КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400298 томов
Объем библиотеки - 523 Гб.
Всего авторов - 170232
Пользователей - 90979
Загрузка...

Впечатления

Cloverfield про :

17. Король
18. Вождь
19. Капитан
Книги из другого цикла, плюс порядок книг нарушен, в итоге получилась непонятная мешанина.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Головина: Обещанная дочь (Фэнтези)

неплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Казахские легенды (Мифы. Легенды. Эпос)

Уважаемые читатели, если вы знаете казахский язык, пожалуйста, напишите мне в личку. В книгу надо добавить несколько примечаний. Надеюсь, с вашей помощью, это сделать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Галушка: У кігтях двоглавих орлів. Творення модерної нації.Україна під скіпетрами Романових і Габсбургів (История)

Корсун:вероятно для того, чтобы ты своей блевотой подавился.

Рейтинг: 0 ( 3 за, 3 против).
PhilippS про Андреев: Главное - воля! (Альтернативная история)

Wikipedia Ctrl+C Ctrl+V (V в большем количестве).
Ипатьевский дом.. Ипатьевский дом... А Ходынку не предотвратила.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Serg55 про Бушков: Чудовища в янтаре-2. Улица моя тесна (Фэнтези)

да, ГГ допрыгался...
разведка подвела, либо предатели-сотрудники. и про пророчество забыл и про оружие

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
PhilippS про Юрий: Средневековый врач (Альтернативная история)

Рояльненко. Явно не закончено. Бум ждать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Хранители вечности (fb2)

- Хранители вечности (и.с. Фантастический боевик-127) 2.17 Мб, 525с. (скачать fb2) - Антон Медведев

Настройки текста:



Антон Медведев ХРАНИТЕЛИ ВЕЧНОСТИ




ПРОЛОГ

Первое преступление в своей жизни он совершил уже тем, что родился. Закон был строг — не более двух детей на семью, нарушителей ждала высылка на суровые и неприветливые планеты Внешнего Пояса. Неудивительно, что его родители испугались.

Коробка с младенцем появилась у дверей детского дома в пять часов утра. Произойди это парой часов позже, и все могло пойти совсем по-другому. Но получилось так, что первой увидела коробку сгорбленная, укутанная в рваные обноски старуха. Опираясь на посох, она медленно брела по улице, ее выцветшие глаза скользили вокруг в поисках добычи. Тот, кто встает раньше, всегда имеет шанс отыскать что-нибудь стоящее. Вчера это были не новые, но еще вполне крепкие башмаки, выставленные кем-то за порог, старуха продала их Старьевщику за десять кредов. Сегодня… Сегодня это была оставленная кем-то на пороге детского дома коробка.

Подойдя ближе, старуха осторожно приоткрыла коробку посохом, заглянула внутрь. Нельзя сказать, что увиденное ее удивило, старуха ожидала чего-то подобного. Ее привлек не столько ребенок, сколько теплая шаль, в которую тот был укутан, — на улице было довольно холодно.

Можно было забрать шаль прямо здесь, но старуха испугалась, что младенец расплачется. Его крики могли услышать за дверью. Лучше сделать это где-то в другом месте. Воровато оглянувшись, она подняла коробку и быстро пошла прочь.

Младенец спал — очевидно, напоследок его хорошо накормили. Свернув через пару минут в ближайший проулок, старуха облегченно вздохнула и молча поздравила себя с обновкой. Хорошая шаль, теплая. В такой никакой ветер не страшен. Удачно все получилось.

Прошло минут десять, прежде чем она наконец-то остановилась. Глянув на выстроившиеся в ряд мусорные контейнеры, беззубо улыбнулась — отличное место. Оглядевшись — не видит ли ее кто, поставила коробку на землю, открыла, быстро достала младенца. Развернув шаль, снова самодовольно улыбнулась.

— Маленький ты мой… — пробормотала старуха, возвращая уже проснувшегося младенца в коробку. — Даже не испачкался…

Лишившись шали, младенец почувствовал себя неуютно. Послышался его тихий плач, старуха нахмурилась.

— И нечего на меня глаза пялить, — заявила она, закрывая коробку. Потом, еще раз оглянувшись, быстро опустила ее в один из мусорных контейнеров. Сунув шаль за пазуху, подхватила посох и поковыляла прочь.

Район, по которому шла старуха, относился к городским трущобам. Это становилось ясно с одного взгляда на облупленные стены домов и выбитые стекла фонарей. Повсюду валялся мусор, обитатели трущоб не могли оплачивать уборку улиц. Это там, ближе к центру, бурлила жизнь. Здесь было тихо и уныло, лишь изредка в небе появлялся случайный одинокий глайдер.

Город уже просыпался. Где-то залаяла собака, послыась чья-то сонная ругань. Пройдя еще сотню метров, старуха свернула к старому кирпичному зданию. Когда-то в нем находился интернат для глухонемых детей, затем воспитанников куда-то перевезли, а здание приговорили к сносу. До сноса дело так и не дошло, и уже вскоре в доме появились новые жители, обитатели городского дна.

— Что, грымза старая, прошвырнулась уже? — встретил старуху вышедший из дверей невысокий сухощавый человек. Его возраст трудно было определить — приблизительно от пятидесяти и выше. — Есть что стоящее?

— Нет, — отозвалась старуха. Хотела было войти в дом, но задержалась на пороге. Глянув Старьевщику в спину, — а это был именно он, — задумалась. В конце концов, почему бы не попытаться заработать еще пару кредов?

— Ты как-то говорил, что Хромому Санчесу нужен ребенок?

— Ну говорил. — Старьевщик оглянулся и посмотрел на старуху.

— Там в одном месте кто-то младенца бросил. Несколько дней ему, не больше. Я хотела позвонить в полицию, а потом подумала…

— Брось трепаться, — оборвал ее Старьевщик. — Знаю я твои штучки. Кто он — мальчик, девочка?

— Мальчик, — быстро ответила старуха. — Хорошенький такой. Холодно на улице, а он в коробке.

— Где это?

— Ишь, какой быстрый! — засмеялась старуха. — Сто кредов — идет?

Старьевщик сжал кулаки.

— Не гневи Бога, Изольда. Где он?

— Пятьдесят, — согласилась старуха. — Меньше не могу. Видел бы ты его — розовенький, щечки пухлые. Ангел, а не ребенок!

Не говоря ни слова, Старьевщик полез в карман, глаза старухи жадно блеснули. Отсчитав пять монет, Старьевщик выжидающе посмотрел на старуху.

— У Гнилого моста это, где Фрида спирт продавала. Налево по Лодочной сворачиваешь, там ящики для мусора. Там он и лежит в коробке.

— Обманешь — сам удавлю… — Старьевщик бросил деньги старухе под ноги и быстро пошел прочь.

Часть первая ВОР

ГЛАВА 1

В этом мире полно ротозеев. Именно они, уверял Кевина его опекун, хромой и горбатый Санчес, представляют собой неиссякаемый источник звонкой монеты и благородных купюр для любого ловкого воришки.

— Главное, Кевин, — не раз повторял Санчес, — любить свою работу. Того, кто занимается нашим ремеслом только ради денег, никогда не хватает надолго. У тебя ловкие руки и смышленая голова, тебя ждет хорошее будущее. Но лишь в том случае, если деньги не возьмут над тобой верх. Они для тебя, Кевин, а не ты для них. Запомни это и никогда не иди на поводу у алчности. Она сгубила не одного хорошего человека…

Нельзя сказать, что наставления Санчеса Кевин слушал без особого внимания. Но когда тебе девятнадцать лет и ты видишь, что огромный блистающий мир со всеми его радостями и удовольствиями принадлежит не тебе, поучения хромого опекуна кажутся просто отговорками старого неудачника. Мир принадлежит тем, у кого есть деньги, эту простую истину Кевин усвоил уже довольно давно. Даже Карина дружит лишь с теми, у кого они есть, — можно ли найти более наглядный пример?

— Ты меня не слушаешь? — Лежавший на кровати Санчес приподнял голову и строго взглянул на Кевина.

— Да слышу я, слышу, — отозвался Кевин.

Сидя за столом, он разглядывал в лупу механизм электронной отмычки, пытаясь понять, чем вызваны ее неполадки. Вчера вечером из-за этой чертовой штуки ему не удалось открыть дверь глайдера.

— Боюсь я за тебя, Кевин. — Санчес снова откинулся на подушки, потом закашлялся — в последнее время он был совсем плох.

Отложив отмычку, Кевин налил стакан воды, поднес его старику.

— Выпей, — сказал он. — Это хорошая вода. Макар ночью сделал врезку в магистраль рядом с полицейским участком. Пока не найдут, будем пить чистую воду.

— Макар — хороший человек. — Санчес взял стакан, его руки тряслись. Отпив пару глотков, вернул стакан Кевину. — Держись его, когда меня не станет.

— Опять заныл, — поморщился Кевин. — Да ты еще всех нас переживешь. Ладно, некогда мне… — Он сунул лупу и отмычку в стол. — Пойду прогуляюсь.

— Будь осторожнее! — просипел Санчес- Пожалуйста!

— Буду, буду, — отозвался Кевин и вышел за дверь.

Настроения не было. Он шел по улице и думал о том, что даже трогательная забота Санчеса имеет под собой вполне логичное объяснение — если его посадят, Санчес останется совсем один. Денег не скопил, работать уже не может. Кому нужен старый больной хромец? Так и помрет с голоду, лежа в пропахшей мочой постели…

Автобусы в район трущоб никогда не ходили — по крайней мере, Кевин этого уже не застал. Ближайшая остановка находилась в районе больницы, до нее было минут двадцать ходу. Шагая по улице, Кевин думал о Санчесе — старик наверняка долго не протянет. Жалко, конечно. С другой стороны, ничто уже тогда не сможет удержать его в этом богом проклятом месте. Можно будет вообще покинуть Землю…

Народу на остановке было мало. Шарить по карманам у местных было и подло и глупо — что взять с нищеты? — поэтому Кевин отошел в сторонку в ожидании автобуса. Там, в центре, люди гораздо богаче. Всегда приятно пощипать перышки у какого-нибудь зажравшегося толстяка.

Для поездок в центр — или в Город, как предпочитали говорить жители трущоб, Кевин всегда надевал самую лучшую одежду. От внешнего вида зависит половина успеха, об этом ему тоже из года в год твердил Санчес. Опять же нужно не только чисто одеваться, но и мыться хотя бы раз в неделю: если от тебя несет, как из помойки, работы тоже не будет. Там, в Городе, надо быть своим. Никто не должен заподозрить в опрятно одетом парне обычного карманника.

Автобус прилетел точно по расписанию. Подождав, пока его оранжевая туша опустится на перрон, Кевин поднялся в салон, в кармане привычно пискнула карточка оплаты. Строго говоря, эта карточка была «вечной». Местные умельцы, включая и самого Кевина, уже давно научились программировать их нужным образом. Периодически транспортная компания меняла коды, но это могло вызвать лишь временные неудобства — достаточно было стянуть у какого-нибудь ротозея рабочую карточку и переделать свою по ее образу и подобию.

Ехать Кевин предпочитал стоя. С одной стороны, всегда находилась масса старух, беременных женщин и прочего люда, коему принято было уступать место. С другой стороны, Кевин и сам предпочитал не садиться в силу специфики своей работы. Ведь богатого пассажира порой можно было встретить и в автобусе.

На этот раз состоятельных клиентов в автобусе не было. Стоя на средней площадке, Кевин с грустью смотрел вниз на проносящиеся под ним здания. Трущобы уже остались позади, автобус теперь летел над вполне приличными районами. При желании Кевин уже давно мог бы сюда переселиться, так как еще три года назад, по достижении шестнадцати лет, сумел через благотворительный фонд «Милосердие» получить вполне легальные документы. Денег тоже хватило бы, но Санчес не захотел покидать привычных мест. А бросить своего опекуна и учителя Кевин не мог. В конце концов, Санчес был ему за отца.

Первая остановка — автобус опустился на перрон близ Парка Победы. Хорошее место, но работать здесь надо в выходные или в дни праздников. Сейчас лучше доехать до Кремля, там всегда полно инопланетников. Они для любого карманника — самая желанная добыча. Если не повезет у Кремля, можно будет прошвырнуться по Арбату. Правда, с Арбатом были сложности — его контролировала банда Клеща, с которым у Кевина никак не складывались отношения. За промысел на Арбате Кевин готов был отдавать Клещу четверть заработка, тот требовал половину. Это уже не лезло ни в какие ворота — неудивительно, что договориться так и не удалось. В последний раз Клещ пообещал переломать ему ноги, если еще раз увидит на Арбате. Это не была пустая угроза, Клещ всегда держал слово. Но в данном случае речь уже шла о принципе, поэтому Кевин не упускал случая лишний раз прогуляться по Арбату. Ну а на крайний случай в его кармане всегда лежал нож. Кевину еще не приходилось никого убивать, но схваток на ножах в его недолгой пока жизни уже хватало. Не один шрам украшал его тело, сам он тоже оставил немало отметин на телах своих противников. Кевин был уверен: дойди дело до решающего боя, и его рука не дрогнет.

Вот и Кремль, резиденция всех бывших и нынешних правителей Земли. Где-то там, за этими толстыми стенами, Президент денно и нощно печется о благе народа. Впрочем, об этом Кевин подумал лишь мельком — его никогда не интересовала политика. И Клещ с его бандой головорезов был для Кевина. куда актуальнее любого Президента. Президент до него не доберется. А Клещ может.

Выйдя из автобуса, Кевин незаметно огляделся. Как обычно, здесь было много полиции, однако серьезной опасности это не представляло. Пройдясь по Красной площади, Кевин направился в сторону торговых рядов. Это было идеальное место для работы.

Как оказалось, он прибыл сюда не первым. Заметив среди толпы вихрастую голову, усмехнулся — Паша уже здесь. Хороший малый, одно время они даже работали на пару. Да и теперь, если подворачивалось что-то стоящее, с удовольствием работали вдвоем. В последний раз вскрыли на стоянке глайдер антиквара, в итоге разжились десятком золотых монет. Монеты потом сдали перекупщику, и хотя Кевин был уверен, что тот их порядком обманул, в целом получилось неплохо. Именно тогда Кевин купил Карине красивое ожерелье — жаль, что она этого не оценила…

С Пашей их пути пересеклись примерно через минуту. Увидев Кевина, тот едва заметно улыбнулся, Кевин в ответ подмигнул. Потом спросил одними глазами — «ну как?».

«Пока ничего», — едва заметно покачал головой Паша и прошел мимо.

Ничего — это хорошо. Значит, можно спокойно работать.

Подходящего клиента Кевин отыскал весьма быстро, им оказался солидный господин лет сорока. Высокий, с очень бледным лицом — явный инопланетник. На глазах у Кевина он достал из кармана портмоне и купил какую-то безделушку, расплатившись наличными. Это вдохновляло — нет ничего хуже, когда клиент оплачивает покупки кредиткой. Взломать ее коды очень сложно, для этого нужны специальная аппаратура и серьезные знания. А наличные всегда остаются наличными.

Прежде чем начать работать, Кевин несколько минут присматривался, прислушивался к людской толпе. Пытался почувствовать ее. Этому его научил Санчес. Если есть какая-то опасность, то на этом этапе учуять ее проще всего. Кто-то назовет это интуицией, предчувствием — Кевина мало заботили слова. Гораздо важнее было то, что метод работал, мимолетное ощущение тревоги не один раз спасало Кевина от неприятностей. Основную опасность в этом плане представляли полицейские в штатском, они охотились именно за карманниками. Сегодня все было спокойно — Кевин это знал, чувствовал. А значит, можно было работать.

Стянуть кошелек для бывалого карманника — плевое дело. Казалось, Кевин лишь на секунду оказался рядом с клиентом, затем людская толпа вновь разнесла их в разные стороны. Но дело было уже сделано. Теперь самое главное — уйти.

Многие карманники предпочитают поскорее отыскать укромное место, выгрести содержимое кошелька и спокойно исчезнуть. Но в этом есть и свои сложности. На чем, например, погорел Носатый? На элементарной глупости — кошельки он предпочитал потрошить в общественном туалете, запершись в кабинке. Деньги клал в карман, кошелек бросал в окошко утилизатора. Вроде бы все шито-крыто, но утилизаторы в общественных местах имеют неприятное свойство ломаться. При ремонте одного из утилизаторов в нем был обнаружен украденный утром этого дня паспорт…

Для контроля порядка в зале туалета установлена видеокамера. Она не фиксирует того, что происходит в кабинках, но разве это столь важно? Полицейским достаточно было сопоставить фотографии посетивших туалет людей с аналогичными фотографиями, соответствующими времени других подобных краж в этом районе. Делала это машина, для нее не труд просмотреть и миллион фотографий. В итоге выяснилось, что некий джентльмен посещал туалет всякий раз, когда совершалась кража. Дальше оставалось только установить за этим джентльменом наблюдение и после очередной кражи взять его с поличным в том же туалете. Это было два года назад — значит, сидеть Носатому еще пять лет. У него будет время обо всем подумать.

Кевин предпочитал действовать по-другому. Взяв у клиента кошелек, он спокойно покидал торговые ряды и не торопясь шел через всю площадь, прямо на глазах у охраняющих порядок полисменов. Людей на площади обычно не слишком много, это позволяло сразу оценить ситуацию. В случае малейшей угрозы Кевин был готов мгновенно избавиться от Кошелька, сбросив его через штанину, туда же отправлялся и нож. Не пойман — не вор. Если все было спокойно, Кевин переходил на соседнюю улицу, садился в автобус и летел к парку близ Ботанического сада. Зайдя в парк, больше напоминавший девственный лес, находил безлюдный уголок и уже без помех изучал содержимое кошелька. Деньги перекочевывали в карман Кевина, пустой кошелек отправлялся в ближайший утилизатор мусора. После этого Кевин либо отправлялся в поход по барам и магазинам, либо, если денег было мало, делал еще один заход.

Так было и на этот раз. Без помех добравшись до парка и углубившись в заросли, Кевин проверил портмоне, в нем оказалось чуть больше трехсот кредов. Не так мало, недельная зарплата простого рабочего. Тем не менее хотелось большего — Кевин еще неделю назад приглядел для Карины красивые золотые часы. Увы, красота действительно требует жертв, и немалых. Чтобы преподнести девушке подарок, нужно еще порядка пятисот кредов…

На этот раз он отправился в ГУМ. Это место не было у карманников в почете — большое количество видеокамер наблюдения и штатные сотрудники безопасности существенно осложняли работу. Тем не менее Кевин наведывался туда пару раз в месяц. Чаще не имело смысла, сотрудники безопасности запомнят тебя в лицо. В этом месяце Кевин в ГУМе еще не был — значит, можно было попытать счастья и там.

В ГУМе работала климатическая установка, было приятно окунуться в прохладу после уличной жары. Ощутив на себе взгляд охранника, Кевин намеренно остановился, вынул из кармана деньги и пересчитал их. Эта нехитрая уловка сработала, охранник сразу потерял к нему интерес. Сунув деньги в карман, Кевин спокойно пошел дальше.

Он бродил по торговым залам универмага около получаса, прежде чем приглядел подходящего клиента. Это был пожилой уже мужчина, его загорелое лицо резко контрастировало с коротко подстриженной седой бородой. В правой руке старик сжимал темную трость ручной работы, явно очень дорогую. Костюм мужчины, часы, золотой перстень на пальце — все говорило о достатке и благополучии. Кевин хорошо разбирался в людях, этого человека он определил как пенсионера, бывшего служащего какой-то солидной фирмы. Вероятнее всего, в свое время он входил в ее руководство. А может, входит и сейчас.

Как бы то ни было, платежеспособность клиента не вызывала у Кевина сомнений. Ну а потеря нескольких сотен кредов вряд ли скажется на благополучии этого человека. Портмоне у него лежало во внутреннем кармане костюма — это осложняло дело, но не настолько, чтобы отказаться от задуманного.

Клиент был выбран, оставалось выбрать удобный момент. Приходилось учитывать наличие видеокамер, их расположение Кевин знал назубок. Разглядывая содержимое витрин, он ненавязчиво следовал за клиентом, уже зная, что этому человеку от него не уйти. Это было хорошо знакомое ему ощущение фарта — в такие минуты удается все, что бы ты ни делал.

Вот мужчина остановился у вращающейся витрины с часами. Кевин знал, что видеокамеры контролируют ее лишь с одной стороны. Ненавязчиво подойдя к витрине, он окинул взглядом ее содержимое, выжидая удобный момент. Вот оно — мужчина повернулся, Кевин, будто случайно, качнулся ему навстречу. Столкновение было совсем не сильным; тем не менее Кевин тут же извинился.

— Простите, — сказал он, за эти краткие мгновения его рука успела змеей скользнуть во внутренний карман костюма незнакомца. Подцепив двумя пальцами портмоне, ловким движением кисти переправил его в ладонь, оставалось только повернуться и уйти. Но именно это ему не удалось, Кевин с невыразимым удивлением ощутил на своем запястье пальцы мужчины. Попытался выпустить портмоне, не удалось и это. Пальцы просто отказывались повиноваться, рука незнакомца передавила на запястье все жилы. Для старика этот тип оказался удивительно силен и ловок.

— Вот уж не думал, что Небеса пошлют мне воришку, — сказал мужчина, глядя Кевину в глаза. — Воистину неисповедимы пути Господни!

— Простите, — сказал Кевин, жалобно глядя на незнакомца. — Я больше не буду!

— Ой ли? — Тот аккуратно взял портмоне из руки Кевина и сунул обратно в карман.

Кевин облегченно вздохнул — все, теперь этот остолоп ни за что не докажет факта кражи.

— Вы позволите мне уйти? — спросил он, уже зная, что в случае чего отделается парой дней в тюремной камере следственного изолятора. Постращают немного и отпустят, благо факт кражи уже недоказуем. К удивлению Кевина, незнакомец и не думал его удерживать.

— Иди, — разрешил тот, в его глазах читалась усмешка. — Встретимся с тобой завтра в полдень.

— Как скажете, сэр. До свидания. — Повернувшись, Кевин пошел к выходу, чувствуя, как подрагивают его колени. Никогда он еще не был так близок к тюрьме.

Разумеется, ни о какой работе сегодня уже не могло идти и речи. Выйдя из ГУМа, Кевин направился к остановке, с досадой думая о том, что впервые в жизни его поймали за руку. Это было немыслимо, он не мог понять, как такое случилось. Напрашивалось лишь одно логичное объяснение: этот человек сам бывший карманник. А может, и до сих пор практикующий.

Как бы то ни было, встречаться с ним вновь у Кевина не было никакого желания. Да, в лице этого человека — если тот и в самом деле является вором — он мог бы обрести нового наставника. Но Кевин не затем стремился к свободе, чтобы сменить Санчеса на еще одного проходимца. Его умений вполне хватит, чтобы прожить самому.

Возвращение Кевина Санчес каждый раз встречал с нескрываемым облегчением. Так было и на этот раз.

— Хорошо съездил? — спросил старик, взглянув на Кевина.

— Так себе, — отозвался Кевин, поставив на стол сумку с продуктами. Рассказывать о своем провале он не хотел. — Триста кредов.

— Тогда почему так рано вернулся?

В этом был весь Санчес. Он не был жадным, он просто привык хорошо делать свою работу. И требовал этого от других.

— Настроения не было, — ответил Кевин. — Не работалось.

— Тогда сходил бы куда-нибудь, — посоветовал старик, садясь на кровати. — Развеялся.

— Так и сделаю. — Кевин прошел в свою комнатушку и начал переодеваться. «Рабочую» одежду аккуратно повесил в шкаф, затем надел старые выцветшие джинсы и серую рубаху.

Настроения и в самом деле не было. И всему виной тот поганый старик.

— Обедать будешь? — спросил Санчес, когда Кевин вновь вышел из своей комнаты.

— Нет. Вечером приду. Или утром… — Обувшись, Кевин вышел из дома.

На улице все так же ярко светило солнце, по небу неторопливо ползли редкие облака. Кевин замедлил шаг, раздумывая, куда бы ему направиться, потом решительно повернул налево.

Бар, куда он шел, находился в помещении бывшего винного погреба. Вина там, разумеется, уже давно не было, однако несколько огромных старинных бочек из настоящего дуба придавали заведению особый шик. Бар назывался «Клеопатрой». По словам Максима, хозяина бара, Клеопатра была знаменитой древней царицей, славившейся своей красотой. Не желая доставаться какому-то завоевателю, она предпочла смерть позору. Умерла она, как уверял Максим, тоже весьма необычно — позволила укусить себя ядовитому пауку. Может, именно поэтому на одной из стен бара был нарисован огромный черный скорпион.

Чтобы попасть в бар, надо было спуститься в подвал по узкой лестнице со старыми выщербленными ступенями, повернуть налево и пройти по длинному полутемному коридору. В конце коридора была установлена металлическая дверь, над ней блестел глазок видеокамеры. Знакомых посетителей хозяин бара впускал сразу, не дожидаясь, пока они начнут мучить кнопку звонка. Так было и на этот раз — когда Кевин подошел к двери, та уже открывалась, приводимая в движение электрическим приводом.

Бар был почти пуст. Оно и понятно, до вечера еще далеко. Максим откровенно скучал, сидя за стойкой в своем любимом вращающемся кресле, появление Кевина он встретил с нескрываемым удовлетворением.

— Привет труженикам! — поздоровался Кевин.

— Рад тебя видеть, — произнес в ответ Максим. Не вставая с кресла, протянул руку, Кевин пожал ее. — Как дела?

— Так себе, — подернул плечами Кевин. — Нет настроения.

— Это мы поправим. — Максим вынул чистый бокал, плеснул в него янтарной жидкости. — Вот, попробуй. Только вчера привезли. Вполне приличная штука.

— Попробую, — ответил Кевин, садясь напротив бармена. Опрокинув в рот содержимое бокала, побулькал его, потом проглотил. В ответ на вопросительный взгляд Максима пожал плечами. — Кислит что-то. И привкус какой-то есть.

— Привкус… — обиделся Максим, забирая бокал. — Много ты понимаешь.

— Ты спросил, я ответил… Карины сегодня еще не было?

— Не было, — отозвался Максим.

— Плесни-ка еще. — Кевин кивком указал на бутылку. — Может, я просто не распробовал…

Максим был одним из немногих друзей Кевина. Еще в детстве он угодил под рухнувшую стену, несколько месяцев пролежал дома с переломом позвоночника. Устроить его в больницу то ли не смогли, то ли не захотели — у обитателей трущоб были свои представления о жизни и смерти. К удивлению многих, Максим выжил и даже не потерял способности ходить. Тем не менее работник из него был неважный. Отчим сумел пристроить его в этот бар, помогать хозяину — тот взял мальчишку не столько из необходимости, сколько из жалости. Максим прижился здесь и со временем стал совершенно незаменимым работником. Когда восемь лет спустя хозяин бара умер, Максим стал полновластным владельцем этого заведения. Будучи от природы невыносимо честным, он никогда не обсчитывал посетителей, да и еда, не говоря уже о выпивке, здесь всегда была хорошей. За повариху и официантку в баре была Лиза, с вечной улыбкой на круглом, с конопушками, лице. Она была молода, румяна, однако имела весьма тяжелую руку, поэтому приставать к ней с глупостями никто не решался. Если не хватало рук, она могла взять и припрятанную за стойкой бара тяжелую скалку.

В отличие от большинства обитателей трущоб, Максим был весьма эрудированным человеком, с ним можно было говорить на любые темы. Он перечитал горы книг, однако при этом никогда не кичился своими знаниями. Кевин любил с ним беседовать, при этом всякий раз их беседы переходили в споры за жизнь. Обычно это происходило после того, как количество выпитого спиртного переваливало определенную черту. Так вышло и на этот раз.

— Да ты пойми, — убеждал друга Кевин, — если не шевелиться, то ничего не изменится. Ты так и проведешь жизнь в этом чертовом подземелье, я буду лазить по чужим карманам, пока однажды не попадусь или пока меня кто-нибудь не зарежет — тот же Клещ, например. А в чем моя вина? В том, что у меня не было состоятельных родителей? Что я родился в трущобах? Чем я хуже тех, чьи карманы обчищаю? Я тоже хочу иметь хорошую квартиру, красивый спортивный глайдер. Жену, наконец, хочу, детей. Хочу иметь возможность куда-то поехать, отдохнуть. Нам нужно провернуть что-то по-крупному. Что-то такое, чтобы хватило потом на всю жизнь.

— Просто ты недоволен тем, что имеешь, — ответил Максим. — Поэтому тебе действительно нужно что-то менять. Например, получить какую-то профессию, найти нормальную работу.

— А толку? — спросил Кевин. — Ну буду я зарабатывать свои полторы тысячи в месяц, и что? Что это изменит в моей жизни? Я ведь даже сейчас зарабатываю больше.

— Ты будешь честным человеком, — пожал плечами друг. — Разве этого мало?

— Да иди она пропадом, эта честность. — Кевин вновь потянулся за бутылкой, наполнил бокалы. — Быть честным, чтобы с утра до ночи вкалывать на какого-то дядю? — Он опрокинул бокал в рот, следом отправил копченую креветку. Прожевав ее, продолжил: — Пойми, Макс, честность в этом мире ничего не дает. Вон возьми хоть нашего Профессора. Был хирургом, жил вполне прилично. А потом кто-то умер у него на столе из шишек — и где теперь Профессор? Помогла ему его честность, заступился за него кто? Да всем на него наплевать оказалось. А будь у него деньги — большие деньги! — никто на него и вякнуть бы не посмел. Сам бы всех держал в кулаке… — Кевин опустил голову.

— Хорошо, а как быть с душой? — спросил Максим. — Как я буду жить, если не смогу себя уважать? Если не смогу сам себе посмотреть в лицо?

— А ты не смотри, — хмыкнул уже порядком захмелевший Кевин. — Душа, она, конечно, душа, но когда в желудке пусто, о ней как-то думаешь в последнюю очередь.

— Вот это-то и плохо, — вздохнул Макс- Если бы все думали о душе, то и зла в мире было бы меньше.

— Но они не думают, — жестко ответил Кевин. — А значит, я прав.

Проснулся он еще затемно. Огляделся, пытаясь понять, где находится. Выщербленная кирпичная стена, под потолком тусклая лампочка-ночник. Под ним… Под ним скрипучая армейская кровать с драным матрацем.

Сознание медленно прояснялось. Кевин наконец-то понял, где он. Все верно, они вчера хорошо выпили. Потом выпили еще, потом пришла Карина. Пришла не одна, с каким-то хахалем. Ну да, они еще с ним потом подрались, а Карина их разнимала. Потом… Что было потом, Кевин не помнил. А сейчас он находится в одной из комнатушек в подземных владениях Максима.

Продрав глаза, он взглянул на часы — начало восьмого. Значит, на улице уже день. Пора вставать…

Максим уже сидел за стойкой в своем любимом кресле. Увидев вышедшего Кевина, улыбнулся.

— Ну и как у нас теперь настроение?

— Еще хуже, чем вчера, — ответил Кевин, и это было правдой. — Пойду я, мой старик меня уже наверняка хватился. — Порывшись в карманах, он достал стокредовую купюру, положил на стойку: — Спасибо, Макс.

— Это много, — ответил Максим.

— Брось. — В голове ощутимо кольнуло, Кевин поморщился. — Считай, что это за ночлег.

— Глотни. — Максим плеснул в стакан мутноватой жидкости. — На вид не очень, но помогает здорово. Рецепт мне Эмма дала.

Взяв стакан, Кевин с подозрением оглядел его содержимое, потом залпом выпил.

— Спасибо, Макс. Я пойду…

Выбравшись наконец на улицу, Кевин остановился — от яркого солнца слепило глаза. Затем, подтянув ремень, медленно побрел домой.

Дома он без всяких эмоций выслушал упреки Санчеса — старик был недоволен тем, что Кевин пил, — потом прошел в свою комнатушку и, не раздеваясь, завалился на кровать. Думал просто полежать и тут же уснул…

Проснулся он от шума пролетевшего по улице глайдера. Стекла дрогнули, Кевин открыл глаза. Несколько секунд смотрел в потолок, потом глянул на часы. Почти одиннадцать. Работать уже поздно, да и руки после вчерашнего тряслись. Тем не менее Кевин себя не корил. Если хоть изредка не отдыхать в свое удовольствие, то зачем тогда вообще жить?

Работать сегодня не стоило, но прогуляться по городу было можно. Причем прогуляться с толком — Кевин давно уже присматривался к одной конторе в северо-западном округе. Это была солидная туристическая фирма, Кевин был уверен, что у них наверняка водятся большие суммы наличности. И если суметь эту наличность изъять… Если суметь ее изъять, то у него начнется совсем другая жизнь.

Будучи достаточно здравомыслящим человеком, Кевин не собирался действовать на авось, у него не было никакого желания оказаться в тюрьме. Именно поэтому он уже не первый месяц собирал всю доступную ему информацию об этой конторе, начиная с режима работы сотрудников и заканчивая особенностями установленных в здании систем безопасности. Да, эта работа не являлась для Кевина профильной. Однако учиться никогда не поздно, а учеником он был способным. Еще два года назад Кевин свел дружбу с Платоном, щуплым человеком неопределенного возраста. Ему можно было дать и сорок, и все шестьдесят. Из них лет пятнадцать Платон провел за решеткой, расплачиваясь за ошибки в работе. Будучи потомственным взломщиком, он специализировался на грабеже богатых вилл, в основном промышляя в летний сезон, когда хозяева роскошных особняков разъезжаются по курортам.

В отличие от других обитателей трущоб, Платон никогда не хвалился своими успехами. Несмотря на внешнее добродушие и общительность, этот человек никого не посвящал в свои дела. Он никогда особо не шиковал, но и не мелочился по пустякам. Ни у кого не просил взаймы, но и сам в долг не давал, мотивируя это своими принципами. Тем не менее деньги у него водились, это знали все.

Чтобы найти подход к этому человеку, пришлось запастись терпением. Но это себя полностью оправдало — именно Платон научил Кевина разбираться в электронике, именно у него Кевин перенял поистине бесценный опыт работы с замками и системами безопасности. В то же время Платон ни разу не взял Кевина с собой, мотивируя это тем, что люди его профессии всегда работают в одиночку.

— Учти, Кевин, это очень важно, — сказал он как-то юному ученику. — Большие деньги имеют склонность портить даже самых хороших людей. Даже если ты на все сто уверен в напарнике, ты не можешь с уверенностью знать, какие мысли крутятся в его голове. Одному работать труднее, зато гораздо безопаснее. Знаешь, что никто не воткнет тебе нож в спину.

Кевин учел его рекомендации. Свою единственную пока попытку добраться до больших денег он сделал около полугода назад, позарившись на кассу одной торговой фирмы. Именно тогда он понял, что знать и уметь — это совершенно разные вещи. Фактически он допустил столько ошибок, что лишь чудом не оказался в руках полиции. Денег в тот раз ему добыть не удалось, однако даже эта неудачная попытка дала Кевину массу полезного опыта. Теперь, присматриваясь к туристическому агентству, он учитывал прежние ошибки.

Близился полдень, когда Кевин подошел к автобусной остановке. Он снова был в цивильной одежде, голова почти не болела. Похоже, целебный напиток Максима действительно обладал волшебными свойствами. Тем не менее в теле чувствовалась слабость, поэтому в автобусе Кевин предпочел ехать сидя, благо пассажиров было мало и уступать место не требовалось. Он спокойно смотрел в окно, думая о том, что однажды все же покинет не только Москву, но и эту планету.

Очередная остановка. Автобус опустился на посадочную платформу, забрал пассажиров и снова плавно взмыл в небо. По привычке Кевин окинул взглядом вошедших и вздрогнул — среди них был тот самый тип, который вчера схватил его за руку! Встретившись с Кевином взглядом, он подмигнул ему, потом подошел и сел рядом.

— Надеюсь, ты не будешь возражать? — спросил старик и взглянул на часы. — Ровно двенадцать, как я и обещал.

Это было необъяснимо, Кевин даже ощутил в душе холодок. Он вдруг вспомнил, что этот человек и в самом деле пообещал встретиться с ним в двенадцать часов дня. И пожалуйста, сейчас полдень, и этот самодовольно улыбающийся тип сидит рядом.

— Вы следили за мной? — догадался Кевин.

— Ты о себе слишком высокого мнения, — усмехнулся попутчик. — Хозяину не нужно следить за собакой. Достаточно просто ее позвать.

Это смахивало на оскорбление, но Кевин сдержался от того, чтобы нахамить в ответ. Было в незнакомце что-то такое, что удерживало от опрометчивых поступков.

— Тогда почему вы здесь? — спросил он.

— На удивление сложный вопрос- В глазах собеседника снова мелькнула усмешка. — Видишь ли, Кевин, иногда наши поступки диктуются тем, что превыше нас. Когда-нибудь ты это поймешь.

При звуках своего имени Кевин снова вздрогнул, ему стало совсем не по себе. Сдается, этот тип знает о нем больше, чем можно было подумать.

— Откуда вы знаете мое имя? — Он в упор взглянул на старика.

— Ты мне его сказал сам, — ответил тот. — Разве не помнишь?

Он лгал. Кевин не без оснований гордился своей памятью и знал: своего имени он этому человеку не называл. Не иначе, он все-таки из полиции.

— Не имею к ней ни малейшего отношения, — произнес собеседник.

Кевин вновь вздрогнул. Попутчик тихо засмеялся, потом слегка нагнулся к Кевину и доверительно прошептал:

— Ты действительно сам сказал мне, как тебя зовут. Этой ночью.

Что- то прояснялось. Не иначе, они встречались в баре у Максима. О том, что было вчера после девяти вечера, Кевин имел самые смутные представления. Ну да, это могло произойти только там. Больше просто негде.

— Чего вы хотите от меня? — спросил Кевин. — Зачем я вам?

— Ну мне ты вообще-то не нужен. Но тобой заинтересовался тот, кто гораздо могущественнее меня. Я же лишь исполняю его волю. Впрочем, — собеседник снова улыбнулся, — я делаю это с удовольствием.

— Кто он? Назовите мне его.

— Бог! — прошептал старик, нагнувшись к самому уху Кевина. Увидев растерянность на лице Кевина, усмехнулся, выпрямился в кресле и удовлетворенно вздохнул.

Какое- то время летели молча. Потом автобус снова стал снижаться, странный попутчик вновь взглянул на Кевина.

— Нам выходить.

— Я лечу дальше, — твердо ответил Кевин. — У меня свои планы.

— В самом деле? — Собеседник приподнял брови. — И что, тебе совсем не хочется узнать, что за всем этим стоит? — Он легко поднялся с кресла и пошел к дверям.

Проводив старика взглядом, Кевин подумал о том, что трость в его руках — просто часть имиджа.

Автобус опустился на перрон, двери открылись. Кевин смотрел за тем, как его странный попутчик, не оглядываясь, вышел из автобуса. В сознании Кевина царило смятение — несколько секунд он еще сопротивлялся охватившему его стремлению пойти за этим человеком, потом торопливо встал и вышел следом.

Повернувшись, старик с легкой усмешкой взглянул на Кевина.

— Я вижу, ты все же решил сойти?

Кевин молчал. Потом, чувствуя, что пауза затягивается, нехотя разжал губы.

— Кто вы? — тихо спросил он.

— Зови меня отцом Леонидом, — ответил тот. — Но можно и без «отца».

— Вы священник? — догадался Кевин.

— В некотором роде, — согласился старик. — Прогуляемся немного. Здесь хороший парк, я люблю это место.

Они медленно пошли по тротуару. Отец Леонид молчал, молчал и Кевин, размышляя о том, чего ему ждать от этого странного человека. Так они дошли до парка. Когда над головой появились кроны вековых сосен, а прохожих стало совсем мало, отец Леонид задумчиво взглянул на Кевина.

— В этом мире, Кевин, — сказал он, — очень много людей. Людей разных — богатых и бедных, хороших и плохих. Глупых и умных. Нас действительно много, миллиарды и миллиарды. И каждый из нас о чем-то мечтает. Вдумайся только, Кевин, — миллиарды людей, и каждый надеется на то, что окажется счастливее и удачливее остальных. Если человеку везет, он радуется и благодарит судьбу за удачу. Если на его долю выпадает несчастье, вопиет к Небесам — за что ему такое наказание? И мало кто понимает, что все мы — лишь крохотные винтики огромного механизма. Каждый из нас как капля в океане — а что может требовать для себя капля? Убудет ли океан, если в нем станет на каплю меньше? Изменится ли от этого что-нибудь? — Отец Леонид слегка шевельнул бровями, побуждая Кевина к ответу.

— Не изменится, — ответил тот, еще не понимая, к чему клонит старик. — Каплей больше, каплей меньше…

— Именно, Кевин. Для океана это ровным счетом ничего не значит. Одни капли испаряются и уходят, другие снова выпадают с дождем, чтобы стать частичкой бескрайнего океана. Судьба каждой конкретной капли никак не влияет на судьбу океана. И как бы капля ни взывала к справедливости или гуманности, к милосердию или закону, она все равно останется каплей. И права ее будут правами все той же капли. А какие у капли права? — Старик выжидающе взглянул на Кевина. Потом, не дожидаясь ответа, продолжил сам: — Да никаких. Вся разница в том, что одни капли по прихоти судьбы попадают в чистый журчащий ручей. А другие — в зловонное болото.

— Вы говорите о людях? — догадался Кевин.

— Да, Кевин. Каждый из нас — просто капля. Мы рождаемся чистыми и прозрачными, но с первых же минут жизни начинаем впитывать в себя всю грязь этого мира. И неважно, какая это грязь — как бы она ни блестела, она все равно остается грязью. Люди стремятся к богатству и власти, не понимая, что это всего лишь иллюзия. Мираж, скрывающий от их глаз подлинную картину мира. Подумай об этом, Кевин.

— Но какое отношение это имеет ко мне? — не понял Кевин. — Вы же знаете, кто я.

— Знаю. Но так ли уж это плохо?

— То есть?

— Просто я не люблю людей в белых одеждах, — пояснил отец Леонид. — Они мне скучны. Человек может подняться настолько высоко, насколько низко он может пасть. А что происходит у нас? Возьмем, для примера, наших церковников. Служение Господу уже давно стало престижной и уважаемой профессией. Молодые люди из вполне благополучных семей пачками отправляются в духовные семинарии, где в их мозги вкладываются чужие слова и мысли. Проходит какое-то время, и новоиспеченный попенок отправляется в какой-нибудь приход — нести людям Слово Господне. Но что собой представляет такой человек? Что он видел в жизни, чему он может научить? Истины, которые он проповедует, не прошли через его душу и сердце, они им не выстраданы. В них нет силы, он обо всем судит с чужих слов. Такой человек не видел и сотой доли окружающего его мира, в духовном плане он представляет собой пустышку. И таких пустышек семинарии плодят тысячами, рассылая их по всем обитаемым мирам. В итоге Церковь сама давно потеряла Бога, теперь это всего лишь преуспевающий социальный институт.

— Для священника вы говорите очень странные слова, — заметил Кевин.

— Просто у меня своя Церковь, — ответил отец Леонид. — Вот она. — Он обвел рукой вокруг себя. — Эти сосны, это небо. Весь этот мир. Впрочем, — старик снова мягко улыбнулся, — речь не обо мне, Кевин. Речь о тебе.

— А именно?

— Я предлагаю тебе сыграть в одну игру.

— В какую? — встрепенулся Кевин.

— Очень интересную. Она называется «жизнь».

— Вы опять говорите загадками, — нахмурился Кевин. — Или метафорами.

— Никаких загадок, Кевин. И никаких метафор. Речь действительно идет о твоей жизни. Я уже говорил, что люди поглощены иллюзиями. У тебя есть шанс от них избавиться. Все, что мне от тебя нужно, это твое согласие.

В душе у Кевина шевельнулся страх. Слишком уж странно все это звучало.

— Я вас не понимаю, — ответил он. — Игра, согласие… Я просто не понимаю, о чем идет речь.

— Хорошо, — кивнул отец Леонид. — Зайдем с другого бока. Чего ты хочешь от жизни? Что тебе нужно для счастья?

— Как раз здесь все очень просто, — не задумываясь, ответил Кевин. — Для счастья мне нужны деньги. Хотя бы тысяч сто.

— А что так скромно-то? — усмехнулся собеседник. — Просил бы уж сразу миллион.

— Тогда пусть это будет миллион, — согласился Кевин. — И желательно наличными.

— Это уже лучше, — кивнул отец Леонид. — Теперь скажи мне, что ты будешь с этим миллионом делать?

— Ну если у меня будет миллион… — Кевин на секунду задумался. — Если будет миллион, то я улечу на Илиону. Говорят, там всегда тепло, там хорошее море.

— На Илионе действительно хорошо. Прилетишь ты туда, и что дальше?

— Дом куплю, поближе к морю. Потом женюсь. А может, сначала женюсь, а потом улечу на Илиону. — Кевин подумал о Карине. Будь у него деньги, она бы согласилась лететь с ним хоть на край света.

— Что ж, желания вполне понятные. Особенно если учесть твой возраст. — Губы отца Леонида дрогнули в усмешке. — Но неужели ты считаешь, что деньги способны принести человеку счастье?

— Я знаю, что без них счастья не будет точно, — ответил Кевин. — С деньгами же можно добиться всего.

— Например? — тут же спросил собеседник.

— Просто без денег ты никто. Если у тебя солидный счет в банке, то перед тобой открыты все двери. Деньги дают власть, дают возможность жить так, как ты хочешь, ни на кого не оглядываясь.

— Что ж, очень может быть… — Глаза отца Леонида насмешливо блеснули. — Миллион — значит, миллион. Завтра с утра, часиков эдак в десять, приезжай в центр. Для начала пройдись по площади, дальше иди куда хочешь. Просто броди по улицам, ходи по магазинам. Ну а когда получишь свой миллион, постарайся не делать глупостей. Потому что деньги, Кевин, нужны не только тебе. Одно дело — их получить. И совсем другое — суметь удержать.

— Что значит — «когда получишь свой миллион»? — не понял Кевин. — Где я его получу?

— Не имею понятия, — пожал плечами собеседник. — Но этот миллион обязательно попадет к тебе в руки, просто поверь мне на слово. Разумеется, — глаза отца Леонида вновь лукаво блеснули, — если ты согласен играть в мои игры.

В какой- то момент Кевину захотелось послать этого типа подальше и уйти — ту чушь, что он нес, нельзя было воспринимать адекватно. Тем не менее Кевин сдержался. Он вырос в трущобах, а законы трущоб предписывали внимательно относиться к словам. Ему надо просто как-то отделаться от этого сумасшедшего старика.

— Хорошо, я согласен, — сказал Кевин. — Что дальше?

— Это зависит от тебя, — ответил отец Леонид. — Просто не забудь завтра прийти за своим миллионом. Если, конечно, он тебе все еще нужен… — Старик вздохнул, задумчиво посмотрел в небо. — Проблема в том, Кевин, что именно деньги приносят людям наибольшее количество бед. Но ты прав, заболтался я что-то с тобой. Мы еще встретимся. Удачи тебе, Кевин…

Подмигнув, старик перекинул трость в левую руку и, не торопясь, направился в глубь парка. Проводив его взглядом, Кевин пожал плечами и пошел прочь.

Нельзя сказать, что встреча с этим человеком сильно повлияла на Кевина. Будучи коренным жителем трущоб, он на своем недолгом еще веку успел повидать множество самых разных людей. Отец Леонид был одним из многих. Ну а то, что он оказался со странностями — так кто сейчас без них? Не сдал он его тогда в полицию, и слава богу…

Словом, вернувшись из центра, Кевин предпочел забыть об этом странном человеке. Зашел в бар к Максиму, поболтал с ним часок. Поинтересовался между делом, не было ли здесь прошлым вечером солидного крепкого бородатого старика. Макс ответил, что были только свои. Это добавило вопросов, но Кевин предпочел о них не думать. Пообщавшись с Максом, отправился к Карине, ее не оказалось дома. По словам Марты, той еще ведьмы, Карина с утра укатила с каким-то хахалем. Сообщила она об этом с явной издевкой.

Безусловно, это испортило Кевину настроение. Впрочем, поразмыслив, он решил не придавать словам Марты большого значения. Для нее соврать, что сплюнуть. К тому же она явно завидовала красоте Карины, и это все ставило на свои места.

Вернувшись домой, Кевин снова сел ремонтировать электронную отмычку, слушая краем уха бесконечное брюзжание Санчеса. В конце концов ему удалось-таки найти неисправность, проблема крылась в одной из микроскопических клемм — та просто отломилась. Кевин даже вспомнил, что на минувшей неделе уронил отмычку на пол.

Клемму он подпаял примитивным, но действенным методом — раскалил докрасна обычную иглу и уже ею приладил клемму на место. Включив питание отмычки, удовлетворенно взглянул на загоревшийся зеленый огонек — то-то же…

Остаток дня он тоже провел дома, идти никуда не хотелось. Включив видео, смотрел вместе с Санчесом новостной канал, потом переключился на развлекательный. Спать лег уже в первом часу ночи, размышляя о том, работать завтра или дать себе еще денек отдыха. До дня рождения Карины оставалось еще восемь дней, так что недостающие ей на подарок пятьсот кредов он соберет всяко. А это значит… Это значит, что можно еще денек отдохнуть.

Проснулся он около восьми часов утра. Какое-то время лежал, думая о разной ерунде, потом вспомнил отца Леонида. Попытался забыть о нем, но образ вредного старика упрямо лез в сознание. Может, и в самом деле пойти? Но ведь это глупо, кто и где просто так даст ему миллион? И за что — за красивые глаза? Да ему никто в жизни десятки не дал, все приходилось зарабатывать самому. А тут — целый миллион!

Перевернувшись на другой бок, Кевин вновь попытался заснуть, но сон уже не шел. Да, никто не даст ему миллиона. А если даст? Что, если этот странный старик окажется прав? Ведь отыскал же он его как-то, имя его узнал…

Он ворочался почти до девяти, пока не осознал, что любопытство все же пересилило в нем здравый смысл. Да, никто не даст ему миллиона. Но почему бы просто не прогуляться по городу? Да и день сегодня вроде не такой жаркий…

День и в самом деле выдался хороший. Когда Кевин вышел на улицу, небо затянули дождевые тучки, было свежо и прохладно.

Кевин любил дождь, ему нравилось бродить по мокрым улицам. Нравилось потому, что обычных горожан в такие часы на улицах становилось меньше. И их город на какое-то время становился его городом.

Впрочем, дождя пока еще не было. Да и не будет, иначе об этом непременно сообщили бы в сводке погоды.

Было около десяти, когда Кевин сошел с автобуса рядом с Кремлем. Огляделся, затем, не торопясь, пошел через площадь. Было приятно идти, зная, что у тебя выходной день и тебе совершенно нечего бояться.

Миновав площадь, Кевин остановился, внимательно огляделся — ну и где же он, этот миллион?

Миллиона не было. Обозвав себя идиотом, Кевин медленно пошел прочь, в сторону Арбата. Давненько он там не был, надо бы напомнить Клещу о себе. Пусть не думает, что он его боится…

На Арбате, как всегда, было людно. Кевин любил это место — ему нравились местные лавки и магазинчики, торгующие всякой всячиной, нравилось бродить в толпе зевак и туристов. Чтобы не ходить просто так, он стал приглядывать подарок для Карины, хотя и понимал, что вряд ли найдет здесь что-то стоящее. Просто знал, что в основном здесь торгуют подделками, а дарить Карине ненастоящую вещь он не хотел.

Так прошло почти два часа. О миллионе Кевин уже не думал, занятый своими делами и мыслями. А потом и вовсе появились проблемы.

Сначала они возникли в образе паренька в клетчатой рубашке и кожаной кепке. Кевин увидел его, когда тот шустро юркнул в толпу и исчез. Паренька звали Мишелем, он входил в банду Клеща. Кевин нахмурился — значит, минут через десять можно ожидать и бойцов Клеща, а то и его самого.

И он оказался прав. Если в чем и ошибся, то только во времени — боевики Клеща показались всего через пару минут. Очевидно, они просто гуляли где-то поблизости. Присмотревшись, Кевин разглядел среди них и высокого жилистого парня лет двадцати пяти, его длинные волосы были стянуты на затылке в косу. Это и был Клещ, лидер самой опасной молодежной группировки Москвы. Нож он пускал в ход без раздумий, причем мог сделать это даже на людной улице. Вместе с ним было еще четверо бойцов, рядом терся и довольный Мишель. Силы были более чем неравные. Законы воровского мира были жестоки, поэтому Кевин без всякой ложной гордости предпочел уносить ноги. Бежать не бежал, но шел быстро, стараясь поскорее затеряться в толпе.

Затеряться не удалось, Клещ и его бойцы явно решили на этот раз с ним разобраться. Шмыгнув в первый попавшийся проулок, Кевин понесся со всех ног, уже не обращая внимания на прохожих. Свернул направо, потом, пробежав сотню метров, заскочил в один из подъездов, взлетел по лестнице на третий этаж; вынув нож, прижался к стене и затаился.

Сердце билось так, что отдавалось в висках. Тем не менее Кевин почувствовал облегчение. Шансы на то, что его здесь найдут, были минимальны. В очередной раз Клещ и его банда остались ни с чем.

Он ошибался — это стало ясно в тот момент, когда внизу скрипнула дверь. Кевин осторожно глянул вниз, в щель между лестничными пролетами, и похолодел. Первым по лестнице поднимался Клещ, в руках у него и его подручных были даже не ножи, а лучевые пистолеты. На прошлой неделе кто-то украл два ящика с оружием с одного из военных складов — теперь Кевин знал, кто это сделал. Клещ явно решил перевести свою банду в новую весовую категорию. Ну а Кевин просто вовремя подвернулся под руку — надо же на ком-то попрактиковаться…

Это был конец, но верить в такой исход не хотелось. Спрятаться в какой-нибудь квартире? Или уходить через крышу?

Было слышно, как загудел и пополз вверх лифт. Значит, крыша явно отпадала, люди Клеща оказались не столь глупы. Теперь они будут методично прочесывать все этажи.

Кевин ошибся и на этот раз. Лифт дополз до четвертого этажа и остановился, было слышно, как из него вышли люди. Не иначе, Клещ знал, где его искать!

Это могло значить только одно: лихорадочно обшарив одежду, Кевин с ненавистью выудил из заднего кармана брюк маленькую серую «таблетку» — электронный маячок. Выходит, Мишель заметил его первым и сумел подсунуть в карман эту штуку.

Кинув маячок на пол, Кевин с ненавистью раздавил его ногой, но это уже ничего не меняло. Оставалась последняя надежда — спрятаться в какой-нибудь квартире, забаррикадироваться там, после чего под любым предлогом вызвать полицию. Иначе ему конец.

В коридоре было десятка два дверей, Кевин возненавидел себя за то, что не взял отмычку. Дернул одну дверь, другую — заперто. Вот в коридоре появились ухмыляющийся Клещ и его банда. Увидев их, Кевин пнул ближайшую дверь, потом еще раз, и еще. Она не поддавалась. Побежал к следующей.

— Все, Кевин, — сказал Клещ, приближаясь и поигрывая пистолетом. — Отбегался. Мало мы тебя предупреждали?

Именно в этот момент и открылась дверь, которую Кевин до этого столь безуспешно пинал. Открылась быстро и резко, мгновением позже из нее вышел человек — высокий, в строгом деловом костюме. Но самым удивительным было то, что в руке этот человек сжимал пистолет.

Остальное произошло в считаные секунды. Увидев в коридоре людей с оружием, человек в костюме тут же открыл огонь — ничего не спрашивая, ничем не интересуясь. Первым же выстрелом он убил Клеща, следующие два выстрела тоже попали в цель. Дальше вышла заминка — один из оставшихся в живых бойцов Клеща опомнился и тоже открыл огонь. Кевин видел, как на спине незнакомца вдруг появилось небольшое дымящееся пятнышко. Мужчина пошатнулся, опустился на колено, но все же успел выстрелить еще два раза. После чего покачнулся и рухнул на пол…

Стало тихо, единственными звуками были сдавленные хрипы одного из боевиков Клеща. Впрочем, хрипы эти быстро затихли. Из всей банды уйти удалось только Мишелю — как самый трусливый и молодой, он шел позади всех, потому и сумел выжить. Кевин стоял, прижавшись к стене и со страхом взирая на место побоища.

Он был жив, именно это казалось ему самым удивительным. Осторожно ступая по коридору, Кевин подошел к лежавшему ничком мужчине, тот оказался мертв. Мельком глянул в открытую дверь.

На кровати лежал серебристый кейс. Вполне обычный, таких кейсов по всей Москве сотни тысяч. Но в свете сложившейся ситуации вид кейса заставил Кевина задуматься. Если этот человек был вооружен и без предупреждения открыл огонь, значит, ему было чего опасаться. Или что охранять.

Можно было просто убежать. Но этот человек мертв, и кейс ему уже явно не нужен. Кевин не думал, что в кейсе лежит обещанный стариком миллион, это было бы слишком фантастично. Но что-нибудь ценное в нем определенно могло быть.

На размышления просто не было времени. Зайдя в комнату, он взял кейс, тот оказался явно не пустым. Проверять, что находится внутри, у Кевина не было времени. Выйдя из комнаты, он осторожно прошел между трупами, быстро спустился по лестнице. У входных дверей на секунду задержался, потом спокойно вышел на улицу и повернул направо.

Он шел, стараясь ничем не выдавать своего волнения. Сердце все еще колотилось, в ногах чувствовалась противная слабость. Ничего, вроде бы все спокойно. Повернуть вот в этот проулок, пройти мимо милых старушек на лавочке. Не забыть достать носовой платок и слегка прикрыть лицо, якобы прочищая нос. У этих старушек глаз наметанный, и будет лучше, если они не увидят его лица. Теперь перейти на другую сторону улочки, и вон туда, к остановке. Автобус только что отошел — ничего, подождем другого. Здесь, в центре, они приземляются каждую минуту. Неважно, в какой именно сесть — какой попадется. Например, вот в этот…

… Кевин спокойно поднялся в салон вместе с другими пассажирами, в кармане пискнула карточка оплаты. Теперь пройти в конец салона, подождать, пока закроются двери. Вот автобус мягко поднимается над землей — и все, можно перевести дух.

То, что он выжил, было настоящим чудом. Кевину потребовалось несколько минут, чтобы хоть как-то прийти в себя. Вспомнив о ноже, с невольным ужасом коснулся кармана — и Облегченно вздохнул. Здесь, родимый, и даже закрыт. Кевин не помнил, когда он успел сунуть нож в карман, но это было уже неважно. Потеряй он нож, и все могло кончиться плохо. На ноже его отпечатки пальцев, полиция тогда без труда его вычислит. Правда, там был еще Мишель, но этот парнишка тоже не дурак, чтобы болтать о происшедшем. Не враг же он себе, в самом деле.

Остановка. Помедлив секунду, Кевин вышел из автобуса. Ага, Ботанический сад. Чтобы попасть домой, нужно будет сделать одну пересадку. Ничего, сделает. Главное, что он жив…

Никогда еще вид трущоб не доставлял Кевину такой радости. Он выжил, осознание этого наполнило душу счастьем. Таких переделок в его жизни еще не случалось. Санчес спал, отвернувшись к стене, это оказалось как нельзя кстати. Пройдя в свою комнатушку, Кевин положил кейс на стол, сел на кровать и устало вздохнул. Взглянул на руки — они заметно дрожали.

Прежде чем открыть кейс, он заглянул в холодильник. Отыскав жестянку с пивом, не торопясь, опустошил ее, и только потом снова подошел к кейсу. Недоверчиво взглянув на него, достал отмычку.

Миллиона там быть не могло, Кевин знал это совершенно точно. Именно поэтому он даже побледнел, когда, открыв кейс, увидел уложенные ровными рядами пачки стокредовых купюр.

Денег было много. Много настолько, что лоб Кевина мгновенно покрылся испариной. Впрочем, это могли быть и фальшивки.

Взяв одну из пачек, он осторожно сорвал упаковку, вытянул из середины пачки пару купюр. Внимательно осмотрел их.

Купюры были настоящие, у Кевина не оставалось в этом никаких сомнений. С замиранием сердца он начал выкладывать пачки на стол.

Их оказалось ровно сто двадцать — один миллион двести тысяч кредов. Даже больше, чем обещал старик. Все происшедшее казалось Кевину сном. Но вот же они, вот — лежат, поблескивая голографическими отсветами…

Здесь было все. Хороший дом, дорогие курорты. Престиж и уважение. И еще здесь была Карина.

Один миллион двести тысяч. Невероятно, немыслимо… Квалифицированный рабочий зарабатывает в месяц примерно две тысячи кредов. За год это двадцать четыре тысячи, за десять лет — двести сорок. За сто лет будет два миллиона четыреста тысяч. Здесь миллион двести тысяч — зарплата квалифицированного рабочего за пятьдесят лет.

— Кевин, ты дома?! — послышался хриплый голос Санчеса.

Кевин вздрогнул.

— Да, сейчас подойду! — отозвался он. Быстро сложил деньги обратно в кейс, закрыл его, сунул под кровать. Место показалось недостаточно надежным. Подумав, спрятал кейс в шкаф, привалив сверху всяким хламом, и только после этого вышел к Санчесу.

— Работал сегодня? — спросил Санчес, пристально посмотрев на Кевина.

— Да, — ответил Кевин. — Работал.

— Это хорошо. В нашем деле нельзя лениться. Никто о тебе не позаботится, кроме тебя самого.

— Я это знаю, — ответил Кевин и вернулся в свою комнату. Поучения старика его раздражали.

Сев на кровать, он несколько минут напряженно раздумывал о том, что ему теперь делать. Прежде всего, надо куда-нибудь спрятать деньги, потом избавиться от кейса. А там будет видно…

Спрятать деньги оказалось на удивление сложной проблемой. Какое бы место ни присматривал Кевин, оно казалось ему недостаточно надежным. Нельзя прятать вне дома — вдруг кто-то найдет? Но опасно прятать и в доме — что будет, если хозяева денег все же выйдут на него хотя бы через того же Мишеля?

В какой- то момент Кевин даже ощутил отчаяние. Счастья пока ему деньги не принесли. А проблем уже — сколько угодно. Так как же ему поступить?

Время шло, и Кевину волей-неволей пришлось принять решение. Двести тысяч он спрятал в подвале, в удобной нише за ржавой канализационной трубой, завалив это место всяким хламом. Сверху бросил валявшуюся в подвале дохлую кошку. Оставшийся миллион тщательно упаковал, уложил в сумку и вывез в лесной массив на юго-западной окраине города. Кевин долго бродил по лесным тропинкам, подыскивая укромное место, в итоге нашел его у старого полусгнившего пня. Пень был хорошим ориентиром — оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, Кевин ножом срезал дерн, затем выкопал у основания пня глубокую нишу, аккуратно складывая землю в пластиковый мешок. Надев на сумку другой припасенный мешок, уложил ее в яму, тщательно присыпал землей. Вернув на место дерн, постарался придать месту первоначальный вид. Потом снова прислушался — вроде бы тихо. Тщательно запомнив место, Кевин отошел на несколько сотен метров, вытряхнул из мешка лишнюю землю. Сам мешок сунул в кусты, после чего уже со спокойной душой отправился домой. Всю дорогу он размышлял о том, что ему делать дальше и как получилось так, что отец Леонид оказался прав. То, что произошло этим утром, нельзя было подстроить при всем желаний. И если допустить, что Клеща и его банду кто-то мог навести на него специально, то дом, где все произошло, он выбрал сам, наугад нырнув в первый попавшийся подъезд. И этаж выбрал сам, и дверь. Так как же получилось, что именно за этой дверью оказался человек с пистолетом и кейсом с деньгами? Как получилось, что этот человек и банда Клеща перестреляли друг друга, оставив Кевина наедине с миллионом? От всего происшедшего попахивало какой-то чертовщиной. Этого просто не могло быть — но ведь было же…

Дома Кевин немного полаялся с Санчесом — старик все допытывался, каков был сегодняшний улов, потом прошел в свою комнату. Сел на кровать и облегченно вздохнул.

Все было в порядке. Кейс выброшен в утилизатор, деньги спрятаны. Никто не сможет доказать, что Кевин как-то причастен к их исчезновению. Оставалось решить, как ему быть дальше.

В принципе, ничто больше не держало его на Земле. Даже Санчес. Дать старику сто тысяч, этого вполне хватит. Много ли ему осталось… А ухаживать за ним сможет Анна со второго этажа. Это просто, были бы деньги. Они у старика будут. Ну а ему самому нужно забирать Карину и отправляться на Илиону. Именно так он и сделает.

Карину он встретил через два дня в баре у Макса. Шел седьмой час вечера, девушка сидела за столиком в компании с подружкой и двумя молодыми людьми. Одного Кевин знал, этот тщедушный парнишка промышлял кражами багажа на космодромах. Второй, высокий плечистый юноша, был ему незнаком. Когда Кевин зашел в бар, Карина звонко смеялась, запрокинув голову, ее смех был подобен журчанию горного ручья. Сидевший рядом незнакомец держал девушку за руку.

Увидев Кевина, Карина помахала ему рукой, потом что-то шепнула подружке и парням. Те засмеялись.

— Здравствуй, — сказал Кевин, подойдя к Карине. — Я уже который день хотел тебя увидеть.

— Ну так вот она я, — отозвалась Карина, с улыбкой глядя на Кевина. — Ты хотел мне что-то сказать?

Карина была удивительно хороша собой и прекрасно это сознавала. Среднего роста, с точеной фигуркой и ангельским личиком, с пышной копной прекрасно ухоженных светлых волос, она без труда могла покорить сердце любого мужчины. Этим она, собственно, и занималась — подыскав в богатых кварталах города подходящего клиента, она очаровывала его, после чего опустошала карманы и исчезала.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — ответил Кевин.

— Ты же видишь, она занята, — заявил ее кавалер, смерив Кевина презрительным взглядом. — Так что шел бы ты лучше отсюда.

— Тебя не спросил! — огрызнулся Кевин.

Крепыш начал привставать, но Карина остановила его:

— Ну не надо, Марти. Я только поговорю с ним и приду, хорошо?

Улыбнувшись парню, она поднялась из-за стола, схватила Кевина за руку и потащила его прочь.

— Идиот, — зло процедила девушка, когда они вышли в одну из боковых комнатушек. — Да ты знаешь, кто это? Это Марти Корвин, он племянник Черного Джека. Даже не думай с ним связываться!

— Мне плевать, кто он, — ответил Кевин. — Ты не рада мне?

— Да рада я, рада… Ну говори, чего хотел?!

— Я хотел сделать тебе подарок. — Кевин предпочел не замечать раздражения Карины. — На день рождения. Я знаю, еще рано, но я хотел сегодня. Вот… — Он вынул из-за пазухи изящный плоский футляр и протянул его девушке. — Возьми.

— Спасибо… — Карина небрежно взяла футляр. — Коробочка красивая. Что там? — Она открыла футляр и замерла.

В футляре на темном красном бархате поблескивало зелеными искрами изумрудное колье. К внутренней стороне верхней половины футляра был прикреплен ценник — «29 999».

Какое- то время Карина заворожено разглядывала колье, не в силах вымолвить ни слова. Потом удивленно взглянула на Кевина:

— Но, Кевин, его же непременно будут искать! Знаешь, сколько могут дать за такое колье? Тут «пятериком» не отделаешься, здесь уже лет десять светит. Да и куда мне его надевать? Чтобы мне за него голову свернули?

— Я не крал его, а купил вчера утром в ювелирном магазине. А надевать его ты сможешь на Илионе. Полетели со мной, Карина. Я сделаю для тебя все, что ты захочешь.

Карина снова взглянула на колье, провела пальчиком по сияющим изумрудам. Потом перевела взгляд на Кевина — и обворожительно улыбнулась.

— Неужели у моего милого Кевина завелись деньжата? — вкрадчиво поинтересовалась. — И много их у нас?

— Много, — ответил Кевин. — Нам хватит.

— Ну а все-таки? — Девушка приблизилась к Кевину, он ощутил прикосновение ее груди. — Ну же, Кевин?!

— Дома у меня почти двести тысяч. И есть еще.

— Звучит неплохо. — Нежный голос Карины буквально вползал в сознание Кевина. — И у кого мы их одолжили?

— Считай, что я их нашел. Так ты поедешь со мной?

— Нашел? — переспросила Карина. — Ну же, Кевин! — Она обиженно надула губки, — Не смеши меня. Такие деньги не валяются на дороге.

— Карина, эти деньги попали мне в руки совершенно случайно. Никто не знает, что они у меня.

