КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591325 томов
Объем библиотеки - 896 Гб.
Всего авторов - 235367
Пользователей - 108115

Впечатления

Stribog73 про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Не ставьте галочку "Добавить в список OCR" если есть слой. Галочка означает "Требуется OCR".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
lopotun про Гиндикин: Рассказы о физиках и математиках (Физика)

Благодаря советам и помощи Stribog73 заменил кривой OCR-слой в книге на правильный. За это ему огромное спасибо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ананишнов: Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1 (Научная Фантастика)

Научная фантастика, как написано в аннотации?

Скорее фэнтези с битвами на мечах во времени :) Научностью здесь и не пахнет...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Никитин: Происхождение жизни. От туманности до клетки (Химия)

Для неподготовленного читателя слишком умно написано - надо иметь серьезный базис органической химии.

Лично меня книга заставила скатиться вниз по кривой Даннинга-Крюгера, так что теперь я лучше понимаю не то, как работает биология клетки, а психологию креационистов :)

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Лонэ: Большой роман о математике. История мира через призму математики (Математика)

После перлов типа

Известно, что не все цифры могут быть выражены с помощью простых математических формул. Это касается, например, числа π и многих других. С точки зрения статистики сложные цифры еще более многочисленны, чем простые.

читать уже и не хочется. "Составные числа" назвать "сложными цифрами"... Или

"Когда Тарталья передал свой метод решения уравнений третьей степени Кардано, тот опубликовал его на итальянском и

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Паустовский: Внеклассное чтение (для 3 и 4 классов) (Детская проза)

2 Arabella-AmazonKa
Кончайте умничать о том, в чем не соображаете!
Что тут нельзя переделать? Во что нельзя переделать? Причем тут калибри, если нет OCR-слоя?
Научитесь чему-нибудь, прежде чем умничать!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Паустовский: Внеклассное чтение (для 3 и 4 классов) (Детская проза)

djvu практически не переделать.так что нет наверное смысла этим заниматься
калибри пишет ошибка конвертации.
DjVu — технология представления и хранения документов (книг, журналов, рукописей и подобных, прежде всего сканированных), с использованием сжатия изображений с потерями. Формат DjVu приобрел популярность, в том числе из-за того, что файл в формате DjVu весит намного меньше аналогичного файла в формате PDF. Это особенно актуально для

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Возвращение домой [Шэрон Кендрик] (fb2) читать онлайн

- Возвращение домой (пер. А. Георгиев) (и.с. Любовный роман (Радуга)-681) 260 Кб, 124с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Шэрон Кендрик

Настройки текста:



Шэрон Кендрик Возвращение домой

ГЛАВА ПЕРВАЯ


Едва услышав его голос, она поняла — что-то случилось.

Что-то очень серьезное.

— Шелли?

Шелли склонилась над селекторной связью.

— Да, Марко?

— Ты не занята?

Каждое слово он произносил так, словно декламировал стихи. Глубокий, сильный, сексуальный, лирический голос. Такой голос должен сводить женщин с ума. Всякий раз Шелли ощущала это на себе.

Официантки от такого голоса теряют всякое самообладание. Все женщины в банке сразу начинают хлопать ресницами, даже те, кто в силу возраста не должен бы вешаться ему на шею. Хуже всех богатые, самоуверенные, скучающие женщины среднего возраста, мечтающие о том, что к ним в постель заберется красавец итальянец. Да черт с ними!

Шелли могла предположить, что как раз сейчас к нему пристает кто-то из наиболее настырных. Да, наверное, так. Затем он ей и звонит чтобы попросить ее разъяснить преследовательнице в максимально мягкой форме, что он совершенно недоступен!

— Нет, я вовсе не занята. — Она бросила взгляд на массивный каталог, который только что изучала по его просьбе. Несомненно, Марко — самый успешный торговец произведениями искусства на мировом рынке. — Что у тебя?

— Мне надо с тобой поговорить.

— Марко, я в твоем распоряжении.

Шелли захлопнула каталог и отодвинула его на дальний край стола.

— Замечательно.

Несколько секунд спустя он появился на пороге ее кабинета.

Шелли удивленно взглянула на него. Что-то в нем переменилось.

— У тебя все в порядке?

Он помедлил с ответом. Его глаза поблескивали из-под густых черных ресниц.

— Даже не знаю, что сказать.

Она смотрела, как он входил в комнату, залитую ярким дневным светом, которую она имела счастье называть своим кабинетом. От нее не укрылось, как рассеянно он взглянул в окно на лежащее внизу озеро. Вода сверкала золотом в лучах утреннего солнца.

Он опять повернулся к Шелли, и она — как всегда — испытала удовольствие просто оттого, что видит его. Она знала, как ей повезло и сколько людей завидовали ей, что у нее такая замечательная работа и такой замечательный шеф.

— Может быть, сварить кофе?

Марко покачал головой.

— Нет, спасибо.

Она заметила непривычные тени у него под глазами.

— У тебя неприятности? Я права?

Он уселся напротив и широко — очень по-итальянски — развел руками.

— Не то чтобы неприятности. Просто кое-что изменилось.

— Марко, только не говори загадками, — взмолилась Шелли. — Ты же знаешь, я не терплю неопределенности! Я из тех, кто сначала узнает сюжет фильма, а потом смотрит. Мне нужно знать, чем все закончится!

— Шелли, мне непросто рассказать тебе…

Тут она догадалась.

— Ты кого-то встретил?

— Да.

— И влюбился?

— Точно.

— Я вижу, это серьезно.

— Ну… да, — признался он, и его лицо на миг приобрело почти суровое выражение. — Да, серьезно. Очень серьезно.

— Настолько серьезно, что вы вместе завтракаете в постели?

— Шелли! — возмутился он, но на его губах уже играла улыбка. — Как тебе не стыдно задавать такие вопросы?

— А это потому, что мне, как женщине, свойственно любопытство! Думаешь, я бы сочла такой вопрос болезненным?

— Для меня-то он болезненный. Нет, скорее трудный.

— Из-за того, что я с тобой вот уже три года и по этой причине все женщины Италии готовы выцарапать мне глаза?

— Шелли! — Он замялся. — Пойми, я бы сделал что-то, если бы мог.

— Ты хочешь сказать — избавиться от любви?

— Нет. — Он помотал головой. — Переписать историю.

— Этого ты не можешь, — спокойно сказала Шелли. — Это никому не под силу.

— Но я увел тебя, — с горечью произнес он. — Забрал тебя у Дрю.

Дрю.

Это имя захлестнуло ее, как океанский прилив. Шелли покачала головой, чтобы отогнать от себя образ, возникший в ее памяти с кристальной ясностью. Синие, как сапфиры, глаза, волосы цвета меда…

— Марко, прошу тебя, не говори «забрал», — тихо проговорила она. — Как будто я — банка фасоли, которую ты берешь в супермаркете.

Он скрипнул зубами.

— Но я именно это и сделал! Именно это!

— Нет, ты не забирал меня у Дрю! — горячо возразила Шелли. — Я ему не принадлежала.

— Ты была с ним помолвлена, — мягко напомнил Марко. — Разве не так?

— Да, на пальце у меня было дешевенькое колечко! — взорвалась она. — Знак собственности — как все обручальные кольца! Кружок металла, означающий: «Руки прочь — она моя! И я могу делать с ней что хочу, потому что у нее на пальце мое кольцо!»

Она сморгнула неожиданные, непонятно откуда взявшиеся слезы, которые вдруг обожгли ей глаза. Очень давно она не вспоминала об этом кольце, да и сейчас есть более важные вещи, о которых стоит подумать. Например, о том, как сохранить лицо и удалиться как можно скорее. Чтобы не стоять на пути у Марко. Они оба соглашались, что так и следует поступить.

— Марко, можешь организовать билет на ближайший рейс?

— Конечно. А куда? — тихо спросил он.

— Естественно, я вернусь в Милмут. — Эти слова она сопроводила милой улыбкой. — Куда же еще?

— Тебе будет… тяжело?

— Вероятно, — согласилась она. — Но Милмут — моя родина. Я там выросла. А главное — у меня там свой дом, надо же мне где-то жить, пока я не решу, что делать дальше.

— Ты уедешь и поселишься там? — изумленно переспросил он.

— Тебя это удивляет? — отозвалась она. — Неужели из-за того, что мой городишко нельзя сравнить с дворцами, где я жила с тобой?

— Разве ты забыла об одной трудности, что тебя там ожидает?

Их глаза встретились. Она знала, что он имеет в виду…

— То есть?

— Дрю, разумеется. Он по-прежнему живет там?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Понятия не имею, чем он занимается. Я ничего не знаю о его жизни. По-моему, Марко, здесь нет ничего удивительного. У меня давно оборваны все связи с Милмутом. После смерти мамы не осталось никого, кто снабжал бы меня местными новостями. Я для всех была скверной девчонкой, паршивой овцой.

По-видимому, Марко с ней не согласился.

— Я дам тебе время. Скажем, месяц — пока я не объявлю официально.

Шелли поднялась и разгладила складки кремового платья. На ее лице отразилось удивление.

— Ты намерен объявить о помолвке?

— Да. — Его лицо оставалось невозмутимым и серьезным. Давно она не видела его таким счастливым — несмотря на тяжелое бремя, лежавшее на его плечах. — Не терплю лжи.

Она кивнула.

— Мне это нравится. Я тоже не терплю.

— Шелли!

Его голос стал тише. Медовый и каменный. Мягкий и сильный. Прежде она не могла противостоять этому голосу, но тогда она была слабее.

— Да?

— Я буду скучать по тебе.

Она улыбнулась — не столько грустно, сколько задумчиво.

— И я буду скучать по тебе, — сказала она и направилась к двери.

ГЛАВА ВТОРАЯ


Автомобиль подпрыгивал на дорожных ухабах, и Шелли приходилось вытягивать шею.

Дороги казались незнакомыми, хотя Шелли знала их как свои пять пальцев. Но после жизни в Италии странно было подъезжать к поселку, который она когда-то называла родным. Она не была здесь со дня похорон матери, почти два года назад.

Два года. За такое время многое переменилось. Ей это было известно, и она была готова к этому.

Дорожный указатель на Милмут был развернут вправо, но Шелли продолжала ехать прямо, туда, где сразу за богатой частью поселка стоял старый материнский дом. Один из нескольких бедных, простых домишек, жилищ низкооплачиваемых милмутских работяг.

Шелли притормозила. Лучше всего было бы в первую очередь заехать домой. Необходимо освежиться и впустить в дом, давно стоящий в запустении, свежий воздух. И тем не менее Шелли вдруг свернула вправо: ей захотелось взглянуть на маленький приморский городок, в котором прошло ее детство. Дом подождет, а Шелли ждать не может. Прошло слишком много времени, и ей очень нужно увидеть море, вдохнуть соленый ветерок, который неизменно помогает почувствовать себя действительно живой.

Золотые лучи солнца лились на зеленую траву и кроны деревьев, все это создавало ощущение покоя. Шелли миновала памятник ветеранам войны и остановила машину на пустовавшей автостоянке.

Она вышла из машины, заперла ее и вдруг подумала: кажется, невероятно давно Марко сообщил ей свою новость и перевернул всю ее безмятежную жизнь; а на самом деле случилось это всего два дня назад. Два дня переездов и перелетов, задержек и каких-то важных перемен в себе.

Шелли зашагала в сторону моря. Навстречу шел маленький мальчик с футбольным мячом под мышкой, сопровождаемый отцом. Большие глаза мальчика взглянули на нее с интересом, и она улыбнулась в ответ.

— Кто эта тетя? — услышала она детский голос, когда папа с мальчиком уже прошли мимо.

— Ш-ш-ш… Не знаю. Не надо так смотреть, Майкл. Это невежливо.

Неужели она так необычно выглядит? Возможно, ее льняной костюм и высокие кожаные сапоги уместнее смотрелись бы не в скромном провинциальном поселке, а где-нибудь в Милане — городе высокой моды.

Стоял замечательно прохладный осенний день, и ветер трепал коротко подстриженные волосы Шелли, когда она проходила мимо аккуратных домиков, ухоженных садов и откровенно-бесхитростных вывесок: «Вид на Море», «Вид на Остров», «Вид на Океан».

Вскоре ветер усилился, огромное небо по-прежнему сверкало над головой. Шелли сделала глубокий вдох, ступила на каменистый пляж и наконец-то по-настоящему увидела море.

На платиново-синих волнах плясали золотистые блики, а вдали лодка с багровым парусом колыхалась среди стальной водной глади — словно картинка из детской книжки. Прямо перед Шелли лежал, глубоко погрузившись в воду, остров Уайт [1], похожий на спящего кота. До него было четыре мили, но фокусы перспективы заставляли верить, что он гораздо ближе, поэтому в детстве Шелли часами просиживала на берегу и тщетно старалась добросить камни до острова.

Годы спустя на этом же берегу под луной проходили пикники, а еще позже при яростных порывах ветра Дрю в первый раз прижал ее к себе и поцеловал…

Лишь заунывные крики чаек вмешивались в монотонный плеск прибоя, а она долго-долго стояла у воды, пока ее внимание не привлекло какое-то движение. Она медленно повернула голову в сторону заката.

Там двигался черный силуэт человека, а у ног его резвилось бледное пятно — собака. Шелли рассеянно следила за ними.

Пес бежал в полосе тумана на береговой линии и лаял, поворачивая голову назад, чтобы привлечь к себе внимание хозяина. Но человек оставался безразличным, он брел с опущенной головой, погруженный в свои мысли.

Что-то в этой парочке было невыразимо странное. Когда они приблизились, Шелли нахмурилась. К ней приходило невозможное узнавание, и сердце все сильнее билось в груди по мере того, как подозрение превращалось в уверенность.

Дрю!

Он уже почти поравнялся с ней, и ошибиться было невозможно. Дрю все еще не замечал ее — в отличие от собаки, и Шелли приоткрыла рот, все еще не веря.

— Флетчер! — выдохнула она и тихонько свистнула, не успев остановить себя.

Собака насторожила уши и, со всем возможным рвением, понеслась к ней. Шелли взвизгнула, когда ком бледно-желтой шерсти едва не сбил ее с ног.

— Флетчер! — жалобно произнесла она.

И неожиданно села, больно ударившись о камни. У нее перехватило дыхание, когда шершавый язык пса скользнул по ее щеке.

— Дюк! К ноге! — раздалась резкая, яростная команда, и пес немедленно отскочил и завилял хвостом; человек тем временем приблизился. — Отойди от нее сейчас же, Дюк!

Собака, явно не привыкшая к подобному жесткому тону, заскулила и съежилась у волнореза.

Шелли моргнула от удивления, стараясь в то же время восстановить дыхание. Дюк? Она сидела на ветру в беспомощной позе, льняная юбка задралась высоко на бедрах, а на нее взирали два до крайности изумленных глаза.

— Шелли Тернер, — констатировал мужской голос.

— Она самая, — шепотом отозвалась Шелли, стараясь собраться с духом, так как не была готова к столь сладко-ядовитой интонации.

— И какая же злая колдунья вновь зашвырнула тебя в наш город, котенок?

Обращение «котенок» было для него обычным, но боли оно не уняло.

— Вовсе не колдунья. Я приехала на машине.

Она улыбнулась, как будто разговаривать с мужчинами, похожими на черных ангелов-мстителей, ей приходилось ежедневно.

— И что же ты теперь здесь делаешь?

— Что значит — теперь? Сижу на мокрой гальке и стужу мягкое место!

Лицо его оставалось каменным, но он все же автоматически протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Спасибо.

Она ухватилась за его руку, и собственные холодные пальцы показались ей бескровными в его теплой мозолистой руке. От порыва ветра у нее захватило дух.

Он наклонился и второй рукой подхватил ее за локоть, рывком поднял на ноги, но не отпустил. И не оттолкнул. Наверное, понимал, что ее колени еще дрожат и она на ногах не удержится. И не заговорил, только молча изучал ее пристальным жестким взглядом, пока она жадно глотала соленый воздух.

Его она не видела со дня похорон своей матери, когда он просто стоял в церкви в темном углу. Тогда на нем был новый, с иголочки, костюм — впервые жители Милмута увидели его в костюме. Должно быть, он специально приобрел костюм ради этой церемонии. Шелли была тронута. Более чем тронута.

Но тогда они почти не разговаривали; Шелли лишь поблагодарила его за присутствие, а он высокомерно отозвался: ей, мол, известно, как сильно он любил ее мать. Что было правдой.

Еще он прислал большой букет астр, чьи желтые головки светились, как солнышки. Такие цветы не принято присылать на похороны, но эти цветы мать Шелли любила больше всех прочих. Когда Шелли их увидела, то не смогла сдержать слезы…

А сейчас ее сердце билось как сумасшедшее — из-за того, что она встретила его вновь. Прошло много времени… Она почувствовала нечто вроде шока, когда ей вдруг стало ясно, как же много времени прошло.

Она не отрывала от него взгляда.

В уголках его глаз появились морщинки, которых раньше не было; Шелли спросила себя, что же послужило причиной их появления. Волосы по-прежнему густые, такие же взъерошенные, темные, с выгоревшими на солнце кончиками.

Он выше Марко, он едва ли не самый высокий мужчина из всех, кого Шелли доводилось встречать. На нем выцветшие джинсы того же цвета, что и вечернее небо, и синий свитер — под цвет его глаз.

У Шелли вдруг мелькнула невольная мысль: она сошла с ума, раз его оставила. Не самая мудрая мысль. Не стоит желать несбыточного, историю переписать невозможно. А если бы и было возможно… Его недружелюбный взгляд ясно свидетельствует о том, что ему этого не хочется.

— Привет, Дрю, — наконец выговорила она, и тогда он отпустил ее. — Так это не Флетчер?

— Да что ты! Когда ты уехала, Флетчер был чуть ли не инвалидом! Во всяком случае, не скакал, как щенок. Дюк не мой. — Он все еще неприветливо смотрел на нее. — Я просто гуляю с ним по просьбе одного человека.

— Я его знаю?

Вопрос вырвался у нее прежде, чем она сообразила, что не имеет никакого права на вопросы подобного рода.

Он, по всей видимости, придерживался того же мнения.

— Допустим, я скажу, что гуляю с ним по просьбе одной милой пожилой дамы, что тогда?

Как ни странно, она была готова ему поверить.

— А я тебе скажу, что ты образцовый гражданин. Что ты на это ответишь?

— Ты в самом деле так думаешь?

Шелли заколебалась. Она привыкла к тому, что мужчины глазеют на нее. Именно так они вели себя в Италии. Там считается, что смотреть на женщину с неприкрытым восхищением — как на шедевр живописи — это нормально.

Но от взгляда Дрю ей становилось не по себе.

— Что ты с собой сделала? — произнес он недоверчиво.

И тут же она почувствовала себя Золушкой перед перевоплощением.

— Сделала с собой? — переспросила она с неподдельным гневом. — Что ты хочешь этим сказать?

Он пожал плечами.

— Не будь ты такой костлявой, собака бы тебя не сшибла.

— Костлявой? Ты кое-чего не знаешь, Дрю. Женщина никогда не бывает слишком худой…

— Что за вздор, — перебил ее Дрю с мгновенной гримасой отвращения. — Ты выглядишь так, будто сто лет не видела мяса.

Стоит ли объяснять ему, что в Милане женщины следят за своими фигурами как проклятые? Именно оттого они красивы и элегантны, а город славится потрясающими модными фасонами.

Она мрачно сказала:

— Одежда смотрится куда лучше, если на тебе нет лишнего жира. Это всем известно.

— Лично я предпочитаю женщин без всякой одежды, — проворчал он и не без удовольствия заметил, как она вздрогнула при этих словах. Отлично! Он улыбнулся, а взгляд его скользнул по ней… на очень итальянский манер. — А когда женщина обнажена, то на некоторые выпуклости смотреть намного приятнее, чем на мешок костей.

— Мешок костей? — в ужасе повторила Шелли. Ей стало противно при мысли о нем в обществе голых женщин. — Ты хочешь сказать, что я похожа на мешок костей?

Он снова пожал плечами.

— Вполне сойдешь. Уж конечно, выглядишь ты не блестяще. Заруби себе на носу… — Он прищурился. — Одежда тут не поможет. А с волосами что ты сотворила?

Шелли не верила своим ушам. Во времена своей жизни с Марко она активно постигала науку быть красивой. Из диковатой растрепанной девчонки она превратилась в роскошную женщину. Она, бывшая деревенская дурнушка, превратилась в неотразимую городскую красавицу. Ею восхищались: бедра у нее узкие, как у мальчика, и ей всегда шла одежда мужского покроя.

Но Дрю, очевидно, ни капельки не интересовали ее познания в области новейшей моды.

Она посмотрела на свой серый льняной костюм — довольно измятый, что пришлось признать, — затем опять в осуждающие синие глаза.

— Я согласна, что эта одежда мало подходит для прогулок по пляжу, — отступила Шелли. — Но этот фасон создал один из самых популярных кутюрье Милана.

Он состроил гримасу, и Шелли почувствовала, как что-то у нее внутри надломилось: результат событий последних дней.

— Большинство женщин многое бы отдали, лишь бы иметь вещи от этого дизайнера! — выкрикнула она. — А что до моих волос… Так знай, я обновляла прическу и тщательно красила их раз в полтора месяца у одного из лучших миланских парикмахеров! — И добавила, сама не зная зачем: — Ты хоть имеешь представление, сколько надо платить, чтобы выглядеть так?

Слова слетели с ее губ, и она тут же пожалела о них, видя выражение его лица. Брезгливое — неточно сказано.

— Как видно, деньги для тебя превыше всего. Ничего не изменилось. — Он издал горький смешок. — К твоему сведению, котенок, тебе каюк. Тебя обманули. Кинули. Надули.

Шелли не верила своим ушам.

— Что?

— Что слышала, — очень тихо ответил он. — Ты превратилась в одну из тех женщин, которые знают все цены на свете и для которых ценность — пустой звук. Разве не так, Шелли? Видно, мне повезло, что я этого избежал.

— А может, тебе не нравится, что я — независимая женщина?

— Независимая? — Его губы скривились в скептической усмешке. — Вот уж не согласен! Игрушка богатого мужика в категорию «независимости» плохо вписывается.

Шелли заговорила отрывисто, как будто рубя лед:

— Если хочешь знать, в Милане я фактически управляла картинной галереей!

— И как же? Лежа на спине?

Шелли открыла рот, чтобы отбрить его, но слова не приходили. Происходило то, что не должно было происходить. Когда-то она мысленно рисовала себе новую встречу с Дрю; могло ли быть иначе? Любая женщина иногда думает о человеке, за которого когда-то едва не вышла замуж. И в ее мозгу прошло множество несостоявшихся разговоров с ним. Но ни один не был похож на этот.

— Кстати, — произнесла она ядовито-сладким голосом, — в то время как ты здесь упорно заколачивал гвозди, я научилась говорить по-итальянски так же хорошо, как и… — она в упор взглянула на его бедра, где джинсы протерлись наиболее основательно, — одеваться.

— То есть малопривлекательно, — бархатным тоном добавил Дрю. — Шелли, от твоей наглости дух захватывает.

— Значит, это достойный ответ на твою.

— А где он?

Она прикинулась непонимающей:

— Кто?

