих родителей. Разве ты только что не видела этого? Никогда не доверяй Келлерам, Кэти. Никогда. Он хотел разорить вас. Он никогда не любил тебя. А теперь он работает на Карлсона, и один из его людей застрелил меня».

Грир улыбнулась ей мертвенной улыбкой. Ее глаза были пустыми, зияющими глазницами скелета. Пока Кейла смотрела, кости рассыпались в порошок, и видение исчезло.

Кейла моргнула.

Фонтан. Хрустальный Дворец. Двойные солнца в небе. И Грир, залитая кровью и неподвижная, У ее ног.

Кейла наклонилась и обняла ее.

– Не покидай меня, – прошептала она. – Не уходи, Грир.

Женщина не пошевелилась.

Краешком глаза Кейла увидела Онзериба, пытавшегося ускользнуть за фонтан, и ее ярость выплеснулась наружу.

Она уничтожит близнецов, заставит их страдать так же, как страдала она. Она уничтожит все, что было им дорого, все связанное с ними, включая Йейтса Келлера и премьер-министра. Взять ядерное оружие и использовать его! Город разрушится до основания, сама планета расколется пополам, двойные солнца превратятся в сверхновую…

«Нет».

В команде звучала невероятная сила. Кейла не могла поверить, что один разум способен на такое самовыражение.

Потом она поняла: далькои. Третье Дитя обращалось прямо к ней.

«Скольких еще ты собираешься убить, чтоб насытить свою месть? И если ты станешь убийцей, что тогда?»

«А как же мои утраты? Мои страдания?»

«Они достойны сожаления. Но ты по-прежнему жива. Ты хочешь оставаться живой?»

«Да. Да, хочу».

«Тогда живи. Ищи жизнь, а не смерть».

Красная пелена спала с глаз Кейлы, и вместе с этим ушла бешеная жажда крови. Она снова увидела сияющий мысленный образ далькоя и поняла, что далькои правы. Они советовали ей вспомнить о том, кто она такая.

«Но мои родители…»

Не додумав, она уже поняла, в чем дело. Новые смерти ничего не исправят.

«Но я найду способ отплатить всем, кто причинил мне боль. Будь проклят Йейтс Келлер, Пеллеас Карлсон и все, кто служили им. Пусть катятся в самую глубокую преисподнюю. Или на поверхность Стикса».

Грир лежала рядом. Ее глаза были пустыми и невидящими, разум безмолвствовал. Жизнь вытекла из нее на камни мостовой.

Кейла закрыла глаза своей бывшей подруге. Она испытывала смешанное чувство сожаления и облегчения.

– Спи, – тихо сказала она. – Больше не будет никаких битв, но я еще покажу этим ублюдкам. Я сделаю это ради тебя, Грир. Клянусь.

Выпрямившись, она послала дальнечувственный зонд и в считанные секунды нашла Дозериба по его ментальному «почерку».

«Слушай меня. Ты разрядишь ядерные боеголовки, доставишь их в надежное место и оставишь там до тех пор, пока они мне не понадобятся».

Ее приказ, усиленный эмпатической связью, был непреодолимым. Она ощутила, как воля близнеца исчезает и он становится послушен ее воле.

Далькои были правы. Сейчас не время, а возможно, и не место для использования ядерного оружия. Возможно, для этого никогда не будет ни нужного времени, ни места. Но Кейла знала, что с оружием в качестве угрозы она сильнее, чем без него. Наверное, Грир была права с самого начала. Наверное, цель свободных торговцев в самом деле является ее целью…

«Довольно!»

Это прозвучало слишком громко для Третьего Дитя. Групповой разум далькоев нашел Кейлу, и их команда эхом отдалась в ее сознании:

«Мы сделали тебя слишком сильной. Теперь мы поняли, что это неправильно. Тебе позволено сохранить часть твоих бывших эмпатических способностей, но это все».

«Но…»

Контакт прервался.

Кейла сидела на площади перед Хрустальным Дворцом. Третье Дитя терлось головой о ее ногу. Ярко светило солнце, выли сирены, и Игер шел к ней, раскинув руки для объятия.


В рубке «Коразона» царило уныние. Готовясь к отлету, люди практически не разговаривали друг с другом.

Для далькоев наспех оборудовали каюты в грузовом отсеке. Их предполагалось высадить на Льяже, прежде чем корабль уйдет за пределы системы Кавинаса. Они предложили далькою уйти вместе с ними, но он решил остаться с Игером.