— В самом деле? — По губам Карины снова скользнула загадочная улыбка. — Это хорошо. Но ты так и не сказал, сколько их у тебя. Двести тысяч дома, и есть еще?

— Есть.

— Ну и?… — Взгляд девушки буквально подталкивал его. — Сколько, Кевин?

— Дома почти двести — не считая того, что я потратил на колье. И еще миллион спрятан в лесу.

— О Кевин! — ошеломленно прошептала Карина, снова коснувшись Кевина грудью. — Но ведь это невозможно!

— И все-таки это так.

Карина слегка отстранилась от него, ее глаза блестели. Несколько секунд она удивленно смотрела на Кевина, потом улыбнулась.

— И мы улетим на Илиону? — спросила она, проведя рукой по волосам Кевина. — Вдвоем?

— Да, Карина. Этих денег нам хватит на всю жизнь.

— Я на это надеюсь… Ты кому-нибудь еще говорил об этих деньгах? Только честно! Я не хочу, чтобы нас потом из-за них убили.

— Никому, — покачал головой Кевин. — Даже Санчес не знает.

— Это хорошо. — Карина надула губки, о чем-то размышляя. — Сделаем так: встретимся завтра в десять утра у Арки. А сейчас мне надо бежать, иначе Мартин начнет злиться. Только не вздумай улететь без меня, хорошо? — Она проворно спрятала колье в сумочку.

— Мы улетим, и ты выйдешь за меня замуж?

— Ну разумеется, Кевин. — Девушка потянулась к нему, нежно поцеловала. — Ты мне всегда нравился, просто я не хотела тебе в этом признаваться. А сейчас мне пора, извини. До завтра! — обворожительно улыбнувшись, Карина выскользнула в открытую дверь.

Кевин шел домой, в его душе пели птицы. Никогда еще он не был так счастлив, как сейчас. Подумать только, Карина согласилась! Уже через какую-то неделю — нет, даже раньше! — они будут на Илионе. А Илиона — лучший из всех обитаемых миров Внеземелья. Вечное лето, теплые моря, чистые песчаные пляжи. Но самое главное, с ним будет Карина. Можно ли мечтать о чем-то еще?

Конечно, Кевин сознавал, что Карину привлекал не только он, но и деньги. Но ведь это естественно — какой девушке не хочется хорошо одеваться, обедать в шикарных ресторанах, отдыхать в дорогих увеселительных заведениях? И если мужчина не может ей все это обеспечить, то зачем хорошенькой девушке связываться с неудачником? Она найдет другого, более достойного ее. Сейчас она с ним — потому что он ей нравится, потому что у него есть деньги. В конце концов, он — победитель, и этим все сказано. Лучшим — лучшее.

Вечер он провел у себя в комнате, размышляя о том, как лучше все организовать. Все деньги с собой лучше не брать, так будет безопаснее. Взять тысяч триста, остальные пока пусть полежат, за ними всегда можно будет вернуться. Деньги спрятать в сумке среди одежды и прочего хлама. Контроля при вылете с Земли нет, но все же лучше подстраховаться. Если полиция в ходе случайной проверки найдет деньги, то обязательно потребует подтвердить законность их происхождения. А это уже сулит немалые проблемы. Посадить, может быть, и не посадят, но деньги конфискуют обязательно.

На встречу с девушкой Кевин отправился за час до назначенного срока. До Арки, старого обветшалого памятника в честь годовщины какой-то победы, идти было совсем недалеко, однако Кевин предпочел выйти пораньше — хотел как следует все обдумать. Поэтому удивился, еще издали увидев у памятника стройную фигурку Карины. Прибавил шагу — не стоило заставлять девушку ждать.

— Здравствуй! — сказала Карина, увидев подошедшего паренька. — А я вот пораньше пришла! — Она потянулась к Кевину и поцеловала его, он снова с замиранием сердца ощутил прикосновение девичьей груди. Глаза Карины блестели — отстранившись от Кевина, она взглянула на него с обольстительной улыбкой. — И как наши дела?

— Все хорошо, — ответил Кевин. — Мы можем улететь уже завтра. Я узнавал, рейсы на Илиону идут через каждые два часа. Билеты возьмем сразу на космодроме.

— Это здорово! — обрадовалась Карина. — Три дня пути — вдвоем, в одной каюте… Мне кажется, это будет чудесное путешествие! — Девушка многозначительно улыбнулась.

Кевин почувствовал, что краснеет.

— Да, — согласился он, стараясь скрыть свое смущение. — Это будет здорово.

— Ты уже выкопал деньги? — поинтересовалась Карина. — Надо быть осторожнее.

— Пока нет, — покачал головой Кевин. — Завтра утром, перед отлетом. Встретимся с тобой на космодроме, хорошо? Там, где фонтан.

— Во сколько?

— Давай также, в десять часов. И еще… — Кевин на секунду замялся. — Я хочу взять с собой тысяч триста или четыреста, не больше. А остальные пусть пока полежат. Так будет лучше. Когда понадобятся, мы всегда сможем за ними вернуться.

— Кевин, это твои деньги, — ответила Карина. — Тебе и решать, как с ними поступить.

— Хорошо, — согласился Кевин. — Может, сходим куда-нибудь? Погуляем.

— Кевин, мы же завтра уезжаем! Мне надо разобраться с кучей дел, я же не могу просто так все бросить.

— Да, я понимаю. У меня тоже еще есть дела. Тогда до завтра?

— До завтра, Кевин. — Карина снова поцеловала его, ее поцелуй был долгим и страстным. — И будь осторожнее — я не переживу, если с тобой что случится. — Проведя рукой по волосам Кевина, она улыбнулась ему и пошла прочь.

Ее походка была легкой и стремительной. Проводив девушку взглядом, Кевин вновь ощутил радость. То, что это нежное неземное создание согласилось лететь с ним, до сих пор казалось ему чудом.

Шел первый час, когда Кевин зашел в бар к Максу. Поздоровавшись, предложил пройти в подсобку, подальше от глаз посетителей.

— Лучше поговорить наедине, — пояснил он.

— Ну ладно, — пожал плечами Макс- Лиза, подмени меня.

В подсобке было тихо и прохладно. Прикрыв дверь, Макс с интересом взглянул на Кевина.

— Ну и какие у нас на этот раз тайны?

— Тайн никаких, — ответил Кевин. — Просто я улетаю, Макс. На Илиону.

— Ого! — протянул Макс- Здорово. Но там же все очень дорого.

— С этим я справлюсь. — Кевин полез в сумку, вынул из нее аккуратно упакованный сверток. — Возьми, Макс. Это тебе.

— Что здесь? — Друг с интересом развернул сверток и замер. В пакете были деньги.

— Здесь пятьдесят тысяч. Они твои. Бери, это от чистого сердца.

Некоторое время Макс задумчиво разглядывал пачки банкнот, потом перевел взгляд на Кевина и покачал головой:

— Нет, Кевин. Я не могу.

— Макс, они не ворованные. Честно, я клянусь тебе. Они мне попали совершенно случайно — считай, что я их нашел.

— Но ведь так не бывает.

— Бывает, Макс. Я бы и сам не поверил, если бы кто мне сказал такое. Но это правда. Возьми, не обижай меня.

— Хорошо, Кевин. Спасибо. Когда ты уезжаешь?

— Завтра, вместе с Кариной.

— С Кариной? — Макс с недоверием взглянул на Кевина. — Она согласилась лететь с тобой?

— Да, Макс. На Илионе мы поженимся. Я буду иногда прилетать к тебе.

— Кевин, ты же ее совсем не знаешь. — Макс явно занервничал. — Я бы на твоем месте держался от нее как можно дальше.

— Макс, ты хочешь меня обидеть?

— Нет. Но ты мой друг, поэтому я тебя предупреждаю. Она не такая, как ты думаешь. Для нее предать — что плюнуть.

— Не говори так, — нахмурился Кевин. — Я люблю ее, а она любит меня. Ну а остальное… Все мы не без греха. Вот увидишь, все у нас будет нормально.

— Дай-то бог, — вздохнул Макс. Несколько секунд помолчал. — Давай сделаем так: эти деньги пока полежат у меня, они по-прежнему твои. Если они тебе понадобятся, ты всегда сможешь их забрать. Хорошо?

— Нет, Макс, — покачал головой Кевин. — Они твои. Мы еще встретимся. — Он шагнул к другу и обнял его, в груди защемило. Пожалуй, впервые Кевин ощутил, насколько дорог ему этот нескладный, но очень хороший и добрый человек.

— Удачи, Кевин. — В глазах Макса мелькнули слезы. — И прошу тебя, будь осторожнее.

С Санчесом Кевин попрощался утром, для старика известие о внезапном отъезде Кевина стало настоящим ударом. Впрочем, вид ста тысяч кредов существенно поднял его настроение.

— Ты молодец, Кевин! — Старик перебирал пачки купюр, его руки тряслись. — Я всегда говорил, что из тебя будет толк. Но ты еще приедешь?

— Да, — ответил Кевин. — Может быть. А теперь прости, — он взглянул на часы, — мне пора.

— Не забывай обо мне, Кевин! — уже вслед ему прокричал Санчес-Не забывай!..

Выйдя из дома, Кевин облегченно вздохнул. Все, он свободен.

До лесного массива пришлось добираться с пересадкой, но Кевина это не смущало. Какое-то время он посидел на пеньке у опушки, оценивая ситуацию, потом встал и быстро вошел в лес.

Свой тайник Кевин отыскал довольно быстро, хотя в какой-то момент даже запаниковал — показалось, что заблудился. И лишь вид знакомого пня принес облегчение. Постояв у высокой сосны — вокруг было тихо и пустынно — он взглянул на часы, потом подошел к пню, достал нож и принялся за работу.

Кевин копал, думая о том, что Карина сейчас, скорее всего, уже на космодроме. Ждет его, волнуется. И тоже то и дело смотрит на часы…

Вот и завернутая в пластиковый пакет сумка. Вытянув ее, он открыл застежку, с удовлетворением оглядел пачки купюр. Пожалуй, лучше взять тысяч триста, не больше. Этого хватит не на один год…

Позади послышался треск сухой ветки. Кевин рывком обернулся — и встретился взглядом с Кариной.

Девушка была в брюках и темной блузе, с перекинутой через плечо кожаной сумочкой. Встретившись с Кевином взглядом, Карина улыбнулась.

— А вот и я, — сказала она, окинув взглядом сумку с деньгами. — Вижу, ты не обманул меня.

— Зачем ты здесь? — Кевин невольно перевел дух. Что, если бы это была не Карина, а кто-то другой?

— Решила, что тебе не помешает охрана. — Открыв сумочку, Карина вынула из нее большой черный пистолет. Демонстративно улыбнувшись Кевину, любовно провела ладонью по вороненому стволу.

Кевин снова вздрогнул — было странно видеть столь мощное оружие в хрупких руках девушки. Пистолет был старинным — из тех, что стреляют пулями.

— Его все равно придется выкинуть, — сказал Кевин. — На корабль с ним не пустят.

— Разумеется, я его выкину, — согласилась Карина. — После того как разберусь с тобой! — Она подняла пистолет и прицелилась в Кевина.

— Карина?… — Кевин не мог поверить в происходящее. — Ты меня просто пугаешь, да? — Он выпустил сумку, выпрямился во весь рост и теперь стоял, с изумлением глядя на девушку.

— Ты дурак, Кевин. Неужели ты действительно думал, что я свяжу свою жизнь с ничтожеством вроде тебя?

— Но так нельзя, Карина! — Кевин со страхом смотрел на черный зрачок пистолета. — Ты не можешь так со мной поступить! Если хочешь, я дам тебе денег, и уходи! Сколько тебе нужно — сто тысяч, двести?

— Нет, Кевин. — По лицу Карины скользнула презрительная улыбка. — Видишь ли, мне не нужна часть денег. Они мне нужны все… — Прицелившись, она решительно выжала курок.

Пуля попала точно в грудь. Отброшенный выстрелом на целый метр, Кевин упал, неловко подвернув руку и уткнувшись лицом в траву…

Карина продолжала улыбаться, из ствола пистолета вился сизый дымок. Вот она опустила оружие, медленно подошла к пареньку. Ткнула его ногой, потом нагнулась и аккуратно достала из кармана брюк портмоне. Открыв его, вынула деньги, само портмоне тщательно протерла платком и вернула на место. Спрятала платок и деньги и только после этого подняла лежавшую чуть в стороне сумку. Удовлетворенно оглядев пачки купюр, облегченно вздохнула.

— Вот так вот, — сказала она, застегнув сумку. — Прости, Кевин, но я не могла поступить иначе. Ты идиот, а с идиотами мне не по пути. Я действительно полечу на Илиону, только без тебя.

Не выпуская из рук оружия, Карина в последний раз взглянула на Кевина, затем повернулась и быстро пошла прочь.

ГЛАВА 2

Ему было больно, каждый вздох давался с неимоверным трудом. Потом неожиданно стало лучше, Кевин ощутил на лице струйки воды. Застонав от раскалывающей грудь боли, Открыл глаза.

Словно в тумане, над ним маячило чье-то лицо. Карина? Моргнув, присмотрелся, смутные контуры немного прояснились. Еще одно усилие, и мутное пятно превратилось в лицо отца Леонида.

— Вы?… — тихо спросил Кевин, боясь шевельнуться — каждое движение причиняло боль.

— Я, — согласился тот. — Вставай, нечего валяться. Больно, конечно, но терпеть можно.

До Кевина не сразу дошел смысл сказанного стариком. Наконец Кевин медленно приподнялся на локте, со страхом взглянул на свою грудь. Рубашка была расстегнута, под ней красовалось большое красное пятно с удивительно ровными краями и кровоподтеком в центре.

— Как это? — не понял Кевин, изумленно взглянув на отца Леонида. — Пуля была ненастоящей?

— Пуля была обычной. Просто она попала в медальон. — Он показал Кевину большой овальный медальон из странного красноватого сплава на тонком крепком шнурке. На медальоне был изображен крест, заключенный в круг. Почти в самом центре красовалась небольшая вмятина.

Несколько секунд Кевин смотрел на медальон, пытаясь понять суть происходящего. Потом снова взглянул на отца Леонида.

— Но это не мой медальон.

— Разумеется, — согласился старик. — Он мой. Просто я одолжил его тебе на время.

— Когда? — снова не понял Кевин.

— После того как Карина выстрелила. Но до того как в тебя попала пуля. Вставай, нечего здесь рассиживаться.

Он говорил загадками. Кевин с трудом поднялся на ноги, огляделся и понял, что денег больше нет.

— Она забрала деньги, — сказал он, грустно глядя на яму у пня и пустую сумку — именно с ней он сюда приехал. Нашарив в кармане портмоне, открыл его, — Все до последнего креда.

— Тебя действительно так волнуют эти деньги?

Кевин ответил не сразу. Помолчав несколько секунд, он покачал головой:

— Нет. Дело не в деньгах. Я любил ее, а она меня обманула.

— Значит, любовь не была взаимной. Да и была ли она вообще?

— Была! — с вызовом ответил Кевин, однако уверенности в своих словах не ощутил.

— Тебе виднее, — усмехнулся отец Леонид. — Пошли, нам пора.

— Куда? — уныло спросил Кевин.

— На космодром. Ты же, помнится, собирался на Илиону?

— Собирался, но…

— Что — но?

— У меня теперь нет денег. Ни креда.

— Но ты же оставил пятьдесят тысяч Максиму и сто Санчесу?

— Оставил. — Кевина уже не удивляло, что старик все о нем знает. — Но это уже не мои деньги. Я не могу взять их обратно.

Отец Леонид едва заметно улыбнулся:

— В тебе еще очень много глупостей, Кевин. И все-таки боги с тобой не ошиблись. Пошли. — Он похлопал Кевина по плечу. — И не думай о деньгах. Поверь, у меня их вполне достаточно. Что касается вопросов, — отец Леонид остановил готового было что-то спросить Кевина, — то они будут потом.

Ему еще ни разу не приходилось покидать Землю. Если раньше Кевин и бывал на космодромах, то только ради кошельков богатых иноземцев. Теперь все было иначе. Сидя в кресле зала ожидания и разглядывая красивый яркий билет, Кевин испытывал легкое чувство паники. Ведь это не сон, это все на самом деле. Он действительно покидает Землю.

Отец Леонид сидел рядом и спокойно читал газету. За последний час они успели позавтракать в ресторане, потом прошлись по магазинам. Кевину купили новую одежду и дорожную сумку — по словам старика, путешественник без сумки всегда привлекает внимание полиции, а лишние проблемы им ни к чему.

Объяснения отца Леонида еще больше укрепили подозрения Кевина в криминальных талантах его нового опекуна. У самого отца Леонида вещей не было — на вопрос Кевина о том, почему он сам без сумки, старик только усмехнулся.

— У меня с полицией очень хорошие отношения, — пояснил он. — Мы договорились: я не трогаю их, они не трогают меня.

Вскоре объявили посадку, корабль подали к пятому причалу. Стоя на движущейся ленте транспортера, Кевин с грустью думал о Карине. Да, она его обманула. Обманула дважды: во-первых, она его никогда не любила. Во-вторых, забрала все деньги. Был и третий пункт — она пыталась его убить.

Странно, но Кевин уже не чувствовал ненависти к Карине. Скорее, было непонимание — он просто не мог представить, как можно убить человека ради денег. Как можно обмануть того, с кем знаком далеко не один год, с кем делил радости и беды. Наконец, обмануть того, кто любил тебя и делал для тебя все, что мог. Взять хотя бы тот случай, два года назад. Тогда Карина облапошила одного дуралея, который на поверку оказался родственником весьма известного в криминальных кругах человека. В результате ей не только пришлось вернуть деньги, что-то около десяти тысяч кредов, но и выплатить еще двадцать в качестве компенсации морального ущерба. Собрать сама эти деньги девушка не могла — и кто ей помог тогда? Да всем миром и помогли, включая Кевина, он отдал ей в тот раз все свои сбережения — больше трех тысяч кредов. Сказала ему тогда Карина спасибо? Нет, приняла деньги как должное, чмокнув в щеку и заявив, что Кевин «очень милый мальчик». Вернула она эти деньги? Тоже нет. Сама она больше о них не вспоминала, а Кевин напоминать не хотел.

И вот теперь она его обманула — разве это правильно? И как она будет жить, зная, что счастье ее, материальное благополучие оплачено чужой жизнью? Ведь наверняка считает, что убила его…

С этими размышлениями Кевин и добрался до корабля. Отец Леонид спокойно шествовал рядом, сжимая в руке свою черную трость. Кевин надеялся увидеть корабль со стороны, однако посадочная галерея привела прямо к входному люку. Впрочем, и люком-то это назвать было сложно, Кевину показалось, что он просто вошел в холл какого-то престижного заведения. Взглянув на их с отцом Леонидом билеты, улыбчивая стюардесса объяснила дорогу к каюте. Поблагодарив ее, отец Леонид уверенно направился к лифту, Кевин постарался не отстать. У него сложилось впечатление, что дорогу старик знал и без стюардессы, настолько уверенно он шел.

Каюта располагалась на третьем уровне. Отец Леонид приложил корешок билета к сканеру замка, дверь открылась.

Внутри было очень тихо и уютно. Интерьер каюты удивлял своей изысканностью и в то же время продуманностью. Две удобные кровати, стол с парой кресел, на стене большой экран видео. Отец Леонид без раздумий выбрал себе левую кровать, Кевину досталась правая.

За окном иллюминатора открывался чудесный вид на космодром. И хотя Кевин знал, что на деле иллюминатор представлял собой экран с транслируемой на него картинкой, ему было приятно смотреть на махины исполинских межпланетных кораблей. Родись он в нормальной семье и нормальном районе, — Кевин тихонько вздохнул, — он мог бы окончить школу астронавтов и сам бы водил такие корабли. Увы, как и многое, это осталось несбыточной мечтой…

— О чем грустим? — поинтересовался отец Леонид. Он уже успел снять пиджак и теперь сидел, удобно расположившись в кресле и с интересом наблюдая за своим юным спутником.

— Так… — пожал плечами Кевин. — Когда-то я мечтал стать пилотом корабля.

— В этом ты не оригинален. Миллионы мальчишек мечтают стать астронавтами. Кому-то это удается, кому-то нет. А почему?

— Родись я в нормальной семье, — ответил Кевин, — я бы им стал.

— Да, возможно, — согласился отец Леонид. — Но попробуй взглянуть на это с другой стороны: вправе ли мы кого-то винить в своих бедах?

— Но ведь я сказал правду. Если бы у меня были нормальные родители, я бы учился в школе, потом поступил в астроколледж и стал пилотом корабля. Но у меня их не было. А Санчес, с которым я жил, учил совсем другому.

— Твои родители подарили тебе жизнь, — напомнил старик, спокойно глядя на Кевина. — Уже за это ты должен сказать им спасибо. Посмотри на себя — тебе нет и двадцати лет, ты сидишь в прекрасной каюте чудесного корабля. Перед тобой открыт весь мир, а ты продолжаешь винить родителей в своих бедах. Неужели это справедливо?

Кевин не ответил. То, как отец Леонид ставил вопрос, его задевало, но найти аргументы для спора он пока не мог.

— Пойми, Кевин, — продолжил старик, — пока ты винишь кого-то в своих проблемах, ты несвободен. И если твоя жизнь сложилась так, а не иначе, то просто прими это как свершившийся факт. Не забывай и о том, что кому-то повезло гораздо меньше, чем тебе. Кто-то умер, кто-то стал инвалидом. Иной сидит в тюрьме. Сравни их положение и свое, и ты поймешь, что в твоем случае все обстоит не так уж и плохо.

— Так-то оно так, — согласился Кевин. — Но это все равно слабое утешение — знать, что кому-то сейчас хуже, чем тебе. К тому же есть и другая сторона медали — кому-то сейчас значительно лучше, чем мне.

— Ты хорошо рассуждаешь, — кивнул отец Леонид. — Особенно если учесть, что тебе всего девятнадцать лет, и ты вырос в трущобах. Да, кому-то сейчас лучше, чем тебе. Ну и что?

— Но ведь они этого не заслужили! — произнес Кевин, выплеснув то, что так долго грызло его душу. — Почему я должен жить в трущобах, не имея даже хорошей воды, когда сынок какого-нибудь министра утопает в роскоши? Разве это справедливо?!

Отец Леонид мягко улыбнулся.

— Ты опять пытаешься судить других людей. Хорошо, допустим, сынок министра не заслужил такой жизни. Но заслужил ли ее ты? За какие заслуги тебя должны холить и лелеять, хорошо кормить и красиво одевать? За что, наконец, тебя должны уважать и ценить? Заслужил ли ты сам все эти блага?

Кевин нахмурился. Его злило, что отец Леонид всякий раз ставил все с ног на голову.

— А какие у меня должны быть заслуги? — буркнул он.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Попробуй честно ответить на такой вопрос: что ты сделал для этого мира, чтобы мир чем-то отблагодарил тебя? Подумай над этим… — Он взглянул на часы. — Через минуту взлетаем.

Известие о предстоящем старте заставило Кевина прильнуть к «иллюминатору». Тем не менее сам момент подъема он пропустил. Даже недоуменно посмотрел на часы, решив, что старт задерживается, и лишь десяток секунд спустя обратил внимание на медленно удалявшуюся бетонку космодрома.

Плавно приподнявшись, корабль развернулся и начал набирать высоту, Кевин ощутил слабую перегрузку. Сильнее она так и не стала — на кораблях такого класса заботились о комфорте пассажиров.

Выход на орбиту занял больше получаса, все это время Кевин завороженно смотрел на удалявшуюся Землю. К восторгу от открывшегося ему зрелища примешивалась щемящая грусть — Кевин очень остро сознавал, что покидает свой дом.

Потом стало очень тихо — корабль скользил по орбите, готовясь к переходу на основные двигатели. Прошло еще несколько минут, и пространство за иллюминатором затянуло туманом, корабль перестал принадлежать привычным пространствам. Поколдовав над пультом управления в нижней части иллюминатора, Кевин вывел на экран картинку звездного неба.

— Если хотите, можно сделать другую картинку, — сказал он, взглянув на отца Леонида. — Море или еще что-нибудь.

— Пусть будет та, что нравится тебе, — ответил старик, с удовольствием потянувшись. — Не возражаешь, если я на полчасика прилягу? — Он поднялся с кресла и лег на кровать.

Подумав, Кевин последовал его примеру.

Лежа на кровати, он вспомнил вопрос отца Леонида. Раньше Кевину никогда не приходилось задумываться о том, достоин ли он лучшей жизни, заслужил ли он ее, это казалось ему само собой разумеющимся. И вот теперь кто-то попробовал в этом усомниться. Кевин пытался найти аргументы в свою защиту и не находил их. И чем больше он думал о себе, тем в большее уныние приходил. Получалось, что он совершенно никчемное существо, не сделавшее в своей жизни ничего хорошего. И слова Максима о том, что нужно овладеть какой-то профессией, теперь приобретали совсем другой смысл. Раньше Кевин оценивал профессию исключительно с точки зрения заработка — ему казалось глупым заниматься тем, что приносит гроши. Теперь работа представлялась чем-то иным, у нее появилась новая составляющая. Работа не ради денег — или не только ради них, но и ради какого-то вклада в окружающий тебя мир. Взять хоть Виктора, гончара из соседнего дома. Всю жизнь он возился с глиной, получая гроши за свою работу. Порой над ним откровенно посмеивались, ручная работа в век автоматических производств казалась анахронизмом. Но Виктор продолжал делать посуду, ему просто нравилась эта работа — а людям нравилось то, что он создавал. И когда Виктора не стало, многие остро ощутили эту потерю. Его руки творили красоту, а что делали руки Кевина? Таскали кошельки из чужих карманов? Да, Кевин понимал, что он не один такой, но это служило слабым утешением.

Он понял, что заснул, лишь ощутив на плече руку отца Леонида. Вздрогнув, открыл глаза.

— Ты слишком крепко спишь, — сказал тот. — И слишком долго. Третий час, пора бы и пообедать.

На борту корабля можно было найти все, от роскошных ресторанов и баров до танцевальных залов и кинотеатров. Межпланетные путешествия были уделом людей состоятельных, и хозяева корабля пытались удовлетворить любые прихоти пассажиров. Шагая за отцом Леонидом, Кевин чувствовал себя здесь чужим, его сознание отказывалось принимать всю эту вызывающую роскошь. Оказавшись в ресторане, он ощутил себя еще более неуютно. Никогда раньше ему не приходилось бывать в столь дорогом и престижном заведении.

Зато отец Леонид чувствовал себя вполне комфортно. Устроившись за столиком, он неторопливо полистал меню, — все это время подскочивший официант терпеливо ждал его, — потом сделал заказ из нескольких блюд. Кевин впервые слышал такие чудные названия.

— Выбирай. — Старик протянул Кевину меню.

Названия блюд Кевину ни о чем не говорили. Окинув взглядом длинный список, он положил меню и взглянул на отца Леонида:

— А можно мне то же самое?

— Разумеется, — согласился тот.

Взглянул на официанта, тот понимающе кивнул и умчался выполнять заказ. Кевин облегченно вздохнул.

— Есть одно правило, Кевин, — произнес отец Леонид. — Оно называется правилом соответствия ситуации. Другими словами, ты всегда должен находиться в гармонии с тем, что тебя окружает. Посмотри на этих людей. — Он едва заметным кивком указал на соседний столик, занятый явно богатым семейством, — Они чувствуют себя как дома. Да, они богаты, но в этом ли дело?

— А в чем еще? — не понял Кевин.

— Дело не в деньгах, Кевин. Главный секрет этих людей в том, что они воспринимают окружающую их роскошь как должное. Все это априори присутствует в их сознании, они не считают дорогие блюда или услужливое обращение официантов чем-то особым. Они соответствуют ситуации, находятся с ней в гармонии, и мир платит им взаимностью.

— И как это понять? Про мир и взаимность?

— Это значит, Кевин, что окружающая нас реальность имеет свои законы. Если человек вписывается в эти законы, мир открывается ему своими лучшими сторонами. И наоборот. Ты не привык к дорогим ресторанам, поэтому сейчас конфликтуешь с окружающим тебя пространством. Это неправильно. Ты не можешь превратить ресторан в привычную тебе дешевую забегаловку — значит, тебе надо прийти в гармонию с тем, что тебя окружает. Смотри на вещи проще. Например, ты нервничал, видя, что я заставляю официанта ждать. Но таковы правила игры, Кевин. Официант играет свою роль, я — свою. И если ты не можешь изменить реальность, то просто принимай ее такой, какая она есть. Вливайся в ситуацию, соответствуй ей. Посмотри, как здесь красиво, прислушайся к музыке — она чудесна. Ощути ароматы еды. Все это создано для тебя, Кевин; ты должен это знать, должен это чувствовать. Полюби этот мир, и он полюбит тебя. А значит, будет платить тебе взаимностью.

Кевин ничего не ответил. Слова отца Леонида казались бредом и в то же время в них чувствовался какой-то смысл, они странным образом бередили душу.

Снова появился официант. Не без изящества расставив заказанные блюда, он пожелал приятного аппетита и удалился.

— Взгляни на это вино, Кевин. — Старик взял небольшую пузатую бутылку, аккуратно разлил вино в бокалы. — Это вино сделано на Агре. Оно довольно дорогое, но вполне оправдывает свою цену. Его могут позволить себе лишь достаточно состоятельные люди. И еще я. — Он улыбнулся, взглядом велев Кевину взять бокал. — За твою удачу, Кевин!

— Спасибо… — Кевин взял бокал, осторожно пригубил вино. Сначала вкус ему не понравился, но уже после второго глотка он по достоинству оценил весь букет ароматов. Вино действительно было прекрасно.

— Заметь, вино теплое, — сказал отец Леонид, поставив бокал. — Его принято пить слегка подогретым. И обрати внимание на послевкусие. Оно чудесно.

Кевин понимал, о чем говорит старик. Напиток богов, назвать это вино иначе Кевин не мог. Никогда раньше ему не приходилось пить ничего более вкусного.

— Остается добавить, — продолжал отец Леонид, с легкой улыбкой глядя на Кевина, — что бутылка этого вина стоит пять тысяч кредов.

Кевину показалось, что даже музыка стала звучать тише. Он с изумлением взглянул на пузатую бутылку, потом перевел взгляд на отца Леонида.

— Пять тысяч кредов?!

— Именно, — подтвердил тот. — Тебя это удивляет?

— Но это очень дорого! — произнес Кевин. — Очень…

— А ты взгляни на все по-другому. Это вино существует — значит, кто-то должен его пить. Так почему не ты?

Глаза отца Леонида удовлетворенно блестели. Ему явно нравился это разговор.

— Это так, но…

— Что — но? — Взгляд старика подталкивал к ответу. — Хочешь сказать, что у тебя нет таких денег?

— Да, — согласился Кевин. — И даже если они у меня когда-нибудь будут, я все равно не выложу пять тысяч кредов за бутылку вина. Такое вино просто не полезет мне в горло.

Отец Леонид тихо засмеялся. Отсмеявшись, придвинул к себе одну из тарелок и не спеша начал есть. Кевин последовал его примеру.

— Ты попал в самую точку, — продолжил старик, отправив в рот кусочек сдобренного специями мяса. — Речь идет не столько о деньгах, сколько о нашем отношении к тем или иным вещам. Покаты считаешь себя недостойным их, пока уверен, что они тебе не по карману, что они слишком дороги для тебя, их у тебя не будет. Вспомни старую поговорку — деньги идут к деньгам. Так и здесь, Кевин. Это вино пьют лишь те, кто позволяет себе его иметь. Улови этот момент, Кевин, он очень важен. Прежде, чем что-то получить, мы должны позволить себе это иметь. Пока ты считаешь, что такое вино для тебя слишком дорого, у тебя его не будет. Пока ты думаешь, что какая-то девушка слишком хороша для тебя, она будет оставаться для тебя недоступна. И наоборот — прими как факт, что этот мир создан для тебя, и он распахнет тебе свои двери.

— Но если я скажу, что мир создан для меня, то это будет неправдой, — возразил Кевин. — Вы же сами говорили, что надо быть достойным того, чтобы что-то иметь.

— Говорил, — согласился отец Леонид. — Речь идет о двух сторонах медали. С одной стороны, надо позволить себе иметь все, на что бы ни упал твой взгляд или о чем бы ты ни подумал. С другой стороны, надо быть реально достойным того, чтобы что-то иметь. Многие из этих людей, — отец Леонид кивком указал на соседние столики, — выполняют только первую часть правила. Вторая для них недоступна, поэтому они никогда не пойдут дальше того, что уже имеют. В своем развитии они достигли потолка.

— Вы хотите сказать, что может быть что-то сверх того, что они уже имеют? По-моему, они и так уже на вершине жизни.

— Это не так. Они имеют деньги и уважение, некоторые обладают немалой властью. Но какая это власть, Кевин? Что они могут сделать?

— Да все что угодно, — буркнул Кевин. — Эти люди — хозяева жизни. Укради кошелек я, и меня посадят в тюрьму. А если это сделает сынок богатого папаши, дело непременно замнут.

— Думаю, сынок богатого папаши вряд ли будет воровать кошельки, — заметил отец Леонид. — Но по сути вопроса ты прав, власть этих людей весьма значительна — если говорить о власти в привычном понимании. Но я, Кевин, — старик внимательно посмотрел на него, — говорю совсем о другой власти. — Он потянулся к бутылке и снова наполнил бокалы.

— А именно? — Кевин принял бокал из его рук.

— Я говорю о власти над судьбой, — Отец Леонид слегка приподнял свой бокал, приглашая Кевина присоединиться.

Вино Кевин выпил, но прежнего удовольствия уже не получил. Знание того, как дорого это вино стоит, все портило.

— Разве можно властвовать над судьбой? — спросил Кевин, поставив бокал. — На то она и судьба, что неуправляема.

— По-своему ты прав, — согласился отец Леонид. — Но я не зря говорил о взаимоотношениях человека и окружающего его мира. Если человек и мир придут к согласию, то и судьба уже не будет столь неопределенной и загадочной. Другими словами, мир позволяет человеку самому формировать свою судьбу.

— Это уже сказки. — Кевин невольно усмехнулся. — Слишком много всего происходит случайно — не так, как мы хотим.

И предвидеть это, чтобы что-то изменить, невозможно.

— В самом деле? — Старик приподнял брови. — Видишь вон ту даму в светлом платье? Рядом с лысым джентльменом?

— Вижу, — кивнул Кевин, взглянув на потягивающую вино даму. — Она очень красива.

— И весьма надменна, — добавил отец Леонид. — Эта женщина не упускает случая показать свою значимость, свою власть. Но что она знает о подлинной власти? Ничего. Как она может управлять своей судьбой, если ей не дано знать даже судьбу своего платья?

Кевин хотел было возразить, но не успел. Послышался тихий вскрик, выскользнувший из рук женщины бокал ударился о край стола и опрокинулся. Женщина подскочила, но было уже поздно — на ее платье появилось большое темное пятно.

— Видишь? — Отец Леонид, мельком взглянув на женщину, продолжил есть. — Люди понятия не имеют о подлинной власти.

Кевин удивленно смотрел на женщину, — та уже успела обвинить в происшедшем лысого господина, налившего ей слишком полный бокал, — потом повернулся к отцу Леониду.

— Как вы это узнали? — тихо спросил он.

— В данном случае, — его собеседник отправил в рот очередной ароматный кусочек, — я об этом не знал. Я просто заставил это событие произойти. Для меня это также просто, как Для тебя вытащить кошелек.

— Но так не бывает, — возразил Кевин, ничуть не обидевшись насчет кошелька. — Вы же даже не подходили к ней.

— Бывает. Вспомни хотя бы о своем миллионе.

Кевин не ответил. Если этот человек каким-то непостижимым образом мог влиять на людей, многое становилось понятным.

— Ты ешь, — посоветовал отец Леонид. — У нас еще будет время поговорить.

Кевин едва дождался возвращения в каюту — слишком много вопросов теснилось в его груди. Но первый вопрос задал отец Леонид.

— Помнится, ты дал согласие поиграть в мои игры, — сказал он, удобно устроившись в кресле. — Но я бы хотел услышать это еще раз. Теперь ты сможешь сделать выбор более осознанно.

— Я так и не понял, о какой игре вы говорите, — ответил Кевин, опустившись в кресло напротив. — Кроме того, в этом мире ничего не дается даром. И если я сейчас лечу на этом прекрасном корабле, ем хорошую еду и пью чудовищно дорогое вино, то мне наверняка придется за это расплачиваться. Простите, если эти слова вас обидят.

— Об обидах не беспокойся, — ответил отец Леонид. — Что касается платы за перелет и еду, то и об этом можешь не думать, ты мне ничего не должен. Прилетев на Илиону, ты можешь идти куда угодно — если захочешь, конечно. Я даже дам тебе денег в качестве компенсации за доставленные неудобства. Думаю, двадцати тысяч тебе хватит, чтобы обжиться на новом месте. Это — первый вариант.

— Но есть и второй? — догадался Кевин.

— Есть, — согласился его попутчик. — Я предлагаю тебе стать одним из тех, кто правит миром.

— Вы это серьезно? — Кевин даже усмехнулся. — Меня — в правители?

— Я говорю о других правителях. Не о президентах или императорах, не о чиновниках всех мастей и рангов. Все эти люди, Кевин, просто марионетки, их власть иллюзорна. Истинные правители всегда находятся в тени.

Кевин молчал. Отец Леонид терпеливо ждал.

— Не понимаю, — произнес наконец Кевин. — Что это значит — истинные правители? О ком вы говорите?

— Я говорю о людях, обладающих реальной властью. Их не так много, но они есть.

— И что, их власть превосходит власть Президента Федерации?

— Власть Президента Федерации, — отец Леонид спокойно смотрел на Кевина, — для них не значит ничего. — Но так не бывает! — не поверил Кевин. — Никто не может приказывать Президенту, он и есть самый главный правитель.

— Может, ему это только кажется? — не согласился старик. — Вспомни ту даму с бокалом вина. Президент в этом смысле ничуть не лучше ее.

— Ну хорошо… — Кевин поудобнее устроился в кресле. — Тогда что, по-вашему, является реальной властью?

— Я уже говорил об этом. Реальная власть — это власть над своей судьбой. А на более высоком уровне и над судьбами других людей. — Отец Леонид несколько секунд помолчал. — Назови свой любимый напиток.

— Цертариновый сок, — ответил Кевин. — А что?

— Ничего. — В глазах старика мелькнула усмешка. — Открой дверь и возьми поднос.

— Какой поднос? — спросил было Кевин и тут же услышал тихий мелодичный сигнал звонка. Поднявшись, не без опаски открыл дверь и увидел официанта.

— Ваш заказ, сэр, — сказал официант, передавая ему поднос с двумя жестянками сока. — Приятного аппетита, сэр…

— Спасибо… — пролепетал Кевин, закрывая дверь. С недоумением взглянул на поднос с соком, потом перевел взгляд на отца Леонида. — Это сок.

— Разумеется, — согласился тот. — И я буду очень признателен, если ты передашь мне одну банку.

Кевин поставил поднос на столик, протянул одну банку отцу Леониду. Потом медленно опустился в кресло.

— Пей, — предложил ему старик, указав на вторую банку. — Это же был твой выбор.

Кевин осторожно взял банку, аккуратно открыл ее. Отхлебнул прохладную жидкость, потом снова поставил банку. Взглянул на собеседника и неожиданно улыбнулся.

— Я понял! — выпалил Кевин, радуясь внезапно посетившему его озарению. — Вы догадались, что я люблю этот сок, и заранее обо всем договорились с официантом!

— Что ж, очень может быть, — согласился отец Леонид. — Вполне логичная версия… — Он с явным удовольствием глотнул сока. — Скажи, ты в орлянку играешь?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Точнее, в детстве играл.

— Неважно. У тебя найдется монета?

— Да. — Кевин вспомнил, что в кармане у него действительно завалялась монета в два креда. Достав ее, протянул отцу Леониду. — Подойдет?

— Подойдет, — согласился тот, не сделав попытки взять монету. — Итак, представь, что мы с тобой играем в орлянку. Выбирай — орел, решка?

— Орел, — сказал Кевин.

— Замечательно. Теперь просто подкидывай монету, лови ее и показывай, что выпадет. Давай.

— Хорошо… — Кевин подкинул монетку, поймал. Разжал руку. — Решка.

— Я выиграл, — сказал отец Леонид. — Продолжай. Кевин подкинул монету еще раз.

— Решка.

— Два ноль в мою пользу, — прокомментировал старик. — Попробуй еще.

Кевин продолжил бросать монету. И чем больше он подкидывал ее, тем больше убеждался в том, что происходит что-то странное.

— Пять ноль, — комментировал его броски отец Леонид. — Шесть ноль. Семь ноль…

При счете десять ноль Кевин остановился. Недоверчиво оглядел монету, потом посмотрел на старика:

— Можно, я буду бросать на пол?

— Разумеется, — согласился тот. — Как тебе удобнее. Одиннадцать ноль. Двенадцать ноль…

На двадцатом броске Кевин остановился и недоверчиво засмеялся. Это уже переходило все границы — монета упрямо не желала падать орлом вверх!

— Надеюсь, ты не обвинишь меня в жульничестве? — поинтересовался отец Леонид. — Ты сам бросал монету, я ее не касался.

— Нет, — покачал головой Кевин. — Не обвиню.

— А зря, — ответил старик и улыбнулся. — Потому что я как раз жульничал.

— Но как? — не понял Кевин.

— Выбирая тот вариант развития событий, который мне нужен. Точно так же я могу выбирать и свою судьбу.

— Да, но как вы это сделали?

— А вот это и есть тайна тайн. Я не могу объяснить тебе, как я это делаю, — знание в данном случае находится вне слов. Но я могу научить тебя этому. Если, конечно, — по губам отца Леонида снова скользнула улыбка, — ты согласен играть в мои игры.

Несколько секунд Кевин внимательно смотрел на собеседника.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Я согласен.

— Ты хорошо подумал? Учти, на этом пути решений не меняют. Ты не сможешь потом взять свои слова назад.

— Я никогда не беру назад своих слов, — ответил Кевин, слегка уязвленный словами старика. — И если я что-то говорю, то делаю это.

— Очень хорошо. Будем считать, что мы договорились.

Отец Леонид удовлетворенно вздохнул и снова приложился к жестянке с соком. Кевин последовал его примеру.

Так прошло несколько минут. Допив сок, Кевин отставил банку и взглянул на отца Леонида.

— Итак? — спросил он. — Как вы это делаете?

— Что именно? — отозвался тот.

— Как вы управляете монетой?

— Ах, это… — Отец Леонид усмехнулся. — Видишь ли, этому не так просто научиться. Тебе понадобятся годы и годы.

— Так долго? — нахмурился Кевин.

— Ничто не дается просто так, Кевин. За все в этом мире приходится платить — вспомни, это твои слова. Тебе придется запастись терпением.

— Хорошо, — согласился Кевин, думая о том, что зря дал старику слово. — Я запасусь терпением. Но с чего-то все же можно начать? Хотя бы с самого простого.

— Разумеется. Чтобы пришло умение, сначала надо вооружиться пониманием. Для начала открою тебе великую тайну. — Отец Леонид снова улыбнулся, заметив, как блеснули глаза Кевина. — Дело в том, Кевин, что в этом мире существует невероятно могущественная Сила. Она здесь, совсем рядом. Именно эта Сила оказывает самое непосредственное влияние на нашу жизнь, именно от нее зависит все, что с нами происходит. С этой Силой, Кевин, можно подружиться. Тогда она будет оказывать тебе помощь во всем, что ты делаешь. Когда я подкидывал монетку, мне помогала именно эта Сила. Именно она заставляла монетку падать решкой вверх.

Кевин внимательно смотрел на отца Леонида.

— И что это за Сила? — после короткой паузы спросил он.

— Кто-то называет ее Богом. Кто-то Духом. Иные просто Силой. Мой друг Ка Фай — однажды ты с ним познакомишься — предпочитает называть ее Джарой. Важно то, что эта Сила реально существует, и мы можем научиться с ней взаимодействовать.

— Если это Бог, то какая же это тайна? — хмыкнул Кевин. — Об этом и так все знают.

— Хорошо. Тогда расскажи мне, кто такой Бог. Давай, не стесняйся.

— Я не знаю, кто такой Бог, — ответил Кевин. — К тому же я в него не верю, это сказки. Санчес говорил, что попы просто выдумали Бога, чтобы собирать с доверчивых людей деньги.

— Бог — это не сказка, Кевин. Сказками является все то, что нагородили вокруг него люди. Истина же на деле очень проста, и она заключается всего в двух словах: Бог непознаваем. Поэтому забудь о том, что навыдумывали люди, и оперируй фактами. А факт заключается в том, что в этом мире существует могущественная непознаваемая Сила. Именно непознаваемая, Кевин, мы никогда не сможем узнать, что она собой представляет, но мы можем научиться с ней взаимодействовать. Учитывая, что Бог — это слишком персонифицированный термин, я предпочитаю говорить о Силе. И тайна, о которой я упомянул, состоит именно в правильном понимании этой Силы.

— И что это значит? — поинтересовался Кевин.

— Это значит, что ты должен осознать присутствие Силы в своей жизни. Ты не можешь ее почувствовать, но ты можешь увидеть ее проявления. Когда ты получил миллион, ты мог посчитать это везением, случайным совпадением. Но это не было совпадением, события просто выстроились в соответствии с моим желанием. Я хотел, чтобы ты получил миллион, так и получилось. Моя связь с Силой очень крепка, поэтому Сила тут же отзывается на все мои желания. Подружившись с Силой, Кевин, ты сможешь творить настоящие чудеса.

Кевин молчал. То, о чем говорил отец Леонид, казалось ему не слишком убедительным. В то же время за последние дни он стал свидетелем очень странных событий и не мог не принимать их во внимание. Миллион, выстрел Карины, непонятно как оказавшийся на его груди медальон, о котором старик не захотел говорить, заявив, что время для этого разговора еще не настало. Потом упавший бокал вина, официант, эта дурацкая монета, никак не желавшая выпадать орлом вверх. За всем этим явно что-то стояло.

— И как я могу с ней подружиться? — спросил Кевин.

— Для начала просто пожелай этого, — посоветовал отец Леонид. — Осознай ее присутствие в твоей жизни. А потом попытайся слиться с ней. Представь, что она в тебе, что ты и она — единое целое. Ее желания — это твои желания. И твои желания — ее желания. Когда хочешь получить какой-то результат, просто молча обращайся к этой Силе, вспоминай о ней. Например, когда ты подкидываешь монетку, ты должен не просто наблюдать за тем, что выпадет, а знать о том, что выпадет именно нужный тебе результат. Потому что с тобой — Сила. Твой секрет, твое тайное оружие. Сначала у тебя ничего не будет получаться. Но чем чаще ты будешь обращаться к Силе, тем крепче будет становиться твоя связь с ней. И однажды ты увидишь, что события действительно складываются в нужном тебе направлении. Тебе достаточно просто чего-то захотеть, и это происходит.

— А в кости так можно играть? — поинтересовался Кевин. — Или в рулетку?

— Можно. Однако ты должен учитывать одну очень важную тонкость: дело в том, Кевин, что Сила не любит мелочных и жадных людей. И если ты попытаешься овладеть ею для того, чтобы стать богатым, она к тебе никогда не придет. Представь, что Сила — это очень своенравная и капризная женщина. И если она увидит в тебе что-то плохое, то тут же хлопнет дверью.

— Тогда зачем она нужна? — с сомнением пробормотал Кевин. — В этих умениях есть толк, когда я могу их как-то использовать, что-то с них поиметь. А если я могу выиграть в рулетку, но мне запрещено играть, то какой в этом смысл? Отец Леонид улыбнулся:

— Никто не запрещает тебе играть ни в кости, ни в рулетку. Вопрос в другом — в твоем отношении к деньгам. Относись к ним проще, без трепета. Есть они у тебя — хорошо, нет — тоже неплохо. Не становись их рабом. Их у тебя будет много только тогда, когда они реально перестанут что-либо для тебя значить.

Кевин молчал, осмысливая услышанное. Отец Леонид снова улыбнулся.

— Думаю, для начала достаточно, — сказал он, поднимаясь с кресла. — Завтра прилетим на Илиону, у тебя появится возможность начать знакомиться с Силой на практике. А сейчас, если ты не против, я немножко вздремну…

ГЛАВА 3

На этот раз Кевину повезло — с корабля спускались по трапу-эскалатору, поэтому можно было видеть стоящие на космодроме корабли. Их было много, десятки и десятки, они казались Кевину огромными животными, отдыхающими после долгого путешествия. В какой-то момент он даже ощутил грусть — просто от осознания того, что никогда не сможет управлять кораблем. И эта мечта так и останется мечтой.

Солнце Илионы было непривычно желтым и теплым. Воздух слегка пьянил — Кевин вспомнил, что содержание кислорода здесь выше, чем на Земле. Этот мир был прекрасен…

Отец Леонид стоял рядом на ступеньке эскалатора, все такой же спокойный и уверенный в себе, со своей любимой черной тростью. Прошло еще несколько секунд, и Кевин наконец-то ступил на бетонку космодрома.

— Нам туда… — Старик указал на полосу движущегося тротуара и твердым шагом направился в ее сторону. Кевин постарался не отстать.

Внутри Федерации не существовало торговых и иных барьеров, поэтому таможню проходить не понадобилось — ее здесь просто не было. Следуя за отцом Леонидом, Кевин прошел через здание космопорта и оказался на улице. Здесь старик остановился и задумчиво взглянул на Кевина.

— Ну вот, Кевин, ты на Илионе. К сожалению, сейчас нам придется расстаться. Это не значит, что я тебя бросаю, мы еще встретимся. Но сейчас тебе надо остаться одному. И самое главное, не забывай о Силе. — Подмигнув, отец Леонид хлопнул Кевина по плечу и пошел прочь.

Все произошло настолько неожиданно, что Кевин даже не нашелся, что сказать. Отец Леонид уходил, Кевин стоял, растерянно глядя ему вслед. Еще надеялся, что тот обернется, что это окажется всего лишь шуткой. Но старик не обернулся. Вот он махнул рукой, рядом опустился глайдер такси. Отец Леонид забрался в салон, ярко-желтый глайдер взмыл в небо и быстро затерялся среди сотен парящих в вышине машин.

Это был удар — Кевин ощутил, как его душу начинает заполнять обида. Бросить его здесь, на чужой планете, с двумя кредами в кармане… Ничего хуже нельзя было и представить.

— Куда летим, парень? Дворцовая площадь, Верфи, Старый город? В любую точку за двадцать кредов.

Кевин хмуро взглянул на говорившего. Перед ним стоял таксист, высокий детина в форменной куртке. Чуть поодаль распластался глайдер.

— Нет, спасибо. — Покачав головой, Кевин поправил перекинутый через плечо ремень сумки и медленно побрел вдоль здания космопорта, думая о том, что в этом мире никому нельзя верить. Стоит кому-то довериться, как этот человек тут же тебя предает. Так было с Кариной. Так произошло и с отцом Леонидом.

Кевин не знал, что ему делать. Увидев чуть в стороне ряд скамеек, присел на свободную, устало вздохнул.

Настроение было отвратительным. Глядя на снующих пассажиров, Кевин думал о том, что за последние дни успел свыкнуться с тем, что навсегда порвал со своим прошлым, что ему уже никогда не придется воровать. Он действительно хотел начать жизнь заново, и что из этого получилось? Чужая планета, ни одного знакомого лица. В кармане всего два креда, этого не хватит даже на то, чтобы разок поесть в дешевой забегаловке. И куда ему теперь? Снова шарить по карманам?

— Документы, пожалуйста.

Кевин поднял взгляд — перед ним стоял высокий усатый полицейский.

— Ваши документы, пожалуйста! — с нажимом повторил полисмен и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Побыстрее…

— Да, конечно. — Кевин достал карточку паспорта, протянул ее полисмену. — Пожалуйста.

— Откуда прилетел? — спросил полисмен, внимательно рассматривая паспорт.

— С Земли.

— С какой целью?

— В гости, — соврал Кевин. — К тетке.

— Где живет тетка? — все так же ненавязчиво поинтересовался полисмен, в его руке мелькнул сканер. Кевин знал, что этот прибор используется для проверки подлинности документов. Кроме того, в его память занесены данные на миллионы преступников.

— В Старом городе, — снова солгал Кевин, вспомнив, куда ему предлагал ехать таксист.

— Улица, номер дома и квартиры? На этот вопрос Кевин ответить не мог.

— Я не знаю улицы, я просто знаю дом.

— Что в сумке?

— Вещи.

— Пройдешь со мной. — Сунув паспорт Кевина в карман, полисмен кивком указал направление. — Шагай вперед.

Это было уже неприятно. Тем не менее Кевин послушно поднялся со скамейки и пошел — знал, что у него все чисто. Нет за ним никакой вины.

Полицейский участок находился за углом, у входа стоял охранник. Кевина пропустили внутрь, следом зашел полисмен. Услышав, как за спиной щелкнул замок закрывшейся двери, Кевин невольно вздрогнул. Вот ведь как — раньше сто раз мог попасться и не попался. А тут чист как стеклышко — и пожалуйста, угодил в участок.

Полисмен провел Кевина в маленькую досмотровую комнату. В ней не было окон, вся мебель состояла из стола, двух стульев и металлической досмотровой стойки.

— Выкладывай все из сумки, — велел полицейский, прикрыв дверь. — Вон туда.

Подойдя к стойке, Кевин открыл сумку и начал выкладывать ее содержимое. Вещей было совсем мало, поэтому времени это не заняло.

— Из карманов тоже, — добавил полисмен.

Кевин послушно выложил на стойку содержимое карманов. Единственным, что он утаил, стал нож в заднем кармане брюк. Кевин не знал законов Илионы и опасался, что к ножу могут придраться.

— Все? — поинтересовался полисмен.

— Да.

— Повернись-ка… Что в заднем кармане?

— Нож, — нехотя признался Кевин. Вытащив его, аккуратно положил на стойку.

— Я ведь велел выложить все из карманов. Или тебе надо повторять по два раза?

— Я просто забыл о нем, — попытался оправдаться Кевин.

— Эти сказки ты будешь рассказывать своей маме, — строго сказал полисмен. — Вчера у нас убили ножом одного туриста — может, это сделал ты?

— Да вы что! — опешил Кевин. — Я только сейчас прилетел, полчаса назад!

— Илиона — не место для проходимцев, — ответил полисмен. — Ну-ка, глянь вон в ту дырочку. — Он указал на глазок идентификатора.

Подойдя к укрепленному на стене прибору, Кевин глянул, пару секунд спустя загорелся зеленый огонек. Это значило, что Кевин не числился в списке разыскиваемых преступников.

— Все, — сказал Кевин. — Посмотрел.

— Хорошо… — отозвался полицейский, внимательно осматривая выложенные Кевином вещи.

Кевин наблюдал за этим без особой тревоги — знал, что у него все чисто. Поэтому даже вздрогнул, когда полисмен с ловкостью фокусника вытащил из сложенной куртки пачку перетянутых резинкой сотенных купюр.

— Твои? — Полисмен с явным интересом взглянул на Кевина.

— Да… — отозвался Кевин, подумав о том, что деньги наверняка положил в сумку отец Леонид. Ну откуда им еще было там взяться?

— Очень хорошо! — Полицейский вытянул одну купюру, глянул ее на свет. — Замечательно. Фальшивками балуемся?

— Да вы что?! — снова возмутился Кевин. — Какие фальшивки?!

— Довольно хорошие.

Достав из ящика стола сканер, полисмен сунул в него купюру. Аппарат проглотил ее и тут же выплюнул, недовольно запищав. Кевин тяжело сглотнул — купюра и в самом деле оказалась фальшивой. Полицейский тем временем проверил еще одну купюру, сканер снова раздраженно пискнул.

— Вот так вот, — усмехнулся полисмен. — Я же сказал, что

Илиона не место для таких, как ты. — Он коснулся укрепленной на левом плече рации. — Это Рей. Двоих конвоиров ко мне.

Теперь Кевин все понял. Пока он смотрел в глазок идентификатора личности, полисмен успел подсунуть ему эти деньги. Иного объяснения просто не было.

— Это не мои деньги! — сказал Кевин, с ужасом думая о том, как глупо все получилось.

— Приятель, ты бы уж выбрал что-то одно, — вновь усмехнулся полисмен. — То ты говоришь, что они твои. Теперь отказываешься.

— Это вы их подсунули!

Полицейский снова самодовольно улыбнулся.

— Ты только что заработал себе еще один срок — за клевету.

— Вы все равно ничего не сможете доказать!

— Взгляни вон туда… — Рей указал куда-то под потолок. — Все, что здесь происходит, фиксируется на видео. Сначала ты утаил нож, потом сам признался, что деньги твои. Для любого суда этого более чем достаточно. А кроме того, — губы полисмена снова дрогнули в усмешке, — на Илионе слова полицейского никогда не подвергаются сомнению.

— Чего вы хотите от меня? — тихо спросил Кевин. — Зачем вам это?

— Илиона не место для таких, как ты. У тебя в карманах нет и десяти кредов — на что ты собирался здесь жить, парень? Таких ухарей, как ты, я чую за версту.

— Я не собираюсь воровать — если вы об этом. Буду жить у тетки, устроюсь на работу.

— Хорошо. Назови имя тетки, я проверю по картотеке. Кевин молчал. Полицейский холодно улыбнулся.

— Такие вот дела, парень. Ты зря сюда приехал.

— Отпустите меня, — попросил Кевин. — Пожалуйста.

— Рад бы, но не могу… Передайте его Герману, пусть определит куда-нибудь.

Последние слова предназначались двум вошедшим в кабинет конвоирам. На Кевина надели наручники, он не сопротивлялся — понимал, что это бесполезно. Перед тем как выйти, взглянул на полисмена.

— Какая же ты все-таки сволочь! — презрительно сказал он. — Из-за таких, как ты, все проблемы.

— Статью за оскорбление еще тоже никто не отменял, — вслед ему бросил полисмен.

В следственный изолятор Кевина везли на глайдере. Он смотрел на город с высоты птичьего полета и думал о том, как глупо все получилось. Может, попытаться сбежать?

Увы, шанса убежать у него так и не появилось. Глайдер опустился во внутреннем дворике тюрьмы, Кевина передали суровому молчаливому надзирателю. Все формальности уладили за несколько минут, при этом Кевин отказался расписаться в какой-то бумаге. Впрочем, это ничего не изменило. Прошло еще немного времени, и его втолкнули в переполненную камеру, в ней находилось не меньше двадцати человек. Рядовой обыватель на его месте наверняка пришел бы в ужас оттого, что оказался в обществе уголовников. Кевина это не беспокоило — он вырос в трущобах, этот мир был ему знаком до мелочей. Гораздо больше его беспокоил сам факт нахождения в следственном изоляторе. Кевин понимал, что его провели как мальчишку.

— Это что, — сказал один из обитателей камеры, выслушав рассказ Кевина. — Мой друг пару лет назад уснул на скамейке в парке. Ну выпил перед этим немножко, бутылку под скамейку поставил. Разбудили его уже полисмены. Порылись в карманах его плаща, нашли кредитные карточки какого-то бизнесмена, того пристрелили как раз той ночью. А бутылку с отпечатками пальцев оформили как изъятую с места преступления. Получил он двенадцать лет, сейчас в колонии на Гее. Или на Гемме, не помню.

— Но он же был не виноват? — Кевин недоуменно взглянул на собеседника. — Ведь это нечестно.

— Милый ты мой, да кого это здесь волнует? На Илионе копы зверствуют так, как нигде в Федерации. Здесь все живут за счет туристов, поэтому власти стараются оградить их от всех неприятностей. Им неважно, за что упечь тебя за решетку: ты сядешь за мое дело, я за его, — говоривший указал на соседа по нарам, — он за твое. Если коп видит, кто ты есть на деле, то он непременно найдет, за что тебя посадить. — Но я ведь ничего не сделал!

— Ну так сделал бы, — усмехнулся собеседник. — Днем раньше, днем позже… Мой тебе совет: на суде ни с чем не спорь, соглашайся со всем, что тебе предъявят. Говори, что во всем раскаялся и твердо встал на путь исправления. Тогда отделаешься примерно пятью годами. Может, по молодости вообще дадут не больше трешника. А будешь спорить, загремишь на всю катушку.

— И все равно это неправильно, — не согласился Кевин. — Так нельзя.

— Мое дело предупредить, — зевнул сосед.

Правосудие на Илионе оказалось на редкость скорым. Уже вечером пришел адвокат, но все попытки Кевина убедить его в своей невиновности ни к чему не привели. Удивительно, но адвокат советовал ему то же, что и соседи по камере, — полностью признать свою вину. По словам адвоката, это был единственный способ смягчить наказание.

Утром, около десяти часов по местному времени, за Кевином пришли конвоиры. На него снова надели наручники, вывели во внутренний дворик тюрьмы и усадили в большой тюремный глайдер. Всю дорогу Кевин провел в маленьком зарешеченном закутке, грязном и провонявшем мочой. Четвертьчаса спустя его уже вводили в зал суда… Судьей оказалась пожилая женщина, Кевин воспринял это как хороший знак. Ведь если ей все объяснить, то она поймет, что он невиновен.

Увы, надежды Кевина разлетелись в пух и прах. В коридоре уже ждали новые обвиняемые, у судьи просто не было времени вникать во все детали. А скорее всего, не было и желания. Бегло просмотрев переданный ей протокол, судья, даже не глядя на Кевина, спросила, признает ли он себя виновным.

— Нет, ваша честь, — твердо ответил Кевин. — Не признаю.

Пожалуй, только после этих слов судья по-настоящему на него взглянула, в ее взгляде Кевин уловил раздражение.

— Ваша вина полностью доказана, — строго сказала женщина. — Нежелание признать ее расценивается как отягчающее обстоятельство — это вам известно?

— Мне об этом говорили, — согласился Кевин. — Но я действительно невиновен. У меня не было фальшивых денег, мне их подсунул полицейский.

— Обвиняя полицейского в подлоге, вы оскорбляете всю правоохранительную систему Илионы, — заявила судья и что-то написала в протоколе заседания суда. Потом передала его помощнику. — Восемь лет. Следующий…

— Постойте! Вы не имеет права! — закричал Кевин, но его уже не слышали. Два охранника взяли его под руки и вывели из зала, на смену ему уже входил другой бедолага. Весь судебный процесс, на взгляд Кевина, занял минуты три.

Нельзя сказать, что Кевин был ошеломлен — он был попросту раздавлен. Все происходящее казалось ему дурным сном, такого просто не могло быть.

Из здания суда его отвезли на пересылку — так называли это место конвоиры. Бумаги по делу Кевина перекочевали в руки к новому надзирателю, самого его втолкнули в камеру.

Здесь было не так людно, как в камере следственного изолятора, у Кевина оказалось всего два соседа. Один, мужчина лет пятидесяти, получил четыре года за кражу с территории космодрома. Второй, жилистый парень лет двадцати пяти, избил в ночном баре какого-то чиновника, в итоге получил девять лет за покушение на жизнь государственного служащего. Историю Кевина сокамерники встретили сочувственным смехом.

— Да, парень, не повезло тебе, — покачал головой пожилой мужчина. — Ладно, мы хоть за дело сидим, но ты… Схлопотать просто так восемь лет — это надо постараться.

— С судьей спорил? — не столько спросил, сколько констатировал сидевший напротив Кевина парень.

— Спорил, — признался Кевин. — Да и как не спорить, если я не виноват?

— Ну и дурак, — усмехнулся парень. — Запомни на будущее, дубина: на Илионе с властями спорить нельзя. Здесь это возведено в принцип.

— Мне сказали, что я могу в трехдневный срок подать апелляцию, — вспомнил Кевин. — На чье имя ее писать?

— Апелляцию? — Парень переглянулся со своим соседом, они оба захохотали.

— Нет, ты, конечно, можешь ее подать, дело хозяйское, — отсмеявшись, сказал он. — Но я тебе зуб даю, что в итоге тебе накинут еще года четыре, здесь такое практикуется сплошь и рядом. Если ты и вправду идиот, то пиши, я тебе даже помогу. Но лучше — мой тебе совет — забудь об этой ерунде. Будет только хуже.

Кевин уже имел возможность убедиться в том, как вершится правосудие на Илионе. А потому, после долгих мучительных размышлений, все же счел правильным последовать совету сокамерников.

В камере он провел три дня, за это время соседи Кевина успели смениться — здесь долго не задерживались. Наконец настала очередь и самого Кевина.

Дорога от Илионы до Геммы заняла четверо суток. Все это время Кевин провел в маленькой одноместной камере, таких на корабле были сотни. Три на полтора метра, два метра в высоту. Металлические нары — никаких матрасов, под потолком лампочка в бронированном фонаре. В дальнем конце камеры не менее аскетичный туалет, до половины прикрытый металлической переборкой, рядом с нарами маленький стальной стол и умывальник. Больше в камере ничего не было.

Всю дорогу Кевин мучительно размышлял о своем новом положении. Да, он и раньше постоянно рисковал попасть в тюрьму. Но ведь не попадал, хотя не один год ходил по лезвию. Выбирался из самых сложных ситуаций, и вдруг такой поворот судьбы…

Мысли о судьбе, о ее несправедливости снова и снова приводили Кевина к думам об отце Леониде. Определенно, этот Человек обладал какой-то магической силой. За время недолгого знакомства с ним Кевин успел столкнуться с целым рядом чудес, начиная от доставшегося ему волшебным образом миллиона и заканчивая монеткой, никак не желавшей падать орлом вверх. Отец Леонид предложил поиграть в его игры, он согласился. Но о каких играх шла речь? Что имел в виду старик? И если он привез его на Илиону, значит, в этом был какой-то смысл?

Кевину очень хотелось в это верить. Может, старик знал о том, что произойдет, и все это — этот звездолет, эта камера, срок в восемь лет — просто часть чего-то большего? Чего-то такого, о чем Кевин пока не имеет никакого представления? Ну не может быть, чтобы отец Леонид его бросил…

Несколько раз за время пути Кевин вспоминал о Силе. Старик говорил, что Сила здесь, рядом, надо только уметь ее почувствовать. Подружись с ней, и тебе станут доступны любые чудеса. Но как это сделать на практике? Ему в нынешних обстоятельствах чудеса совсем бы не помешали.

Наверное, в любой другой ситуации Кевин никогда бы не стал заниматься подобными глупостями. Но здесь, в тесной камере тюремного звездолета, мысли о Силе помогали отвлечься от грустной действительности. Чувствуя себя довольно глупо, Кевин попытался поговорить с Силой — тихонько, чтобы его никто не услышал. Он просил Силу открыться ему, говорил о том, что хочет с ней подружиться. Что будет ей верным другом и никогда не обманет. Просил как-нибудь проявить себя, дать знать о своем присутствии. Обещал, что будет держать их дружбу в тайне.

Увы, Сила осталась глуха к его просьбам. Осознав всю глупость своего поведения, Кевин отвернулся к металлической стене и попытался заснуть…

О том, что звездолет готовится к посадке, он догадался по изменившемуся звуку двигателей. Посадка заняла около получаса, затем Кевин ощутил толчок — опоры корабля коснулись земли. Двигатели работали еще несколько минут, потом смолкли, стало непривычно тихо. Почему-то заложило уши, Кевин не сразу понял, что происходит выравнивание давления в соответствии с условиями местной атмосферы. При полете на пассажирском лайнере эту процедуру проводят очень медленно, пассажиры ничего не замечают. Здесь о комфорте пассажиров не заботились. Кевин несколько раз натужно сглотнул. В ушах пискнуло, давление выровнялось.

Затем началась выгрузка. Два суровых охранника надели на Кевина наручники, вывели из камеры и втолкнули в шеренгу таких же заключенных. Сделано это было достаточно грубо, однако Кевин не протестовал — понимал, что будет только хуже.

Увидеть пейзаж новой для него планеты ему так и не удалось, по переходной галерее заключенных перевели в здание местной тюрьмы. Всех собрали в огромном зале. На взгляд Кевина, здесь находилось порядка пяти сотен заключенных. Затем в дальнем конце зала открылась дверь, заключенным велели заходить по одному. Кевин стал ждать своей очереди, все это тянулось крайне медленно. Прошло не меньше часа, прежде чем он наконец-то переступил порог двери.

— Имя, фамилия, возраст, место рождения? — спросил сидевший за экраном терминала сотрудник тюрьмы, офицер в чине капитана.

— Кевин Санчес, девятнадцать лет, Земля.