— Твой любовник, твой наставник, твой жеребчик…

— Прошу тебя, не говори так о нем.

— А почему бы и нет? Неужели тебя обижает правда? — Дрю с преувеличенным вниманием стал осматривать пляж. — Полагаю, он теплый и уютный, верно? И чистит твои туфли ручной работы?

Она метнула взгляд на его ноги. На нем были грязные старые парусиновые туфли, надетые на босу ногу. На босу ногу! Марко согласился бы скорее сесть в тюрьму, чем выйти на улицу в такой обуви. Он бы сказал, что такая обувь годится только для бродяг. И тем не менее Дрю каким-то образом ухитрился не быть похожим на бродягу. С легким ужасом Шелли почувствовала, что выглядит он немыслимо сексуально…

— Зато ты похож на тех, кто стоит на углу и клянчит милостыню! — выкрикнула она и сверкнула глазами.

Тело его напряглось, как будто он боролся с вселившимся в него демоном.

— Насколько я понимаю, мы обменялись всеми оскорблениями, которые припасли друг для друга. Давай-ка, Шелли, расскажи, надолго ты к нам? Просто проездом? Или хочешь выставить мамин дом на продажу?

Она задумалась, хотя, вероятно, этого не требовалось. Вероятно, она давно знала ответ.

— Дрю, я приехала домой, — сообщила она и почувствовала скорее горечь, чем злорадство, при виде застывшего Дрю. — Чтобы жить здесь.

Крик чайки перекрыл непрекращающийся вой ветра и плеск прибоя.

— Ты останешься? — Он прищурился. — Надолго?

— Я еще не решила. А если бы и решила, то с какой стати я должна говорить об этом тебе?

Он обдумал ее слова.

— Шелли, а где именно ты будешь жить?

— Естественно, в мамином доме. Где же еще? — Она вновь посмотрела на Дрю. — Прости. Я сказала что-нибудь смешное?

Все еще улыбаясь, он покачал головой.

— Здесь скорей ирония, а не смех.

— Что-то для меня это слишком тонко. Не разъяснишь мне, в чем тут соль?

Он пожал плечами. Его крепкий мускулистый торс неудержимо притягивал взгляд Шелли.

— Просто я не могу себе представить, как твой богатый возлюбленный проводит в старой развалюхе ночь любви.

— Ты ошибаешься. Марко никогда не был снобом.

— Разве? Коли так, значит, у тебя, Шелли, проблемы с самолюбием. Ведь ты ни разу не привезла его в Милмут! Ни разу! — Теперь он открыто обвинял ее. — Даже… — он тяжело перевел дыхание — на похороны твоей матери!

Стоит ли ему объяснять, что такой шаг представлялся неуместным? Что ее мать ненавидела Марко едва ли менее сильно, чем любила Дрю?

В представлении Вероники Тернер, Шелли и Дрю не стали бы разрывать помолвку, не появись Марко. Долгое время Шелли соглашалась с ней, а теперь поняла: Марко оказал ей громадную услугу.

Шелли была тогда в прострации от горя. Она едва ли была в состоянии делать хоть что-то. Но разве это не нормальная реакция на внезапную смерть? И ей казалось, что проще будет управиться самой, чтобы не допустить безобразных сцен…

— Что толку в объяснениях? — проговорила она устало. — Ты поверишь только в то, во что захочешь поверить. Дрю, я знаю, насколько ты меня ненавидишь.

— Ненавижу тебя? — В первое мгновение он вроде бы удивился, а потом слегка растерялся, как если бы у нее началась истерика. — Ненависть, Шелли, означала бы, что тебе принадлежит какое-то место в моей жизни. Это не так. И я ничего для тебя больше не значу. Дюк! Ко мне!

Собака затрусила в их сторону.

И он пошел вместе с Дюком прочь, не говоря ни слова, даже не оглянувшись на прощание.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Шелли помнила Дрю Гловера с тех самых пор, как начала помнить себя.

Их семьи делили небольшой домик, притулившийся в беднейшем районе Милмута, то есть в миллионе световых лет от импозантных эдвардианских [2]вилл, расположившихся над морем, в западной части поселка. Шелли была почти на семь лет моложе Дрю, она была ровесницей его младшей сестры Дженни.

Шелли привезли в Милмут еще в грудном возрасте. Она была беспокойным, впечатлительным ребенком, чей характер формировался в атмосфере неуверенности в завтрашнем дне. Если верить рассказам мамы, уже тогда Дрю подбирал выброшенные ею из колыбели игрушки и торжественно вручал ей. Надо заметить, что он сам имел двух младших сестер.

— Какой он был золотой мальчик, — сказала дочери с радостной улыбкой Вероника Тернер в тот день, когда Шелли и Дрю решили пожениться. — Да он и сейчас такой.

Шелли запомнилась его любознательность. Его покровительство. Он первым когда-то встал на ее защиту, услышав, как другие дети дразнили ее.

— А почему это у тебя папы нет, а, Шелли Тернер?

Шелли было тогда примерно семь лет, и она страстно хотела быть как все. Милмут — очень маленький и очень провинциальный поселок. У всех других детей было двое родителей.

Ее личико сморщилось, губы скривились, и неизвестно, что бы она ответила, если бы невесть откуда не появился Дрю — высокий, крепкий, намного старше — и не гаркнул:

— У Шелли есть отец! Просто он не живет с ней, вот и все.

— А где же он живет? — отважился спросить один из насмешников.

Даже спустя много лет Шелли помнила, как взглянула в глаза Дрю — глубокие, синие, уверенные — и сразу поняла, что ей нечего стыдиться. Вот только бы она помнила…

— Он живет в Америке, — без колебаний ответила она. — Он зубной врач.

Эта сцена произвела впечатление на ребят, и они успокоились на время. Но Шелли все-таки оставалась чужой. Вероника Тернер учила дочь держаться тихо и незаметно. Не приглашать никого в дом, пока она твердо не убедится, что этот человек ей нравится и, самое главное, что она ему нравится. Лучше слыть нелюдимой, чем стать изгоем.

Тогда мать Шелли хорошо знала, что значит быть изгнанницей. Именно это определило ход всей их жизни: темная, постыдная тайна, которую они старались глубоко прятать. Один Дрю знал обо всем, и Шелли навсегда запомнился тот день, когда она ему все рассказала.

Шелли сидела на невысоком заборчике, отделявшем их домишко от главной улицы, по которой приезжали в Милмут на лето дачники, и считала проезжающие машины.

Мимо просвистел красный автомобиль. Шелли старательно записала его номер в тетрадочку.

Дрю возвращался домой с лодочной станции, где работал летом, и пил колу из жестяной банки. Он оглянулся на Шелли через плечо и остановился.

— Что делаешь?

Шелли пожала плечами.

— Машины считаю.

Он засмеялся.

— Да? Любимое занятие, что ли?

— Это для математики, — объяснила Шелли. — Средние величины и вероятности.

Дрю подошел и примостился рядом.

— Кто выигрывает?

— Пока синие машины, — ответила она. — Всего одиннадцать.

— А. — Он протянул ей банку. — Хочешь глотнуть?

Шелли отрицательно помотала головой. С деньгами в семье Тернер было туго, и мама регулярно внушала ей: не бери ничего, за что не сможешь заплатить.

— Нет, спасибо.

Он взглянул на ее маленький серьезный профиль. И неожиданно спросил:

— Почему ты никогда не видела папу?

Шелли пожала плечами. Если бы этот вопрос задал кто-нибудь другой, она, наверное, предложила бы ему не совать нос куда не просят. Но Дрю — другое дело.

— Один раз я его видела. Когда была совсем маленькая.

— Только раз?

— Да. Мне было три недели.

— А он не хочет снова тебя увидеть?

Шелли отчаянно заморгала, не забыв записать в тетрадку очередную машину.

— Семь черных, — произнесла она, всхлипывая.

— Извини, — вдруг сказал он. — Я не хотел тебя обидеть.

Она покачала головой.

— Тебе-то хорошо. — Голос ее дрожал. — У тебя и мама есть, и папа, и две сестры!

Дрю иронически улыбнулся.

— Ну да, мне, конечно, хорошо! Мы впятером теснимся в доме, куда даже кошку пустить нельзя. И мои родители вечно спорят. А сестры — это нечто! Вот что я тебе скажу, Шелли. Иногда мне хочется в один прекрасный день смыться отсюда и никогда не возвращаться. — Его синие глаза горели. — Неужели ты считаешь, что у тебя одной жизнь не складывается?

Шелли удивленно вскинула голову. Вот, значит, каково Дрю на самом деле?

— Что ты, конечно, нет!

— Никогда больше не буду тебя спрашивать про твоего отца, — мягко пообещал он. — Ведь это неважно.

Но это было важно. Он подарил ей свое доверие, и ей уже хотелось ему рассказывать. Тайны иногда становятся невыносимым бременем, если ими не с кем поделиться.

— Мой папа был… нет, он — зубной врач. Мама работала с ним медсестрой. Знаешь, у них получился большой роман. Ну, в общем, мама думала, что это большой роман. — Шелли съежилась. — Она приехала из Шотландии и не знала как следует мужчин.

Дрю задумчиво кивнул, но ничего не сказал.

— Потом она узнала, что у нее будет ребенок, то есть я, и сказала ему… Она ему сказала… И он озверел. Стал говорить, что все это было ошибкой, мама не должна была вот так ловить его, потому что у него уже есть жена и дети, то есть его «настоящие» дети…

Дрю нахмурился.

— А твоя мама об этом не знала?

Шелли в ярости повернулась к нему.

— Конечно, не знала! Если б знала, то, во-первых, ничего бы ему не позволила! За кого, скажи на милость, ты ее принимаешь?

— Шелли, я вовсе не хотел оскорблять твою маму, — очень серьезно произнес Дрю. — Просто меня бесит, когда некоторые мужчины обращаются с женщинами подобным образом. — Он откинул со лба темную прядь. — И что дальше?

— Ну, он вернулся в Америку с женой и «настоящими» детьми, а мама привезла меня сюда. Перед отъездом она увидела его в последний раз.

— А почему именно в Милмут? — поинтересовался Дрю.

Шелли обрадовалась тому, что интуиция ее не обманула: Дрю не будет осуждать ни ее, ни маму.

— Ей нужно было найти место, где жизнь не очень дорогая, а возвращаться в Шотландию ей не хотелось, потому что у нее был ребенок без отца. И она любит море.

Дрю улыбнулся.

— Между прочим, я тоже. Не хочу жить далеко от него.

— И я, — тихо отозвалась она, улыбнулась и в это мгновение поняла, что нашла истинного героя своей жизни.

Впрочем, впоследствии виделись они редко: их жизненные пути разошлись, да и разница в возрасте в семь лет сыграла свою роль. Почти что разные поколения. Она знала, что он прекрасно сдал школьные экзамены и его учителя были разочарованы, узнав, что он пошел в подмастерья к плотнику. Все в городе полагали, что он уедет куда-нибудь и поступит в колледж.

— Дело в том, что у него золотые руки, — как-то раз сказала Шелли его мать, когда они вместе возвращались из магазина. — Чего он только не умеет! И ему нравится бывать на воздухе. Он говорит, не хочется ему запираться на целый день в конторе. Что до меня, то я ему желаю удачи.

Он закончил школу лучшим учеником своего выпуска; в тот день Шелли видела его, и ей понадобилось все ее мужество, чтобы подойти к нему и поздравить.

— Я слышала, ты хочешь стать плотником?

Он взглянул на нее с некоторым подозрением.

— Шелли, а что такого?

Она смущенно пожала плечами.

— Нет, я просто считала, что ты будешь…

— Летчиком? — Он усмехнулся. — Или врачом?

— Ну, наверное.

— Котенок, наш мир ненадежен, а дома людям всегда нужны.

Она покраснела от удовольствия — ведь он назвал ее «котенком».

Временами, когда Шелли читала у себя в спальне, ей являлся его образ: он возвращался домой обнаженный до пояса, мускулистый и бронзовый от загара, ее герой. И буквы, превратившись в иероглифы, начинали плясать перед ее глазами.

Ей было семнадцать, когда он уехал. Предполагалось, что на год, но стихия дальних странствий захватила его, и отсутствовал он намного дольше.

Шелли вспомнила, как встретила его однажды незадолго до его отъезда. Она загорала на берегу залива с парочкой школьных подруг. Скрытые (как они полагали) цепочкой скал, они освободились от верхней части купальников. Но Дрю в то время рыскал по пляжу и увидел их. Он устроил им взбучку, в особенности досталось Шелли, и впоследствии ее подруги подшучивали над ней: мол, он положил на нее глаз. А Шелли отвечала, что ничего между ними, конечно, нет. После того случая они едва разговаривали.

И вот внезапно он уехал.

Шелли не хватало его. Она скучала по нему как безумная. Бывало, субботними вечерами гуляла с его сестрой Дженни. Они заходили в бар «Контрабандисты» или на местную танцплощадку, или же садились в автобус и отправлялись в Саутчестер. И Шелли всматривалась в каждого мужчину, но тут же убеждалась, что перед ней не Дрю.

— Твой брат ничего не писал насчет возвращения? — спросила она у Дженни в один из вечеров.

Дженни улыбнулась. Она привыкла к тому, что женщины задают ей подобные вопросы.

— Не-а. Я могу написать ему, что ты о нем спрашивала.

— Попробуй только!

Вернулся он три года спустя…

Шелли работала регистратором в выставочном зале милмутского автосалона и встретила Дрю, возвращаясь домой. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть радость, поскольку ей не хотелось быть маленькой дурочкой и вешаться ему на шею.

— Привет, Дрю, — спокойно сказала она.

— Это ты, Шелли Тернер?

Он едва не застонал, осознав, что взъерошенная девочка из соседнего дома со времени его отъезда стала настоящим чудом. Он и не подозревал, что такое возможно. За прошедшие три года ее фигура сформировалась настолько, что заставляла мужчин думать о грехе, а ее глянцевые волосы обрели приятный медовый цвет.

— Ну я, конечно! — Она хихикнула. — А за кого еще ты меня принял?

— Не знаю, — медленно проговорил он, и его синие глаза заблестели на загорелом лице. — Ты сегодня вечером не сидишь дома?

— Еще бы! Запри меня! Завтра мой день рождения, — сообщила она, — и мы всей шайкой собираемся у «Контрабандистов».

— День рождения? — Он насупился; в его мозгу словно прозвонил будильник. — И сколько тебе?

Ей хватило ума не показать, что его забывчивость слегка раздосадовала ее.

— Мне исполняется двадцать.

— Ого! Тебе двадцать! — Улыбка выдала его радость. — Не возражаешь, если я к вам присоединюсь?

Возражать? Да она бы отдала все свои подарки за то, чтобы ее чувства не читались на ее лице столь ясно.

— Нет, — невозмутимо ответила она, — ничуть не возражаю.


Он подарил ей экзотический кактус, добытый им в странствиях, перевязанный блестящей ленточкой, и уселся за стол рядом с ней. Шелли не хотелось говорить ни с кем, кроме него.

— Так ты скучала по мне, девочка? — поинтересовался он.

Шелли еще не научилась лгать.

— Да. — Однако что-то подсказывало ей, что не следует открывать ему слишком много. — И я уже взрослая.

— Вижу. — На его виске забилась жилка. — Вижу. — Он удивил ее, когда осторожно провел пальцем по ее щеке, бережно убрал за ухо выбившуюся прядь волос, а затем насупился. — С каких пор ты пользуешься косметикой?

Она озадаченно моргнула.

— Я же не пользуюсь.

— Может быть, ты скажешь, что у тебя всегда были такие длинные ресницы? — поддразнил ее Дрю. — И такие черные?

Она рассмеялась.

— По-моему, да! А ты, Дрю, только сейчас это заметил?

— Ммм… Да вот в эту самую секунду.

Он как будто совершенно растерялся, а потом вдруг наклонился и нежно поцеловал ее в губы — на виду у всего бара. Свершилось. Они стали предметом всех разговоров в этот вечер. Дрю и Шелли. Шелли и Дрю.

Дрю зарабатывал тяжким трудом. Он устроился на постоянную работу на лодочной станции, а кроме того, брался за любое дело, которое ему подворачивалось; казалось, в его услугах нуждались все. Раз в неделю он брал выходной для поездок в колледж, а вечера проводил в занятиях, готовясь к экзаменам на диплом инженера-строителя.

И только для подруги у него не находилось времени…

— Ох, Дрю, — вздохнула как-то Шелли, когда он присел рядом с ней у запруды, чтобы перекусить. — Ты вечно работаешь!

— Послушай, котенок: деньги — хорошая вещь, и они нам понадобятся, если мы рассчитываем на какое-то будущее.

— Но я тебя вообще не вижу!

— Ты будешь видеть меня сколько душе угодно, когда у нас будет свой дом, — пообещал он и стал целовать ее пальцы один за другим. — Угадай, какой!

— Какой?

— Дом береговой охраны уже давно продается! — Дрю не мог скрыть воодушевление.

— Эта развалюха? — Губы Шелли капризно скривились. — Не удивляюсь! Его, наверное, никак не могут сбыть с рук. Чтобы там можно было жить, его надо разломать и построить заново.

— Я в состоянии это сделать, — серьезно отозвался Дрю. — Для этого я и учусь. И еще для того, чтобы ты была счастлива.

— Да, — согласилась она и подставила ему губы для поцелуя.

А когда он поцеловал ее так, что она насилу перевела дыхание, то спросил:

— Хочешь выйти за меня замуж?

— Да, да, конечно! И когда мы сможем пожениться?

— Очень скоро, — выдохнул Дрю.

Он обратился к матери Шелли за согласием, и девушка решила, что никогда не видела мать такой веселой и довольной. Она радовалась, что Шелли обретет наконец душевный покой, которого она так давно желала дочери.

Он купил ей небольшое кольцо с алмазом, которое поблескивало на ее пальце, когда она подносила руку к свету.

— Очень маленькое, — заметила одна из подруг.

— Замечательное! — с жаром возразила Шелли. — А ты просто завидуешь.

Они решили, что поженятся сразу, как только будут располагать суммой, достаточной для покупки дома береговой охраны, и счастье их было почти безоблачным.

Но любовью они не занимались. Ни разу.

Их поцелуи на открытом всем ветрам берегу становились все более страстными, ласки — все более бешеными, но Дрю всякий раз останавливался. И Шелли была сбита с толку.

Ей было известно, что Дрю знал женщин в своих скитаниях. Он ничего не говорил об этом, но какие-то намеки все же прорывались. Время от времени откуда-нибудь издалека приходили письма, и он рвал их и швырял в корзину не читая. Однажды на глаза Шелли попалась открытка от женщины по имени Энджи, и ее содержание было достаточно красноречивым, чтобы Шелли почувствовала укол ревности.

— Что это еще за Энджи? — резко спросила она.

— Просто одна знакомая девушка, — негромко ответил Дрю, разорвал открытку на мелкие кусочки и отправил их в корзину.

Она безумно ревновала при мысли о том, чем он, вероятно, занимался с Энджи и ей подобными, и не могла понять его упорное нежелание заняться тем же самым с нею.

— Ты — другое дело, — мягко объяснял он.

Она никак не могла выбросить из головы открытку Энджи.

— Мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее.

— Хорошо, давай начистоту. Я не хочу, чтобы ты забеременела до свадьбы. Это убьет твою маму, Шелли. Она просила меня заботиться о тебе, и я обещал.

— Дрю, на свете существуют средства предохранения. Нам с тобой об этом известно.

— Тем не менее всегда существует риск. Это нам тоже известно. А я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ты — другое дело, — повторил он. — Тебя я люблю. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Самое лучшее в мире стоит того, чтобы его дожидаться. Верь мне.

Но спор продолжался, в конце концов у Шелли разболелась голова, а на следующий день Марко вошел в выставочный зал автосалона, чтобы приобрести машину. Он приехал из далекой Италии в поисках определенной модели, и случилось так, что эту модель он обнаружил в Милмуте…

Когда он вошел, Шелли раскладывала бумаги у себя на столе. Он был похож на героя из романтического фильма.

Внешность у него была потрясающей — этого Шелли не могла не признать. Блестящая кожа, вьющиеся черные волосы. Его темные глаза на мгновение остановились на ней.

— Здравствуйте, — любезно произнес он.

Она тут же возненавидела себя за то, что ее сердце так отчаянно забилось. Она помолвлена, и ей не полагается находить привлекательными других мужчин. Она придала лицу самое суровое выражение и сухо спросила:

— Что вам угодно?

— Ну, на это можно ответить по-разному.

Он приветливо улыбнулся, и голова Шелли пошла кругом. Она вспыхнула, а его губы тронула улыбка.

Никогда в жизни она не встречала подобных людей. В его ленивых манерах южанина было что-то пугающе влекущее. Он излучал чувственность, искушал.

Он указал на длинную серебристую машину — самую дорогую в салоне:

— Вы не прокатите меня, cara [3]?

— Я?! — Шелли тряхнула головой. — Нет, я не могу… Сейчас я позову Джеффа. Я, к сожалению, не вожу.

— Вы ошибаетесь. — Он вновь улыбнулся. — Водите, точнее, сводите. Мужчин с ума. Ведь у вас аквамариновые глаза на алебастровом лице.

При этом изысканном комплименте она не могла не покраснеть. Впоследствии она спрашивала себя, почему ему внезапно захотелось пофлиртовать с ней. Волосы ее были убраны назад в простой пучок, на ней не было никакой косметики. А еще позже она осознала, что его, как и Дрю, привлекла ее невинность.

Против всякого ожидания, он уговорил Джеффа отпустить ее с ним на прогулку в приглянувшейся машине, и тогда Шелли подумала, что этот человек смог бы уговорить прилив отойти вспять. Он занимался торговлей произведениями искусства — у него в Милане была собственная галерея. Необыкновенно яркими словами он описывал картины, которые покупал, а Шелли завороженно его слушала. Он сказал, что она хороша, как картина, и он готов дать ей работу, стоит ей только пожелать.

Он купил машину, расплатившись наличными, к радости Джеффа, а на следующий день прислал ей цветы в знак признательности за помощь. С чувством вины она зарылась лицом в розовато-лиловые цветы и вдохнула их тонкий аромат. Но она оставила букет на работе, не решившись забрать его домой: ведь мать могла поинтересоваться, откуда он. А на следующий день цветы завяли.

Она была растеряна. Дрю работал так много, что они почти не виделись. Ей шел двадцать первый год, и жизнь представлялась ровной прямой дорогой. Поэтому, когда Марко однажды предложил ей коктейль после работы, она неожиданно заколебалась:

— Даже не знаю…

— У вас есть молодой человек?

Она подняла левую руку и торжественно ответила:

— Жених.

— Может быть, я должен спросить у него разрешения?

— Нет, только не это! — пылко возразила Шелли.

Он пожал плечами.

— На следующей неделе я возвращаюсь в Италию. Возможно, я позвоню вам, когда в очередной раз буду здесь. Вам не трудно будет приехать в Лондон?

Да ей легче слетать на Марс! Она никогда больше не увидит Марко. Так что же плохого в том, чтобы всего лишь принять приглашение на коктейль?

Прежде ей не приходилось бывать в «Западном». Отель располагался на противоположном конце города, и посещать его могли только самые богатые приезжие — даже при том, что блеск его с годами тускнел.