Кейла проверила навигационную панель и с мрачным удовлетворением убедилась, что все в порядке. Хорошо было снова сесть на свое место, вернуться в штурманскую рубку. Подняв голову, она перехватила холодный взгляд Саломеи.

– Что случилось?

Капитан «Фальстафа» откинула назад свои длинные золотистые волосы и скрестила руки на груди. Ее лицо выражало откровенное подозрение.

– Мне бы хотелось получить от тебя кое-какие ответы, Кэти. Я хочу знать, что случилось с тобой в городе. Почему ты пропала на несколько дней? Чем ты занималась? Что произошло на площади? И что это за катавасия с ядерными боеголовками?

Кейла упрямо выставила подбородок.

– Какая теперь разница?

– Послушай, я знаю, что ты спасла жизнь Рабу своими таинственными эмпатическими манипуляциями. Арсобадес и Игер все мне объяснили, и я полагаю, что должна быть благодарна тебе за это. Но честно говоря, я не знаю, могу ли доверять тебе и хочу ли видеть тебя на своем корабле.

Слова были подобны ножу, вонзившемуся в ее сердце, но Кейла сохранила самообладание.

– Как скажешь, – тихо ответила она. – Ты капитан. Я уйду сейчас, Саломея. Если ты не веришь, что я исцелила Раба из дружеских побуждений и что я не шпионю на Карлсона или на кого-либо еще, то я не буду тратить время даром, пытаясь переубедить тебя. И я не буду до бесконечности стараться вернуть твое доверие.

Саломея нахмурилась и начала что-то говорить, но Раб перегнулся через ее плечо и закрыл ей рот ладонью.

– Помолчи, детка. Я верю ей. – Он протянул Кейле другую руку. – Послушай, Кэти, или как там тебя по-настоящему зовут. Я доверяю своим инстинктам. Разве я не нанимал тебя? Поэтому позволь мне решить, когда тебя уволить, о'кей?

Кейла вложила руку в его широкую ладонь и улыбнулась.

– Черт возьми! – воскликнул Раб. – Она – член семьи, а в каждой семье есть родственники со странностями. Что с того, что она эмпатка? У каждого из нас есть свои недостатки.

Он положил руку Кейле на плечо и повернулся к остальным членам команды:

– Саломея, Арсобадес, нам нужна полная ясность в этом вопросе. Она чертовски хороший пилот, и я говорю, что она остается.

Саломея медленно кивнула. Даже Арсобадес неохотно выдавил из себя улыбку.

– Я «за», – согласился он. – Не буду делать вид, будто ты не испугала меня, Кэти, но думаю, сердце у тебя на правильном месте. И кроме того, нам необходимо хорошее, сильное контральто.

Келсо смотрел на Саломею и Раба с явным неудовольствием.

– Не верю своим ушам, – пробормотал он. – Вы, ребята, ведете себя как сосунки. Откуда мы знаем, что она не попытается навести на нас полицию? Я, со своей стороны, не доверяю ей и на миллионную долю микрона.

Кейла испепелила его взглядом.

– Ты – последний из тех, кто мог бы бросить в меня камень, – отрезала она. – Особенно после того, как ты украл мои метакристаллы. Вот твой шпион, Саломея.

Лицо Келсо побагровело.

– Как ты сказала? – спросил Раб. – Метакристаллы?

Арсобадес придвинулся ближе.

– Да, Кэти. Что там насчет метакристаллов?

– Мой отец завещал их мне. Лучшие метакристаллы, которые ему удалось добыть в своей жизни. А Келсо украл их и продал агентам Пеллеаса Карлсона, которые наняли его шпионить за нами.

– Черт побери, я никого не наводил на наш след, – быстро возразил Келсо. – Не смотри на меня так, Саломея.

– Так вот оно что, – тихо произнес Арсобадес. – Значит, это ты обкрадывал нас и все время шпионил за нами?

Раб охватил Келсо за горло и поднял его, прижав к стене.

– Твоя карьера на «Фальстафе» закончена. – Он повернулся к Саломее. – Открой воздушный шлюз. Я выброшу этого подонка на берег.

Келсо хрипел и задыхался.

– Знаешь, Келсо, у меня всегда было недоброе предчувствие насчет тебя, – мягко добавил Раб.

Он вытащил радиста из штурманской рубки и через минуту вернулся обратно с пустыми руками.

– Кэти, – сказала Саломея. – Я перевожу все сб