— Идентифицируйтесь…

Кевин послушно подошел к глазку идентификатора — очевидно, в прибор уже были внесены личные данные прибывших заключенных. Заглянул в глазок, прибор тихо пискнул: Из расположенного рядом странного аппарата, напоминающего большой металлический шкаф, в приемный лоток выпал узкий пластиковый ремешок. Один из охранников взял его и надел Кевину на шею, на ремешке загорелся зеленый огонек индикатора. Охранник слегка затянул ремешок, проверил, не туго ли. Кевин молча терпел.

— Корпус «А», номер тысяча пятьсот тридцать семь, — распорядился капитан. — Следующий…

Два охранника вывели Кевина из комнаты и повели по узкому коридору. Потом завели в лифт, последовал долгий спуск. Остановка, охранник коснулся ладонью окошка сканера. Двери открылись, Кевина с рук на руки передали надзирателю, высокому детине в черном комбинезоне.

— Вперед, — велел надзиратель. — И без глупостей у меня!

Делать глупости Кевин не собирался. Его провели по длинному коридору со множеством прозрачных пластиковых дверей, затем последовал окрик надзирателя:

— Стой. Лицом к стене…

Кевин послушно остановился, повернулся к стене. Скосив взгляд, разглядел над дверью номер «1537», затем почувствовал, как с него снимают наручники. После этого надзиратель открыл дверь, слегка подтолкнул Кевина: — Заходи.

Едва Кевин вошел, дверь за ним сразу закрылась. Странно, но со стороны камеры дверь оказалась непрозрачной. Кевин это оценил — охранники могли беспрепятственно наблюдать за заключенными, в то время как сами заключенные их не видели.

Камера, в которой он оказался, во многом напоминала камеру тюремного корабля. Почти те же габариты, тот же минимум необходимого. Только сделано все не из стали, а из светлой пластмассы. Подойдя к раковине, Кевин открыл кран, с удовольствием напился, потом умылся. Глянул на себя в укрепленное на стене зеркало, увиденное ему не понравилось. Осунувшееся лицо, круги под глазами. Этот дурацкий ошейник на шее — глядя в зеркало, Кевин коснулся рукой зеленого огонька индикатора. Прошел к кровати, сел, она оказалась в меру мягкой. Затем лег и закрыл глаза.

Наверное, он заснул и проснулся, услышав донесшийся до него голос:

— К сведению новых заключенных. Меня зовут Дэн Аккройд, я для вас царь и бог. Именно от меня зависит, выйдете вы когда-нибудь отсюда или нет. Могу вас заверить, что каждый пятый из попадающих к нам не доживает до освобождения. Поэтому, чтобы не оказаться в числе неудачников, настоятельно рекомендую соблюдать следующие правила…

Насколько понял Кевин, говоривший был начальником тюрьмы. Правила, о которых он говорил, в основном касались распорядка дня и поведения заключенных. За малейшее нарушение тут же следовало наказание, от карцера до спуска в ад. Под последним, насколько уразумел Кевин, подразумевался перевод на более тяжелую работу. Чем больше ты совершаешь нарушений, тем труднее становится твоя жизнь. Самыми серьезными проступками являлись драки и неподчинение начальству.

— И не забывайте о том, — закончил свою короткую речь Аккройд, — что правительства ваших планет платят нам очень хорошие деньги. И платят они их не за ваше перевоспитание, а за то, чтобы отбросы, вроде вас, никогда не вернулись назад. А желание клиента, — в голосе начальника тюрьмы проскользнула усмешка, — для нас закон. Если вы не хотите, чтобы ваши кости остались гнить на этой дрянной планете, соблюдайте предписанные правила поведения. У меня все…

Снова стало тихо. Теперь Кевин понимал причину этой тишины — в тюрьме запрещалось шуметь. Какое-то время он лежал, размышляя о своей незавидной судьбе, потом снова уснул.

Разбудил его какой-то щелчок. Открыв глаза, Кевин увидел открывшуюся в стене нишу, в ней стоял поднос с едой. Очевидно, наступило время ужина. Поднявшись, Кевин достал поднос, поставил его на столик. Оглядев еду, взял вилку и начал есть.

Еда оказалась вполне терпимой. Запив ее стаканом непривычной на вкус сладковатой жидкости, Кевин сунул поднос с посудой обратно в нишу, она тут же закрылась. Было слышно, как в нише что-то негромко зажужжало — очевидно, включился привод транспортера. Жужжание продолжалось секунд десять, потом стихло.

Вздохнув, Кевин сел на кровать, потрогал ошейник — он очень мешал. Ошейник содержал идентификационные данные Кевина и помогал администрации тюрьмы отслеживать его перемещения. Кроме того, в него было вмонтировано электрошоковое устройство, позволявшее утихомирить даже самого буйного заключенного. Наконец, сам материал ошейника представлял собой взрывчатое вещество. При попытке снять ошейник или нарушить его целостность немедленно выдавался сигнал на подрыв. Взрыв был не очень сильным, однако работала эта штука не хуже древней гильотины. Подрыв следовал и при попытке побега, для этого администрации тюрьмы достаточно было выдать в эфир специальный кодированный сигнал, содержащий идентификационный номер заключенного.

Кевин знал, что когда-то вместо ошейников использовались браслеты, однако от них быстро отказались — чтобы сбежать, некоторые заключенные без раздумий жертвовали рукой. Шея в этом плане оказалась гораздо надежнее. Над дверью камеры находились круглые электронные часы с зеленой светящейся полоской. День на Гемме длился тридцать два земных часа и две минуты, циферблат был разделен на шестнадцать частей. Сейчас стрелка подползла к тринадцати часам вечера. Заняться в камере было абсолютно нечем, поэтому Кевин снова улегся на кровать, думая о том, как жители Геммы поступают с двумя лишними минутами? Возможно, их просто добавляют к последнему часу…

Ровно в тринадцать часов свет в камере переключился на Дежурный режим, став очень тусклым — наступило время сна.

Вздохнув, Кевин отвернулся к стене. Ему не хотелось думать о том, что все это теперь будет длиться долгих восемь лет.

Утро пришло вместе с донесшимся из динамиков сигналом подъема. Кевин приподнялся и сел на кровати, взглянул на часы — ровно шесть. Потом подошел к раковине, умылся. Десять минут спустя в стене снова открылась ниша — время завтрака.

Завтрак оказался невкусным, Кевин лениво ковырял вилкой буроватую клейкую массу — очевидно, это была каша. Запив еду чем-то вроде кофе, с интересом оглядел вилку — хорошая штука, прочная, может пригодиться. Положив вилку на столик, взял поднос и сунул его в приемную нишу системы раздачи. К его удивлению, ниша не закрылась, послышался сердитый писк.

— Ну что еще? — недоуменно пробормотал он. Потом вспомнил о вилке — может, из-за нее? Взяв вилку, кинул ее на поднос. Писк тут же прекратился, ниша закрылась.

— Вот козлы… — покачал головой Кевин.

Без четверти семь динамик снова ожил. К удивлению Кевина, новое сообщение, зачитанное мелодичным женским голосом, адресовалось именно ему.

— Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона… Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона… Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона…

— Да слышу, не глухой, — отозвался Кевин.

— Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона…

— Вот дура, — пробормотал Кевин. Поднявшись, взглянул на небольшую панель у двери с двумя кнопками. Одна кнопка предназначалась для вызова надзирателя, вторая имела надпись «подтверждение». Подумав, Кевин нажал эту кнопку, женский голос тут же затих.

— Так-то лучше, — вздохнул Кевин и снова сел на кровать.

Ровно в семь дверь камеры открылась, Кевин осторожно выглянул в коридор. Заключенные, а здесь их оказалось несколько десятков, выходили из своих камер. Все шли в одном направлении — кто-то привычно и уверенно, иные достаточно настороженно. Последние явно были новичками. Еще раз глянув на номер своей камеры — 1537, Кевин влился в поток заключенных.

В конце коридора все поворачивали налево, дальше следовал короткий подъем по лестнице. Еще один коридор, широкая дверь. Пройдя через нее, Кевин оказался в огромном помещении, больше всего напоминавшем заводской цех. Здесь стояли кары, грузовые глайдеры, неизвестные Кевину станки и агрегаты. Неуверенно оглядевшись, он поймал за руку какого-то паренька.

— Подскажи, где участок номер семь?

— А вон туда… — Парень махнул рукой в дальний конец цеха. — Там поднимешься по лестнице, увидишь.

— Спасибо! — поблагодарил Кевин и пошел вдоль цеха.

Седьмой участок он нашел минут через десять. Поднявшись по лестнице, прошел по коридору и, к своему удивлению и радости, вышел на большую открытую площадку. На него пахнуло ветром — теплым, даже горячим. Оранжевое солнце висело совсем низко, окрашивая все в багровые тона…

Кевин огляделся. Площадка своими размерами напоминала футбольное поле, с левой стороны находилось несколько ангаров. Медленно идя мимо, он смотрел на их номера. Первый, второй, третий… А вот и седьмой.

В ангаре он увидел трех человек, здесь же стоял обшарпанный грузовой глайдер. Кевин подошел ближе.

— Привет! — поздоровался он. — Мне нужен Джон Парк-сон.

— Я Парксон, — отозвался мрачный мужчина лет сорока, Окинув Кевина оценивающим взглядом. — Ты Кевин?

— Да.

— Опаздываешь… Будешь работать с нами. Это Иван. — Джон указал на здорового белобрысого детину лет тридцати. — А это Михаэль… — Взгляд Парксона коснулся худого прыщавого парня лет двадцати.

— Кевин… — Поздоровавшись со всеми, Кевин едва заметно вздохнул. — А чем здесь занимаются?

— Убивают время, — все так же хмуро отозвался Парксон. — Больше здесь делать нечего.

— Мы ремонтники, — с готовностью пояснил Михаэль, Шмыгнув носом. — Ремонтируем качалки, трубопроводы и вообще любое железо. Это хорошая работа.

— Надолго к нам? — осведомился Иван, прислонившись спиной к кабине глайдера.

— На восемь лет. — Кевин опустил взгляд.

— Ого! — Иван с интересом взглянул на новичка. — Неслабо отхватил. Что, пришил кого-то?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Я вообще ни за что попал.

— Парень, вот только нам эти сказки не рассказывай, — усмехнулся Джон. — Я сижу за разбой, мне тянуть еще одиннадцать лет. Малыш, — Парксон кивком указал на Михаэля, — взламывал коды банковских карточек. Год отсидел, ему еще девять. Иван перевозил наркоту, получил шесть лет. Почти все отсидел, через месяц выйдет. А ты, значит, невиновен?

— Я действительно невиновен, — твердо сказал Кевин. — Точнее, я карманник, но взяли меня совсем не за это. Просто арестовали на Илионе, полицейский подсунул фальшивые деньги. Я не признал вину, в итоге получил восемь лет.

— На Илионе такое возможно, — согласился Парксон. — Чего тебя понесло туда?

— Так… — пожал плечами Кевин. — Просто захотелось там побывать.

— Понимаю, — кивнул Джон. — Пощипать богатеньких ротозеев.

— Я завязал с воровством, — отозвался Кевин.

— Ну еще бы. Я тоже завязал с грабежами. Ваня больше не возит наркотики. А Малыш не взламывает банковские карточки. Мы все теперь исправились. — Парксон снова усмехнулся. — Ладно, нам пора. Лезь в кузов.

— Сюда! — подсказал Михаэль, забравшись первым.

Кевин залез следом. Иван занял пилотское кресло в кабине,

Парксон сел рядом с ним. Загудел двигатель, глайдер приподнялся над площадкой и плавно скользнул вперед.

— Держись за поручни, — Михаэль взялся за поручни на крыше кабины, — а то можешь вылететь.

Кевин так и сделал. Потом оглянулся — огромные темные корпуса тюрьмы остались позади, глайдер начал быстро набирать скорость.

— А они не боятся нас так отпускать? — Кевин мотнул головой, указав в сторону тюрьмы.

— Чего им бояться? — хмыкнул Михаэль. — Отсюда не сбежишь. Точнее, не сможешь сбежать живым.

— Из-за ошейника? — догадался Кевин.

— Точно. Каждые пять минут идет определение наших координат, все контролируется компьютером. Если удалишься больше чем на километр от маршрута, то для начала получишь слабенький разряд. После этого ты сразу должен вернуться на маршрут или направиться в сторону тюрьмы. Если не сделаешь этого, следующий разряд будет сильнее. На третий раз бьет так, что искры из глаз сыплются.

— Тебя било? — поинтересовался Кевин.

— Да. У нас один раз в глайдере испортился навигатор, и мы забрели куда-то не туда. Нас и давай колошматить. Кое-как вернулись.

— А если бы не вернулись?

— Говорят, что четвертый разряд сбивает с ног — мы до этого не дошли. Пятый тебя просто вырубает, ты будешь валяться, пока за тобой не приедут охранники. После этого тебя переведут на более тяжелую работу.

— Вас не перевели?

— Так ведь мы не сами туда поперлись, а из-за этого дурацкого навигатора, — ответил Михаэль. — Нашей вины не было.

— Понятно…

Дальше летели молча, Кевин без энтузиазма вглядывался в неприветливый пейзаж Геммы. Песок, скалы и жаркое оранжевое солнце — больше в этом мире не было ничего. Правда, кое-где Кевин замечал чахлые заросли какого-то кустарника, один раз увидел метнувшегося в нору небольшого зверька. Несколько раз они пересекали нитки нефтепроводов. Кроме нефти на Гемме добывали урановую руду и фосфориты. При нормальной промышленной разработке стоимость добытых полезных ископаемых, с учетом удаленности Геммы и зарплаты рабочих, оказывалась слишком велика. Именно нерентабельность добычи долгие столетия оставляла Гемму в неприкосновенности. Однако все изменилось после того, как решением парламента Федерации было разрешено использование труда заключенных. Бесплатный труд тысяч и тысяч рабов окупал все, на Гемме за несколько десятков лет возникли восемь колоний. Все они принадлежали компании «Аргус», специализирующейся на добыче полезных ископаемых. Формально колонии входили в систему исправительных учреждений, однако На деле всем заправляли сотрудники «Аргуса» — или просто Компании, как чаще называли эту организацию. Поговаривали, что для реализации этого проекта Компания на одни только взятки должностным лицам потратила больше ста миллионов кредов. И это себя сполна оправдало, за последние годы Компания организовала подобные производства еще на нескольких планетах. В итоге все остались довольны: правительства входящих в Федерацию планет избавлялись от забот по содержанию заключенных, Компания получила практически дармовую рабочую силу. Что касается мнения самих заключенных, то оно никого не интересовало.

Весь путь занял около двадцати минут. Наконец глайдер начал замедлять ход, затем плавно опустился рядом с насосной станцией.

— Приехали! — почему-то весело сказал Михаэль и шмыгнул носом. — Вылезай.

Кевин спрыгнул на потрескавшуюся красноватую землю, подумав о том, что это его первый шаг по Гемме. До этого под ногами был только металл тюремного комплекса.

— Что делать мне? — Кевин взглянул на выбравшегося из глайдера Парксона.

— Помогай Ивану. Он через месяц выходит, ты займешь его место. Так что учись.

— Хорошо, — согласился Кевин.

На насосной станции они провели больше пяти часов. Вышел из строя глубинный насос — по словам Ивана, это была достаточно обычная поломка. Пришлось поднимать насос из скважины, для этого ведущий к поверхности гибкий пластиковый трубопровод отсоединили от основной магистрали и прицепили к глайдеру. Водительское место занял Парксон: запустив двигатель, он плавно поднял глайдер на высоту четырехсот метров. Как только насос показался из скважины, машина зависла, Иван и Михаэль, не без помощи Кевина, открутили насос и заменили его новым. Затем насос снова опустили в скважину, соединили трубопровод с магистралью. Правда, включать новый насос никто не торопился.

— Не спеши, — похлопал Кевина по спине Иван. — Если сейчас вернемся, нас тут же снова куда-нибудь запрягут. Любую работу здесь нужно делать как можно дольше. Заменили насос, теперь можно часа три отдыхать.

— А потом? — спросил Кевин.

— А потом вернемся, пообедаем и весь остаток дня будем ремонтировать эту железяку. — Иван толкнул ногой снятый насос- Так что не напрягайся, здесь спешить некуда.

Все так и произошло. Несколько часов всей компанией сидели в тени насосной станции и травили байки, Кевину очень понравились его новые приятели. Он, судя по всему, тоже пришелся ко двору, Михаэль даже разрешил называть себя Малышом. Ближе к обеду они вернулись на базу, пообедали. Остаток дня провели в своем ангаре, ремонтируя насос. После ужина, вновь оказавшись в своей камере, Кевин облегченно вздохнул — все сложилось не так уж и плохо. Точнее, могло быть гораздо хуже.

Так начался его тюремный срок. И если первую неделю Кевин чувствовал себя еще достаточно скованно, то вскоре полностью освоился с новыми порядками. С работой тоже проблем не возникало — обладая цепким умом, Кевин быстро схватывал все тонкости, Иван был очень доволен учеником. Кевин тоже успел привязаться к Ивану, ему нравился этот высокий добродушный человек. Поэтому, когда Ивану объявили об окончании срока, Кевин воспринял это с толикой сожаления.

— Ничего, Кевин, — похлопал его по плечу Иван. — Ты еще колод. Когда выйдешь, тебе не будет и тридцати. Жизнь только начинается. Главное, держись за это место и не делай глупостей.

За ужином Ивана поздравили с освобождением, однако домой он отправился только через четыре дня — корабли на Гемму прилетали раз в неделю. Кевин остался с Малышом и Парксоном.

Снова потянулись унылые серые будни. Если в первые дни Кевин еще радовался тому, что ему, в сущности, повезло попасть к ремонтникам, то уже через месяц после отъезда Ивана от этой радости не осталось и следа. Семь лет и десять месяцев по земному времени — это порядка шести лет здесь, на Гемме. Очень большой срок, совершенно нереальный. Кевин старался не думать о том, что ему придется жить в этой раскаленной Пустыне так долго, но тоскливые мысли упрямо лезли в голову.

Неудивительно, что он начал задумываться о побеге. В своих мыслях Кевин был не одинок, поэтому разговоры о возможном побеге стали для него, Малыша и Джона одной из излюбленных тем. Да, все знали, что сбежать отсюда нельзя. Но упрямо пытались найти способ вернуть себе свободу.

Кевин не думал, что побегом нарушит какие-то законы — о каком законе может идти речь, если сюда его упрятали в нарушение всех прав? Острое осознание своей невиновности заставляло его вновь и вновь искать выход. — Ну хорошо, — продолжил Кевин во время очередных посиделок. — Сигнал на ошейник приходит каждые пять минут, так? Ошейник выдает ответный сигнал, определяются координаты. Но что будет, если за эти пять минут удрать с планеты?

— Мы уже думали об этом, — кивнул Парксон. — Загвоздка в том, что для этого понадобится очень быстрый корабль, способный меньше чем за пять минут выйти на орбиту. Это может сделать только истребитель, да и то при чудовищных перегрузках. Истребителей здесь нет. Все другие корабли поднимаются слишком медленно.

— Ладно, а если взять обычный грузовик? Он поднимается минут двадцать пять. Когда система среагирует на побег?

— Когда корабль поднимется выше километра, — отозвался Парксон. — Нахождение выше километра трактуется как побег.

— И что сделает система? Выдаст разряд?

— Да. При этом она определит, где именно ты находишься, командиру корабля сообщат, что он везет беглеца. Корабль посадят, тебе добавят срок и переведут в рудник или на химию. Там твои восемь лет покажутся тебе бесконечностью.

— Единственный выход — ввести в ошейник открывающий его код, — сказал Михаэль. — А для этого нужна соответствующая аппаратура. У нас ее нет.

— Но она есть в тюремном блоке, — возразил Кевин. — Разве не так?

— Так-то оно так, — поморщился Парксон. — Только до нее ты никогда не доберешься, там полно охраны. Да и мало добраться, надо еще знать, что и как делать.

— Ты бы смог разобраться с аппаратурой? — Кевин взглянул на Малыша.

— Смог бы, — кивнул тот. — Но вход в систему наверняка защищен паролем. Для взлома нужны соответствующие программы, здесь их у меня нет.

— А ты можешь создать их сам?

— Могу, конечно. Но не в этих условиях. Это нереально, Кевин.

— Очень жаль, — вздохнул Кевин. — Ладно, забудем.

Но забыть о свободе было непросто, Кевин все время думал о побеге. Уже на следующий день он предложил приятелям новые варианты.

— Что, если мы экранируем ошейник? — предложил он. — Замотать фольгой или чем-то подобным. Тогда система нас потеряет.

— Экранировать? — Парксон поскреб шею. — О таком я пока не думал… Нет, все равно не выйдет. Люди пытались бежать на корабле, там толстая броня. И все равно не помогало, сигнал проходил.

— Хорошо, а если сжечь чип? Скажем, мощным электромагнитным импульсом? Мы смогли бы что-нибудь соорудить для этого.

— Тогда ты просто останешься без башки, — ответил за Парксона Михаэль. — Ведь импульс пройдет не только через чип, но и через цепи детонатора.

— Это плохо. — Кевин провел рукой по волосам. — И все равно я не верю, что отсюда нельзя убежать. Что будет, если ошейник немного поджарить?

— То, что от тебя после этого останется, закопают на кладбище, — проворчал Джон, потом взглянул на часы. Они показывали местное и земное время, такие часы выдавали каждому заключенному. — Хватит прохлаждаться, пора работать…

В очередной раз вернувшись вечером в свою камеру, Кевин улегся на кровать и почему-то вспомнил отца Леонида. Последнее время он о нем совсем не думал, встреча с этим человеком уже казалась Кевину чем-то очень далеким. И вот теперь образ старика сам собой всплыл в памяти. Причем не просто всплыл — лежа с закрытыми глазами, Кевин видел образ отца Леонида настолько ярко, что, кажется, мог бы даже к нему прикоснуться. Видение не исчезало. Кевин открыл глаза — и подскочил, волосы на голове ощутимо зашевелились. Отец Леонид стоял прямо перед ним и едва заметно улыбался.

— Ты все делаешь неправильно, Кевин, — сказал он. — Ты ищешь выход при помощи разума, а это очень ненадежный путь. Попробуй изменить тактику — доверься Силе. Не надо ничего планировать, удача сама найдет тебя. Учись доверять Силе, для тебя сейчас это главная задача…

Секунду спустя по спине Кевина вновь поползли мурашки — облик отца Леонида стал призрачным, затем совсем потускнел и исчез.

Кевин тяжело сглотнул, его заметно трясло. Сел на край кровати, внимательно огляделся. Пусто… Что это было — сон, галлюцинация? Но ведь он видел отца Леонида так ясно. И не Только видел, но и слышал!

Встав, Кевин подошел к раковине, умылся, сделал несколько глотков. Холодная вода привела его в чувство. Посмотрел на Руки, они заметно дрожали. Снова вернулся к кровати, присел.

— Отец Леонид! — тихонько позвал Кевин. — Вы здесь?!

Ответа не было. Подождав какое-то время, он лег, чувствуя, как колотится сердце. Никак и вправду привиделось?…

О том, что он видел, Кевин никому не сказал. Однако с этого дня он больше не строил планов побега, чем даже слегка заинтриговал Парксона.

— Что молчишь, Кевин? — с усмешкой спросил его тот несколько дней спустя. — Давай, выкладывай нам свои новые проекты, это интересно. Или перегорел уже?

— Наверное, перегорел, — ответил Кевин. — Что-то ничего не идет в голову.

— Жаль, — вздохнул Джон. Правда, на губах у него при этом вновь мелькнула усмешка. — Но ты думай, у тебя голова хорошо варит. Глядишь, и надумаешь чего. Вот, кстати, — придумай, как превратить это корыто в истребитель… — Парксон пнул помятый борт их грузовичка. — Мы бы тогда прямо на нем и улетели.

Сидевший рядом Михаэль тихо засмеялся, однако ничего не сказал. Кевин тоже улыбнулся. Он уже давно нашел с приятелями общий язык и потому не обижался на их шутки и подтрунивания — впрочем, как и они на его. Все это вносило хоть какое-то разнообразие в уже ставшие привычными серые будни.

Несколько последующих дней тоже не принесли в жизнь Кевина никаких перемен. Однако теперь он уже отдавал себе отчет в том, что образ отца Леонида появился в его камере отнюдь не случайно. Так просто не бывает. Выходит, старик его все-таки не бросил. Надо воспринимать все происходящее как некое испытание, как часть той самой игры, о которой упоминал отец Леонид. Довериться Силе — но как это сделать?

У Кевина пока не было ответа на этот вопрос, поэтому он просто терпеливо ждал. Ждал — и верил в то, что удача однажды его обязательно найдет.

Так прошло больше месяца. Кевин полагал, что его вера, его надежда потускнеют, но они только крепли. Он даже ощутил в себе какой-то азарт, это заметили и друзья Кевина. На их вопросы он только отшучивался или говорил, что готовится к побегу.

— Вот увидите, я убегу, — заявил он приятелям очередным вечером. — Еще не знаю как, но убегу.

— Кевин, если у тебя есть какие-то планы, расскажи, — попросил Парксон. — Ты ведь не собираешься удрать без нас?

— Джон, у меня действительно нет никаких планов. Но я знаю, что убегу. И если у меня появится хоть малейший шанс, я его не упущу. Если получится, мы убежим все вместе. Если нет, я убегу один, а потом придумаю, как вытащить вас. Это я обещаю.

— Что ж, посмотрим, — ответил Парксон. — Хотя я чувствую, что у тебя появился какой-то секрет, но ты пока не хочешь нам о нем говорить. Так, Малыш?

— Точно, — подтвердил Михаэль. — Не темни, Кевин. Мы же друзья.

— У меня нет планов побега, — с нажимом ответил Кевин. — Но я знаю, что убегу. Просто я видел сон… — Он замялся, не зная, как рассказать о своем видении. — Точнее, видел во сне одного человека. Я был знаком с ним раньше, до ареста. Этот человек вроде колдуна или мага. И он сказал, что мне надо просто ждать своего часа. Поэтому теперь я жду.

— Во сне можно много чего увидеть, — разочарованно протянул Парксон. — Мне порой такое снится… А проснусь и снова вижу стены камеры. Мне бы только выбраться отсюда, Кевин. Уж я бы тогда развернулся.

— Мы убежим, Джон, — пообещал ему Кевин. — Обязательно убежим.

— Хорошо, коли так, — зевнул Парксон.

Прошло еще восемь дней. Кевин с Малышом и Парксоном ремонтировали в ангаре горелый распределительный щиток, когда пол под ногами дрогнул, пару секунд спустя до них донесся приглушенный гул взрыва.

— Что это было? — Малыш вскинул брови и прислушался.

— Не знаю, — ответил Кевин и вдруг замер. — Малыш, твой ошейник… Джон, и у тебя!

— О, черт! — Парксон с изумлением взглянул на Кевина, потом перевел взгляд на Малыша. — Ошейники сдохли.

Индикаторы ошейников больше не светились. Кевин не знал, что именно взорвалось, но это его уже не волновало. Схватив ножницы по металлу, он просунул стальное лезвие под ремешок, затем решительно сжал ручки.

— Ты что?! — воскликнул Малыш, но было уже поздно. Послышался хруст, перерезанный ремешок соскользнул с шеи Кевина и упал на пол.

— Режь! — Парксон повернул голову, подставив ремешок. Мгновение, и второй ремешок оказался на полу. Кевин повернулся к Малышу, коснулся его ремешка лезвием ножниц. Уже готов был сжать ручки, как вдруг замер — на ошейнике Михаэля вновь вспыхнул зеленый огонек.

— Стой! — выкрикнул Джон.

— Я вижу… — Кевин осторожно разжал уже сжавшиеся на ремешке ножницы. — Малыш, я не успел. Ошейник снова работает.

Михаэль явно растерялся.

— А как же я?… — тихо спросил он.

— Малыш, мы вернемся за тобой, — пообещал Парксон. — Верь, мы что-нибудь придумаем. Через месяц, через год — но мы вернемся. Жди нас… — Он поднял свой ремешок, осмотрел. Потом надел себе на шею. — Малыш, скрути его чем-нибудь. Нельзя привлекать внимание.

— Да, Джон… — Михаэль взял со стола кусочек тонкой проволоки и скрутил концы ошейника. О том, что ошейник не работает, теперь напоминал только погасший индикатор.

— И мне! — попросил Кевин.

Малыш помог ему снова нацепить ошейник.

— На погрузке стоит корабль, — произнес Парксон и облизнул пересохшие губы. — Это наш шанс.

— Удачи вам… — сказал Малыш. Он стоял у глайдера, в его взгляде Кевин уловил тоску.

— Мы вернемся, Малыш! — пообещал Кевин и крепко обнял Михаэля. — И никуда не уходи с этой работы — чтобы мы знали, где тебя искать. Если нас сразу не хватятся, то через час после отлета корабля заяви о нашей пропаже. Тогда ты будешь вне подозрений.

— Нам пора! — Джон потянул Кевина к глайдеру. — До встречи, Малыш!

— До встречи! — отозвался Михаэль.

Парксон занял пилотское кресло, Кевин сел рядом.

— С богом! — выдохнул Джон и вывел глайдер из ангара.

Когда они оказались снаружи, Кевин сразу разглядел облако дыма, поднимавшееся со стороны энергоцентра. Очевидно, взрыв произошел именно там. Было видно, как рядом с энергоцентром мечутся люди, но Кевина сейчас волновало совсем другое. Его взгляд нашарил посадочную площадку рядом с заводом пластмасс, на ней высилась громада тяжелого транспортного корабля.

— Из-за пожара они могут стартовать раньше времени… — Парксон нахмурился и прибавил скорость. Кевин промолчал.

Глайдер приземлился в паре сотен метров от корабля, подлетать ближе было рискованно.

— Возьми воду, — велел Джон.

Кевин послушно вытащил термос с водой, перекинул ремешок через плечо. Запоздало вспомнил, что после вчерашних работ в пустыне термос так и не долили водой, но два-три литра там есть.

— Пошли. — Парксон вылез из кабины. — И будь раскованнее.

— Да, Джон… — Кевин выпрыгнул из глайдера и пошел рядом с Парксоном. — А если нас спросят, куда мы идем?

— Отбрешемся как-нибудь. Скажу, что должны проверить одну из партий груза.

К радости Кевина, их никто не остановил. Вокруг корабля кипела суета, заключенные и команда корабля спешили закончить погрузку. Если пожар перекинется на химическое производство, это может привести к настоящей катастрофе. И команда корабля справедливо хотела как можно скорее убраться отсюда подальше.

Оказавшись в чреве корабля, Кевин перевел дух. Теперь надо где-нибудь спрятаться.

— Туда! — Парксон уверенно указал на какую-то лесенку. — Быстрее!

— Ты уверен? — Кевин озадаченно взглянул на лесенку. — Может, лучше спрятаться за контейнерами?

— Я знаю корабли этого проекта. За мной!

Пришлось подчиниться. Впрочем, Джон действительно знал, что делал. Поднявшись по узкой металлической лесенке к закрытому люку, он набрал на панели какой-то код, люк тут же сдвинулся. Парксон первым пролез внутрь, следом торопливо забрался Кевин. Джон снова закрыл люк.

— Как ты узнал код? — В голосе Кевина проскользнуло уважение.

— Это техническая палуба, — ответил Парксон. — На всех люках стандартный код — три ноля. Здесь нас никто не найдет. Идем…

Какое- то время они шли по решетчатому металлическому настилу, Кевин с любопытством вглядывался в нагромождение механизмов. Наконец Парксон свернул направо, потом остановился, увидев подходящий закуток.

— Остановимся здесь, — предложил он, и Кевин не стал возражать.

Джон присел на кожух какого-то агрегата, сорвал с себя ошейник. С неприязнью взглянув на него, бросил в щель между двумя трубами. Кевин последовал его примеру.

— Будем надеяться, что у нас все получится, — вздохнул он.

Им оставалось только ждать. Усевшись на трубу, Кевин то и дело поглядывал на часы, однако старта все не было. Десять минут, двадцать. Сорок пять…

Корабль стартовал лишь на пятидесятой минуте. Сначала по его корпусу прошла слабая дрожь, Кевин взглянул на Парксона.

— Взлетаем, — подтвердил тот. — Если его не посадят на взлете, мы свободны. Надеюсь, Малыш еще не сообщил о нашем побеге.

— Малыш не дурак, — отозвался Кевин. — Будет ждать, пока не взлетит корабль.

— Надеюсь, — отозвался Джон и сплюнул на пол.

Корабль не посадили. На орбиту он выползал в течение получаса, все это время Кевин и Джон напряженно вслушивались в работу двигателей. Вот их гул стих, эти секунды тишины показались Кевину невероятно длинными. Затем двигатели корабля снова загудели, но уже по-другому, корабль слегка вздрогнул.

— Все! — облегченно выдохнул Парксон. — Мы свободны!

ГЛАВА 4

Перелет занял четверо суток. Его провели без еды, со скудным запасом воды, к тому же на технической палубе оказалось довольно прохладно. Но для Кевина и Парксона все это уже казалось сущими пустяками.

— Небольшой пост еще никому не вредил, — сказал Джон, когда Кевин пожаловался на урчание в желудке. — Не бойся, все у нас теперь будет нормально. Выправим документы, раздобудем денег. И заживем как люди.

— А Малыш? — напомнил Кевин.

— Всему свое время. Мы пока вне закона. Сначала позаботимся о себе, потом о нем.

— Да, я понимаю.

— Не обижайся, Кевин. Чтобы вытащить Малыша, нужны деньги, нужен корабль. Нужен кто-то, кто сможет отключить ошейник, а это снова деньги. Сейчас мы бессильны ему помочь. Поэтому наша первая задача — легализоваться, найти новые документы. Без этого мы снова угодим в тюрягу.

— Я не обижаюсь, — вздохнул Кевин, — Просто обидно, что не хватило какой-то секунды. Если бы я немного поспешил, мы бы сидели сейчас здесь все втроем.

— Это судьба, Кевин. А судьбу не изменишь.

— Как знать… Помнишь, я рассказывал о человеке, который мне приснился? Он считает, что судьбой можно управлять.

— Сказки, — хмыкнул Парксон. — На то она и судьба, что никогда не угадаешь, что она выкинет в следующую минуту… — Он глубоко зевнул. — Что-то я спать хочу. Надо выспаться, скоро уже прилетим…

Кевин не знал, на какой планете приземлился корабль. Но для Парксона это не стало загадкой — чтобы понять, где они находятся, ему оказалось достаточно оценить местную гравитацию.

— Леандра, — убежденно заявил Джон. — Паскуднее этого места только Алькарис, там вообще два g. Идешь, словно еще одного человека на себе тащишь.

— А здесь? — Кевин попытался оценить свои ощущения.

— Тридцать семь процентов выше нормы. Не торопись, подождем немного. Пусть команда уйдет. Выйдем, когда начнется разгрузка.

Следующий час показался Кевину очень долгим. Наконец Парксон тронул его за плечо:

— Пошли!

Повышенная гравитация оказалась очень неприятной штукой. Шагая по настилу, Кевин думал о том, что именно так, наверное, чувствуют себя полные люди. Лишний вес — это очень плохо…

На этот раз им не удалось пройти незамеченными, на грузовой палубе на них обратил внимание какой-то человек с блокнотом и авторучкой в руках. Очевидно, он осуществлял контроль выгрузки.

— Подойдите, пожалуйста! — поманил он их рукой. — Здесь нельзя находиться посторон…

Он осекся на полуслове — очевидно, разглядел тюремную униформу шедшего впереди Парксона. Сказать что-либо еще Или позвать на помощь он не успел, точный удар Джона разом лишил его чувств. Подхватив осевшего человека, Парксон быстро втянул его в закуток между контейнерами.

— Вот и одежда нашлась! — Джон взглянул на Кевина и усмехнулся. — Не робей, все будет нормально!

На то чтобы переодеться, Парксону понадобилось несколько минут. В его карманы также перекочевал кошелек с наличными. Все остальное, включая кредитки, он не взял.

— Ну и как? — Парксон встал, поправил одежду и выжидающе взглянул на Кевина.

— Неплохо, — признался Кевин, в цивильной одежде Парксон выглядел совсем другим человеком. — Только на шее след от ошейника. Там нет загара.

— Как и у тебя… — Джон поскреб затылок. — Ладно, прорвемся. Пошли, пока он не очухался.

— Мне бы тоже надо одежду сменить.

— Если подвернется, — согласился Парксон. — А пока так: я специальный агент, конвоирую тебя для дачи показаний. Вперед!

Так и шли — Кевин впереди, Парксон на шаг позади. Спустившись по погрузочной аппарели, Кевин столкнулся взглядом с вооруженным охранником — тот лениво прогуливался рядом с кораблем. Но все обошлось.

— Он со мной, — сказал Парксон и грубо подтолкнул Кевина в спину. — Вперед!

На их счастье, вопросов у охранника не возникло.

— Куда теперь? — спросил Кевин, когда они отошли от корабля. — Туда? — Он кивком указал на здание космопорта.

— Давай вон к тем складам, — решил Парксон.

Повышенная гравитация давала себя знать, идти было достаточно тяжело. Вот и склады, Кевин с надеждой взглянул на стоящие рядом глайдеры. Эх, сюда бы его любимую отмычку!

Отмычка не понадобилась. Из расположенного рядом со складами белого здания — очевидно, транспортной конторы, вышла женщина лет тридцати. Открыла дверь новенького синего глайдера, кинула сумочку на сиденье пассажира. Не без изящества забралась в салон.

— Добрый день, мэм! — поздоровался с ней Парксон. — Вы не против, если я вас слегка потесню? — Холодно улыбнувшись, он взял женщину за плечо.

— Что вы делаете?! — возмутилась та. — Отпустите немедленно!

— Лезь на другое сиденье и попробуй только вякнуть! — все с той же улыбкой произнес Парксон и вытолкнул женщину на сиденье пассажира. Взглянул на Кевина: — Лезь назад. Кевин открыл дверь, забрался на заднее сиденье.

— Набери код запуска, — велел женщине Парксон. — Быстро!

Та медленно набрала код, потом быстро открыла дверь и попыталась выскочить.

— Куда! — удержал ее Парксон. — Не так быстро, голубушка!

Кевин помог закрыть дверь, Парксон тут же поднял машину в воздух.

— Пожалуйста, не трогайте меня! — попросила женщина.

— Дай сюда! — Джон вырвал из ее рук сумочку, отыскал карточку паспорта. Глянув адрес, пощелкал клавишами курсовой памяти. — Ага, вот он…

Теперь глайдер шел на автопилоте. Кевин догадался, что машина возвращается к дому этой женщины.

— У меня муж и двое взрослых детей, — сказала она. — И еще собака.

— А соседи работают в полиции, верно? — усмехнулся Парксон. — Милая, я хоть на Леандре всего второй раз, но хорошо знаю местные нравы. Замужняя женщина не ходила бы без кольца, у вас так не принято. У тебя кольца нет. Значит, ты не замужем. Поэтому сиди и помалкивай.

Женщина опустила голову. Кевин видел, что ей очень страшно.

— Не бойтесь, мы вас не тронем, — сказал он. — Честно.

Женщина не ответила. Глайдер уже летел над городом, уверенно лавируя в потоках машин, Кевин смотрел вниз. Увиденное его не особенно впечатлило, город выглядел достаточно скромно. Внизу то и дело проплывали старые облупленные высотки, современных зданий было совсем немного.

Полет продолжался минут двадцать. Наконец глайдер начал снижаться, внизу находился пригород с частными постройками. Машина зависла рядом с небольшим коттеджем, автоматически открылись створки гаража. Аккуратно скользнув вперед, глайдер опустился на предназначенное ему место.

— Замечательно, — заявил Парксон и выключил двигатель. — Просто райское место.

Женщина молчала.

— Выходим, — сказал Парксон, взглянув на женщину. — И учти: попробуешь выкинуть какой фокус — пожалеешь.

Кевин вылез из машины. Его немного смущала грубость, с которой Джон обращался с женщиной.

— Посмотри, есть ли кто в доме, — велел Парксон.

Из гаража в дом вела дверь. Кевин осторожно прошел внутрь, прислушался. Вроде никого. Поднялся на второй этаж — так и есть, чисто.

— Никого нет, — сообщил он, вернувшись в гараж.

— А я что говорил? — Парксон с ухмылкой взглянул на безмолвно стоявшую женщину. — Нет у тебя никого, милая, нет. Шагай в дом, и без глупостей.

— Меня все равно хватятся, — заявила женщина. — Вы еще пожалеете об этом.

— Обязательно пожалеем, — согласился Джон. — А ну, где тут у тебя ванная?…

Женщину он запер в ванной, придавив дверь тяжелой тумбочкой. После чего вновь взглянул на Кевина и удовлетворенно вздохнул.

— Вот так вот, Кевин. А теперь пошли на кухню, умираю, как жрать хочется.

Найденной еды оказалось достаточно, чтобы утолить любой голод. Джон был весел, постоянно шутил. Говорил Кевину, что теперь у них начнется совсем другая жизнь. Кевин улыбался в ответ, но чувствовал себя неважно. То, что они сейчас делали, казалось ему неправильным. Вломились в чужой дом, так грубо обошлись с женщиной. К тому же она ничего им не сделала — разве так можно?

Держать эти мысли при себе он не захотел, а потому поделился ими с Парксоном.

— Грубо? — удивился Джон, улыбка сползла с его губ. — Да ты чего, Кевин, рехнулся? Ты что, не понимаешь, кто мы и кто они? Мы с тобой для них — тюремное быдло. Если хочешь, давай я ее сейчас отпущу. Извинюсь перед ней, скажу, что был не прав. И что она сделает — примет мои извинения? Как бы не так — сразу схватит линком и вызовет полицию. А потом будет с гордостью рассказывать подругам о том, как помогла задержать двух беглых каторжников. Ты этого хочешь? — Он в упор смотрел на Кевина.

— Я не хочу этого, — ответил Кевин. — Просто то, что мы делаем, неправильно. Надо было хотя бы объяснить ей, что мы пробудем у нее совсем недолго и не сделаем ей ничего плохого. А запереть ее можно было и в спальне.

— В спальне? — ухмыльнулся Парксон. — У тебя губа не дура… В общем, некогда болтать — пожрали, и ладно… — Он тяжело поднялся из-за стола. — Пошли, надо потолковать с ней по душам.

Кевин ничего не ответил и молча двинулся за ним.

Как оказалось, Джона интересовали деньги. Он потребовал у женщины наличные — та, после короткого замешательства, прошла под присмотром Парксона в зал и вынула из шкафа шкатулку.

— Здесь все, что у меня есть, — сказала она, передав ее Парксону. — Только оставьте кольцо, оно мамино.

— Да хоть тетино… — ответил Парксон, открывая шкатулку. — Что тут у нас?… — Он взял тонкую стопку банкнот, пересчитал их, — Три восемьсот. И это все?!

— На прошлой неделе я купила глайдер, вы его видели. Других денег у меня нет.

— Милая, так дело не пойдет, — покачал головой Парксон. — Мне нужно еще тысяч пять — семь, не меньше. Мы без них не уйдем, понимаешь?

— Цепочка стоит около двух тысяч, там есть ценник. Забирай ее и уходи.

— Я сам решу, когда мне уходить. — Парксон взял из шкатулки золотую цепочку с кулоном, внимательно осмотрел ее. Потом сунул в карман. В шкатулке оставалось еще золотое колечко — женщина попыталась взять его, однако Парксон опередил ее.

— Это мамино кольцо, — сказала женщина. — Пожалуйста, оставьте его. Я и так отдала вам все, что у меня есть. Если хотите, можете забрать глайдер.

— Чтобы нас в нем и взяли тепленькими, да? — Глаза Джона сузились, он спрятал кольцо в карман и задумчиво посмотрел на женщину. Потом усмехнулся, перевел взгляд на Кевина. — Ладно, присмотри тут за ней, а я прогуляюсь в город. Заодно прикуплю тебе одежонку. Справишься?

— Справлюсь, — ответил Кевин. Взглянул на женщину: — Сядьте в кресло.

Женщина молча повиновалась.

— Сбежит — пеняй на себя, — предостерег Парксон и вышел из комнаты. Пару минут спустя за окном мелькнул улетающий глайдер.

— Вы сбежали из тюрьмы? — спросила женщина.

— Да… — нехотя признался Кевин.

— И за что вы туда попали?

— Ни за что. Я не вру. — Кевин уловил в глазах женщины недоверие. — Я прилетел на Илиону, полицейский подсунул мне фальшивые деньги. В итоге получил восемь лет.

Женщина не ответила. Какое-то время она молчала, потом снова взглянула на Кевина:

— Как тебя звать?

— Кевин.

— Отпусти меня, Кевин. Тогда я скажу полиции, что ты помог мне. Это будет считаться смягчающим обстоятельством. Верь мне, я хорошо знаю юриспруденцию.

— Вы не понимаете, — нахмурился Кевин. — Я не совершал то преступление, в котором меня обвинили. Адвокат советовал мне признать себя виновным — говорил, что тогда я получу не больше пяти лет, а то и вообще отделаюсь тремя. Я не признал вину, в итоге получил целых восемь. Если меня поймают, то добавят еще пять лет за побег.

— У нас хорошие судьи. Они во всем разберутся.

— Хороших судей не бывает. Поэтому давайте не будем говорить об этом. Сейчас мой друг принесет мне одежду, и мы уйдем. Вам нечего бояться.

— Скажите ему, чтобы вернул мне кольцо. Это память о маме.

— Я скажу.

Дальше снова сидели молча. Прошло около получаса, когда Кевин заметил, что женщина что-то замышляет. Несколько раз она бросала взгляд на дверь, оценивая расстояние, затем слегка наклонилась вперед, чтобы удобнее было вскочить. В ее затее был смысл — будучи коренной жительницей Леандры, она привыкла к местной гравитации и могла двигаться гораздо проворнее Кевина.

— Не делайте этого, — попросил Кевин. — Я не желаю вам зла, но если вы попытаетесь убежать, мне придется удержать вас силой.

Женщина молча взглянула на него, потом откинулась в кресле и сложила руки на груди.

Парксон вернулся спустя сорок минут. На нем была уже совсем другая одежда, в ней Джон выглядел простым неприметным работягой.

— Держи. — Он передал Кевину стопку одежды и легкие серые башмаки. — Представляешь, у них тут совсем другие размеры. Так что подбирал на глаз.

— Спасибо. — Кевин поднялся с кресла и взял одежду.

— Как она? — поинтересовался Парксон, Кевин уловил за-I пах алкоголя — очевидно, Джон не упустил случая заглянуть в бар.

— Ничего, нормально. Я пойду переоденусь. — Взглянув на женщину, Кевин вышел в соседнюю комнату.

Если одежда пришлась Кевину впору, то обувь оказалась мала. Ходить в казенных тюремных башмаках тоже не хотелось, это могло привлечь внимание полиции.

— Одежда ничего, — сказал Кевин, выйдя из комнаты. — А обувь мала.

— Я же говорю, что у этих уродов совсем другие размеры, — отозвался Парксон. Он удобно расположился в кресле, его лицо выражало полнейшее удовлетворение жизнью. — Можешь поменять, если хочешь. Универсам Олафсона есть в курсовой памяти. Чеки на сиденье. Заодно прошвырнешься, пивка попьешь. — Джон полез в карман, достал деньги. Отсчитав две сотни кредов, протянул Кевину. — Только копам не попадись.

— Хорошо, — согласился Кевин, взяв деньги, перспектива подышать воздухом свободы его обрадовала. — Выйдем на минутку…

— Выйдем, если хочешь.

Оказавшись за дверью, Парксон с усмешкой взглянул на Кевина:

— О чем хотел поговорить?

— Верни ей кольцо, — попросил Кевин. — Пожалуйста.

— Я подумаю над этим. — Джон похлопал Кевина по плечу. — Не раскисай, Кевин. Нас ждут великие дела.

— Какой код запуска? — поинтересовался Кевин, осознав, что говорить о кольце с Парксоном сейчас бесполезно.

— Два — девять — восемь — три — ноль. Погуляй, развейся. — Парксон снова хлопнул его по плечу и вернулся к пленнице. Постояв несколько секунд, Кевин прошел в гараж.

Своего глайдера он никогда не имел, поэтому водитель из Него был никудышный. С опаской забравшись в водительское кресло, Кевин закрыл дверь, пристегнулся. Собравшись с духом, набрал код запуска, двигатель машины мягко загудел. Отыскав взглядом клавиши навигации, Кевин открыл список пунктов назначения, отыскал универсам Олафсона. Ввел задание, глайдер тут же мягко поднялся в воздух.

Близился вечер, оранжевое солнце Леандры уже почти кос-нулось горизонта. В воздухе неслись потоки машин, Кевин несколько раз испуганно хватался за ручку управления. Впрочем, послушная автоматике машина уверенно и безопасно вела глайдер к цели. Лишь у самого универсама — Кевин узнал его по яркой красной вывеске — машина пискнула, прося перейти на ручное управление. Кевин так и сделал.

Когда он посадил глайдер, спина у него была мокрой от пота. Тем не менее он остался вполне доволен собой — никого не задел, сел точно на одну из свободных площадок. Взяв с сиденья несколько чеков, сунул их в карман, прихватил башмаки и вылез из машины.

Обувной отдел отыскался на третьем этаже. Просьбу Кевина поменять покупку выполнили без каких бы то ни было вопросов — продавец, улыбчивая девушка лет восемнадцати, помогла ему подобрать нужный размер. Старые башмаки — девушка приняла их за армейские — Кевин попросил отправить в утилизатор, что та и сделала.

В новой обуви, легкой и удобной, Кевин почувствовал себя не в пример увереннее. Он ходил по универсаму, при этом то и дело ловил себя на том, что высматривает потенциальную жертву — старая привычка брала свое. Тем не менее Кевин не хотел нарушать свое обещание больше не воровать, хотя и понимал, насколько трудно его будет выполнить. Выйдя из универсама, он отыскал небольшой бар, выпил легкий безалкогольный коктейль. Немного посидел, наслаждаясь уютом, потом, не без сожаления, вышел. В такие места частенько захаживает полиция, и без документов здесь лучше не находиться.

Всю обратную дорогу он размышлял о том, где раздобыть документы. На Земле с этим не возникло бы проблем, там Кевин знал всех нужных людей. Здесь он был чужим.

Заведя глайдер в гараж и выключив двигатель, Кевин облегченно вздохнул — летать на такой машине ему никогда не приходилось, он очень боялся разбить ее. Боялся именно потому, что она чужая.

Идя в дом, он думал о том, как уговорить Парксона вернуть женщине кольцо. Что и говорить, ситуация выглядела очень неприятной — Кевин понимал, что невольно стал соучастником грабежа. Да, он и сам никогда не был паинькой. Но кошельки он таскал только у обеспеченных людей, это давало хоть какое-то успокоение душе. Но грабить женщину, к. тому же явно не слишком богатую… Если им нужны деньги, то нужно было действовать как-то иначе.

Входя в комнату, он твердо решил обсудить это с Парксоном. Им предстоит долго быть вдвоем, поэтому надо сразу оговорить некоторые важные детали.

К его удивлению, комната оказалась пуста. Со второго этажа доносилась музыка, Кевин осторожно поднялся по лестнице.

Парксона он обнаружил в холле второго этажа. Удобно устроившись в кресле, тот смотрел видео, дымя сигаретой. Увидев Кевина, махнул рукой:

— А, ты уже… Присаживайся.

— А где женщина? — поинтересовался Кевин.

— В спальне… — Джон кивком указал на одну из дверей. — Садись, сейчас фильм интересный будет.

— Ты отдал ей кольцо?

— Далось тебе это кольцо… — раздраженно бросил Парк-сон и стряхнул пепел на пол. Потом нехотя полез в карман, достал кольцо. — На, отдай… — Он бросил кольцо Кевину, тот на лету поймал. — Заслужила.

Еще не понимая, что имел в виду Джон, Кевин открыл дверь спальни и вошел внутрь.

Женщина сидела на кровати, кутаясь в одеяло. Постель была измята, на полу и стульях валялась одежда. Услышав шаги Кевина, подняла голову. Он увидел заплаканные глаза, поперек щеки женщины протянулась царапина.

— Сволочи… — всхлипнула женщина. — Какие же вы все-таки сволочи…

Кевин побледнел. Несколько секунд он стоял, осмысливая происшедшее, потом осторожно прошел к столику.

— Ваше кольцо, — сказал он, аккуратно положив золотое колечко. — Я не знал, что так получится. Простите меня… -

Повернувшись, он быстро вышел из комнаты.

Парксон встретил его появление ухмылкой.

— А я думал, ты там задержишься, — сказал он. — Недурная бабенка, правда?

— Зачем ты так? — тихо спросил Кевин. — Она же нам ничего не сделала.

— Дурак ты, — покачал головой Парксон. — Ты что, так до сих пор ничего и не понял? Очнись, Кевин, этот мир не любит слабаков. Ты или хищник, или жертва, иного не дано. Или ты, или тебя. Поэтому не зли меня, а лучше иди и развлекись с этой красоткой — если ты мужик, а не дерьмо. Завтра узнаем насчет документов, потом раздобудем денег и махнем туда, где пляжи и красивые девушки. Это и есть жизнь, Кевин. А если ты хочешь ишачить где-нибудь за пару тысяч в месяц, я тебе не помощник. — Парксон отвернулся и снова уставился в экран.

Кевин ничего не ответил. Несколько секунд он хмуро смотрел на Джона, потом спустился вниз. Отыскав сумочку женщины, достал из нее линком. Сунув его в карман, снова поднялся наверх и зашел в спальню.

— Молодец! — донесся до него голос Парксона. — Вздуй ее хорошенько!

Женщина все так же сидела на кровати, в ее взгляде Кевин уловил ненависть.

— Возьмите. — Он протянул ей линком. — Можете позвонить в полицию… — Повернувшись, Кевин вышел из комнаты.

— Что, не понравилась? — усмехнулся Джон. Потом указал на соседнее кресло. — Падай сюда…

Кевин сел. Пару минут отрешенно смотрел фильм, не пытаясь вникать в суть происходящего на экране, потом взглянул на Парксона.

— Через несколько минут здесь будет полиция, — сказал он.

— Что? — не понял тот.

— Я говорю, что через несколько минут здесь будет полиция. Они уже летят.

— Ты это серьезно?

— Да. Я дал ей линком. — Кевин кивком указал на дверь. — Она уже наверняка позвонила.

— Урод! — процедил Парксон, вскочил с кресла и бросился вниз по лестнице.

Поднявшись, Кевин выключил видео, потом вернулся в комнату к женщине.

— Он ушел, вам больше нечего бояться, — сказал он. — Я тоже ухожу. Простите меня.

Женщина ничего не ответила — она все так же сидела, сжимая линком. Повернувшись, Кевин вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Когда он прошел в гараж, глайдера там уже не было. Иного Кевин и не ожидал. Парксон сбежал, ему тоже надо уходить — если он не хочет снова оказаться на Гемме…

Выйдя на улицу, он остановился — просто не знал, куда ему идти. С одной стороны ночных огней было больше, туда он и направился.

На душе было муторно. Кевин шел, думая о том, почему так получается — те, кому он доверял, всякий раз его предают. Да, Парксон его не предавал, но он оказался плохим человеком. Очень жаль, что не удалось понять это раньше.

Кевин ожидал, что его в любой момент задержит полиция, но этого не произошло. Он спокойно добрался до какого-то торгового центра, здесь вовсю бурлила жизнь. В кармане лежало около семидесяти кредов, этих денег при жесткой экономии могло хватить дня на три, без учета ночлега. Голода Кевин пока не испытывал, поэтому, подумав, медленно пошел прочь, выбрав одну из наиболее темных улиц. Людей встречалось все меньше и меньше. Кевин шел, думая о том, как неудачно все сложилось. Увидев проулок, свернул в него и вскоре оказался на заднем дворе какого-то магазина. Здесь стояло несколько грузовых глайдеров: подумав, Кевин выбрал один из них, открыл заднюю дверь и забрался внутрь. Там оказались какие-то тюки — вполне подходящее место для того, чтобы выспаться.

Утро началось с сильного толчка. Открыв глаза, Кевин увидел перед собой чье-то сердитое лицо.

— Мне вызвать полицию или сам уберешься?! — Склонившийся над Кевином усатый мужчина был явно раздражен.

— Простите, я сейчас уйду. — Кевин сел на тюк, зевнул. Потом поднялся, прошел к открытой двери и спрыгнул на землю.

— И чтобы духу твоего здесь больше не было! — вслед ему крикнул мужчина.

Пройдя по уже знакомому проулку, Кевин вышел на улицу, по которой брел ночью. Оказавшись у зеркальной витрины небольшого магазинчика, оглядел себя — полицию в первую очередь привлекает именно неряшливый вид. Пригладив ладонью волосы, медленно пошел прочь.

Через четверть часа он набрел на закусочную — лучшее место, чтобы недорого перекусить. Взяв порцию жареного картофеля без мяса, отошел к столику, сел и начал есть.

Он уже почти позавтракал, когда на экране укрепленного под потолком бара видео пошли криминальные новости. Первым, что увидел Кевин, оказался портрет Парксона — не совсем точный, но вполне узнаваемый. Голос диктора сообщил о розыске опасного преступника, за информацию о нем объявлялось вознаграждение в десять тысяч кредов. Кевин напрягся, ожидая, что вот-вот появится и его портрет. Однако этого не произошло, дальше шел репортаж о махинациях в каком-то игорном заведении.

Кевин перевел дух. Либо его портрет еще не успели составить, либо та женщина просто не заявила о нем, дав ему шанс уйти. Кевин был ей за это благодарен.

Выйдя из закусочной, он остановился, размышляя, куда ему пойти. В первую очередь нужно было обзавестись документами, без них он рано или поздно попадет в лапы полиции. Раньше Кевин просто вытащил бы документы у подходящего по возрасту ротозея, теперь он этого делать не хотел. Что-то подсказывало ему, что это будет неправильно. Тем не менее он знал, где можно найти документы. Да, здесь очень многое зависело от элементарной удачи. Но отец Леонид советовал довериться Силе. Кевин так и сделал.

До уже знакомого ему универсама он добирался пешком, потратив на это больше часа. В самом магазине Кевину делать было нечего, его путь пролегал по ближайшим к магазину дворикам и закоулкам. Здесь, на Леандре, тоже наверняка хватает карманников. Вытянув кошелек жертвы, воришка обычно забирал наличность, изредка кредитки — их очень трудно вскрыть. Все остальное, включая документы, чаще всего оказывалось в ближайшем мусорном баке или где-нибудь в кустах у забора. В свое время Кевин и сам не раз избавлялся от улик подобным образом.

Первый выпотрошенный кошелек он нашел на удивление быстро. Просмотрев документы, поморщился — не то. Женщина лет сорока. Чтобы не оставить отпечатков, протер кошелек об одежду и бросил на видное место — кто-нибудь подберет и отнесет в полицию.

Дальше дела пошли не столь удачно. Час за часом осматривал Кевин мусорные бачки и всевозможные закутки, успев сменить за это время три магазина — и все впустую. Он уже начал разочаровываться в своей затее и даже вздрогнул от неожиданности, когда на земле, в двух метрах от входа в торговый павильон, увидел пухлое портмоне. Времени на раздумья просто не было — нагнувшись, Кевин подобрал портмоне и спокойно пошел прочь, радуясь, что его не поднял кто-то другой.

Отойдя в укромное место, он с замиранием сердца открыл портмоне — что ему преподнесла Сила на этот раз?

Первое, что увидел Кевин, были деньги, вид новеньких сотенных купюр приятно грел сердце. На взгляд здесь было тысячи две, не меньше. А вот и карточка паспорта — вытянув ее, он повеселел еще больше. Белобрысый парень, его ровесник. Да, внимательный взгляд наверняка выявит отличия, но обычно до этого не доходит. Итак, теперь он Дмитрий Погодин, двадцати двух лет, уроженец Леандры.

Несмотря на то что Кевин семь часов подряд настойчиво искал документы, их обретение представлялось ему настоящим чудом. В реальности так не бывает, это он знал совершенно точно. Но вот же она, заветная пластиковая карточка. И деньги. Кевин быстро пересчитал наличность. Две тысячи двести кредов. Вполне достаточная сумма, чтобы покинуть планету…

Час спустя он уже был на космодроме. До этого Кевин прошелся по магазинам, переоделся в более подходящую одежду. Купил сумку, необходимые дорожные мелочи. Оглядев себя в зеркало, остался доволен — вполне обычный добропорядочный гражданин. О тюремном прошлом напоминала только светлая полоса от ошейника, пришлось застегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

К огорчению Кевина, первый рейс до Земли уходил глубоко за полночь. Пришлось взять билет до Кассандры — следовало убраться с этой планеты как можно скорее. Больше всего Кевин боялся того, что настоящий хозяин паспорта уже сообщил о его утрате в полицию и данные об этом введены в поисковую систему. Тогда вместо билета ему выдадут наручники. Но все обошлось — получив билет, Кевин прошел в зал ожидания.

Оставшиеся до посадки минуты текли удивительно медленно, Кевин заметно нервничал. Наконец объявили посадку, он вместе с другими пассажирами потянулся по бетонке космодрома к стоявшему в отдалении кораблю. Столь ненавязчивый сервис даже удивлял — могли бы сделать посадочную галерею с движущейся дорожкой или хотя бы доставлять пассажиров к кораблю автобусом.

Пока шла посадка, Кевин то и дело поглядывал назад — не спешит ли к кораблю полиция. Но все обошлось, и четверть часа спустя он наконец-то занял свое место. Каюта была двухместной, вот-вот должен появиться и его сосед по купе. А вот и он. Услышав тихий щелчок открывшегося замка, Кевин поднял взгляд и вздрогнул. В каюту вошел отец Леонид.

— Не помешаю? — с улыбкой осведомился тот, прикрыв за собой дверь.

— Отец Леонид… — выдохнул Кевин, ошеломленно глядя на старика. — Как вы здесь очутились?!

Старик тихо засмеялся:

— Кевин, сколько можно задавать глупые вопросы? Ты совершенно ничему не учишься.

— Простите… — Кевин смотрел на отца Леонида и чувствовал, как его сердце наполняется радостью.

Тем временем старик поставил сумку в багажный отсек, повесил на крючок трость. Сев на свое место, с интересом взглянул на Кевина.

— Ну и как тебе твои приключения? Понравились?

— Вы обо всем знаете?

— Так, кое-что… — Отец Леонид едва заметно усмехнулся. — Так как, понравилось тебе или нет?

— Не могу сказать, что я от них в восторге, — признался Кевин. — Но это было интересно. — Он немного помолчал. — Все, что со мной произошло, придумали вы?

— Нет, Кевин. Я хотел, чтобы Сила преподала тебе очередной урок. Она выполнила мою просьбу. Но конкретные детали определяла именно она. Скажи, заметил ли ты во всех этих событиях что-нибудь необычное?

— Да. Слишком много совпадений. — Кевин вздрогнул, почувствовав, как шевельнулся корабль.

— Мы взлетаем, — успокоил его отец Леонид, — Не бойся, тебе ничего не угрожает. Можешь расслабиться. Так что там о совпадениях?

— Слишком много всего совпало, — повторил Кевин. — То, как мы сбежали — взрыв, сбой в системе контроля. У меня под рукой оказались ножницы, я срезал ошейник. Нас не поймали, мы смогли попасть на корабль. Оказавшись здесь, на Леандре, выбрались с корабля. Добыли одежду. Потом, — Кевин слегка запнулся, — я нашел портмоне с деньгами и паспортом.

— А о том, что произошло до портмоне, ты поговорить не хочешь?

Отец Леонид действительно все знал, теперь Кевин понял это окончательно.

— Хочу, — сказал он. — Вы говорили об играх, моих и Силы. Но при чем тут эта женщина? Почему она оказалась вовлечена во все это?

— Потому что пути Господни неисповедимы, Кевин. Именно Бог, Сила, Дух, Джара — как я уже говорил, мы можем называть эту Силу по-разному — определяет нашу судьбу. Наказания без вины не бывает, поэтому женщина, о которой ты говоришь, и была вовлечена в игры Силы. Я не знаю, какой грех у нее за душой, почему Сила выбрала именно ее — у каждого свой путь. Может быть, все это пойдет ей во благо, и неприятное для нее событие станет поворотной точкой в ее жизни.

Относись к таким вещам проще, Кевин; не бери на себя больше, чем тебе отведено. Делай то, что должно быть сделано, и не спеши менять мир по своему усмотрению. Пока ты действовал очень хорошо, но и задача твоя, скажем прямо, была не из трудных. К тому же реальной опасности для тебя на этом этапе не было, я все держал под контролем. Точнее, — старик снова улыбнулся, — это контролировала Сила.

— Вы служите этой Силе?

— Можно сказать и так, — согласился отец Леонид. — Но давай взглянем на это иначе: ты можешь сказать, служит ли твоя левая рука правой, или правая левой? Согласись, что такая постановка вопроса бессмысленна. Так же и со служением Силе: я — ее часть, она во мне. Я управляю ею, она управляет мной. Ее желания — мои желания, и наоборот.

— Разве может так быть? — Кевин недоверчиво смотрел на отца Леонида.

— Может, Кевин. Ты начинаешь с того, что изредка видишь проявления Силы, ощущаешь ее незримое присутствие. Заметь, Кевин, это важно: Сила здесь, рядом, она потенциально доступна любому из нас. Более того, она настроена на взаимодействие с нами. Если мы откликаемся на ее призыв, то постепенно начинаем сближаться с ней, наша связь становится все чище и прочнее. И однажды наступает момент, когда ты настолько сливаешься с Силой, что становишься ее частью, а она становится частью тебя. Вы с ней едины, Кевин, и в этом вся суть. Но достичь такого уровня очень непросто, ты еще набьешь себе множество шишек.

— Но зачем все это? — тихо спросил Кевин. — Во имя чего?

— Что мне в тебе нравится, так это умение задавать удивительно точные вопросы. — Отец Леонид с едва заметной улыбкой смотрел на Кевина. — Ты умеешь схватывать суть, именно это и привлекло к тебе Силу. — Он несколько секунд помолчал. — И здесь, Кевин, мы выходим на самый главный вопрос — о смысле жизни. Нас миллиарды и миллиарды, и у каждого свой маленький персональный ад. Мы как цепями опутаны страстями и желаниями, мы лихорадочно добиваемся успеха. Выделиться, вырваться вперед любой ценой. Приобрести власть и деньги, почет и уважение. Многим это удается, еще больше людей приходят к финишу ни с чем. И вот здесь начинается самое интересное: дело в том, Кевин, что перед лицом смерти все равны. Смерть уравнивает всех — принца и нищего, хорошего человека и плохого. Мы приходим в этот мир ни с чем, такими же мы отсюда и уходим. Поэтому вся наша мирская суета на деле не имеет никакого значения — все это дым, фикция. Люди гонятся за миражами, не понимая, что тратят на глупости самое ценное, что было даровано им Богом, — жизнь. Очень многие, оказавшись у порога смерти, понимают, насколько глупо жили. И рады бы что-то изменить, да уже не могут — слишком поздно. А все потому, что никто в свое время не сказал им, в чем заключается смысл их жизни.

— Ну и в чем же он заключается? — буркнул Кевин. Философствования отца Леонида его слегка раздражали.

— Смысл жизни заключается в том, — отец Леонид внимательно смотрел на собеседника, — чтобы заработать себе пропуск в жизнь вечную.

— Вы говорите о жизни после смерти?

— Да, Кевин. Жизнь после смерти существует, но существует она не для всех. И жизнь эту не купишь ни за какие деньги. К сожалению, люди этого просто не понимают. Слова о дьяволе и потере души звучат для них как глупые россказни. А ведь потеря души вполне реальна, надо только понимать, что стоит за этими словами.

— Ну и что за ними стоит? — поинтересовался Кевин.

— Я чувствую твой скепсис, — кивнул старик. — Молодости свойственен максимализм, неприятие авторитетов — ведь впереди еще вся жизнь. Но молодость, Кевин, это тот недостаток, который очень быстро проходит. Не успеешь оглянуться, и жизнь окончена — сгорела, как порох, и дым унесло налетевшим ветром.

— Просто я живу здесь, в этом мире, — ответил Кевин. — И меня сейчас интересует именно он. А душа — это слишком отвлеченно. О душе и любви у нас говорят только девушки.

По губам отца Леонида скользнула улыбка.

— Значит, они умнее мужчин, — сказал он. — Шучу. Что касается потери души, Кевин, то эта возможность действительно реальна. Дело в том, что человек состоит из многих составляющих, главные из которых — это физическое тело и тело тонкое. Вспомни нашу встречу на Гемме — ты ведь видел меня тогда, в камере?