Марко провел ее к столику, откуда открывался потрясающий вид на море, и от этой панорамы, от запаха кожаных кресел, от ледяного шампанского у нее закружилась голова.

На обратном пути Марко притормозил на некотором расстоянии от дома Шелли, и, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, ей показалось, что она смотрит фильм о какой-то другой женщине. Она сказала себе, что ею движет чистое любопытство, и подставила губы. До тех пор целовал ее только Дрю.

Но оказалось, что это как шоколад: невозможно остановиться. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы вырваться из его объятий и побежать к дому. Лай Флетчера терзал ее уши, а щеки онемели от ощущения вины.

И она не заметила темную фигуру, скрытую тенью деревьев…


Воспоминания развеялись подобно сновидению. Шелли взглянула на часы и поняла, что стоит на пустынном пляже почти час. Действительно ли Дрю недавно был здесь, или он тоже ей пригрезился?

Она медленно побрела по дороге к своей машине, чувствуя себя опустошенной, как выдохшееся шампанское.

Неужели она могла думать, что время сделало ее равнодушной к нему? Или — что еще хуже — она воображала, как он обнимет ее и станет говорить, что никогда ее не забывал?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Дом показался Шелли меньше, чем он был в ее памяти. И куда более запущенным. Краска с оконных рам облупилась, а сами окна выглядели такими пыльными, как будто сошли с первого кадра ролика, рекламирующего моющее средство. Но трава перед домом аккуратно подстрижена, в углах не видно сорняков. А это кто мог сделать? — поразилась она, доставая из машины сумку с покупками.

Чтобы войти в дом, ей пришлось с силой толкнуть дверь, так как на полу скопилась куча пожелтевших рекламных проспектов. Она содрогнулась. Внутри было холодно — до горечи холодно, и в ноздри ударил резкий, нездоровый запах сырости и пустоты.

Она миновала прихожую, прошла в небольшую гостиную и огляделась. Тоска по прошлому заползла в ее душу. Везде, где только возможно, стояли фотографии, изображающие Шелли в разные периоды ее жизни.

Вот она круглолицый младенец, завернутый в одеяло и выглядывающий из колыбели. Вот на пляже малышка сосет палец и таращится в объектив. А вот ее первый школьный день: она держится уверенно и гордо, хотя форма ей велика. А вот долговязый, угловатый подросток — девочка на пороге юности.

Однако дольше всего ее взгляд задержался на снимке, где она была вместе с Дрю. Вероятно, фотография была сделана в период их помолвки: его рука свободно лежала на ее плече, смотрели они не на фотографа, а друг на друга — и смеялись от счастья.

Шелли закусила губу, повернулась, быстро вышла из комнаты и поднялась на второй этаж в свою спальню.

Там тоже ничего не изменилось. Ни единой мелочи. Белый, украшенный розовыми бутонами плед все так же лежал на ее узкой, одинокой кровати. Кактус, который привез ей Дрю, по-прежнему стоял на подоконнике. Даже ленточка, которой он был обвязан, сохранилась, хотя уже поблекла.

Шелли выглянула вниз, в сад, составлявший когда-то гордость ее матери, и обомлела. Он был так же опрятен и ухожен, как и лужайка перед входом, и вид его составлял резкий контраст с царящим в доме запустением.

Вдоль гравийной дорожки росли тщательно подстриженные кусты, около задней двери стояли два лавровых дерева. У темного деревянного забора буйно цвели астры. На мгновение Шелли перенеслась в прошлое. Она проглотила слюну и отвела взгляд от окна, опасаясь, что упадет в обморок, если немедленно не выпьет чаю.

Шелли прошла в кухню, отметив про себя старомодный вид мебели и выцветшую краску на стенах. Да, все здесь блеклое и невзрачное, особенно в сравнении с теми апартаментами, где она жила с Марко. Затем она повернула кран.

Безрезультатно.

Она выругала себя за глупость, когда щелкнула выключателем, зная заранее, что и это ничего не даст.

Некоторое время Шелли стояла в тишине, не замечая, как к входной двери приближается темный силуэт. Наконец громкий стук вернул ее к действительности.

Открывая дверь, она бессознательно отметила про себя высокий рост посетителя, и сердце ее забилось как сумасшедшее. Да, это был Дрю, все еще в синем свитере и джинсах, но собаки с ним уже не было.

— Привет, Дрю, — наконец произнесла Шелли. — Вот не думала, что ты будешь моим первым гостем.

На его губах появилась горькая усмешка.

— Можешь поверить, я не собирался наносить тебе визит.

— И все-таки ты здесь?

— Главным образом из любопытства, — медленно отозвался он. — И еще мне позвонила Дженни. Она настояла, чтобы я зашел.

— А-а. — Шелли не знала, выдало ли ее лицо мимолетную досаду. Они с Дженни были лучшими на свете друзьями — до случая с Марко, когда Дженни, само собой, встала на сторону брата. А с тех пор они не встречались и не обменялись ни единым словом. — Откуда она знает, что я приехала?

— Она твоя соседка. Живет в нашем старом доме. Если ты забыла, то это здесь же.

— Дженни живет здесь?

Та ли это Дженни, которая называла Милмут бездушным мусорным ящиком, их старый дом — мышиной норой и была готова при первой возможности убраться куда подальше? От удивления Шелли широко раскрыла глаза.

— То есть она живет с родителями?

— Нет, нет. — Дрю нетерпеливо мотнул головой. — Родители перебрались на остров Уайт. А Кэти устроилась в Лондоне.

— Как дела у Дженни? — осмелилась спросить Шелли.

— Надо полагать, она больше моего рада, что ты приползла…

— Нет, Дрю, не приползла. Я вернулась с высоко поднятой головой.

— Ну, пусть так.

Однако по его сверкнувшим глазам она поняла, что он ей не верит.

Она глубоко вздохнула.

— Ты не знаешь, кто ухаживал за нашим садом?

Он помолчал.

— Моя сестра.

— Твоя сестра? — Изумлению Шелли не было предела. — Должно быть, она очень изменилась, если занялась садом.

Дрю рассмеялся.

— Да нет, не сама. Она нанимает работника на несколько часов в неделю и просит его, чтобы он присматривал и за вашим садом. — Уголки его губ опустились. — Иначе здесь давно бы все заросло.

— Это замечательно, — печально произнесла Шелли.

На это Дрю ничего не сказал, и только его синие глаза смерили ее долгим взглядом.

— Так где любовничек?

— Я попрошу тебя не называть его так! — Она вздохнула. Не стоит никого обманывать. Особенно Дрю. Нельзя повторять былые ошибки. — Его здесь нет.

— Ясное дело. Неужели ты думаешь, что я бы пришел, зная, что он засел в спальне и дожидается тебя?

— Интересно, откуда ты знаешь?

— Сестра сказала, что в машине был только один человек.

— Значит, Дженни уже начала трепаться о моем приезде?

Дрю покачал головой.

— Собственно говоря, нет. Дженни увидела машину — она даже не знала, что это твоя машина, — и позвонила мне на всякий случай.

— На какой случай? — сердито перебила его Шелли. — Какое тебе дело до моей жизни?

— Итак, между вами все кончено? — не унимался Дрю. — Почему он не с тобой?

Что ж, рано или поздно правда выйдет наружу.

— Ну да, он не со мной, потому что все кончено.

— Ты не вернешься к нему?

— Нет.

Это слово упало тяжело, как камень в воду.

— Так что случилось?

Шелли удивленно вскинула голову.

— Я не обязана отвечать.

— Правильно, не обязана. — Глаза Дрю сверкнули. — Согласен. Но не исключено, что тебе захочется ответить, собираешься ли ты поселиться в доме, который не проветривался два года, где нет ни воды, ни электричества. Ты не можешь принять ванну. Не можешь спустить воду в туалете. Даже суп себе разогреть не можешь. — Он посмотрел на нее с холодной насмешкой. — Не очень ты разумно поступила, Шелли.

— Я уехала из Италии… Я спешила.

Он скользнул взглядом по ее измятому льняному костюму.

— Он тебя выгнал, да?

Она отвернулась, и все-таки он успел заметить слезы в ее глазах.

— Дрю, зачем ты пришел? Чтобы оскорбить меня? Разозлить меня?

— Я тебе объясню, зачем я пришел, — тихо ответил он. — Сейчас конец октября. Возможно, за эти три года Милмут изгладился у тебя из памяти, поэтому позволь тебе напомнить, что в это время погода на побережье — не подарок. Тебе никак нельзя оставаться здесь на ночь. Ты замерзнешь. А воду и свет тебе подключат в лучшем случае завтра.

От его спокойных рассуждений ей захотелось закричать — в основном потому, что он был прав.

— Если ты ждешь, что я упаду перед тобой на колени и начну умолять о помощи, то я вынуждена разочаровать тебя.

Он вскинул брови и беззаботно отозвался:

— Котенок, можешь падать передо мной на колени сколько угодно. Дела это не изменит.

При этом прозрачном намеке она вспыхнула, но нашла в себе силы мужественно встретить его взгляд.

— Я сама найду себе номер в гостинице.

— Ты уже сделала заказ?

— О да, безусловно! — саркастически воскликнула она. — А сюда я приехала только затем, чтобы разыграть пантомиму с якобы зажиганием света и поисками воды, помня при этом, что в гостинице меня ждет теплая и уютная комната!

— Маленькая истеричная дрянь, — пробормотал Дрю. — Сам не знаю, зачем я сюда явился с какими-то замшелыми представлениями об ответственности.

— Так почему ты до сих пор не ушел? — с вызовом крикнула она.

— Да потому, Шелли, что, в отличие от твоего прежнего любовника, у меня есть кое-какие убеждения. И не в том дело, что я не стану соблазнять невесту другого человека. Мне как-то нелегко будет заснуть, зная, что женщина ночует одна в холодном и пустом доме. Даже если эта женщина — ты.

Вот это да!

— Неужели ты хочешь мне сказать, что намерен предоставить мне постель на ночь?

При этих словах Дрю напрягся, и в его глазах блеснул синий огонь.

— А, так вот, значит, чего тебе хочется, Шелли! Тепла человеческого тела? Кожей о кожу? Создать какое-никакое трение, верно? Правда, я не подумал о бойскаутских штучках вроде добывания огня трением палочек…

— Ты читаешь слишком много порнографии, — бросила она.

— Ну, нет, — негромко возразил он. Теперь блеск его глаз испугал ее. — Я, котенок, таким способом своего не добиваюсь.

— Не смотри на меня так, Дрю. Мне это не нравится.

— Врешь! — спокойно отозвался он. — Тебе от этого хорошо.

— Нет!

И все же, к отчаянию Шелли, се тело готово было с ним согласиться. В этом безжалостном сексуальном вызове было что-то, чему она не могла противиться, и в ее мыслях промелькнул отклик на голодное выражение его глаз. Она попыталась оттолкнуть ненужные мысли, но образы, возникшие в воображении, заставили ее пульс лихорадочно забиться. Голова вдруг стала тяжелой.

Хуже того. Груди ее начали напрягаться, и затвердевшие соски сильнее почувствовали ткань лифчика. Она отвернулась в надежде, что он не заметил.

— Нет? — Он поднял брови. — Ну, ну, Шелли, давай не будем изображать лицемерную добродетель! Ты не забыла, что разговариваешь со мной? Я — тот самый парень, который видел, как ты выходишь из авто незнакомого мужчины! Если бы я тогда знал, что ты, котенок, до такой степени желаешь секса, я бы с радостью принял меры.

Она отступила.

— Сколько раз я буду повторять тебе, что я не изменяла тебе? Ты же знаешь, что ничего не было!

— Физически — возможно, — холодно согласился он. — Если ты хочешь сказать, что на той стадии он еще не овладел тобой…

— Прекрати! — Она зажала ладонями уши. — Хватит грубостей! Я не обязана стоять здесь и выслушивать…

— …правду, — мягко подхватил Дрю. — Шелли, ведь больше всего тебя задевает то, что я говорю правду.

— Правда сложнее, чем тебе представляется, Дрю Гловер! Что же до твоего предложения насчет постели… Если ты считаешь, что я проведу ночь рядом с тобой, то ты заблуждаешься!

— Не помню, чтобы я предлагал тебе провести ночь со мной. Я всего лишь спросил, заказала ли ты номер.

— Нет, не заказала, — отрезала Шелли. — Я уже сообщила тебе, что выехала в спешке.

— Конец курортного сезона, — напомнил ей Дрю. — Найти пристанище ты сейчас сможешь только в «Западном». И то если тебе очень повезет.

— В «Западном»?

Шелли вспомнила поблекшую роскошь «Западного». Чтобы остановиться там, необходимо заплатить целое состояние и еще приплатить. Хотя Шелли отложила большую часть заработанных в Италии денег, она не намеревалась жить в шикарных отелях, которые быстро сожрут все ее накопления.

— Мне кажется, ты была бы рада вновь оказаться там, — поддразнил ее Дрю. — К тебе вернутся счастливые воспоминания! Это же там ты встречалась с итальянцем? — Он насмешливо хлопнул себя по лбу. — Ах да, я забыл! Всего один раз выпили шампанского! Дешевое развлеченьице, вот кем ты была, а, Шелли?

Эти слова стали последней каплей.

— Я выслушала от тебя, Дрю Гловер, все, что могла!

Она размахнулась, чтобы ударить его по щеке, но он легко уклонился от пощечины.

— Характер! — воскликнул он. — Хотя мне нравится, когда женщина дает себе волю. Эту сторону в наших отношениях мы еще не исследовали, правда? А жаль.

Шелли разжала кулак и потянулась к Дрю пальцами с розовыми ногтями, но он опять был готов к ее нападению.

— Нет уж, киска! — проговорил он, легко перехватил ее руку и прижал ладонь к своей шершавой щеке, отчего ее пальцы инстинктивно расслабились. Запястье оказалось у его подбородка, и Дрю, должно быть, почувствовал бешеное биение пульса: он улыбнулся хищной улыбкой, которой она никогда прежде не замечала у него.

Она почувствовала дрожь в спине.

— Возбудилась? — с усмешкой спросил Дрю.

— Разочаровалась! — парировала Шелли. — Я хочу тебя ударить!

Он пожал плечами.

— Не думаю, что ты это сделаешь. По-моему, тебе хочется сыграть со мной в другую игру. В такую, где мы были бы одинаково сильны физически и где ты проявила бы столько же страсти, как и бросаясь на меня. Ты этого хочешь каждой клеточкой своего тела, просто сейчас это было бы не к месту, да, Шелли? Поэтому ты направляешь свою страсть в другое русло и пытаешься меня ударить. — Его голос зазвучал тверже. — Да какого черта, детка? Почему бы и не позволить себе? Предлагаю пойти в комнату, лечь на пол и сделать это!

Самое страшное заключалось в том, что его слова не шокировали и не пугали ее; нет, они наполняли ее таким мощным желанием, какого она никогда не испытывала прежде. Это желание обессилило ее; она оцепенело стояла перед Дрю, открыв рот, и смотрела на него с покорностью.

— Загорелась, ага, Шелли? — прошипел он, торжествуя. — Еще как загорелась. Глаза большие и темные, как у кошки. Видела бы ты, как у тебя пылают щеки! А сюда посмотри. — Он указал взглядом на ее грудь. — Две маленькие твердые штучки сводят любовника с ума…

— Ты мне не любовник! — проговорила она, задыхаясь. — И никогда им не был.

— Верно, не был, — признал он. — Но у нас достаточно времени на то, чтобы исправить положение.

— Нет! Никогда! — закричала Шелли. — А теперь сделай милость, уходи!

— Ты уверена?

— Уверена, как если бы…

— Дрю! Дрю, ты еще там?

Потеряв власть над собой, не в силах выйти из гипнотического транса, Шелли смотрела на него.

— Кто это? — шепотом спросила она.

— Сестра, — отозвался Дрю с невеселой усмешкой. Затем он отпустил руку Шелли, рывком распахнул дверь, и Шелли оказалась лицом к лицу с Дженни Гловер.

В последний раз она видела сестру Дрю три года назад, перед тем, как покинула Милмут, чувствуя осуждение окружающих, и потому в душе приготовилась к враждебному отношению со стороны Дженни.

Но Дженни казалась вполне спокойной, по крайней мере внешне. Она не кривила с отвращением губы, как ее брат. За прошедшее время сестра Дрю сильно изменилась, и Шелли старалась сохранять невозмутимость, надеясь не показать Дженни своего удивления.

В прежние времена в облике Дженни было немало черт, отличавших и ее брата: высокий рост, крепкое сложение, глянцевые волосы, чистая кожа, что объяснялось природным здоровьем. Но Дженни переменилась.

Теперь она казалась ниже — возможно, из-за плеч, вздернутых, как у человека, вечно не уверенного в себе. Ее густые темные волосы были растрепаны и явно нуждались в услугах парикмахера. Кожа сделалась бледной и тусклой. Но больше всего удивила Шелли ее фигура. Живот у Дженни выпирал, и общая худоба только подчеркивала это обстоятельство. На ней были старые джинсы и грязный свитер; от девочки со смеющимися глазами, какой она была прежде, ее отделяла бездонная пропасть.

Шелли ощутила, как се охватывает волна щемящей нежности. Тогда они были подругами, и новая встреча показала Шелли, насколько же ей не хватает их прежней дружбы.

— Привет, Дженни, — тихо сказала она, — я очень рада снова тебя видеть.

— Привет, Шелли. — На губах Дженни появилась улыбка, которая казалась искренней. — Ты, наверное, решила, что я очень назойлива, раз позвонила Дрю и отправила его сюда…

— Ничего страшного. Я понимаю, ты просто добрая соседка. — Шелли улыбнулась в ответ. — Было очень глупо с моей стороны не подготовиться к переезду получше.

Да, удар со стороны Марко застал ее врасплох.

— Я забеспокоилась, как ты здесь устроишься без отопления, — объяснила Дженни. — Здесь невероятно холодно, и мне пришло в голову, что после Италии… — Она с силой закусила губу. — В общем, Дрю установил на нашей половине дома центральное отопление, а твоя мама — упокой Господи ее душу — так и не удосужилась.

Что-то в словах Дженни заставило Шелли взглянуть на нее в недоумении.

— Дрю установил центральное отопление? — повторила она, как школьница, зубрящая урок. Потом перевела взгляд на Дрю и похолодела от ужаса, осознав, как он теперь близко. — Дрю, ты что, все еще живешь дома? — воскликнула она, даже не сообразив сразу, насколько нелепо прозвучали ее слова. Не мог этот энергичный, сильный человек по-прежнему жить в старом родительском доме.

А вот Дженни…

Дрю издал выразительный смешок.

— Ну, нет. Я тут не живу, знаешь ли.

— Дрю? — переспросила Дженни, и лицо ее в первый раз сделалось живым и радостным. — Живет дома? — Она повернулась к брату: — Ты только вообрази!

— Я могу это вообразить так же ясно, как и Шелли, — отозвался он, растягивая слова и бросая на Шелли насмешливый взгляд. — Поразительно, в какие места нас при желании заносит воображение. Мы все видим, куда Шелли забросило ее воображение! Думаю, это место называется местом исполнения желаний. Да, котенок, у меня в старом доме еще есть комната, и теперь ничто не мешает тебе зайти ко мне в гости!

— Прошу прощения, — жестким тоном ответила Шелли, — я, по-видимому, неправильно тебя поняла.

Она почувствовала, как новый приступ идиотского желания подкатывает к горлу, и проглотила его, словно что-то ядовитое. Ей хотелось знать, где он живет, но черт ее возьми, если она станет об этом спрашивать. Тогда они подумают, что ее это волнует.

— Шелли, а чем ты думаешь у нас заняться? поинтересовалась Дженни. — Ты насовсем вернулась?

Нет, ни за что она не станет обсуждать этот вопрос под критическим взглядом Дрю Гловера.

— Я еще не решила, чем займусь. Наверное, надо сначала обжиться и приглядеться.

— Я предложил Шелли остановиться в «Западном», — вмешался Дрю. — В это время года она может снять номер только там. — Он повернулся к Шелли, и глаза его злобно сверкнули. — Судя по твоей машине, ты сможешь себе это позволить.

— Позволить! — возмутилась она. — Думаю, цены «Западного» мне сейчас по силам!

Дженни подняла голову.

— Правда, я вполне могла бы приютить тебя на пару дней.

Брат с сестрой быстро переглянулись. Действительно ли Дрю слегка качнул головой, или Шелли это только показалось?

— Не думаю, что это было бы разумно, — негромко возразил он и посмотрел на Шелли пристально и вызывающе — так он, должно быть, научился смотреть в последнее время. Его взгляд прошелся по ее дорогим кожаным сапогам, затем остановился на небольшом бриллианте, висевшем на платиновой цепочке, таком же, как бриллиант на тонком браслете. — Мне кажется, Шелли стала слишком похожа на тепличное растение, чтобы ей было уютно с тобой, Дженни!

Шелли вспыхнула.

— Хватит! Ты намекаешь на то, что я сноб, а я отнюдь не сноб, и оскорбляешь сестру! — Она глянула ему в глаза. — А кроме того, Дрю, я не желаю, чтобы ты отвечал за меня!

Дженни слегка улыбнулась.

— Тут нет ничего обидного, — сказала она, обращаясь к Шелли. — Дрю прав. Там у нас не очень удобно.

Шелли не поняла причины. Когда-то Гловеры жили на своей половине впятером, и если родители, Дрю и Кэти переехали, там, насколько Шелли себе представляла, должны были остаться две свободные спальни. Но сейчас, пожалуй, не стоило спрашивать об этом. К тому же она не хотела оставаться с сестрой Дрю. Дженни, без сомнения, начнет расписывать в розовых красках, какую замечательную жизнь Дрю вел без нее, и она сомневалась, что сможет выдержать эти разговоры. Нет, ни под каким видом.

— Значит, и говорить не о чем, — отрезала она. — Я совершенно не хочу тебя обременять.

— Вот что я скажу, Дженни, — начал Дрю лениво, и тем не менее его слова звучали как распоряжение. — Ты могла бы отвести Шелли к себе и напоить ее чаем, а я бы съездил в «Западный» и узнал бы, как у них обстоит дело с номерами.

Шелли встретила властный взгляд его синих глаз.

— Не надо тебе беспокоиться из-за меня.

— Знаю, что не надо, — последовал мягкий ответ.

— Так в чем дело?

— Я уже объяснял, — протянул Дрю, — что во мне застряло это проклятое рыцарство и в глубине души я считаю себя джентльменом. Сейчас «Западный» чаще всего бывает забит, и я не хочу, чтобы ты ехала туда, не зная, на что рассчитывать, так как мест у них вполне может не оказаться.

Шелли испытующе посмотрела на него.

— Боюсь, я тебе не верю.

— Ну, это твое дело. Но факт остается фактом: тебе нужен ночлег в тепле…

— Там есть телефон, — проворчала Шелли; ей не хотелось быть обязанной Дрю. — Я сама могла бы позвонить и все выяснить.

Дрю покачал головой.

— Нет-нет. Разговор на месте всегда дает больше, чем телефонный звонок; это ты, Шелли, могла бы уже усвоить! Так что давай-ка я съезжу и поговорю с ними доверительно.

— Доверительно? Что это значит? — Шелли рассмеялась. — Или у тебя завелись влиятельные друзья?

Губы его дрогнули совсем чуть-чуть, выдавая гнев.

— Знаешь, я много для них сделал за эти годы. Они хорошо относятся к тем, кто им полезен.

— Пойду-ка я поставлю чайник, — вмешалась Дженни. — Шелли, приходи, и мы с тобой попьем чаю. Я тебе очень рада.

Шелли кивнула.

— Спасибо. Я приду.

— Дженни, подожди меня, — попросил Дрю и вновь повернулся к Шелли. — Мы пока тебя оставим. Наверное, тебе нужно время, чтобы осмотреться в доме, от которого ты отвыкла.

Он говорил настолько доброжелательно, что Шелли оставалось лишь согласиться. Она не смогла бы сказать точно, в чем дело, но у нее возникло ясное ощущение, что ею руководят. А она слишком устала, чтобы сопротивляться.

Она стояла у окна и смотрела, как они удаляются, и сердце ее разрывалось оттого, что она видела: Дрю рядом с сестрой идет по дороге их детства.

ГЛАВА ПЯТАЯ


Шелли распахнула окна в спальне, а также маленькое окошко в ванной. При этом она, спускаясь по лестнице, случайно увидела свое отражение в зеркале.

Она вздрогнула и ускорила шаги. Боже, какое зрелище!

За два дня путешествия она ни разу не подумала о том, чтобы привести себя в порядок, и вот теперь — Боже правый!

Лицо бледное, изможденное, а обычно безукоризненные коротко подстриженные волосы сейчас никто не назвал бы ухоженными. Ветер растрепал прическу, и теперь парикмахер ей просто необходим. Она еще раз взглянула в зеркало. Под глазами от усталости появились круги, похожие на темные синяки. Ничего удивительного, что Дрю так резко отозвался о ее внешности.

Она достала косметичку, привела в порядок лицо, почистила зубы и пригладила руками волосы. После этого она почувствовала себя чуть лучше. Совсем немного — но для начала и это хорошо.

Больше всего на свете ей хотелось долго-долго нежиться в горячей ванне, опустить голову на мягкую подушку и проспать целую неделю. Но прежде ей предстояло чаепитие с Дженни.

Заперев свою половину дома, она дошла до соседней двери. Дженни наверняка высматривала ее из окна, так как открыла, не дожидаясь стука. Она успела причесаться и подкрасить губы розовой помадой, и Шелли признала, что теперь она выглядит гораздо лучше. И все же от нее исходило ощущение неблагополучия, отчего глаза ее казались пустыми.

— Проходи, — пригласила она. — Только извини за беспорядок.

Шелли вошла, и ей немедленно бросилось в глаза, насколько жилье Гловеров изменилось.

Прежде всего там было тепло, тропический рай по сравнению с ледяной пустыней в ее собственном доме.

Она с наслаждением расправила плечи.

— Дженни, у тебя здорово! Тепло и вообще замечательно! — Она оглядела прихожую. — И очень красиво.

— Да что ты! Проходи в гостиную, там еще лучше, — пригласила ее Дженни, улыбаясь. — А я уже приготовила чай.

Гостиная выглядела великолепно: свежевыкрашенные стены, дорогой ковер на полу, два коричневых дивана с изумрудно-зелеными подушечками, а в центре комнаты — кофейный столик. На столике красовался поднос с чаем и бисквитами.

На буфете стоял большой, в серебряной рамке, снимок крошечной девочки с темными кудряшками, в белом хлопчатобумажном платьице. Шелли подумала, что это, возможно, ребенок Кэти.

— Садись, — сказала ей Дженни.

— Спасибо! — Шелли с наслаждением уселась на один из диванов. — Я так устала, что не знаю, смогу ли когда-нибудь прийти в себя! — Она огляделась. — У тебя тут чудесно! Дженни, по-моему, эта комната в два раза больше, чем моя гостиная! Ты, наверное, потратила много времени, или денег, или того и другого, чтобы все так хорошо устроить!

— Ой, это Дрю, не я, — возразила Дженни, разливая молоко. — Я попала в больницу, и, пока лежала там, он полностью обновил дом. Отопление, шторы, ковры… Много всего. Представляешь, как я была поражена, когда вернулась!

— Щедро с его стороны, — неохотно заметила Шелли.

Дженни нахмурилась.

— Он вообще очень щедрый. Ты должна была заметить это раньше.

— Еще бы я не замечала! Дженни, я была с ним помолвлена и, значит, прекрасно знала его хорошие стороны. — И вдруг что-то промелькнуло в ее подсознании. — Это он платит за работу у тебя в саду? — внезапно спросила она.

— Ну да, он.

— Получается, и за мой сад тоже он платил?

Дженни растерялась.

— Послушай, он будет очень недоволен, если узнает, что ты придаешь этому значение. Сад приходил в запустение, вот он и попросил садовника поддерживать там порядок, только и всего.

Шелли покачала головой.

— Наверное, у него хорошо идут дела, — медленно произнесла она. — Когда мы были вместе, денег было не густо.

— И поэтому ты его оставила?

Шелли подняла на Дженни напряженный взгляд.

— Вот, значит, как ты думаешь?

Дженни пожала плечами.

— А что еще мы могли предположить? Ты променяла его на очень богатого человека. Которого и не знала по-настоящему. — Дженни потянулась за дымящимся чайником и бросила на Шелли любопытный взгляд. — Но ты теперь вернулась.

— Угу.

Горячий пар пахнул в лицо Шелли. Теперь она ожидала неизбежного вопроса.

— Почему?

— Кто хочет ответа — ты или твой брат?

— Думаю, Дрю до этого должно быть больше дела, чем мне, — сухо отозвалась Дженни. — Но многие проявят любопытство, когда станет известно, что ты приехала. Ты же знаешь, каков наш город.

Да, Шелли знала. Но, помимо нравов маленького городка, она знала еще кое-что — то, что подсказало ей сердце.

— Я вернулась, потому что здесь мой дом, — тихо произнесла она.

Дженни пристально посмотрела на нее.

— Я считала, у тебя квартира в Милане и вилла на Женевском озере.

— Кто тебе сказал?

— Дрю. Вскоре после того, как ты уехала.

— Дрю? Я не знала, что он в курсе. Наверное, ему сообщила моя мама.

Дженни пожала плечами.

— Даже если и нет, он все равно мог узнать. Он всегда говорит: знание — сила.

— Правда? — Такую фразу скорее стал бы повторять Марко. — Никогда от него ничего подобного не слышала.

— Ну… — Дженни почувствовала себя слегка неловко. — Это было давно.

— Да. — Шелли откинулась на спинку дивана и заметила коробку с игрушками. Чувство перемены, возникшее у нее, едва она переступила порог этого дома, стало наконец понятным. — У тебя появился ребенок, да?

— Да. У меня малышка. Моя малышка! — Материнская гордость заставила Дженни улыбнуться. — Ты увидела игрушки?

— Ну да, и еще портрет на буфете. Но я сразу же заметила — что-то изменилось. У тебя появилась атмосфера, какая бывает во всех домах, где есть дети. Все затихает, когда ребенок спит! Я всегда могла сказать, у кого из друзей Марко есть дети.

— А он не хочет своих?

— Не хотел — пока я была с ним, — правдиво ответила Шелли.

— Понятно. — Дженни потянулась за бисквитом, но передумала. — Я в последнее время неважно выгляжу.

— Ну, если ты недавно родила…

— Это меня не оправдывает.

— Ну, наверное. — Шелли взяла бисквит и пожала плечами, встретившись взглядом с Дженни. — Твой брат считает, что мне следовало бы набрать несколько фунтов.

— Да, ты ужасно исхудала. — Взгляд Дженни стал уверенным и ясным. — Значит, Марко навсегда исчез со сцены? — неожиданно спросила она.

Шелли рассмеялась; почему-то ее развеселила прямота Дженни.

— Резкий переход от бесед о детях и талиях! Я бы предпочла не говорить о Марко, если не возражаешь. Расскажи мне лучше про дочку.

Дженни засияла.

— Ей восемь месяцев, и она самый чудесный ребенок в мире, — заявила она, поднялась, достала из шкафа фотоальбом и протянула его Шелли. — Хотя я, может быть, несколько пристрастна.

— Как ее зовут?

— Элли. Вот, смотри, здесь она вскоре после рождения.

— Она милая. Сейчас, наверное, спит?

Дженни покачала головой.

— Нет. Она уехала… на один день… с отцом. Помнишь Джейми Батлера?

Шелли кивнула и взяла новый бисквит.

— Конечно, помню. Он был постарше нас и на несколько лет моложе Дрю — правильно? Всегда загорелый, лодки любил? Светлые кудрявые волосы? Довольно красивый?

— Это он, — с грустью подтвердила Дженни. — Он по-прежнему любит лодки, и Элли его обожает. Как и я.

Шелли не следовало слишком интересоваться чужими делами.

— Это хорошо, — равнодушно произнесла она.

— Ничего хорошего, — решительно возразила Дженни. — Должна тебе сказать, это ад.

— Потому что вы уже не вместе?

— Мы и не были вместе. — Дженни вздохнула. — А он хочет быть с нами.

— А ты не хочешь?

Дженни покачала головой.

— Не хочет Дрю.

— Дрю? А каким боком это касается Дрю?

Дженни невесело рассмеялась.

— Он назначил себя стражем моей нравственности. Главная его претензия к Джейми в том, что он не может меня хорошо обеспечить — по мнению Дрю.

— Может быть, это не мое дело… — Шелли сделала последний глоток чаю и встала. — Дрю слишком властный, и всегда был таким. А речь идет не о его жизни, а о твоей. Жизнь у человека одна, и не позволяй ему делать тебя несчастной!

— Если бы все было так просто!

— Все просто, если правильно смотреть на вещи! — с жаром заявила Шелли. — Поверь мне. Если Джейми тебе нужен, значит, ты должна за него бороться. — Бороться так, как самой ей нужно было бороться за Дрю. Она взглянула на часы. — Мне пора идти. Если я не устроюсь в «Западном»…

— Тогда возвращайся, — поспешно предложила Дженни. — Я говорю серьезно.

— Да, я знаю. Спасибо тебе. И за чай спасибо.

— Мы же еще увидимся? — спросила Дженни. — Когда твоя половина станет пригодной для жилья. Ты же не думаешь опять сорваться с места?

— Кто знает?

Ответ Шелли был чистосердечным. Она не знала, как скажется на ней жизнь в Милмуте. То, что она будет часто видеть Дрю — может быть, почти каждый день. А если к тому же у него кто-то есть…

— У Дрю есть девушка? — вдруг спросила она и тут же пожалела, что не удержалась. — Прости. Непорядочно, что я тебя об этом спрашиваю.

— Верно, — согласилась Дженни. — Хотя тебя можно понять. Он не обсуждает со мной свою личную жизнь. Хотя, пожалуй, если бы у него было что-то серьезное, я бы знала.

— Но я полагаю, у него были женщины после моего отъезда?

Дженни раздраженно взглянула на нее.

— Прошло три года, Шелли, так что были, конечно! Он до сих пор получает письма от женщин, которых знал во время путешествий. А ведь тебе известно, как давно это было!

— Ты не расскажешь ему, о чем я тебя спрашивала? Он может неправильно понять.

Или правильно.

Дженни покачала головой.

— Я не могу тебе обещать, что не расскажу, если он спросит. Он мой брат, и я его люблю. А ты сама знаешь, что сделала ему больно.

— Да, знаю, — вздохнула Шелли. — И мне теперь нужно жить с тем, что я совершила. — Впрочем, она подозревала, что себе она причинила куда более сильную боль…


Шелли въехала в ворота «Западного» и поставила машину на стоянку. Ей сразу же бросилось в глаза то, как похорошело заведение. Деревья и клумбы выглядели не просто безупречно — казалось, их с любовью воссоздал человек, обладающий врожденным чувством цвета и гармонии.

Здание отеля было выстроено над бухтой в конце прошлого века как частное владение. Его силуэт резко выделялся на фоне моря, сверкающего под солнечными лучами. «Западный» был солидным учреждением, но в год отъезда Шелли его звезда закатилась.

Сейчас же она видела, на что оказались способны деньги и забота. Подновлена пострадавшая от времени кирпичная кладка, повсюду появилась свежая краска, отремонтирована видавшая виды кровля.

Такой отель был бы достоин самых фешенебельных курортов Европы, подумала Шелли, входя в залитый ярким светом холл и невольно рассматривая блестящий паркет.

Женщина, сидящая за столом регистрации, с улыбкой взглянула на Шелли, и та поразилась еще раз. Даже служащие здесь преобразились! Эта женщина с густыми темно-рыжими волосами была одета в переливающийся синий костюм, который подчеркивал глянцевую белизну ее кожи. По-видимому, она была одних лет с Шелли, но на этом сходство заканчивалось: строгая, идеальная аккуратность дежурной являла резкий контраст с удручающе изможденным видом Шелли.

— Чем могу быть полезна? — осведомилась дежурная.

— Меня зовут Шелли Тернер. Я полагаю, для меня должны были заказать номер…

— Да, совершенно верно, мисс Тернер, — отозвалась дежурная, даже не заглянув в регистрационную книгу. — У вас «Сиреневый люкс». Я попрошу вас проводить?

— Люкс? — выдавила из себя Шелли. — Мне не нужен люкс. Что-нибудь попроще, просто переночевать, и все.

— Боюсь, у нас только один свободный номер, — как бы извиняясь, сказала дежурная. — Конечно, если есть затруднения, я поговорю с…

— Нет, никаких затруднений.

Сколько бы ни стоил номер в «Западном», одну ночь она может себе позволить.

Женщина за столом одарила ее учтивой профессиональной улыбкой.

— Я попрошу, чтобы вас проводили. Хорошо, мисс Тернер?

— Да, пожалуйста.

Носильщик взял ее вещи и провел к лестнице и дальше до конца увешанного картинами коридора. Остановились они возле двойных дверей. Носильщик распахнул их, и она заглянула через его плечо. Перед ней была комната, освещенная неярким розоватым светом. Пышная, в декадентском стиле. Шелли была озадачена.

Такое? В Милмуте?

— «Сиреневый люкс», мисс.

Она дала ему чаевые.

— Вы очень добры, мисс. У вас будут какие-нибудь пожелания?

— Спасибо, не сейчас. В котором часу ужин?

— Мы начинаем подавать ужин в семь тридцать, мисс.

Дверь за носильщиком бесшумно закрылась.

Оставшись одна, Шелли с любопытством осмотрелась. Такого потрясающего помещения она еще не видела — а ведь ей подобное не в новинку. Огромный лиловый ковер, мягкий, как будто бархатный. Обширная кровать, наполовину скрытая тяжелыми занавесками в сиреневых тонах. В цветовую гамму вписывались и шторы возле колонн, стоявших у высоких, от пола до потолка, окон.

А пейзаж…

Шелли подошла к окну и с радостью увидела прекрасную панораму Ла-Манша, от которой у нее перехватило дыхание. Как она могла забыть, насколько изумительно могут выглядеть ее родные места?

В ванной комнате она обнаружила старомодную ванну размером с небольшой бассейн. Вот что ей сейчас нужно больше всего на свете! Она открыла краны, добавила в ванну ароматической эссенции и стала раздеваться под шум воды. Белое кружевное белье, приобретенное в Милане, она бросила на пол, подумав при этом с досадой, что отныне ей предстоит тратить деньги на более существенные вещи.

Когда ванна почти наполнилась, Шелли улеглась в нее, погрузилась в клубы пены и отдалась наслаждению, которое доставляла ей шелковистая, ласковая, теплая вода.

Она вымыла голову и вновь легла, чувствуя, что ее тело отдыхает в первый раз с тех пор, как Марко сообщил ей о своей новой любви. Любовь. Страшное слово. Что оно означает? Разрыв, вот его истинный смысл. Ароматное облако окутало ее, веки отяжелели, сон — или что-то очень похожее на сон — нахлынул на нее, и она сдалась.

Она не услышала, как дверь ванной слегка приоткрылась и закрылась вновь после секундной паузы. Тем не менее подсознание ее, должно быть, уловило что-то, так как она открыла глаза и увидела Дрю, который неподвижно стоял и смотрел на нее.

Это было слишком неожиданно и слишком похоже на видение, чтобы Шелли могла как-нибудь отреагировать. Она узнала его, вот и все. Глядя на него, она погрузилась в воду чуть глубже.

Его джинсы, которыми она любовалась на пляже — неужто всего лишь несколько часов назад? — при ближайшем рассмотрении выглядели еще лучше. Мягкая голубая ткань туго обтягивала бедра и плавно спускалась к щиколоткам.

Она подняла глаза и увидела, что простая белая футболка идеально облегает его крепкий торс.

Утомление и теплый пар убаюкали ее. А теперь влажное облако обострило ее чувственность. Сапфировые глаза смотрели на нее с немым вопросом.

— Дрю! — выдохнула она.

— Привет, Шелли.

Она погрузилась еще глубже, так, чтобы округлости ее грудей оказались прикрыты белыми островками пены.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она, не понимая, почему не кричит и не велит ему выйти.

— Честно? Я думаю, что именно находится под этими пузырями. — Его губы сжались. — И сознаю, что никогда не видел тебя обнаженной. Ты понимаешь, Шелли, о чем я? Это же невероятно, если вдуматься.

Вожделение проделало путь от кончиков грудей вниз, туда, где сладостная пульсация начинала сводить ее с ума.

— Дрю…

Это должно было прозвучать как протест; почему же у нее вышло нечто вроде тихой, но отчаянной мольбы?

— Понятно, в купальнике я тебя видел много раз, — спокойно добавил он. — А один раз — только один — ты была на пляже без лифчика. Помнишь, Шелли?

Разумеется, она помнила. Разве могла она забыть? Но очень давно она не позволяла себе вспоминать о чем-либо, что происходило в тот день. Она покачала головой.

— Н-нет. По-моему, нет.

— Тогда позволь освежить твою память.

— Дрю…

— Тебе было семнадцать лет. — Его низкий, властный голос подавил ее слабую попытку возразить. — Кончалось долгое, изнурительное лето, как раз после этого я подался из Милмута. Помнишь? Было так жарко и тихо, что каждый твой вздох обжигал горло. Ты с двумя подругами загорала за скалами там, у маленькой бухты. Теперь вспоминаешь?

Она кивнула; несмотря на влажный воздух, ее губы пересохли настолько, что она была не в силах говорить.

— Вы все разделись и остались в одних трусах. У тебя трусы были из золотистой ткани, из-за чего они казались блестящими и твердыми. Они застыли на тебе как патока. Кожа у тебя блестела, вот как сейчас. Мягкие светлые груди и крепкие розовые бутоны на них…

— Пожалуйста, Дрю… — удалось ей выговорить.

При этом она спросила себя, знает ли он, что эти бутоны и сейчас твердеют под пенным покрывалом.

— Я долго бежал и обливался потом, а когда увидел, как ты лежишь на полотенце, как ты лениво опустила ладони на лоб, я потерял способность двигаться…

— Дрю, не надо… — Губы Шелли беспокойно зашевелились. — Не надо…

Дрю пропустил ее мольбу мимо ушей и лишь пристальнее взглянул на нее.

— И ты помнишь, что я потом сделал?

— Ты окликнул меня и швырнул мне свою майку, — глухо ответила Шелли. — И велел мне прикрыться.

— Именно.

Он издал удивленный смешок, вспомнив то гипнотическое влечение, которое испытал при виде ее белого тела на фоне более темной горячей гальки. Это влечение заставило его провести в чужих краях куда больше времени, чем он рассчитывал. Ведь он понял, какая опасность исходит от нее — опасность, в которой он не отдавал себе отчета прежде.

Тем не менее чем больше он отрицал этот факт, тем упорнее она продолжала манить его. И все женщины, с которыми он был близок в последующие годы, представлялись его воспаленному мозгу в блестящих золотых бикини.

Он приблизился и присел около ванны, так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Шелли, и она осознала, что не в состоянии отвести взгляд от его уверенных синих глаз.

— Боже мой, Шелли, каким же дураком я был! Я так заботился о твоей невинности, что позволил ей поработить меня!

— Никто не порабощал тебя, Дрю. Это ты всегда подавляешь.

Он протянул руку, провел пальцем по ее мокрой щеке и ощутил податливый шелк кожи.

— Правда? — медленно переспросил он. — А мне так не кажется. Слишком долго я позволял разуму руководить мной — защищать мою невинную будущую невесту… тогда как она не могла ждать… Не могла дожидаться свадьбы и человека, которому призналась в любви. Ты жаждала секса так страстно, что оказалась готовой отдаться первому встречному. Это так, Шелли?

Шелли склонила голову на край ванны. Она слишком устала, чтобы возражать, ей было слишком хорошо, чтобы двигаться.

— Я больше не могу спорить с тобой, — выговорила она. — Все было не так.

— Нет, именно так, — решительно заявил Дрю. — И ты отлично знаешь, как все было на самом деле!

Она покачала головой.

— Нет, Дрю. Ты вознес меня на невообразимый пьедестал, и тебе представлялось доблестью выбить его из-под моих ног. Тебе так было удобно! Ты пожил: ты путешествовал, ты испробовал все, что мир мог тебе предложить. И вот ты возвращаешься к непорочной невесте — как замечательно! Но ты так и не подумал о том, что мне нужно, что я чувствую! Ты не мог противостоять другим женщинам, но у тебя доставало сил противостоять мне!

— Выходит, в том, как ты себя повела, виноват я?

Он резко поднялся и отошел. А она смотрела на него, изнывала, звала его, желала вернуть назад ушедшее время, и тогда все было бы иначе.

Но это невозможно. И она не причинит себе большую боль, если бросится на шею человеку, которого она интересует исключительно в сексуальном плане. В особенности тому, который когда-то любил ее.

Он остановился в отдалении, глядя на Шелли сверху вниз. Лицо его представлялось сложной мозаикой бликов и теней. Известно ли ему, насколько она желает его?

Даже после всех этих лет.

— Выйди, — пробормотала она.

Ее веки отяжелели так, словно на них лежал свинцовый груз. Дрю нахмурился.

— Я никуда не уйду, пока не смогу убедиться, что ты не уснешь. Ты имеешь представление о том, сколько времени здесь лежишь?

— Не так уж долго! — Она наконец нашла в себе силы задать вопрос, который следовало бы задать в тот момент, когда он так самоуверенно вошел в ванную комнату: — И все-таки — что ты здесь делаешь?

— Я решил проверить, не утонула ли ты.

Он изучал ее порозовевшее лицо, расширившиеся зрачки сонных глаз.

— Случайно мимо проходил? — сонным голосом произнесла Шелли. — Или ты разыгрываешь ангела-хранителя всех приезжающих женщин? Врываешься к ним в ванную и пялишься на них?

— Нет, Шелли, я для тебя сделал исключение. — Он негромко рассмеялся. — Как и всегда. Кроме того, всего лишь минуту назад я не слышал никаких возражений.

— Знаешь, может быть, эта фраза вышла из моды, но ты ни капли не изменился с тех пор, когда стал свиньей и упертым мужским шовинистом, Дрю Гловер!