— Видел, — признался Кевин, почувствовав, как по телу у него пробежали мурашки. — Это была не галлюцинация?

— Это был я, Кевин. Но при этом я находился в тонком теле. Такое тело имеет каждый человек, именно его обычно и называют душой. Наше реальное тело — это всего лишь кусок плоти, не более того. Этой плотью управляет душа, она входит в него, как рука в перчатку. И думаем, Кевин, мы не мозгом — мозг лишь осуществляет связь между тонким телом и физическим. После смерти душа отделяется от тела, и здесь начинается самое интересное: дальнейшая судьба человека определяется тем, как он жил в этом мире, к чему стремился. Если он старался развивать в себе духовность, если стремился к Богу, к истине, то его личность окажется достаточно крепкой для того, чтобы выдержать переход. Безусловно, смерть изменит такого человека, но его «я» во многом останется прежним — человек сохранит себя как личность. И все потому, что его земной образ жизни был ориентирован на духовные ценности, а не на обычные обывательские глупости. С другой стороны, обычный человек соткан из глупостей. Оказавшись после смерти в том мире, он просто не сможет удержать себя от распада — потому что нечего удерживать, в нем нет ничего истинного, духовного. Все глупости облетят, как листва с дерева, человек как личность перестанет существовать. Останется только дух, частица Бога в человеке. Возможно, когда-нибудь она снова вернется в мир, став основой нового человека. Но это будет уже совсем другой человек. Тот человек, прежний, погиб. Именно поэтому, Кевин, для человека столь важна его земная стадия эволюции — точнее, стадия эволюции в плотном теле. Заботиться о будущей жизни надо сейчас, потом будет слишком поздно.

— Ну хорошо, я могу это понять, — согласился Кевин. — Но при чем здесь Сила?

— Просто Сила — это главный игрок. Сила пронизывает собой все сущее, именно она ответственна за эволюцию этого и других миров. Иногда она замечает какого-то человека и делает его своим помощником. Так было со мной, так будет с тобой. Ты избранный, Кевин, тебе выпал редкий шанс, великая удача. Постарайся только не возгордиться этим, иначе Сила тебя покинет.

— Было бы чем гордиться, — хмыкнул Кевин. — И что я должен буду делать — учиться духовности?

Губы отца Леонида снова тронула улыбка.

— Прежде всего, ты должен принять свой путь, а это невероятно сложно. Осознание своей судьбы приходит через боль и страдания. Ты должен будешь избавиться от всего человеческого хлама — только тогда ты сможешь по-настоящему понять то, что я тебе говорю. Именно этому и будет посвящен твой новый урок.

Кевин почувствовал себя неуютно. Не иначе, этот старик снова хочет втянуть его в какую-то авантюру.

— У меня еще есть дела, — сказал он. — Мне надо вытащить из тюрьмы одного парня, мы вместе работали. Я обещал ему.

— Что ж, обещания надо выполнять, — согласился отец Леонид. — А теперь, думаю, ты будешь не против, если мы немного отдохнем?

Кассандра встретила их дождем. Пройдя по переходной галерее в здание космопорта, Кевин и отец Леонид миновали таможенный контроль — Кассандра не входила в Федерацию. Кевин опасался, что его документы могут вызвать вопросы, но отец Леонид его успокоил.

— Расслабься, Кевин, — тихо сказал он. — Сила дала тебе чудесные документы, ты можешь путешествовать с ними совершенно спокойно.

Так оно и оказалось, документы Кевина не вызвали у таможенника никаких вопросов.

— Ну вот, Кевин, — сказал старик, когда они миновали таможенный контроль, — сейчас нам снова предстоит расстаться. Я на несколько дней останусь здесь, у меня есть кое-какие дела. А твой путь лежит на Тантру, учти это. На этот раз тебе понадобятся деньги… — Он достал из внутреннего кармана пачку тысячных купюр, Кевин невольно вздрогнул. — Здесь сто тысяч, они твои. Смотри на все, что с тобой происходит, как на уроки Силы. Верь в Силу, но при этом не искушай ее своими глупостями. Она может спасти тебя раз, другой, третий. Но если ты постоянно будешь совать голову в петлю, то

Силе это может надоесть. Помни о том, что удача однажды может от тебя отвернуться.

— Спасибо. — Кевин взял деньги, чувствуя себя достаточно неловко. — Мы еще встретимся?

— Просто верь в это, Кевин. И ничего не бойся, Сила всегда на стороне крепких духом. Удачи тебе. — Старик похлопал Кевина по плечу, подхватил свою сумку и спокойно пошел к выходу в город. И пока он не скрылся из глаз, Кевин смотрел ему вслед…

Он снова остался один. Осознав это, Кевин быстро спрятал деньги в карман, ненавязчиво огляделся — не видел ли кто?

Сто тысяч — более чем приличные деньги. За такой куш вполне могут проломить голову.

Оставаться на Кассандре не имело смысла — пройдя к кассам, Кевин взял билет до Тантры, как и советовал отец Леонид. Все оставшееся до рейса время, около двух часов, он просидел в зале ожидания, стараясь не привлекать к себе внимания. Услышав объявление о начале посадки, прошел к переходной галерее и уже через четверть часа занял свою каюту. На сей раз она была одноместная — располагая деньгами, Кевин мог себе это позволить. Путь до Тантры займет три дня, и Кевину хотелось провести их в одиночестве.

За окном иллюминатора открывался вид на залитый потоками дождя космодром. И хотя Кевин знал, что на деле иллюминатор не настоящий, ему было приятно смотреть на лоснящиеся под струями дождя махины исполинских межпланетных кораблей.

Вскоре по внутренней трансляции объявили о старте. Выход на орбиту занял больше получаса, все это время Кевин не без грусти смотрел на удалявшуюся планету. Еще недавно он мечтал о межпланетных путешествиях, теперь все это потеряло свою былую прелесть.

Через четверть часа после выхода на орбиту корабль лег на курс к Тантре, «иллюминатор» затянуло туманом. Подумав, Кевин вывел на экран картинку звездного неба. Вглядевшись в немигающие крапинки звезд, устало вздохнул — вот и еще одна планета осталась позади.

На борту корабля можно было найти все — от роскошных ресторанов и баров до танцевальных залов и кинотеатров. Несмотря на слова отца Леонида о соответствии ситуации, Кевин чувствовал себя здесь чужаком, его сознание отказывалось принимать окружающую его вызывающую роскошь. Особенно острым это чувство стало после разговора с симпатичной девушкой лет двадцати, одетой в дорогой и весьма откровенный наряд. Они встретились в баре — Кевин пришел сюда в надежде перекусить. Пойти в ресторан он не решился, зная, что будет чувствовать себя там очень неловко, да и не хотел тратить деньги на деликатесы местной кухни.

В баре нормальной еды не оказалось. Чтобы не выглядеть глупо, взял какой-то коктейль, в этот момент к нему и подошла эта девушка.

Ее звали Эльзой, она оказалась дочерью какого-то промышленника. Первым делом девушка попыталась выяснить статус Кевина. Пришлось солгать, назвавшись племянником одного известного политика. Это сразу растопило лед недоверия, девушка оказалась весьма говорливой особой. Слушая ее, Кевин невольно приходил в ужас — настолько далеки были их миры друг от друга. В конце концов он не выдержал и ушел, извинившись и даже не допив коктейль.

Еду он все-таки купил, отыскав на одной из нижних палуб продуктовую лавку. Ел у себя в каюте, в очередной раз порадовавшись тому, что больше здесь никого нет. Затем выключил корабельную трансляцию и лег спать.

Два оставшихся дня прошли более удачно. Немного пооб-выкнув, Кевин уже без прежней робости ходил по бесчисленным просторным помещениям корабля, его перестали смущать богато одетые сверстники. Более того, в какой-то момент он вдруг ощутил странную тягу к этому миру. Ему было интересно прислушиваться к разговорам, Кевин искренне пытался понять окружавших его людей. Пытался — и не понимал. Слушая, о чем они болтают, он даже недоумевал — неужели все представители высшего общества столь непроходимо глупы? Речь в данном случае не шла об образовании, тягаться в этом вопросе с отпрысками обеспеченных семей Кевину было не по силам. Его удивляло само отношение этих людей к жизни, спектр их интересов. Они действительно жили совсем в другом мире, где не нужно было бороться за выживание, думать о завтрашнем дне. Волновавшие их проблемы казались Кевину просто смешными. Тряпки, вечеринки, любовные интрижки. Слезы о том, что не удалось попасть в какой-то престижный колледж — а значит, жизнь не удалась. Споры о моделях глайдеров, о ресторанах, о легких наркотиках и увеселительных заведениях. Но самым неожиданным для Кевина стало то, что эти люди всерьез считали себя важными персонами. Потягивая коктейль в баре, он невольно услышал беседу двух девушек, одна из них рассказывала о том, как за какую-то провинность оттаскала за волосы свою горничную — и подумал о том, что эти люди совсем другие. Им все доставалось легко, и положение свое в обществе они воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Это было то, что принадлежало им по праву, по определению. Разве знает кто-нибудь из них цену чистой воде? Она у них просто течет из кранов, для них это рутина. А в трущобах чистая вода — это жизнь. Платить за нее там никто не может, остается один путь — воровство, незаконные врезки в трубопроводы. Если тебя поймают за этим делом, дадут пару лет тюрьмы. А за что — за то, что ты тоже хочешь пить чистую воду?

Глядя на богатую молодежь, Кевин все острее убеждался в царившей в обществе несправедливости. Одним дано все, другим ничего. Для одних открыты все двери, другие обречены на жизнь в городских трущобах.

— Привет!

Кевин повернул голову и встретился глазами с Эльзой.

— Привет, — поздоровался он. — Выпьешь чего-нибудь?

— Само собой. — Девушка щелчком пальцев подозвала официанта. — Двойную «Маргариту».

— Да, госпожа. — Почтительно склонив голову, официант отправился выполнять заказ.

— Ты куда пропал? — поинтересовалась Эльза. — Я тебя вчера полдня искала.

— Просто спал, — отозвался Кевин. — Так время быстрее идет.

— Один спал? — уточнила Эльза, приподняв брови.

— Один. — Кевин задумчиво разглядывал девушку, думая о том, что она чем-то похожа на Карину. Такая же красивая, такая же самоуверенная. Одета в тонкое обтягивающее платье, сквозь серебристую ткань отчетливо проступают темные бугорки сосков. Наверняка эта девушка вскружила голову не одному парню.

— Нравлюсь? — спросила Эльза, ее глаза блеснули.

— Ты красивая, — согласился Кевин.

— Ваш заказ. — Подошедший официант поставил перед девушкой высокий витой бокал. — Приятного отдыха.

Даже не взглянув на официанта, Эльза взяла бокал.

— Может, тогда сообразим чего-нибудь? — спросила она, намек прозвучал слишком недвусмысленно. — Я еду с теткой, но если поискать, мы могли бы найти какой-нибудь удобный закуток.

— Вообще-то у меня своя каюта, — ответил Кевин, все еще сомневаясь в том, правильно ли поступает.

— И ты молчал?! — изумилась Эльза. — Кевин, ты самый отвратительный тип, которого я видела в жизни!.. — Сделав пару глотков, она отставила бокал в сторону и поднялась из-за столика. — Ну так как, мы идем?

— Хорошо, — согласился Кевин. — Идем…

Эльза ушла от него два часа спустя, вполне довольная проведенным временем. Перед тем как уйти, порылась в сумочке и вложила Кевину в ладонь свою визитку.

— Здесь номер моего линкома, — вкрадчиво сказала она и поцеловала Кевина в губы. — Обязательно мне позвони, хорошо?

— Хорошо, — ответил он, точно зная, что звонить ей не будет, — Позвоню.

— Ты так и не скажешь мне, зачем летишь на Тантру? — Эльза обиженно надула губки.

— Не скажу. Должны же в жизни быть хоть какие-то секреты.

— Ну ничего, — улыбнулась девушка. — Прилетим, я сама все о тебе выясню.

— Не сомневаюсь, — ответил Кевин и открыл дверь.

После ухода Эльзы он сполоснулся в душе, потом пообедал и снова лег спать.

Тантра оказалась на удивление грязной планетой. Основу ее производства составляли судоверфи, благо огромные запасы железной руды и других полезных ископаемых делали постройку кораблей очень выгодным бизнесом. Правда, столь массовое строительство самым пагубным образом сказывалось на экологии планеты, Кевин еще с воздуха разглядел огромные шапки дыма над городами. Правда, Ар-Рават, столица Тантры, выглядел почище — промышленных предприятий здесь было не так много. Выйдя с территории космопорта. Кевин огляделся и понял, что ему здесь не нравится.

Помня свое печальное посещение Илионы, он не стал болтаться рядом с космопортом и сел в первое попавшееся такси.

— В какой-нибудь недорогой отель, — попросил он.

— Сделаем, — кивнул водитель.

Полет занял минут десять, желтый глайдер такси приземлился на довольно узкой улочке.

— Отель «Медина». — Водитель обернулся к Кевину. — Приезжим он нравится.

— Спасибо. — Расплатившись, Кевин вылез из глайдера, перекинул через плечо ремень сумки и направился к отелю.

Первое, на что он обратил внимание, стал довольно комичный мозаичный лев на одной из стен отеля. Возможно; художник никогда не видел настоящего льва, здесь они не водились. А вот детям лев определенно нравился. Кевин с улыбкой взглянул на белобрысого мальчугана в шортах, завороженно разглядывающего экзотичного для этих мест льва.

Сняв номер, он запер дверь, устало вздохнул. С грустью подумал о том, что если бы ему не нужно было вытаскивать Малыша, все сейчас было бы по-другому. Впрочем, Кевин тут же отогнал эту мысль. Нельзя так думать, Малыш бы его никогда не бросил…

Он не знал, как вытащить Михаэля с Геммы. Но уже верил в то, что выход обязательно найдется. Странно, но замысловатые теории отца Леонида постепенно находили место в его сознании. Кевин с удивлением и страхом понимал, что начинает во все это верить. Раньше он полагался только на себя, это делало окружающий мир простым и понятным. И вот в нем появился отец Леонид, появилась Сила. Что-то непонятное, немыслимое. То, что нельзя пощупать. Как можно верить в эти сказки? Но вера была. А скорее, желание верить. Верить в то, что ты в этом мире действительно не один.

ГЛАВА 5

Кевин не знал, с чего ему начать, как подступиться к проблеме — она казалась неразрешимой. Мучительно пытался что-нибудь придумать, однако дни шли за днями, а у него так ничего и не получалось. Истребителя ему не найти, любые другие варианты заведомо лишали друга головы — проклятый ошейник взорвется до того, как Малыш покинет планету. К исходу третьего дня, устав от раздумий, Кевин отправился в ближайший бар.

Именно там он и узнал об одном человеке, случайно подслушав разговор двух завсегдатаев. Угостив этих людей выпивкой, расспросил о нем поподробнее.

Человека звали Алексом, он оказался одним из самых известных на Тантре контрабандистов. Возил все, что приносило доход, от оружия до наркотиков. Особыми моральными терзаниями никогда не страдал, однако всегда выполнял то, что обещал. Неудивительно, что Кевин захотел встретиться с ним. Потратив четыре дня и две тысячи кредов на оплату услуг посредников, он все-таки добился своего.

Встреча была назначена на крыше одной из высоток. Отыскав по приметам нужную машину, помятый серый «Пассат», Кевин подошел и постучал в стекло. Оно медленно опустилось.

— Залезай, — вместо приветствия велел сидевший в водительском кресле белобрысый мужчина лет тридцати и открыл дверь со стороны пассажира. Судя по всему, это и был Алекс. Едва Кевин забрался в салон, он тут же поднял машину в воздух.

— Так спокойнее, — пояснил Алекс в ответ на взгляд Кевина. — Включаем экскурсионную программу и можем болтать, сколько душа желает… — Он коснулся пульта управления, после чего с интересом взглянул на Кевина. — Ты хотел меня видеть?

— Да. У меня есть одна проблема, и я не знаю, как ее решить. В колонии на Гемме сидит мой друг, мне надо его оттуда вытащить.

— Вытащить можно кого угодно, — отозвался Алекс- Вопрос лишь в цене.

— Назови ее, — предложил Кевин.

— Чтобы определить цену, я должен владеть всей информацией. Где именно он сидит, как до него добраться. Если его можно умыкнуть тихо, это одна цена. Если придется пострелять, совсем другая. Никто не захочет лезть под пули просто так.

— Я понимаю. Под пули лезть не придется, я могу точно сказать, где мы сможем его забрать. Проблема в ошейнике — если его не снять, он взорвется.

— Но ты со своим как-то справился? — Глаза Алекса насмешливо блеснули. — Или освободили?

— Я думал, следа уже не видно. — Кевин потер шею. — Мне повезло, был сбой в системе контроля. Но больше такого везения не будет.

— С ошейником мы что-нибудь придумаем. — Алекс задумчиво пожевал губами. — В общем, это обойдется тебе в пятьдесят тысяч. Все расходы входят в эту сумму. Оплата сразу, кредита у нас не признают.

Кевин незаметно перевел дух — на что-то подобное он и рассчитывал. Дорого, но в пределах разумного. За меньшую сумму никто на такое дело не подрядится.

— Хорошо, — согласился он. — Деньги будут через два часа. Можно там же, на крыше.

— Забудь о крыше, — ответил Алекс и отключил автопилот. — Бар «Навигатор», в восемь вечера. Буду ждать.

Указанный Алексом бар находился в районе Старых Верфей. Отыскав это место, Кевин почувствовал себя достаточно неуютно — здесь никто не даст за его жизнь и креда. Настоящий притон.

— Куда? — остановил его высокий детина у входа. — Это частный клуб.

— Я к Алексу, — ответил Кевин, — У нас назначена встреча.

— Встреча, говоришь? — ухмыльнулся верзила, Кевин уловил запах перегара. — Ну заходи, коли не шутишь.

В баре было накурено, играла музыка — правда, негромко. Посетителей хватало: зайдя в бар, Кевин остановился, пытаясь отыскать взглядом своего нового знакомого.

— Сюда, Кевин! — услышал он окрик.

Алекс сидел за столиком в дальнем конце зала, рядом с ним Кевин разглядел тучного бородатого мужчину.

— Привет, — поздоровался он, однако руки не протянул — уже знал, что на Тантре это не принято.

— Привет, Кевин. — Алекс ногой придвинул стул. — Садись. Знакомься, это Гена. Он поможет отключить ошейник.

— Только мне надо знать модель. — Гена приложился к бутылке с пивом. — А так никаких проблем.

— Я не знаю, какая это модель, — смутился Кевин. — Светлый, с зеленым огоньком индикатора.

— Но узнать сможешь? Если покажу тебе несколько ремешков?

— Смогу, — облегченно выдохнул Кевин.

— Тогда никаких проблем. — Гена снова приложился к бутылке.

— Деньжата принес? — поинтересовался Алекс.

— Да, — ответил Кевин и слегка напрягся. Неизвестно, чего можно ждать от этих людей. Нехотя полез в карман, однако Алекс остановил его.

— Не здесь. В машине.

На этот раз вышли через черный ход, Кевин увидел площадку с парой десятков глайдеров. Уже начало темнеть, но глайдер Алекса он узнал сразу.

— Сядешь впереди? — Алекс взглянул на Гену.

— Да нет, я сзади… — ответил Гена и забрался на заднее сиденье. Под его весом машина ощутимо просела.

— Как хочешь, — пожал плечами Алекс- Залазь, Кевин…

Кевин сел на сиденье пассажира, чувствуя себя весьма неуютно. Сейчас этому бугаю сзади останется лишь накинуть ему на шею удавку и затянуть ее, тело потом выкинут над каким-нибудь старым карьером — в округе их полно.

— К тебе? — Алекс оглянулся на Гену.

— Ко мне, ко мне, — проворчал громила. — И кстати, как там насчет деньжат? Мне Аленка уже всю плешь проела.

— Будут тебе деньжата, — ответил Алекс и взглянул на Кевина. — Я прав?

— Да. — Кевин вынул деньги, протянул Алексу. — Пятьдесят тысяч.

— Замечательно! — Не пересчитывая всех денег, Алекс отсчитал пятнадцать тысячных бумажек и протянул их Гене. — Держи. — Остальные сунул в карман, после чего завел двигатель и поднял машину в воздух.

— Вот это дело! — Гена с удовольствием осмотрел бумажки. — Новенькие! — Отделив пять бумажек, он спрятал их в задний карман брюк, остальные сунул в карман рубашки и застегнул «молнию». Потом хлопнул Кевина по плечу, тот вздрогнул: — А ты хороший парень, Кевин!

— Стараюсь, — отозвался тот.

Всю дорогу он ожидал какого-нибудь подвоха, но все обошлось. Двадцать минут спустя глайдер приземлился во дворе небольшого дома.

— Только тихо! — предупредил Гена, осторожно выбрался из машины и первым вошел в дом.

— Жены боится, — с усмешкой пояснил Алекс.

Прошмыгнуть тихо не удалось — еще не войдя в дом, Кевин услышал доносившийся из коридора женский голос. Женщина что-то выговаривала Гене, было слышно его виноватое бормотание. Потом все стихло, из коридора показалась голова Гены.

— Пронесло! — облегченно сказал он. — Идемте…

«Молния» кармана на рубашке Гены оказалась расстегнута.

Кевин понял, что деньги уже перекочевали в руки жены. Пройдя за хозяином, он оказался в небольшой комнате, заваленной всяким электронным хламом. Часть ее занимали верстак с кучей инструментов, небольшой столик, кресло и пара стульев.

— Падайте, — предложил Гена и первым рухнул в жалобно скрипнувшее под его весом кресло. Не вставая, протянул руку к дверце облупленного бара, вынул три жестянки пива. Кинул по одной Кевину и Алексу, потом открыл свою. Пил он не то ропясь, с удовольствием. Глядя на него, Кевин невольно улыбнулся. Если сначала он воспринимал Гену в угрожающем свете, то теперь этот человек определенно начинал ему нравиться. Допив пиво, Гена смял жестянку и бросил ее в угол комнаты, удовлетворенно вздохнул.

— Итак, что у нас там… Ремешки… — Поднявшись с кресла, он отошел к занимавшему одну из стен стеллажу, порылся на нем. Отыскав какую-то коробочку, подал ее Кевину. — На, глянь.

В коробке оказалось штук пять ремешков, но знакомой Кевину модели среди них не было.

— Такого нет, — с сожалением произнес он, — Вот на этот похож. — Выбрав один ремешок, Кевин подал его Гене. — Только цвет другой, светлый. И вот здесь вот есть утолщение, на нем черная точка.

— К-27,- уверенно заявил Гена. — Замечательно. Снимем без шума и пыли.

— И как, если не секрет? — поинтересовался Кевин.

— Секрет, — ответил Гена. — Увидишь на месте, но деталей я все равно тебе не расскажу. Это мой хлеб.

— Понимаю, — тактично согласился Кевин. — Нам понадобится корабль?

— Кевин, ты имеешь дело с серьезными людьми, — отозвался Алекс, все это время спокойно потягивавший пиво. — Корабль у нас есть. Тебе остается только сказать, где и когда мы сможем забрать этого парня. Мы должны все рассчитать очень точно.

— Я уже все высчитал. — Кевин коснулся своих часов. — По стандартному времени это будет вторник, два часа дня. Нужная нам бригада отправится проводить плановый осмотр распределительной станции, это в сорока километрах от тюрьмы. Нам никто не помешает.

— Их будет несколько человек? — поинтересовался Алекс.

— Да, — признался Кевин. — Скорее всего, трое.

— Что скажешь? — Алекс взглянул на Гену.

— Да хоть десять, — пожал плечами тот. — Мы же не можем забрать одного, а тех оставить.

— Тогда будем считать, что кому-то просто повезет, — кивнул Алекс и снова посмотрел на Кевина. — Ты где остановился?

— В «Медине»:

— Будет лучше, если ты сразу переберешься на корабль. — Алекс поднялся с кресла. — Пошли, заберем твои шмотки…

Корабль Алекса стоял на небольшом частном космодроме. Внешне он не произвел на Кевина впечатления — самый обычный грузовик модели «С-8», весьма потрепанный. Краска с бортов давно слезла, регистрационный номер едва читался. Такие корабли повсеместно использовались для перевозки небольших партий грузов, их выпускали тысячами штук.

— Нравится? — вкрадчиво поинтересовался Алекс. Потом усмехнулся: — Иметь такой корабль — все равно что не иметь никакого. Даже если тебя где-то на нем заметят, отыскать потом все равно не смогут. Равносильно тому, что искать песчинку на пляже. Прошу на борт…

Алекс первым поднялся по трапу. Только теперь Кевин вспомнил, кем же, собственно, был этот человек. Он занимался контрабандой, а для этой цели его корабль подходил как нельзя лучше. Абсолютно безликое средство передвижения.

— Здесь две каюты, — показывал Алекс свой корабль. — Там камбуз, это лестница в пилотскую. Пошли, покажу двигатели.

Кевина не очень интересовали двигатели, но посмотреть все же решил — хотя бы на их состояние.

Двигательный отсек занимал почти половину корабля. Едва войдя в него, Кевин понял, что помещение было существенно переоборудовано. На стенах виднелись следы от срезанных переборок, четыре орбитальных двигателя казались чересчур большими для такого корабля. Тоннельные двигатели — именно на них корабль шел основную часть пути — выглядели не столь внушительно. Кевин хорошо понимал причину столь большого несоответствия: для контрабандиста основную сложность представляли взлет и посадка, именно здесь мощность двигателей оказывалась решающей. Что касается собственно межпланетного перелета, то на этом участке пути корабль принадлежал иным пространствам, поэтому любая полиция оказывалась бессильна.

— Ну и как? — спросил Алекс, с любопытством ожидая вердикта Кевина.

— Двигатели с другого корабля? — спросил тот, хотя уже сам знал ответ.

— С патрульного рейдера. Военный заказ, сделано на совесть. Если на взлете дать полный газ, можно потерять сознание от перегрузки.

— Солидно, — признался Кевин. — Мне нравится.

— Еще бы! — усмехнулся Алекс- Ладно, пошли в каюту.

Как насчет документов для твоего друга? — поинтересовался он, когда они прошли в каюту. — Понадобятся?

— Да, — согласился Кевин. — Было бы неплохо.

— Тогда с тебя еще две тысячи кредов. Извини, все стоит денег. Мне с этого не перепадет ни креда.

— Да, я понимаю… — Кевин достал из кармана несколько сложенных купюр — предусмотрительно отложил для подобного случая — отсчитал две бумажки. — Держи.

— Завтра принесу чистую карточку. Теперь отдыхай, у меня еще есть дела.

Алекс вышел, Кевин остался один. Какое-то время сидел, думая о том, что все получилось на удивление гладко, потом лег и вскоре заснул.

Ему снился сон, и в этом сне он разговаривал с отцом Леонидом, неспешно прогуливаясь по аллее в тени высоких красивых деревьев.

— Ты все делаешь правильно, Кевин, — говорил ему отец Леонид. — Все у тебя идет хорошо, однако не привыкай воспринимать удачу как само собой разумеющееся, это одна из самых больших ошибок. Не забывай о том, что удача очень капризна. Только решишь, что она у тебя в руках, и глядь — она уже далеко. Поэтому учись одинаково спокойно воспринимать и удачу и поражение. Одно ничем не лучше другого — когда-нибудь ты это поймешь.

— А если поражение несет смерть? — поинтересовался Кевин.

— Тогда прими смерть как должное, — ответил отец Леонид. — Поверь, правильно умереть не менее важно, чем правильно жить.

— Принять смерть как должное — значит не сопротивляться ей?

— Нет Кевин. Речь идет о другом. — Старик ненадолго замолчал. — Иногда какие-то вещи лучше объяснять на реальных примерах. Я хочу рассказать тебе одну историю о пилоте почтового корабля, он был примерно твоего возраста. Может, чуть постарше. Шла одна из последних мировых войн, люди гибли миллионами. Повсюду царили хаос и разруха. А этот паренек возил почту. От планеты к планете, несмотря ни на какие опасности. Возил только потому, что считал это своим долгом. читал, что это лучше, чем убивать себе подобных. К иным планетам было просто опасно приближаться — напуганные внезапными атаками, их военные сбивали любой приближающийся корабль. Но он возил почту и туда. Его знали, ему верили. Его ждали. А потом на его родной планете пареньку вручили повестку, ему предлагалось в трехдневный срок явиться на пункт мобилизации — армии не хватало пилотов. Это значило, что он будет водить боевые корабли туда, куда еще недавно возил почту. Будет убивать тех, кто радовался его прилету, кто с нетерпением ждал его маленький старый корабль. Пойти на это парень не мог, поэтому вместо того, чтобы явиться на пункт мобилизации, отправился в очередной рейс. Когда через две недели он снова оказался на родной планете, его арестовали. Он знал, что так произойдет, но просто не мог не прилететь — ему надо было доставить почту. Арест он воспринял спокойно, столь же спокойно выслушал и приговор военного трибунала. Утром следующего дня его расстреляли.

— Это печальная история, — тихо сказал Кевин.

— Это не просто печальная история. Это история о том, как люди убивают Дух. История о долге, о принятии своей судьбы. История одного человека. Мы все умираем, Кевин. Но умираем по-разному. Поэтому постарайся принять смерть так, чтобы потом тебе не было стыдно…

Окончания этого сна Кевин не запомнил. Да и сам сон вспомнил лишь спустя час после того, как проснулся. Был ли это просто сон? Кевин имел все основания в этом усомниться. Ведь рассказал же ему кто-то историю о пилоте, не мог он ее выдумать сам. И рассказал ее именно отец Леонид…

Еще через час в каюту вошел Алекс.

— Не спишь? — спросил он. — Пошли, повеселимся перед дорогой. Нечего валяться.

— Здесь или куда-то поедем? — поинтересовался Кевин, поднимаясь с кровати.

— Посидим в баре, пивка попьем. Ну и покрепче чего… Там и девочки есть неплохие. Пошли, пошли — Гена ждет уже…

Вечер действительно удался. И хотя Кевин отказался от услуг местных девушек, в баре ему действительно понравилось. Да, местной публике было далеко до тех холеных господ, с которыми он летел на Тантру. В то же время с ними оказалось намного проще. Эти люди были открыты, они не кривили душой. Если были с чем-то не согласны, то прямо говорили об этом, порой выяснение отношений выливалось в жестокие драки. Зато не было интриг, фальшивых улыбок. Тебя здесь или принимали как своего, или нет. Кевин пришелся ко двору — его хлопали по спине, жали руку. Узнав, что вырос в трущобах и успел посидеть в тюрьме, и вовсе проникались к нему расположением.

На корабль возвращались уже под утро — глайдер вел Алекс, он выглядел совершенно трезвым. Кевин чувствовал себя не самым лучшим образом, но вполне терпимо. Зато Гена набрался на славу и теперь похрапывал, развалившись на заднем сиденье.

— Стартуем в три часа дня, — сообщил Алекс, когда они наконец-то оказались на борту корабля. — А теперь отсыпаться…

Кевин не протестовал. Добравшись до выделенной ему койки, он повалился и заснул мертвым сном.

Время вылета Алекс рассчитал с точностью до минуты.

— Нам нельзя будет долго болтаться на орбите, — пояснил он Кевину, устраиваясь в пилотском кресле. — Мы должны будем вынырнуть, сесть, забрать парня и побыстрее унести ноги. Такие тюрьмы всегда хорошо охраняются, и я не удивлюсь, если там поблизости болтается патрульный корабль.

— Я ничего не слышал о патруле, — возразил Кевин.

— Если ты не слышал, то это не значит, что его нет, — ответил Алекс, пристегиваясь ремнем. — Садись сюда. — Он указал на кресло второго пилота. — Все равно от Гены сегодня толка мало.

— Это точно… — отозвался его компаньон. Вид у бородача был далеко не самый здоровый — Гена лежал на примостившемся в углу пилотской диванчике и тянул из жестянки пиво. — Хорошо вчера посидели.

— Инструменты свои не забыл? — поинтересовался Алекс, запуская двигатели.

— Обижаешь! — Толстяк снова приложился к жестянке.

Кевину никогда еще не приходилось бывать в кабине космического корабля, и уж тем более сидеть в пилотском кресле. Осторожно опустившись в кресло, он пристегнулся, потом с интересом осмотрел органы управления.

— Я и не знал, что на кораблях педали, как на глайдере, — сказал он. — И ручка управления такая же.

— А здесь и так педали и ручка от глайдера, — пояснил Алекс- На грузовых кораблях не предусмотрено управление креном, это делает автоматика. В итоге ты получаешь легкость в пилотировании и кучу ограничений по маневру. То есть тащишься как калоша. Пришлось здесь кое-что переделать, теперь я на этом корабле даже «бочку» могу выполнить. — Алекс коснулся одной из клавиш, корабль ощутимо завибрировал. — Не обращай внимания, сейчас пройдет. Так всегда трясет, когда двигатели раскручиваются. Какой-то резонанс.

И точно — двигатели набрали обороты, дрожь исчезла.

— Только помедленнее! — донесся с дивана страдальческий голос Гены. — И так башка трещит…

— Вот черт! — наигранно огорчился Алекс- А я хотел показать Кевину, на что способна эта телега. Придется в другой раз! — Усмехнувшись, он подмигнул Кевину и потянул на себя ручку управления.

На орбиту они вышли за восемнадцать минут, под стоны и проклятия Гены. Перегрузки были не самыми сильными, но чувствительными — гораздо выше, чем на пассажирском корабле. Тем не менее Кевин не жаловался, будучи просто очарован открывшимся ему зрелищем. Большие обзорные экраны корабля передавали каждый нюанс картины — сначала это была изъеденная карьерами поверхность Тантры с покрытыми шапками смога городами, затянутое тучами небо. Потом экраны заволокло туманом — корабль проходил сквозь слой облачности. Вот он остался позади, и экраны залило ярким светом местного светила. Над головой голубело небо, оно было очень чистым и красивым. Корабль поднимался все выше, и небо темнело, пока не стало совсем черным, на нем проступили немигающие крапинки звезд.

— Вот и выползли, — удовлетворенно произнес Алекс- Минут через двадцать выйдем к стартовому окну. Пока все точно по графику.

Кевин кивнул — он уже знал, что для старта требовалось сориентировать корабль в нужном направлении. Пока все шло хорошо, но в душу Кевина постепенно начинал закрадываться страх — что, если Малыша не окажется в нужном месте? Его могли перевести на другую работу, могли просто изменить график обслуживания насосных станций. Отец Леонид говорил о том, что удача очень изменчива — не это ли он имел в виду? Да, пока ему везло. Но только пока…

Двадцать минут тянулись для Кевина очень долго. Но вот и границы стартового окна, корабельный компьютер сообщил о готовности к старту. Алекс нажал одну из клавиш, экраны затянуло туманом. Взглянул на Кевина:

— Вот и все — летим к Гемме. Теперь можно убивать время, путь неблизкий… Гена, как насчет того, чтобы пропустить по стопочке?

— Я тебе это припомню, — ворчливо отозвался Гена и повернулся лицом к спинке дивана.

Алекс снова усмехнулся:

— Мораль: пить надо вовремя и в меру. Так что ты тут отлеживайся, а мы с Кевином пойдем убивать время — верно? — Алекс хлопнул Кевина по плечу.

— Верно, — согласился тот.

За время пути до Геммы Кевин многое узнал о своих попутчиках — ничто так не сближает людей, как выпивка. Алекс и Гена рассказывали о своих приключениях, у Кевина тоже нашлась пара интересных историй. К концу третьих суток пути он чувствовал себя в обществе этих людей так, словно знал их не один год. Да и Алекс с Геной явно прониклись к Кевину симпатией.

— Ты умеешь легко расставаться с деньгами, — заявил Алекс во время очередного разговора, — а это что-то да значит. Не люблю скупердяев, трясущихся над каждым кредом.

— Я тоже, — признался Кевин, и это была чистая правда

Последнюю «ночь» перед прибытием к Гемме Кевин спал плохо. Вспоминал отца Леонида, думал о Малыше. Если удастся вытащить Михаэля, то можно было бы на пару организовать какое-то дело — то есть работать так же, как Алекс и Гена. Вдвоем всегда лучше. Особенно если этот второй — твой верный друг.

Наверное, он все-таки задремал и проснулся оттого что стих привычный гул двигателей. Быстро взглянул на часы думая о том, что его, наверное, просто не разбудили. Три часа сорок шесть минут по времени Геммы. А должны прибыть к десяти, почти через семь часов. Долетели быстрее, или это какая-то поломка?

Не желая гадать, Кевин поднялся и быстро отправился в пилотскую.

В коридоре он столкнулся с Алексом — очевидно, тот тоже только что вышел из своей каюты.

— Что-то случилось? — поинтересовался Кевин.

— Без понятия, — сонно проворчал Алекс- Только поломок нам не хватало.

Однако это была не поломка. Войдя в пилотскую, Кевин сразу увидел висевший над головой зеленоватый шар планеты

— Это не Гемма! — удивленно произнес он. — Гемма красная, об этом все знают. Потому ее так и назвали

— Вижу, что не Гемма… — хмуро отозвался Алекс, усаживаясь в пилотское кресло. И тут же вздрогнул: — О, дьявол!

— «Внимание, вы вторглись в запретную зону. До получения соответствующих инструкций просим не предпринимать никаких действий. Включение двигателей будет расценено как попытка бегства с немедленным открытием огня на поражение. Внимание, вы вторглись в запретную зону. До получения соответствующих инструкций просим не предпринимать никаких действий. Включение двигателей…»

— Что это? — тихо спросил Кевин, вслушиваясь в доносившийся из динамиков голос.

— Патрульный робот… Проклятье! — Алекс взъерошил волосы, явно не зная, что предпринять. — Вот вляпались! Вот он, уже близко…

На одном из экранов Кевин разглядел ярко блестевшую в лучах местного светила искорку патрульного робота. Она быстро увеличивалась в размерах, уже можно было разглядеть очертания чужого корабля.

— Где мы? — снова спросил Кевин.

— В заднице… — Алекс даже застонал от бессилия. — Это Верона, Кевин! И один дьявол знает, как мы здесь оказались.

— Что случилось? — В пилотскую ввалился Гена. Сонно глянул на зеленоватую планету, вслушался в бесконечно повторяющееся предупреждение. Потом тяжело опустился на диван. — Вот это номер… Ты что, по пьяни напутал с координатами?

— Да правильные координаты! — Алекс взглянул на дисплей. — Только вместо Геммы здесь почему-то Верона. А у этих парней и так на меня зуб.

— А если стартовать? — предложил Кевин. — Прямо сейчас? Секунда, и нас нет.

— Это самоубийство, Кевин. На том корабле установлены датчики, они зафиксируют пуск двигателя раньше, чем он выйдет на рабочий режим. Нас просто разнесут на молекулы.

— Но за что?! — не понял Кевин. — Мы ведь ничего не сделали?

— Еще один, — проворчал с дивана Гена. — Берут в клещи. Будут сажать.

Теперь Кевин и сам разглядел еще один приближающийся к ним корабль — он подкрался откуда-то снизу. Небольшой, черный, с хищными жерлами направленных на них лучевых орудий, он выглядел очень грозно.

— «Внимание, откройте канал управления. Невыполнение приказа будет расцениваться как неподчинение. Внимание, откройте канал управления. Невыполнение приказа будет расцениваться как неподчинение…»

— Алекс, открывай. Иначе собьют, — снова подал голос Гена. — Ты же знаешь, они никогда не упрашивают слишком долго.

— Знаю… — процедил Алекс и переключил несколько клавиш на пульте.

«Благодарим за сотрудничество. Корабль будет посажен на военной базе в Ашоре».

По корпусу корабля прошла дрожь — включились орбитальные двигатели.

— Что происходит? — очень тихо спросил Кевин.

— Они управляют нашим кораблем, я дал им доступ к корабельному компьютеру. Посадят на военной базе. — Алекс взглянул на него. — Не дрейфь, Кевин. Сядем, все выяснится. Им нечего нам предъявить. Лучше пристегнись.

Кевин послушно застегнул ремень.

— А мы не можем уйти от них при посадке? У тебя же такой мощный корабль.

— Нет, — покачал головой Алекс- Там ведь нет людей, это боевые роботы. Им не страшны никакие перегрузки, они обойдут тебя на любом вираже. Так что гиблое дело.

— Но почему здесь такие корабли?

— Потому что здесь уже лет пятьдесят идет война. Все воюют со всеми. Сотни местных племен, колонии поселенцев. Авантюристы всех мастей и рангов. Главный игрок — правительство Виолы. Восемь лет назад оно в ранге миротворца оккупировало планету, установило запрет на поставку оружия. Если раньше кланы Вероны воевали между собой, то теперь все чаще объединяются и воюют с оккупантами.

— Но из-за чего все это? — не понял Кевин.

— А из-за чего начинаются все войны? — поинтересовался Алекс- Просто эта планета невероятно богата. Здесь есть все — нефть, лес, драгоценные камни. Назови что-нибудь ценное, и здесь это непременно отыщется. Слышал о Компании?

— Да, — отозвался Кевин. — Именно она построила колонию на Гемме.

— Вот и здесь не обошлось без нее. При поддержке правительства Виолы Компания уже добывает здесь золото и алмазы, рубит лес. Военные защищают их от нападения местных племен и конкурентов, а зонтик боевых станций позволяет контролировать все подходы. Я прилетал сюда три раза, еще до появления патрульных роботов. Один раз меня поймали. Еле выкрутился.

— Стало понятнее, — произнес Кевин. — Я не понял только одного: как мы здесь оказались?

— Не знаю, Кевин. Разберемся…

Корабль в сопровождении двух боевых роботов шел на посадку, было очень странно видеть, как сами по себе шевелятся ручки управления. Все молчали. Сидя в кресле правого пилота, Кевин думал о том, что снова вляпался во что-то неприятное. Или так и должно было быть? Что, если это просто очередное испытание?

Вскоре среди просветов облаков показалась земля, Кевин увидел густой ковер леса. Затем замелькали редкие коробки домов, корпуса какого-то завода. Еще минута полета, и корабль плавно коснулся опорами бетонки военного космодрома.

— Уже собрались… — проворчал Гена, разглядев рядом людей с оружием. — Ну дела.

— Ничего, отбрешемся, — преувеличенно бодро произнес Алекс. — У них на нас ничего нет.

— Выходим? — спросил Кевин.

— Да, Кевин. И молчи, говорить буду я.

Их уже ждали. Спускаясь по трапу вслед за Алексом и Геной, Кевин с опаской смотрел на окруживших их военных. Человек сорок, не меньше, все вооружены штурмовыми лучевыми винтовками.

Навстречу им вышел высокий сухощавый офицер лет сорока, его лицо выражало полнейшее удовлетворение.

— Кого я вижу! — с саркастической улыбкой встретил он Алекса. — Сам Алексей Громов! Какими судьбами?

— Добрый день, Доннован, — отозвался Алекс- Вот уж не думал увидеть вас снова. Поверьте, мы оказались здесь совершенно случайно. Какой-то сбой в компьютере, мы летели совсем не сюда.

— Ну разумеется, мой милый Алексей, разумеется, — все с той же саркастической улыбкой ответил майор. — Помните, что я вам обещал в прошлый раз?

— Помню, — с готовностью отозвался Алекс- Но я ведь говорю, это чистая случайность. Можете проверить корабль, у меня все чисто.

— Проверим, — согласился майор. Взглянув на своих подчиненных, легонько мотнул головой. По трапу тут же застучали тяжелые армейские башмаки.

Кевин молча вслушивался в диалог офицера и Алекса — выходит, они знакомы. Это хорошо или плохо? Пока этого он не знал.

— Геннадий, и вы здесь? — Офицер взглянул на Гену. — Я считал вас более разумным человеком. На вашем месте я бы бросил Алекса еще после прошлого раза.

— Брошу после этого, — пообещал бородач. — Честно.

— Это хорошее решение, — согласился офицер. — Но что-то мне подсказывает, что вы с ним запоздали. А это кто у нас? — Он с интересом взглянул на Кевина. — Новенький?

— Дмитрий Погодин, сэр, — отозвался Кевин.

— Учу паренька пилотировать, — быстро добавил Алекс.

— Ну-ну… — усмехнулся майор. — Ну что там у нас? — Он взглянул на вышедшего из корабля военного. — Есть что-нибудь?

— Полный комплект! — радостно отозвался тот. — Выносите!

Из корабля начали выносить длинные зеленые ящики. Кевин видел, как вздрогнул, увидев их, Алекс

— Это еще что за ерунда?… — ошеломленно пробормотал Гена. — Откуда это, Алекс?

— Понятия не имею… — прошептал тот. — О, черт! — Он медленно перевел взгляд на Кевина. — Это твое?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Первый раз их вижу.

— Откройте, — приказал офицер, когда ящики спустили по трапу. — И что же у нас здесь?

Военные быстро открыли защелки, откинули крышки. Внутри оказались длинные зеленые трубы. Кевин даже не сразу понял, что это такое.

— Так-так! — удовлетворенно произнес Доннован и потер руки. — Зенитные комплексы «РК-25». Еще в заводской смазке. — Он ухмыльнулся и взглянул на Алекса. — И что вы скажете теперь, мой дорогой друг?

— Кажется, я догадываюсь, кто это сделал, — холодно процедил Алекс- У него как раз была партия из пяти штук.

— Вот урод! Надо было сломать ему шею… — не произнес, прорычал Гена.

— О ком это вы? — не понял Кевин.

— Его зовут Эдди Каннингем, — хмуро отозвался Алекс- И видит бог, на этот раз я его убью.

У каждого человека есть своя мечта. Эдди Каннингем страстно желал одного — славы. Ему хотелось, чтобы о нем говорили, он мечтал видеть свое лицо на обложках журналов и в выпусках телепередач. Эта мечта жила в нем еще с детства, и чтобы ее осуществить, требовалось всего ничего — найти ту сферу деятельности, в которой он смог бы применить свои недюжинные, как искренне полагал Эдди, способности. Будучи еще школьником, он твердо решил стать Президентом — именно этот человек всегда на виду, именно о нем так много пишут и говорят. Однако ближе к окончанию школы стало ясно, что при таких отметках карьера чиновника или политического деятеля для него была заказана. Кроме того, политик должен владеть ораторским искусством, чем Эдди похвастаться не мог. Поэтому, взвесив все за и против, он решил сменить стезю-в конце концов, кто такой Президент? Да никто, в этом мире всем заправляют финансовые воротилы. Надо стать не просто богатым, а очень богатым — тогда весь мир упадет к его ногам. Исходя из этих соображений, Каннингем и поступил в финансовую академию, благо его отец сумел скопить денег на обучение сына.

Увы, реальность и здесь преподнесла Эдди самые неприятные сюрпризы. Оказалось, что в условиях общего перепроизводства и спада экономики сколотить приличное состояние, начав с нуля, просто невозможно. Этим миром правили династии, Эдди с завистью и злобой смотрел на сынков богатых родителей. И чем больше он разбирался в реалиях современного рынка, тем лучше понимал всю иллюзорность своих мечтаний. Его ждала карьера рядового сотрудника в какой-нибудь Богом забытой фирме — трудно рассчитывать на что-то большее без связей и капитала.

Осознав это, Эдди совсем приуныл, что сразу сказалось и на его учебе. Он стал прогуливать занятия, пару раз приходил в академию пьяным. Кончилось это тем, что его просто отчислили за неуспеваемость.

Это была катастрофа, Каннингем не знал, как показаться отцу на глаза. В итоге решил не говорить ему о своем отчислении, это давало возможность по-прежнему получать от родителя деньги на обучение. Более того, в какой-то момент Эдди ощутил, что все складывается не так уж и плохо. Ведь если раньше он отдавал деньги в кассу академии, то теперь они доставались ему. Более того, Каннингем уже знал, как ими распорядиться.

Все оказалось на редкость просто: если законными методами разбогатеть нельзя, значит, остаются методы незаконные. Наиболее прибыльными сферами криминального бизнеса считались торговля оружием и наркотиками, за ними по пятам шла секс-индустрия. Но все это, на взгляд Эдди, не позволяло разбогатеть быстро. Надо было найти что-то такое, что сразу могло дать ему состояние. И Эдди нашел себе такое занятие — как следует поразмыслив, он решил стать королем шантажа. Не говоря уже о том, что на шантаже можно было неплохо заработать, данный вид деятельности давал главное — возможность ощутить свою власть. Каннингем приходил в восторг при одной мысли о том, что великие мира сего будут валяться у него в ногах. И среди этих великих наверняка отыщутся и очень симпатичные девушки — при мысли об этом на прыщавом лице Эдди всякий раз появлялась довольная ухмылка.

Оставалось только начать, что Эдди и сделал. В качестве своей первой жертвы он выбрал Памеллу Трафалони, дочь видного промышленника. Девчушка уже попадала пару раз в скандальные истории, поэтому подловить ее на какой-нибудь шалости представлялось для Эдди достаточно простым делом. Он следил за ней два дня, пытаясь отыскать какие-то зацепки, это занятие Каннингему ужасно понравилось. Мотаясь на своем побитом глайдере за ее роскошным черным лимузином, Эдди чувствовал себя богом.

Впрочем, к исходу третьего дня ему пришлось-таки спуститься на грешную землю. Это произошло в тот момент, когда на одной из стоянок к его машине подошли два ладных крепыша, выволокли Эдди из машины и без всяких вопросов и объяснений набили морду. Напоследок предупредили, что если еще раз увидят его волочащимся за мисс Трафалони, то просто свернут шею.

Инцидент был весьма неприятным, однако Эдди посчитал его досадной случайностью — просто не повезло. Отлежавшись, он выбрал себе новую цель — председателя городского законодательного собрания. Поговаривали, что занимавший этот пост Юрий Быков замешан в аферах с городским имуществом и не гнушается брать взятки. Дыма без огня не бывает, решил Эдди и приступил к слежке за Быковым.

На этот раз он подошел к делу основательнее, и результат получился весомее — к концу третьей недели работы незнакомые Эдди люди надели ему на голову мешок, затолкали в багажник глайдера и повезли в неизвестном направлении. Полет продолжался около получаса, затем Эдди выволокли из багажника и куда-то потащили. Кончилось все тем, что его подвесили к крюку подъемника в нескольких шагах от жерла пышущей жаром сталеплавильной печи.

После этого начались вопросы. Задававшие их люди относились к своей работе весьма серьезно. Вопросы чередовались с побоями и короткими перекурами. Пока экзекуторы курили, Эдди с ужасом смотрел на расплавленную сталь, по лицу его ползли слезы. Он давно уже во всем признался и раскаялся, он клятвенно уверял своих мучителей, что это была самая большая ошибка в его жизни, и он навсегда запомнит урок. Но ему не верили и продолжали задавать вопросы, щедро разбавляя их побоями. В какой-то момент крюк подъемника дрогнул и понес его к печи, Эдди закричал от ужаса. По ногам его текло что-то теплое и липкое, Каннингем визжал и отчаянно дергался. В тот момент, когда ноги уже начало припекать, подъемник остановился, потом медленно понес Эдди назад.

— Вот вонючка, — донесся до него чей-то презрительный голос- Обгадился. Даже жалко сталь портить.

— И то верно, — согласился кто-то. — Наделают из нее каких-нибудь ложек, мы же потом ими и жрать будем.

— Слушай сюда, засранец, — осторожно ступая по загаженному настилу, к Эдди подошел один из мучителей. — У тебя есть сутки, чтобы убраться с этой планеты. Увижу тебя еще раз, закопаю. И учти, два раза я никогда не повторяю…

Говоривший достал нож, Эдди вздрогнул. Но все обошлось — перерезав удерживающую Каннингема веревку, экзекутор презрительно сплюнул, повернулся и ушел в сопровождении своих коллег. Ноги не держали — рухнув на пол, Эдди опустил голову и заплакал.

Этот случай перевернул все. Если раньше Каннингем еще лелеял какие-то мечты, то теперь все лучше понимал, что он обыкновенное ничтожество. Жалкий неудачник, не способный ни на что серьезное. Собрав все имевшиеся у него деньги, он навсегда покинул родную планету. И не только из-за страха — он просто не мог оставаться там, где его так унизили.

Его новым пристанищем стала Агра. Денег хватило только на билет, поэтому из здания космопорта Эдди вышел с семью кредами в кармане. Впервые в жизни ему приходилось думать не о мировом господстве, а просто о том, как заработать на еду. Поголодав два дня, он нанялся простым рабочим к местному фермеру. Работа оказалась тяжелой, платили сущие гроши. Не раз Эдди плакал ночами, понимая, что загубил свою жизнь.

Так прошло два месяца. Каннингем понемногу пришел в себя и все чаще думал о том, что отсюда надо уезжать. Но для этого были нужны деньги. Заработать он их не мог, оставался единственный путь — украсть.

На этот раз Эдди не мог позволить себе ошибки. Свой план он продумал до мелочей, понимая, что второй попытки у него не будет. В этом мире каждый за себя — именно так считал он, покупая в соседнем городке узкий длинный нож.

Боялся ли Каннингем? Да. Его душа уходила в пятки, однако свой план он исполнил безукоризненно. Хозяин только что реализовал часть урожая, собирался прикупить кое-что из техники, а потому деньги держал дома. Именно этим и воспользовался Эдди. Украсть деньги оказалось не проблемой, гораздо сложнее было отвести от себя подозрения. Но Каннингем справился и с этим. На роль козла отпущения он выбрал одного из рабочих, принятых две недели назад. Спрятав украденные деньги, Эдди пригласил этого человека развлечься — выпить, поболтать. Сказал, что знает место, где каждый вечер собирается хорошая компания. Новый работник клюнул. Каннингем посадил его в хозяйский грузовичок — его разрешали брать по вечерам — и вывез свою жертву в поле, подальше от фермы.

Эдди испытывал странные чувства. С одной стороны, он жутко боялся, понимая, что именно ему предстояло сделать. С другой стороны, его тянуло к этому. Впервые у него появилась возможность доказать себе, всему миру, что он не ничтожество, что он тоже на что-то способен. И когда момент истины все-таки наступил, рука у Эдди не дрогнула.

Тело убитого работника он закопал в заранее вырытую яму — знал, что здесь его точно никогда не найдут. Устранив все следы происшедшего, вернулся на ферму и незаметно присоединился к группе играющих в карты работников. Когда стемнело, отправился спать, чувствуя упоение оттого, что у него все получилось.

Как и ожидал Эдди, пропажу денег списали на исчезнувшего работника. Его объявили в розыск, Каннингем ликовал — все прошло как по нотам. Уехать сразу он не мог, это вызвало бы подозрения. Поэтому пришлось выждать еще месяц, до окончания сезона. Получив расчет, Эдди прихватил украденные деньги и вечером того же дня покинул Агру.

В его распоряжении было восемьдесят семь тысяч — очень приличная сумма. Появился шанс открыть свое дело, Эдди так и сделал. Оказавшись на Виоле, он подыскал компаньона и в складчину с ним купил небольшой грузовой корабль — подержанный, но еще вполне хороший. Компаньон, бывший военный пилот, рассчитывал заниматься грузоперевозками. Эдди лелеял совсем иные планы. Но пока сдерживал себя — нужно было время, чтобы научиться управлять кораблем. Да и тонкости перевозки грузов тоже не оказались лишними.

Так прошло четыре месяца. За это время Эдди вполне освоился с кораблем, получил лицензию на управление, благо у него оказался очень хороший учитель. Теперь этот учитель оказался не нужен.

Все произошло во время очередного полета, на этот раз Эдди воспользовался ядом. Когда компаньон перестал подавать признаки жизни, Каннингем выключил двигатели и выбросил тело компаньона через шлюз. Затем изменил пункт назначения и снова включил двигатели — его путь лежал на Тантру.

Два следующих года прошли для Эдди на редкость удачно. Он возил нелегальных эмигрантов, приторговывал оружием. Брался за любое дело, сулившее прибыль. Получил даже прозвище Красавчик Эдди, которым очень гордился. Правда, не обходилось и без накладок — не всем нравился появившийся непонятно откуда выскочка, сбивавший цены и переманивавший клиентов. В местных кругах такое поведение считалось, мягко говоря, некорректным. Обычно каждый контрабандист занимался чем-то одним — имел свои устоявшиеся маршруты, свой круг клиентов. Хорошо отлаженная система работала четко и без сбоев, поэтому сумбурную деятельность Эдди многие встретили в штыки. Общую позицию сформулировал Алекс, один из самых авторитетных местных контрабандистов.

— Эдди, пойми, у нас так не делается, — сказал он ему как-то в баре. — Давай соберемся все вместе, обсудим, выделим тебе какой-то маршрут — и работай себе на здоровье. А то смотри, что получается: я договариваюсь с Максом о двух тоннах «зеленки», привожу ее. И узнаю, что ты уже продал ему свою партию за две трети от устоявшейся цены. Так нельзя, Эдди. Я вполне могу понять Макса — ему чем дешевле, тем лучше. Но ты кинул нас с Геной. Поэтому давай договоримся: или ты работаешь, как все, или не работаешь совсем.

— Вот только угрожать мне не надо! — возмутился Эдди. — У нас свободная страна, и каждый занимается тем, чем хочет. Не нравится — сдай свою жестянку в металлолом и займись чем-то другим.

— Эдди, не играй с огнем. — Алекс похлопал его по плечу. — Тебе предлагают играть по правилам, так здесь принято. Не ты придумал эти законы, не тебе их менять. И учти: еще раз перейдешь кому-то дорогу, переломаем ноги.

— Да я сам кому хочешь ноги переломаю! — бросил Эдди вслед уходящему Алексу. С некоторых пор он предпочитал имидж крутого парня и старательно его поддерживал.

— Я предупредил, — не оборачиваясь, ответил Алекс.

Нельзя сказать, что Эдди воспринял это предупреждение чересчур серьезно — с некоторых пор он верил в свою счастливую звезду. И когда ему в очередной раз выпал шанс подзаработать, перейдя дорогу тихому скромному Иозефу, Эдди не раздумывал ни секунды. Все прошло замечательно: пряча в карман новенькие купюры, Эдди злорадно думал о том, что Иозеф теперь может и разориться. Деньги на партию оружия он занял под проценты, реализовать товар по приемлемой цене и в короткие сроки ему уже не удастся. Но это и к лучшему — чем меньше конкурентов, тем выше прибыль. И пусть только этот Иозеф попробует вякнуть…

Увы, дальнейшие события пошли совсем не так, как рассчитывал Эдди. Два дня спустя его окружили на стоянке шесть человек: Иозеф с напарником, Алекс с толстяком Геной и верзила Джек со своей подружкой Стеллой — той еще стервой. В руках у Джека была бейсбольная бита.

— Ну вот, Эдди, ты и доигрался, — сказал Алекс, преградив дорогу к бегству. — Тебя простили раз, другой, третий. Но наше терпение не безгранично.

— Я сообщу о вас в полицию! — Эдди попытался вырваться, но его снова вытолкнули в центр круга. — Богом клянусь, вы пожалеете!

— Ты дурак, Эдди, — сказал Джек и взмахнул битой.

Удар пришелся точно по колену, Эдди заорал и рухнул на землю. Но этим дело не закончилось, бита еще три раза опустилась на его ноги. Каннингем визжал от боли, потом дернулся и затих, потеряв сознание.

— Впредь будет умнее, — подвела итог Стелла и взяла Джека под руку. — Теперь можно и горло промочить…

Очнулся Эдди уже в больнице. Глянув на закованные в гипс ноги, едва не заплакал — не столько от боли, сколько от ярости и бессилия.

— Вы поплатитесь за это, — прошептал он. — Клянусь богом, поплатитесь…

На ноги он встал три месяца спустя. И если кости правой ноги срослись нормально, то левая, поврежденная в колене, еще долго продолжала его мучить, не помогли даже несколько новых операций. Из Красавчика Эдди он превратился в Хромого Эдди, что еще больше распаляло поселившуюся в сердце Каннингема злобу. Эти люди обязательно за все поплатятся…

С этого времени целью его жизни стала месть. С Джеком и его стервозной подружкой он расправился просто — подложил в их корабль мину с таймером. Корабль взлетел и не вернулся.

Пропажу корабля долго обсуждали. Заметив как-то на лице Эдди злорадную ухмылку, Алекс подошел к нему и взял за ворот:

— Учти, Эдди, если узнаю, что это твоих рук дело, сверну шею. Просто запомни это.

— Я тут ни при чем, — ответил Эдди, понимая, что надо держать себя в руках. — Мне до вас вообще нет никакого дела.

— Хорошо, если так. — Наградив Эдди тяжелым взглядом, Алекс отпустил его и ушел. Каннингем злорадно смотрел ему вслед — подожди, придет и твоя очередь…

Прошло несколько месяцев. Эдди ужинал в заштатной забегаловке, когда за столик к нему сел какой-то парень. Эдди взглянул на него и вздрогнул.

Было в этом молодом человеке что-то странное: встретившись с ним глазами, Эдди тут же отвел взгляд. Не глядя на незнакомца, он продолжал есть, пытаясь понять, почему появление этого парня оказало на него такое воздействие.

— Я вам не помешал? — спросил незнакомец, его спокойный голос снова заставил Эдди вздрогнуть. Пересилив себя, Каннингем вновь взглянул на говорившего.

Ему было лет двадцать пять, не больше. Одет в дорогой черный костюм, на правой руке массивный золотой перстень. Густые темные волосы аккуратно подстрижены, так же ухожены и небольшие черные усики. Типичный отпрыск богатого рода — и тем не менее в его взгляде, облике, манере держаться Эдди уловил странную силу.

— Нет, — отозвался Эдди и снова уткнулся в тарелку.

— Это хорошо. У меня к вам дело, Эдди.

Каннингем вздрогнул — выходит, этот человек его знает?

— Мы знакомы? — спросил он, пытаясь припомнить, мог ли он встречать незнакомца раньше.

— Нет. — Тот едва заметно покачал головой. — Но в данный момент события складываются так, что наши с вами интересы совпали. У вас есть враг — Алексей Громов. Я могу подсказать вам способ с ним поквитаться.

Это уже было интересно. Эдди внимательно посмотрел на собеседника.

— Почему вы решили, что Алекс мой враг? — спросил он, все еще опасаясь какой-нибудь провокации.

Собеседник холодно улыбнулся. Его улыбка заставила Эдди поежиться.

— Давайте оставим глупые игры, — произнес незнакомец, глядя Эдди в глаза. — У нас на них просто нет времени. Завтра Алекс отправляется на Гемму. Как пилот вы должны знать, что стартовое окно к Гемме совпадает с окном к Вероне. Вы также наверняка знаете, что Алекс уже попадался один раз на Вероне на какой-то ерунде. Тогда ему удалось выпутаться, но с тех пор на Вероне многое изменилось. Как вы думаете, что будет, если Алекса возьмут там с грузом оружия?

— Но ведь он летит на Гемму? — не понял Эдди.

— Вам не зря сломали ногу, — холодно заметил собеседник. — Вы удивительно глупы.

Наверное, Эдди стоило возмутиться. Может быть, с другим собеседником он бы так и сделал. Но во взгляде сидевшего напротив него парня было столько силы, что Эдди предпочел промолчать. Что-то подсказывало ему, что так будет гораздо лучше.

— Ответьте на простой вопрос, Эдди, — продолжил незнакомец, — что будет, если мы подменим полетные координаты Геммы на координаты Вероны?

— Корабль прилетит на Верону, — ответил Эдди, догадавшись, что задумал собеседник.

— Правильно. Вы также знаете, что Верона закрыта для полетов и подступы к ней тщательно охраняются. Теперь второй вопрос: что будет, если при досмотре корабля Алекса военные обнаружат зенитные комплексы «РК-25»?

— Ему конец, — прошептал Эдди, окончательно разобрав шись в замысле незнакомца. И замысел этот представлялся ему теперь гениальным.

— Именно. У вас есть зенитные комплексы. Я перепрограммирую компьютер. На все это у нас есть лишь сегодняшняя ночь. Вы согласны?

— Да! — выдохнул Эдди. — Один вопрос: как вас звать?

— Можете звать меня Артуром, — ответил молодой человек. — Доедайте, я жду вас на улице в черном «Мустанге». — Он поднялся из-за столика и направился к выходу.

Прошло два часа. Эдди сидел в кресле глайдера рядом с Артуром, машина направлялась к космодрому. На заднем сиденье громоздились ящики с зенитными комплексами. Эдди привез их на прошлой неделе, да так и не смог реализовать — неизвестный «доброжелатель» прострелил заказчику голову, груз завис. Теперь эта неприятность казалась Эдди ниспосланной свыше. Его не удивляло, что Артур знал о зенитных комплексах — за последние дни он пытался сбыть их нескольким возможным покупателям. Скорее всего, кто-то из этих людей и рассказал Артуру о ракетах. Спросить об этом самого Артура Каннингем просто боялся — чувствовал, что этот странный тип не столь прост. Было в нем что-то непонятное, таинственное. Эдди нехотя признался себе, что боится этого молодого человека. Ему все чаще казалось, что внешнее спокойствие его нового знакомого — просто маска. И под тонкой пленкой рассудительности скрывается нечто поистине дьявольское.

Корабль Алекса стоял на одном из неохраняемых причалов. Сам Алекс вместе с Геной и их новым приятелем — незнакомым Каннингему белобрысым пареньком — в данный момент что-то праздновали в «Навигаторе». Артур погасил огни глайдера и посадил машину у самого трапа.

Люк корабля оказался закрыт, но для Артура это не стало проблемой — Эдди увидел в его руках электронную отмычку. Вскрыв с помощью отмычки люк, Артур взглянул на Эдди:

— Займись ящиками. Я перепрограммирую компьютер.

— Хорошо, — покорно кивнул Эдди.

Ящики с зенитными комплексами он перетаскал в грузовой отсек корабля, затем отыскал в полу люк. Этот люк вел в технический отсек, обычно пустующий или забитый всяким полезным хламом. Именно там Эдди и спрятал ящики с ракетами — знал, что здесь их непременно отыщут. Прикрыв ящики каким-то тряпьем, выбрался наверх, закрыл за собой люк. Облегченно вздохнул — половина дела сделана. А вот и Артур.

— Все в порядке? — поинтересовался тот, требовательно глядя на Эдди.

— Да, — отозвался Каннингем. — Ты справился с компьютером?

— Я справляюсь со всем, за что берусь, — спокойно ответил Артур. — Закрываем люк и улетаем.

Вскоре глайдер уже нес Эдди над ночным городом. Каннингем чувствовал приятное возбуждение от того, что им удалось сделать — Алекс теперь непременно за все поплатится.

— Я высажу тебя здесь, — сказал Артур и направил глайдер к ярко освещенной автобусной остановке. Спорить, просить отвезти его ближе к центру Эдди не решился.

Машина опустилась, Каннингем открыл дверь. Затем, решившись, взглянул на Артура:

— Все хотел спросить: а чем тебе помешал Алекс?

— Алекс? — Брови Артура слегка приподнялись. — А почему ты решил, что меня интересует именно он?…

— Что скажете, Алексей? — Майор Доннован с усмешкой смотрел на хмурого Алекса. — Мне кажется, на этот раз вы влипли. И влипли основательно.

— Майор, это не мой груз, — ответил Алекс- Мне его подложили. И летел я совсем не сюда. Если вы осмотрите корабельный компьютер, то наверняка выясните, что его перепрограммировали. Я летел на Гемму, а попал сюда.

— В нашем ведомстве, Алекс, верят только фактам. А факты таковы, что вы оказались на орбите Вероны с грузом зенитных ракет. Планета закрыта для посещения, вы об этом знаете. И тем не менее вы прилетели. Прошлый раз вам повезло, вы успели избавиться от груза. На этот раз вы ответите по всей строгости закона. Уведите их.

— Вы не правы, майор! — произнес Алекс- Вы не правы…

Его уже никто не слушал. Алексу и Гене надели наручники, секундой спустя холодная сталь защелкнулась и на руках Кевина.

Их определили в холодный каменный барак. Голые стены, стальная дверь, мощные решетки на окнах. Вдоль одной из стен установлены грубые деревянные нары.

— Смотри-ка, дерево, — Гена провел рукой по нарам. — И не жалко им.

— Здесь этого добра навалом, — вздохнул Атекс- Садись, Кевин. Думаю, мы здесь надолго. Извини, что так вышло.

— Ничего. — Кевин сел рядом с Алексом. — Выберемся.

— Вот что мне в тебе нравится, так это твой оптимизм, — усмехнулся Алекс- Только вот выбраться отсюда будет не так просто. Это тебе не Гемма.

— Хуже?

— Хуже, Кевин. На Гемме у вас был хоть какой-то закон. Здесь законов нет совсем. Федерация контролирует эту территорию только номинально, на деле тут всем заправляют военные и Компания. Они прекрасно спелись, делают огромные деньги. Платят инспекторам, заезжим чиновникам всех мастей и рангов — механизм отлажен до мелочей. Так что на этот раз мы действительно влипли.

— А этот Эдди Каннингем, о котором ты говорил, кто он?

— Мерзавец из мерзавцев…

Алекс начал рассказывать о Каннингеме, Кевин внимательно слушал. Выслушав, задумался — получилось действительно нехорошо.

— Хватит болтать, — зевнул Гена, поудобнее устраиваясь на жестком лежаке. — Давайте спать лучше. Так и не дали выспаться.

— Да, выспаться не мешает, — согласился Алекс и тоже растянулся на нарах.

Кевин последовал их примеру. Закрыв глаза, он лежал и думал о том, является ли все происшедшее с ними случайностью, или это продолжение все той же игры. Вспомнился Малыш. Кевин с грустью подумал о том, что не сможет ему теперь помочь. Как минимум в ближайшее время…

Их разбудили через несколько часов. Снова надели наручники и куда-то повели. Первым шел Алекс, за ним Гена с Кевином. Замыкали процессию два охранника.

Оказалось, что их ждал местный судья. И через несколько минут Кевин убедился в том, что местное правосудие сумело шагнуть вперед даже по сравнению с правосудием на Илионе.

— Алексей Громов — десять лет принудительных работ, — монотонно зачитывал судья уже готовое решение. — Дмитрий Погодин — десять лет принудительных работ. Геннадий Радченко — десять лет принудительных работ. Решение суда вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

— А почему так мало-то? — поинтересовался Алекс. Однако судья, под мантией которого был виден офицерский мундир, даже не удостоил его взгляда. Конвоиры подхватили

Алекса под руки и повели прочь, следом увели и Кевина с Геной.

Увели недалеко, на улице их ждал зеленый военный глайдер. Заключенных затолкали в салон, приковали к поручням и в сопровождении трех вооруженных охранников куда-то повезли.

Дорога заняла не меньше трех часов, все это время Кевин хмуро смотрел на пейзаж чужой для него планеты. Леса, болота. Снова леса, и снова болота. Реки, голубые лоскуты озер. Невысокая горная гряда, затем горы повыше — глайдер уверенно лавировал меж горных вершин. Затем горы стали пониже, зеленый ковер леса добирался почти до самых вершин. В какой-то момент рядом появились хлопки разрывов, глайдер тут же выполнил противозенитный маневр.

— Не бойтесь, — лениво бросил один из охранников. — Здесь всегда стреляют.

Дымные пятна разрывов остались позади, глайдер снова скользил над вершинами сопок. Минут через десять он замедлил ход и начал снижаться, Кевин разглядел внизу какие-то строения, прилепившиеся на каменистом склоне.

— Лагерь двенадцать — двадцать пять, — пояснил охранник.

Все, что происходило с ними дальше, напоминало Кевину работу хорошо отлаженного механизма. Машина приземлилась внутри огороженной высоким забором территории, новичков тут же передали с рук на руки местной охране. Глайдер улетел, заключенных провели к начальнику лагеря, высокому полному мужчине. Начальник очень кратко и доходчиво объяснил правила поведения — они сводились к тому, что за любую провинность нарушителя ждало строгое наказание.

— И не говорите мне о правах человека, — закончил свою короткую лекцию начальник. — Права человека здесь — это я.

Дальше их ждала камера дезинфекции, после которой всем выдали одежду и обувь. Облачившись в синюю мешковатую робу, Кевин даже погрустнел — на Гемме действительно было лучше.

После камеры дезинфекции они попали в руки к надзирателю, тот провел их в тюремный корпус.

— Камеры у нас двухместные, — заявил охранник, открывая одну из дверей. — Двое сюда, ты и ты, — он указал на Кевина и Алекса, — а ты в соседнюю.

— А втроем нельзя? — поинтересовался Гена.

— Нельзя. Через три часа ужин, отбой в десять. Подъем в шесть утра. Куда вас определили? На какую работу?

— Не знаем, — хмуро ответил Алекс.

— Значит, утром скажут. Хотя и так ясно — на комбайн. И без глупостей тут, это мой вам совет. Все равно бежать некуда. Не прикончит охрана — убьют туземцы.

Щелкнул замок, Кевин и Алекс остались вдвоем. Впрочем, Алекс тут же постучал в стену:

— Гена, ты там?

— Да, — донесся едва слышный голос- Надеюсь, хоть кормят здесь нормально?

Как и обещал надзиратель, всех троих определили на горный комбайн, являвший собой огромного металлического монстра.

— Ну слава те господи, хоть одна бригада нормальная будет! — обрадовался их появлению горный мастер, такой же заключенный. — А то эти местные уроды ничего не понимают, всю технику мне испоганили.

Насколько понял Кевин, «местными уродами» мастер называл туземцев. Не имея никакого образования, они действительно с трудом справлялись с неведомой им техникой.

— Работать так, — объяснял мастер. — Один в кабине, управляет ротором. Второй на дробилке. Третий следит за сепаратором и подгоняет вон тех болванов на транспортере, чтобы вовремя убирали пустую породу. — Он указал на двух сидевших чуть поодаль туземцев. — При желании можете меняться, работа в кабине самая трудная. Добытые камни не воровать, с этим у нас строго. Узнают — голову снимут. Пошли, ты первый. — Мастер взглянул на Гену. — Объясню тебе, а ты расскажешь им.

Так началась их новая жизнь. Кевин, уже успевший побывать в тюрьме, принял все легче своих друзей. Алекс тоже старался не проявлять своих чувств, хотя бы внешне. Хуже всех пришлось Гене — он скучал по жене, сокрушался о том, что она ничего о нем не знает. К тому же ему явно не хватало тюремной пайки, толстяк вечно был голоден. Кевин и Алекс частенько отдавали ему часть своей еды, но это не решало проблемы.

— Ты же всегда хотел похудеть, — шутил Алекс- Вот и пользуйся случаем.

Работать на комбайне Кевин научился быстро, это оказалось совсем простым делом. Многотонная машина медленно ползла вперед, выгрызая в горе десятиметровый тоннель, добытая порода перемалывалась в дробилке и поступала на сепаратор, отделявший алмазы от пустой породы. Кевин впервые видел алмазы — было странно сознавать, какое богатство он держит в руках. Попадались даже камни размером с кулак — настоящее сокровище. Но в данных обстоятельствах они оказывались совершенно бесполезными, их нельзя было унести.

Разумеется, и здесь не обошлось без мыслей о побеге. Обсуждались самые разные планы, однако Кевин активного участия в этих спорах не принимал. Просто уже знал по опыту, что решение придет само, надо просто ждать. С некоторых пор он и в самом деле начал верить в Силу.

Вера была, но результата она пока не приносила. Дни шли за днями, слагаясь в недели и месяцы, но ничего не происходило. Уже давно ушли в прошлое разговоры о побеге — стало ясно, что убежать отсюда невозможно. Двойной кордон охраны, сторожевые вышки, свирепые карфагские собаки на полосе безопасности — рискнуть преодолеть этот барьер мог только безумец.

Так прошел местный год — около девяти земных месяцев, начался второй. Если сначала Кевин надеялся на то, что вот-вот увидит отца Леонида — во сне или в камере, как уже было однажды, то постепенно эти надежды начали таять. Время шло, а отец Леонид ничем о себе не напоминал.

— Мы сдохнем здесь, — жаловался Гена. — Вы же такие умные, придумайте что-нибудь!

— Придумаем, Гена, — утешал его Алекс- Дай срок.

Кевин в такой ситуации предпочитал отмалчиваться — просто хорошо понимал, что им остается только ждать. И чем меньше надежд оставалось на освобождение, тем крепче становилась его решимость эту свободу добыть.

Так прошло еще несколько месяцев. Была самая обычная смена, Кевин сидел в кабине комбайна, наблюдая за тем, как могучий ротор медленно вгрызается в стену. Именно в этот момент произошло что-то странное — ротор внезапно подался вперед, из-под него хлынул поток воды.

— Вода! — закричал Кевин, руки сами отключили механизмы комбайна. Попытался выскочить, но не смог открыть дверь кабины — водный поток бил в стекла, Кевин ощущал, как дрожит под его могучим напором многотонная машина. Так продолжалось несколько секунд, потом напор воды ослаб. Облегченно выдохнув, Кевин открыл дверь.

Уровень воды достигал верхнего края гусениц. Встав на ступеньку, Кевин оглянулся и увидел мокрого Гену — тот сидел на самом верху дробильной камеры, вцепившись в поручни.

— Живой?! — крикнул Кевин, стараясь перекричать шум текущей воды.

— Да! — откликнулся Гена. — А где Алекс?!

— Не знаю! Вон он!

Алекс, почти по пояс в воде, пробирался к комбайну, преодолевая течение. Вот он уцепился за поручни, вскарабкался на гусеницу.

— Ну и дела! — сказал он, тряхнув головой, во все стороны полетели брызги. — Смыло, как пушинку! — В его голосе звучало восхищение.

Гена медленно слез с камеры дробилки.

— И что теперь? — спросил он. — Гоним эту железяку к выходу?

Кевин не ответил, задумчиво глядя на образовавшийся в стене пролом. Теперь было хорошо видно, что основной поток воды шел мимо тоннеля — проломив стену, ротор комбайна вывел их к подземной реке.

— Это подземная река, — озвучил свои мысли Кевин. — И она наверняка куда-то ведет.

— Кевин, ты меня пугаешь, — отозвался Гена. — Не говори больше ни слова.

— Это наш шанс, Гена. — Кевин продолжал смотреть на поток, прикидывая, является ли он тем самым долгожданным шансом.

— Даже не думай, — снова подал голос Гена. — Это самоубийство.

— Идея безумная, — согласился Алекс- Но в ней что-то есть.

— И ты туда же! — всплеснул руками Гена. — Вы как хотите, а я туда не пойду. Даже не уговаривайте.

— А я рискну. — Кевин слез с гусеницы и побрел к пролому. — Все лучше, чем подыхать здесь.

У самого пролома напор был особенно силен, вода сбивала с ног. Уцепившись за ротор, Кевин медленно продвигался к подземной реке.

Вот и несущийся в темноту поток. Взглянув на него, Кевин ощутил страх. Может, Гена прав, и еще не поздно отказаться?

— Рискнем? — спросил подошедший Алекс, в его голосе Кевин уловил азарт.

— Чертовски страшно, — признался Кевин, — Но иного пути я не вижу. — Он начал глубоко дышать, готовясь прыгнуть в поток.

— Два идиота! — донесся до них с Алексом голос пробирающегося к ним Гены. — Угораздило же меня с вами связаться…

Еще несколько глотков воздуха — вдохнув полной грудью, Кевин первым прыгнул в поток, его тут же подхватило течением и понесло. Мелькнули последние отблески света, и стало совсем темно.

Следующие несколько минут Кевин отчаянно боролся за жизнь. Его швыряло из стороны в сторону, било о камни, все силы он прилагал к тому, чтобы дышать. Сначала это ему удавалось, потом потолок стал совсем низким, Кевин то и дело бился о него головой. Потом вода и вовсе заполнила галерею целиком, Кевин ощутил ужас — дышать было нечем. Его несло и крутило, потом последовало короткое падение, несколько секунд отчаянного барахтанья — и награда в виде нескольких глотков воздуха. И снова поток, снова бесконечные секунды удушья и редкие воздушные мешки. Казалось, что это никогда не кончится. Кевин уже признался себе, что ошибся, прыгнув в этот поток. Затем пришлось снова задержать дыхание, он ощутил, что его стремительно несет куда-то вверх. Глаза уловили свет, он изо всех сил рванулся к нему — и вынырнул на поверхность.

Над головой синело ослепительно-яркое небо, вокруг клокотала бьющая из недр горы вода. Разглядев какие-то камни, Кевин поплыл к ним, с трудом выбрался на берег. Секунду спустя его вырвало — успел-таки наглотаться воды. Сев на камень, огляделся — где же Алекс и Гена? Или они не рискнули?

Только теперь он смог как следует разглядеть место, в котором оказался. Вокруг росли цепляющиеся за каменистые склоны деревья, вырывавшийся из-под земли поток давал начало небольшой реке. Глядя на бурлящую воду, Кевин ощутил беспокойство — ну где же они?

Вот среди пены и волн показалось совершенно безумное бородатое лицо — Гена хрипел, бил по воде руками, уже явно ничего не соображая. Прыгнув в воду, Кевин подплыл, схватил бородача за ворот и потащил к берегу. Лишь коснувшись земли, Гена немного пришел в себя, уцепившись за камень, выполз на берег, закашлялся. Потом, хрипло дыша, взглянул на Кевина.

— Вас за это… убить… мало… — выдавил он и снова закашлялся. — Вот погоди… Отдышусь… Сам ребра… переломаю…

— Где Алекс? — спросил Кевин. — Он прыгнул?

— Передо мной… Где он? — Бородач огляделся. — Я прыгнул сразу за ним…

— Его пока нет… — В душу Кевина закрались нехорошие предчувствия. Прошла минута, другая — ничего…

Они ждали, Алекс все не появлялся. Так прошло полчаса, час. Ждать было бессмысленно, Кевин и Гена это хорошо понимали.

— Нам надо идти, Гена, — сказал Кевин, когда бессмысленность ожидания стала совершенно очевидна. — Ему не повезло.

— Может, его унесло ниже по течению? — робко предположил толстяк.

— Может быть. Пошли, Гена. Вряд ли нас будут искать, но лучше уйти отсюда подальше.

Они пробирались вдоль реки несколько часов. Постепенно полноводный поток превратился в ручей, затем и он начал теряться среди зарослей.

— Все, — выдохнул Гена и устало опустился на землю. — Больше не могу.

— Отдохнем, — согласился Кевин, сев рядом. И тут же замер, увидев смотревший на него сквозь листву ружейный ствол.

— Не привык я к таким переходам, — продолжал жаловаться Гена. — Комплекция у меня не та, я слишком тяжелый…

— Гена, — оборвал его Кевин. — Мы не одни.

— Чего? — переспросил Гена и вдруг замолчал.

Из зарослей вышли два человека, в них легко было признать туземцев. Одеты не слишком опрятно, зато на славу вооружены. Кевин разглядел у обоих ножи, пистолеты, подсумки с гранатами. Плюс мощные штурмовые винтовки. Кевин невольно сглотнул, подумав о том, что это будет жутко несправедливо — уцелеть в подземной реке и погибнуть от рук этих аборигенов.

— Сидеть, — холодно сказал один из туземцев. — Что будем с ними делать? Пристрелим?

— Не знаю, — отозвался второй, не опуская винтовки. — У них ничего нет.

— Какая разница? Все равно они чужие. А чужим здесь не место.

— Мы сбежали из тюрьмы, — сказал Кевин. — Мы не враги вам.

— Помолчи, — оборвал его туземец. Немного подумал. — Давай отведем их к Нолану. Он нам что-нибудь даст за них.

— А зачем они Нолану? — возразил его коллега. — Лучше пристрелить. Вон у них обувь хорошая. Пригодится.

— И все-таки лучше отвести их к Нолану. А ну, лечь лицом вниз! Быстро!

Винтовочный ствол служит хорошим аргументом. Понимая, что ничего не может сделать, Кевин растянулся на земле, рядом с кряхтеньем улегся Гена.

— Говорил я, что не надо лезть в эту реку, — тихо ворчал он. — Да разве меня кто слушает…

— Молчи! — одернул его один из аборигенов. — Руки сюда!

Пять минут спустя Кевин и Гена уже шли по едва угадывавшейся в зарослях тропинке. Руки связаны за спиной, туземцы контролируют каждый шаг. Кевин хмуро думал о том, что судьба в очередной раз над ним подшутила, сменив один плен на другой.

Так они шли больше пяти часов, с короткими остановками на отдых. На таких остановках аборигены пили воду из небольших армейских фляжек, что-то ели, но пленникам ни воды, ни еды не предлагали. Кевин видел, как жадно раздуваются ноздри Гены, да и сам чувствовал зверский аппетит. Но приходилось терпеть.

Путешествие закончилось достаточно неожиданно: впереди показался ручей с перекинутым через него мостиком, за ним Кевин разглядел деревню, укрытую густыми древесными кронами. Небольшие бревенчатые домики были разбросаны достаточно хаотично — очевидно, каждый строил свое жилище там, где ему нравилось.

У мостика играли дети. Увидев пленников, они тут же кинулись навстречу, их не остановили даже суровые окрики конвоиров. В сопровождении стайки детей Кевина и Гену провели в деревню, местные жители взирали на них с явным любопытством. Потом пленникам велели остановиться, кто-то притащил лестницу. Кевин понял, для чего она, когда лестницу опустили в довольно глубокий колодец. Ему и Гене развязали руки, потом, подталкивая, заставили спуститься вниз. Затем лестница уплыла вверх, светлый круг высоко над головой закрыли связанной из жердин решеткой.

— Вот уроды, — проворчал Гена. — И не вылезешь ведь. Проклятье, чем тут так воняет?

Кевин огляделся. Он стоял по щиколотку в воде, то ли сочащейся из стен, то ли попавшей в яму с дождем. Здесь же плавал раздувшийся трупик какого-то грызуна, вонью несло именно от него.

Нагнувшись, Кевин взял грызуна за хвост, приподнял. Примерившись, бросил вверх.

Первые три попытки не удались: грызун либо не долетал до верха, либо задевал за связанную из жердин решетку и снова падал вниз. На четвертый раз все получилось, зверек вылетел из колодца. Но ненадолго — не успел Кевин облегченно вздохнуть, как грызун снова шлепнулся в колодец, сверху донесся детский смех.

— Вот уроды… — выругался Гена. — А ну пошли вон отсюда!

— Гена, это бесполезно. Чем больше мы будем с ними ругаться, тем дольше они будут там сидеть. Давай лучше не обращать на них внимания, тогда они уйдут.

— Я вам еще ноги повыдергиваю! — погрозил Гена детям, затем тяжело вздохнул. — Черт, нам что, так и стоять? Здесь даже присесть не на что.

— Значит, будем стоять, — ответил Кевин и оперся спиной о стену…

Так прошло больше часа. Гена то и дело кряхтел, пытаясь устроиться поудобнее, с его весом стоять было тяжеловато. Опирался о стену спиной, плечами, даже лбом. Наконец, громко выругавшись, он сел в воду. Подумав, Кевин последовал его примеру. Не столько потому, что устал стоять, сколько чтобы составить Гене компанию. Гену решение Кевина явно удовлетворило.

— Так-то оно лучше, — сказал он. — А то стоим тут, как два пня…

Скоро стемнело, стало ясно, что эту ночь придется провести здесь.

— Уроды! — тихо ругался Гена. — Подождите, я до вас еще доберусь! Мне бы только выбраться отсюда.

Кевин не ответил. Все, что им оставалось, — это ждать. В течение ночи он несколько раз забывался беспокойным сном, один раз был разбужен громкими проклятиями Гены — тот заснул и свалился в воду. Вслушиваясь в ругань Гены, Кевин даже улыбнулся — тот был верен себе.

Утро началось с того, что над колодцем снова появились любопытные детские лица. Потом послышался взрыв смеха, сверху что-то потекло — один из мальчишек мочился в колодец.

— Ноги повыдираю! — рявкнул Гена. Это не помогло, тогда Гена схватил со дна колодца комок грязи и запустил вверх. Получилось удачно — детишки с визгом разбежались, потом снова послышался их смех.

— Какие взрослые, такие и дети, — раздраженно прокомментировал бородач. — И какого черта я вообще полез за вами с Алексом? Сейчас бы как раз завтракал.

— Гена, все будет в порядке. Мы выберемся.

— Куда? — осведомился Гена. — Чем дальше, тем хуже становится.

За ним пришли около полудня. С колодца сняли крышку, вниз опустилась лестница.

— Вылезайте! — велел появившийся сверху охранник.

— Только держи себя в руках, — прошептал Кевин, взглянув на мрачного Гену. — Я первый.

Наверху они сразу оказались под прицелом винтовок. Охранники — их оказалось три человека — морщили носы: от пленников несло вонью. Видимо, именно поэтому их сначала повели к ручью.

— Мыться, — велел один из охранников, и Кевин не имел ничего против этого.

Первым делом он как следует напился, потом снял грязную одежду и быстро выстирал ее, потом окунулся сам. Гена поступил точно так же, все это время охранники терпеливо ждали, о чем-то негромко болтая. Но когда Кевин попытался развесить одежду, чтобы просушить, это тут же пресекли.

— Одевайтесь, вас ждут. Быстрее…

Десять минут спустя их привели к большому бревенчатому дому. Внутрь не завели, заставив опуститься на колени перед стоявшей у дома скамейкой. Прошло еще несколько минут, и на скамейку сел вышедший из дома человек.

Это был мужчина лет шестидесяти, весьма суровый на вид. На поясе у него висела кобура с пистолетом, поперек правой Щеки протянулся огромный шрам. Этот шрам слегка подтягивал губу, отчего вид у незнакомца становился еще более грозным.

Судя по всему, это и был Нолан. Для начала он вынул из кармана трубку, не спеша набил ее табаком. Все так же неторопливо закурил. Около минуты курил, внимательно глядя на пленников, потом нехотя разжал губы.

— Обычно мы убиваем попавших к нам чужеземцев, — произнес Нолан без малейших следов акцента. — Так же, как вы убиваете нас, расстреливая со своих летающих машин. Но на вас тюремная форма. Значит, сюда вы попали не по своей воле. Это спасет вам жизнь, — Он глубоко затянулся. — Я разрешаю вам остаться в нашем селении на правах работников. Тебя, толстый, — незнакомец глянул на Гену, — я отдаю Лаянне. Месяц назад у нее убили мужа, будешь помогать ей по хозяйству. — Тебя, — он перевел взгляд на Кевина, — возьмет к себе Элия. Он уже давно просит у меня работника. Будете работать — будете жить. Все понятно?

— Я хочу вернуться домой, — сказал Гена. — Это не моя планета, мне здесь нечего делать. К тому же дома меня ждет жена.

— Толстяк, у меня сегодня хорошее настроение. Но так бывает далеко не всегда. Не зли меня. И предупреждаю сразу: за попытку убежать отсюда заплатите жизнью. Никто не знает о нашем селении. Я хочу, чтобы так было и впредь. Понятно?

— Понятно… — холодно отозвался Гена. — Куда мне идти?

— Тебя отведут. Ну а ты? — Вождь взглянул на Кевина. — Что скажешь?

— Скажу, что это несправедливо. Мы действительно попали сюда не по своей воле. На Гемме нас ждет человек, которого мы должны спасти. Вместо этого мы находимся здесь.

— В этом мире много несправедливости. Одной больше, одной меньше… — Нолан затянулся, выпустил облачко дыма. — Тебе придется смириться с этим.

— Разве можно смириться с рабством?

— У тебя чересчур длинный язык. Будешь много болтать, я его укорочу. Ты понял меня?

— Да, — отозвался Кевин. — Понял.

— Тем лучше. Отведите их…

ГЛАВА 6

Элия оказался совсем дряхлым стариком. Он почти не выходил из своего крошечного домика, часто и подолгу кашлял. Своему новому работнику старик выделил угол на полу близ печи, сказав, что второй кровати и матраца у него нет и Кевину нужно устраиваться самому. Пришлось натаскать сена: постель получилась довольно убогой, но Кевин был рад и этому.

— Наноси воды в кадку, — велел старик, когда Кевин собрался прилечь отдохнуть. — Потом затопи печь и навари лувов. Лувы в корзине в чулане.

Пришлось подчиниться — Кевин не хотел с первых минут портить отношения со стариком. Принес из ручья воды, затопил печь — в доме было довольно сыро. Затем принес из чулана десятка два лувов, похожих на картофель плодов какого-то дерева. Вымыв, сложил их в кастрюлю, залил водой и поставил на огонь.

— Молодец, — похвалил его старик. Все это время он сидел на лавке у стола, опираясь на сучковатую палку. — Теперь подмети во дворе.

И снова Кевин подчинился. С трудом сдерживая раздражение, он нарочито аккуратно подметал двор метлой, думая о том, что обязательно отсюда сбежит.

Лишь после того как Кевин подмел двор, Элия позволил ему поесть и отдохнуть. Лувы пришлось есть без соли — в этом селении ее просто не было, но Кевин порадовался и этому. Наевшись, он взглянул на Элию.

— Можно отнести несколько лувов моему другу?

— Не беспокойся, Лаянна его накормит. Твоему другу очень повезло. — Старик усмехнулся беззубым ртом. — Можешь отдыхать.

Кевин так и сделал. Он заснул, едва только его голова коснулась сена.

Так началась его жизнь в этом лесном селении. И если сначала Кевин рассчитывал сбежать со дня на день, то вскоре осознал, насколько это трудно.

Племя варгов жило на этих землях уже больше пяти веков. Когда-то их владения были гораздо обширнее, но потом на Вероне нашли алмазы. Это привело к тому, что на планету хлынул поток искателей легкой наживы, что, разумеется, очень не понравилось местному населению. Начались стычки, постепенно переросшие в настоящую войну. После того как однажды ночью неизвестные вырезали целый поселок старателей, Федерация ввела на Верону свои войска. Ввела, разумеется, из самых благородных побуждений. Местные племена восприняли это как оккупацию и встретили федеральные войска ожесточенным сопротивлением. Те не остались в долгу, в итоге все вылилось в грандиозную бойню, стоившую жизни сотням тысяч аборигенов и тысячам военнослужащих Федерации. Тем не менее отсталым в техническом отношении племенам оказалось не по силам противостоять Федерации: те, кто не был уничтожен, теперь прятались в лесах, время от времени организуя нападения на федеральные силы. Что касается старателей, то их мало-помалу вытеснила горнорудная компания «Аргус», прибравшая к рукам все разработки. Поговаривали, что и здесь не обошлось без огромных взяток правительственным чиновникам. Как бы то ни было, теперь Компания добывала алмазы под защитой федеральных сил. Саму Верону объявили закрытой для посещения. Племя варгов, в которое попали Кевин и Гена, не только потеряло в ходе боев большую часть своей территории, но и значительно поредело — теперь оно насчитывало всего несколько сотен человек. Выжившие варги прятались в глухом лесном уголке, ограниченном с трех сторон горами, болотом и широкой рекой, кишащей ленточными миксинами — хищными тварями, стая которых способна за несколько минут обглодать человека до костей.

Кевин понимал, что через болото ему не пройти, через реку не переплыть. Идти в горы тоже не имело смысла — где-то там находилась тюрьма, возвращаться в которую ему совсем не хотелось. Оставался только южный путь через поросшую лесом горную долину. Однако Кевина предупредили, что пройти там невозможно. Сначала он этому не очень поверил, но позже понял, что ему говорили правду — южные подступы к селению были закрыты непроходимыми минными полями. Их выставили солдаты Федерации, зная, что где-то в этих лесах прячутся местные племена. Заминировав долину, федералы обезопасили себя от набегов с этой стороны.

— Но как-то же эти дикари выбираются отсюда? — спросил Кевин Гену, когда им к исходу второй недели удалось встретиться у ручья.

— Лаянна говорит, что есть проход через болота, — ответил Гена. — Но его нам никто не покажет. А идти туда самому — верное самоубийство.

— А река? — не сдавался Кевин. — Можно сделать плот и перебраться на ту сторону. Или просто уплыть по реке.

— Я думал об этом, — кивнул Гена. — На той стороне тоже болота, без проводника там не пройти. Ниже по течению пост федералов с автоматическими пушками — расстреляют прямо на плоту. Да и плот просто так не сделаешь — если начнем рубить лес, нас сразу услышат. К тому же Лаянна не позволяет мне уходить надолго. Сейчас вот за водой послала. Не вернусь минут через пять, пошлет мальчишек искать меня.

— Как у тебя с ней дела? Много работы?

— Хватает, — вздохнул Гена. — У Лаянны восемь свиней и две коровы. Мало того, что днем пашу как лошадь, так от этой чертовой бабы и ночью покоя нет. — Гена посмотрел на Кевина, затем быстро отвел взгляд. — Аленка убьет меня, если узнает об этом.

Кевин с трудом сдержал улыбку. Что и говорить, Лаянна была женщиной колоритной. Ничуть не уступая по габаритам Гене, она отличалась редкой сварливостью, Кевин не раз слышал, как она ругалась с соседками. Появлению Гены она была искренне рада, считая, что Господь наконец-то услышал ее молитвы и послал ей нового мужа. Сам Гена, понятное дело, ее восторгов не разделял.

Так прошло около месяца, за это время Кевин вполне разобрался в местном укладе жизни. В принципе, варги оказались совсем неплохими людьми — им можно было даже посочувствовать. Тем не менее он знал, что при попытке побега его просто пристрелят. А могут и того хуже — отвести к реке и столкнуть в воду. Кевин еще не видел обитающих там тварей, но уже успел услышать о них массу жутких историй. Поэтому понимал: второй попытки побега у него не будет. А значит, план должен быть безукоризненным.

Увы, время шло, а варианта побега Кевин так и не находил. Подумал было о том, чтобы пройти через минное поле, но Гена посоветовал даже не думать об этом.

— Говорят, там стоят С-50,- сказал он. — Это «умные» мины, их не обманешь. Та же корова пройдет без проблем — мина определит, что это не человек. А если пойдешь ты, то такая мина подпустит тебя на минимальную дистанцию и взорвется.

— А если я сяду на корову? — поинтересовался Кевин.

— Не поможет, — покачал головой Гена. — У этих мин несколько каналов съема информации. В том числе инфракрасный, с определением теплового портрета. Короче, я тебе зуб даю, что там не пройти.

За все время своего нового плена Кевин много раз вспоминал отца Леонида. Надеялся, что тот все же придет к нему во сне и поддержит хотя бы словом. Но надежды оставались тщетными. Кевин все еще пытался верить в Силу, однако его вера постепенно начинала таять. Отец Леонид и его тайны остались где-то далеко, а здесь, на Вероне, у Кевина был совсем другой мир.

Потом начался сезон дождей. Кевин почти безвылазно сидел с Элией в его избушке, слушая звук дождевых капель, и продолжал думать о побеге. Старик мучительно кашлял, Кевин поил его травяными отварами и понимал, что долго Элия не протянет. Так и получилось — однажды утром, проснувшись, Кевин обнаружил его мертвым.

Он не знал, что принесет ему смерть старика. Но все обошлось.

— Дом Элии теперь твой, — сказал Кевину Нолан. — У Амусена две дочери: старшую возьмет в жены Гранон. Младшую можешь взять себе. И не спорь! — повысил голос вождь, когда

Кевин попытался было возразить. — У нас здесь свои законы. Вечером она переберется к тебе. И только попробуй отнестись к ней плохо.

Так Кевина женили. Самым неприятным было то, что Кевин не знал не только своей будущей жены, но и самого Амусена. Он со страхом ждал вечера и даже вздрогнул, когда в дверь тихонько постучали. Тяжело сглотнув, на негнущихся ногах прошел к двери. Осторожно потянул за ручку, ожидая увидеть кого-нибудь вроде Лаянны.

Перед ним стояла худенькая смуглая девушка, еще совсем ребенок. И если Кевина ощутимо трясло, то девушка боялась еще больше.

— Я Тана… — едва слышно прошептала она и опустила взгляд.

— Проходи, — столь же тихо ответил Кевин и отошел в сторону.

Первые дни стали для него самыми сложными, он просто не знал, как вести себя с этой девушкой. Тана тоже его боялась, хотя бы потому, что он был чужаком. Девушке он отдал кровать Элии, сам же снова стал спать на полу за печью.

Но постепенно лед недоверия начал таять. Тану вряд ли можно было назвать красивой, но и дурнушкой она тоже не была. Неприметная, молчаливая, хозяйственная, больше всего она напоминала тихую серую мышку. С ее появлением в дом пришел странный, незнакомый доселе Кевину уют.

Обычно Кевин целый день занимался хозяйством — ходил в лес за лувами, заготавливал дрова. Ставил ловушки на чапиков — пушистых зверьков, напоминавших земных зайцев. Ловушки остались от Элии, как и весь хозяйственный инвентарь. Тана принесла двух маленьких поросят, пришлось сделать для них загородку. Если в первые дни туземка смотрела на Кевина с опаской, то вскоре ее страх прошел. Да и Кевин смотрел на нее со все большим интересом — так сильно она отличалась от тех девушек, которых ему приходилось знать раньше. Примерно две недели спустя, вернувшись домой из леса, Кевин не обнаружил на полу своего соломенного ложа. В ответ на его вопрос Тана указала рукой на кровать:

— Ты не должен спать на полу. Твоя кровать — моя кровать.

Кевин посмотрел девушке в глаза — и не стал спорить.

С этого дня у Кевина началась совсем другая жизнь. Он впервые ощутил себя связанным какими-то обязательствами, и это ему нравилось. У него был дом, было место, где его ждали. Действительно ждали. Однажды Кевин с удивлением понял, что совсем не безразличен этой девушке. Ей было хорошо с ним, как и ему с ней. Раньше он никогда никому не был нужен, даже Санчес ценил его только за то, что Кевин приносил деньги. И вот в его жизни впервые появилась та, которой он действительно был нужен. Невероятное, удивительное чувство — Кевин уже и не знал, печалиться ли ему, что вместо Геммы попал на Верону, или радоваться. Скучал ли он по тому миру? Да. Кевин по-прежнему думал о том, как обрести свободу, но в этих планах теперь непременно присутствовала Тана. Все представлялось ему теперь предельно отчетливо: выбраться отсюда вместе с девушкой, поселиться где-нибудь на Агре. Их ждет тихая спокойная счастливая жизнь. Кевин верил, что все так и будет.

Тана не могла помочь ему с побегом — просто не знала дороги через болото. Более того, когда однажды Кевин признался ей в своих планах, девушка испугалась. Она была счастлива тем, что имела, и не хотела ничего менять. Тем не менее Кевин и не думал отказываться от своих планов. И знал, что убежит при первой же возможности.

За те месяцы, что Кевин и Гена провели в селении, отношение к ним несколько изменилось. Их уже не считали чужаками, однако доверяли еще далеко не во всем. Люди в племени делились на несколько каст: высшей считались воины, низшей — женщины. Чуть выше женщин стояли работники, в основном это были представители других племен, случайно попавшие к варгам. Если воины заботились о своем пропитании и защите селения, то работникам приходилось выполнять и всю общинную работу. Они подправляли дома одиноким старикам и старухам, ремонтировали мостики через ручьи, выносили мусор — в общем, делали все, в чем возникала необходимость. Любой воин мог приказать работнику выполнить какую-то работу, и тот не смел отказаться. Однако при этом никто не заставлял работников трудиться непосредственно на себя — таковы были неписаные правила. Выше работников, но ниже воинов стояли обычные жители. Кевин и Гена входили в касту работников — в селении их было порядка двадцати человек. Тем не менее благодаря своим знаниям они быстро снискали среди жителей селения некоторый авторитет. Особенно Гена — он оказался мастером на все руки, был способен починить любой механизм. За работу ему платили едой, чему Гена был очень рад. К исходу третьего месяца Кевин заметил, что его друг даже слегка поправился. Сам Гена признался однажды Кевину, что ему здесь в общем-то нравится. И если бы не Аленка…

— Не могу я без нее, — грустно вздохнул он. — Придумывай, как отсюда удрать.

И Кевин думал. Он уже понимал, что мало удрать, надо было ухитриться не попасть в лапы к другим племенам, не погибнуть в ловушках или на минных полях. Более того, как только о его побеге узнают, воины тут же отправятся в погоню. Они прирожденные следопыты, им все здесь знакомо. Уйти от них будет очень трудно. Кевин понимал, что в случае поимки рассчитывать на пощаду не придется. Убьют даже Тану — за то, что пошла с ним.

Увы, ничего путного придумать так и не удалось. Даже вера в Силу почти сошла на нет. Время шло, а возможности для побега все не было. Затем в жизни Кевина произошло событие, которое и вовсе многое поменяло — он с удивлением и легким чувством паники узнал о том, что у них с Таной будет ребенок. Девушка была счастлива, постепенно ее чувства передались и Кевину. Он все реже думал о побеге и даже постепенно начал свыкаться с мыслью о том, что останется здесь навсегда.

А потом наступил день, когда все рухнуло. Начался он вполне буднично: Кевин утром сходил в лес и проверил ловушки, затем навел порядок в хлеву. Потом Тана позвала завтракать: взглянув на ее заметно округлившийся живот, Кевин улыбнулся.

— Иду, — отозвался он и тут же услышал тихий свистящий звук. Он шел с неба, пару секунд спустя раздались взрывы.

— Ложись! — крикнул Кевин, подскочил к девушке и сбил ее на землю. Над деревней проскользнуло звено боевых глайдеров, снова послышались разрывы.

— Ты цела? — встревоженно спросил Кевин.

— Да, — отозвалась Тана. — Надо уходить.

Она была права: вскочив, Кевин помог девушке подняться и вместе с ней побежал прочь от деревни.

— Кевин!

Оглянувшись, Кевин увидел торопливо бегущего Гену. Остановился, подождал толстяка. Затем все трое побежали дальше.

Над деревней стоял дым, то и дело слышались разрывы — пятерка глайдеров утюжила селение. Знал Кевин и причину этого — два дня назад воины подстерегли и убили трех чужеземцев. Убили далеко, на расстоянии суточного перехода от деревни. Сначала забрали оружие и одежду, потом всех троих живьем посадили на колья — для этого просто срубили на уровне чуть выше метра и заострили три молодых деревца. Это было жестоко, и расплата не заставила себя ждать: селение отыскали и теперь методично уничтожали с воздуха.

— Где Лаянна? — на бегу спросил Кевин.

— Со своим отцом побежала! — отозвался Гена и тут же растянулся на земле — чуть правее него прошла выпущенная с глайдера очередь. Тут же вскочил: — Вон за ними давай! Они должны знать дорогу!

Гена говорил о нескольких местных жителях, бежавших чуть в стороне. В его словах был резон: без проводника они могли легко угодить в ловушки.

Неподалеку громыхнул взрыв, Гена вздрогнул.

— Как же я все это ненавижу! — прорычал он. — Ведь говорила мне Аленка: сиди дома…

Кевин ничего не ответил, думая о том, что у них, возможно, появился шанс на побег. Главное — уйти подальше от деревни, миновать ловушки. Потом уже будет проще.

Они наконец-то нагнали небольшую группу местных жителей и теперь бежали вместе с ними.

— Ты как? — спросил Кевин у Таны. — Не тяжело?

— Нет… — тихо отозвалась она. — Ты не бойся, я сильная. Кевин держал девушку за руку. Затем, когда они выбежали на узкую тропинку, пропустил ее вперед.

А потом вдруг все исчезло. Очнулся Кевин от того, что кто-то его немилосердно тряс. Открыл глаза — и понял, что лежит на плечах у Гены. Толстяк, тяжело отдуваясь, бежал по тропинке. Позади Кевин увидел двух аборигенов, помогавших бежать третьему, раненому — на бедре у него расползлось кровавое пятно.

Кевин вспомнил о Тане, в груди проскользнул холодок страха.

— Гена! Опусти меня, Гена!

— Очнулся?… — Гена опустил Кевина на землю смахнул рукавом пот со лба. — Как себя чувствуешь?

— Где Тана? — Кевин растерянно оглянулся.

Гена молчал.

— Где она, Гена? — повторил Кевин, посмотрев толстяку в глаза. Тот отвел взгляд.

— Кевин, она погибла. Прости.

— Но этого не может быть! — простонал Кевин, чувствуя, как его охватывает отчаяние. — Я вернусь за ней…

— Кевин, не надо! — Гена ухватил его за рукав. — Она мертва. Ей в грудь и в живот попали сразу несколько осколков, она умерла мгновенно. Тебя только оглушило. Пошли, Кевин, мы не можем отстать от них. — Он указал в сторону быстро удаляющихся аборигенов. — Без них мы пропадем.

— Отпусти меня! — Кевин вырвал руку и побежал назад по тропинке.

Далеко бежать не пришлось: всего через пару минут он наткнулся на страшное зрелище. На дымящейся, перепаханной взрывами земле лежали тела погибших — обугленные, изувеченные. Среди них была и Тана. Кевин опустился перед ней на колени, с ужасом понимая, что девушка мертва. Два осколка разворотили ей грудь, еще один попал в живот. На запыленном лице застыла печать боли и непонимания.

Кевин провел рукой по волосам девушки и заплакал. Над ним прошелестел глайдер, но Кевин даже не заметил этого. Он плакал, не понимая, как это могло случиться. Ведь ему всегда везло, на его стороне Сила — так как же это произошло? Почему?

— За что?… — всхлипнул он и прижался лицом к лицу Таны.

— Кевин… — Подошедший Гена тронул его за плечо. — Мы не можем ей помочь. Пошли. Когда все закончится, они сами похоронят всех мертвых. А нам надо идти.

— Прости меня. Прости. Это я виноват. — Кевин поцеловал Тану и медленно поднялся на ноги. В последний раз взглянув на девушку, повернулся и пошел вслед за Геной.

Теперь они шли вдвоем. Кевин механически переставлял ноги — ему было безразлично, куда идти, он почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг. И когда десять минут спустя их взору предстало место очередного побоища, вид изувеченных трупов уже не вызвал в душе Кевина никакого отклика.

— Вот черт… — пробормотал Гена. — Мы ведь шли с ними.

Он был прав. Кевин понял, что знает лежащую перед ним женщину. Она жила с сыном на северной окраине села, а сегодня бежала вместе с ними и сыном впереди всех. Мальчик лежал тут же, его одежда еще дымилась. Их всех выследили и накрыли с воздуха: Кевин механически отметил, что если бы не вернулся к месту гибели Таны, то они с Геной сейчас тоже лежали бы здесь.

Где- то в отдалении снова загрохотали взрывы, Гена потянул его за рукав:

— Пошли, Кевин. Нельзя стоять…

И они пошли дальше — без проводников, по едва угадывающейся тропинке. Когда поблизости слышался шум глайдера, прятались под кроны деревьев. Как только шум затихал, шли дальше. Постепенно гул взрывов становился все тише, затем и вовсе исчез. Скорее всего, глайдеры просто улетели, выполнив свою работу.

— И ведь угораздило их с утра прилететь, — жаловался Гена, шагая впереди. — Я ведь даже позавтракать не успел.

Кевин слушал Гену без всяких эмоций. Слезы высохли, в сознании царила странная пустота. И еще безразличие: заметив краем глаза протянутый в листве тонкий, выкрашенный в бурый цвет шнурок, Кевин молча, без всяких эмоций, поймал Гену за руку и остановился. На недоумевающий взгляд Гены устало разжал губы:

— Там какой-то шнурок…

Это оказалась одна из ловушек — сделай шедший впереди Гена еще пару шагов, и вылетевший из зарослей отточенный кол вонзился бы ему в грудь.

— Вот гады! — процедил Гена, разглядев механизм ловушки. — Убивать паразитов. В детстве.

Дальше впереди шел Кевин. Он шагал, ни о чем не думая, взгляд отрешенно скользил по тропинке. Может, именно эта отрешенность и позволила ему разглядеть еще одну ловушку — установленную на тропинке противопехотную мину. Квадратик дерна над ней слегка подсох, это и позволило Кевину заметить опасность.

Ближе к обеду они вышли к реке. Провели там два часа, затем пошли по течению дальше. Тропинка давно кончилась, пробираться приходилось по девственному лесу.

— Ничего, Кевин! — пытался подбодрить его Гена. — Мы выберемся, вот увидишь!

Кевин молчал, думая о том, что было бы здорово умереть там, вместе с Таной. Ему просто не повезло.

Затем была ночь и новый день. Кевин все еще не оправился от гибели девушки, но боль утраты немного притупилась. Кроме того, он вспомнил о том, что его все еще ждет Малыш. А значит, пока ему умирать нельзя.

Около полудня они вновь наткнулись на тропинку, двинулись по ней и вышли к неширокому чистому ручью.

— Замечательно! — удовлетворенно вздохнул Гена, напившись воды. — Еще бы пожрать что-нибудь… — Он вдруг замер. — Ну вот, опять то же самое…

Кевин проследил за его взглядом и увидел человека с винтовкой в руках. Одежда незнакомца была грязной и порядком вытертой, густые спутанные волосы и клочковатая черная борода скрывали черты лица. Тем не менее он не был похож на аборигена.

— Кто такие? — сухо спросил незнакомец, держа винтовку у бедра. Ствол винтовки смотрел Гене в грудь.

— Люди, — раздраженно отозвался Гена. — Или не видишь?

— Я не люблю повторять два раза, — холодно прокомментировал его слова собеседник. — Спрашиваю еще раз: кто такие и что здесь надо?

— Мы сбежали из тюрьмы, — за Гену ответил Кевин. — Жили с местными, в их селении. Вчера прилетели глайдеры и все там уничтожили. Нам удалось убежать.

— Как звать? — поинтересовался незнакомец.

— Я Кевин. Это Гена.

— Понятно, — не опуская винтовки, незнакомец почесал шею. — В технике разбираетесь?

— Разумеется, — отозвался Гена. — А что?

— Улететь отсюда хотите? — снова спросил незнакомец.

— Издеваешься? — усмехнулся Гена. — Да я только и мечтаю о том, чтобы побыстрее свалить отсюда.

— Хорошо. Поможете нам восстановить корабль. Он немножко разбит, но если починить, то мы сможем отсюда улететь. Согласны?

— Разумеется! — Гена даже затрясся от возбуждения. — У вас есть корабль?!

— Скорее, мы его нашли, — ответил незнакомец и опустил винтовку. — Старая разбитая посудина. Нас пять человек, уже полгода с ней возимся. Идите за мной. Кстати, я Филипп.

— Рад познакомиться. Далеко идти?

— Минут тридцать, — пожал плечами Филипп. — Я тут охотился. Шагайте за мной…

Пока они шли, их новый знакомый немного рассказал о себе. Оказалось, что он старатель, попал на Верону еще до запрета посещения планеты. Когда началась война, потерял все, что успел скопить, чуть не погиб. Пару лет прятался от всех — и от аборигенов, и от федеральных властей. Первые, если поймают, просто убьют, вторые посадят в тюрьму за незаконную старательскую деятельность. В конце концов решил, что лучше тюрьма, чем такая жизнь, но по пути к федералам встретил еще трех человек, таких же бродяг. Один из них рассказал о старом корабле и предложил его восстановить. Филипп остался с ними. Месяц спустя к ним присоединился еще один беглец, настоящий спец по части техники. Работа пошла веселее.

— Нам просто не хватает людей, — доверительно сообщил Гене Филипп. — Будь нас человек десять, уже бы все починили.

— Ясно, — удовлетворенно вздохнул Гена.

— А что твой друг такой молчаливый? — поинтересовался Филипп, оглянувшись на шедшего позади Кевина.

— У него жена вчера погибла, — тихо ответил Гена.

— Бывает, — кивнул Филипп.

Вскоре под ногами захлюпало болото. Затем вновь стало посуше, потом тропинка и вовсе пошла в гору. А минут через десять молчаливо шедший за Геной и их провожатым Кевин различил на склоне тусклый металлический блеск.

— Корабль вон там, — подтвердил его догадку Филипп, указав на склон. — Там все заросло, но это даже к лучшему. С воздуха его почти не видно.

— Большой, — оценив размеры корабля, сказал Гена.

— Да, корабль солидный, — согласился Филипп. — Поэтому с ним и столько возни.

Несколько минут спустя они уже подходили к кораблю. Если в течение всей дороги Гена был весел и возбужден, то теперь, разглядев корабль поближе, заметно скис.

— И ты думаешь, что эта развалина сможет летать? — хмуро поинтересовался он, уныло разглядывая помятый, уже успевший врасти в землю корабль.

— Да я вообще-то тоже не слишком в это верю, — признался Филипп. — Но наш главный спец говорит, что это возможно.

— Хотел бы я взглянуть на этого спеца, — проворчал Гена.

— Взглянешь, — пообещал Филипп. — А вот он, кстати!

Из люка показался вихрастый человек. По шаткой деревянной лестнице, заменявшей трап, он ловко спустился на землю. В руках у него была какая-то железяка.

— Алекс… — пробормотал Гена, не веря своим глазам. — Алекс!!!

Услышав крик Гены, вихрастый человек вскинул голову, взглянул на Гену. Потом бросил железяку и помчался навстречу…

Это была радостная встреча. Радовался Алекс, не веря своим глазам, радовался Гена. Глядя на них, улыбался и Кевин — было приятно видеть радость друзей. Но для самого Кевина все происходящее казалось чем-то нереальным. А скорее, нелогичным, ненормальным. И все потому, что рядом не было Таны… Будь она здесь, все было бы иначе. Без нее и радость не радость, и смех не смех. Все краски померкли, и не было в мире силы, способной их оживить.

Остаток дня никто не работал — все собрались в каюте Алекса. Пили самодельную бражку, ее делали из плодов какого-то местного растения, ели жареное мясо. Делились историями.

Выяснилось, что во время побега из тюрьмы Алекса течением подземной реки занесло в какое-то боковое русло. Он увидел над собой свет и попытался вылезти, но ведущая наверх щель оказалась слишком узкой. Алекс просидел в ней несколько часов и все-таки вынужден был искать другой путь. Едва не погиб, пробираясь к основному руслу, но все-таки сумел выбраться. Гену и Кевина он не застал, к тому времени оба уже ушли. Пошел по тропинке, на другой день наткнулся на какое-то местное племя. Едва убежал, на память о схватке остался шрам на плече. Дня через три набрел на болото. Кое-как перебрался через него и оказался здесь…

— С тех пор и копаюсь тут, — пояснил он. — Маршевые двигатели восстановили, но есть еще проблемы с орбитальными. Надо также почти заново создать систему управления — там все разбито. Другого шанса у нас нет.

Говорили весь вечер. Из пяти человек, ремонтировавших корабль, лишь Алекс и Филипп разбирались в технике. Помогавшие им Глен, Дэвис и Василий были простыми необразованными крестьянами, отправившимися в свое время на Верону в поисках счастья. Появление Гены и Кевина эти люди восприняли с энтузиазмом, понимая, что шансы восстановить корабль заметно возрастали. Сам корабль оказался военным транспортом, сбитым во время боев за Верону. Пилотам удалось его кое-как посадить, но полученные повреждения оказались столь велики, что корабль просто бросили, эвакуировав экипаж.

Теперь, когда выяснилось, что за ремонт взялся Алекс, скептицизм Гены сошел на нет — настолько велика была его вера в таланты друга. Кевин почти не участвовал в беседе, лишь изредка отвечая на вопросы. Затем лег спать, ему выделили отдельную каюту. Точнее, предложили занимать любую свободную.

— Конечно, там нужно будет прибраться, — сказал ему Алекс- Мы не ждали гостей.

Заснул Кевин почти сразу, а с утра началась работа. Тяжелая, долгая — сделать предстояло очень многое. Но Кевин не жаловался. Напротив, работа помогала забыться, не думать о том, что произошло. Но на глазах его порой все же появлялись слезы. Ну почему, почему здесь нет Таны? Как могло получиться, что она погибла?

Он не мог найти ответов на эти вопросы. Не понимал, как Сила могла допустить такое. Все было ужасающе неправильно.

К концу второго месяца работы удалось восстановить почти все жизненно важные системы корабля. Какие-то из примененных Алексом технических решений, на взгляд Кевина, были шедеврами технической мысли. Самое удивительное, что все это работало. И неважно, что не действовала система регенерации воздуха — пару дней можно продержаться и без нее. Пусть у корабля подломлены опоры — главное взлететь, а там уж как-нибудь сядут. Отсутствует система стабилизации — ничего, Алекс опытный пилот. Поднимет и посадит корабль в ручном режиме. Важно то, что этот кусок металла теперь мог летать.

— Скажу честно, мне на этой штуке лететь страшновато, — признался Гена, когда Алекс провел последнюю проверку всех систем и погонял орбитальные двигатели на холостом ходу. — Чувствуешь, какая вибрация?

— Разбит подшипник турбины, — пояснил Алекс- Заменить нечем. Немного подлатал его, на взлет и посадку хватит. А большего нам и не надо.

— И все равно страшно, — вздохнул Гена. — Если бы у нас был другой вариант, ноги бы моей на этом корыте не было.

— Ничего, Гена, — успокоил его Алекс- Выберемся. Только подумай, как рада будет Аленка.

— Это так, — согласился Гена и снова вздохнул. — Но ведь она обязательно выскажет и все, что обо мне думает.

Апекс усмехнулся, но ничего не сказал.

В течение еще нескольких дней устраняли последние недоделки, запасались водой и продуктами. И когда все наконец-то было готово, это казалось настоящим чудом.

— Никогда не верил, что у нас что-нибудь получится, — сказал Василий, высокий коренастый крепыш лет сорока. — Сделать из металлолома корабль — это что-то. Если выберемся, мне просто никто не поверит.

— Выберемся, Василий, — заверил его Алекс- Вот увидишь. Ну что, все помолились? — Он с усмешкой обвел взглядом собравшихся в пилотской кабине людей. — Прошу занимать места.

Подавая пример, Алекс занял кресло левого пилота, пристегнулся. Справа от него сел Гена. Остальные члены команды, включая Кевина, расположились на боковых откидных креслах. Учитывая, что корабль стоял с сильным креном, сидеть было очень неудобно.

— Лишь бы не поменяли коды опознавания, — пробормотал Гена. — Иначе мы опять можем увидеть Доннована.

— Чур тебя, Гена! — шикнул на него Алекс, щелкая клавишами на пульте управления. — Даже не думай об этом!

Расчет беглецов строился на том, что сохранившиеся в памяти корабля коды опознавания позволят без помех миновать корабли охраны. Если коды не сработают, побег станет весьма проблематичным, дело может закончиться тем, что корабль перехватят и посадят на одной из военных баз.

Заработали орбитальные двигатели, корабль ощутимо завибрировал. Темнокожий Глен тяжело сглотнул, на его лице выступили капли пота. Кевин тоже заметно нервничал: вцепившись в подлокотники кресла, он напряженно следил за Алексом.

— Ну с богом! — произнес тот, увеличил мощность двигателей и плавно потянул штурвал на себя. Корабль вздрогнул, заскрипел, его нос приподнялся.

— Корма завязла, — прокомментировал Гена.

— Вижу… — отозвался Алекс и увеличил тягу кормовых сопел. Что-то затрещало, корабль дернулся и рывком поднялся на несколько десятков метров, его повело влево. Алекс тут же компенсировал снос, корабль выровнялся и замер.

— Замечательно… — процедил Алекс, его лоб покрылся каплями пота — удерживать тяжелый корабль без автоматической системы стабилизации было очень трудно. — Взлетаем…

Двигатели загудели сильнее, корабль начал набирать скорость и высоту. Вибрация стала такой сильной, что Кевину сделалось страшно — казалось, корабль вот-вот развалится. Воображение рисовало ему жуткую сцену: вот-вот что-то лопнет, взорвется, сломается. Двигатели заглохнут, и корабль с воем понесется вниз, к земле…

Но корабль держался. Медленно тянулись минуты, скорость и высота все увеличивались. Вибрация ослабла — уменьшилась нагрузка на двигатели.

Небо быстро темнело, вскоре на нем проступили звезды. Еще несколько минут, и можно переходить на маршевые тоннельные двигатели.

— Нас засекли, — заявил Гена, вглядываясь в экран монитора. — Идет проверка… Нас пропустили, Алекс! Пропустили! — В голосе толстяка звучал восторг.

— Вижу, — спокойно отозвался тот. — Мы же их транспорт, не чужой. Еще пара минут, и нас не взять.

Снова в пилотской кабине повисло напряжение. Корабль уже подходил к стартовому окну, когда Гена встрепенулся:

— Нас раскусили. Приказывают лечь в дрейф.

— Ну так ответь им что-нибудь! — посоветовал Алекс- Скажи, что у нас неполадки.

Гена быстро набрал на клавиатуре сообщение.

— Пока молчат, — сказал он, вглядываясь в экран.

— Вот и замечательно, — отозвался Алекс- Нам на это уже наплевать, — Он выключил орбитальные двигатели, стало очень тихо. Коснулся пары клавиш, послышалось тихое гудение. Пространство за боротом моргнуло и затянулось белесым туманом.

— Все, — устало выдохнул Алекс. — Вырвались.

Корабль летел на Гею — именно к ней было удобнее и быстрее всего стартовать. Никто не возражал, всем хотелось одного — улететь хоть куда-нибудь. Два дня пути прошли в напряженном ожидании: тоннельный двигатель грелся, пришлось на скорую руку сооружать для него дополнительную систему охлаждения. Для этого пожертвовали всеми запасами воды — сошлись на том, что лучше немного потерпеть, но добраться до места. К моменту прибытия температура в двигательном отсеке поднялась до шестидесяти градусов, все окутывали клубы пара.

— Никогда не отключал двигатели с такой радостью, — сказал Алекс и коснулся клавиши отключения. Гул стих, снова проступили звезды. И не только они: совсем рядом, рукой подать, висел оранжевый шар Геи.

— Теперь остаются сущие пустяки: посадить эту колымагу, — добавил Гена. — Давай, не тяни. А то я уже устал от этой нервотрепки.

— Садимся, — кивнул Алекс и запустил орбитальные двигатели.

— Может, лучше вызвать спасателей? — неуверенно предложил Василий.

— А толку? — резонно заметил Гена. — Все равно шлюз разбит, они не смогут к нам попасть. Да и лишнее внимание привлекать не хочется…

Спуск с орбиты прошел успешно, хотя всем пришлось понервничать. Корабль так рыскал из стороны в сторону, что порой, казалось, был готов опрокинуться. Но Алекс всякий раз усмирял его, заставляя придерживаться посадочной траектории.

— Сядем на ремонтной базе в Гавре, — сообщил Алекс притихшим пассажирам, когда внизу показалась земля и уже можно было разглядеть какие-то строения. — Продадим корабль налом, деньги разделим. Этого хватит на билеты. Все согласны?

Возражений не последовало. Корабль благополучно достиг космодрома, посадка оказалась почти мягкой. Почти — потому что изломанные опоры не выдержали веса корабля, и при приземлении он все-таки завалился на правый борт.

— Вот и все, — выдохнул Алекс, торопливо отключив двигатели. — Пользуйтесь услугами нашей транспортной компании.

— Сели. Мы все-таки сели! — радостно засмеялся Филипп.

— Сели, — подтвердил Гена. — Только как теперь отсюда выйти?

Пол корабля наклонился под сорок пять градусов. Пришлось выбираться, опираясь о стены, но никто не роптал. Из люка на бетонку космодрома спускались по веревке. Коснувшись ногами земли, Кевин облегченно вздохнул.

К прилетевшему кораблю уже подходили люди, с удивлением взирая на израненный корабль.

— Ребята, вы откуда? — спросил один из подошедших.

— С того света, — ответил Василий, встал на колени и поцеловал бетонку космодрома. Потом перекрестился: — Слава тебе, Господи! Клянусь: вернусь на Агру, и чтобы я еще хоть раз куда-то полетел…

Близился вечер, беглецы с Вероны собрались в небольшом третьесортном отеле близ космодрома. Алекс успел продать корабль. Денег оказалось немного, но на билеты, как он и обещал, хватало. Раздав каждому его долю, он удовлетворенно вздохнул:

— Ну что, гуляем?

Вечер получился хорошим. Они пили, ели, пели песни. Так шумели, что администрация отеля попросила соблюдать тишину. Угомонились лишь далеко за полночь. Кевин не меньше остальных был рад возвращению, но с некоторых пор воспринимал все происходящее как-то отрешенно. Словно было два Кевина: один что-то делал, разговаривал, смеялся. А второй, безмолвный, холодно наблюдал за всем со стороны.

Утром отправились на космодром. Лишь у Филиппа и Василия сохранились документы, остальным приходилось отправляться домой практически нелегально, на грузовых кораблях, благо власти Геи относились к паспортному контролю весьма снисходительно. Как пояснил Алекс, экономика Геи процветала как раз из-за обилия незаконных, по нормам цивилизованных миров, торговых операций. Всем, кто не имел паспортов, пришлось лишь выправить у коменданта космодрома справки о прибытии. В них каждый указал, кто такой и откуда, сама Гея значилась как транзитный пункт. Разумеется, никто из беглецов не говорил о том, что они прилетели с Вероны. По легенде, их корабль прибыл с Норны, необитаемой планеты в пяти стандартных сутках пути от Геи. Истинность этого никто проверять не собирался.

Первыми улетели Глен и Филипп, за ними Дэвис. Потом пришла очередь Василия. Перед тем как подняться на трап корабля, он порылся в своей сумке, что-то достал и передал Алексу.

— Это вам троим, — почему-то шепотом сказал он. — Спасибо за все… — Обняв по очереди Алекса, Гену и Кевина, он быстро поднялся на борт корабля.

— Что там? — поинтересовался Гена.

— Не знаю… — Алекс развязал завязку небольшого кожаного мешочка. — Ну надо же!

В мешочке лежали три крупных алмаза.

— Вот это да! — У Гены даже загорелись глаза. — И сколько это все может стоить?

— Очень прилично, — отозвался Алекс- Хватило бы на новый корабль. Выбирай. — Он протянул мешочек Кевину.

— А корабль? — спросил Кевин, не прикоснувшись к алмазам.

— Но у тебя могут быть свои планы? — Алекс приподнял брови.

— Я ведь так и не помог моему другу. Если я вложу этот алмаз в ваш корабль, вы поможете мне его вытащить?

— Кевин, обижаешь, — даже усмехнулся Алекс- Ты уже заплатил за его свободу, и не твоя вина, что мы с Геной все провалили. Давай так: мы покупаем корабль, а потом ты либо остаешься с нами в доле, либо мы постепенно возвратим тебе стоимость камня. Согласен?

— Конечно, — согласился Кевин, понимая, что это самое верное решение.

Прошло две недели. Мерно гудели двигатели, новый корабль Алекса летел к Гемме. Кевин снова и снова высчитывал график работы Малыша — что, если за прошедшие два года что-то изменилось? Это очень большой срок…

— Не бойся, Кевин. Мы его вытащим, — пообещал Алекс- Даже если для этого нам придется разнести тюрьму.

Ночь перед прибытием Кевин почти не спал, все думал о своей жизни, о том, что с ним произошло. Вспоминал Тану, отца Леонида. Если память о девушке все еще была болезненно жива, то отец Леонид воспринимался уже как что-то далекое и нереальное. За все это время он никак не дал о себе знать, хотя наверняка мог. Бросил его? Кевин не знал этого. Кроме того, все связанное с отцом Леонидом было ему уже безразлично — он не хотел больше играть в эти игры. Если отец Леонид однажды объявится, то он просто вернет ему взятые у него сто тысяч, на этом они навсегда расстанутся.

Потом он задремал. Проснувшись, сразу взглянул на часы, тут же торопливо поднялся — до прибытия оставалось меньше часа. Умывшись, отправился в пилотскую.

Алекс и Гена о чем-то беседовали, сидя в пилотских креслах.

— Вот и он, — сказал Алекс, увидев Кевина. — А то я уже собирался идти тебя будить.

— Все нормально?

— На этот раз да. Кстати, пока не забыл… — Он вынул из кармана фотографию и протянул Кевину. — На всякий случай. Вот этот, слева, — Каннингем. Запомни хорошенько его физиономию. Если где-то встретишь этого мерзавца, переломай ему все кости. Он это заслужил.

Кевин вгляделся в фотографию. Сделана она явно была в «Навигаторе», за столиком сидели Алекс и еще двое незнакомых Кевину мужчин.

Эдди оказался улыбающимся кудрявым черноволосым парнем. Было странно сознавать, что именно этот тип едва их не погубил. Кевин уже знал, что Каннингем исчез сразу после того, как стало известно о их возвращении. Очевидно, Эдди прекрасно понимал, что этой выходки Алекс и Гена ему не простят.

— Хорошо, Алекс Я его запомню. — Кевин вернул фотографию.

Оставшееся до посадки время потратили на уточнение всех деталей. Кевин очень боялся, что Малыша не окажется на месте, это очень все усложняло. Тем не менее должно же было ему хоть раз повезти?

Когда на обзорных экранах возник красноватый шар планеты, Кевин облизнул пересохшие губы — только бы получилось.

— Ну не подведи! — прошептал Алекс и запустил орбитальные двигатели.

Сначала им пришлось около двадцати минут двигаться по орбите, чтобы оказаться вблизи нужной точки. И лишь затем начался спуск. Он оказался очень жестким — Кевина все сильнее и сильнее вжимало в кресло, в корабле что-то ощутимо потрескивало. Когда перегрузки наконец прекратились, он облегченно вздохнул — пронесло…

— Хорошая малышка, — удовлетворенно пробормотал

Алекс- Ты мне нравишься все больше и больше.

Момент истины приближался — появились и расступились облака, Кевин разглядел внизу хорошо знакомый ему унылый ландшафт. Вгляделся в экраны, пытаясь отыскать нити трубопроводов. Да где же они…

Он увидел трубопроводы, когда корабль снизился на несколько километров. Им нужна левая нитка.

— Вон туда… — указал он Алексу. — Вдоль левого трубопровода. Здесь недалеко.

— Как скажешь, — кивнул Алекс.

Когда впереди показалась насосная станция, Кевин чуть не закричал от радости — рядом с постройкой желтело пятнышко грузового глайдера. Они здесь!

Все происходящее напоминало Кевину чудо — уж слишком гладко все складывалось. Так не бывает, поэтому он продолжал ожидать какого-нибудь подвоха. Что, если Малыша здесь все-таки нет?

Корабль завис рядом с насосной станцией, медленно опустился. Кевин к этому времени уже стоял в шлюзовой камере у наружного люка. Рядом появился Гена, в его руках был лучевой карабин — на всякий случай.

Стих гул двигателей, медленно сдвинулась броневая плита люка. Кевин взглянул на спешащих к кораблю людей и облегченно вздохнул…

Их было трое — Малыш и двое незнакомых Кевину заключенных. Увидев Кевина, Михаэль бросился ему навстречу.

— Кевин! — На глаза Малыша навернулись слезы. — Ты все-таки вернулся!

— Вернулся… — Кевин крепко обнял друга. — Привет, Малыш!

— Привет, Кевин. Джон с тобой? — Малыш заглянул ему в глаза.

— Нет, Малыш… Потом об этом. Гена, как быть с ошейником?

— Сейчас все сделаем, — отозвался Гена. Потом взглянул на остальных заключенных: — Они летят?

Из двух работавших с Малышом заключенных бежать согласился один. Второй решил остаться, ему оставалось сидеть чуть меньше двух лет.

— Лучше я подожду, — покачал он головой в ответ на вопрос Гены. — У меня семья, не хочу потом всю жизнь прятаться.

— Как хочешь, — пожал плечами тот. — Дело хозяйское.

С ошейниками Гена справился на удивление легко. Вынув из кармана тонкую металлическую пластинку с несколькими отверстиями, он наложил ее на ошейник, выровнял по одному ему известным меткам. После чего просверлил ошейник крохотной дрелью, используя отверстия в пластине в качестве направляющих. Все отверстия оказались нумерованными — Гена сверлил их по очереди, в соответствии с номерами. Насколько понял Кевин, сверло в определенной последовательности перерезало элементы электронной схемы ошейника, что исключало подрыв. Вот Гена просверлил последнее отверстие, огонек ошейника погас.

— Готово, — сказал Гена и взглянул на второго заключенного: — Теперь ты.

На то, чтобы справиться со вторым ошейником, толстяку понадобилось чуть больше минуты.

— Улетаем, — поторопил его показавшийся в проеме люка Алекс- Нас заметили.

— Уже идем! — отозвался Гена.

Прошла еще минута, и корабль плавно взмыл в воздух. Развернувшись с боковым скольжением, начал быстро набирать высоту. Кевин глянул на экран — внизу, у насосной станции, им прощально махал рукой пожелавший остаться заключенный.

Алекс стремился взлететь как можно быстрее. По его словам, к ним уже спешили охранявшие тюрьму боевые глайдеры.

— Вот они. — Алекс указал на экран радара. — Целых пять штук.

— Это опасно? — с тревогой в голосе поинтересовался Кевин. Он сидел в пилотской кабине с Алексом и Геной, беглецов пока разместили в каюте.

— Это может быть опасно, — поправил его Алекс- У нас фора примерно в пять минут, за это время мы успеем подняться километров на пятьдесят. Для глайдеров это слишком высоко. Кстати, можешь их послушать. — Алекс коснулся пульта, из динамиков послышался чей-то взволнованный голос:

— «…немедленно прекратить подъем и посадить корабль! Повторяю: приказываю немедленно прекратить подъем и посадить корабль. В случае невыполнения требования открываем огонь на поражение…»

— Наверняка какой-то лейтенантик, — усмехнулся Алекс- Слышишь, сколько в его голосе эмоций?