— Шелли, свиней тоже иногда любят! Что ж, а теперь выпустила б ты воду и вздремнула, а потом я закажу ужин.

В ярости она почти села, но вовремя опомнилась и ограничилась фырканьем.

— Похоже, ты окончательно лишился мозгов!

— Весьма возможно.

— Ты всерьез рассчитываешь, что я буду с тобой ужинать?

Дрю покачал головой.

— Нет, честно говоря. По крайней мере, на уровне рассудка. Даже не то чтобы я этого хотел. И в то же время я хочу этого больше всего на свете. Этого — и тебя, Шелли. Если я уеду домой и поужинаю один или даже в другом обществе, все равно я весь вечер буду думать о тебе. Беспокоиться о тебе. Размышлять, чем ты жила…

— Я польщена!

— Не обольщайся! — Он сжал губы. — Это просто утоление жажды. Я не хочу, чтобы ты оставалась загадкой. Так что давай поужинаем как равные. Без хитростей. С равными я умею общаться.

— С равными? — непонимающе переспросила Шелли.

— Ну да. Нам обоим известно, что между нами есть ощущение незавершенности, и не спорь со мной, ведь я по твоим глазам вижу, что прав. Это интригует, но и раздражает. Нас обоих неудержимо тянет к чему-то, о чем мы оба предпочли бы забыть. Во всяком случае, сейчас мое влечение к тебе не сдерживается устаревшими моральными соображениями. Так что, — он поднял брови, — ужинаем?

— А если я скажу, что не хочу есть?

— Это докажет, что я справедливо назвал тебя лгуньей! А правдивость никогда не была твоей сильной стороной, ведь так, Шелли? — Он взглянул на ее смертельно бледное лицо. — Сейчас ты чертовски плохо выглядишь, и мне не нужно, чтобы ты упала в обморок.

— Какое тебе дело до моих обмороков?

— Какое дело? — Он рассмеялся, но смех вышел абсолютно безжизненным. — Я бы не стал употреблять это выражение. Скажем, пришла пора связать раз и навсегда обрубленные концы наших отношений. Может быть, тогда мы оба как раз и освободимся от всего, что еще связывает нас.

— Я думаю, под связыванием концов ты подразумеваешь секс?

— Во всяком случае, я не подразумеваю церемонных ухаживаний, — жестко отозвался он.

— Скотина! Скотина! — выкрикнула ему в лицо Шелли и тут же пожалела об этом, увидев на его губах наглую ухмылку.

— Шелли, вылезай из ванны, — отрезал Дрю и вышел.

ГЛАВА ШЕСТАЯ


Шелли выбралась из ванны, и тело ее покрылось гусиной кожей. Она погрузила руку в мыльную воду и пошарила по дну в поисках затычки. Вода уже почти успела остыть! Однако зубы сразу перестали стучать, стоило ей закутаться в чудовищных размеров халат, висевший на задней стороне двери. На пороге ванной она остановилась, повернула голову и прислушалась.

Ничего.

Биение сердца отдавалось у нее в ушах, когда она вышла в сиреневую спальню, почти ожидая увидеть, как Дрю нагло раскинулся на ее кровати. Но комната вроде бы была пуста.

— Дрю? — Ее голос дрогнул. — Ты еще здесь?

Шелли даже заглянула за шелковые сиреневые занавески и с удовлетворением отметила, что он ушел.

Но тут же она поняла, что это не удовлетворение, а, скорее, злоба на себя и на него. И еще смятение — уму непостижимо, но она все еще хотела Дрю так же, как и он ее. Она поняла это в ту самую минуту, когда они встретились на пляже. Только на сей раз его не сдерживают устаревшие представления о том, что такое «правильно». Он сообщил ей это с ошеломляющей прямотой.

Так почему же он не ринулся на нее, когда она, обнаженная, лежала в ванне? Несомненно, он возбудил себя речами, которые перед ней произносил! У него была великолепная возможность, к тому же он видел, насколько она беззащитна. Не мог не видеть.

А что случилось бы, если бы он на нее набросился? Шелли не знала, смогла бы она оказать ему сопротивление или нет. Она рассеянно провела полотенцем по волосам. Конечно же, да! Она способна действовать так, как считает нужным для себя, если у нее есть твердое убеждение.

Она глянула на светящиеся часы, встроенные в радиоприемник, и зевнула. Еще не очень поздно. Можно пока поспать, а когда он явится, чтобы пригласить ее в ресторан, она вежливо ему откажет. Да, решено.

Она стянула с кровати покрывало, скользнула между двух приятно хрустящих чистых простыней. Голова у нее так кружилась, что она не думала, что сможет заснуть. Но она все-таки закрыла глаза и задремала, и во сне все еще носила кольцо Дрю, и это было хорошо, а в следующий миг у ее уха зазвонил телефон.

Шелли нашарила трубку; она была расстроена, так как знала, что лучшая часть ее сна еще впереди, пусть даже она не смогла бы сказать, в чем бы эта лучшая часть заключалась.

— Кто говорит?

— Твой будильник, котенок.

Она зевнула. Тот самый бархатный, приятный голос из сна. Все еще не проснувшись, она отозвалась:

— Ммм…

— Ммм, что?

— Ммм, сколько времени?

— Девять часов.

— Как, утра?

— Нет, Шелли. Еще вечер. Или юная ночь.

Она взглянула на часы, чтобы удостовериться, а потом в окно. Ложась, она не дала себе труда задернуть шторы, и теперь перед ней возникло чернильно-черное небо, усыпанное бледными точками звезд.

— Проголодалась? — спросил Дрю.

— Смертельно, — призналась Шелли.

— Так что, ты ужинаешь со мной?

— А если я скажу «нет»?

— Рассмотри другой вариант.

— Я могу заказать ужин в номер.

— Валяй. Будешь весь вечер сожалеть. Твое сердце не лежит к этому, признайся!

Ей захотелось крикнуть, что он не знает ничего о се сердце, но она не до конца проснулась, ей было уютно, тепло, вот и не нашлось слов, чтобы поставить его на место. А требовалось придумать что-нибудь по-настоящему острое, чтобы заставить его прикусить ядовитый язык.

Кроме того, он прав. Ее сердце к этому не лежит. Она всего лишь человек. Ее шикарная жизнь с Марко окончена. Она проведет в «Западном» всего одну ночь, а впереди у нее бог весть сколько одиноких вечеров с тарелкой у телевизора!

Перед ней — превосходная возможность продемонстрировать обретенную целеустремленность, доказать Дрю, что концы сойдутся лишь в том случае, если она этого пожелает! Что она достаточно взрослая и в силах ему противостоять. Разве она не работала в Милане в одной из крупнейших галерей и не давала отпор роскошным мужчинам?

— Встречаемся внизу, — отрывисто сказала она. — Дай мне полчаса.

— Буду ждать, — спокойно отозвался Дрю и положил трубку.

Оделась Шелли изысканно. Он видел ее не в лучшей форме, так пусть же увидит женщину, которую искушенный Марко Неро с гордостью сопровождал в самое блестящее общество Италии!

Прежде всего — макияж. Она присела к туалетному столику, как актриса, готовящаяся к премьере.

Кожа ее практически не нуждалась ни в каких ухищрениях, поскольку еще не утратила легкий загар, но Шелли все-таки чуть-чуть тронула кремом лицо, чтобы убрать круги под глазами.

Затем настал черед белья цвета лаванды — лифчика, который поможет ее груди притягивать взгляды, и соответствующего оттенка трусиков с поддерживающим поясом. Она повернула голову, чтобы увидеть себя сзади, немного подвигала бедрами, обтянутыми кружевами, и решила, что весьма гармонирует с комнатой. Слегка блестящие чулки, черные туфли на высоких каблуках — и она почти готова.

Она не раздумывала, что ей надеть: то, в чем она будет одновременно привлекательной и беззаботной. Она остановила свой выбор на темно-сером костюме, слегка подчеркивающем форму нижней части ее торса — совсем ненавязчиво. Никакого сомнения, это очень и очень сексуальный вариант.

Шелли бросила последний взгляд в зеркало. Свежевымытые волосы теперь лежали так, как нужно; чередование яркого и приглушенного освещения должно создавать впечатление эффектно мерцающего целого. Шелли взяла сумочку, заперла за собой дверь номера и спустилась на первый этаж, где ее должен был ожидать Дрю.

Место рыжеволосой женщины за столом регистрации в обитом дубовыми панелями холле теперь заняла молодая блондинка. Она с интересом оглядела Шелли.

— Мисс Тернер?

— Да, это я, — отозвалась Шелли. — Я поражена: неужели вы всех постояльцев по именам знаете?

— Разумеется, знаем, — приветливо подтвердила девушка. — У нас всего двадцать номеров. Мистер Гловер просил передать вам, что он ждет вас в ресторане.

— Благодарю вас.

Мистер Гловер? Почему блондинка произносит его имя с таким же почтением, как сообщала бы о президенте Соединенных Штатов?

Но, едва увидев Дрю за столиком у окна, она получила ответ на невысказанный вопрос.

Интонация блондинки объяснялась тем, что выглядел Дрю — без преувеличения — на миллион долларов.

Шелли растерянно заморгала, когда он поднялся ей навстречу. Он выглядел… выглядел… невероятно. Он был не просто красив. Или властен. Или силен. Он был импозантен. Импозантный Дрю Гловер!

— Привет, Шелли, — негромко произнес он, окидывая ее серый костюм удивленным взглядом. — Что это? Школьная форма для взрослых?

— Сомневаюсь, что кутюрье был бы доволен твоей оценкой. — Она тоже внимательно оглядела его. — Ты изменился.

— Ты тоже. — Он насмешливо наблюдал за выражением ее лица, когда Шелли рассматривала его костюм. Кивком головы он указал на интерьер: — Ты, надеюсь, не ожидала, что я буду ужинать в таком месте в джинсах и футболке?

Словно из ниоткуда возник официант, придвинул стул Шелли; она уселась и с благодарной улыбкой приняла из его рук кожаную папочку меню. Но вместо того, чтобы углубиться в перечень закусок, она не сводила глаз с сидящего напротив мужчины.

— Просто я не привыкла видеть тебя таким, — медленно проговорила она.

— Ты не видела меня два года, — заметил Дрю. — И ты мне еще не сказала, нравится ли тебе, как я выгляжу.

Нравится? Да она была в легком шоке, когда увидела блестящего светского джентльмена в пиджаке, галстуке, темно-синих брюках, которые подчеркивали длину его ног еще больше, чем джинсы. Все это безупречно сшито, как с изумлением отметила про себя Шелли. Итак, Дрю уже не покупает готовые вещи.

— Мм… да, — с трудом выговорила она. — Смотрится очень… элегантно.

— Только не надо хвалить из вежливости, — проворчал Дрю.

— Послушай, должно быть, твое ego нуждается в постоянных ласках, — почти пропела Шелли.

Их взгляды встретились.

— Только не ego, — с вызовом возразил он.

Шелли покраснела и подалась вперед.

— Давай сразу выясним кое-что, если не возражаешь, — заговорила она. — Возможно, мне не повредил бы обильный ужин, но, если ты будешь постоянно намекать на секс, я немедленно выйду отсюда и закажу тосты с сыром в номер.

— На секс? — с невинным видом переспросил Дрю. — Кто тут говорил о сексе? Мне казалось, мы обсуждали мое ego. — Дрю откинулся на спинку стула и принялся изучать Шелли. Огромные голубые глаза, как у молодой лани, — она вполне могла бы обходиться без косметики. — Я был прав, — заметил он. — Ты хорошо освежилась.

— Что ж, спасибо.

— Верно, долой флирт. — Глаза его сверкнули. — О чем будем говорить?

Шелли вскинула брови.

— Флирт? Вот мы чем занимаемся? Довольно дурацкий способ флиртовать, осмелюсь заметить.

— Склоняюсь перед твоими совершенными познаниями, — издевательски отозвался Дрю.

К несказанному облегчению Шелли, появился официант.

— Вы готовы заказывать, мистер Гловер?

— Можно нам еще пять минут?

Официант скрылся. Шелли взялась за меню, но все еще не могла отвести взгляд от Дрю. Несомненно, этот человек чувствует себя как дома в столь фешенебельном ресторане.

— Что означает это «мистер Гловер»? — осведомилась Шелли. — Похоже, тебя здесь хорошо знают. Только не говори мне, что ты завсегдатай.

— Тебя бы это удивило?

— Если честно, то очень.

Вопросительный взгляд.

— Почему же?

— Здесь довольно дорого, так? Мне известно, что ты своим ремеслом неплохо зарабатываешь, но все же…

Она замялась, слегка смутилась, а Дрю бросил на нее еще один откровенно изучающий взгляд, который каким-то образом заставил ее почувствовать себя не в своей тарелке.

— Я уже говорил: я много сделал для них за эти годы, вот потому меня здесь знают. — Он немного понизил голос. — Между прочим, мне здесь полагается скидка.

— О, понятно!

Дрю лукаво улыбнулся.

— Так что как-нибудь обрати внимание на мою работу.

Шелли огляделась. Зал был полон — явление, для воскресного вечера в конце октября необычное. А еще более странным Шелли показалось отсутствие в зале знакомых лиц. Ни одного. Между тем все посетители в дорогих туалетах, это она заметила с первого взгляда.

— Не вижу здесь местных жителей, — заметила она.

— Их нет. Сюда приезжают люди из разных мест. Превосходная кухня, превосходные виды, да и широкие кровати наверху — вот что их сюда притягивает. — Дрю без стеснения посмотрел ей в глаза. — О чем еще желаешь спросить?

Шелли в некоторой растерянности осматривала зал. Беседа проходила не так легко, как ей представлялось.

— Итак, я могла бы догадаться, что ты здесь неплохо поработал, — непринужденно сказала она.

Брови Дрю взлетели вверх.

— Правда?

— Ну конечно, могла бы! Кто-то здесь выкладывался, это очевидно; а ты всегда был мастером своего дела! Этот отель и раньше мог бы претендовать на высший класс, но в него нужно было вложить душу. Так оно и произошло, это видно. Могу даже предположить, что тебя брали на постоянную работу. Я не ошибаюсь, Дрю?

Казалось, он отчаянно старается сдержать раздражение и смех одновременно.

— Ты отдаешь себе отчет в том, насколько надменно ты сейчас говоришь? — спросил он как бы между прочим.

Шелли удивленно подняла глаза.

— Надменно? Ради всего святого, с чего ты взял?

Он слегка качнул головой.

— Неважно. Официант идет. Чего бы ты хотела?

Немного оторопев от тона Дрю, Шелли заглянула в меню. Ей бросилось в глаза, что цены в меню не указаны. Превосходно поставленная работа.

— По-моему, здесь все хорошо, — искренне сказала она. — Простые славные блюда.

— Чего же ты хотела после Милана? Перечня блюд, для которых сейчас не сезон и которые непременно должны пройти микроволновую печь?

— Дрю, ты очень колючий!

— Интересно, отчего бы это? — издевательски произнес он и улыбнулся официанту. — Я съем суп и жареную треску с хрустящим картофелем. Шелли?

— Фирменный салат и отварную камбалу, — ответила она автоматически.

— Не нужно. Принесите ей то же, что и мне, — обратился Дрю к официанту. — Сами знаете, как женщины сходят с ума из-за веса! И зря — особенно в твоем случае, котенок.

И он, не таясь, подмигнул ей.

— Хорошо, мистер Гловер.

Официант понимающе улыбнулся ему и записал заказ.

Лишь воспитание не позволило Шелли затеять спор, но, едва официант отошел от столика, она почувствовала непреодолимое желание швырнуть в лицо Дрю вазу с хлебом. Она наклонилась вперед.

— Ушам своим не верю! — прошипела она. — Напрасно я позабыла, каким невыносимым тираном ты умеешь быть!

— Не устраивай сцен на людях, — спокойно отреагировал Дрю.

— Начал ты!

— Доверься мне. — Он пристально посмотрел на нее. — Когда ты ела в последний раз?

Шелли задумалась.

— Я завтракала.

— А что было на завтрак?

— Как обычно. Фрукты и йогурт.

— Вот именно. После этого ты проехала от Лондона до Милмута, прогулялась по пляжу, потом некоторые переживания в доме мамы, наконец, приехала сюда, приняла ванну…

— Дрю, ты, кажется, решил за мной шпионить?

Он не обратил внимания на эту реплику.

— Ты не сможешь прийти в норму, если не будешь давать телу топливо, которое ему требуется.

— Что ты привязался к моему телу?

— Я уже объяснял: оно чересчур костлявое. Выпей.

Он налил красного вина, и Шелли почувствовала его богатый и сильный букет.

Она отпила глоток. Обоняние не обмануло ее.

— Лучше?

— Немного, — согласилась она, чувствуя, что начинает расслабляться.

Дрю откинулся на спинку стула и посмотрел ей в глаза.

— А теперь с чего начнем?

Шелли уловила напряженную нотку в его голосе и, решив сделать вид, что не понимает его, принялась двигать по скатерти столовые приборы.

— Предполагаю, что ты пришел с улицы, а потом тебя наняли.

— Очень забавно! — Дрю изучал ее лицо. — Хотя тебя бы не удивило, если бы я взял в руки тарелку с супом и принялся хлебать через край!

— Ох, опять ты выпускаешь колючки!

— Это только с тобой, котенок. Только с тобой.

Со вздохом она взяла кусок хлеба.

— Объясни мне, чего ты хочешь…

— Подробно и беспощадно?

— Ладно, вероятно, пришло время для откровенности. — Резким движением она откусила сразу большой кусок хлеба и заметила, как Дрю вздрогнул. — Мне следует рассказать тебе, что произошло в тот вечер между мной и Марко?

— Думаешь, это что-нибудь изменит?

Нет, она так не думала. Чудес не бывает. Но, возможно, что-нибудь изменится в его отношении к ней. Хотя бы отчасти уйдет презрение.

— А что ты вообразил, Дрю? Это был невинный вечер, закончившийся невинным поцелуем! Все.

— Все? — Синий блеск его глаз пронзал ее. — Ты солгала мне. Ты солгала мне, Шелли? Да или нет?

— Да! — выпалила она. — Но ты подумай, почему я тебе солгала! Потому что я боялась рассказать тебе всю правду! Дрю, тебе не кажется, что мы находились в неравном положении? Я не решилась рассказать тебе о том, что сделала глупость!


Она выскочила из машины Марко и помчалась к дому матери, как будто за ней гнались все демоны ада. Да так оно, наверное, и было. Мать испугало побледневшее лицо дочери.

— Шелли, что такое? Что происходит?

— Ничего не происходит! — Шелли всхлипнула. — Ничего!

— Но…

— Оставь меня в покое, мамочка, — взмолилась она. — Пожалуйста!

Пошатываясь, она вошла в ванную, заперлась там, сбросила с себя всю одежду и начала яростно мыться. При этом она так натирала себя мылом, что это было похоже на самоистязание.

Одежда казалась ей грязной; Шелли чувствовала, что никогда не сможет ее надеть. Поэтому она затолкала все в пакет и уже направлялась с ним к мусорному баку, когда из темноты к ней шагнула высокая фигура.

Она начала виновато:

— Д-Дрю…

Голос изменял ей.

— В чем дело, Шелли?

Низкий, тихий, холодный голос. Она еще никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном.

— Н-ни в чем, — чересчур беззаботно ответила она.

— Вот как? Ты очень бледная… Посмотри, у тебя дрожат руки.

— Да… Холодно…

— Да, — подтвердил Дрю. — Холодно. В такой холод не обязательно выносить мусор.

Вот тогда ей следовало выложить все. Выпалить все и выслушать все упреки и проклятия, которые он мог произнести. А потом, может быть, заслужить его прощение. Но она боялась. Шелли пугало то, что она совершила, и тогда она выбрала самый худший путь.

— Понимаешь… — Она нервно облизнула губы. — Я хотела помочь маме.

— Как мило. — Молчание. — Что ты выбрасываешь? — вдруг спросил он.

Шелли вздрогнула.

— Что?

— Ты слышала мой вопрос. Я спросил: что ты несешь выбрасывать?

Тут она совершила страшнейшую ошибку — она попыталась избавиться от пакета.

— Неужели ты интересуешься нашим домашним мусором, Дрю?

— Ты не скажешь?

— Дрю!

— Покажи.

— Дрю…

— Покажи.

Она отвернулась. Сердце ее стучало так, что у нее мелькнула мысль о смерти. Но она не услышала, как шуршит пластиковый пакет, который Дрю извлек из мусорного бака. Она вновь повернулась к нему. Последняя надежда еще оставалась в ней, и она взмолилась о том, чтобы ей был дан еще один шанс.

Увидев его лицо, она поняла, что ее молитвы не услышаны. Темное, жестокое, неумолимое, дьявольское лицо. И она сникла.

— Так, — с насмешкой произнес он. — Неверность. Это слово как будто несмываемыми чернилами написано у тебя на лице.

— Я объясню…

— Что объяснишь? — ледяным тоном спросил он. — Объяснишь, что ты гуляла со своим красавцем, итальянским плейбоем?

— Дрю…

— Пила с ним? Выставляла себя напоказ вместе с ним в «Западном»?

— Это же не то…

— Что — не то? Не то, о чем мне твердят на каждом углу?

Шелли облегченно вздохнула. Значит, сам он ничего не видел. Слава богу. Она попала в переплет, но это все можно исправить.

— И он покупал тебе шампанское и кормил оливками из своих рук? И ты сидела там и хихикала, как тринадцатилетняя девчонка?

— А не как старуха, которой почти уже двадцать один год? Это ты хочешь сказать? — закричала она, уязвленная откровенным презрением, отразившимся на его лице. — Которую жених водит на поводке?

А он продолжал, как будто не слышал ее. Голос его звучал несколько спокойнее, но от этого ей стало еще больше не по себе.

— А потом он привез тебя сюда на своей пакостной машине?

— Да ты завидуешь…

— Его машине? Нет. Мужчины часто покупают такие машины в порядке компенсации за некоторые… как бы сказать… отклонения. Знаешь, говорят: большой «ситроен», да маленький… — Непроизнесенное слово повисло в воздухе. — И об этом ты должна была знать, не правда ли, Шелли?

— Черт подери, о чем ты?

— Я не настолько глуп, и не строй из себя оскорбленную невинность! Я видел тебя! Этого достаточно? — Голос его задрожал. — Собственными глазами видел!

— Ты… видел меня?

Она застыла, не веря.

— Да. Видел, как именно он тебя целовал. Я стоял и смотрел и запомнил все, котенок…

— Тогда ты видел и то, как я вырвалась из машины, — защищалась она.

— Конечно, — подтвердил он. — Я не думаю, что даже у тебя хватило бы наглости заниматься сексом в машине рядом с домом твоей матери и жениха!

— Ты с ума сошел!

— Так оно и должно быть, — холодно согласился он, и внезапно в его глазах появилось нечто непонятное, что заставило ее сердце вздрогнуть от страха. И возбуждения.

— Дрю!

Она интуитивно ощутила какую-то опасность.

— Что? — негромко откликнулся он. — В чем дело?

И тут он сжал ее руками, впился губами в ее губы, но это действие никак не могло называться поцелуем. Если только поцелуй — это знак взаимного влечения и нежности. Влечение здесь присутствовало, но о нежности не могло быть и речи.

— Дрю! — прошептала она сквозь струю его жаркого, гневного дыхания.

— Что?

Он еще сильнее смял ее губы и дальше протолкнул язык. Рука его грубо скользнула под ее свитер и с силой сжала грудь. Ее тело переполнилось желанием. Шелли со страхом почувствовала, что у нее подгибаются колени.

— Господи, да ты горишь! — зашептал он. — Неужели он разжег тебя для меня, а, котенок?

Она хотела было что-то возразить, но он уже прижал ее спиной к стене и заглушал поцелуями ее протестующие стоны до тех пор, пока они не перешли в стоны наслаждения. Затем его дрожащие пальцы расстегивали ее джинсовую юбку, его горячая рука легла на ее бедро, и он с силой прижался к ней. Желание пронзило ее насквозь, когда его нетерпеливые пальцы содрали с нее трусы, и тогда он неожиданно оторвался от нее, тяжело дыша. Дыша как умирающий.

И что-то умерло.

Шелли точно знала, что именно. Любовь, неизменно вспыхивавшая в его глазах, когда он смотрел на нее. И Шелли опустилась на колени и зарыдала.

Некоторое время он не мог говорить, а когда наконец заговорил, то оборвал последнюю ниточку призрачной надежды.

— Ты ранила меня, Шелли, — наконец выговорил он. — Почти убила. Иди к своему богатому любовнику. И дай ему то, чего он добивается. А ты, кажется, тоже добиваешься того же самого. Уж конечно, это больше, чем достоинство и уважение.

Он резко повернулся и исчез так же внезапно, как и появился.


Шелли смотрела на него сквозь пламя свечи, стоявшей посредине стола.

— Ты был так груб, Дрю, так безжалостен… Как же ты не понял, что я напрягла все свои нервы, чтобы собраться с духом и прийти к тебе на следующий день? Обрести мир!

— Ты задела мою гордость, — просто ответил Дрю. — Унизила меня своей ложью. Я сам испугался своего гнева, боялся того, что мог бы наговорить тебе, что мог бы натворить…


Дженни открыла дверь; на ее лице читалось неодобрение.

— Дженни, можно мне его увидеть? Ну пожалуйста! Объяснить ему…

Дженни покачала головой, повторяя про себя все, что ей, несомненно, наговорили о ее лучшей подруге.

— Шелли, он не захочет с тобой говорить. Он принял решение. Он сказал, что не хочет больше никогда тебя видеть.

— Вот… — Со слезами на глазах Шелли принялась стягивать с пальца тоненькую золотую полоску с маленьким бриллиантом. Наконец ей это удалось. — Верни ему кольцо.

— Он не возьмет.

— Тогда пусть расплавит его! Или сохранит — как воспоминание о ловушке, в которую он, к счастью, не попал!

По городку поползли слухи, и даже мать не могла разговаривать с Шелли иначе как с видом тяжелобольной. О Шелли шептались на улицах, а наиболее решительные молодые люди из окрестностей очень ясно давали понять, что дурная слава бежит впереди нее.

Даже Джефф, несмотря на то, что получил значительную выгоду от продажи автомобиля, осуждал ее. Ему нравился Дрю. Он нравился всем. Это усугубляло тяжелое состояние Шелли.

Шелли оказалась парией, изгоем, на краю пропасти. В отчаянии она извлекла бежевую карточку Марко. На ее обороте был записан номер его лондонского телефона.

— Если захочешь увидеться, звони, — мурлыкал он при прощании.

Она уехала в Лондон, где почувствовала себя потерянной и очень маленькой. И нелепой в своих нищенских тряпках рядом с Марко в фойе отеля, выстроенного с учетом всех требований роскоши.

Он заметил, что душа у нее не на месте, уже по тому, с каким безразличием она смотрела на стоящую перед ней фарфоровую чашку с чаем.

— Давай прокатимся, — неожиданно предложил он.

Он вывез ее из города, остановил машину у реки, и там она рассказала ему обо всем, что произошло. Некоторое время они сидели в молчании.

— Как ты хочешь поступить? — спросил наконец Марко.

— Не знаю.

Неужели этот растерянный голос принадлежит ей?

— Значит, между тобой и этим Дрю все кончено?

— Наверняка, — безразлично отозвалась она. — Он нас видел.

Марко сказал что-то по-итальянски, и хотя Шелли в то время не знала ни слова на этом языке, но все равно поняла, что Марко выругался.

— Может быть, мне стоит с ним поговорить? Если я возьму ответственность на себя? Я бы ему сказал, что на мгновение не смог удержать себя в руках, но не более того.

— Поговорите, если хотите, чтобы он разбил вам лицо.

Он положил на руль руки, затянутые в тонкие черные перчатки. Должно быть, эти перчатки стоили столько, сколько Дрю зарабатывал за неделю.

— Ведь ты девственница.

Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

— Да. Да, да.

У него вырвался вздох. Шелли заметила, как его руки с силой сжали руль, а потом он коротко кивнул головой, как будто принял некое решение.

— Расскажи мне о себе, — попросил он. — А потом будешь решать, поедешь ты со мной в Италию или нет. — Он повернулся к Шелли и подарил ей ослепительную улыбку. — Слово за тобой.

У молодой, отчаявшейся девушки не было выбора.


— Мадам?

Официант принес им первое блюдо. Шелли уставилась в свою тарелку, пряча подступившие к глазам слезы. Лишь через несколько секунд она осмелилась взглянуть на Дрю.

Видит ли он се боль? Ее раскаяние? Почему он так внимательно разглядывает ее? Потому что не знает, как она поведет себя в следующую минуту?

— Вспоминать всегда больно, — заметил Дрю.

— Очень.

— Разве ты не догадывалась, — тихо начал он, — что с твоим возвращением в Милмут оживут все воспоминания? Шелли, как ты себе представляла жизнь здесь?

— Не знаю. У меня не было времени подумать. А если бы и было, я бы, наверное, все равно приехала. Я не могу вечно убегать от того, что я натворила. Мне надо наконец встать лицом к лицу с воспоминаниями и прогнать их. Дрю, наверное, пора похоронить прошлое — раз и навсегда.

— Каким же образом?

— Принять, что я, вероятно, ускорила мамину смерть… — Слова застряли у нее в горле. — Я разбила ее сердце…

— Нет, Шелли! — решительно запротестовал Дрю. — Ты за многое можешь себя казнить, но не за это. Смерть твоей мамы была пусть преждевременной, но естественной. Так утверждали все врачи.

— Но я год не приезжала и не видела ее! — застонала Шелли. — А когда приехала, было уже поздно: она лежала в коме и не могла меня выслушать!

— Ты не могла предвидеть, что так случится, — горячо возразил Дрю. — Вспомни, я уезжал из дома на три года. Что-нибудь подобное могло произойти и в моей жизни. А тебе не повезло.

— Да.

Он негромко окликнул се, и она подняла на него глаза.

— Что?

— Твоя мать смирилась с твоим бегством, Шелли. — Его улыбка была почти ласковой. — Все матери так поступают — когда начинают сознавать, что им не дано самим устроить жизнь детей.

— Откуда ты это знаешь?

— Знаю. Она сама мне сказала.

— Правда?

Он кивнул.

— Да, это правда.

— О-о. — Ей как будто стало чуть легче. — Все равно мне очень жаль, что все так вышло.

Дрю усмехнулся.

— Мне тоже.

— Я должна была…

— Тсс! — Он повернул голову, и свет свечи по-новому осветил его черты. — Сожалея о сделанном, мы ничего не в силах изменить. Нам придется иметь дело с тем, что случилось на самом деле.

— Ох, Дрю!

Он задумчиво поглядел на Шелли и сказал только:

— Ешь суп.

Дрю не произнес больше ни слова, пока Шелли сосредоточенно ела с видом человека, только что узнавшего, что такое голод. Именно сейчас ей действительно необходимо было поесть.

Все годы он воображал себе возможные варианты их встречи. Если он увидит ее снова. Он не мог полагаться на эти смутные прогнозы — несмотря на свои глубокие чувства, несмотря на слова, сказанные ему матерью. Он предпочел бы абсолютное равнодушие, но даже в самые горькие минуты знал, что это нереально.

Его воображение рисовало ему Шелли с итальянцем и по меньшей мере с одним ребенком. Идиллические отношения — в том смысле, в каком отношения других людей всегда кажутся идиллическими. Крушение надежд, уязвленная гордость — годы спустя все это стало восприниматься как опыт.

И все же жизнь сложнее. Что-то дрогнуло у него внутри, когда сегодня на пляже он увидел, что на ее пальце нет кольца. Было ли это просто похотью? Или он был распален разлукой и тем фактом, что ее тело никогда не принадлежало ему так, как рисовалось ему в грезах на протяжении долгих лет?

— О, как хорошо!

Она доела суп, отложила ложку и посмотрела на Дрю с сияющим лицом. Ей можно было бы сейчас дать лет шестнадцать. Или семнадцать…

— Ты к супу даже не притронулся, — заметила Шелли.

— Да.

Он потерял аппетит. Точнее, аппетит именно этого рода. Другой — куда более острый и требующий утоления — вставал в нем подобно штормовому валу.

— Расскажи про Милмут, — попросила Шелли. Все что угодно, лишь бы отвлечь его, лишь бы он не таращился на нее. Дело в том, что ее неотвратимо тянуло оттолкнуть стул, схватить Дрю за руку, рывком поднять и… — Он… э… изменился?

Дрю улыбнулся.

— Это отвлекающий маневр?

— Это называется — занимать собеседника!

Она была раздосадована его проницательностью.

А не заниматься любовью, мрачно подумал он. Но если они с Шелли сейчас станут близки физически, никто не назовет это «актом любви». После всего, что произошло. Это будет жаркий, страстный, может быть, потрясающий секс. Вот так.

— Ну, у нас появился хороший центральный универмаг. Много людей искусства толчется здесь…

— В Милмуте? — поразилась Шелли.

— Угу. На месте старой пекарни теперь студня, зимой там работают мастерские. Можно делать украшения или учиться рисовать. Там есть очень неплохой вегетарианский ресторан — их теперь у нас несколько. Конечно, плохо то, что цены на жилье растут. Но, похоже, люди предпочитают жить подальше от городской толчеи.

— И едут в Милмут? — снова удивилась Шелли.

— А почему бы и нет? Кстати: ты слышала, что Джефф продал автосалон?

Шелли покачала головой.

— Перед отъездом я была у Джеффа в черных списках. Чем он сейчас занимается?

— Ты не поверишь, но он купил ферму.

— Джефф? — Шелли хихикнула. — Вот это номер!

— И очень удачный, судя по всему.

Дрю посмотрел на лицо Шелли в свете свечи и испытал странное чувство покоя.

— Значит, Милмут идет в гору?

Он кивнул.

— Ясно почему. Расположение исключительное — у самого моря, и жизнь у нас относительно недорогая.

— Вот потому-то и я здесь, — задумчиво произнесла Шелли.

Дрю рассмеялся.

— Шелли, неужели я совсем не в счет?

— Ни в коем случае! Из-за тебя я едва не раздумала возвращаться, — откровенно призналась Шелли и удивилась его улыбке.

Когда принесли рыбу, он наконец принял участие в ужине, но затем пил только кофе, тогда как Шелли быстро расправилась со своим шоколадным муссом.

— Итак, когда ты принимаешь решение, то уже идешь до конца, так? — негромко спросил Дрю.

Шелли всмотрелась в его лицо, надеясь найти скрытый смысл в его словах, но ничего не обнаружила и поняла тогда, что вечер прошел как один приятный миг. Если не считать самого начала, они не обменивались взаимными упреками и не занимались тяжелым выяснением отношений. Слава богу. Для Шелли это было бы слишком — учитывая все прочее.

— Хочешь кофе?

Шелли зевнула. По правде говоря, ужин, конечно, утолил волчий голод, но кроме того, отвлек се. Ей было куда легче опустить голову и воздать должное супу и этой прекрасно приготовленной рыбе, чем смотреть все время в синие глаза, которые изучали ее. А съела она столько, что набрала, по се собственным расчетам, фунтов десять! Она знала, что теперь ей будет стоить труда даже пройти вверх по лестнице.

— Я вижу, тебе пора в постель, — прошептал Дрю.

Наверное, неудачно он выбрал слова, так как в них послышался явственный сексуальный намек.

Шелли разъярилась.

— Выходит, ты полагаешь, что за ужин в модном ресторане, доставшийся тебе со скидкой, я сразу рухну с тобой в постель?

Она вложила в эти слова больше, чем намеревалась, а может быть, в общем гуле ресторана наступило всего лишь случайное секундное затишье. Во всяком случае, в зале стало тихо, и Шелли ощутила на себе взгляды всех присутствующих — за исключением тех немногих, у кого достало деликатности не повернуть головы.

Теперь Дрю холодно смотрел на нее.

— Мне такой modus operandi [4] непривычен. Возможно, он в твоем духе. В конце концов, разве не нечто подобное случилось с тобой три года назад? Вот только ему не понадобилось даже кормить тебя!

Она посмотрела на него с вызовом, игнорируя чужие заинтересованные взгляды.

— Нельзя мне было соглашаться ужинать с тобой! Ты сказал, что хочешь побыть со мной на равных! Это означало, что таким образом ты присвоил себе право оскорблять меня? — Она достала сумочку и, стараясь умерить яростный блеск в глазах, взглядом подозвала официанта. — Будьте любезны наш счет.

— Это еще что такое? — проскрежетал Дрю.

— А ты как думал? Плачу свою долю. — Она извлекла две мятые банкноты. — И никто никому ничего не должен!

Подошедший официант с некоторым удивлением произнес:

— Но обычно мистер Гловер остается…

Вот оно! Шелли сама испугалась своей реакции, но ей не удалось удержаться от того, чтобы не швырнуть банкноты на стол и не спросить, подавшись вперед:

— Значит, так? Скольких же женщин за неделю вы сюда приводите, мистер Гловер?

Дрю рассмеялся неожиданно весело.

— А ты-то здесь при чем, котенок?

Шелли угрюмо насупилась.

— Между прочим, ты за весь вечер ни слова не сказал о себе. Если нам следовало объясняться загадками, то ты справился блестяще!

Он улыбнулся.

— О чем же я должен рассказать?

— Ну, для начала: где ты живешь?

Последовало молчание. Дрю давно ожидал, когда же она задаст этот вопрос.

— В бывшем доме береговой охраны.

Рот Шелли открылся. Ведь этот дом должен был стать их домом!

— Значит, ты пошел до конца и купил его?

Дрю поднял брови.

— Ну конечно. Я этого давно хотел. Или ты полагала, что горе мое так велико, что я не смогу жить там нормальной жизнью? Что там меня сведут с ума воспоминания о тебе?

Шелли понимала, что ведет себя неразумно, но у нее не было никакой возможности удержаться от вопросов, на которые, вероятнее всего, она получит невообразимо ужасные ответы.

— И там были…

Она не могла продолжать.

— Были?.. — услужливо подсказал Дрю.

— …другие женщины? — наконец произнесла она. — Ты приводил туда других женщин?

Его щека дернулась.

— Какой дерзкий и непристойный вопрос! Поверить не могу, что ты, Шелли, настолько набралась наглости, чтобы спрашивать об этом. Последние три года ты провела с другим мужчиной — так чего же ты ожидала? Да, конечно, там бывали другие женщины!

Опершись на стол, Шелли поднялась на ноги, взяла сумочку, стараясь при этом придумать что-нибудь по-настоящему уничтожающее. Но почему-то при виде его насмешливых синих глаз она обмякла, и в это время он тоже поднялся из-за стола. Она вновь почувствовала себя беззащитной. Пора уходить.

— Я провожу тебя в номер.

— Не стоит труда.

— Мне нетрудно.

Он улыбался, но блеск его глаз не мог обмануть ее.

— Это насилие! — прошипела она.

— С какой стороны посмотреть, ведь так? — возразил Дрю. — Давай, во избежание споров, называть это учтивостью.

Путь до дверей занял, казалось, не меньше часа.

Шелли поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы.

— Не смей идти за мной дальше! — с угрозой произнесла она.

— Почему? Разве ты не доверяешь самой себе?

Дрю неожиданным движением схватил Шелли за запястье, притянул к себе, вторая его рука скользнула по ее талии, так что Шелли оказалась почти в его объятиях.

Она стояла на ступеньку выше, к тому же на высоких каблуках, и их головы оказались на одном уровне. Его лицо было совсем близко, почти как в предвечернем сновидении, так раздразнившем ее. Глаза его горели страстью, злой или доброй — Шелли не могла разобрать. А соблазн покориться ему был очень силен.

Она поборола соблазн.

— Отпусти меня, Дрю.

Он придал своему голосу дурашливую, пародийную нежность:

— Повтори, котенок, только со смыслом.

— Отпусти… Дрю!

Он склонился к ее уху, его губы чуть тронули кожу Шелли, и она задрожала.

— Нет…

— Ну почему нет?

Его мягкие бархатные губы щекотали ей шею; такие зовущие… Ничто на свете не могло с этим сравниться.

— Тебе же приятно, котенок!

Ей было невыразимо приятно. Но это не невинный поцелуй на ночь. Она знала, чего он хочет — напряжение его тела ощущалось почти физически даже на расстоянии, — он же едва касался ее. Пока.

Она обвила руками его шею, приблизилась к нему, так что сторонний наблюдатель решил бы, что они обнимаются, тогда как дуэль была в самом разгаре, о чем свидетельствовали их глаза.

— Если ты немедленно не отпустишь меня, — негромко произнесла Шелли, — я перейду к приемам самозащиты, и гарантирую, они тебе не понравятся.

— А Марко нравилось, когда ты применяла свои приемы? — С горькой улыбкой он отпустил се.

Она открыла рот, чтобы язвительно отозваться на его реплику, но какая-то искра, мелькнувшая в глубине его синих глаз, напомнила ей, что она играет с огнем.

— Ты можешь быть каким угодно наглецом, — ласково сказала она, — это меня не шокирует!

— Это можно понимать как приглашение?

— Нет. Нет. Нет!

Она не даст ему шанса испытать ее решимость.

— Жаль, — откликнулся он, следя за тем, как она поднимается по лестнице. — Будь осторожна на своих высоких каблуках, котенок.

Он все еще улыбался, глядя, как она перешагивает через ступеньку.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Было почти десять часов утра, когда Шелли проснулась в своем номере, в самой комфортабельной обстановке, в какой ей когда-либо приходилось спать.

Возможно, в течение ночи подсознание оказало ей услугу, так как утром она проснулась с мыслью о том, что Дрю совершенно прав. Дерзко и нагло с ее стороны было рассчитывать на то, что он не будет встречаться с другими женщинами. Больно, разумеется, но приходится с этим смириться. Ведь она уже взрослый человек…

Возле открытого окна колыхались и шелестели сиреневые шторы, напоминая юбку танцовщицы. Шелли потянулась и выбралась из кровати, причем ей пришлось переступить через сваленную на полу кучу одежды. Накануне она рухнула в постель, не потрудившись даже почистить зубы и смыть макияж. Что сказал бы Марко? Один день в Милмуте превратил ее в неряху!

Она прошла в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Приняв душ и переодевшись, она неожиданно почувствовала себя другим человеком.

Блондинка, которую Шелли запомнила вечером, вновь была на своем посту за столом регистрации. Она послала Шелли ободряющий и одновременно вопрошающий взгляд.

— Могу я заказать в номер фрукты, йогурт и кофе? Мне нужно сделать несколько звонков.

— Конечно, мисс Тернер. — Блондинка улыбнулась. — Вы еще не знаете, как долго у нас останетесь?

Краем глаза Шелли взглянула на впечатляющие балконы, опоясывающие зал. Над головой сверкала ошеломляющая люстра, какую ей в жизни не доводилось видеть. Шелли боялась подумать, во что может обойтись пребывание здесь. Впрочем, Марко платил ей щедро. И поэтому еще несколько ночей, пока дом не будет приведен в порядок, она сможет провести в отеле.

— Если позволите, я бы взглянула на ваши расценки, — попросила она шутливым тоном, хотя ей вовсе не хотелось шутить на эту тему.

Блондинка как будто бы несколько удивилась.

— Я-то полагала, что вам не придется платить за проживание.

— То есть как? — Шелли улыбнулась, раскрыв тем временем сверкающий буклет отеля. — Разве за то время, что я провела в Италии, вышел новый закон? И вы предлагаете бесплатный пансион для приезжих?

— Только в исключительных случаях. Блондинка рассмеялась, и Шелли могла бы поклясться, что она хотела ей подмигнуть.

Все это не понравилось Шелли. Что-то в обращении девушки с ней беспокоило ее, что-то напоминало об отношении к ней персонала отелей в те времена, когда она путешествовала вместе с Марко. Нечто вроде зависти. В тех обстоятельствах это было вполне понятно: богатый, видный собой мужчина и его партнерша. Но сейчас…

— Боюсь, я вас не понимаю.

Теперь блондинка как будто занервничала.

— Не стоило мне говорить. Честное слово, все это ерунда.

— Нет-нет, я не согласна, — запротестовала Шелли. — Почему, скажите на милость, я не должна платить за проживание?

Блондинка покраснела.

— Боже мой, извините! Я никак не хотела вас обидеть. Просто… Босс вчера перед вашим приездом навел настоящую панику. Он лично осматривал все помещения так, как будто нам предстоит участвовать в конкурсе «Отель года»!

Шелли слушала внимательно, но одно слово заставило ее насторожиться.

Босс.

Босс?

Она пристально посмотрела в глаза дежурной.

— Скажите, пожалуйста, кто ваш босс? — спросила она, хотя внутренний голос уже подсказал ей единственно правильный ответ.

Блондинка закусила губу.

— Мистер Гловер. Дрю Гловер, — зачем-то добавила она.

— Он — управляющий отелем?

— Управляющий? — Блондинка взмахнула ресницами и, казалось, была готова улыбнуться. И все-таки не улыбнулась. — Не-е-ет, не управляющий! Он — владелец отеля.

На этот раз она едва заметно подмигнула.

— Владелец отеля? — тупо повторила Шелли. — Этого отеля?

— Ну да!

— А чем он еще владеет?

— То есть?

— Может, за время моего отсутствия он приобрел местный гольф-клуб? Или лодочную станцию в Милмут-Уотерс?

— Да что вы! — рассмеялась блондинка. — Конечно, кое-какая собственность в окрестностях Милмута у него есть. Он здесь считается одним из первых бизнесменов.

— Ах, вот как?

Теперь блондинка забеспокоилась.

— Но нам запрещено об этом говорить — вам, я имею в виду. Он сказал Ди, это моя сменщица…

— Рыжая?

— Ну да! — Блондинка нервно кивнула. — Он сказал ей, вы не должны подозревать о его особой роли. Чтобы не волновать вас. Просто я думала, что сегодня…

— Что сегодня?

— Нет, я не могу! — Блондинка затрясла головой. — Мистер Гловер убьет меня, — шепотом призналась она.

— Если я ему скажу. А я могу и не говорить. — Шелли бросила взгляд на прикрепленную к нагрудному карману карточку с именем, затем остановила взгляд на лице собеседницы. — Мойра, что должно было произойти сегодня?

Блондинка порозовела.