— Они действительно могут нас обстрелять? — спросил Кевин.

— Теоретически да. Практически это бесполезно. К слову, он мне надоел… — Алекс снова нажал что-то на пульте. Лейтенант еще пару раз произнес свои угрозы и вдруг замолчал.

— То-то же. — По губам Алекса снова скользнула усмешка. — Представляю его физиономию.

— И что ты сделал? — не понял Кевин.

— Включил систему опознавания. Старый трюк — я ввел в нее данные рейдера «Арканзас». — Алекс посмотрел на Кевина и засмеялся. Несколько секунд Кевин непонимающе смотрел на него, потом его губы тоже расползлись в улыбке.

— Они примут нас за боевой корабль?

— Не совсем. Радар показывает массу корабля в условных тоннах. Нашей птичке по массе до рейдера, как яблоку до арбуза. Наш лейтенант наверняка видит, что это не «Арканзас», но все равно ничего не может сделать. Если система опознавания говорит, что корабль свой, ракеты просто откажутся принимать его за цель. Все их оружие теперь — груда хлама.

— И где ты взял эти данные? — поинтересовался Кевин. — Для системы опознавания?

— Нашел на дороге, — усмехнулся Алекс- Не бойся, теперь все будет хорошо.

Так оно и оказалось. Глайдеры вскоре отстали, корабль выполз на орбиту. Прошло еще какое-то время, и обзорные экраны затянуло белесой пеленой. Пожалуй, только теперь Кевин начал верить в то, что у них и в самом деле все получилось.

Больше всех радовались беглецы, и Кевин их хорошо понимал. Сбежавший с Малышом заключенный был осужден за подделку каких-то документов. Кевин не знал, правда ли это, да его эти подробности и не интересовали. Ему удалось вытащить Малыша, и это главное.

Гена принес ножницы по металлу и срезал безопасные теперь ошейники. Кевин смотрел на эту процедуру с некоторой опаской — вдруг взорвутся? Но все обошлось. Забрав ошейники, Гена взглянул на счастливых беглецов:

— Вот так вот. Только никогда не пытайтесь повторить это сами — останетесь без головы.

После этого начался пир. Радовались все — беглецы, получившие свободу, Кевин, с плеч которого свалилась гора, Алекс с Геной, провернувшие все-таки эту операцию.

Обратный путь уже не казался Кевину таким долгим. Когда корабль наконец-то опустился на уже знакомую посадочную площадку, Кевин облегченно вздохнул — вот и все.

Михаэль ушел вместе с Кевином — документы и одежда для него были уже готовы. У самого Кевина теперь тоже был новый паспорт на имя Криса Уолша.

— Может, все-таки останешься с нами? — спросил Алекс перед тем, как Кевин и Михаэль ушли. — У нас будет отличная команда.

— Алекс, я знаю, — ответил Кевин. — Но я хочу вернуться домой.

— Тогда удачи. И не забывай, я должен тебе еще восемьдесят тысяч.

— Я помню, Алекс, — кивнул Кевин, уже получивший от него сорок тысяч — третью часть стоимости алмаза. — Отдашь, когда сможешь. Мне не к спеху. Пока, Гена. — Кевин пожал руку напарнику Алекса.

— Будешь у нас, забегай по вечерам в «Навигатор», мы всегда там, — ответил толстяк.

— Зайду, — пообещал Кевин. — Удачи вам!

— Тебе того же! Пока, Михаэль!

— Пока! — Стоявший рядом довольный Малыш улыбался. Он все еще не мог привыкнуть к своей свободе.

Пока они добирались до отеля, Михаэль вслух размышлял о том, чем они теперь займутся. Все идеи Малыша сводились к махинациям с банковскими карточками. То, что его уже один раз на этом поймали, он объяснял досадной случайностью и убеждал Кевина в том, что больше с ним такого никогда не случится.

Кевин слушал его и изредка улыбался. Он уже знал, что их с Малышом дороги расходятся, что завтра утром он навсегда покинет Тантру. Вернется домой, а там будет видно. Если Санчес еще жив, то наверняка обрадуется его приезду.

В отеле он снял на неделю двухместный номер. Недели Малышу вполне хватит, чтобы освоиться. Весь остаток дня они отдыхали, Михаэль продолжал строить грандиозные планы. Ужин заказали в номер, потом смотрели видео. Наконец наступила долгожданная ночь, Кевин лег в кровать и сразу заснул.

Сон он вспомнил лишь утром. Чистил зубы и вдруг замер с зубной щеткой во рту. Все верно — ему снился отец Леонид. Впервые за все это время.

В этом сне они шли по берегу полноводной реки. Место было очень красивое, Кевин думал во сне, что неплохо бы остаться здесь жить.

— Ты вел себя достаточно хорошо, — произнес отец Леонид, не глядя на Кевина. — Теперь ты свободен — все долги закрыты, ты никому ничего не должен. Могу сказать, что все эти события не прошли для тебя бесследно — ты стал гораздо сильнее. А значит, мы можем перейти к следующему уроку.

— Простите, отец Леонид, но урока не будет, — ответил Кевин. — Я не хочу больше играть в эти игры.

— Вот как? — Старик с интересом взглянул на Кевина. — Надо полагать, из-за Таны?

— Да, — холодно ответил Кевин. — Почему она погибла? Что она сделала плохого, что Сила ее не пощадила?

Отец Леонид тихонько вздохнул:

— Все не так просто, как ты думаешь, Кевин. Тана погибла не потому, что так захотела Сила. Она погибла из-за того, что ты оказался слаб. Понимаешь, о чем я? Твоей силы не хватило, чтобы вытащить ее, чтобы она осталась жива. Не хватило на вас обоих. Ты выжил, она погибла. Тебе не в чем себя винить, ты сделал все, что мог. Но так легли карты, изменить этого ты пока не в состоянии. Поэтому просто прими случившееся.

— Что значит — «пока не в состоянии»? — Кевин быстро взглянул на отца Леонида.

Тот едва заметно улыбнулся.

— Я оговорился. Того, что произошло, ты изменить не в силах. Поэтому смирись со случившимся. Нельзя жить прошлым, Кевин. Смотри в будущее.

Кевин ничего не ответил. Они молча шли вдоль реки, потом отец Леонид остановился. Остановился и Кевин.

— Ну так как, Кевин? Что ты надумал?

— Я ухожу, — твердо ответил он. — Простите меня.

— Ничего. Считай, что я освобождаю тебя от данного тобой слова. Удачи тебе! — Отец Леонид повернулся, сделал пару шагов и исчез…

Окончания сна Кевин не помнил, однако разговор сохранился в его памяти удивительно хорошо. Была ли эта встреча реальной? Он считал, что да.

Малыш еще спал, с головой укрывшись одеялом. Это была его привычка — Кевин вспомнил, что иногда, когда выпадало свободное время, Михаэль спал так в глайдере или в ангаре, в укромном закутке за стеллажами.

Кевину было жалко покидать Малыша. Чтобы не передумать, он быстро оделся, потом отсчитал двадцать тысяч кредов — половину того, что смог ему дать Алекс. Остальные деньги спрятал в пришитый к внутренней стороне рубашки потайной карман.

— Малыш… — Кевин тронул друга за плечо. — Просыпайся.

— Что? — Вихрастая голова Михаэля высунулась из-под одеяла. — Ты куда-то собрался?

— Я уезжаю, Малыш, — произнес Кевин такие тяжелые для него слова. — Вот деньги, двадцать тысяч. — Он положил купюры на край стола. — Они тебе пригодятся.

— Уезжаешь? — В глазах Малыша Кевин уловил непонимание. — Но почему? Подожди, я поеду с тобой!

— Нет, Малыш. Прости, я должен ехать один. У меня еще есть кое-какие дела. Обратись к Алексу, он поможет тебе устроиться.

Малыш молчал, он был растерян и подавлен. Кевин его хорошо понимал, на мгновение у него даже мелькнула мысль остаться. Вдвоем бы они точно что-нибудь придумали.

Он этого не сделал. Просто чувствовал, что это неправильно, что ему нельзя здесь оставаться. Это было очень острое ощущение, оно почти физически подталкивало Кевина быстрее покинуть отель. Ему хотелось покоя, одиночества, тишины.

— Прости, Малыш. Я не могу остаться.

— Но мы еще встретимся? — тихо спросил Михаэль. — Ты вернешься?

— Не знаю, Малыш. Это зависит не от меня. Удачи тебе, и постарайся снова не угодить в тюрягу, — Кевин ободряюще улыбнулся, повернулся и вышел из номера, спиной чувствуя печальный взгляд Михаэля.

На душе было муторно. Кевин шел, думая о том, что встреча с отцом Леонидом не сделала его жизнь лучше. Наоборот, испортила ее. Раньше все было просто, он понимал, что может рассчитывать только на себя. Теперь все это ушло, мир стал более зыбким, непонятным, тревожным. И это печалило. Направляясь к космодрому, Кевин думал о том, что отдал бы все за то, чтобы вернуться на два с половиной года назад — туда, к Санчесу, в их грязные убогие трущобы. А главное, забыть обо всем, что с ним произошло.

ГЛАВА7

Кевин шел по Арбату. Странно, но он не испытывал радости. Что-то ушло, исчезло. Знакомая улица казалась чужой.

Сорок минут спустя он уже подходил к своему дому. Интересно, как там Санчес? Жив ли он? Старик уже тогда был совсем плох…

Дверь квартиры оказалась закрыта. Кевин коснулся звонка. Немного подождал, коснулся снова. Никто не ответил.

— Ну где же ты, Санчес? — пробормотал он и оглянулся, услышав звук открываемой двери.

Это была Нелли, женщина лет сорока, всегда унылая и заспанная. Такой она была и сейчас. Приоткрыв дверь своей квартиры, женщина удивленно смотрела на Кевина.

— Здравствуйте, тетя Нелли! — поздоровался Кевин. — А где Санчес?

— Кевин? А я тебя и не узнала… — Нелли вышла на площадку. — Так умер Санчес, года два как уже. Сразу, как ты уехал.

Кевин молчал.

— Как он умер? — спросил наконец он после долгой паузы.

— Сердце, — ответила Нелли. — Он собирался с Анной уехать отсюда — куда-то в Крым. У него деньги появились, уж и не знаю откуда. А за пару дней до отъезда у него прихватило сердце, и он умер. Анна уехала одна.

— Он точно сам умер? Может, его отравили?

— Да нет, Кевин. Сам. Ты ведь знаешь, у него и раньше сердце пошаливало. Такие вот дела. Тебе дать ключ? Он у меня.

— Нет, тетя Нелли. — Кевин покачал головой. — Спасибо. До свидания, я пойду.

— До свидания, Кевин. Заходи.

— Обязательно, — уже спускаясь, отозвался Кевин. Он знал, что больше никогда сюда не придет.

Он шел к бару Максима и думал о том, как нелепо все получилось. Пока денег не было, Санчес жил. А как только они у него появились, умер. Почему? Расслабился? Поверил в то, что теперь сможет хоть немного пожить по-человечески? В Крым собрался. А оказался в крематории.

Больше всего Кевин боялся того, что Макса тоже не окажется на месте. Спустился по знакомым ступенькам, дверь была открыта. Вошел в бар и сразу увидел за стойкой Максима — тот колдовал с бутылками, готовя для одного из клиентов мудреный коктейль.

— Макс… — негромко позвал Кевин, подойдя к стойке бара.

Максим на секунду оторвался от работы, глянул на Кевина. Тут же его глаза вспыхнули, лицо озарилось улыбкой.

— Кевин! — Он торопливо сунул стакан с коктейлем клиенту. — Боже, как я рад тебя видеть!

— Я тоже, Макс- Кевин обнял вышедшего из-за стойки друга. — Ну как ты тут?

— Да ничего, — отозвался тот. — Работаю потихоньку. Как у тебя дела?

— Все в порядке, — ответил Кевин. — Плесни мне чего-нибудь…

Кевин провел в баре у Максима весь вечер и всю ночь. Разговаривали до самого утра — шел уже шестой час, когда отправились спать. В начале девятого оба уже были на ногах. Максу пора было открывать бар, Кевин его понимал — работа прежде всего.

Максим рассказал обо всем, что произошло здесь за два года. Рассказал о том, как хоронили Санчеса. Точнее, урну с его прахом. Даже объяснил, как найти могилу, но Кевин знал, что не пойдет туда.

От их беседы у Кевина осталось странное впечатление. Вот он, друг — самый лучший из его друзей, самый преданный. Можно остаться в городе, как-то наладить свою жизнь. Но все это казалось ему удивительно пустым и ненужным. Что-то ушло — незримое, но такое важное. Лишь ближе к вечеру Кевин осознал, что именно: ушли надежды, желания. Он с удивлением понял, что больше ничего не хочет. Раньше хотел иметь много денег, мечтал о красивой жизни. Теперь прежние мечты поблекли, потеряли свое очарование. И все это сделал с ним проклятый старик…

Ему больше нечего было делать в Москве. Да и на Земле тоже. Хотелось улететь куда-то далеко — туда, где ничто не напомнит о прошлом. В полдень, попрощавшись с Максом, Кевин отправился на космодром. Два часа спустя он уже наблюдал из иллюминатора своей каюты за быстро уплывающей вниз Москвой.

На этот раз межгалактический лайнер вез его к Агре. Кевин почти ничего не знал об этой планете — просто рейс к ней оказался первым в расписании. Дорога занимала почти четверо суток, и это Кевина тоже устраивало. У него было время отоспаться, было время подумать о своей судьбе. Он надеялся, что за время полета сможет во всем разобраться, сможет прийти к какому-то однозначному выводу.

Увы, его надежды оказались напрасными — чем больше Кевин размышлял, тем больше запутывался. В какой-то момент он даже испугался, осознав, что не может принять решение, не может разобраться в себе. Жизнь просто потеряла смысл — Кевин всерьез жалел о том, что не погиб вместе с Таной. Если отец Леонид прав и тот, другой мир действительно существует, они бы сейчас были вместе.

Эта мысль заставила его задуматься. В конце концов, у него всегда есть возможность закончить то, что не сумел сделать пилот глайдера. Он не боялся смерти. Разве что боли, с которой она придет.

Мысль о самоубийстве преследовала его почти двое суток, но в конце концов он отверг ее. Ведь умереть — значит сдаться. Неправильно это. Недостойно мужчины.

Перед посадкой на Агру Кевин уже знал, что станет делать. Он больше не будет воровать кошельки, а найдет себе нормальную работу. Говорят, на Агре очень легко устроиться на какую-нибудь ферму. Платят мало, но какое-то время можно поработать — хотя бы для того, чтобы вникнуть в тонкости фермерской жизни. Потом Алекс отдаст причитающиеся ему за алмаз оставшиеся деньги, можно будет самому стать фермером. Его ждет тихая спокойная жизнь — можно ли желать чего-то еще?

Агра встретила Кевина дождем. Оказавшись в старом обшарпанном здании космодрома, он купил карту планеты и туристический справочник. Около часа выбирал подходящее место, им оказался округ Дайтон. Туристический справочник описывал прелести климата и природы, называя этот округ царством озер, полей и лесов. Час спустя Кевин уже сидел в кресле стратосферного лайнера, увозящего его к новой жизни.

Новая жизнь с самого начала оказалась не такой привлекательной, как представлялось раньше. Справочник не врал насчет озер, лесов и полей. Но он не упомянул о ядовитых зеленых комарах, укус которых способен на неделю уложить человека в постель. О лесной лихорадке, приходящей в сезон дождей. Не сказал он ничего и о том, что округ влачит поистине жалкое существование — всюду царствовали перекупщики, за бесценок скупающие фермерскую продукцию. Сначала Кевин решил, что ему просто не повезло, что он выбрал не тот округ. Но один из местных жителей, у которого Кевин решил попросить совета, только рассмеялся.

— Парень, не знаю, каким ветром тебя занесло на Агру, — сказал он, с печальной улыбкой глядя на Кевина. — Но хуже дыры ты не найдешь во всей вселенной. На Агре нет мест лучше, наш округ еще не самый плохой. Поэтому мой тебе совет: если у тебя есть деньги на билет, то улетай отсюда, пока не поздно. Увязнешь в этом болоте — останешься навсегда.

Это был очень ценный совет. Увы, Кевин ему не внял. Решил, что лучше остаться здесь, в тишине, чем работать на каком-нибудь заводе.

Работу он нашел не сразу: обошел несколько ферм, его везде готовы были взять. Но предлагали сущие гроши — четыреста кредов в месяц плюс бесплатное жилье. Сначала Кевин с возмущением отнесся к такому предложению, и лишь позже понял, что ничего лучшего ему не найти. На третий день поисков он устроился-таки на ферму, хозяин которой выращивал табак.

На фермера работало восемь человек, Кевин стал девятым. Его определили в цех рассады: сидя на низенькой скамейке, он по двенадцать часов в день пересаживал в торфяные горшочки крохотные черные ростки гимерийского табака. Когда они подрастут, их вместе с горшками высадят в открытый грунт. Два месяца спустя можно будет собирать урожай.

Работа вроде бы не была такой уж трудной, но к концу дня Кевин едва добрался до барака, в котором ему выделили койку. Ломило спину, от вредных табачных выделений слезились глаза. Кевину сказали, что за пару недель глаза привыкнут, но пока было очень тяжело.

Следующий день ознаменовался еще одним очень неприятным событием — у Кевина украли остававшиеся у него шестнадцать тысяч кредов. Сумма по местным меркам очень большая. Деньги пропали, пока он мылся в душе после работы. Никто, разумеется, ничего не видел. Жалоба хозяину тоже ничего не дала, тот лишь посоветовал впредь хранить деньги в его сейфе.

— Так здесь все делают, — сказал он. — Все суммы у меня записаны, я верну их после окончания срока действия контракта — если ты не захочешь поработать еще.

С потерей пришлось смириться. Кевин знал, что деньги украл кто-то из своих, но подозревать кого-то конкретно не мог.

Первая неделя работы показалась Кевину настоящим адом. Он уже жалел, что не послушался совета и не улетел с планеты, пока у него были деньги. Теперь предстояло выполнять условия подписанного договора. Контракт был рассчитан на полгода, информацию о новом работнике передали в миграционную службу Агры. Для того чтобы выехать с Агры, Кевину теперь нужен был отпускной билет — выданная фермером справка о том, что он выполнил условия контракта и ничего не должен. Без такой справки покинуть планету было невозможно. Лишь в начале третьей недели работы, получив половину месячного жалованья, Кевин понял, что попал в узаконенное рабство. Заплатили ему крохи — полторы сотни кредов. Остальное ушло на оплату еды. Оценив ситуацию, Кевин понял: для того чтобы улететь с планеты, ему придется проработать никак не меньше года.

Он не стал отдавать на хранение хозяину те крохи, что заработал. По совету одного из работников, пожилого тщедушного Габриэля, Кевин стал хранить деньги на груди в непромокаемом мешочке. И очень жалел о том, что не додумался до этого раньше.

Этот год стал для него одним из самых трудных в жизни. Во втором полугодии, подписав контракт на второй срок, Кевин перешел на работу в поле. Пропалывал сорняки, собирал подросшие табачные листья. И мечтал о том дне, когда наконец-то сможет убраться с этой чертовой планеты.

Ему удалось избежать укуса зеленых комаров, но лесную лихорадку он все-таки подхватил. От работы его никто не освобождал — у местного населения лихорадка считалась чем-то вроде легкого насморка. Приходилось пахать, несмотря на то, что голова раскалывалась от боли. В какой-то момент Кевин даже заплакал от бессилия — настолько все в его жизни было плохо. Ведь всего мог достичь: имел больше миллиона кредов — упустил. Была любимая девушка — погубил вместе с неродившимся ребенком. Упустил даже шанс остаться с отцом Леонидом: при всей мерзости тех игр, в которые тот его вовлекал, с ним было хотя бы интересно. Теперь у него украли последние деньги, и что он имеет — эти проклятые поля с кустами табака, который будет ненавидеть до самой смерти? Где он, тот большой блистающий мир, о котором он так мечтал? Куда все делось? Почему?

Слезы сами текли из глаз. Кевин опустил ниже голову, чтобы никто не заметил его слабости.

Последние месяцы работы стали самыми долгими — даже в тюрьме время не тянулось так медленно. Но однажды он все-таки настал — день окончания контракта. Больше всего Кевин боялся, что его обманут, что у хозяина появятся какие-нибудь претензии, и он не даст ему уехать. Но все обошлось: получив на руки остатки причитающихся ему денег и отпускной билет, Кевин наконец-то покинул осточертевшую ему ферму. Добрался до Грумма, где находился ближайший космодром, и взял билет до Меоты. Но лишь когда корабль поднялся на орбиту и пространство за бортом затянулось туманом, Кевин облегченно вздохнул — вырвался…

Он предпочел бы сразу лететь на Тантру к Алексу, но у него не хватало денег. После покупки билета на Меоту в кармане у Кевина осталось чуть больше ста кредов — хватит пару раз перекусить в дешевой забегаловке. В полете он ел лишь то, что взял с собой с Агры, — на корабле все стоило в несколько раз дороже.

На Меоту корабль прибыл ночью. Тратить на ночлег последние деньги не хотелось, поэтому Кевин решил посидеть до утра в зале ожидания. Боялся, что его выгонит полисмен, но обошлось. Кевин даже смог задремать, примостив голову на подлокотнике кресла.

Когда он проснулся, уже светало. Первое, что он увидел, открыв глаза, была золотая рукоять витой черной трости, прислоненной к подлокотнику кресла. Кевин непонимающе смотрел на трость и вскинулся лишь тогда, когда наконец-то смог осознать происходящее.

В кресле рядом с ним сидел и читал газету отец Леонид.

— Проснулся? — Старик взглянул на Кевина. — А то я уже собирался тебя будить.

— Это вы? — пробормотал Кевин, с трудом приходя в себя.

— Ну разумеется, — отозвался тот и сложил газету. — Тебя это удивляет?

— Но я думал, что вы… Что мы…

— Навсегда расстались? — Отец Леонид усмехнулся. — Кевин, Кевин… Если бы Джара обращала внимание на все наши глупости, этому миру давно бы пришел конец.

— Кто? — переспросил Кевин.

— Джара. Ну или Сила, — я ведь уже говорил тебе, что правящую миром Силу называют по-разному. Я предпочитаю термин «Джара». Но для тебя, наверное, он непонятен, поэтому пусть будет Сила… — Старик удовлетворенно вздохнул.

— Почему вы здесь? — Кевин посмотрел ему в глаза.

— Если хочешь, я могу уйти, — ответил тот. — Приду еще через годик — когда ты окончательно запутаешься. Надеюсь, тебя еще не посещали мысли наложить на себя руки?

— Нет, — соврал Кевин, опустив глаза.

— Это хорошо. — Губы отца Леонида дрогнули в улыбке. — Ты обретешь спокойствие и уверенность, Кевин, только тогда, когда примешь свою судьбу. Все другие пути для тебя — это пути к смерти. Тот, кто пытается спорить с Силой, всегда проигрывает.

— Но ведь это рабство! — выдохнул Кевин.

— Согласен, — кивнул старик. — Но ты забываешь одну важную вещь: все люди рабы Силы. Все, Кевин, без исключения. Незнание человеком того, что он раб, ничего не меняет. Как сказал один древний философ, лучший раб тот, который считает себя свободным.

Кевин молчал. Молчал и отец Леонид, задумчиво разглядывая сидевших в зале ожидания людей.

— Почему вы называете эту Силу Джарой? — спросил Кевин, чувствуя, что пауза затягивается.

— Так ее называют на одной из отдаленных планет. В переводе с их языка Джара означает «сияние вечности». Но слова в данном случае только запутывают. Джара, Кевин, — это Джара. Сила, правящая миром. А я джар — служитель Джары.

— Но я не хочу больше ничего этого! — чуть не выкрикнул Кевин. — Я хочу просто жить своей жизнью!

— Боюсь, у тебя это уже не получится, — покачал головой старик. — Ты избранный, Кевин, и уже не можешь ничего изменить — такова твоя судьба. Выбор у тебя невелик: или пойти по этому пути и стать джаром, или погибнуть. — Отец Леонид немного помолчал. — Есть еще кое-что, о чем тебе нужно знать. Как думаешь, почему ты попал на Верону?

— Один человек хотел отомстить Алексу и поменял координаты в корабельном компьютере, — ответил Кевин, не понимая еще, куда клонит собеседник. — Поэтому вместо Геммы мы попали на Верону.

— Да, все так, — согласился отец Леонид. — Но это только часть правды. За всем, что с вами произошло, стоял еще один человек. Именно он посоветовал Каннингему подкинуть вам зенитные комплексы, именно он перепрограммировал корабельный компьютер. Знаешь, зачем ему все это было нужно?

— Ну и зачем? — Кевин непонимающе смотрел на отца Леонида.

— Чтобы погубить тебя. Ты представлял для него опасность, и он решил от тебя избавиться.

— И кто он? — Кевину было странно слышать о том, что кто-то хочет его убить.

— Я расскажу о нем, — кивнул отец Леонид. — Но сначала я должен еще кое-что рассказать тебе о Джаре. Дело в том, Кевин, что Джара содержит в себе два потока — созидательный и разрушительный. Первый — Джава — дает жизнь. Второй — Джива — несет смерть и разрушение. Оба они одинаково важны для мироздания, от их гармонии зависит очень многое. Тех джаров, которые служат созидающей Силе, называют джавами. Но есть и темные джары — те, кто воплощает ее разрушительный аспект. Их называют дживами. Наши антагонисты, наши извечные соперники по миру Джары. Больше тысячи лет между нами и ними идет война: мы стараемся поддерживать порядок, они сеют хаос и разрушение. Ты являешься моим учеником. Но у дживов тоже есть свои ученики. Одного из них зовут Артур: ему всего двадцать шесть лет, но он уже весьма изощрен в магическом искусстве. Именно он и хочет тебя уничтожить.

— С каждым разом все лучше и лучше, — пробормотал Кевин. — И чем я ему насолил?

— Тем, что ты существуешь. Он хочет уничтожить тебя сейчас, пока ты еще слаб. В будущем это будет сделать гораздо труднее.

— Не понимаю я этого, — произнес Кевин. — Если эти ваши дживы такие плохие, то почему Сила их не уничтожит?

— Ты действительно не понял, — покачал головой отец Леонид. — Нельзя уничтожить темный аспект Силы, это все равно, что отрубить себе одну руку. Для мироздания одинаково важны обе стороны. Светлые и темные джары — как два полюса. Когда-то, около шестисот лет назад, между нами и ними возник открытый конфликт. С обеих сторон погибли сотни выдающихся джаров, нашу часть вселенной лихорадило в преддверии ужасающих катастроф. В результате вся наша цивилизация оказалась на грани гибели: ученые разглагольствовали о космических катаклизмах, грозящих человечеству уничтожением, придумывали утопические проекты спасения, не понимая, что в основе всего происходящего лежала война между светлыми и темными джарами. Когда обеим сторонам стало ясно, что ситуация выходит из-под контроля, был заключен договор. Согласно этому договору, мы с дживами больше не можем вступать в открытое противостояние, нам запрещены схватки друг с другом. Запрещено также пытаться уничтожить друг друга, нанимая убийц. Но это не значит, что борьба закончилась, просто она приобрела другие формы. Артур очень талантливый лжив, ему ничего не стоило бы свернуть тебе шею. Но это запрещено, поэтому он попытался вывести тебя из игры иначе. Он не может сам убить тебя, не может подговорить кого-то другого сделать это. Но ничто не мешает ему попытаться засадить тебя в тюрьму или туда, откуда ты не сможешь выбраться. А может, где ты и погибнешь. Он подстроил тебе ловушку, ты в нее угодил. Тем не менее тебе удалось выбраться с Вероны. Теперь Артур попробует достать тебя снова. Я уверен, он сделает все для того, чтобы ты погиб. Или хотя бы надолго выбыл из игры.

— Но почему именно я? — не понял Кевин.

— Потому что ты мой ученик. Артур — ученик Харона. Харон — мой давний враг. Видишь ли, противостояние в основном идет линиями. Мой учитель в свое время боролся с учителем Харона. Могу сказать, что учитель Харона в той схватке погиб — оказался в неудачное время в неудачном месте. Я нахожусь в противостоянии с Хароном. Твоим противником стал Артур — точно так же, как в свое время твой ученик обретет себе врага в лице ученика Артура. Если, конечно, вы доживете до этого времени.

— Мне кажется, что ничего более глупого я в жизни еще не слышал, — медленно произнес Кевин.

Отец Леонид улыбнулся.

— Мне чертовски нравится с тобой беседовать, — сказал он. — Ты прав, Кевин, это действительно идиотизм вселенского масштаба. Но так легли карты, и с этим ничего нельзя поделать. Мы играем свою роль, лживы играют свою. Так было, так есть и так будет.

— И все равно это как-то странно. — Кевин взглянул на отца Леонида. — Вы говорите, что служите Джаве — созидающей части Силы. В чем это конкретно проявляется? Что вы делаете?

— Выполняю ее веления. А именно кому-то помогаю. Улаживаю конфликты и войны. Уничтожаю какие-то негативные проявления, пока они не набрали силу.

— Но разве уничтожение — это не темная сторона Силы? — тут же спросил Кевин. И даже обрадовался тому, что смог поймать отца Леонида на противоречии.

— Кевин, не существует абсолютного зла и абсолютного добра. Все относительно, и действия надо оценивать в совокупности. Джавам приходится иногда убивать. Так же, как дживам кого-то спасать и пестовать. Но мы поддерживаем все, что ведет к гармонии и росту. А дживы — все, что ведет к хаосу и разрушению. Думаю, ты слышал о Белых Монахах? Это религиозное братство создавалось с самыми благими намерениями. Но потом дживы внедрили в него своих людей, и что мы получили в итоге? Крупнейшую террористическую организацию. Наши оппоненты обеспечили ей рост, в итоге сотни миллионов людей погибли в религиозных войнах. Наша задача в том и состоит, чтобы пресекать подобные вещи в зародыше.

— Но разве это не дело спецслужб? — возразил Кевин.

— Верно, — согласился старик. — Но спецслужбы борются с последствиями болезни. Тогда как мы — с ее причинами. Через три часа, например, я отправляюсь на Виолу, у меня важные переговоры с Президентом Федерации.

— У вас — с Президентом? — искренне удивился Кевин.

— Да, — кивнул отец Леонид. — А что в этом ненормального?

— Даже не знаю… — Кевин пожал плечами. — Просто не ожидал. А Президент знает, что вы джав?

— Нет. И мы и дживы всегда действуем под тем или иным прикрытием. На Виоле и некоторых других планетах меня знают как графа Ганнимара — представителя древнего дворянского рода, наследника огромного состояния, находящегося на короткой ноге с сильными мира сего. В других местах меня знают под другими именами.

— И вы действительно граф? — Кевин недоверчиво взглянул на отца Леонида.

— А что, не похож? — Отец Леонид гордо приподнял голову и повернулся в профиль. Потом снова посмотрел на Кевина и засмеялся. Юноша тоже улыбнулся.

— Все-таки вы очень странный человек, — сказал он.

— Разумеется, — согласился отец Леонид. — И сейчас этот странный человек собирается пригласить тебя на Виолу. Надеюсь, у тебя надежные документы?

— Ничего, нормальные, — отозвался Кевин. — Алекс сделал, на Тантре.

— Тем лучше, — ответил отец Леонид, беря трость и поднимаясь с кресла. — Пошли, я забронировал тебе билет в своей каюте. Надо его выкупить.

У кассы выяснилось, что отец Леонид взял себе каюту высшего класса. На вопрос Кевина о том, зачем зря тратить деньги, он пожал плечами.

— Граф Ганнимар не может путешествовать в каютах третьего класса. Если об этом узнают, меня просто перестанут уважать. Мелочи, Кевин. Но именно от них зависит очень многое. Как ты смотришь на то, чтобы стать моим племянником? Это придаст тебе вес, а мне позволит ввести тебя в высшее общество.

— Вообще-то я не люблю высшее общество, — поморщился Кевин. — Эти люди слишком много о себе воображают.

— Верно. Но нам приходится иметь с ними дело. Пошли, до отлета еще есть время. Прошвырнемся по магазинам — надо привести тебя в порядок…

Два часа спустя, поднимаясь на борт корабля, Кевин чувствовал себя уже совсем другим человеком. Было странно сознавать, что еще совсем недавно он дремал в кресле зала ожидания, будучи бездомным бродяжкой со ста двадцатью кредами в кармане. А теперь на нем одежда от самых известных модельных домов и стильная обувь, у него модная прическа и дорогие всепланетные часы штучного исполнения. В руке дорожный чемодан со всем необходимым, в кармане портмоне с восемнадцатью тысячами кредов. Чуть позже, по словам отца Леонида, у него появится и банковская карточка.

Каюта встретила их приятной прохладой. Закрыв дверь, отец Леонид взглянул на Кевина:

— Располагайся.

— Спасибо… — Кевин неуверенно огляделся, затем сел на одну из двух кроватей. Чувствовал он себя очень неловко.

— Кевин, расслабься. — Очевидно, старик хорошо понимал его состояние. — Не будь таким напряженным. Вспомни, я уже говорил тебе о том, что надо соответствовать ситуации. Слейся с ней, стань ее частью. Не смотри на мир с опаской.

— Просто я не привык к такой одежде… — Кевин взглянул на свой костюм. — Я даже не знаю, как с ней правильно обращаться.

— С хорошей одеждой нужно обращаться бережно, но без благоговения. Сейчас, когда мы уже на корабле, переоденемся в одежду попроще. Перед посадкой снова нужно будет надеть костюмы. И мой тебе совет: если в какой-то ситуации не знаешь, как себя вести, плюнь на все и делай все так, как хочешь. Даже если ты сделаешь что-то совершенно неуместное, это воспримут спокойно — у богатых свои причуды. Будь хозяином ситуации, ощути в себе хищника — спокойного, уверенного. Когда идет лев, шакалы разбегаются. Понимаешь, о чем я?

— Примерно… — отозвался Кевин, снимая костюм. — Но ведь хищник — это зло?

— Это просто настрой, Кевин. Психотехника. Сознание джара отличается пластичностью: используя разные настрои, джар может стать кем угодно. Все определяется ситуацией. Сейчас ты играешь роль богатого человека. А точнее, им и являешься. Значит, чувствуй себя богатым, уверенным в себе. Не допускай чванства, но и не лебези ни перед кем, держи марку. Соответствуй своему новому статусу.

— Я постараюсь, — пообещал Кевин. — Скажите, почему вы называете себя то джаром, то джавом?

— Это все равно, что сказать о ком-то, что он человек. А потом уточнить, кто он — мужчина или женщина. И мы и дживы являемся джарами — по нашей причастности к Джаре. Но то, что мы олицетворяем разные потоки, вынуждает иногда уточнять, кем именно мы являемся — джавами или дживами. Я не чувствую в этом особого неудобства. Разберешься и ты.

— Да, наверное… — согласился Кевин и тихонько вздохнул.

Дорога до Виолы прошла на редкость спокойно. Кевин понемногу привыкал к своему новому положению, учился чувствовать себя свободно в обществе богатых людей. Отец Леонид всячески ему в этом помогал.

— Самое важное, Кевин, — сказал он в одной из бесед, — научиться понимать других людей. Дело в том, что сознание любого человека представляет собой набор определенных моделей поведения. Мы запрограммированы на некоторые стандартные реакции и в этом плане представляем собой обычных марионеток. Если ты коснешься чего-то горячего, то тут же отдернешь руку — это стандартная реакция тела. Точно такими же реакциями обладает и сознание. Скажем, если тебя оскорбят, то ты ответишь так, как запрограммирован. Например, можешь тут же ударить обидчика. Если же он гораздо сильнее тебя, можешь попытаться рассчитаться с ним каким-то другим образом. От человека к человеку вариации этих реакций могут меняться, но суть остается одна и та же: мы воспринимаем какой-то импульс и выдаем ответ. Причем в большинстве случаев эти ответы определяются нашим воспитанием. Запомни это, Кевин, данный момент очень важен. Если мы возьмем набор твоих стандартных реакций — я предпочитаю называть их шаблонами сознания, — то они будут отличаться от такого же набора другого человека, выросшего в других социальных условиях.

Например, у сына Президента будет совсем другой комплекс шаблонов, чем у тебя. И если ты в ответ на оскорбление просто ударишь обидчика, то сынок Президента, скорее всего, подаст на него в суд либо прикажет разобраться с ним своим телохранителям. Самое главное для нас заключается в том, что шаблоны определяют наше поведение. Изучив шаблоны какого-то человека, ты получаешь возможность им манипулировать. Этот человек для тебя — как открытая книга. Ты знаешь, что он будет делать в том или ином случае, и можешь направлять его действия в нужное тебе русло. При этом человек даже не догадается о том, что им манипулируют. Это — одна сторона медали.

— Есть и вторая? — догадался Кевин.

— Разумеется. Подумай: если ты, изучив шаблоны человека, получаешь возможность манипулировать им, то и кто-то другой, изучив твои шаблоны, сможет манипулировать тобой. Я прав?

— Да. Наверное…

— Я прав, Кевин. Теперь скажи мне: что нужно сделать, чтобы тобой не могли манипулировать?

— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — Просто не допускать этого.

— Не допускать, но как? Что дает другому человеку возможность воздействовать на тебя?

— Знание моих шаблонов? — выпалил Кевин, озаренный внезапной догадкой.

— Именно. Твои шаблоны являются ключами к управлению тобой. Поэтому задача заключается в том, чтобы избавиться от запрограммированных моделей поведения. Того, кто избавился от них, невозможно просчитать, такой человек непредсказуем. Никогда не знаешь, чего от него ждать.

— Я понял, — кивнул Кевин.

— Это хорошо. Помнишь, я спрашивал, не было ли у тебя мыслей о самоубийстве? Очень многие люди, испытав сильное потрясение, не находят ничего лучшего, чем покончить с собой. В основе такого поступка лежит неадекватное восприятие себя как личности. А именно, чересчур преувеличенное о себе представление. Мы всегда считаем, что кто-то нам что-то должен, что судьба должна идти нам навстречу. И когда оказываемся ни с чем, когда все наши надежды рушатся, когда мы теряем дорогих нам людей, мы не находим ничего умнее, чем сунуть голову в петлю. На уровне программ нашего сознания такой поступок можно расценивать как сбой, вызванный конфликтом двух взаимоисключающих установок. Например, человек теряет что-то, без чего не может жить и что вернуть уже невозможно. Одно исключает другое, в результате человек кончает жизнь самоубийством. Запомни важное правило, Кевин: если ты сталкиваешься с двумя взаимоисключающими программами, то как минимум одна из них неверна. Понимаешь, о чем я?

— Да. А у вас есть шаблоны поведения?

— Разумеется. Скажу даже так: у меня их намного больше, чем у обычного человека. Но мое отличие в том, что я сам выбираю, какими шаблонами пользоваться. Я контролирую их, а не они меня.

— Да, но как избавиться от влияния шаблонов?

— Отслеживая их. Попробуй обращать внимание на все то, что воздействует на тебя и на твои ответные реакции. Например, тебя что-то разозлило — осознав, что злишься, отследи истоки этой реакции. Злость является результатом чересчур раздутого мнения о собственной персоне.

— Как это? — не понял Кевин.

— Представь такую картину: пятеро детишек нашли коробку с конфетами. Конфет только четыре, одному конфеты не досталось. Четверо сосут свои леденцы, да еще и посмеиваются над пятым, оставшимся без конфеты. Разумеется, ребенок обидится, может даже заплакать. А почему? Потому что считает, что и ему должны дать конфету, что он достоин ее. Заметь, Кевин, он считает, что ему что-то должны. Но это — иллюзия, на деле ему никто ничего не должен. Его плач, его обида являются результатом преувеличенного мнения о собственной значимости. У взрослых то же самое — ты куда-то собрался ехать, ждешь автобус, а он все не прилетает. Ты злишься, но в основе твоей злости все та же обида — тебе не дали конфетки. Поэтому запомни, Кевин: любое проявление злости является показателем чересчур высокого мнения о собственной персоне. Если ты избавишься от этого недостатка, ничто в мире не сможет вывести тебя из равновесия. Ты просто разучишься злиться, обижаться, ненавидеть, осуждать. Это и будет практическим результатом освобождения от некоторых навязанных тебе шаблонов.

— Да, но если человека действительно обидели? Скажем, обманули, предали? Сделали ему что-то плохое? Злость и обида в этом случае будут естественны, разве не так?

— Не так, — покачал головой отец Леонид. — Допустим, тебя обманули, предали. Ты злишься, потому что считаешь, что с тобой поступили нехорошо. Но почему с тобой должны поступать хорошо? Почему тебя не должны обманывать или предавать? Гордыня, Кевин, все та же гордыня. Мы считаем, что люди нам что-то должны, что они обязаны поступать с нами определенным образом. Но это заблуждение, никто ничего нам не должен. Поэтому не строй ожиданий, Кевин. Откажись от себя, от своего «я», и ты поймешь, что в мире нет ничего, способного заставить тебя сердиться. Людские поступки перестанут задевать тебя, они станут просто поступками. И это — один из ключей к подлинной власти над миром.

Ближе к концу полета отец Леонид рассказал Кевину, что летит на Виолу в качестве официального спецпредставителя Энолы.

— Такое собрание проходит раз в год, — пояснил он. — Съезжаются главы всех входящих в Федерацию планет или их представители. Я представляю интересы императора Августина, правителя Энолы.

— Император — тоже джар? — поинтересовался Кевин?

— Нет. Он просто очень хороший человек, волею случая взошедший на трон. И, как у всякого хорошего человека, у него слишком много врагов и завистников. Впрочем, все это никак не касается нашей нынешней миссии. Наша с тобой задача сейчас — не допустить новой войны.

— Новой войны? — удивился Кевин. — И кто с кем собирается воевать?

— Ты слышал когда-нибудь об Индре? — в свою очередь поинтересовался отец Леонид.

— Да. Говорят, их император еще та сволочь.

— Да, я тоже читаю газеты. — По губам отца Леонида скользнула улыбка. — Думаю, ты знаешь, что Индра уже больше двухсот лет стремится войти в Федерацию. Против этого возражает Виола. Когда-то, больше пятисот лет назад, Индра была колонией Виолы. Потом произошли две войны, Индра де-факто обрела независимость. Ее экономика бурно развивается, вместе с еще восемью неприсоединившимися к Федерации планетами Индра представляет весьма внушительную силу. Главное богатство Индры — редкий минерал экдонит, использующийся в металлургии и электронной промышленности. Он встречается еще на нескольких планетах, но в неизмеримо меньших количествах. Лишь на одной из них возможна рентабельная добыча, залежи экдонита на этой планете принадлежат горнорудной компании «Аргус» — ты имел честь познакомиться с ней на Вероне, когда добывал для нее алмазы. Руководители Компании очень тесно связаны с правящими кругами Виолы. Если Индру примут в Федерацию, то в отношении нее будут сняты все таможенные барьеры, на рынок хлынет поток дешевого экдонита, в итоге «Аргус» понесет огромные убытки. Поэтому руководство Компании, имея огромное влияние — попросту говоря, покупая всех и вся, — стремится не допустить вступления Индры в Федерацию. Мало того, пытается развязать против нее новую войну. Для Компании это выгодно во всех отношениях: экдонит входит в состав корабельной брони, с началом войны он резко подскочит в цене. При этом «Аргус» не проигрывает в любом случае: если одолеть Индру не удастся, Компания останется монополистом на рынке экдонита. Если в этой войне удастся победить, сместить императора Индры и вновь взять власть на этой планете в свои руки, Компании достанутся и все залежи экдонита. Одним словом, Кевин, здесь переплелись интересы множества игроков. И каким будет финал, не может предсказать никто.

— И вы один хотите со всем этим справиться? — не поверил Кевин.

— Ну почему один? Нас теперь двое. — Отец Леонид внимательно посмотрел на Кевина, потом засмеялся: — Шучу. Разумеется, мы не одни. Кроме нас с тобой над этим делом сейчас работают еще двое моих коллег. Может быть, ты даже с ними познакомишься.

— Адживы? — спросил Кевин. — Они тоже как-то во все это замешаны?

— Самым непосредственным образом. Я уже говорил тебе, что темные джары стремятся к разрушению. Дело в том, Кевин, что при разрушении выделяется особая энергия. Речь идет не о чисто физической энергии, а о так называемой энергии структуризации. Вот смотри. — Отец Леонид взял со стола газету. — Что будет, если я сожгу эту газету?

— Она сгорит, — пожал плечами Кевин.

— Верно. Газета сгорит, выделится немного тепла. Но скажи мне: куда денется информация, заключенная в газету?

— Просто исчезнет, — предположил Кевин.

— Вот тут ты как раз и ошибаешься. Запомни важную вещь, Кевин: на то, чтобы структурировать хаос, тратится энергия структуризации. Когда что-то разрушается или переходит в другое, менее сложное агрегатное состояние, эта энергия выделяется. Представь, что ты художник и пишешь картину. Работая над ней, ты вкладываешь в нее энергию структуризации. В тебе самом ее очень мало. Но когда ты творишь, ты становишься проводником этой энергии. Эта энергия — энергия Джары, энергия созидания. Божественная энергия. Но вот кто-то взял и сжег твою картину. Энергия, которую ты вложил в нее, выделяется. И эта энергия, Кевин, может быть поглощена и использована. Если мы, джавы, пользуемся идущим к нам потоком созидательной энергии, то дживы берут ее на стадии разрушения. Выйди на цветущий луг — ты ощутишь радость. Все наполнено жизнью, все растет. Энергия структуризации поглощается растениями, преобразуясь в живые ткани. То же самое и с животным миром — всякий рост является потреблением энергии структуризации. А скорее, ее накоплением. Но вот другая ситуация — жара, засуха. Все живое сохнет и гибнет. Мы с тобой при виде всего этого испытаем тоску и боль. Темный джар будет наслаждаться торжеством смерти, потому что эта смерть его питает.

— А разве он сам не погибнет от жары? — поинтересовался Кевин.

— Разумеется, он может погибнуть, ведь тело джара тоже создано энергией структуризации и подчиняется общим законам. Но мы в данном случае говорим о характере взаимодействия с потоками энергии. Светлые джары — созидатели. Будучи проводниками энергии структуризации, они питаются этой энергией и помогают ей отвоевывать у хаоса новые пространства. Темные джары — разрушители. Они питаются энергией, выделяющейся при разрушении. Поэтому дживы стремятся к тому, чтобы в мире было как можно больше бед, как можно больше войн и разрушения. Когда светлый джар видит что-то гибнущее, он грустит. Темного джара вид гибели, разрушения приводит в эйфорию. Мы — проводники жизни. Они — слуги смерти. Когда-нибудь ты поймешь все это на еще более глубоком уровне, но пока тебе достаточно знать основы. Все понял?

— Более-менее, — согласился Кевин. — А эта энергия, она производится только во время творчества?

— Кевин, она не производится, она просто есть. Представь, что она рассеяна в воздухе вокруг тебя. Любая неоднородность пространства — это информация. Любой предмет — скопление информации. Чем сложнее что-то устроено, тем больше в нем энергии структуризации, тем больше информации. При разрушении эта информация опять выделяется. Например, когда ты растворяешь кусочек сахара, выделяется энергия структуризации. И наоборот: когда сахар при выпаривании воды кристаллизуется, энергия структуризации потребляется. Эта энергия не зависит от человека, она просто есть. Но мы можем ее использовать. Джавы структурируют энергию, направляют ее на созидание. А дживы снова выпускают ее на волю. Понятно?

— Да, — ответил Кевин.

— Замечательно. А теперь давай немного отдохнем — скоро посадка.

Кевин никогда не был на Виоле. И уж тем более не предполагал оказаться в Алькуте, ее столице. Располагаясь всего в шести часах полета от Земли, Виола с ее крепкой экономикой, мощным флотом с некоторых пор заняла в Федерации лидирующее положение. Все знали, что с правительством Виолы лучше дружить. Неудивительно, что Президентом Федерации стал не кто иной, как президент Виолы Роберт Фергюссон. Его уже пятнадцать лет регулярно переизбирали на этот пост, и все говорило о том, что он сохранит свою должность и на ближайших выборах.

— Для начала, Кевин, мы съездим ко мне, — пояснил отец Леонид, как только они сошли с трапа. — Тебе нужны новые документы. Причем настоящие.

— Но у меня и эти неплохие, — попытался было возразить Кевин, но отец Леонид не стал его даже слушать. Двадцать минут спустя они уже входили в маленькую квартиру на тридцать восьмом этаже высотного дома.

— Вы здесь живете? — поинтересовался Кевин, оглядывая квартиру.

— Скорее, бываю здесь пару раз в год. Об этом месте никто не знает. Я запрограммирую сканер замка на отпечатки твоих пальцев, ты сможешь приходить в любое время. Но жить здесь долго нельзя: это место только для того, чтобы при случае спрятаться или просто провести несколько дней. Оно тайное, а постоянное проживание здесь выдаст его нашим врагам. Все понял?

— Да, — кивнул Кевин.

— Замечательно. Займемся делами, а потом уже немножко отдохнем. Для начала я покажу тебе, что здесь есть.

Отец Леонид уже не раз удивлял Кевина. Теперь старику удалось удивить его снова.

— Вот тут хранятся чистые карточки документов, — сказал он, открыв один из шкафов, — и аппаратура для ввода в них информации. Каждый джар, Кевин, должен хорошо разбираться в подобных вещах.

К огромному удивлению Кевина, компилятор — прибор для подделки документов — оказался встроен в корпус обычной дешевой видеокамеры.

— Это очень удобно, — пояснил отец Леонид. — Видеокамеру можно возить с собой, ни один полицейский не обратит на нее внимания.

Чтобы сделать документы, понадобилось минут десять. Сначала старик несколько раз сфотографировал Кевина, использовав для этого все ту же видеокамеру — она оказалась абсолютно работоспособной. Потом, выбрав подходящую фотографию, открыл отсек для видеокристаллов и вставил в узкую неприметную щель чистую карточку паспорта. Прошло не больше минуты, и в руках у отца Леонида оказался готовый документ с фотографией Кевина.

— Ну вот, — сказал джар, придирчиво осмотрев карточку. — Теперь ты Джон Ганнимар, подданный императора Августина. А по совместительству еще и мой племянник. — Глаза отца Леонида удовлетворенно блеснули. — Держи.

— Здорово! — выдохнул Кевин, беря документ. — Как настоящий!

— Кевин, он и есть настоящий. С этим паспортом ты можешь не опасаться никаких проверок.

Около пяти часов вечера отец Леонид стал собираться в Президентский дворец.

— Пойдешь со мной? — спросил он. — Будет интересно.

— А меня пустят? — неуверенно взглянул на него Кевин.

— Разумеется. Вот пригласительные билеты, в них вписаны наши имена. — Отец Леонид жестом профессионального фокусника вытащил из внутреннего кармана костюма две золоченых карточки.

— Господин Леонид Ганнимар… Господин Джон Ганнимар… — удивленно прочитал Кевин. Взглянул на дату: — Но приглашения подписали почти две недели назад, тут стоит число. Как вы могли узнать, что мы встретимся?

— Кевин, Кевин… — Старик сокрушенно покачал головой, однако его глаза смеялись. — Ты совершенно ничему не учишься. Я — джар. А джары умеют сплетать нити событий. Я знал, что мы с тобой встретимся, поэтому сообщил императору Августину наши имена. Его администрация передала их сюда, в местную президентскую администрацию. Здесь наши имена вписали в пригласительные билеты и переслали их обратно на Энолу, в администрацию императора. А оттуда пригласительные билеты переслали мне. Как видишь, все очень просто. — Он снова усмехнулся. — Ну так как, едешь?

— Еду, — согласился Кевин.

Они шли по ковровой дорожке Президентского дворца. Кевин чувствовал противную дрожь в коленях — никогда раньше ему еще не приходилось бывать в таком месте. Его окружали десятки, сотни известных и уважаемых людей. Что, если они встретятся с самим Президентом или с кем-нибудь из правителей входящих в Федерацию планет? Как вести себя в этом случае?

— Спокойно, Кевин, — тихо сказал отец Леонид, словно слыша мысли Кевина. — Правители планет встречаются в отдельном зале, в своем узком кругу. Здесь только представители их делегаций. Добрый вечер, баронесса… — Отец Леонид едва заметным поклоном поприветствовал важную даму, шедшую в сопровождении двух юных девушек. Кевин тоже поклонился, отметив, что девушки весьма недурны собой.

— Граф Ганнимар! — обрадовалась дама. — Добрый вечер. Давно вас не видела.

— Дела, миледи, дела. — Отец Леонид улыбнулся. — А кто эти очаровательные создания?

— Мои дочери! — гордо отозвалась баронесса. — Элеонора. — При этих словах баронессы одна из девушек улыбнулась и слегка присела в реверансе. — Саманта. А кто ваш спутник?

— Мой племянник Джон, — ответил отец Леонид и строго взглянул на Кевина.

— Здравствуйте, баронесса. — Кевин слегка поклонился. — Рад с вами познакомиться. Добрый вечер. — Он перевел взгляд на Саманту и Элеонору. — Вы прекрасно выглядите.

— Леонид, и вы так долго его от нас скрывали? — Баронесса с наигранным возмущением взглянула на отца Леонида.

— Ему нужно было учиться. Мое почтение, генерал… — Отец Леонид раскланялся с каким-то важным мужчиной в военном мундире. — Надеюсь, баронесса, мы сегодня еще увидимся. — Он снова поклонился женщине и двинулся дальше. Кевин поспешил за ним, спиной чувствуя взгляды дочерей баронессы.

— Неплохо, Джон, — оценил его успехи отец Леонид. — Ты отлично держался. Продолжай в том же духе, и все будет нормально. Кстати, на людях можешь называть меня дядей.

— Хорошо, дядя, — согласился Кевин. — Я хотел спросить: вы представляете здесь императора Августина. Почему тогда вы здесь, а не в том зале, где собрались все эти президенты и императоры?

— Здесь свои тонкости, Джон. Как полномочный представитель императора Августина, я могу находиться вместе с ними — так гласит протокол. Но есть и некоторые неписаные правила. Я не король, не президент и не император. Сегодняшний прием — неофициальный, все переговоры будут проходить завтра. Первые лица входящих в Федерацию планет соберутся в своем кругу, я буду там чужим. Поэтому я послал им официальное извинение — о том, что не смогу сегодня вечером присутствовать на их встрече. Они его, разумеется, приняли. Правила соблюдены, все довольны.

— Понятно, — отозвался Кевин. — До чего же у вас все сложно!..

Программа вечера предусматривала знакомство с произведениями искусства входящих в Федерацию планет, под экспозицию были выделены два десятка залов. Затем должен был состояться грандиозный бал, именно его Кевин боялся больше всего — он не умел танцевать. Вдоль стен бального зала, где и собралась основная масса присутствующих, расположились столы с яствами. Кевин отметил, что еда интересует всех гораздо больше искусства. Это подтвердил и отец Леонид.

— Все эти люди, Кевин, собрались здесь для того, чтобы показать себя, решить какие-то свои проблемы. Есть и такие, кто явился сюда из чистого любопытства или даже случайно, но таковых немного. Присядем…

Они сели за один из столиков, подскочивший официант предложил им шампанское. Передав отцу Леониду и Кевину бокалы, тут же отошел в сторону.

В течение следующего получаса отец Леонид рассказывал Кевину о тех или иных важных персонах, появлявшихся в их поле зрения. Среди них были чиновники и банкиры, видные промышленники и артисты — спектр присутствующих оказался очень широк. Были даже те, кого отец Леонид считал преступниками.

— Видишь вон того человека в сером костюме? — спросил он, едва заметным кивком указав на одного господина. — Беседует с женщиной в темном платье? Это сэр Эдгар Мейлер — финансист, меценат. Довольно невзрачный человек, верно?

— Верно, — согласился Кевин.

— Остается добавить, что власть этого человека больше власти Президента. Фактически именно он и назначил сэра Фергюссона на этот пост. Мейлер напрямую связан с преступными кланами Виолы, на данный момент это самый опасный и влиятельный человек в Алькуте. Разумеется, если не брать в расчет темных джаров. К слову, кое-кто из них сегодня здесь присутствует.

— На этом вечере есть дживы?! — Кевин ощутил в душе легкий трепет.

— Разумеется. Посмотри вон туда, где колонны. Видишь молодого человека в черном костюме? С усиками, на руке перстень. Пьет шампанское.

— Вижу, — отозвался Кевин. — Это темный джар?

— И не просто джар. Это Артур Сент-Клер. Тот самый человек, о котором я говорил.

— Мой враг? — Кевин даже понизил голос.

— Да. Можешь подойти и поздороваться с ним.

— Вы серьезно? — не поверил Кевин.

— Вполне. Давай, Кевин. Артур бросил тебе вызов, ты должен принять его. А я пока поищу Харона — он тоже где-то здесь.

— Его учитель?

— Да. Он где-то неподалеку, я чувствую его присутствие. — Отец Леонид поставил пустой бокал на край стола — это означало, что место занято, — поднялся и спокойно пошел прочь.

Кевину было очень трудно заставить себя встать и подойти к Артуру. В какой-то момент он даже разозлился на себя из-за своей трусости. Вспышка гнева подействовала благотворно: Кевин поднялся и направился к джару, взяв по пути с подноса у официанта бокал с шампанским. Он шел, с каждым шагом чувствуя себя все увереннее.

Артур стоял, неспешно потягивая шампанское и разглядывая толпу. Кевин был уже близко, когда тот, что-то почувствовав, медленно повернулся к нему.

— Добрый вечер, Артур. Как вам вечеринка? — довольно развязно спросил Кевин, остановившись в шаге от Сент-Клера.

— Здесь неплохо, — спокойно ответил Артур, однако Кевин был готов поклясться, что на какое-то мгновение в глазах джара мелькнуло удивление. — Я вижу, ты уже не возишься с табаком?

— Решил, что сельское хозяйство не для меня, — пожал плечами Кевин. — Есть вещи поинтереснее. Верно?

— Верно, — согласился Артур. — Полагаю, твой наставник тоже где-то здесь?

— Точно. Пошел побеседовать с Хароном.

Артур смотрел на него. Его глаза излучали столько силы, что Кевин не выдержал и отвел взгляд. Отхлебнул шампанского, посмотрел в зал. По губам Артура скользнула презрительная улыбка.

— Зря ты ввязался в это дело, — спокойно сказал он. — Я раздавлю тебя, как букашку.

— В самом деле? — усмехнулся Кевин. — Не надорвешься?

— Ты маленький жалкий человечек, — все так же спокойно ответил Артур. — Мне даже жаль тратить на тебя время. Но придется, чтобы впредь не путался под ногами.

— Посмотрим. — Кевин почувствовал, что начинает злиться. — Раскудахтался здесь.

— Ты даже ничтожнее, чем я думал, — ответил Артур. — У тебя еще есть время забиться в какую-нибудь дыру и не высовываться из нее до конца своей жизни. Увижу тебя еще раз — убью. — Он повернулся и спокойно пошел прочь.

Кевин был раздосадован — чувствовал, что проиграл этот раунд. Когда вернулся к столику, это подтвердил и подошедший вскоре отец Леонид. Кевин уже привык к тому, что для старика не существовало тайн.

— Харон взял Артура, когда тому было всего одиннадцать лет, — сказал он, задумчиво глядя на Кевина. — Сейчас ему двадцать шесть. Пятнадцать лет обучения — более чем приличный срок. У Артура есть сила, он замечательный боец — окончил школу рукопашного боя в Лхасе. И если называть вещи своими именами, то ты пока Артуру и в подметки не годишься.

Кевин опустил голову.

— Не расстраивайся, — продолжил отец Леонид. — Артур сильнее тебя, но он никогда не попадал в передряги, подобные тем, через которые прошел ты. В этом плане ты на голову выше его. Уверяю тебя, ничто не способно заменить реальных жизненных уроков. Тюрьма, плен, смерть Таны, год на Агре, плюс твое воровское прошлое — все это дало тебе очень хорошую основу для дальнейшего роста. Артур никогда не опускался так глубоко, его жизнь всегда протекала в достатке и благополучии. В этом его слабость.

Какое- то время они молчали. Кевин все еще чувствовал себя уязвленным, его расстраивало то, что в разговоре с Артуром он вел себя так глупо. Начал петушиться, разозлился. Неудивительно, что Артур назвал его ничтожеством.

Чувствуя, что молчание затягивается, Кевин вновь взглянул на отца Леонида.

— Вы нашли Харона? — спросил он.

— Да. Мы очень мило побеседовали. Хочешь на него взглянуть?

— Хочу, — кивнул Кевин.

— Пошли…

Джар повел Кевина по лестнице на верхний ярус. Пройдя метров сто по тянувшемуся вдоль всего зала балкону, он подошел к резной балюстраде. Кевин не выпускал из рук бокала с шампанским — с ним он чувствовал себя как-то раскованнее.

— Видишь фонтан? — спросил отец Леонид. — Рядом с ним стоят мужчина в черном костюме и женщина. Мужчина — Харон. Его подружка — Амалия. Она тоже джар.

Мужчина был высок и строен, на вид Кевин дал бы ему лет сорок пять. Густые темные волосы, аккуратная ухоженная борода. Облик этого человека лучился силой, Кевин невольно поежился.

Но в еще большее удивление его привела женщина. Стройная, властная. И при всем этом очень женственная и соблазнительная. Темные волосы волной спадали на ее плечи, тонкое обтягивающее вечернее платье выгодно подчеркивало стройность ее фигуры.

— Эта женщина тоже джар? — не поверил Кевин.

— Да. И как женщина она опаснее Харона и Артура, вместе взятых.

Словно услышав его слова, Харон и Амалия разом обернулись и посмотрели на них. Харон поднял бокал с шампанским, приветствуя их. Амалия улыбнулась и послала воздушный поцелуй.

Отец Леонид тоже улыбнулся и едва заметно поклонился. Кевин, чтобы не стоять столбом, приподнял бокал, приветствуя Харона и Амалию, затем отпил глоток.

— Они все такие сильные? — спросил он, взглянув на отца Леонида.

— Да. Но не смущайся. Будь мы слабее, дживы давно бы одержали верх и привели этот мир к хаосу. Но проходят века, а мир все еще существует. Хоть и не так гармонично, как бы того хотелось.

Харон взял Амалию под руку и вместе с ней медленно пошел по залу. Кевин смотрел на женщину, чувствуя в груди странное волнение.

— Она тебе нравится? — поинтересовался отец Леонид. Вопрос был слишком прямым и очень неожиданным, Кевин немного смутился.

— Даже не знаю. Может быть. В ней что-то есть.

— Все верно, Кевин. Она и не может тебе не нравиться. У нее есть сила, а сила притягивает людей. Слабые глупые мотыльки всегда летят на огонь. — Отец Леонид тихо вздохнул.

— Дживов много? — спросил Кевин. — Сколько их вообще — десять, сто? Тысяча?

— Когда-то их было много. Сейчас осталось всего несколько человек. Харона, Амалию и Артура ты уже видел. Еще есть Ворон, он же Виктор Вронский — очень сильный джар, весьма стоящий противник. У Амалии есть ученица, Маргарет. Еще девчонка, но со временем из нее может получиться толк. Наконец, самым главным у них является Дональд Райс. Он уже старик, очень редко появляется на людях. Но тоже весьма опасен.

— Так мало? — удивился Кевин. — Всего шесть человек?

— Да. Но нас еще меньше. С тобой стало четверо. Ладно, пошли. Надо еще кое-кому тебя представить…

Домой Кевин и отец Леонид вернулись около полуночи, предварительно проверив, нет ли за ними слежки.

— От дживов всего можно ожидать, — пояснил старик, — Завтра начнутся официальные переговоры. А пока мы можем отдыхать…

Заснул Кевин далеко не сразу, снова и снова вспоминая события дня. Слишком много всего произошло: прием в Президентском дворце, встреча с дживами. Перед его глазами все еще стояла улыбка Амалии — манящая, соблазнительная. Да, Амалия явно старше его, и намного. Но до чего же она красива…

Утром отец Леонид отправился во дворец, Кевин на этот раз остался дома.

— Мне надо выполнить некоторые поручения императора, — пояснил он. — Ты пока оставайся здесь, отдыхай. Я вернусь часам к трем.

— Можно мне погулять по городу? — спросил Кевин.

— Можно. Но будь внимателен, постарайся не вляпаться в неприятности.

— Хорошо, — кивнул Кевин. — Я понял.

Из дома они вышли вместе. Отец Леонид поймал такси и улетел, а Кевин отправился бродить по городу.

Раньше он считал, что вряд ли существует город роскошнее Москвы. Теперь понял, что ошибался — Алькут во многом превосходил столицу Земли. Во всем здесь чувствовалась роскошь, наличие больших денег. Тем не менее к концу второго часа прогулки Кевин понял, что город ему не нравится. Уж слишком он был шумным, богатым, чопорным. Под стать городу были и горожане: посетив бар и несколько магазинов, Кевин понял, что и люди ему не по душе. В нем они сразу узнавали иноземца, он буквально кожей ощущал их взгляды. Разные взгляды — кто-то смотрел совершенно безучастно, порой можно было встретить даже доброжелательный взгляд. Но больше всего было взглядов надменных, презрительных. К нему относились как к деревенщине — в какой-то момент Кевин с трудом удержался от того, чтобы не дать в ухо нахально оттолкнувшему его с дороги парню. Сдержало его лишь данное отцу Леониду обещание ни во что не встревать.

К двум часам дня он вернулся домой, предварительно постаравшись избавиться от возможной слежки. Обедать не стал, решив дождаться отца Леонида. Тот немного задержался и вернулся лишь к четырем часам.

— Все дела императора улажены, — сообщил он. — Теперь можно заняться и нашими. Ты не обедал? Пошли перекусим, я проголодался. А в семь вечера пойдем на балет — сегодня дают «Небесных странников». Бывал хоть раз на балете?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Может, лучше в кино сходим?

— Только балет, Кевин, — ответил старик. — Только балет…

Ужинали они в небольшом ресторанчике, еда оказалась недорогой и вкусной. За столом отец Леонид рассказал и о том, как складываются дела после первого раунда государственных переговоров.

— Ситуация, Кевин, очень сложная. Я присутствовал сегодня на заседании Совета Федерации, Индру опять не приняли в круг избранных. Их посол в знак протеста покинул зал и отбыл для консультаций с императором Каллахеном. Отношения накалены до предела, для начала новой войны достаточно одной провокации. Догадываешься, кто может ее устроить?

— Дживы?

— Да. Сложность в том, что мы не знаем, где будет нанесен удар.

— Мы — это кто? — поинтересовался Кевин.

— Кроме нас с тобой на Виоле сейчас находятся Том и Мелани — мои друзья по миру Джары. Том работает с Мейлером — я показывал его тебе в зале. У Мелани есть контакты с одним влиятельным человеком. Его зовут Чарльз Аткинсон, он зять министра безопасности Федерации и работает его заместителем. Он хорошо осведомлен о всех подводных течениях большой политики и уже не раз снабжал нас информацией. Правда, — тут отец Леонид усмехнулся, — за свои услуги он требует плату в звонкой монете. Сегодня вечером Мелани сообщит нам, удалось ли ей о чем-нибудь с ним договориться.

— Но вы же знаете обо всем, что происходит со мной. Почему вы не можете точно так же знать о том, где будет нанесен удар?

— Дело в том, что ты находишься внутри нашего круга Силы. Это наша сфера, поэтому я могу в той или иной степени знать о том, что с тобой происходит. Обычно лишь в самых общих чертах — так что не думай, что я слежу за тобой, это не так.

Но круг Силы дживов мне недоступен. Я не могу знать того, что они планируют. Как и они не могут проникнуть в наши дела. Но им легко следить за тобой, когда ты один, — не забывай об этом. У тебя еще недостаточно силы, чтобы закрыться от их внимания.

— А как они могут следить за мной? Как это вообще происходит?

— Чтобы узнать что-то о человеке, нужно сосредоточиться на нем, думать о нем — но без мыслей. Тогда к тебе приходит знание о том, где он находится и что с ним происходит.

— Как это — думать без мыслей? — не понял Кевин.

— Я неправильно выразился. Ты должен остановить ход мыслей и в наступившей тишине сосредоточить свое внимание на этом человеке.

— А разве можно остановить ход мыслей?