— Я думала, он уже сказал вам ночью…

Ночью. Это слово тяжелым эхом отдалось в голове Шелли. Тревога отразилась в ее глазах.

— Вы намекаете на то, что мы с мистером Гловером вместе провели ночь?

— Помилуй бог! — простонала Мойра. — Когда я научусь держать рот на замке?

— Я рада, что вы еще не научились. — Шелли сделала глубокий вдох и неожиданно для себя самой задала вопрос, который отнюдь не входил в ее планы: — Правда, что он часто проводит здесь ночи с женщинами?

— Нет, что вы! Люди считают его неприступным, — поторопилась с ответом девушка. — Женщины все время вешаются ему на шею… Наверное, это неудивительно, если подумать. Но он очень разборчив.

— Да неужели? — Голос Шелли прозвучал глуше, чем ей бы хотелось, и она тут же прониклась жалостью к совершенно потерявшейся блондинке. — Знаете, я, пожалуй, пойду завтракать. Потом приведу себя в порядок и соберу вещи, а вы не будете ли любезны приготовить счет?

— Ой, я не могу!

— Почему?

— Видите, он написал наверху «G»?

— А что это значит?

— «Gratis», то есть бесплатно, — подсказала Мойра.

Бесплатно! Шелли пришлось сжать кулаки, чтобы не выплеснуть свою ярость.

— Мойра, пожалуйста, подсчитайте, сколько я должна, хорошо? — вполголоса попросила она.

За несколько минут она побросала в сумку вещи и вернулась к столу регистрации, где выписала чек на причитающуюся сумму; ей стоило труда не швырнуть этот чек в лицо ни в чем не повинной девушке.

Она оставила счет на столе и направилась к дверям, но Мойра остановила ее.

— Вы не заберете копию счета, мисс Тернер? — обеспокоенно спросила она.

— Будьте любезны, передайте ее мистеру Гловеру, — бросила Шелли. — И скажите, что я могла бы предложить ему способ использовать эти деньги, хотя я убеждена, что он и сам догадается!

На сумасшедшей скорости она вернулась к своему дому и уже выбиралась из машины, когда на крыльце показалась Дженни. Можно было подумать, что она дежурила у окна в ожидании Шелли.

— Как тебе «Западный»?

— Нормально, — коротко ответила Шелли.

— Ты, похоже, взвинчена, — заметила Дженни. — Ты не спала?

— Наоборот, спала как бревно.

— Значит, я могу предположить, что мой брат не был с тобой?

— А что такое твой брат? — взорвалась Шелли. — Вы его считаете таким кобелем, что любая женщина, оказавшаяся в поле его зрения, должна ложиться с ним в постель?

— Шелли, вы с ним были помолвлены, если ты не забыла, — мягко упрекнула ее Дженни. — И ты помнишь, как я вчера пришла к тебе? Между вами вспыхивали такие искры, что я испугалась взрыва, когда вошла! — Она нахмурилась. — Ладно. У тебя поджаты губы. Если Дрю в этом не виноват, тогда в чем же дело?

Шелли задумалась. В ее намерения входило весьма серьезное объяснение с Дрю. Если сейчас задать Дженни вопрос об отношении Дрю к «Западному», очень возможно, что о ее интересе немедленно станет известно. И тогда элемент неожиданности будет утрачен. Как говорится, предупрежден — значит, вооружен. А она не намерена играть в его ворота.

— Да просто я решила, что не стоит мне шататься по городу, как будто бы я приехала в отпуск, — беззаботно отозвалась она. — Надо мне приводить здесь все в порядок.

Дженни улыбнулась.

— Замечательно! Очень уж давно я жила без соседей.

— Можно мне позвонить от тебя водопроводчикам и электрикам?

Дженни приветливо взмахнула рукой.

— Все в твоем распоряжении! Кстати, уже первый час. Не хочешь зайти и пообедать со мной? Или ты поздно завтракала?

— С удовольствием пообедаю. Просто умираю от голода! — воскликнула Шелли, осторожно обходя вопрос о причинах.

Она проследовала за Дженни на ее половину, стараясь ступать на цыпочках.

— Ребенок спит? — осведомилась Шелли. — Мне говорить шепотом?

Дженни с улыбкой покачала головой.

— Нет. Дрю увел ее на пляж.

Невидимая рука как будто ухватила Шелли за горло.

— Дрю?

Дженни заулыбалась еще шире.

— А что ты удивляешься? Он же на нее не надышится! Он просто удивительно с ней обращается, и Элли отвечает ему тем же. — Она бросила взгляд на часы. — Пойду состряпаю что-нибудь. Телефон там.

— Спасибо.

Старательно отмахиваясь от назойливого образа Дрю, удивительно обращающегося с детьми, Шелли прошла к телефону и принялась листать справочник. Наконец ей удалось найти номера необходимых служб. Затем пришлось провести целых десять минут с трубкой в руках, и лишь после этого она смогла опуститься на диван с тяжелым вздохом.

— Что-нибудь не так? — поинтересовалась Дженни, входя в комнату с бутылкой вина и подносом, на котором горкой лежали сэндвичи.

— Бюрократия, — ответила Шелли. — Из-за какой-то идиотской системы приоритетов они не могут подключить коммуникации до выходных. До выходных — ты можешь себе представить?

— О чем ты говоришь! — Дженни наполнила стакан. — Выпей, тебе сразу станет лучше.

Шелли с наслаждением сделала большой глоток.

— Умм… Точно. — Она выпрямилась, и лицо ее приняло испуганное выражение. — Дженни, что со мной происходит? Вчера я даже не смыла косметику перед сном, а сегодня пью вино в середине дня!

— Катишься по наклонной плоскости, — шутливо подтвердила Дженни. — Знаешь, что бы я предприняла на твоем месте?

— Уехала бы из города или ворочалась бы в кровати, притворяясь, что ничего не случилось.

— Ничего подобного. Я бы откровенно поговорила с Дрю.

— С Дрю? — мрачно повторила Шелли.

Ей захотелось добавить: с непредсказуемым, властным Дрю? Но она сдержалась. Пусть бы даже брат с сестрой собачились насмерть, все равно существует семейная солидарность. Шелли не могла заговорить с Дженни о том, что Дрю она бы попросила о помощи в самую последнюю очередь. Во всяком случае, пока она не узнает, из каких соображений Дрю привел ее в свой отель, причем притворился обыкновенным посетителем. Да и она попалась на крючок!

— Понимаешь, он научился творить чудеса с нашими нудными чиновниками! Он их буквально приручил.

Это уже слишком!

— Хватит делать из него святого! — раздраженно воскликнула Шелли. — Насколько я поняла, он разлучает тебя с Джейми! У него есть и темная сторона — его властность, давай не будем об этом забывать!

Дженни рассеянно взглянула на свой нетронутый сэндвич.

— Он говорит, что желает мне добра.

— Что же ему еще остается говорить?

— Он…

Шелли метнула на Дженни гневный взгляд и резко заговорила:

— Рассказывай! Тебе же не терпится поделиться всем этим!

— Наверное, да, — вздохнула Дженни. — Понимаешь, когда мы с Джейми…

Она закусила губу, и слова застряли у нее в горле.

— Итак, когда вы с Джейми?.. — негромко произнесла Шелли. — Вы расстались, но не находите мужества сказать об этом вслух? Из-за того, что вы боитесь правды?

Дженни подняла на нее удивленный взгляд.

— Ну да… Это так. Как ты догадалась?

Шелли поморщилась.

— А как ты полагаешь, Дженни? Я не догадалась — я знаю! Я была в этой ситуации! Пусть в городе меня называют мисс Бессердечной, но уверяю тебя, мне было… — она вовремя вспомнила, с кем говорит, и подобрала приличествующее слово: — грустно.

Вот именно, «грустно» — слово, обозначающее спокойное, уравновешенное чувство, совершенно не подходящее для того состояния, в котором тогда находилась Шелли. Точнее было бы сказать, что из нее вырвали — без всякого обезболивания — самую важную часть ее существа.

— Мне было очень грустно, когда… закончились наши отношения.

— Ты, наверное, очень его любила?

— Я… Да, конечно, я любила его. Я его… — Голос Шелли задрожал, и она ощутила, что вот-вот выплеснется наружу ее страх — страх перед тем, что прошедшее время не соответствует тому, что она чувствует и сейчас. — Очень любила.

— И нет надежды, что у вас все наладится?

Шелли покачала головой.

— Нет. Никакой. Если он сейчас и хочет меня, то только ради секса.

— А тебя это не интересует?

— Послушай, я все-таки живой человек! Естественно, меня это интересует! Но это не приведет ни к чему хорошему, так не лучше ли этого избежать? — Она слегка пожала плечами и изобразила вежливую улыбку, принятую в тех случаях, когда человек намерен закрыть тему. Нет, не стоит говорить о Дрю в таком ключе. Тем более с его сестрой. — А теперь расскажи мне про Джейми.

Дженни вновь наполнила стаканы.

— Беременности мы не ожидали. — Она подняла голову и встретила испытующий взгляд Шелли. — То есть не совсем так…

Она мгновенно покраснела.

— Ты была неосмотрительна?

— Я любила его, — просто ответила Дженни. — И я не могла тогда думать о предохранении. А дальше — ты понимаешь: между нами встал ребенок. — Она вздохнула. — Джейми уже не находил меня привлекательной, когда я была беременна, и так и не смог смириться с тем, что девочка вечно кричала. Понимаешь, он же ненамного старше меня, — добавила она таким тоном, словно это обстоятельство объясняло все. — Жили мы в его крошечной комнатке, и я, по-моему, все время плакала…

— Неудивительно. — Лицо Шелли помрачнело. — Стресс плохо сочетается с гормональной перестройкой.

Дженни посмотрела на дно стакана.

— И тогда мы разошлись. Я не хотела уходить, но понимала, что, если останусь, нам всем будет хуже.

— Какого возраста тогда была Элли?

— Ей было пять недель.

— Пять недель? И он отпустил тебя с пятинедельным ребенком на руках? Да что он за человек?

— Странный. — Дженни непроизвольно сплела пальцы и тут же разжала их. — Так и Дрю говорит.

— Не удивляюсь! Я не считаю себя близкой подружкой твоего брата, но должна тебе сказать, что в этом слове выражается весь характер твоего Джейми!

Дженни помотала головой.

— Не то! И Джейми вовсе не такой! Наши отношения намного улучшились после того, как я ушла.

— Еще бы они не улучшились! — фыркнула Шелли. — Для него! Он наслаждается жизнью: у него есть женщина, ребенок, а от шума и забот он избавлен! Это типичный эгоизм. — Увидев недовольное выражение на лице Дженни, она вздохнула. — Так что же было дальше?

— Дрю убедил меня переехать сюда. Дом пустовал, а принадлежит он сейчас Дрю. Он выкупил дом у родителей, чтобы они смогли подобрать себе жилье на острове Уайт, и я даже удивилась, что он сохранил эту лачугу. Уж точно не дворец. — Она обвела взглядом комнату, будто увидев ее в первый раз. — Может, на него вдруг нашла сентиментальность. Как бы то ни было, мне повезло. Он отремонтировал дом, обставил его, чтобы мне было удобно жить, но…

Шелли взболтала вино в стакане. Итальянское вино.

— Но?..

— Он не пожелал, чтобы Джейми поселился здесь со мной. Он говорит, что пора перестать кормить Джейми с ложечки.

— А Джейми хотел бы сюда переехать?

— Знаешь, Дрю повел себя так жестко, что Джейми сказал: он, мол, уже не знает, чего хочет, если не считать яхты…

— Итак, давай определимся. — Шелли помрачнела. — Джейми не имеет средств на собственного ребенка, но может содержать яхту.

— Нет! — Дженни затрясла головой. — Все не так! Он содержит Элли, и ему для этого приходится много работать.

— Ну, в этом он похож на большинство жителей нашей планеты, — осторожно заметила Шелли.

— Но по лодкам он сходит с ума! Все говорят, что море — его стихия. А сейчас в окрестностях продается изумительная яхта, правда страшно заброшенная. Джейми сгорает от желания ее купить, но владелец отказал ему. А возможность для него уникальная! — На секунду лицо Дженни по-детски вспыхнуло. — Если бы эта яхта оказалась у него и он восстановил ее, мы бы ее продали, и выручки хватило бы на троих. Да, поверь! — с жаром добавила Дженни. — Мы смогли бы выкупить у Дрю этот дом. Или приобрели бы другой.

— Но Джейми самостоятельно не потянет такую сделку, а Дрю не собирается ему помогать?

Слишком поздно Шелли сообразила: ее слова означают ее осведомленность о том, что Дрю стал Денежным Мешком.

— В общем так.

— Значит, положение у вас патовое?

— Да.

— Дай-ка мне подумать, — сказала Шелли. — Хотя вряд ли я имею право советовать людям, как им устраивать свою жизнь.

— Имеешь! — горячо возразила Дженни. — Ты, по крайней мере, повидала мир. Жила в Италии! Я-то ни разу не выезжала из Милмута, если не считать двух недель в Испании, когда мне было пятнадцать лет!

Шелли рассмеялась и осушила стакан, напомнив себе в то же время, что это уже второй. Наверное, именно из-за вина щеки ее вспыхнули, а в желудке появилось необычное ощущение.

— Ого! — воскликнула она. — Я не привыкла пить вино посреди дня. Оно уже ударило мне в голову.

— Съешь сэндвич. — Дженни пододвинула к ней тарелку.

Шелли дожевывала второй сэндвич, когда раздался звонок в дверь, и Дженни вскочила.

— Это Дрю с Элли, так что прости-прощай покой! — вздохнула она. — Я дочку до смерти люблю, но все же замечательно иногда отвлечься, спокойно поесть и не бежать куда-то каждые пять секунд!

— Я всегда могу с ней посидеть — на случай, если тебе захочется провести вечер с Джейми. Или день. Только скажи!

— Ты это серьезно?

Шелли рассмеялась.

— Ну конечно! Послушай, если Дрю здесь, то мне лучше уйти.

— Нет, Шелли, не уходи, он будет рад тебя видеть.

Шелли усмехнулась, но спорить не стала. Как только Дженни покинула комнату, улыбка пропала с лица Шелли; она выпрямилась, услышав доносившийся из небольшой прихожей глубокий голос.

Должно быть, Дженни сообщила брату о ее присутствии, так как, когда он вошел, лицо его было мрачным и напряженным. Пухлая малышка прижималась к нему, как маленькая обезьянка, ее темноволосая головка прильнула к его шее.

Шелли смотрела на Дрю. О, он изумительно выглядит с ребенком на руках!

Дрю бросил на нее быстрый взгляд, и темные ресницы прикрыли сапфировый блеск его глаз. Он тут же заметил румянец на ее щеках и возбужденное выражение лица.

— Пьешь?

Теперь она уже не любовалась им.

— А, прибыл сыщик Гловер! И спрашивает, пью ли я! О, нет, Дрю, в данную секунду я не пью, но это легко исправить. — Шелли решительным жестом наполнила пустой стакан. — И пока ты не успел ничего сказать: я не пьяна!

— Только слегка навеселе? — Он стал расстегивать костюмчик Элли. — И планируешь к вечеру свалиться с ног?

— Я вовсе не навеселе! — яростно возразила Шелли. — А как раз наоборот!

— Ничего, развеселишься, если будешь продолжать в том же духе.

— Па-па! — закричала Элли и вцепилась в клок его темных волос.

Дрю охнул, силясь разжать ее маленькие, но сильные пальцы.

— Я же не твой папа, котенок.

Дженни протянула руки, чтобы взять девочку.

— По-моему, мне нужно срочно ее помыть. Дрю, бери вино и сэндвичи. — Она заметила, что бутылка опустела. — Если хочешь, открой еще одну.

— Нет, благодарю, — проворчал он. — У меня есть дела.

— Например, выдумать еще какую-нибудь милую ложь? — осведомилась Шелли. — Вроде того, что ты простой наемный плотник, тогда как на самом деле ты вошел в высшее общество?

— Еще не вполне вошел, — сухо возразил Дрю. — Между прочим, я собирался решить вопрос с электричеством и водопроводом в твоем доме. Дженни сказала, что иначе тебе придется ждать до выходных.

— Так мне ответили. — Шелли с подозрением взглянула на Дрю. — И я не понимаю, каким образом ты убедишь городские службы поторопиться.

— Почему бы не попробовать? — невозмутимо отозвался Дрю. — Давай пройдем к тебе и посмотрим на счетчики.

— У меня не подключен телефон, — раздраженно бросила Шелли. В самом деле, она была крайне раздражена — пожалуй, куда сильнее, чем следовало. — Разве ты забыл?

— Тебе сегодня везет, Шелли, потому что телефон уже есть.

С безмятежной улыбкой Дрю опустил руку в карман джинсов, и Шелли не сразу поняла, что он извлек оттуда плоский мобильный телефон, который и протянул ей с видом победителя.

— Видишь? — Он взял у нее стакан с вином и поставил на стол. — Оставь. Тебе больше не нужно.

Черт возьми, он прав! Ей не только не нужно больше — ей больше не хочется. Она уже начинала чувствовать себя не в своей тарелке.

Решившись никоим образом не выказывать признаков опьянения, Шелли поднялась.

Они вышли во двор. Небо над головой было ярко-голубым, воздух — прохладным и чистым. Окрестные коттеджи в лучах солнца золотились, как кукольные домики. Когда-то они постоянно ходили друг к другу. На Шелли вдруг нахлынули воспоминания о том, как их жизни тогда были слиты воедино.

— Ключ!

Он протянул руку, словно хирург ассистенту, и Шелли послушно передала ему ключ, чтобы он отпер ее дом.

Дрю распахнул перед ней дверь, и ей пришлось оказаться в захватывающей дыхание близости от него, чтобы войти. Она обнаружила, что не в силах взглянуть ему в лицо. Царившая в доме тишина красноречиво напомнила Шелли, что они с Дрю одни…

Наконец она решилась поднять глаза и убедилась в том, что он вовсе на нее не смотрит, а, сняв показания счетчика, набирает номер на мобильном телефоне.

С восхищением и растущим беспокойством она прислушивалась к тому, как Дрю беседует с чиновниками — сначала из водопроводной конторы, затем из электроуправления. Завершив переговоры, он убрал аппарат в карман брюк.

— Готово! Они подъедут к концу дня.

Чувство тревоги не позволило Шелли даже поблагодарить Дрю за помощь. Ей удалось лишь съязвить:

— Считаешь себя очень ловким?

Он пожал плечами — пожалуй, со скромным видом.

— Шелли, не нужно быть особенно ловким, чтобы одолеть нашу бюрократическую систему. Стоит только проявить настойчивость и уверенность. Ну, еще умение болтать — до известного предела.

— Разумеется, этих качеств у тебя в избытке! — Шелли прошла в гостиную, почувствовав, как сильно забилось у нее сердце при звуке его шагов за спиной. — Нужно обладать немалой уверенностью, чтобы приказать своему персоналу делать вид, что ты не являешься владельцем «Западного»! Скажи, Дрю, для чего тебе понадобилось затевать эту комедию? Не из скромности, надо полагать?

Дрю небрежно облокотился на пианино, на котором уже много лет никто не играл.

— Нет, не из скромности. Из желания увидеть, изменилась ли ты.

— И для этого было необходимо уверить меня, что ты не изменился?

— Честно говоря, женщины бывают настолько предсказуемыми, когда им известно, что у тебя есть деньги…

Почему же Шелли при этих словах почувствовала себя так, как будто он поворачивал нож в ее теле? Внутренний голос подсказывал ей, что она сейчас угодит в ловушку, но вино придало ей отваги.

— В чем именно предсказуемыми? — выпалила она. — Сразу вешаются тебе на шею?

Она заметила, как потемнели его глаза, а губы тронула кривая усмешка. Ее опять охватило смущение.

— Гм, — отозвался он. — К сожалению, этого пока не происходило. — Он поднял брови, придав своему лицу ироничное выражение. — Шелли, я живу надеждой.

Его слова оказали на нее колдовское воздействие, и желание возрастало в ней, как распускающийся бутон. Она скрестила руки на груди, что ей совершенно не помогло. Этот жест должен был означать твердость и готовность постоять за себя, но принес он лишь ощущение жжения в груди.

Ей вспомнилась миланская галерея Марко — обязательная для посещения достопримечательность славного города. Какой же вопрос стоит задать человеку, к которому у нее нет эмоционального интереса? Прежде всего полезно искривить губы в учтивой полуулыбке. Так она и поступила.

— Дрю, во-первых, как тебе удалось приобрести «Западный»? Выиграл в лотерею или что-нибудь в этом роде?

— Тебе угодно знать, откуда у меня деньги? Они добыты обычным путем: прорва работы плюс чуть-чуть удачи.

— Так просто?

— Нет, не просто. Точнее, просто, но нелегко. — Он улыбался. — Может быть, ты удивишься, но вечерние занятия, которые столько раз мешали мне быть с тобой, в конце концов окупились. Я узнал, что люди готовы чертовски хорошо платить за то, чтобы их дома создавались, а не строились. А я умел делать и то и другое — в отличие от конкурентов.

Глаза Шелли расширились.

— Ты проектируешь дома?

— Я это умею. Я занимался этим. И сейчас иногда занимаюсь. А кроме того, у меня есть другие задачи.

— Например?

Неожиданно ей показалось, что Дрю имеет право быть довольным собой.

— Я бы назвал это возрождением. Началось с того, что мне достался заложенный дом. Я выкупил его по бросовой цене и рассчитывал отремонтировать и продать. Но он занимал большой земельный участок, так что я обратился за разрешением на его перепланировку и строительство другого дома на территории сада. Я вознамерился сделать так, чтобы оба строения выглядели блестяще.

— И тебе это удалось, я полагаю?

Дрю пожал плечами и усмехнулся.

— Ну да. А потом я их оба продал — по хорошей цене.

— И много выручил?

— Очень. Шелли, незачем так удивляться.

— Я не могу удержаться! Наверное, доход ты вложил в дело?

Он покачал головой.

— Не в обычном смысле слова. В наших краях недвижимость — едва ли не лучшее вложение капитала, но немногим дано извлекать из нее все что можно. Слава богу, я знаю, как этого добиваться. Поэтому я продолжил начатое. Я покупал недвижимость. Где-то нужно было расширить площадь, где-то пристроить кухню. Большие дома иногда нуждаются в капитальной перестройке. Я надстраивал верхние этажи, разбивал теплицы и в конце концов приобрел репутацию человека, способного создать нечто достойное. Если люди уверены, что ты можешь сделать что-то надежное и одновременно красивое, — считай, что ты выиграл.

— И твои вложения неизменно приносили хороший доход?

— Именно. — Он кивнул и задумчиво потер двумя пальцами подбородок, в то же время пристально наблюдая за ее реакцией. — Когда Джон Катлифф решил оставить «Западный» и уйти на покой, то ревниво заботился о том, чтобы передать его в хорошие руки. Он хотел, чтобы новый владелец знал толк в строительстве. Чтобы он сумел сохранить отель и позаботиться о нем. Дубовая отделка холла отчаянно нуждалась в хорошем плотнике — с этого мы и начали. Джону хотелось, чтобы новый хозяин не вздумал заменить окна из хромированного стекла какой-нибудь дребеденью.