— Разумеется, Кевин. Этому навыку можно научиться так же, как и всему остальному. Запомни главное: Джара откроется тебе лишь тогда, когда ты сможешь остановить поток мыслей, сможешь часами, днями находиться в полной тишине. В этой тишине и нужно искать Джару…

До семи вечера они находились в квартире, беседуя на разные темы. На вопрос о том, что они будут делать завтра, отец Леонид пояснил, что это зависит от успеха миссии Мелани.

— У нее может и не получиться? — поинтересовался Кевин.

— Никогда нельзя быть уверенным в успехе, Кевин, — ответил наставник. — Как только ты поверишь в то, что сидишь на коне, тут же окажешься под его копытами. Ты должен верить в успех, но не быть в нем уверенным.

— Как это? — не понял Кевин.

— Однажды ты это поймешь, — заверил его джар.

Раньше Кевин видел балет только по видео, да и то мельком — просто никогда им не интересовался, считая откровенной глупостью. Поэтому и теперь его интересовал не балет, а Мелани — уж очень хотелось увидеть еще одного джара.

В фойе театра было людно. Сегодня сюда не мог попасть простой человек с улицы — присутствовали только местные чиновники, их семьи и представители прилетевших на Виолу делегаций.

На этот раз Кевин чувствовал себя более уверенно. Дорогой костюм уже не казался ему таким неудобным, он не смущался, ловя на себе взгляды окружающих. Вчера, на приеме во дворце, отец Леонид посоветовал ему не смущаться, объяснив, что всем этим людям нет до него никакого дела. Если кто и может смотреть на Кевина с интересом, то лишь молоденькие девушки. Остальным он совершенно безразличен.

Теперь Кевин понимал, что это и в самом деле так. Вид знатных господ уже не приводил его в трепет, он спокойно рассматривал посетителей, пытаясь отыскать среди них Мелани. Два раза ему казалось, что он нашел ее, но отец Леонид лишь с улыбкой качал головой.

— Брось, Кевин, — сказал он после очередной неудачной попытки. — Тебе не найти ее.

И точно, к удивлению Кевина, женщиной-джаром оказалась худенькая русоволосая девушка в темном вечернем платье. С ней был солидный пожилой господин: увидев эту пару, Кевин даже начал гадать, кто они друг другу — отец и дочь или муж и жена? Сначала, когда эти люди подошли к ним и поздоровались, Кевин решил, что это одни из многочисленных знакомых отца Леонида. Точнее, графа Ганнимара. И лишь когда отец Леонид представил их Кевину, выяснилось, что девушка — это Мелани, а мужчина — друг и соратник отца Леонида, джар Том Уилкинс.

Сначала Кевин подумал, что Мелани лет двадцать пять, не больше. Потом, приглядевшись внимательнее, решил, что около тридцати. Еще чуть позднее пришел к выводу, что ей лет сорок, но это было лишь ощущение — выглядела она удивительно молодо.

По сравнению с Амалией Мелани показалась Кевину тихой серой мышкой — очень спокойной, мягкой, добродушной. Лишь во взгляде ее изредка проскальзывала сила — впрочем, глаза Мелани тут же приобретали обычное для нее спокойствие. Мелани очень понравилась Кевину, но такого интереса к ней, как к Амалии, он все же не ощутил.

Что касается Тома, то он показался Кевину весьма непримечательной личностью. Больше всего он напоминал чиновника средней руки, при этом вел себя весьма изысканно и учтиво — раскланивался со знакомыми, целовал руки дамам. Ничто не выдавало в нем джара.

О делах почти не говорили. Отец Леонид, Мелани и Том о чем-то немного пошептались, после чего все прошли в зал. Никого из дживов Кевин так и не увидел.

Балет ему совершенно не понравился, поэтому известие о том, что после первого акта они уходят, Кевин воспринял с облегчением.

— Возможно, нам удастся предотвратить войну, — сообщил отец Леонид, когда они, уже вдвоем, выходили из здания театра. — Два часа назад Мелани разговаривала с Аткинсоном, он обещал до полуночи передать ей очень интересную видеозапись. На ней запечатлена встреча президента Фергюссона, министра безопасности Гаррисона и Мейлера. В ходе их беседы обсуждался план готовящейся провокации. Если у нас будет эта запись, мы сможем предотвратить войну.

— И кто сделал такую запись? — поинтересовался Кевин. — Кто может следить за президентом?

— Не знаю, Кевин. Возможно, это сделали люди Гаррисона. Может, кто-то другой — они там все следят друг за другом. Нам важно заполучить запись, остальное нас не касается. Кроме того, нам с Томом удалось найти человека, собравшего компрометирующие материалы на Мейлера. Этого человека зовут Ричард Диллан, он личный секретарь Мейлера и знает все о его делах. Диллан готов передать нам собранные материалы. Если у нас будут эти бумаги, мы сможем держать Мейлера на коротком поводке. У него большое влияние, он сможет удержать руководство Компании от попыток развязать войну. Правда, — тут отец Леонид усмехнулся, — Диллан запросил за собранные материалы пять миллионов кредов.

— Так много? — даже опешил Кевин.

— Его можно понять — он многим рискует. Получив деньги, ему придется навсегда покинуть Виолу и скрыться, сменив имя. Он много лет работал на Мейлера, но теперь хочет пожить остаток жизни в свое удовольствие.

По пути домой отец Леонид сказал, что встреча с Дилланом назначена на одиннадцать вечера в Центральном парке, у памятника Первопроходцам.

— А он не обманет? — поинтересовался Кевин.

— Это возможно, — согласился отец Леонид. — Но на кону жизни миллионов людей, поэтому нам приходится рисковать…

В свое время Кевина поразил вид миллиона кредов. Теперь, сидя в кресле маленькой квартиры отца Леонида и глядя на набитый тысячными банкнотами кейс, Кевин уже не ощущал прежнего трепета.

Кейс с деньгами хранился в небольшом тайнике, оборудованном в шкафу. Как пояснил отец Леонид, деньги он приготовил еще две недели назад.

— Диллан должен был передать нам документы еще в прошлом месяце, — пояснил джар, пересчитав пачки денег и закрыв кейс. — Но у него возникли какие-то сложности, поэтому все затянулось. Надеюсь, сегодня все решится.

У памятника Первопроходцам было довольно людно. Подсвеченные прожекторами фонтаны ритмично пульсировали в такт музыке, зрелище показалось Кевину очень красивым. Десятки туристов с других планет фотографировались на фоне фонтанов, неподалеку шла бойкая торговля с уличных лотков — торговцы пользовались моментом.

Отец Леонид был непривычно хмур. Сжимая в левой руке кейс, а в правой трость, он задумчиво смотрел на фонтан.

— Без двух минут одиннадцать, — напомнил Кевин.

— Он придет, — ответил отец Леонид. — Вот что, Кевин, пока я буду разговаривать с Дилланом, ты стой здесь. Давай сделаем вид, что мы незнакомы. И еще: если вдруг что-то случится и мы потеряем друг друга, немедленно отправляйся к Тому — он скажет, что делать. Запомни адрес: улица Парковая, дом двадцать восемь. Это на западной окраине.

— Вы чего-то опасаетесь? — насторожился Кевин.

— Да… — все так же тихо ответил отец Леонид. — Что-то назревает, но что именно, я пока понять не могу. Мне кажется, что дживы узнали о наших планах. Вопрос в том, удастся ли им нас опередить. А вот и он… — Отец Леонид посмотрел в сторону памятника. — Стой здесь, Кевин. И что бы ни случилось, ни во что не вмешивайся.

Кевин хотел было возразить, но не успел — отец Леонид спокойным размеренным шагом направился к памятнику. Тут же Кевин увидел и Диллана — почему-то сразу решил, что это он. Невысокий и сухощавый человечек с папкой в руках подошел к памятнику и остановился, настороженно оглядываясь. Кевину даже показалось, что у него дрожат колени. Вот он увидел отца Леонида и неуверенно шагнул ему навстречу.

А потом произошло то, что впоследствии еще долго являлось Кевину в ночных кошмарах: из темноты подступавшего к фонтану сада к Диллану стремительно метнулся маленький яркий шарик. Как вспышка, как молния. Шедший навстречу отцу Леониду маленький человечек мгновенно превратился в огненный факел — Кевин успел расслышать жуткий крик Диллана, тут же сменившийся треском пожирающего человеческую плоть пламени.

Кевин много слышал о плазменном оружии. И вот впервые увидел его в действии. Если от выстрела из лучевого пистолета еще можно было как-то выжить, то плазменное оружие убивало наповал.

Второй выстрел должен был поразить отца Леонида, но джар успел подставить под плазменный плевок кейс с деньгами. Объятый пламенем кейс упал на землю, отец Леонид удивительно ловко шагнул в сторону, пропуская очередной выстрел. Пролетев сквозь брызги фонтана и подняв облако пара, огненный шарик поразил стоявшую на другой стороне женщину. Послышались крики, люди в панике бросились врассыпную.

— Беги! — крикнул Кевину отец Леонид, в очередной раз ловко уклонившись от выстрела. — Прячься в саду!

Этот крик вывел Кевина из ступора: опомнившись, он бросился в гущу деревьев. Уже подбегал к ним, когда затылком ощутил очень необычное чувство — странную щекотку, мгновенно переросшую в чувство тревоги. Прыгнул в сторону, тут же волосы затрещали от нестерпимого жара — совсем рядом, почти коснувшись головы Кевина, скользнул огненный сгусток. Дерево впереди него вспыхнуло, Кевин отшатнулся в сторону. Потом прыгнул в заросли, продрался сквозь кусты. Упал, споткнувшись о какой-то корень, на четвереньках отполз в сторону. Вскочил и побежал прочь.

Больше в него не стреляли: вспомнив про отца Леонида, Кевин остановился. И тут же увидел джара — тот бежал к нему, удивительно ловко скользя среди зарослей.

— Я здесь! — окликнул его Кевин.

— Знаю, — отозвался отец Леонид, на бегу смахнув тростью протянувшуюся перед ним паутину. — Нам туда…

Они выбрались на дорожку и побежали к выходу из парка, ловя удивленные взгляды ничего не понимающих людей — здесь еще не знали о том, что произошло у фонтана. Затем отец Леонид перешел на шаг, Кевин отметил, что его наставник совершенно не запыхался.

— Спокойно, Кевин. — Джар придержал его за руку. — Там полиция, нам не нужны лишние вопросы. Идем не торопясь — так, как будто ничего не случилось. Скажи, тебе понравился сегодняшний балет?

Кевин с трудом осознал, о чем его спросил отец Леонид, — говорить о балете в такое время? Но потом увидел впереди скучающего полисмена и понял, что просто обязан что-нибудь ответить.

— Не понравился, — сказал он, стараясь не обращать на полисмена внимания. — Я не люблю балет. Лучше бы мы сходили в кино.

— Замечательно, Кевин, — похвалил его джар, когда полисмен остался позади. — Теперь нужно предупредить Мелани и Тома… — Он вынул линком и набрал номер. Никто не ответил, отец Леонид набрал следующий номер. И опять ответом ему была тишина.

— Плохо, — сказал он, пряча линком в карман. — Очень плохо. Похоже, нам объявили войну.

— Кто? — спросил Кевин и тут же понял, что вопрос был глупым.

— Лживы. Виола всегда считалась нейтральной территорией, местом для встреч и переговоров. Здесь запрещены любые войны. Дживы нарушили договор, и это самое худшее, что вообще могло произойти.

— А если это не они? Если это люди Мейлера?

— Нет, Кевин. Если бы это коснулось только нас с тобой, мы могли бы предположить козни Мейлера. Но Мелани и Том не отвечают — значит, у них тоже возникли проблемы. Может быть, они уже мертвы. Организовать сразу три нападения могли только дживы. Нам туда… — Отец Леонид указал в сторону стоянки такси.

— Разве вы не можете почувствовать, живы они или нет?

— Могу. Но не сейчас, мне нужно хотя бы несколько минут тишины. Такси! — Старик махнул рукой, подзывая глайдер. Желтая машина тут же опустилась рядом с ними, джар распахнул дверь и забрался в салон. — Универмаг Глена.

Глайдер поднялся в воздух. Кевин сидел на заднем сиденье, вспоминая страшную сцену гибели Диллана. Сгореть заживо — это ужасно…

Вскоре машина опустилась у большого торгового комплекса. Даже ночью здесь вовсю бурлила жизнь. Расплатившись с таксистом, отец Леонид выбрался из машины и взглянул на Кевина.

— Том мертв. Мелани, очевидно, тяжело ранена. Нам нужно спешить.

— Нас там не может ждать засада?

— Может, — ответил джар и больше ничего не сказал.

Пару минут спустя они уже входили в подъезд стоящего рядом с торговым центром огромного высотного здания.

— Мелани живет на семьдесят втором этаже в соседнем подъезде, — пояснил отец Леонид, вызывая лифт. — Но мы не можем войти через ее подъезд или спуститься со стоянки на крыше — там нас могут ждать. Пройдем другим путем…

Кевин не стал спрашивать, каким именно. Они поднялись на семидесятый этаж, джар провел его к двери с надписью «Пожарный выход».

— Куда она ведет? — спросил Кевин.

— В соседний подъезд. Такие переходы расположены через каждые десять этажей.

Отец Леонид дернул дверь, она оказалась закрыта. Джара это явно не смутило, он коснулся замка своим перстнем, послышалось тихое гудение. Запахло паленым.

— Плазменный резак? — удивился Кевин.

— Да, — кивнул отец Леонид. — Полезная штука… — Закончив вырезать замок, он дернул дверь, та легко распахнулась. — Теперь тихо!

Им нужно было подняться на два этажа вверх. Первым шел джар, за ним Кевин.

Лестничная площадка семьдесят второго этажа оказалась пуста. Отец Леонид и Кевин прошли по коридору, джар остановился у одной из дверей. Прислушался, потом толкнул ее — дверь оказалась не заперта. Медленно вошел внутрь, Кевин последовал за ним.

— Мы опоздали, — сухо произнес джар.

Мелани ничком лежала на полу, окровавленное платье на ее спине было прорезано в двух местах — явно следы от ударов ножом. Присев, отец Леонид быстро коснулся шеи девушки, прислушался. Потом взглянул на Кевина и покачал головой:

— Она мертва.

Джар бережно перевернул девушку, ее лицо показалось Кевину удивительно спокойным. И тут же он увидел что-то необычное.

— Тут буквы. — Он указал на то место, где только что лежала девушка. — Написано кровью.

— Она всегда была умницей… — ответил отец Леонид, вглядываясь в надпись.

— «Гар. Т-р.», — прочитал Кевин. — И цифра «семь». Что это значит?

— Гарольд Тейлор, — пояснил отецЛеонид. — Посол Виолы на Индре. Вероятно, на него готовится покушение. Та самая провокация, о которой мы говорили. — Он встал. — А цифра семь — это номер тайника. Возможно, Мелани что-то в нем оставила. Пошли, Кевин. Нам здесь больше нечего делать.

— А она? — Кевин взглянул на мертвую девушку.

— Заботиться надо о живых. Ее похоронят без нас.

Они уже подходили к двери, когда та внезапно распахнулась и на пороге появился человек с лучевым пистолетом в руках. Дальше все произошло невероятно быстро: за мгновение до выстрела джар успел оттолкнуть Кевина в сторону, сам отшатнулся к стене. Луч оставил на стене дымящееся малиновое пятнышко, нового выстрела не последовало — послышался вскрик, Кевин с удивлением и трепетом увидел, как джар вынул из груди нападавшего шпагу и опустил обмякшее тело на пол. Вытер об одежду поверженного противника клинок и снова сунул его в трость. Затем нагнулся и поднял пистолет,

— Пошли, Кевин. — Отец Леонид вышел из квартиры и тут же выстрелил два раза. Выглянув следом, Кевин увидел на полу еще два распростертых тела.

— Возьми пистолет, — велел джар, указав тростью на оружие одного из убитых. — Иди за мной.

— Куда мы? — спросил Кевин, подняв пистолет и осознав, что отец Леонид идет к лифту.

— Они уже знают, как мы сюда попали, и ждут нас в соседнем подъезде. Обманем их ожидания и попытаемся выйти наверх через главный вход.

— На стоянку? — догадался Кевин.

— Да, — отозвался отец Леонид, заходя в лифт. — Сними костюм и накинь его на руку — чтобы не было видно пистолета. Если что, стреляй прямо сквозь костюм.

— Испорчу… — отозвался Кевин.

— Костюм — не шкура. Не жалко.

Лифт поднимал их наверх. Отец Леонид стоял, сжимая в левой руке трость, пистолет был заткнут за пояс и прикрыт полой костюма. Наконец лифт остановился, двери распахнулись. Кевин шагнул вслед за стариком и оказался на крыше.

Здесь находилась большая стоянка с парой сотен глайдеров, принадлежавших жителям дома. По периметру стоянки горели огни, на глазах у Кевина на крышу опустилась очередная машина. Справа у ограждения стояли два человека, их вид Кевину не понравился. И он не ошибся: увидев его и отца Леонида, оба тут же выхватили оружие и непременно открыли бы стрельбу, но на какое-то мгновение отец Леонид опередил их, произведя два точных выстрела. Его реакция была просто поразительной.

Отметив краем глаза слева какое-то движение, Кевин увидел бородача в кожанке с мощной лучевой винтовкой в руках. В зубах бородач сжимал сигарету, вид у него был очень агрессивным. Вот он вскинул винтовку, целясь в отца Леонида, Кевин тут же нажал на курок. Луч попал боевику точно в грудь: бородач остановился, словно наткнувшись на что-то, захрипел, удивленно взглянул на Кевина. Медленно повернул в его сторону ствол винтовки. Еще мгновение, и он выстрелит — осознав это, Кевин еще два раза нажал на курок, бородач рухнул на рифленое пластиковое покрытие стоянки.

— Молодец, Кевин. Туда! — Отец Леонид уверенно направился к только что приземлившемуся глайдеру. — Простите, сударыня, мне придется позаимствовать вашу машину. — Он оттеснил от глайдера его хозяйку, женщину лет сорока. — Код запуска, пожалуйста. Надеюсь, ваш глайдер застрахован от угона?

— Триста сорок два восемьсот двадцать четыре… — пробормотала побледневшая женщина. — Но я… Но вы не можете…

— Да, это нехорошо, — согласился джар, садясь в пилотское кресло. — Но так уж получилось. Пригнитесь, мэм! — Он вскинул пистолет и выстрелил, женщина с криком бросилась в сторону. Кевин оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть падающего с простреленной головой боевика. И тут же заметил еще четырех — они спешили от лифта соседнего подъезда.

— В машину! — велел отец Леонид и запустил двигатель. Едва Кевин запрыгнул в салон, глайдер тут же рывком поднялся в воздух. Рядом засверкали лучи выстрелов, Кевин ухватился за сиденье — отец Леонид, выведя машину за свес крыши, тут же бросил ее вниз.

Падение, вызвавшее у Кевина мучительный зуд в животе, длилось секунд пять. Затем джар перевел машину в горизонтальный полет, Кевин облегченно выдохнул.

— Еще не все, — предупредил отец Леонид. — Пристегнись, за нами гонятся.

Кевин торопливо обернулся — в нескольких десятках метров за ними следовал мощный черный глайдер. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: на легкой машине женщины от него не уйти.

— Может, мне перебраться назад? — спросил Кевин, пристегнув ремень. — Я смогу стрелять в них через окно.

— Это не поможет, у них «Ураган» тридцать четвертого года. Бронированная модель… — Отец Леонид разбил рукоятью трости приборный щиток и выдрал опломбированный блок ограничителей скорости и маневра. — Держись! — Он бросил машину вниз и тут же свернул влево, в узкий просвет между двумя домами. Летать здесь было запрещено, но Кевин понимал: не нарушая правил, от преследователей не уйти.

Машина с боевиками не смогла сразу вписаться в поворот и потеряла несколько драгоценных секунд. Кевин уже было решил, что они ушли, как тут же раздался грохот и визг, салон мгновенно наполнился дымом. Стреляли откуда-то сверху. Выведя резким рывком глайдер из-под обстрела, отец Леонид свернул вправо, в подвернувшийся проулок.

— Цел? — спросил он, мельком взглянув на Кевина.

— Да! — отозвался тот, опуская боковое стекло.

Ветер тут же вытянул дым из машины. Кевин достал из-под приборной панели огнетушитель, повернулся и загасил тлеющую обивку заднего сиденья.

Крыша машины была пробита в нескольких местах. Одна крупнокалиберная пуля прошила лобовое стекло, еще две попали в капот. Двигатель еще работал, но глайдер ощутимо трясло, из пробоин вырывались струйки дыма.

— Садимся, — сообщил отец Леонид, глянув на приборы. — Мощность падает.

Кевин оглянулся — за ними гнались два глайдера. У второго под брюхом он различил крупнокалиберный пулемет — из тех, что стреляли не лучом, а обычными пулями. Именно этот глайдер и обстрелял их, незаметно подкравшись сверху.

Под брюхом вражеской машины снова затрепетал огонек, отец Леонид ловко увел глайдер в сторону. До земли оставалось совсем немного, когда из-под приборной панели вдруг потянуло дымом, затем начали выбиваться языки пламени. Кевин снова пустил в ход огнетушитель, но это не помогло. Двигатель начал вибрировать, потом затрещал и заглох. Глайдер с ходу коснулся земли, подломил стойки опор и юзом пошел по асфальту, распугивая прохожих. Кому-то при этом не повезло — Кевин успел разглядеть испуганные глаза оказавшегося на их пути мужчины, потом последовал удар. Мужчина перелетел через крышу, но было уже не до него — машину снова начали дырявить пули. Кевин закричал, глайдер ткнулся правым боком в стену и остановился.

То, что выстрелы никого не задели, показалось Кевину настоящим чудом. Над ними черной тенью скользнул обстрелявший их глайдер, второй уже приземлялся рядом.

— Быстрее! — Отец Леонид первым выскочил из машины, не забыв прихватить свою трость.

Кевин вслед за ним выбрался через ту же дверь, несколько раз выстрелил в боевиков — те тоже в эти секунды вылезали из глайдера. Попасть не попал, но несколько драгоценных секунд выиграл: боевики юркнули обратно под защиту брони, отец Леонид и Кевин бросились бежать, расталкивая прохожих. Кевин даже разозлился — ну кто бродит по улицам в такое время?

— Сюда! — Джар схватил его за рукав и потянул в какой-то магазинчик. Забежав внутрь, ловко перемахнул через прилавок, послышался возмущенный крик продавца. Кевин последовал за отцом Леонидом, юркнув за ним в какую-то дверь.

Там оказался коридор с несколькими дверями, старик уверенно пробежал в конец, толкнул последнюю — она оказалась заперта. Тогда он просто выбил ее ногой — на взгляд Кевина, удар был потрясающий. Выбежав через дверь вслед за отцом Леонидом, Кевин понял, что они очутились на соседней улице.

— За мной, — скомандовал джар и побежал вдоль улицы.

Их потеряли. Отец Леонид свернул в первый попавшийся проулок, затем свистнул и махнул рукой, подзывая оказавшееся поблизости такси. Тридцать секунд спустя они уже летели в сторону Дворцовой площади — этот адрес назвал джар.

Только тут Кевин понял, что у него нет костюма. Хлопнул себя по карману рубашки — деньги здесь. А документы?

Документы остались в костюме. Теперь Кевин вспомнил, что забыл его в глайдере: перекинул через спинку сиденья, а когда началась стрельба, просто забыл про него.

— Что, жаркий выдался вечер? — не оборачиваясь, спросил таксист.

— Да, — подтвердил отец Леонид. — Поцапались с какими-то идиотами.

— Бывает… — кивнул тот и до конца полета больше не произнес ни слова.

Оружие Кевин спрятал под рубашку, заткнув за пояс. Днем ходить так нельзя, но сейчас, в темноте, вряд ли кто заметит.

— И куда нам теперь? — спросил он, когда они вышли на Дворцовой площади. — К вам?

— Нет, Кевин, — покачал головой джар. — У нас на это нет времени. Дживы нарушили договор и объявили нам войну — впервые за последние шестьсот лет. Сейчас нам надо проверить тайник, затем как можно скорее покинуть планету и попасть на Индру. Мы должны предотвратить убийство посла. Все остальное будет потом. Нам туда… — Он тростью указал направление.

— Но разве мы не можем просто сообщить об этом властям? — спросил Кевин, шагая рядом с отцом Леонидом. — Здесь, на Виоле? Если их предупредить, они позаботятся о безопасности своего посла.

— Ты слишком наивен, Кевин. Нити этой операции тянутся на самый верх, я уверен, что в этом замешан и сам Президент. Поэтому сказать властям, что кто-то хочет убить их посла, все равно что сунуть голову в петлю. Нас просто убьют, Кевин. Так что лететь на Индру нам придется самим.

— Я забыл в глайдере костюм, — признался Кевин и опустил голову. — Там были документы.

— Не переживай, ты бы все равно уже не смог ими пользоваться. Мы не можем покинуть планету легально. Значит, придется искать другие пути.

Какое- то время они шли молча. Кевин не знал, уместно ли сейчас задавать подобные вопросы, но все же решился.

— Я хотел спросить — в нас столько раз стреляли, но так ни разу и не попали. Это случайность?

— Нет. У джаров есть сила, и эта сила позволяет избегать выстрелов.

— Но разве это возможно? — не поверил Кевин.

— Вполне. Дальний выстрел наверняка пройдет мимо. Если же стреляют в упор, выстрела просто не будет. Лучевой пистолет не выстрелит, у обычного произойдет осечка.

— Тогда почему они в нас стреляли? Какой в этом смысл?

— Стреляли не дживы, а работающие на них люди. А они наверняка не знают всех тонкостей. Кроме того, сила джара в подобных ситуациях очень быстро расходуется. Это значит, что ты не сможешь избегать выстрелов бесконечно. Уйдешь от одного, другого, третьего… Но в конце концов тебя достанут.

— А плазменное оружие? В вас же едва не попали?

— У меня была возможность защититься, и я это сделал, подставив под выстрел кейс. От второго просто уклонился. Не было бы такой возможности, и все произошло бы как-то иначе. Была бы осечка, например, или промах. Разумная достаточность, понимаешь? Волшебство проявляется тогда, когда без него уже не обойтись.

— Да, я понял.

Несколько минут спустя они оказались у какого-то парка. Здесь было сумрачно и немноголюдно. Где-то в стороне играла музыка, слышались голоса и смех.

— Нам туда, Кевин, — указал тростью джар. — Вон к той скамейке.

Скамейка была пуста. Отец Леонид сел ближе к правому краю, Кевин расположился рядом.

Выждав несколько секунд, джар запустил руку под край скамейки, что-то нащупал. Затем вынул из кармана линком, Кевин разглядел в руках джара видеокристалл.

— Здесь ваш тайник? — догадался Кевин.

— Да, — ответил отец Леонид, вставляя кристалл в линком. — Посмотрим, что на нем…

Он нажал кнопку воспроизведения, на экране линкома появилось изображение.

Просматривать всю запись отец Леонид не стал. Но и того, что они увидели, было вполне достаточно. Даже Кевин, при всей его недалекости в делах большой политики, понимал, что в их руки попали уникальные материалы.

Запись запечатлела встречу трех человек: президента Роберта Фергюссона, министра безопасности Рональда Гаррисона и Эдгара Мейлера — того самого теневого воротилу, о котором Кевину уже рассказывал отец Леонид. И эти три влиятельнейших человека решали, как устроить покушение на посла Виолы на Индре. В убийстве посла обвинят власти Индры, это станет поводом для вторжения…

— Ну и как тебе это? — спросил отец Леонид, выключив запись.

— Но как они могут? — пробормотал Кевин. — Ведь это нечестно!

— Честность заканчивается там, где начинается большая политика, — ответил джар и поднялся со скамейки. — Пошли, надо спешить.

Кевин торопливо поднялся.

— Куда мы сейчас? — спросил он.

— Нам надо попасть на Индру.

— Летим на космодром?

— Нет. Там нас уже наверняка ждут, поэтому поищем какую-нибудь частную посудину. Пошли — есть тут один человек…

Их путь лежал в бар «Гольфстрим» — Кевин понял это, увидев светящуюся вывеску. В баре было многолюдно, на их появление никто не обратил внимания. Или обратили?

— Привет, Гоша, — поздоровался отец Леонид с барменом. — Не знаешь, где Карим?

— О, какие люди! — обрадовался бармен. — Давно тебя не видел, Леонид. Плеснуть чего-нибудь?

— Ну разумеется. И моему другу тоже. Так как там с Каримом?

— Боюсь, что уже никак, — вздохнул бармен, наливая в бокалы ярко-зеленый фосфоресцирующий напиток. — Нет больше Карима. Разбился на Дендре пару месяцев назад.

— Это плохо, — нахмурился отец Леонид. — Нам нужен корабль — не посоветуешь кого-нибудь? — Он положил на стол тысячную банкноту и взял бокал. — Сдачи не надо.

— Нужно подумать… — Гоша взял банкноту и сунул ее в карман. — Куда лететь?

— На Индру. Мне важно покинуть Виолу в ближайшие часы.

— Груз большой?

— Груза нет, летим только мы двое.

— Посиди минутку, хорошо? — Гоша вышел из-за стойки и пошел в глубь бара.

— Ему можно верить? — тихо спросил Кевин и отхлебнул из своего бокала. Потом, поморщившись, поставил его обратно на стол.

— До сих пор он не подводил…

Бармен вернулся через несколько минут.

— В общем, есть одна колымага, летит на Гею в час ночи со Старого Причала. Называется «Веста», хозяин Игорь Рогов. Заглянет сюда к полуночи: я поговорил с его механиком, он ему сейчас сообщит о вас. Игорь неплохой мужик, договоритесь — подбросит вас до Индры. А пока расслабляйтесь… — Гоша повернулся и пошел обслуживать очередного посетителя.

— Сядем за столик, — предложил джар.

Чтобы не тратить зря время, решили здесь же перекусить. Кевин ел с аппетитом, при этом не забывал внимательно поглядывать по сторонам. И в какой-то момент заметил весьма подозрительного человека. Насторожило его поведение: столкнувшись с Кевином взглядом, он тут же отвел глаза и попытался незаметно затеряться среди посетителей бара. Кевин взглянул на отца Леонида, но тот все видел сам.

— Да, Кевин, — тихо сказал он. — Нас вычислили. Нужно уходить. — Он поднялся и первым пошел к выходу. Затем вдруг остановился.

— Что? — обеспокоенно спросил Кевин.

— Туда нельзя. Там дживы.

— Вы уверены?

— Да. Сюда идет Ворон и с ним наверняка куча всякой швали. Попробуем уйти через черный ход! — Джар уверенно направился в глубь бара.

Там оказалась дверь, за ней коридор. Шедший впереди отец Леонид вдруг снова остановился.

— Это уже хуже, — сказал он и задумчиво взглянул на Кевина. — Похоже, нам не уйти, Кевин. Все пути перекрыты.

— Там кто-то есть? — Кевин указал на дверь.

— Харон и Артур. Нас специально вытесняют на задний двор, чтобы там без помех разобраться.

— Вернемся назад? — быстро спросил Кевин.

— Нет, Кевин, — покачал головой джар. — Боюсь, что из этого уже ничего не получится. Слушай меня внимательно: твоя задача — попасть на Индру и предупредить о готовящемся покушении. Передашь им эту запись. — Отец Леонид вложил в руку Кевина кристалл с видеозаписью. Затем, после секундной паузы, снял свой медальон и надел Кевину на шею. — Это поможет тебе остаться незамеченным. Научись чувствовать силу медальона, и дживы не смогут тебя найти. Возьми и это, на всякий случай. — Джар снял и вручил Кевину свой перстень. — А сейчас спрячься в туалете. И не спорь! — Он слегка повысил голос- Затаись там, и как только Ворон и его люди пройдут мимо, выходи через бар и беги. Быстрее! — Отец Леонид открыл дверь туалета и слегка подтолкнул Кевина. — Мы еще увидимся, обещаю… — Ободряюще улыбнувшись, он прикрыл за Кевином дверь.

Кевин застыл в нерешительности, не зная, что ему делать. Он не мог оставить отца Леонида. Но не мог и не выполнить то, что тот велел. Затем в коридоре послышались шаги, их звук заставил Кевина торопливо повернуть ручку замка.

Он стоял, затаив дыхание, и вслушивался в доносившиеся из-за двери звуки. Вот кто-то прошел мимо, скрипнула наружная дверь. Снова стало тихо.

Наверное, Кевину нужно было бежать. Вместо этого он спрятал кристалл с записью в карман рубашки, затем подошел к маленькому окошку и осторожно выглянул на задний двор.

Двор освещался находившимся поблизости уличным фонарем. В его свете Кевин увидел отца Леонида в окружении трех человек: Харона, Артура и неизвестного ему высокого крепкого мужчины с зачесанными назад длинными темными волосами. Очевидно, это и был Ворон. Вот Харон провел ладонями по бедрам, в его руках непонятно откуда возникли два длинных ножа. Мгновением позже клинки извлекли и Ворон с Артуром. Отец Леонид вытянул из трости шпагу и приготовился к бою.

Несколько секунд все четверо стояли в неподвижности. Затем Харон быстро шагнул вперед и сделал выпад ножом, отец Леонид отбил клинок тростью и ударил Харона шпагой. Тот, в свою очередь, защитился вторым клинком. Тут же к атаке подключился Ворон, за ним Артур.

Даже здесь до Кевина доносился звон стали. Помочь? Но как? Его пистолет дживам не помеха. Ножа или шпаги у него нет, да и будь у него какое-то оружие, вряд ли он смог бы противостоять опытным врагам. У него не было ни единого шанса, глядя на сверкание клинков, Кевин понимал это очень отчетливо. Но удерживало его не осознание того, что он наверняка погибнет, а приказ отца Леонида. Кевину нужно было уходить, но он продолжал стоять у окошка.

Этот бой не мог длиться слишком долго — уж очень неравными были силы. Вот отец Леонид блокировал очередной удар Ворона и повернулся к Харону, но слегка опоздал. Или не опоздал? У Кевина возникло ощущение, что джар намеренно открылся удару. Нож Харона ударил его в грудь, одновременно с этим отец Леонид перекинул шпагу в левую руку и снизу вверх нанес противнику удар в шею — было видно, как лезвие пронзило голову джива и вышло через затылок. Ноги Харона подкосились, он рухнул на землю. Одновременно с этим Артур подскочил сзади к раненому отцу Леониду и с криком всадил ему в спину два своих клинка, затем вырвал их и ударил снова. Кевин вскрикнул.

Все было кончено — отец Леонид упал на колени, затем повалился набок. Артур подскочил к Харону, перевернул его. Тот был мертв.

Стоявший рядом Ворон что-то сказал. Артур медленно поднялся, потом подошел к поверженному джару и вырвал у него из спины свои клинки.

В сознании Кевина царил хаос. Он смотрел на неподвижно лежащего отца Леонида и не мог поверить в происходящее. Этого не должно было произойти. Не могло.

И в этот момент стоявший с окровавленными клинками в руках Артур вдруг оглянулся и посмотрел на него. В том, что джар его увидел или каким-то образом почувствовал, у Кевина не осталось ни малейшего сомнения. Артур бросился к двери, Кевин отскочил от окна, ударом ноги вышиб дверь туалета — открывать замок не было времени — и бросился бежать.

Он пронесся через бар, опрокинув при этом один из столиков. Позади кто-то возмущенно закричал, оказавшийся у дверей мужчина расставил руки, пытаясь остановить его. Но тут же отскочил в сторону, разглядев в руке у Кевина пистолет. Выскочив на улицу, Кевин понесся прочь.

Его спасла лишь темнота. Он метнулся в ближайшую подворотню, пробежал вдоль стены дома, с ходу перемахнул через некстати оказавшийся на пути забор. Рывок вдоль улицы, теперь вот в этот проулок. Снова вдоль улицы, и опять поворот. Когда Кевин наконец-то позволил себе остановиться и прислушался, за ним уже никто не гнался.

Отец Леонид погиб — осознание этого было невыносимым. Теперь Кевин понимал, что произошло: не имея возможности выиграть схватку, джар намеренно подставился под удар и ценой своей жизни дотянулся до Харона. Погиб, сумев прихватить с собой на тот свет и своего злейшего врага.

Кевин стоял у стены какого-то дома и соображал, что делать. Да, ему нужно попасть на Индру, но как? Хозяин бара говорил о Старом Причале и каком-то корабле, улетающем в час ночи. Кажется, он называется «Веста». Может, удастся на него попасть?

Город Кевину был совершенно незнаком, поэтому пришлось выйти к ближайшему супермаркету и поймать такси. Дорога до Старого Причала заняла минут десять, все это время Кевин безучастно смотрел на сияющий ночными огнями город — все еще не мог примириться с гибелью отца Леонида. Когда глайдер начал снижаться, он попросил водителя высадить его не на стоянке, а где-нибудь невдалеке от нее. Таксист так и сделал: расплатившись, Кевин выбрался из машины и быстро отошел в более темное место — свет уличных фонарей действовал на него угнетающе. Лишь оказавшись в тени, огляделся, пытаясь оценить ситуацию.

Старый Причал представлял собой большую бетонированную площадку, способную вместить десятка три кораблей. В этот поздний час здесь было немноголюдно — Кевин разглядел три корабля, на один из них что-то грузили. Возможно, это и была «Веста». До отлета оставалось меньше двух часов: глянув на часы, он снова внимательно осмотрелся.

Внешне все выглядело весьма спокойно, но Кевина не оставляла странная нервозность. Ему казалось, что что-то шло не так, хотя разумного объяснения своим страхам он найти не мог. В конце концов, обозвав себя тряпкой, он решительно направился к интересующему его кораблю.

Никакой охраны здесь не было. Перепрыгнув через чисто декоративный бетонный заборчик, Кевин спокойно прошел на территорию космодрома, его никто не остановил. У «Весты» — если это была она — все еще кипела работа. На глазах у Кевина с приземлившегося рядом грузового глайдера на борт корабля начали переправлять какие-то ящики.

Ему оставалось метров сто, когда краем глаза он уловил какое-то шевеление. Быстро посмотрел влево и увидел идущих ему наперерез двух человек. Это не были Ворон и Артур, поведение этих людей вроде бы не представляло пока непосредственной опасности — мало ли кто куда идет? Но все-таки Кевин насторожился. Спустя несколько секунд он получил новый повод нервничать, разглядев летевший в его сторону глайдер. Машина шла над самой бетонкой, ее габаритные огни были погашены. Осознав, что все это может закончиться очень плохо, Кевин бросился бежать.

Его подозрения сразу же подтвердились — шедшие ему наперерез люди тут же кинулись в погоню. Глайдер зажег фары и прибавил скорость, пытаясь не дать Кевину выскочить с территории космодрома. Ему это удалось: увидев, что машина отрезает ему путь, Кевин взял правее, пробежал под брюхом большого грузового корабля. На бегу лихорадочно огляделся — куда теперь?

Глайдер плавным виражом обогнул корабль и опустился на землю, из открывшихся дверей выскочили трое. Но Кевин уже не смотрел на них и что есть сил бежал прочь.

Возможно, его хотели взять живым, так как никто не стрелял. В какой-то момент Кевин понял, что ему не уйти, что его обязательно догонят. Один из преследователей оказался отличным бегуном, расстояние между ним и Кевином быстро сокращалось.

Их разделяло метров двадцать, когда Кевин увидел широкий темный тоннель, наклонно уходивший под землю, и Кевин, не раздумывая ни секунды, бросился в него.

В тоннеле было сыро и очень темно. Кевин бежал, каждую секунду рискуя угодить в какую-нибудь ловушку. Теперь он понимал, что попал в газоотводный тоннель — когда-то отсюда взлетали корабли на реактивной тяге. Под ногами захлюпала вода, тут же Кевин обо что-то споткнулся и едва не упал. Остановился, тяжело дыша и сжимая в руке пистолет, прислушался. И тут же услышал метрах в ста от себя осторожные шаги.

— Лучше выходи, парень! — послышался голос- Обещаю, мы ничего тебе не сделаем!

Кевин не ответил.

— Тебе не уйти от нас! — продолжил незнакомец. — С тобой просто хотят поговорить. Выходи, не бойся!

Не желая разговаривать с этим человеком, Кевин потихоньку пошел дальше и тут же наткнулся на стену. Немного подумав, понял, что газоотводный тоннель загибается вправо. Касаясь стенки, снова медленно пошел вперед.

— Ты меня злишь! — произнес незнакомец, в его руках неожиданно зажегся фонарик.

Узкий луч света прорезал темноту тоннеля, скользнул по стенам. Кевин пригнулся. Луч света осветил потолок, коснулся пола. Затем двинулся в сторону Кевина, тому ничего не оставалось, как броситься бежать. И тут же вслед ему засверкали выстрелы. Один из них задел левую руку, Кевин вскрикнул. Остановившись, повернулся, опустился на колено и несколько раз выстрелил в ответ, целясь в яркий огонек фонарика. Попасть, скорее всего, не попал, но преследователь тут же погасил фонарик. Морщась от боли, Кевин побежал дальше — пока горел свет, успел разглядеть дорогу. Теперь он понимал, почему в него никто не стрелял раньше — преследователи просто не хотели привлекать внимание.

А потом пришлось остановиться — впереди неожиданно мелькнули отблески света. Навстречу кто-то шел, стало ясно, что его зажали с двух сторон. Бежать было некуда.

Прижавшись к стене, Кевин закрыл глаза. Странно, но он не чувствовал страха, была лишь отчаянная решимость выжить. Подняв пистолет, несколько раз выстрелил вперед, вспышки выстрелов позволили ему разглядеть дорогу и какую-то решетку на полу. Тут же Кевин вспомнил, что уже проходил по такой решетке раньше, но не понял тогда, что это такое. Подбежав, нащупал металлические прутья, подергал. Решетка даже не шевельнулась. Положив пистолет, рванул ее изо всех сил, затем еще и еще, чувствуя, что та начинает шевелиться. Наконец ему удалось немного приподнять ее. Не обращая внимания на боль в раненой руке, он оттянул решетку в сторону. Тяжело выдохнул — получилось. Нащупав пистолет, выстрелил вниз. Метрах в трех под ним на полу расплылось алое пятнышко, Кевин успел разглядеть уходивший в сторону лаз. Очевидно, это была ливневая канализация.

— Лучше сдайся, парень! — снова донесся до него голос преследователя. — Ты в ловушке, тебе некуда бежать!

Не слушая его, Кевин сунул пистолет за пояс и полез вниз. Повис, уцепившись за край решетки, потом разжал пальцы и спрыгнул. Нащупав лаз, пригнулся и медленно пошел вперед, затем вынул пистолет и выстрелом осветил себе путь. Дорога была свободна, поэтому Кевин поспешил прочь от опасного места.

Ему пришлось еще раз двадцать освещать себе выстрелами путь. В конце концов Кевин выбрался в широкий канализационный коллектор, затем отыскал ведущую наверх металлическую лестницу. Еще пару минут спустя он уже аккуратно сдвигал крышку канализационного люка…

Там, под землей, ему казалось, что он брел по подземным галереям целую вечность. Теперь, увидев рядом огни Старого Причала, Кевин понял, что ушел совсем недалеко. Не став дожидаться новых неприятностей, он выбрался из колодца и торопливо двинулся прочь…

Его первая попытка покинуть планету провалилась. Кевин шагал по узкой темной улочке и не знал, что ему делать. Скоро он вышел на ярко освещенный проспект: подойдя к витрине одного из магазинов, глянул на свое отражение. Стало ясно, что в таком виде его путь продлится до первого встреченного полицейского.

Пришлось снова ловить такси. Сначала таксист не захотел брать столь грязного пассажира, но вид двух сотенных купюр изменил его решение. В результате через четверть часа Кевин уже поднимался к квартире отца Леонида — больше ему идти было некуда.

Кевин допускал, что там его могут ждать дживы. Но он так устал за этот вечер, что возможная встреча с Артуром и Вороном уже не вызывала у него никаких эмоций. И если его ждет смерть, то пусть так и будет…

Заходя в квартиру, он втайне надеялся на чудо. Что вот сейчас откроет дверь и услышит голос отца Леонида, что все происшедшее окажется очередным розыгрышем старого хитреца. Но чуда не произошло, квартира была пуста. Закрыв за собой дверь, Кевин уныло огляделся — никого…

Ему хотелось есть, но в кухне не нашлось ничего съестного. Что ж, позавтракает утром. А сейчас надо привести себя в порядок…

Для начала он выкупался и переоделся в чистую одежду — его дорожный чемодан все еще лежал здесь, как и вещи отца Леонида. Рану на руке — а скорее, ожог Кевин обработал найденной в аптечке мазью и заклеил пластырем. Взглянул на медальон отца Леонида. Джар сказал, что эта штука поможет ему остаться незамеченным. Нет, не так. Он сказал, что надо почувствовать силу медальона. Но что это значит — Кевин не знал.

Понимая, что у него совсем нет времени, он надел медальон и занялся изготовлением новых документов. Кевин понимал, что они не помогут ему покинуть Виолу — на всех космодромах его наверняка будут караулить, но жить без документов тоже было нельзя. Сначала у него ничего не получалось, но к исходу часа он все же смог изготовить себе два комплекта документов. Немного подумав, он проверил чемодан отца Леонида и нашел в нем, помимо вещей, семьдесят пять тысяч кредов. Это не было воровством — Кевин понимал, что отцу Леониду эти деньги уже не нужны.

Он как раз размышлял о том, не прилечь ли ему на пару часов, когда неожиданно ощутил уже знакомую ему по Старому Причалу тревогу. Вскочив, торопливо рассовал документы и деньги по карманам куртки, схватил пистолет. Облизнул вмиг пересохшие губы — показалось?

Не показалось. Теперь Кевин был совершенно уверен в том, что сюда идет джив. Или даже дживы. Они были уже совсем близко — может быть, даже шли по коридору. Еще немного, и они будут здесь.

Бежать было некуда. Или все-таки выход существовал?

Взгляд Кевина скользнул по подоконнику. Не теряя ни секунды, он подскочил к окну, распахнул его. Затем извлек из ниши под подоконником ремень пожарного самоспасателя.

Торопливо застегнул его на поясе, забрался на подоконник. Взглянул на удивительно тонкий трос — выдержит ли? Собрался с духом, и в тот момент, когда рухнула выбитая сильным ударом ноги дверь, шагнул в пропасть.

Кажется, он даже кричал, летя к земле — настолько это было страшно. Рядом мелькали окна, земля с огнями фонарей и яркими витринами магазинов стремительно приближалась. Затем трос натянулся, скорость снижения начала быстро падать.

Вот и земля, Кевин мягко коснулся ногами асфальта. Сунув пистолет за пояс, трясущимися руками отцепил ремень, трос тут же скользнул назад, в высоту. Облегченно выдохнул — получилось… Теперь нужно как можно скорее уходить.

Он шел по оживленной ночной улице и думал о том, что не смог пока разгадать тайну медальона, и дживам удалось его найти. Дальше будет то же самое: как бы быстро он ни бегал, они все равно будут идти по его следу. Можно сбежать раз, два, три. Но в конце концов все равно попадешься.

Кевин на ходу коснулся медальона. Сжал его, попытался почувствовать его силу. Ничего…

У него был лишь один выход — как можно быстрее покинуть планету. Отыскав стоянку такси, Кевин забрался в салон свободной машины и попросил отвезти его к космодрому. Вид знакомых корпусов вызвал у него грусть. Было нестерпимо сознавать, что он снова один, что все в очередной раз рухнуло и впереди его ждут одни проблемы.

Кевину очень хотелось просто пойти к кассам, взять билет и улететь. Но он понимал, что это нереально, что его наверняка караулят нанятые дживами люди. Ему не покинуть планету легальным путем. Значит, надо придумать что-то другое.

Не приближаясь к главному корпусу космодрома, он пошел к грузовому терминалу. Взглянул на часы — четвертый час утра. В начале шестого начнет светать, при свете дня проникнуть на какой-нибудь корабль будет еще труднее. У него совсем мало времени.

Около получаса он наблюдал за работой грузового терминала и все не мог ни на что решиться. Уж слишком все было сложно — куда ни глянь, всюду охранники космопорта и работники терминала, не считая обычных полицейских. Только сунься куда-нибудь, и тебя тут же поймают.

Время шло, Кевин чувствовал, что проигрывает. Возможно, дживы уже летят сюда. Сейчас или никогда — выбрав момент, он спокойно пошел к пропускному пункту. Хотел сначала залезть в большой желтый грузовик — чем-то тот ему приглянулся, но, увидев поворачивающегося в его сторону полицейского, быстро забрался в кузов ближайшего глайдера.

Полисмен его не заметил. Облегченно вздохнув, Кевин огляделся.

В кузове оказались какие-то тюки. Пробравшись подальше, он втиснулся между ними, стянул на себя сверху еще один и затаился.

Ждать пришлось около четверти часа. Наконец хлопнула дверь — вернулся водитель, через несколько секунд заработал двигатель. Глайдер приподнялся и подлетел к площадке досмотра, рядом послышались голоса и чей-то смех. Вот кто-то залез в кузов, Кевин замер. Снова голоса, забравшийся в кузов человек спрыгнул на землю. Минуту спустя глайдер опять приподнялся и полетел, потом снова опустился.

Выждав пару минут, Кевин вылез из-под тюков, прислушался. Потом выглянул наружу и понял, что машина находится рядом с большим кораблем. Осознав, что на него никто не смотрит, Кевин выбрался из глайдера и поднялся по откинутой аппарели грузового отсека на борт корабля. Шел он спокойно и уверенно — так, как будто имел на это полное право. Может, именно поэтому его никто и не остановил.

Заметив какую-то дверь, он потянул ее — закрыта. Подумав, набрал на наборной панели замка код — три ноля. Парк-сон когда-то говорил, что на многих замках остается стандартный заводской код — команда просто не удосуживается его сменить. И, хвала Парксону, дверь открылась.

За дверью оказался коридор, за ним лесенка и еще несколько коридоров. Немного поплутав по кораблю, Кевин отыскал грузовой отсек с меткой о стандартных земных условиях. В таких отсеках перевозили грузы, требовавшие нормальной земной атмосферы.

Отсек был заполнен контейнерами. Забравшись поглубже, Кевин устроился между ними и стал ждать взлета. Так прошло минут сорок: он уже начал волноваться, когда по корабельной трансляции объявили о пятиминутной готовности. Ровно через пять минут корабль плавно оторвался от бетонки космодрома.

Кевин не знал, куда он летит. Сейчас ему хотелось одного: спать. Поэтому, дождавшись, когда корабль выйдет на орбиту и ляжет на курс, он лег на пол и тут же уснул.

Полет длился чуть больше двух суток. У Кевина не было ни еды, ни воды, приходилось терпеть. К исходу вторых суток корабль вздрогнул, включились орбитальные двигатели. Посадка…

Покинуть корабль ему тоже удалось без проблем — Кевин очень удачно смешался с группой спускающихся по трапу людей. Оказавшись на бетонке космодрома, огляделся.

Чтобы понять, где он очутился, достаточно было взглянуть на местное солнце и яркое голубое небо. Илиона — двух мнений быть не может. Да и затраченное на дорогу время говорило о том же.

Первым делом он подошел к одной из колонок, предназначенных для заправки кораблей водой. Пил и никак не мог напиться. Никогда еще вода не казалась ему такой вкусной. Наконец, удовлетворив казавшуюся бесконечной жажду, Кевин направился к зданию космопорта.

Он не задержался на Илионе ни минуты сверх необходимого: прошло чуть больше часа, и Кевин поднялся на борт корабля, следовавшего до Индры. Не дожидаясь взлета, прямиком направился в корабельный ресторан — голод давал о себе знать.

Десять минут спустя он уже сидел за уютным столиком и с аппетитом ел, думая о том, что ни разу в жизни не пробовал ничего более вкусного. Все перипетии путешествия, включая голод, отсутствие воды и проблемы с незаметным выходом с корабля, остались в прошлом. Кевин ел и чувствовал, как к нему возвращается жизнь.

Корабль стартовал через четверть часа. Впрочем, даже стартовые перегрузки не оторвали Кевина от еды. Лишь наевшись и расплатившись, он отправился искать свою каюту.

Нашел он ее быстро. Вошел, запер дверь. Облегченно вздохнул — дживы так и не смогли ему помешать. Сейчас у него была отдельная каюта и трое суток пути — вполне достаточное время для того, чтобы как следует отдохнуть и все обдумать.

ГЛАВА 8

Сходя по трапу, Кевин уже знал, что будет делать дальше. Ему надо добраться до императорского дворца или Дома правительства и передать кристалл с записью. На худой конец, отдать его первому встречному полицейскому и попросить передать властям. На этом его миссия будет закончена.

Все представлялось довольно простым. Именно поэтому Кевин насторожился, столкнувшись с первыми трудностями.

Они начались сразу после того, как он покинул корабль. Первое, что удивило Кевина, это количество полицейских — здесь они попадались практически через каждые десять метров. Уже у самого трапа корабля у него проверили документы, затем то же самое повторилось у входа в таможенную зону космопорта. В очереди на досмотр толпились люди, было видно, что продвигается она очень медленно.

— У них что, всегда так? — спросил кто-то из ждавших досмотра людей своего соседа.

— Да нет, — пожал плечами тот. — Сам не пойму, что случилось.

— Вы разве еще не слышали? — удивленно взглянул на них третий. — Два часа назад убили посла Виолы. Застрелили прямо в собственном кабинете. Убийце удалось скрыться. Я слушал по трансляции еще при посадке.

— О боже! — воскликнула какая-то дама. — Что же теперь будет?!

— Не знаю, — покачал головой говоривший. — В стране введено чрезвычайное положение. Где-то через час ожидается выступление императора.

— Дело пахнет войной, — с горечью произнес стоявший в очереди пожилой мужчина. — Как все это не вовремя…

Кевин слушал их и не знал, что ему делать. Все рухнуло — он не успел. Мелани, Том, отец Леонид погибли зря.

Пройти таможенный досмотр ему удалось лишь к исходу часа. Все прошло гладко, но это уже ничего не меняло. Предотвратить убийство посла не удалось, теперь мир ожидает новая война. Или ее еще можно предотвратить? Ведь если доказать, что это была провокация, все может пойти совсем иначе.

Оставив сумку с вещами в камере хранения, Кевин направился к выходу из космопорта, размышляя о том, как лучше передать кристалл с записью — отвезти самому или отправить почтой, когда встретился взглядом с девушкой лет двадцати, высокой, темноволосой, одетой в красивый брючный костюм. Она стояла чуть в стороне, глядя на Кевина, на ее губах играла легкая улыбка. Вот она двинулась в его сторону, Кевин занервничал.

— Здравствуй, — сказала она, продолжая глядеть ему в глаза.

— Привет, — поздоровался Кевин. — Мы знакомы?

— Пока нет. Но у нас есть шанс познакомиться поближе. У меня номер в отеле — здесь, неподалеку. Пошли? — Она взяла его за руку.

Девушка была очень хороша собой. Хороша настолько, что

Кевин занервничал.

А затем вдруг все встало на свои места. Словно что-то совпало: Кевин понял, кто эта девушка и почему она здесь оказалась.

— Ворон с Артуром тоже здесь? — спросил он.

— А ты не столь глуп, — с толикой разочарования сказала девушка и выпустила руку Кевина. — Я Маргарет.

— Я уже догадался. Мне о тебе рассказывали.

— Ганнимар?

— Да. Что тебе от меня надо?

— Отдай мне запись, Кевин. И я помогу тебе выпутаться из этой истории.

— А почему ты решила, что она у меня? Может, она уже у императора?

— Нет, — покачала головой Маргарет. — Она у тебя, иначе бы ты сюда не прилетел. И ты мне ее сейчас отдашь.

— И не подумаю, — ответил Кевин. — И вообще, разговор закончен.

— Зря, Кевин. Ты хороший парень, я могла бы тебе помочь.

Ну подумай, зачем тебе все это? Все твои друзья мертвы, ты остался один. Отдай мне запись, и для тебя все закончится. Я уговорю Ворона отпустить тебя.

— Ты зря теряешь время. Прощай. — Кевин повернулся и направился к выходу, спиной чувствуя взгляд Маргарет. Вышел на улицу — и столкнулся с Артуром.

— Вот мы и встретились снова. — По губам Артура скользнула презрительная улыбка. — Ты шустро бегаешь, Кевин. Но от нас тебе не скрыться.

— Было бы от кого бегать, — буркнул Кевин.

— Это все слова. Они ничего не значат. — Артур внимательно смотрел на Кевина, потом протянул руку: — Запись. Она мне нужна.

— А больше тебе ничего не нужно? — усмехнулся Кевин, понимая, что здесь, в окружении множества людей, он находится в относительной безопасности.

Артур опустил руку.

— Ты начинаешь меня злить, — холодно сказал он.

— Не отдает? — Подошедшая Маргарет встала рядом.

— Отдаст. Куда он денется?

— Видишь полицейского? — Кевин кивком указал на прогуливающегося неподалеку полисмена. — Я сейчас подойду к нему и отдам запись.

— Валяй, — согласился Артур. — Только не забывай о том, что полисмен непременно захочет узнать, что ты за птица. Отведет тебя в участок. Там просмотрят запись, и к тебе обязательно возникнут вопросы. Потом тобой займется имперская служба безопасности, живым ты от них уже не выйдешь.

Он был прав. Кевин и сам понимал, что с имперской службой безопасности лучше не связываться. Попади он к ним в руки, и из него вытянут все, что знает и чего не знает. Когда на кону государственные интересы, жизнь конкретного человека перестает что-либо значить.

— Может быть, — согласился Кевин. — А теперь прощай, мне пора. — Он попытался обойти Артура, но тот сделал шаг в сторону и преградил ему путь.

— И ты думаешь, что сможешь вот так просто уйти? — усмехнулся джив.

Кевин хотел было огрызнуться и вдруг понял, что происходит. Это опять было то самое, непривычное еще для него прямое знание. Вся картина вдруг прояснилась: Маргарет и Артур просто тянули время, дожидаясь, пока подоспеет Ворон. А вот и он сам — рядом опустился мощный синий глайдер, Кевин разглядел сидящего на водительском сиденье джива.

Не дожидаясь, пока его попытаются затащить в машину, Кевин бросился обратно в здание космопорта. Там, в окружении сотен людей, он будет находиться в относительной безопасности.

Подбежав к эскалатору, он прыгнул на движущуюся ленту и стал бегом подниматься по ступенькам. Не оглядывался, но знал, что Артур и Маргарет следуют по пятам. Оказавшись на втором этаже, где находились залы ожидания, быстро перескочил на следующий эскалатор.

На третьем этаже располагался торговый центр. Кевин пробежал через несколько залов, лавируя между прилавками и посетителями, потом, оглянувшись, заскочил в отдел, торгующий сувенирами.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — с улыбкой осведомилась молодая курносая продавщица.

— Да! — выдохнул Кевин, взял девушку за руку и вложил в ладонь кристалл с видеозаписью. — Передайте это вашим властям — в полицию, Службу Безопасности. Куда угодно.

— Это новый способ познакомиться? — вновь улыбнулась девушка.

— Передай кристалл властям! — повторил Кевин и стремглав выскочил из магазина. Не успел он пробежать и двадцати шагов, как увидел идущего ему навстречу Ворона. Оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть появившегося Артура. Метнулся в сторону, в проход между сверкающими витринами. И, к своей радости, увидел скучающего полисмена, тот неторопливо прогуливался среди витрин, с трудом сдерживая зевоту. Понимая, что это его шанс на спасение, Кевин подбежал к полицейскому.

— Помогите! — сказал он, тяжело дыша. — Меня преследуют какие-то люди!

— Разберемся, — спокойно сказал полицейский и взглянул на подбежавших дживов. — Ваши документы, пожалуйста!

— Имперская Служба Безопасности! — Ворон показал полисмену удостоверение. — Этот человек что-нибудь вам передал?

— Нет, сэр! — Полицейский сразу подобрался, в его взгляде появилась подобострастность. — Не передавал!

— Это фальшивое удостоверение! — в отчаянии произнес Кевин. — Неужели вы не видите?! Он лжет!

— Потише! — Полисмен крепко взял Кевина за плечо.

— Наденьте на него наручники, — велел Ворон.

— Слушаюсь, сэр! — Полицейский полез за наручниками.

Ворон и Артур схватили Кевина за руки, полисмен защелкнул «браслеты» на его запястьях.

— Офицер, эти люди лгут! — выкрикнул Кевин. — Они вообще с другой планеты!

— Этот человек — опасный преступник, — сказал Ворон, глядя полицейскому в глаза. — Помогите отвести его к нашей машине.

— Да, сэр! — с готовностью отозвался тот и крепко ухватил Кевина за левую руку. — Идем…

Артур помогал полисмену, держа Кевина справа. Сбежать было невозможно. Кевин понимал это и не пытался сопротивляться. Они спустились вниз, вышли на улицу. Там их ждала Маргарет. Открыла левую заднюю дверь глайдера и первая забралась внутрь.

Кевина усадили рядом с девушкой, слева от него сел Артур. Ворон что-то сказал полисмену, пожал ему руку. Потом занял водительское кресло. Несколько секунд спустя глайдер взмыл в воздух.

— Обыщите его, — велел Ворон.

Кевин не стал сопротивляться и позволил Артуру и Маргарет себя обыскать.

— Он чист, — раздраженно сказал Артур.

— Где кристалл? — спросила Маргарет и больно ударила пленника локтем в бок.

Удар был неожиданным и весьма болезненным. Кевин охнул.

— Пошла ты… — огрызнулся он, с трудом восстанавливая сбитое дыхание.

— Он его где-то скинул, — заявил Артур. — Или успел кому-то передать.

— Отвезем его домой? — предложила Маргарет. — Достаточно одной дозы гексарина, и он нам выложит все, что знает.

Ворон ничего не ответил, но глайдер заложил вираж и прибавил скорость.

Новость была очень плохая. Раньше Кевин только слышал о гексарине — веществе, случайно синтезированном неким химиком-любителем с Виолы. Попадая в кровь, гексарин лишал человека способности сопротивляться, превращал в безвольное растение. Одно время препарат был очень популярен у спецслужб, но потом его запретили специальной международной конвенцией — уж слишком разрушительное действие он оказывал на психику человека. Тем не менее гексарин до сих пор можно было без особых проблем купить на черном рынке. Кевин знал: если ему введут дозу препарата, то он непременно все расскажет. И если девушка еще не успела передать кристалл властям, то лживы отыщут ее и заберут запись. А в том, что кристалл еще у нее, Кевин был уверен. Элементарная логика: прежде чем отдать запись, девушка непременно захочет просмотреть ее сама. Сейчас ей это сделать некогда — она на работе. Значит, будет ждать обеденного перерыва или хотя бы удобной минутки. За это время дживы вполне могут успеть до нее добраться.

Все рушилось. Кевин слегка повернул голову, взглянул на дверь. Увы, ее не открыть, сразу после взлета все двери автоматически блокируются. Да и Артур с Маргарет все равно не позволят ему выскочить. Попробовать напасть на Ворона? Тоже бессмысленно — автоматика машины не позволит уронить ее или направить в стену. Значит, надо ждать более удобного момента.

Странно, но решение покончить с собой не вызвало у Кевина трепета. Просто это был единственный шанс не дать дживам добраться до записи. Если он не сможет им ничего рассказать, девушка передаст кристалл властям. Те предадут запись огласке, разразится международный скандал. Правители Федерации наверняка объявят запись фальшивкой, но планы по вторжению на Индру будут надолго похоронены. Все-таки правители входящих в Федерацию планет не дураки и поймут, что запись настоящая. Одно дело — участвовать в войне против тирана. И совсем другое — отдавать жизни своих людей за интересы Компании.

Глайдер тем времени скользнул между двумя высотными домами и опустился на крышу третьего. Он был пониже, но тоже вполне пригоден для того, чтобы сорвать планы врагов.

— Вот и приехали, — заявил Артур. — Так как — может, сам все расскажешь?

Кевин промолчал, сидя с поникшей головой. Артур усмехнулся:

— Ну как знаешь…

— Выводим его, — велел Ворон. — И побыстрее.

Артур вылез из салона, вслед за ним выбрался Кевин.

— Служба Безопасности, все в порядке! — Ворон продемонстрировал оказавшейся поблизости пожилой чете удостоверение. — Не беспокойтесь, это наш клиент.

Маргарет вылезла из машины с другой стороны, Кевин на несколько секунд остался под опекой одного Артура. Это был его шанс: улучив момент, он сильно и точно ударил Артура сцепленными руками под дых, тот охнул и выпустил его плечо. Рванувшись к краю крыши, Кевин обежал несколько машин и прыгнул через невысокое ограждение.

Увы, чуть ниже свеса крыши оказалась защитная сетка — на тот случай, если кто-то по неосторожности вывалится за ограждение. Упав на нее, Кевин перевернулся на спину, глянул вверх — и встретился взглядом с Вороном. Осознав; что его еще могут настичь, начал отползать к краю сетки, закрепленному на выкрашенной в оранжевый цвет трубе. Сетка пружинила, прогибалась, ползти было очень неудобно.

— Возьми его! — велел Ворон.

Не медля ни секунды, Артур вскочил на ограждение и прыгнул вслед за Кевином. Но опоздал: в тот момент, когда его ноги коснулись защитной сетки, беглец перевалился через край и с высоты шести сотен метров камнем полетел вниз.

Он знал, что разобьется, и был готов к этому. Но судьба и на этот раз оставила ему шанс на спасение: не пролетев и нескольких метров, Кевин больно ударился о крышу идущего с набором высоты глайдера. Его тут же бросило назад, последовал еще один сильнейший удар о плоскость стабилизатора.

Удар был такой силы, что Кевин на какие-то мгновения даже потерял сознание. А когда очнулся, понял, что ему в очередной раз повезло — перелетев через стабилизатор, он зацепился наручниками за его центральный декоративный выступ. Будь его руки свободны, Кевина ждала бы неминуемая смерть.

Глайдер быстро, но очень плавно и аккуратно шел на посадку — водитель оценил ситуацию и теперь пытался как можно скорее сесть на крышу ближайшего дома. Ноги Кевина свисали над пропастью, через затененный пластик крыши он видел удивленные глаза сидевшей на заднем сиденье девочки. Наконец машина приблизилась к одному из домов и аккуратно опустилась на крышу.

Ощутив под собой опору, Кевин кое-как отцепился от стабилизатора. Ноги почти не держали его, левая рука была в крови — наручники содрали кожу.

— Цел, парень? — обеспокоенно спросил выскочивший из глайдера водитель, мужчина средних лет, — Ну ты даешь, аккуратнее надо… — Он вдруг замолчал, разглядев на руках Кевина наручники.

— Спасибо, — поблагодарил его Кевин, чувствуя, как противно дрожит голос- Не бойтесь, я не преступник. Это совсем другое…

Объясняться дальше он не стал: увидев стремительно приближающийся синий глайдер, побежал к лифту, чувствуя, как с каждой секундой к нему возвращается жизнь. Забежав в лифт, ткнул кнопку нижнего этажа. Потом, когда лифт уже начал двигаться вниз, передумал и нажал кнопку десятого. Дождавшись, когда лифт остановится, вышел, не забыв снова нажать кнопку первого этажа.

Лифт ушел вниз, Кевин остался на лестничной площадке. Шмыгнув носом, снял перстень — подарок отца Леонида. Включив спрятанный в нем плазменный резак, перерезал цепочку наручников. Пока так, остальное потом.

Он был уверен, что кто-то из дживов уже ждет его внизу. Выйти через этот подъезд было нельзя, поэтому Кевин, оглядевшись, отыскал дверь пожарного выхода, соединявшего подъезды. Вскрыв ее с помощью резака, он прошел в соседний подъезд, затем вскрыл еще одну такую же дверь.

Теперь от преследователей его отделяли два подъезда. Вызвав лифт, Кевин спустился вниз. Выйти через главный выход не решился, да в этом и не было необходимости — увидев уходивший под лестницу коридор, Кевин шмыгнул в него и через десяток секунд оказался перед очередной дверью.

Больше всего Кевин боялся, что энергии спрятанной в перстне батарейки не хватит на то, чтобы вскрыть и эту дверь. Но ее хватило. Радуясь, что у него все получилось, он выскочил на задний двор дома.

Дживов здесь не было. Понимая, что ему нельзя терять ни секунды, Кевин побежал прочь, стремясь как можно скорее покинуть это место.

За ним никто не гнался — очевидно, преследователи еще не поняли, что он успел улизнуть. Но времени у него очень мало…

Очередной шанс предстал перед ним в образе миловидной белокурой девушки. Она только что села в свой маленький подержанный желтый глайдер, было видно, как машина моргнула огнями. Не дожидаясь, когда глайдер оторвется от земли, Кевин распахнул дверь со стороны пассажира и плюхнулся на сиденье.

— Доброе утро! — выдохнул он, переводя дух. — Не бойтесь, я не грабитель. Взлетайте, взлетайте! Ну же, быстрее!

Опешившая девушка не шевелилась, в ее глазах застыл страх.

— Пожалуйста, не бойтесь меня! — попросил Кевин. Потом, чувствуя, что толка от девушки не будет, сам потянулся к пульту управления, пощелкал кнопками.

Как он и ожидал, ему удалось найти космопорт в списке внесенных в память машины объектов. Переключив управление на автопилот, Кевин дал команду на отправление, машина приподнялась над землей и начала быстро набирать высоту и скорость.

— Что вам надо от меня? — тихо спросила девушка, ее голос слегка дрогнул.

— Мне надо как можно скорее попасть в космопорт, — ответил Кевин. — Не бойтесь, я вас не трону. Мы долетим, вы меня высадите и дальше полетите туда, куда вам нужно.

— Вы преступник? — догадалась девушка.

— Нет, — покачал головой Кевин и снял с пальца перстень. — Просто оказался не в то время не в том месте.

— У вас наручники, — сказала девушка, ее голос уже не дрожал. Напротив, в нем чувствовался определенный интерес.

— Верно, — согласился Кевин. — И сейчас я очень хочу от них избавиться.

Отрегулировав резак на минимальную толщину плазменной струи, он за пару минут срезал оба кольца наручников. Все это время девушка завороженно наблюдала за его манипуляциями.

— Здорово! — заявила она, когда второе кольцо наручников упало с руки Кевина. — Я такие штуки только в кино видела!

— Да, вещь полезная. — Кевин осмотрел ободранные запястья. — Аптечка есть?

— Конечно, — оживилась девушка. Ее страх окончательно прошел. Вытянув из-под приборной панели аптечку, она передала ее Кевину.

— Спасибо, — поблагодарил он. Открыв аптечку, достал антисептический аэрозоль и обработал раны. Потом, подумав, забинтовал их. Этого можно было и не делать, но содранная на запястьях кожа привлечет внимание первого же попавшегося на его пути полицейского — уж слишком характерное повреждение.

— Что вы натворили? — поинтересовалась девушка. — Ограбили банк?

Кевин даже усмехнулся:

— Почему сразу банк?

— Все преступники грабят банки, — уверенно заявила она.

— Вы очень проницательны, — сказал Кевин, не желая разубеждать хозяйку машины. — Я действительно ограбил банк и сейчас собираюсь улететь на Илиону. Там прекрасные пляжи, хороший климат. Надо же как-то тратить деньги, верно?

— Я Кэтлин, — представилась девушка. — Можно просто Кэт. И я никогда не была на Илионе. Вообще нигде не была.

В ее словах чувствовался определенный подтекст. Кевин на пару секунд задумался.

— Я Кевин, — произнес он наконец. — Вам действительно хочется побывать на Илионе?

— Очень!

— А родители? Я не хочу, чтобы меня обвинили еще и в похищении.

— Родителям до меня нет никакого дела, — ответила Кэтлин, ее голос стал тише. — Знали бы вы, как мне хочется отсюда вырваться!

— Хорошо, — согласился Кевин. — Мы можем улететь вдвоем.

— Вы не знаете… — Кэт опустила взгляд. — Для жителей Индры существуют ограничения на выезд. Чтобы улететь, надо получить разрешение в Службе Государственной Безопасности. Мне его не дают, я уже пыталась. Боятся, что я не вернусь. И правильно делают — если бы не эти ограничения, у нас бы давно уже все улетели.

— Здесь так плохо жить?

— Да…

— Мне очень жаль, но тогда я ничем не смогу вам помочь. У меня нет своего корабля, я не смогу вывести вас тайно.

— Не сможете, если только… — Кэт замялась, на ее щеках проступил румянец.

— Если что?

— Если вы женитесь на мне, то мне позволят покинуть планету вместе с вами.

— Звучит несколько неожиданно. — Кевин даже усмехнулся. — И сколько времени займет женитьба? Дело в том, что меня ищут, и я бы хотел как можно скорее покинуть Индру.

— Наш брак могут зарегистрировать в течение часа. И еще примерно сутки нужны на то, чтобы получить разрешение на вылет.

— К сожалению, это слишком долго. Простите, но я не могу задерживаться. Мне надо улететь в ближайшие полчаса. А лучше еще раньше.

— Тогда забудьте о том, что я сказала, — произнесла Кэт и повела глайдер на снижение. — И простите меня, это было очень глупо. Я высажу вас у главного входа.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин и отвел взгляд. Машина шла на посадку. Кевин смотрел на здание космопорта и думал о том, что не может помочь этой девушке. Или может?

Это было очень странное состояние. Состояние знания, уверенности в своих силах. Кевин не знал, как провести Кэт через таможню. Но чувствовал, что сможет это сделать.

Наконец глайдер коснулся земли, его хозяйка взглянула на Кевина.

— Мы прилетели. Удачи вам.

— Вот что… — Кевин на секунду замялся, не зная, как объяснить девушке то, что он собирался сделать. — Давай попробуем улететь вдвоем.

— Но меня не выпустят! В этом нет смысла.

— А мы попробуем, — заявил Кевин, чувствуя себя все более уверенно. — Пошли. — Он первым выбрался из машины. — Ну же!

Кэт вылезла из глайдера. Было видно, что ее терзают сомнения.

— У меня могут быть неприятности, — сказала она. — В Службе Безопасности мне потом наверняка будут задавать вопросы.

— Не будет никакой Службы Безопасности. Идем! — Он потянул Кэт за руку. — На деньги Федерации можно купить билеты, или надо менять на ваши?

— Билеты продают и за креды, — ответила та, торопливо шагая рядом. — Но курс вашего креда занижен почти в два раза. Выгоднее поменять в какой-нибудь лавочке.

— На это у нас нет времени. — Держа девушку за руку, Кевин поднялся по ступенькам к дверям космопорта.

Больше всего он опасался, что вот-вот появятся Артур и Ворон, но дживов пока не было. Кевин был уверен, что они уже поняли, где он, и сейчас летят сюда. Значит, у них с Кэт в запасе считаные минуты.

— Сюда. — Он потянул девушку к камерам хранения. Открыв нужную ячейку, забрал свою сумку, вынул пачку банкнот. Не считая, вытянул из нее половину купюр и передал девушке. — Держи, этого хватит. И мои документы не забудь. — Кевин вручил ей свое удостоверение. — Я буду ждать тебя у посадочного терминала. Иди к кассам и возьми два билета на любой ближайший рейс. Любой, поняла? Неважно, куда, лишь бы быстрее. Продадут тебе билет без разрешения на вылет?

— Продадут. Но на таможне непременно потребуют разрешение.

— С этим я разберусь. Все, быстрее!

Девушка ушла, Кевин направился к посадочному терминалу. Остановившись у табло с информацией, внимательно изучил его. Сейчас идет посадка на рейс до Энолы. Если Кэтлин сможет взять билеты на этот рейс, им повезло.

Девушки не было минут десять. Кевин уже начал волноваться, не обмануло ли его это юное симпатичное создание, когда увидел в толпе пассажиров знакомое лицо.

— Вот! — заявила Кэт, вручив Кевину билеты и документы. — Два билета до Энолы, посадка уже идет. Вот оставшиеся деньги.

— Оставь у себя, — ответил Кевин и потянул девушку за собой. — Теперь слушай внимательно: мы с тобой муж и жена. Тебе ничего говорить не надо, просто стой и улыбайся. Ясно?

— Да. Но таможенник все равно потребует…

— Не думай об этом! — оборвал ее Кевин. — Ничего он у тебя не потребует. Просто не бойся, держись так, как будто ты подданная Федерации. И никто не имеет права тебя задержать.

— Но ведь по документам видно, что я местная. Они совсем другие.

— Это моя забота. Просто держись уверенно и улыбайся. Все, больше не говорим об этом…

Один из пунктов таможенного контроля был свободен, Кевин уверенно направился к нему.

— Добрый день! — поздоровался он и протянул таможеннику билеты и документы. — Летим с женой на Энолу.

Его голос был спокойным и уверенным. Кевин не пытался что-либо внушать таможеннику, не пытался как-то на него воздействовать. Он просто чувствовал необъяснимую уверенность, испытывал непередаваемое словами внутреннее знание того, что таможенник обязательно их пропустит. И эта уверенность меняла саму реальность: таможенник просмотрел документы Кевина, потом взглянул на Кэт — та вымученно улыбнулась. Вот он снова перевел взгляд на ее документы, потом взял билеты и поставил на них два штампа.

— Приятного путешествия. — Таможенник вернул Кевину билеты и документы. — Проходите.

— Спасибо. — Кевин потянул девушку за собой. Несколько шагов, и зона таможенного контроля осталась позади.

— О боже! — выдохнула Кэт, еще не веря в происшедшее. — Мы прошли!

— Прошли, — согласился Кевин. — Я ведь говорил, что у нас все получится.

— Но как?! — Девушка непонимающе смотрела на него. — Он не мог пропустить меня без разрешения! Не имел права!

— Все очень просто: у этого таможенника отвратительное зрение. Но он не хочет в этом признаваться, боясь, что его уволят.

— Ты это серьезно? — В голосе Кэтлин звучало недоверие.

— Абсолютно. Он слеп, как крот, я уже встречался с ним раньше. И знал, что сегодня как раз его смена.

Несколько секунд Кэт молчала, потом звонко рассмеялась.

— Как просто! — сказала она, отсмеявшись. — И до чего невероятно!

Несколько минут спустя Кевин и Кэтлин уже поднимались на борт корабля. Девушка, успевшая оправиться от всех переживаний, без умолку болтала, однако Кевин ее почти не слушал. Сейчас его занимало другое: что предпримут лживы? Он был уверен, что они уже на космодроме, Ворон и Артур наверняка понимают, что упустили его. Более того, раз Кевин на корабле, значит, ему удалось передать запись властям. Погонятся ли они за ним? Вряд ли. Сейчас они все силы бросят на то, чтобы попытаться отыскать кристалл с видео и перехватить его. Шансы на это были призрачные, но все-таки были. Именно это позволит ему и Кэт спокойно покинуть планету.

Так все и получилось: когда корабль наконец-то оторвался от площадки космодрома, Кевин знал, что дживов на борту нет. Знал он и то, что Ворон провожает корабль взглядом — буквально чувствовал внимание джива, прикованное к взлетающему лайнеру. И был уверен в том, что и Ворон чувствует его собственное внимание. Они не видели друг друга, но ощущение контакта было очень сильное. Затем вдруг все исчезло, Кевин облегченно вздохнул.

— Ты слышишь меня? — донесся до него голос Кэт.

— Что? — Он взглянул на девушку. — Прости, я задумался.

— Я говорю, что надо пройти на торговую палубу и купить тебе новую одежду. Эта никуда не годится.

— Ты права, — согласился Кевин. — Но сначала я часок отдохну, хорошо? А потом уже пойдем за покупками.

— Как скажешь, — покорно согласилась девушка.

Кевин не знал, сколько он проспал. Но явно не один час. Когда проснулся и открыл глаза, увидел прямо перед собой лицо Кэт.

— Привет! — улыбнулась девушка. — Разбудила?

— Я уже проснулся, — ответил Кевин и зевнул. — Сколько сейчас времени?

— Ты проспал семь часов. На корабле уже «ночь».

— Это неважно. — Он поднялся с кровати. — Сейчас я умоюсь, и мы пройдемся…

Двадцать минут спустя они уже гуляли по торговой палубе. Здесь находилось около двух десятков небольших магазинчиков. Цены на все безбожно кусались, но Кевин не стал обращать на это внимания. Подыскал одежду для себя, потом предложил что-нибудь выбрать и Кэт.

— А можно? — неуверенно спросила она.

— Разумеется, — ответил он. — Ты ведь теперь моя сообщница, верно?

— Верно! — ответила Кэт, на ее щеках зарделся румянец.

Она явно стеснялась тратить его деньги, поэтому Кевину пришлось взять инициативу на себя. Полчаса спустя, нагруженные покупками, они вернулись в каюту. Потом, переодевшись, отправились в ресторан.

Кевин не старался поразить воображение девушки. Тем не менее хорошо понимал ее восхищение — еще совсем недавно и для него все это было в диковинку. Роскошные интерьеры, услужливые официанты — было от чего вскружиться голове. Брать вино за пять тысяч кредов, как это делал отец Леонид, Кевин не стал, но и вино за двести кредов оказалось более чем хорошим. Кэт была в восторге, ее глаза горели. Кевин смотрел на нее с легкой улыбкой, размышляя о том, зачем он ее взял с собой и что ему теперь с ней делать? Да, для нее это приключение, шанс вырваться с Индры. Для него же лишние хлопоты.

Кэт оказалась болтушкой. Она все время что-то рассказывала, звонко смеялась. Кевин слушал ее вполуха, изредка кивал и улыбался. Да, она хорошая. Но с ним ей явно не по пути…

Проснулся он в начале десятого часа «утра». Кэтлин еще спала, прижавшись к его плечу. Осторожно, чтобы не разбудить ее, Кевин поднялся с кровати, оделся. Умывшись, осторожно открыл замок и вышел из каюты.

Когда Кэт проснулась, он уже сидел у «иллюминатора» и читал газеты. Они были суточной давности, об убийстве посла в них еще ничего не говорилось.

— Привет, — поздоровался Кевин, взглянув на заспанную девушку. — Долго спишь. Солнце уже высоко.

— Солнце? — улыбнулась Кэт. — Все шутишь.

— Шучу, — согласился он. — Поднимайся, пойдем завтракать…

Путь до Энолы занял двое суток. Кэтлин была вполне довольна путешествием, Кевин уже тоже не сожалел о том, что взял ее с собой. На Эноле они пробыли всего два часа и вскоре уже вселялись в комфортабельную каюту следующего на Илиону круизного лайнера.

Это был роскошный двенадцатипалубный гигант, даже Кевину еще не приходилось путешествовать на такой громадине. Настоящий летающий город, созданный для нужд состоятельных пассажиров. При виде окружавшей их роскоши Кэтлин даже немного притихла.

— Чувствуешь себя не в своей тарелке? — понимающе спросил Кевин, когда за ними закрылась дверь каюты и девушка облегченно вздохнула.

— Да, — кивнула та. — Я и представить не могла, что может быть что-то подобное. Словно это совсем другой мир.

— А это и есть другой мир, — подтвердил Кевин. — Мир, в котором для большинства смертных просто нет места.

— Получается, что он только для богачей и для воров? — Кэт взглянула на Кевина. — Прости, если обидела.

— На правду не обижаются, — ответил Кевин. — Я действительно был вором, даже успел посидеть в тюрьме. Теперь со всем этим для меня навсегда покончено. И на Индре я ничего не грабил.

— Тогда почему ты был в наручниках? И откуда у тебя деньги? Я ведь видела — у тебя в сумке их много.

Кевин знал, что не может рассказать ей правду. Но и оставить вопросы девушки без объяснений он тоже не мог.

— Показать фокус? — спросил он, чувствуя необъяснимую уверенность.

— Покажи, — пожала плечами Кэт.

— Монетка есть? Любая?

— Есть. — Кэт вынула монетку в два креда. — Вот.

— Что выбираешь — орла или решку?

— Орла.

— Хорошо. Мне остается решка. Представь, что мы с тобой на что-то играем. Подкинь над кроватью.

— Ладно! — Кэт слегка оживилась, подкинула монетку. — Решка.

— Я выиграл, — удовлетворенно произнес Кевин. — Подкинь еще раз.

Девушка подкинула.

— Решка, — с толикой недовольства в голосе произнесла она.

— Снова мое, — усмехнулся Кевин. — Ты подкидывай, подкидывай…

Кэт снова начала подкидывать монетку. И чем больше подкидывала, тем больше недоумения отражалось на ее лице. Подкинув монетку раз пятнадцать, она удивленно оглядела ее, потом взглянула на Кевина.

— Но как это может быть?

— Может, — ответил Кевин, радуясь тому, что у него все получилось. — Деньги я выиграл в казино — теперь ты понимаешь, как я это сделал?

— Я ведь и говорю, что не понимаю, — ответила девушка и снова подкинула монетку. — Опять решка. Как заколдованная.

— А она и есть заколдованная, — согласился Кевин. — Именно за это на меня надели наручники. Пришлось убегать.

— Хочешь сказать, что ты колдун? — хмыкнула Кэтлин.

— Начинающий, — скромно ответил Кевин. — Причем не колдун, а, скорее, волшебник.

— Врешь ты все! — сказала девушка и начала осматриваться. — Здесь наверняка спрятано какое-то хитрое устройство.

— Ищи! — усмехнулся Кевин и улегся на кровать.

Разумеется, поиски Кэт ни к чему не привели.

— Я поняла! — заявила она, обыскав всю каюту. — Это та штука, что у тебя на шее!

— Медальон? — Кевин снова усмехнулся. — Он действительно волшебный. Но к монетке не имеет никакого отношения.

— Это нечестно, — обиженно сказала Кэт. — Ты обманщик.

— Да, — согласился Кевин. — Я обманщик.

Несколько секунд она смотрела на него, потом полезла драться. Кевин, смеясь, отбивался от нее, девушка тоже засмеялась. Наконец он перестал отбиваться, схватил ее и притянул к себе. Поцеловал, провел рукой по ее волосам.

— Смешная ты, — тихо сказал он.

— Так и не расскажешь, как ты это делал? — спросила Кэт.

— Но я ведь уже сказал тебе. Поверь, это чистая правда. И монетку ты ведь сама подкидывала. Я просто хотел, чтобы она выпадала решкой вверх. Так и получалось.

Кэт повернулась и легла рядом.

— И все равно я тебе не верю, — сказал она. — Это какой-то фокус.

— Так я ведь тебе об этом сказал с самого начала, — ответил Кевин и засмеялся.

Дорога до Илионы заняла почти трое суток. Это было хорошее время — Кевин уже и не помнил, когда был так счастлив. Да, у него все еще было много проблем. Но здесь, на комфортабельном лайнере, в обществе хорошенькой девушки, об этом просто не хотелось думать.

Лайнер приземлился в Ардане, южной столице планеты. Кевина это вполне устраивало — он хорошо помнил, чем закончился его первый визит на Илиону. На этот раз полиция не проявила к нему никакого интереса, час спустя Кевин и Кэт вселились в один из бесчисленных домиков, разбросанных по берегу Великого океана. Место было замечательное — зелень, голубое небо, кристально чистые воды в какой-то паре сотне метров от домика. Стоило такое удовольствие недешево, но Кевин справедливо решил, что раз в жизни можно позволить себе такой отдых.

Кэт тоже была счастлива. Кевин уже знал, что на Индре она работала за гроши в небольшой бакалейной лавке. Успела побывать замужем — правда, об этой странице своей жизни девушка рассказывала крайне неохотно. После развода снимала маленькую квартиру в старой высотке, жизнь не сулила ничего хорошего. Именно тогда ей и встретился Кевин…

Им было хорошо вдвоем. Ни он, ни девушка не строили далеко идущих планов. Купались, загорали. Ходили в рестораны и развлекательные центры. О своей прежней жизни никому из них вспоминать не хотелось. Сам Кевин был бы рад, если бы все связанное с джарами навсегда осталось в прошлом.

Но прошлое все равно напоминало о себе. В начале второй недели отдыха пришли вести о громком скандале: император Индры Каллахен публично обвинил власти Федерации в заговоре против его планеты, в качестве доказательства предоставив хорошо известную Кевину запись. Президент Федерации, после суточного молчания, выступил с ответным заявлением, в котором назвал видео гнусной фальшивкой, очередной провокацией Каллахена.

Скандал разразился жуткий. Лучшие эксперты анализировали запись, их мнения разделились в полном соответствии с политическими пристрастиями. Жару добавила внезапная смерть одного из самых авторитетных экспертов — он умер за несколько часов до того, как должен был дать свое заключение.

Кевин не знал, кто устранил эксперта — власти ли Федерации, или к этому приложили руку спецслужбы Индры. В любом случае скандал надолго стал темой номер один во всех новостных выпусках.

Отец Леонид был уверен в том, что запись способна остановить надвигавшуюся войну. Так и получилось — после появления записи правительства нескольких входящих в Федерацию планет заявили о том, что не поддержат военную кампанию против Индры. Главы других планет требовали независимого расследования и тоже не спешили поддерживать Виолу в ее стремлении как можно скорее начать боевые действия. Споры еще продолжались, но все аналитики однозначно заявляли о том, что отсутствие единства ставило жирный крест на планах Виолы прибрать к рукам бывшую колонию.

Кэт искренне радовалась происходящему.

— У нас уже была одна война, — сказала она Кевину, когда они смотрели очередной выпуск новостей. — Мне тогда было всего пять лет. Я мало что помню из того, что тогда происходило. Зато хорошо помню свой страх. Война — это очень плохо.

— Да, — согласился Кевин. — Это плохо.

Хотелось ли ему рассказать Кэтлин о том, что он причастен ко всей этой истории? Нет. Кевин и сам удивлялся тому, что у него не возникло желания прихвастнуть перед девушкой. Все это казалось чем-то пустым, неважным. А то и просто неправильным.

Так прошла еще неделя. Страсти вокруг скандала потихоньку начали утихать, в какой-то момент у Кевина создалось впечатление, что власти Федерации хотят побыстрее забыть всю эту историю. Он вполне мог поздравить себя с победой — все говорило о том, что в ближайшие годы войны не будет.

Был тихий субботний день. Кевин только что приобрел два билета на вечернее шоу знаменитого иллюзиониста и теперь возвращался домой, уже представляя, как обрадуется Кэт. Открыв увитую плющом калитку, вошел во двор, поднялся по ступенькам крыльца. И ощутил смутную тревогу.

Что- то было не так, Кевин даже похолодел при мысли о том, что дживы снова его нашли. Или это просто его фантазии?

Он и рад бы ошибиться, но оказался прав: зайдя в гостиную, Кевин увидел сидевшего в кресле Артура. Джив читал газету. Рядом на диване лежала связанная Кэт. Рот девушки был заклеен скотчем, и только блеск ее глаз говорил о том, насколько она напугана.

— А вот и он! — удовлетворенно произнес Артур и положил газету на столик. Затем медленно поднялся. — Неужели ты думал, что сможешь удрать от меня?

— Вы проиграли, — холодно ответил Кевин. — Войны не будет, и это главное.

— Ты зря влез в это дело, — произнес Артур, пристально глядя Кевину в глаза. — Я предлагал тебе спрятаться в какую-нибудь дыру и не вылезать оттуда до конца своих дней. Ты меня не послушался. Поэтому сейчас ты умрешь. Потом умрет и она. — Артур мельком взглянул на Кэт.

— Она-то здесь при чем? — тихо спросил Кевин.

— Чтобы тебе не было скучно на том свете, — усмехнулся Артур. Затем провел ладонями по бедрам, в его руках появились уже знакомые Кевину кривые клинки.

Он не мог убежать. Понимая это, Кевин сунул руку в задний карман брюк и вытянул выкидной нож. Коснулся кнопки, лезвие раскрылось с тихим щелчком.

— Ну давай, подходи! — произнес он и поднял нож.

— Это даже интересно, — усмехнулся Артур и пошел на Кевина.

Даже то, как он держал клинки, говорило о его опыте. Кевин вспомнил слова отца Леонида о том, что Артур окончил школу рукопашного боя в Лхасе. Выпустившая не одного легендарного бойца, она справедливо считалась одной из лучших в Федерации.

Школой Кевина была улица. Учителями — уличные банды. Осторожно переступая, он двинулся навстречу Артуру.

— Маленький мальчик решил поиграть в героя? — насмешливо произнес Артур и сделал первый выпад.

Его удар был не очень быстрым, пробным. Кевин мог легко уйти от него, но предпочел слегка запоздать. Клинок Артура скользнул по его груди, на рубашке появилось алое пятнышко.

— Понравилось? — издевательски спросил Артур.

— Убью гада! — прошипел Кевин и два раза взмахнул ножом.

Его выпады получились достаточно неумелыми. Но своей цели достигли.

— Мне просто удивительно, как ничтожество вроде тебя смогло нам помешать? — спросил Артур, готовясь нанести новый удар. — Ты машешь ножом, как баба веником.

— На себя бы посмотрел! — огрызнулся Кевин, понимая, что его тактика дает результаты.

Вместо ответа Артур сделал двойной выпад. От первого удара Кевин сумел уйти. Второй оставил на его правом предплечье кровоточащую полосу. Ответный удар явно запоздал, Артур без труда уклонился.

— Ты слабак, Кевин, — произнес джив, поигрывая ножами. — А слабаки в этом мире всегда умирают. На этом все, прощай! — Он ловко скользнул вперед и нанес серию из трех ударов.

Удары были великолепные — учителя из Лхасы наверняка бы гордились своим учеником. Но именно этого момента и ждал Кевин. Блокировав первый удар клинком, он ловко уклонился от второго, предупредил третий секущим ударом по правому запястью Артура. Брызнула кровь, джив охнул и выронил нож. Не давая ему времени опомниться, Кевин качнулся чуть в сторону и наотмашь полоснул противника по лицу.

Это был страшный удар — один из тех, на которые так щедра улица. Вскрикнув, Артур выпустил второй клинок, упал на колени и схватился за лицо. Из-под его пальцев заструилась кровь.

— Получил? — Кевин схватил Артура за волосы. — Смотри сюда! На меня смотри, мразь! — Он коснулся ножом горла джива.

— А-а-а, — простонал Артур, его взгляд был полон боли и непонимания.

— Ты этого хотел?! Этого?! — Кевин сильнее прижал клинок.

Артур ничего не ответил. Кевин сбил его ногой на пол, прижал коленом. Занес клинок для последнего удара, и в этот момент услышал мычание Кэт. Связанная девушка смотрела на него, пытаясь подняться, в ее глазах застыл ужас.

Именно этот взгляд и спас дживу жизнь. Секунду Кевин боролся с собой, потом поднялся, перешагнул через поверженного врага и подошел к Кэт. Перерезал удерживающие ее веревки, девушка сама сорвала со рта пластырь.

— Кевин!

— Все, все, — произнес он, обняв ее. — Все хорошо, Кэт. Собирайся, мы уходим. Быстрее!

— Да, Кевин… Сейчас… Боже, у тебя кровь!

— Это неопасно. Собирайся!

Кэт начала торопливо собирать вещи. Кевин снова вернулся к Артуру.

— Можешь считать, что сегодня тебе повезло, — сказал он, глядя дживу в глаза. — Ее благодари — она тебя спасла. Но учти: сунешься ко мне еще раз, убью.

Полчаса спустя они уже были на космодроме. Кевин хорошо понимал, что ему повезло — Артур его просто недооценил. Привыкший к классической технике боя, он попался на один из тех жестоких, но действенных приемов, которыми так богата улица. Самого Артура можно было сейчас не бояться, понадобится не одна неделя, чтобы залечить обезобразившую его лицо рану. Но здесь мог быть Ворон, и встреча с ним стала бы для Кевина последней, на этот счет юный джар не строил никаких иллюзий. Именно поэтому он торопился покинуть Илиону, справедливо полагая, что сейчас ему лучше находиться отсюда как можно дальше.

Притихшая Кэтлин находилась рядом, случившееся ее здорово напугало. Если обычно она без умолку болтала, то теперь была непривычно молчалива.

— Куда бы ты хотела полететь? — спросил Кевин. — Говори, и я возьму тебе билет плюс дам денег на первое время. Ты сможешь где-нибудь устроиться.

— Ты меня бросаешь?

— Просто со мной тебе находиться слишком опасно. Ты сама видела — мы едва не погибли.

— Кевин, я не боюсь. Не нужны мне эти пляжи, давай улетим куда-нибудь далеко-далеко. Туда, где нас никто никогда не найдет!

Ему не хотелось с ней спорить. Сейчас им надо покинуть Илиону, а там будет видно.

— Хорошо, — согласился он. — Мы улетим вдвоем.

На этот раз их путь лежал на Тивию — маленькую планету, затерявшуюся у границ освоенной зоны. Много лет назад Кевин слышал о ней от Санчеса. Старик говорил, что ему там случалось прятаться несколько лет, после того как попал в какую-то неприятную историю. Отзывался он о Тивии очень хорошо, поэтому, увидев знакомое название в списке ближайших рейсов, Кевин не стал раздумывать.

И вот теперь они с Кэт летели к этой планете. Основную часть корабля занимали грузы, пассажиров было всего восемь человек. Дорога в один конец занимала пять дней, и у Кевина было время хорошенько все обдумать.

Больше всего его беспокоило то, что Артур так легко его нашел. Отец Леонид говорил, что медальон скроет его от взора дживов, почему же этого не случилось? И ведь это уже не в первый раз. Сначала, еще на Виоле, дживы отыскали его в квартире отца Леонида. Но там можно было предположить, что они каким-то образом пронюхали об этом месте. Затем его караулили у Старого Причала. Но и это было логично — куда еще мог пойти беглец? Наконец, они ждали его на Индре. Тоже понятно — он должен был отправиться туда, чтобы передать запись. Все это было объяснимо. Но как же тогда Артур отыскал его на Илионе?

Появление джива в домике у океана все портило. Приходилось признать, что медальон не работал и не смог укрыть его от врагов. А это сулило очень большие проблемы…

Была «ночь». Кевин лежал, вслушиваясь в тихое дыхание прижавшейся к нему Кэт, и думал о том, почему в его жизни все так нескладно. Может быть, потому, что он встретил отца Леонида? Но и до этого в его жизни не было ничего хорошего. Так бы и лазил по чужим карманам, пока однажды его кто-нибудь не поймал бы. Да, у него хорошо все получалось, но рано или поздно везение заканчивается. Это закон: если вовремя не остановишься, загремишь в тюрьму. Но останавливаются лишь единицы…

Глаза смыкались. Повернувшись на бок, Кевин устало вздохнул, думая о том, что было бы лучше, если бы он вообще не появлялся на свет. Уже засыпая, вслушался в отдаленный гул двигателей, вспомнил Алекса, Гену и Малыша. Может, надо было вернуться к ним?

Ему снилась тюрьма на Гемме. Кевин стоял в мастерской рядом с до боли знакомым помятым грузовым глайдером и никак не мог понять, куда все делись. Где Малыш, где Парксон? Если они не появятся, их могут наказать…

— Кевин! — окликнул его кто-то.

Он обернулся и даже вскрикнул от удивления:

— Отец Леонид! Как вы здесь очутились?!

— Мир меняется, а ты остаешься прежним, — усмехнулся старик и подошел ближе. — Ты понимаешь, где ты сейчас?

— Что значит — «где»? — не понял Кевин. — Мы в тюремной мастерской. Вам нельзя здесь находиться, вас могут увидеть! Пойдемте, я помогу вам спрятаться!

— Не торопись… — остановил его старик. — Посмотри на этот глайдер. Какой он модели?

— Не знаю… — Кевин взглянул на глайдер, не понимая, почему старика волнует эта развалюха.

— Он грузовой, верно? — продолжил тот.

— Да, — согласился Кевин.

— А теперь?

Кевин снова посмотрел на машину и понял, что происходит что-то ненормальное. Теперь это был совсем другой глайдер — низкий, широкий, пятнистой окраски.

— Десантно-штурмовой «Гепард», — пояснил отец Леонид. — Замечательная машина — мощная, надежная. За это ее так любят военные.

— Но как это может быть? — не понял Кевин, удивленно глядя на непонятно откуда взявшийся боевой глайдер.

— Просто это сон, Кевин, — ответил старик, — Всего лишь сон.

— Сон?

— Тебе не хватает силы, но это дело наживное. Смотри мне в глаза!

Кевин посмотрел и ощутил, как проясняется его сознание.

Чувство было поистине неописуемое: он вдруг очень остро осознал, что это действительно сон.

— Отец Леонид! — выдохнул он. — Вы живы?!

— Смотря что ты понимаешь под этим словом, — ответил джар. — Присядем. — Он указал на непонятно откуда появившуюся скамейку и первым сел на нее.

Кевин опустился рядом, чувствуя себя очень странно. С одной стороны, он был очень рад снова видеть отца Леонида. В то же время чувствовал сильное смятение. Каждый раз, когда появляется этот старик, что-то происходит.

— Ты не рад мне? — спросил джар, каким-то образом уловив растерянность Кевина.

— Я рад, — отозвался тот. — Просто я совсем запутался. Все как-то неправильно. Не так, как должно быть.

— А как должно быть?

— Я не знаю. — Кевин вздохнул. — Мне непонятно, зачем я вообще живу.

— Ты смог предотвратить войну, спас сотни тысяч людей. Разве этого мало, чтобы не считать свою жизнь пустой и ненужной?

— Я не об этом. Просто я чувствую, что что-то не так. Мне сложно это объяснить… — Кевин с трудом подбирал слова. — Я что-то делаю, как-то живу. Но все это не приносит мне удовлетворения, не дает радости. Моя жизнь напоминает мне каторгу. Нет счастья, понимаете?

— Наверное, ты хотел сказать — нет утешения?

Сначала Кевин хотел возразить — ему не нравилось слово «утешение». Было в нем что-то оскорбительное, недостойное мужчины. Но тут же понял, что отец Леонид попал в точку — ему не хватало именно утешения. Не хватало любви, ласки. Ощущения того, что он действительно кому-то нужен.

— Да, — тихо ответил он. — Наверное, вы правы. Я даже понимаю, отчего все это — оттого, что у меня не было родителей. Точнее, я их не знал.

— Дело не в родителях, Кевин, — покачал головой отец Леонид. — И чувства, которые ты испытываешь, известны каждому ищущему человеку.

— Ищущему что?

— Истину, Кевин. Мы все ищем истину. Но идем к ней разными путями. Перебираем свои находки и каждый раз убеждаемся в том, что это все не то. Наш путь напоминает мне странствия заблудившегося парусника: он бороздит океаны, пытаясь найти свой дом, свою гавань, но каждый раз видит чужие берега. Может быть, берега очень красивые и привлекательные, но все равно чужие. И твоя тоска, Кевин, это тоска человека, ищущего свой дом. Пока ты его не найдешь, ты не будешь счастлив.

— У меня нет дома. Я вырос в трущобах.

— Я не говорю о том месте, где ты родился и жил. Я говорю о доме твоей души.

— Вы опять говорите загадками, — вздохнул Кевин. — Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить: почему дживам раз за разом удается меня находить? Вы дали мне свой медальон, но он не работает.

— Дело не в медальоне, а в тебе. Вспомни, я говорил о том, что ты должен почувствовать силу медальона. Ты сделал это?

Кевин наморщил лоб. Да, джар действительно говорил что-то подобное. Но тогда была слишком серьезная ситуация, и слова отца Леонида вылетели из головы.

— Ты опять ищешь оправдания, — осуждающе покачал головой джар. Правда, при этом на его губах мелькнула усмешка.

Кевин вздрогнул.

— Вы можете читать мои мысли?

— Здесь это не представляет большого труда. — Собеседник немного помолчал. — Я надеялся, что ты сам сможешь раскрыть тайны медальона. Ты этого не сделал, хотя задача была тебе вполне по силам. Слушай внимательно: ложась спать, держи медальон в ладони. Спустя несколько ночей ты начнешь ощущать исходящие от него тепло и вибрацию. Это будет говорить о том, что все идет правильно и сила медальона начинает тебе открываться. Твоя задача — слиться с этим теплом, наполнить им все тело. Когда это получится, просто пожелай стать для дживов невидимым — ты поймешь, когда у тебя это получится. Со временем, когда эта сила станет частью тебя, ты сможешь обходиться и без медальона. Все запомнил?

— Да, — ответил Кевин. — Спасибо… Я все хотел спросить — вы вернетесь?

— Нет, Кевин, — покачал головой старик. — Я там, откуда не возвращаются. Точнее, откуда нет смысла возвращаться. У меня теперь другая жизнь, другие заботы. Не меньшие, чем были раньше. — Он тихо вздохнул. — Обо мне речь уже не идет. Вопрос в другом — что собираешься делать ты?

— Я не знаю… — Кевин исподлобья взглянул на отца Леонида. — Пока я лишь бегаю от дживов.

— Но ты смог одолеть Артура. Это уже немало.

— Мне просто повезло. Я не представляю, что было бы, окажись на его месте Ворон.

— Да, это было бы неприятно, — согласился джар. — К сожалению, я не успел тебя ничему научить. Но Джара обязательно откроет тебе пути к знанию.

— А если я не хочу этого? — спросил Кевин.

Отец Леонид ответил не сразу.

— Все очень сложно, Кевин, — произнес он наконец. — Ты помешал дживам развязать большую войну, но это не значит, что все закончилось. Владыка Райс никогда не смирится с поражением. И ты сейчас — единственный человек, способный его остановить.

Кевин опустил голову. Слова джара причиняли ему боль.

— Вы не понимаете, — тихо сказал он, стараясь не глядеть отцу Леониду в глаза. — Я устал от всего этого. Очень устал. Я хочу жить простой нормальной жизнью. Хочу иметь семью, дом, работу, хочу обычного человеческого счастья! Пожалуйста, отпустите меня! Мне не нужны ваши войны!

— Если ты спрячешься от войны, это не значит, что она тебя не найдет… — Джар вздохнул. — Что ж, Кевин, — есть дороги, которые мы выбираем, и есть дороги, которые выбирают нас. Очень скоро мы узнаем, каким был этот выбор в твоем случае. Продолжать этот разговор сейчас не имеет смысла. — Он поднялся со скамейки.

Кевин тоже встал.

— Вы уходите? — спросил он только для того, чтобы не молчать.

Вместо ответа отец Леонид взглянул на него, улыбнулся. Похлопал по спине и пошел прочь.

Кевин почувствовал себя оплеванным. Джар не сказал ничего, но эта улыбка и этот взгляд были красноречивее всяких слов.

— Отец Леонид! — Кевин бросился за ним, понимая, что они не могут расстаться подобным образом. Но догнать джара не смог — мир вдруг поплыл, все затянуло серой пеленой. Он попытался вырваться из нее — и проснулся…

Рядом все так же спала Кэт. Несколько секунд Кевин приходил в себя — уж слишком стремительно все произошло. Только что говорил с отцом Леонидом, и вот он уже снова в постели.

В том, что встреча с джаром не была просто сном, Кевин был уверен. Он медленно приподнялся, сел на кровати. Потом встал, подошел к столу и попил воды. Затем опустился в кресло у иллюминатора.

За бортом корабля медленно проплывали звезды. Несмотря на то что это была всего лишь транслируемая картинка, зрелище завораживало. Но на душе у Кевина было гадко. Как-то не так все получилось, неправильно. Отец Леонид наверняка счел его трусом…

Шли минуты. Кевин смотрел на звезды и думал о том, что имеет право выбора. Это его жизнь, его судьба. Почему он ради чьих-то глупых войн должен жертвовать своей жизнью и своим счастьем? Он и так уже один раз потерял все это — там, на Вероне. Сейчас судьба вновь дала ему шанс, и никто не вправе его отнять. Мир живет своей жизнью, а он — своей. Отныне он будет жить так, как считает нужным.

Все было так, но на душе по-прежнему лежал камень. И все из-за этого проклятого старика…

— Не спишь? — услышал он тихий голос Кэт.

— Нет, — ответил он, взглянув на девушку. — Думаю.

— О чем? — Она приподнялась на локте.

— Так, о разном. — Кевин встал, подошел и снова лег в кровать. Провел ладонью по волосам девушки. — Спи. Все теперь у нас будет хорошо. Вот увидишь.

Кэт закрыла глаза и прижалась к его плечу. Хорошая она. Красивая. Ну что ему еще нужно?

Нащупав медальон, он сжал его в ладони. Выходит, мало его иметь, им еще надо уметь воспользоваться. Отец Леонид сказал, что его силу надо почувствовать. А для этого нужно засыпать, сжимая медальон в ладони.

Кевин лежал, прислушиваясь к своим ощущениям. Шли минуты, но ничего не происходило. Какое-то время он еще размышлял о разговоре с джаром, потом снова уснул.

Часть вторая ДЖАР

ГЛАВА 1

Артур знал, что разговор предстоит очень непростой. Он не любил проигрывать и еще больше не любил докладывать о своих поражениях. Но выхода не было: глубоко вздохнув, он поднялся по трапу, набрал на клавиатурной панели люка известный только ему и Ворону код. Оказавшись внутри корабля, прошел к каюте Ворона и постучал в дверь.

— Войди, — услышал он голос джара.

Сдвинув дверь, Артур вошел в каюту. Его новый наставник лежал на диване и читал книгу — толстую, в вылинявшем старинном переплете.

— Здравствуйте, учитель, — поздоровался Артур, с трудом шевеля губами. Хирурги обещали ему, что шрама почти не будет видно, тем не менее пока его лицо пересекала полоса пластыря, рана причиняла боль. Но еще больше страдало уязвленное самолюбие.

— Садись, — предложил Ворон, взглянув на Артура. Его голос был холодным — плохой знак. — И рассказывай, кто довел тебя до такого жалкого состояния. — Наставник приподнялся, сел. Положил книгу на столик, затем откинулся на спинку дивана.

Артур сел в кресло. Он догадывался, что Ворон и так уже все знает. Но перечить учителю не приходилось.

— Я снова встретился с Кевином, — ответил он. — Отыскал его на Илионе.

— Ну и? — подтолкнул Ворон.

— Попытался убить… — Артур отвел взгляд.

— Результат налицо, — усмехнулся наставник. — Точнее, на лице. Неужели этот мальчишка лучше тебя владеет ножом?

— Не лучше, — покачал головой Артур. — Но ему удалось обмануть меня. Он разыграл дилетанта, позволил мне два раза его задеть. А в последний момент, когда я уже хотел его добить, извернулся и полоснул меня по лицу.

— Руке тоже досталось? — От взгляда Ворона не укрылось перевязанное правое запястье.

— Да, — нехотя признался Артур. — Но все заживет.

— Я надеюсь. — Ворон задумчиво смотрел на ученика. — Ты знаешь, что Кевин исчез?

— Знаю, — кивнул Артур. — Сначала я думал, что он погиб. Но вчера вечером еще раз все оценил. И пришел к выводу, что он жив, но научился прятаться. Не знаю, как у него это получилось.

— Медальон, — пояснил Ворон. — У него на шее был медальон. Уверен, что это подарок Леонида. Мальчишка научился им пользоваться.

— Вы тоже его не видите?

— Не вижу, — подтвердил наставник. — Но это не повод его отпускать.

— Но как его теперь отыскать? Он может быть где угодно.

— Неужели мне надо объяснять тебе такие простые вещи? Деньги решают все, уж эту истину ты, надеюсь, не забыл?

— Не забыл. — Артур сжал зубы и тут же поморщился от боли. — Я все понял и найду его.

— Тем лучше… — Ворон снова взял книгу. — Этот мальчишка должен умереть. Он и так уже доставил нам массу неприятностей. Если его не остановить сейчас, из него может вырасти стоящий противник.

— Но все джавы мертвы. Его некому учить.

— Я бы не говорил об этом так уверенно. — Ворон медленно провел ладонью по подбородку. — Ладно, можешь пару дней отдохнуть. В воскресенье, в семь вечера, жду тебя на корабле.

— Куда-то летим? — Артур приподнял брови.

— Ты очень догадлив. Все, свободен. Артур торопливо поднялся.

— До свидания, учитель, — произнес он и быстро вышел. На улице, у машины, его ждал Каннингем. После того как

Алекс и Гена вернулись на Тантру, Эдди пришлось срочно бежать. К радости Каннингема, на Виоле он встретил Артура и напросился к нему в помощники. С тех пор он почти постоянно был рядом с ним, выполняя все его поручения. Платил ему Артур неплохо, но, несмотря на это, Эдди втайне его ненавидел. Ему хотелось властвовать, а не служить, приказывать, а не выполнять чьи-то распоряжения. У Артура и его учителя была власть — власть странная, непонятная, недоступная большинству смертных. Именно она и удерживала Эдди рядом с Артуром, именно о ней он грезил ночами. Если узнать секреты этих людей, то и сам он однажды сможет стать подлинным властелином мира.

— Все в порядке? — подобострастно спросил Каннингем, увидев Артура, и распахнул перед ним дверь машины.

— Да. Для тебя есть работа… — Артур забрался в салон. Эдди закрыл дверь, обежал машину и занял водительское сиденье.

— Какая работа? — спросил он, запуская двигатель.

— Интересная… — Артур подождал, пока Каннингем поднимет машину в воздух. — Есть у тебя знакомые наемники?

— Военные? — Эдди удивленно приподнял брови.

— Убийцы. Охотники за головами.

— Нет, но я знаю, где их найти.

— Тем лучше, — кивнул Артур. — Мне надо с ними встретиться.

До Тивии оставалось чуть больше суток пути, когда Кевин понял, что у него что-то стало получаться. Началось все прямо посреди ночи — он проснулся от странного жара и слабой, едва заметной вибрации. Сначала решил, что это технические неполадки в системе климат-контроля. И только когда обратил внимание на медальон, который теперь приматывал шнурком к ладони, чтобы не выпустить даже во сне, понял, что тепло и вибрация исходят именно от него.

Это было странное тепло. Оно медленно поднималось по руке, вызывая слабое жжение — не столько болезненное, сколько необычное. Вот тепло охватило плечо и начало подниматься к шее, Кевин ощутил страх. Но тут же взял себя в руки — отец Леонид не мог посоветовать ему плохое.

И он оказался прав. Мало-помалу тепло и вибрация захватили все тело, в ушах стоял слабый звон. Это состояние держалось какое-то время, затем потихоньку начало исчезать. Спустя час Кевин чувствовал себя уже вполне нормально, однако что-то в нем изменилось. Появилось странное, непривычное еще ему ощущение массивности. Казалось, что тело стало чуть тяжелее, однако эта тяжесть была приятной, дающей ощущение силы.

Отец Леонид говорил: для того чтобы стать недоступным для дживов, надо просто этого пожелать. И Кевин желал: мысленно обращаясь к пронизывающей его тело силе, просил ее дать ему и Кэт защиту, просил скрыть их от дживов. Сначала это были именно просьбы, пожелания. Но к исходу полета Кевин вдруг ощутил уверенность в том, что враги его потеряли. Это было не предположение, а уже знакомое ему по прежним моментам знание, приходящее непонятно откуда и не оставляющее никаких сомнений.

С тех пор как они покинули Илиону, Кэт была непривычно тиха. И хотя Кевин уверял ее, что теперь все будет нормально, девушка тяжело переживала случившееся.

— Знаешь, я никогда так не пугалась, — призналась она незадолго перед посадкой на Тивию. — Когда он ударил меня и начал связывать, я решила, что это какой-то грабитель или насильник. Но потом он начал спрашивать о тебе, и мне стало действительно страшно. А уж когда ты пришел, и вы начали драться…

— Больше они нас не найдут, — заверил ее Кевин. — Вот увидишь. Но, если хочешь, мы можем расстаться. Одной тебе будет безопаснее.

— Я не об этом, — покачала головой Кэт. — Просто я не думала, что все действительно так серьезно… — Она немного помолчала. — Скажи, я все хотела спросить — о какой войне ты ему говорил?

— О войне? — переспросил Кевин.

— Когда ты пришел, то сказал этому человеку, Артуру, что они проиграли, и войны не будет.

Кевину не хотелось говорить правду.

— Это касается войны между двумя кланами, — соврал он. — Забудь.

— А я уже было подумала, что вы говорили о войне между Индрой и Федерацией. — Кэт слабо улыбнулась. Потом взглянула на часы: — Скоро посадка.

— Да, — согласился Кевин. — Надо собираться.

Тивия оказалась весьма заурядной планетой, к тому же довольно бедной — об этом можно было судить по обшарпанному зданию космодрома. Кевину и Кэт она сразу не понравилась, поэтому, после недолгих колебаний, они взяли билеты до Меоты.

— Ты так истратишь все деньги на эти перелеты, — сказала девушка, когда Кевин приобрел билеты.

— Не думай об этом, — отмахнулся он. — Нам хватит.

— Ты бывал когда-нибудь на Меоте?

— Только на космодроме, он получше этого. Меота — довольно богатая планета. Там можно жить.

— Посмотрим, — тихо ответила девушка.

Полет до Меоты занял еще трое суток и прошел на редкость спокойно. Когда опоры корабля коснулись бетонки космодрома, Кевин устало вздохнул — эти перелеты уже начали ему надоедать. Тем не менее теперь он был абсолютно уверен в том, что дживы его потеряли.

Все последнее время он не строил никаких планов на будущее. Кэт он воспринимал как попутчицу, хорошую девушку, случайно оказавшуюся рядом. И только теперь, попав на Меоту, понял, что успел к ней привязаться.

Несмотря на последние события, Кэт тоже не высказала желания с ним расстаться. И дело было не в его деньгах; Кевин уже успел понять, что Кэтлин относилась к деньгам очень спокойно, при этом была на редкость честна. Может быть, судьба действительно дает ему очередной шанс обрести покой и счастье?

Не выходя из здания космодрома, они взяли билеты на местный рейс до Белой Церкви — небольшого городка на морском побережье. Город выбрала Кэт — ей просто понравилось название.

— Белая Церковь… звучит красиво, — сказала она. — Поехали туда?

— Поехали, — согласился Кевин.

Городок на поверку действительно оказался очень неплохим. Чистый и ухоженный, протянувшийся на восемь километров вдоль побережья, он выглядел маленьким раем. Красивая церковь из белого известняка, давшая когда-то начало маленькому поселку, позже разросшемуся до города, находилась почти у самого моря и являлась главной местной достопримечательностью.

— Мне здесь нравится! — заявила Кэт, когда они с Кевином вышли к пляжу. — Смотри, какая красота!

Она была права. Чем больше Кевин смотрел на море, тем лучше понимал, что хочет здесь жить. Кэт тоже была в восторге, за все недолгое время их знакомства Кевин еще не разу не видел ее такой счастливой.

— Останемся здесь? — спросила она, в ее взгляде читалась надежда.

— Останемся, — согласился Кевин.

С имеющимися у него деньгами Кевин мог купить очень хороший дом. Но, по предложению Кэт, остановил свой выбор на небольшом домике в десяти минутах ходьбы от моря. Увитый земным виноградом, с тенистым двориком, он выглядел очень уютно.

Кэт была счастлива. Тем не менее после нескольких дней отдыха заявила о том, что будет искать себе работу.

— Я не могу сидеть без дела, — сказала она.

— Но у нас еще есть деньги, — возразил Кевин.

— Рано или поздно они кончатся. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы потратить их с пользой?

Она оказалась не только красива, но и практична. После недолгих, но жарких споров Кевин вынужден был согласиться с ее мнением о том, что в их случае лучший способ вложения денег — приобретение хорошей профессии.

Город, живший за счет туристов, не имел подходящих образовательных учреждений. Для полетов в областной центр пришлось приобрести глайдер — не новый, но вполне приличный. Кэт решила учиться на адвоката, Кевин надеялся поступить на курсы пилотов. Единственной сложностью было отсутствие у него и у Кэтлин документов об образовании, но и эту проблему удалось решить, купив поддельные свидетельства об окончании школы. Сработаны они были не слишком хорошо, Кевин не сомневался, что в школе пилотов и в юридическом институте непременно поймут, что документы фальшивые. Но обучение было платное, поэтому на подобные мелочи руководители учебных заведений не обращали внимания — лишь бы студенты вовремя оплачивали счета.

Так все и получилось: сначала на годовые курсы пилотов приняли Кевина, спустя две недели студенческий билет получила и Кэт. Чтобы не возникло никаких неожиданностей, Кевин сразу оплатил ей все три года обучения.

Оба были счастливы. Кэт радовалась тому, что спустя каких-то три года станет дипломированным адвокатом. Кевин знал, что уже через четыре месяца обучения попадет стажером на какой-нибудь корабль, а еще через восемь получит свидетельство пилота. Тогда у него начнется совсем другая жизнь.

Все это действительно могло быть. Но оставалась одна нерешенная проблема — дживы. Кевин не хотел о них думать: мысли о том, что все его вновь обретенное счастье может в один момент рухнуть, причиняли боль.

Первые же недели обучения показали Кевину, что с выбором профессии он не ошибся. Ему нравилось все, начиная от новенькой формы курсанта и заканчивая тренажерами, точно имитирующими условия и приборы кабины космического корабля. В отличие от многих курсантов, Кевину уже довелось полетать в настоящей пилотской, поэтому он мог оценить изумительное качество создаваемой тренажером виртуальной реальности. Опытные инструкторы подробно и терпеливо объясняли все тонкости пилотирования, и если первые два «полета» закончились для Кевина катастрофой, то в третий раз ему удалось не только совершить взлет, но и посадить корабль обратно.

Прежде чем перейти к реальной практике пилотирования, каждый курсант должен был сдать ряд теоретических экзаменов и «налетать» триста часов на тренажере. Практика пилотирования давалась Кевину легко, но с теорией возникли сложности. Сказывалось отсутствие школьного образования. Чтобы не отстать от других курсантов, ему приходилось все свободное время проводить в библиотеке. Кэт заканчивала занятия гораздо раньше и каждый день до позднего вечера терпеливо ждала его в глайдере. Чтобы не доставлять девушке неудобств, Кевин, подумав, купил еще один глайдер.

Это многое изменило. Утром, сразу после завтрака, они отправлялись на учебу, успевая по дороге еще и посоревноваться в пилотировании, и встречались снова уже поздним вечером. Кевин понимал, что проводит с Кэт очень мало времени, поэтому так ценил выходные — два дня в неделю они проводили дома или куда-нибудь уезжали. Ему было хорошо с Кэт, девушка тоже была рада тому, что он рядом. Жизнь налаживалось, Кевин искренне хотел верить, что и дальше все у них будет хорошо.

Так прошло два с половиной месяца. Учеба давалась Кевину все легче, две недели назад его и еще нескольких курсантов допустили к реальным тренировочным полетам. В качестве учебных машин использовались транспортные «С-8» — легкие, надежные, неприхотливые. Основное внимание уделялось взлету и посадке, в иной день каждый курсант успевал сделать по три тренировочных вылета — разумеется, вместе с инструктором.

Кевин был счастлив. Все у него получалось; если что и беспокоило, так это то, что через полтора месяца ему предстояло отправиться на стажировку, а значит, он сможет видеть Кэт не чаще раза в месяц, а то и реже. Не получится ли так, что за время его отсутствия она найдет себе кого-то другого? Богатого, родовитого, человека из высших слоев общества — в институте, где учится Кэт, таких наверняка много. Он знал, что не будет ее удерживать — она вправе сама решать, с кем ей быть. Но очень боялся такого финала.

Был вечер пятницы. Сидя на диване, Кевин и Кэт увлеченно изучали туристический справочник — завтра с утра их ждала поездка к Соломоновым пещерам. В ночь с субботы на воскресенье в одном из подземных храмов этой пещеры должно было состояться богослужение духотворцев, последователей древней местной религии. Кевину и Кэт хотелось на нем присутствовать. Как утверждал справочник, их ждало незабываемое зрелище.

— Вылетим часов в десять утра, — предложил Кевин, разглядывая карту, — Часа в четыре будем там, останется время передохнуть и поужинать. И в шесть спустимся в пещеру.

— Хорошо, — согласилась Кэт. — Только… — Она вдруг замерла, к чему-то прислушиваясь. Потом вдруг схватила Кевина за руку: — Ты слышишь?

— Что? — не понял Кевин. Затем, услышав донесшийся из прихожей скрип, вскочил и выхватил нож.

Но было уже поздно — в дверном проеме внезапно возник белобрысый человек лет сорока с лучевым пистолетом в руках. Одетый в военный камуфляж, выглядел он очень угрожающе.

— Стоять! — велел он и взял Кевина на мушку. — Брось нож и разведи руки в стороны.

Он был не один, не прошло и секунды, как рядом с ним появился его напарник. Тоже высокий и белобрысый, в такой же униформе. Да и в чертах их лиц было что-то общее.

Теперь на Кевина смотрели сразу два пистолета. Сопротивляться в этой ситуации было невозможно: осознав, что шансов у него нет, он бросил нож на пол. Кэтлин неподвижно сидела на диване, ее лицо побледнело.

— Руки в стороны! — напомнил первый из незваных гостей и шевельнул стволом.

И снова пришлось подчиниться — Кевин развел руки, пытаясь понять, кто эти люди и что можно сделать в этой ситуации. Возможно, это просто грабители. Если так, то им с Кэт еще повезло.

— Он? — не глядя на напарника, спросил первый гость.

Не опуская пистолета, его коллега вынул из нагрудного кармана фотографию. Взглянул на нее, потом на Кевина. Снова перевел взгляд на фотографию.

— Да, — произнес он наконец. — Он.

— Вы ошибаетесь, — произнес Кевин. — Мы здесь совсем недавно, нас…

— Заткнись, — оборвал его первый боевик. — Ты уверен? — Он тоже взглянул на фотографию.

— Абсолютно, — подтвердил напарник. — С ним все ясно, но что делать с ней? — Он кивком указал на девушку.

— Нам за нее не заплатят. Но она свидетель, а свидетели нам не нужны. Так что…

— …кончаем обоих, — закончил за него второй боевик, спрятал фотографию в карман и направил пистолет на Кэтлин.

Ситуация была безнадежной. Кевин с необыкновенной ясностью понимал, что это конец, что на сей раз им с Кэт уже не выпутаться. Зная, что идут последние мгновения его жизни, он с отчаянной решимостью бросился на боевиков.

Целившийся в Кевина убийца был готов к этому, ему оставалось лишь спустить курок, что он и сделал. Но вместо того чтобы выплюнуть разящий луч, пистолет только сухо щелкнул.

Выстрелить второй раз Кевин ему не дал: ухватившись левой рукой за ствол пистолета, отвел оружие в сторону, одновременно ударив противника правым кулаком в лицо. Затем, уже обеими руками, выкрутил пистолет из руки не ожидавшего такого развития событий убийцы. Взглянул на второго — и встретился с ним взглядом.

Второй боевик смотрел на него поверх ствола. Счет шел на мгновения, сделать Кевин уже ничего не успевал. Вот противник выжал курок, послышался щелчок. В глазах боевика мелькнуло недоумение, он снова торопливо нажал на спусковой крючок. И снова оружие лишь щелкнуло, не пожелав показать свою смертоносную силу.

Все это заняло меньше секунды, но этого времени было достаточно, чтобы Кевин успел вскинуть пистолет. Сверкнула вспышка, боевик охнул, на его груди появилось маленькое дымящееся пятнышко. Быстро развернувшись, Кевин уклонился от удара бросившегося на него первого убийцы, сунул ствол пистолета ему в живот и дважды нажал на спуск. Снова прицелился во второго, но стрелять не стал — в этом уже не было нужды…

Все было кончено. Один боевик лежал, уткнувшись лицом в пол, Кевин быстро подобрал его оружие. Другой, еще живой, тихонько постанывал.

— Ты цела? — Кевин обеспокоенно взглянул на Кэт.

Побледневшая девушка неподвижно сидела на диване, в ее глазах застыл страх.

— Да… — тихо ответила она и всхлипнула. — О господи…

— Все в порядке, Кэт. Сиди здесь, я быстро! — Он направился к двери.

— Куда ты? — с дрожью в голосе окликнула его девушка.

Ответа она не дождалась: переступив через раненого боевика, Кевин выскочил во двор. Сжимая в руках пистолеты, огляделся — все чисто. Где же их глайдер? Эти двое могли быть не одни…

Глайдер он нашел в полусотне метров от дома. В нем, к удовлетворению Кевина, никого не оказалось. Убедившись, что угроза миновала, он вернулся в дом.

— Кто эти люди, Кевин? — Кэт стояла посреди комнаты, девушку все еще трясло. — Почему они хотели нас убить?!

— Успокойся, Кэт. — Кевин сунул пистолеты за пояс и обнял девушку, потом поцеловал. — Все закончилось, больше бояться нечего. А кто они такие, мы сейчас узнаем. — Он нагнулся и подобрал свой нож.

Один боевик ничего сказать уже не мог. Зато второй еще подавал признаки жизни: перевернув его на спину, Кевин вынул из-за пояса пистолет и прицелился во врага.

— Не надо!.. — простонал тот при виде направленного на него оружия. — Пожалуйста!..

— Кто ты? — холодно спросил Кевин.

— Помоги… — попросил тот, его лицо было искажено от боли. — Мне больно…

— Я задал вопрос! — напомнил Кевин.

Несколько секунд боевик молчал, потом его губы снова дрогнули.

— Я Оскар Ламберт… Второй — мой брат, Генрих… Пожалуйста, вызовите врачей…

— Вызову. Когда все расскажешь. Продолжай.

— Мы ловим беглых преступников… И вообще всех, на кого есть заказ… — Боевик закашлялся, на его губах появилась кровь.

— Охотники за головами, — констатировал Кевин. — Кто вас послал за мной?

— Тебя заказал… Артур… Сопляк еще, но с деньгами… Обещал за тебя… двести тысяч… Так что тебе все равно… не спастись… Тебя искали… не только мы…

— Кто еще с вами?

— Никого… Мы прилетели… вдвоем… Пожалуйста, врача… — Боевик снова закашлялся, захрипел. Потом вдруг обмяк, его глаза закрылись.

Нагнувшись, Кевин коснулся его шеи. Несколько секунд пытался нащупать пульс, потом взглянул на Кэт.

— Он умер.

Девушка ничего не ответила. Было видно, что она все еще очень напугана.

— Помоги вытащить их на улицу, — попросил Кевин. — Мы не можем их здесь оставить.

Девушка молча подчинилась. Вдвоем они выволокли тела охотников за головами во двор, затем Кевин подогнал свой глайдер. Боевиков уложили на заднее сидение, закрыли двери. Кевин занял водительское место. Кэт, не захотевшая оставаться в доме, расположилась рядом.

— Почему все эти люди охотятся за тобой? — спросила она, когда Кевин, не зажигая огней, поднял машину в воздух.

— Просто я кое-что о них знаю, — уклончиво ответил Кевин и направил глайдер в сторону моря.

— Что именно?

— Прости, но лучше тебе этого не знать. Не бойся, теперь у нас все будет хорошо.

— Ты это уже говорил, — напомнила Кэт.

Она была права, Кевин вспомнил, что уже обещал ей это после схватки с Артуром.

— Теперь у нас действительно все будет хорошо. Верь мне…

Кэтлин ничего не ответила. Глайдер скользил над ночным морем, Кевин по-прежнему не включал никаких огней. Минут через десять полета он решил, что дальше лететь нет смысла. Нажал кнопку автопилота, отключил блокировку дверей и перебрался на заднее сиденье. Открыв дверь, вытолкнул тела боевиков за борт, затем снова закрыл двери и вернулся на свое место.

— Их не найдут? — спросила Кэт.

— Найдут через день-другой, если ветер не изменится. Но связать их смерть с нами никто не сможет.

— А твоя фотография?

— Черт! — выругался Кевин, он совершенно позабыл об этом. — Ты могла бы напомнить и раньше.

— Вот она. — Девушка протянула ему фотографию. — Я забрала.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Ты умница. Лучше разорви ее и выброси.

Кэтлин так и сделала. Затем снова взглянула на Кевина:

— Я видела, они стреляли в тебя. Но выстрелов не было. Что происходит, Кевин? Я уже ничего не понимаю.

Она явно приходила в себя, об этом свидетельствовало то, что Кэт снова начала задавать вопросы.

— Я ведь уже говорил тебе, что я волшебник, — ответил Кевин. — Монетки падают так, как я хочу. Пистолеты, когда мне надо, не стреляют. Обыкновенное волшебство.

— Кевин, я серьезно.

— Я тоже.

Больше Кэтлин вопросов не задавала — возможно, обиделась. И лишь когда глайдер аккуратно опустился во дворе их дома, снова взглянула на него.

— И что теперь? Делать вид, что ничего не случилось?

— Нет, Кэт. Меня ищут, поэтому мне придется покинуть Меоту. Эти двое были первыми, но за ними наверняка придут и другие. Не знаю, как они меня отыскали; скорее всего, по записям камер слежения на космодромах. Потом навели справки у риелтеров, так и вычислили, где мы живем. Оставаться здесь мне больше нельзя. Я уеду, а ты снимешь себе другой дом и будешь продолжать учиться. Об этом доме забудь. Если в институте давала этот адрес, то пусть его изменят на новый. Тогда тебе больше не о чем будет беспокоиться.

— Ты меня бросаешь? — спросила Кэт.

— Пойми, тебе нельзя со мной оставаться! Ты же видела — мы едва не погибли! Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— Кевин, я не хочу оставаться одна. Я поеду с тобой.

— Ты не понимаешь, у этих типов наверняка есть свой корабль. Я хочу его угнать, это позволит мне не попадать в поле зрения видеокамер на космодромах. Но даже если мне знаком тип их корабля, у меня все равно нет опыта реальных межпланетных перелетов. Я летал только с инструктором — взлет, виток по орбите и посадка. Лететь со мной тебе просто опасно. Я могу разбить корабль, понимаешь?

— Понимаю. Будет почти как в сказке: «Они жили недолго, но счастливо и умерли в один день». — Кэт демонстративно улыбнулась. — Кстати, как мы найдем их корабль?

Она говорила так, будто все уже было решено. Кевин смотрел на нее и понимал, что любые уговоры здесь бесполезны.

— Путь к кораблю должен сохраниться в памяти их глайде-ра, — хмуро пояснил он и вылез из машины.

— Но ты ведь не знаешь кода запуска? — нагнал его очередной вопрос Кэтлин.

— Не знаю, — согласился Кевин и направился в гараж.

Оттуда он вышел с комплектом инструментов, Кэт уже ждала его.

— Я все равно не понимаю, — призналась она и пошла рядом с ним. — Разобрав наборную панель, ты все равно не сможешь запустить двигатель. Об этом знают даже дети.

— Верно, — подтвердил Кевин. — Но я и не собираюсь брать их глайдер. Мне нужен только блок памяти, а до него добраться достаточно просто.

— Хочешь поставить его на наш глайдер? — догадалась Кэт.

— Вот именно. Они все одного стандарта, так что проблем быть не должно.

Двери глайдера боевиков не были заблокированы, это облегчило задачу. Забравшись в салон, Кевин без особых проблем снял блок памяти, потом тщательно стер отпечатки своих пальцев со всего, к чему мог прикасаться. Кэт ждала его, стоя у машины.

— Получилось? — спросила она, когда он наконец вылез из глайдера.

— Да. — Кевин продемонстрировал ей блок памяти. — Пошли, нам лучше поторопиться.

Пока он устанавливал на свой глайдер снятый блок памяти, Кэтлин собирала вещи. Наконец Кевин запустил двигатель, проверил курсовую память. Как он и ожидал, блок памяти сохранил информацию о маршруте полета.

— Это недалеко, — пояснил он в ответ на вопрос Кэт. — Космодром в Хартуме. Меньше часа полета…

К Хартуму они вылетели на двух глайдерах. Кевин летел впереди, Кэтлин, на своей машине, чуть сзади. Почти весь салон ее глайдера был забит вещами — Кэт не захотела ничего бросать.

Больше всего Кевин боялся, что корабль боевиков окажется незнакомой ему модели. В школе пилотов их учили летать на «С-8», на тренажерах он отрабатывал и полеты на «Посейдоне». Это были самые распространенные модели транспортных кораблей, но охотники за головами вполне могли летать и на другой машине. Была и еще одна проблема, о которой Кевин не мог не думать — код входного люка. Пока он рассчитывал на то, что в памяти машины сохранился код для люка грузового отсека — в том случае, если глайдер боевики привезли с собой. Но проверить это можно было только на месте.

Космодром он увидел еще издали по зареву огней. На приборной панели зажегся огонек системы диспетчерского контроля: в том случае, если действия Кевина станут грозить столкновением с кораблями, автоматика подправит действия пилота и уведет машину на безопасную траекторию. Но вмешиваться системе контроля не пришлось: машина Кевина сбросила скорость, снизилась и зависла метрах в двадцати над землей, затем предложила пилоту взять управление на себя.

Рядом находились два транспортных корабля. Один, очень внушительный, был неизвестной Кевину модели. Второй оказался обычным «Посейдоном». Все говорило о том, что боевики прилетели именно на этой машине. Оставалось проверить, так ли это на самом деле: выключив автопилот, Кевин подвел машину к грузовому люку. Пару секунд ничего не происходило, затем люк дрогнул и начал открываться — автоматика корабля узнала вернувшуюся машину.

— Получилось! — еще сам не веря в