— Тогда мне понятно, почему он остановился на тебе, — искренне заметила Шелли.

На задумчивом лице Дрю мелькнуло недоверие.

— Благодарю тебя, Шелли, — пробурчал он. — Всегда приятно услышать от тебя доброе слово, даже если его и не ожидаешь.

Теперь напряглась она.

— Но ясно же, что тебе пришлось вложить горы денег, чтобы превратить «Западный» в то, чем он стал. Разве это не отразилось на твоих доходах?

— А в чем дело, котенок? Боишься, что сундуки опустели? Что я богат собственностью, но не наличными? — Резким движением головы он предупредил ее возмущенный протест. — Я же видел, что отель не использовал свой потенциал. В силу географического положения Милмута нельзя ожидать, что «Западный» будет полностью востребован круглый год. А мне не хотелось открываться в летний сезон. Поэтому мы взялись за проведение праздников. Наш конек — свадьбы. Дни рождения у нас тоже проходят, иногда мы сдаем здание фирмам под их торжества, если нас устраивает предложенная цена. — Он поморщился. — Лично я такие мероприятия не жалую, — признался он. — Жирные бизнесмены напиваются и пытаются щупать наших девушек!

— О! — непроизвольно воскликнула Шелли.

— Мы купили себе собственный «роллс-ройс», чтобы его водил наш шофер. Молодоженам нравится прокатиться с шиком, — усмехнулся Дрю. — Потом я нашел молодого парня, только-только из колледжа, который доказал, что он — просто-таки вдохновенный повар. Он получил награду на национальном конкурсе месяц назад. А вообще сотрудники к нам нанимаются на весь год, их не увольняют, когда лето кончается.

— Значит, передо мной рыцарь без страха и упрека, — фыркнула Шелли. — Грабишь богатых, чтобы платить бедным?

Дрю улыбнулся.

— Имеешь в виду Робин Гуда? Так он не рыцарь. По-моему, ты, котенок, находишь неудачные сравнения.

— О, Дрю, я вижу, ты теперь знаешь обо всем на свете! И при этом без университетского образования!

Он не дрогнул.

— Что мне слышится под твоим сарказмом? Нотка горечи? Или сожаления?

Шелли очень захотелось, чтобы он не видел ее притворства.

— Сожаления? — бросила она и даже смогла выдавить смешок и тряхнуть головой. — Нет.

— Нет? — Он оттолкнулся от пианино и встал прямо напротив нее, а она, как испуганная лошадь, шагнула назад. — Шелли, твое тело говорит об обратном.

— Не знаю, о чем таком может говорить тело!

— Ну, я…

— Я наслышана о твоих приключениях! О чем говорит тело женщины?!

Дрю замер.

— Шелли, не надо говорить загадками, — мягко попросил он. — Скажи, что ты имела в виду.

Больно. Глупо, нелепо, неправильно и все же безумно больно.

— Насколько я понимаю, женщины вешаются на тебя в твоих роскошных номерах, но ты весьма разборчив!

— Значит, ты считаешь, что имела право разорвать нашу помолвку, могла…

— Ты вынудил меня ее разорвать!

— …сбежать в Италию с богатым любовником, жить с ним три года — что не тянет на мимолетный флирт, согласись! — а потом явиться сюда и вести себя, как оскорбленная жена, как будто у тебя есть на это какое-то право!

Пусть будет пытка. Какое-то смутное внутреннее желание требовало узнать все.

— Так я права?

— Права в чем? Имел ли я сотни женщин? — рявкнул Дрю. — Может быть, тебе выложить имена и даты?

Она зажала ладонями уши, начисто забыв о том, что ее руки не зря прикрывали ноющую грудь.

— Нет!

— Не нет, а да! — Глаза его почти выкатились из орбит. — Сейчас тебе, Шелли, только это и нужно! Ты только что вытягивала это из меня.

И он сжал ее в объятиях так порывисто, как будто она сама напросилась. Молила его…

Он наклонил голову и зашептал ей в ухо:

— Я уже сказал, котенок: твое тело о многом говорит.

Его губы почти не касались ее, но, честно говоря, если бы он сейчас распластал ее на ковре, прижал к полу, она закричала бы от наслаждения.

Он легко приобнял ее за плечи — так, что никто бы не сказал, будто он удерживает ее против воли. А он и не удерживал. Не удерживал. Боже, теперь его губы гладили ее щеку. Она отчаянно поворачивала голову, чтобы он мог впиться в ее губы, а он смеялся, издевался над ней.

А когда их губы наконец слились, ее счастье было так велико, что граничило с умопомрачением. Вместе с желанием это счастье составляло самую одуряющую смесь в мире. Он всегда умел это — привести ее на край света за одну минуту.

Его руки медленно соскользнули с плеч на грудь. Она могла остановить его руки. Остановить их, пока они не начали играть с сосками так, что она застонала. И помешать его пальцам восхитительно сжаться, оценивая их упругость.

Она сдалась, прижалась к нему в горячей, откровенной, бесстыдной страсти, а он внезапно отпрянул от нее и с горькой досадой взглянул на свои дрожащие руки.

— Боже, как же я прав! — пробормотал он, как будто обращаясь к самому себе. — Как же я чертовски прав! Насколько предсказуемы все женщины, и ты в особенности!

Она смотрела на него непонимающе, слишком потрясенная, чтобы говорить.

— Вчера ты не хотела подойти ко мне! — с жаром воскликнул он. — Ты повела себя так, как будто я совершил тяжкое преступление, когда хотел поцеловать тебя! А сейчас ведь ты уже не смотришь на меня как на простого работягу-плотника, который озабочен только тем, чтобы сохранить крышу над головой?

Несправедливое обвинение хлестнуло Шелли. Всю свою жизнь она рвалась к нему, невзирая на то, что было — или чего не было — у него в кошельке.

— Ты знаешь, что это неправда!

Он покачал головой.

— Я знаю только одно: сегодня тебе стало известно, что я стою некоторой суммы, и ты уже ждешь не дождешься возможности кинуться ко мне в объятия!

Она вспыхнула от оскорблений, его нескрываемая неприязнь вернула ей дар речи. И ее гордость.

— Ты! Ты так убежден, что стоишь дорого? Так вот, я скажу тебе, чего ты стоишь, Дрю Гловер, — ничего!

— И все же тебе не терпелось заняться с этим «ничего» страстным сексом, так, Шелли?

Она издала нервный смешок.

— Как будто у нас боксерский поединок!

— А как ты бы это назвала, а, котенок? — произнес он бархатным и в то же время враждебным тоном.

И этот вопрос заставил ее почувствовать, что его любовь к ней умерла. Нет, желание он испытывал, желание мощное, он явственно дал это понять. Но что такое желание без уважения? Не разобьет ли оно вдребезги ее уважение к себе?

— Похоже, твое нынешнее богатство отразилось на твоем рассудке, — холодно заметила она. — Ты стал еще высокомернее, Дрю Гловер, и я почти ненавижу тебя.

— Может, и так, Шелли. И тем не менее ты меня все еще хочешь.

Дрю вышел, хлопнув дверью.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Восстановление хозяйственных коммуникаций принесло Шелли ощущение, что к ней мало-помалу возвращается контроль над происходящим. Немного омрачала настроение необходимость благодарить Дрю за столь оперативное появление во дворе фургонов, доставивших рабочих.

— Спасибо, что так быстро приехали, — решилась сказать Шелли водопроводчику.

Он неопределенно пожал плечами.

— Дрю Гловер пьянствует с нашим боссом, так чего ж вы ожидали?

— Это же ужасно!

— Ну, не для вас, будьте уверены! — Мужчина улыбнулся и с любопытством оглядел помещение. — Вы здесь будете жить, да?

Его недоверчивый голос выдал его мысли: в самом деле, здесь она не на месте, облаченная в костюм из миланского дома мод, в этом убогом домике на две семьи. Он прав.

— Какое-то время, — ответила она и неожиданно сама задумалась над этим вопросом. — Сначала надо будет заняться отделкой. Потом поглядим.

— Правильно, — одобрил водопроводчик. — Его можно превратить в конфетку.

Остаток дня и большую часть вечера Шелли посвятила уборке, потом поела фасоли с тостами и, совершенно измученная, рухнула в постель. К ее великой радости — и еще большему удивлению, — ночь прошла без сновидений, без Дрю. Может быть, она мало-помалу вытесняет его из подсознания. Может быть…

Наутро, после восхитительной горячей ванны, Шелли отправилась в центр города за покупками и газетами. Было свежо, стоял легкий туман, и море в отдалении виделось неясным, а береговая линия казалась похожей на бесконечный серый мохеровый шарф. Море манило Шелли как магнит, и она решила спуститься к воде, прежде чем идти в магазин. С тяжелыми сумками гулять у моря будет невозможно.

Шелли бродила по пляжу долго, пока лицо не раскраснелось от свежего ветра. Тогда она решила, что ей вполне можно бросить взгляд на место, к которому ее тянет; коль скоро случилось так, что путь ее лежит по песчаным дюнам в сторону дома береговой охраны, значит, так тому и быть.

Пусть Дрю и принадлежит «Западный», но пляж пока еще не его собственность!

Когда Шелли приблизилась к дому, у нее возникло ощущение перспективы из детства, но очень странное. Коттедж вовсе не казался меньше, чем прежде, он как будто стал вдвое больше. Присмотревшись, Шелли поняла, в чем дело. Дом и был вдвое больше, но расширяли его с таким мастерством, что создавалось впечатление, будто он оставался таким на протяжении столетий.

Хитро, мрачно подумала она. Очень хитро.

Длинное приземистое оштукатуренное строение. Небесно-голубые оконные рамы. Великолепный сад — высокая густая трава, изобилие кустов лаванды, безукоризненно вписывающихся в ландшафт. Пышные бледные гортензии колышутся на ветру, а за ними легко увидеть серебряные листья и темно-бордовые ветви тамариска.

И никаких следов Дрю.

На обратном пути Шелли твердила про себя, что рада была не встретить Дрю, и то же самое повторила мысленно, толкая дверь супермаркета.

За прилавком стоял человек, назвавшийся Чарли Палмером. Он оказался разговорчивым и поведал Шелли, что он и есть владелец магазина. Было ему около тридцати пяти лет, на пальце у него блестело обручальное кольцо, а улыбка на лице свидетельствовала о том, что он совершенно доволен жизнью. Он наполнил требуемыми продуктами три корзины, после чего добавил свежие яйца и консервы, которые, по его уверениям, были Шелли необходимы.

— Боже мой! — простонала Шелли, представив себе, что ей предстоит тащить все это домой. — Какая гора! А я еще не купила ни овощей, ни фруктов!

— Если хотите, я доставлю вам все это вечером, когда закрою магазин.

Шелли улыбнулась.

— Это было бы замечательно! Вы очень любезны.

Чарли улыбнулся в ответ.

— У меня свой расчет. Такая услуга поставляет мне клиентов. Люди охотно платят чуть больше, если чувствуют индивидуальное отношение. Иначе какой здравомыслящий человек станет ходить в супермаркет размером с самолетный ангар? — Он скорчил гримасу. — Где вы живете?

Шелли ответила.

— Это там, где Дженни Гловер?

Шелли кивнула.

— Вы ее знаете?

— Жена знает. У нас ребенок того же возраста, что и Элли. Естественно, я знаю ее брата.

— Правда? — невозмутимо бросила Шелли.

— Ну да. Я поставляю в отель кофе и шоколад. — Он улыбнулся. — Иногда Дрю громит меня на корте.

Шелли решилась продолжить разговор.

— Я и не знала, что он играет в теннис.

Не померещился ли ей блеск в глазах Чарли? Может быть, он, как в свое время Дженни, знавал женщин, задававших вопросы о Дрю?

— Он занялся теннисом всего пару лет назад, а играет потрясающе здорово. — Чарли обернул вощеной бумагой кусок сыра и поднял глаза. — Он ведь ваш друг?

Шелли сразу вспомнила, как жестоко Дрю обошелся с ней накануне, вспомнила его обжигающие слова, и выпалила:

— Нет! Вовсе нет! — Она заметила, что Чарли смотрит на нее так, как будто она слегка тронулась. Или же лжет. — Честное слово, мы с ним не близки. Просто когда-то были знакомы.

— Значит, вы раньше жили здесь?

— Да. Я просто… — Шелли заколебалась, так как не испытывала желания немедленно поведать этому, пусть весьма любезному, человеку историю своей жизни, — и вернулась домой.


Следующая неделя прошла в бурной хозяйственной деятельности — следовало подровнять ветви у изгороди и провести генеральную уборку в доме. Сад за домом почти не требовал внимания — благодаря заботам Дрю, как отмстила про себя Шелли с легким уколом в сердце.

Дженни однажды убедила ее вместе сходить на Милмут-Уотерс, где они встретили поглощенного работой Джейми. И посмотрели на яхту, которой ему так не терпелось завладеть.

Детство Шелли прошло вблизи моря, поэтому она была способна оценить красоту судна. Притулившийся возле видавшего виды причала «Утренний туман» выглядел крепким, основательным и в то же время элегантным.

Шелли заметила вдалеке Джеральда О'Рурка с незажженной сигаретой в углу рта. Можно было с легкостью предположить, что этот человек работает на лодочной станции Милмута с незапамятных времен.

Шелли дождалась момента, когда Дженни отошла, чтобы поболтать с Джейми, и подошла к Джеральду.

— Похоже, Джейми увлекается лодками, — сказала она.

Джеральд бросил на нее острый взгляд.

— Вы у нас теперь инвестор?

Шелли в удивлении вскинула на него глаза.

— Нет. А почему такой вопрос?

Стариковские глаза прищурились.

— Ему же нужен спонсор. Он неровно дышит к «Утреннему туману», а долго ждать здесь не приходится.

— А много ли надо Джейми? — неожиданно для себя поинтересовалась Шелли.

Джеральд пожал плечами.

— Работает как вол.

Выходит, Дрю не дает денег из чистого упрямства? Шелли поморщилась, но тут же напомнила себе, что данный вопрос ее не касается. Ни с какой стороны.


Как-то утром Шелли трудилась у себя в саду, высаживая луковицы нарциссов в терракотовой кадке, когда Дженни вышла на крыльцо и прислонилась к забору.

— Я тебя не видела целую неделю, — с упреком произнесла она.

— Я все время была здесь.

— Так почему ни разу не заглянула?

Шелли тряхнула головой.

— Мне бы не хотелось выглядеть в твоих глазах назойливой соседкой, которая не дает тебе покоя, когда ты захочешь присесть и отдохнуть пять минут.

— Ну, не передергивай! Ты прекрасно знаешь, что я бы ничего не имела против. — Дженни посмотрела на нее с каким-то странным выражением. — Это из-за Дрю?

Сердце Шелли ёкнуло.

— Что — из-за Дрю?

— Ты из-за него не хочешь к нам заходить? Потому что оба вы так и не решили, чего вам больше хочется: выцарапать друг другу глаза или поцеловаться?

— Насколько я понимаю, Дрю здесь не живет, — с трудом выговорила Шелли, стирая пальцем грязь с кончика носа.

— Вот именно! И не забывай об этом! — Казалось, Дженни готова была добавить что-то, но она передумала и взглянула вниз, на луковицы. — Весной здесь будет красиво.

— Надеюсь. — Шелли подумала про себя: неизвестно, увидит ли она цветение нарциссов, или же наблюдать, как Дрю живет своей жизнью, без нее, окажется непереносимым и ей придется уехать из Милмута. — Мама очень любила такие нарциссы.

Дженни кивнула.

— Я знаю. Послушай, Шелли…

— Да?

— Помнишь, ты предлагала мне посидеть с ребенком?

Шелли улыбнулась.

— И когда же я тебе нужна?

— А если сегодня вечером? Наверное, надо было предупредить заранее…

— Я не захлебываюсь в потоке предложений о свиданиях! С радостью тебя подменю. А куда ты уходишь? Что-нибудь интересное?

Дженни провела ладонью по всклокоченным волосам, которые заметно нуждались в хорошем шампуне.

— Джейми приглашает меня потанцевать! А мы никуда не ходили с тех пор, как родилась девочка.

— У-у! Звучит многообещающе. В котором часу?

— Он зайдет часов в восемь.

— Давай я приду пораньше, скажем в семь. Тогда я бы уложила малышку, пока ты будешь наводить марафет.

Дженни растерянно заморгала.

— Не знаю, как тебя благодарить.

— Плюнь! Это же ерунда, честное слово! — Голос Шелли звучал успокаивающе.

Вечером Шелли застала в доме подруги нечто невообразимое: Элли непрерывно кричала, в воздухе стоял запах чего-то горелого, а сама Дженни раскраснелась и выглядела полностью потерянной.

— Я хотела сделать банановый крем и забыла вовремя погасить огонь! Надо же — именно сегодня! И Элли не унимается, — жаловалась она. — Я никак не могу ее оставить!

— Чушь! Вполне можешь, — спокойно парировала Шелли и подмигнула девочке. — Прежде всего, ее нужно переодеть. Этим я и займусь. Она поела?

— Только что. Точнее, я попыталась се покормить, но она съела очень немного.

— Понятно. — Шелли оглядела подругу оценивающим взглядом. — Ты уже приняла ванну?

— Нет. И не знаю, успею ли…

— Успеешь! — решительно прервала ее Шелли. — Я сейчас вымою Элли на кухне, а ты примешь душ. И обязательно помой голову. Никуда не торопись: я сделаю для Элли все, что нужно.

Джейми опоздал, не намного, всего на десять минут, но Шелли это не понравилось. Пунктуальность решает многое, особенно в важных случаях — так говорил ей Марко.

На лодочной станции она видела Джейми в джинсах и фуфайке, но сейчас он приоделся. И выглядел, как отметила Шелли, в самом деле впечатляюще.

В школьные годы он был привлекательным парнем, а за прошедшие годы сделался просто неотразимым: длинные светлые кудри, бронзовый загар и безупречные белые зубы.

К тому же оказалось, что он не чужд кокетства. Его голубые, как будто детские, глаза расширились, как у кота, когда Шелли открыла ему дверь. Он разыграл целую пантомиму, протирая глаза кулаками.

— Наверное, я умер и вознесся на небеса, — заявил он.

— Первое легко можно обеспечить, — заметила Шелли. — А вот на царство небесное на твоем месте я бы не рассчитывала.

Он рассмеялся.

— А ты красивая. — Он проследовал за ней в дом. — К тому же известна как единственная женщина, оставившая дражайшего Дрю. — Это имя Джейми произнес так, как будто не испытывал сильной симпатии к его обладателю. — А более достойной партии я себе представить не могу!

Шелли не была настроена беседовать о Дрю ни с кем — и менее всего с Джейми.

— Проходи, взгляни на Элли, — предложила она. — А я скажу Дженни, что ты уже здесь.

Дженни сидела перед зеркалом с тюбиком яркой малиновой помады в руке.

— Не смей! — воскликнула Шелли.

— Что такое? — Дженни замерла. — В чем дело?

Шелли забрала у нее помаду и вложила в ее пальцы другую, бледно-розовую, которую заметила на туалетном столике.

— Попробуй вот это, — посоветовала она. — Цвет не такой кричащий и подходит к платью. Да, Джейми-то здесь…

Дженни вскочила.

— Пусть подождет. — Шелли усадила подругу. — Сейчас я высушу тебе волосы.

Дженни появилась в комнате, окруженная ароматом духов, с роскошной прической, контрастировавшей с коротким черным платьем, поверх которого она набросила розовую шерстяную кофточку. Все это произвело впечатление на Джейми.

Дженни смущенно улыбнулась ему и повернулась к Шелли.

— В записной книжке все телефоны, — сказала она. — И доктор, и Дрю — оба на букву «Д». Дай боже, чтобы первый тебе не понадобился!

Да и второй, подумала Шелли, но ничего не сказала.

— Здорово выглядишь, солнышко, — шепнул Джейми на ухо Дженни в то время, как Шелли закрывала за ними дверь.

Шелли порадовалась сияющим взглядам, которыми они обменивались, и в то же время ее пронзило ощущение собственного одиночества.

Она поднялась проведать Элли и увидела, что девочка беспокойно ворочается в кроватке. Шелли показалось, что ее лоб стал горячее. Что ж, в комнате тепло.

Шелли убрала из детской кроватки одеяло, включила музыку и вышла из комнаты, чтобы спуститься и приготовить себе кофе.

Но Элли не успокаивалась. Шелли бежала к ней, едва малышка начинала верещать. Один раз, когда девочка вскрикнула особенно жалобно, Шелли обнаружила ее лежащей на животе и хнычущей.

— Что с тобой, котенок? — тихо спросила ее Шелли, воспользовавшись излюбленным ласковым словом ее дяди.

Элли продолжала хныкать.

Шелли осторожно развернула пеленки, сняла с ребенка пижаму, но Элли разревелась в полный голос. Шелли вынула ее из кроватки.

Боже, неужели у нее жар? Или она просто разгорячилась от плача?

Шелли отнесла ее вниз, в гостиную. И младенца тут же вырвало.

Шелли подавила в себе приступ паники. Она любила детей. И знала, как с ними обращаться. Но со здоровыми детьми. С такими, которые смеются, плещутся в ванне, а потом засыпают.

Что же делать?

Стоит снять телефонную трубку, и на помощь придет добрый дядюшка Дрю…

Несправедливо, чтобы ребенок страдал лишь из-за того, что они с Дрю не разговаривают. Верно?

Прижав ребенка к себе, она набрала номер.

Когда Дрю ответил, его голос показался Шелли сонным.

— Да?

— Дрю?

— Шелли? — Почудилась ли ей настороженная нотка? — Что такое?

По крайней мере его хватило на то, чтобы сообразить: она позвонила бы ему только в случае крайней необходимости.

— Дженни куда-то ушла с Джейми, а я осталась с ребенком. Но Элли нехорошо…

— Что значит — нехорошо? — выпалил Дрю, и до Шелли донесся отдаленный женский голос. — Что с ней?

— Не знаю! Ее вырвало. Может быть, у нее расстройство желудка или…

— Оставайся с ней! — распорядился Дрю. — Я выхожу.

Конечно, она никуда не уйдет! Шелли с облегчением прижала к себе малышку.

— Сейчас Дрю приедет, — прошептала она.

По ее расчетам, Дрю должно было понадобиться минут десять, чтобы дойти по каменистому пляжу до гаража, завести машину и приехать.

Он примчался через пять минут и открыл дверь своим ключом. Шелли, побледневшая, ожидала его в центре гостиной, а Элли жалобно хныкала у нее на плече.

— Как она? — Он подошел, положил ладонь на лоб ребенка и вскрикнул: — Боже, да она горит!

— Что же делать?

— Нужно охладить ее. Раздень ее и уложи на полотенце, а я приготовлю теплую ванну.

Руки Шелли дрожали, когда она стягивала с девочки майку. Она слышала, как Дрю возится наверху, и едва не расплакалась от радости, когда он вновь появился.

— Не нужно бояться, — спокойно произнес он, принял девочку на руки и стал укачивать ее. — Дженни сказала, куда уходит?

Припоминая, Шелли нервно облизнула губы.

— Она упоминала о танцах…

— Черт! Значит, не исключено, что они поехали в Саутчестер. — Дрю нахмурился, потом тряхнул головой, по-видимому принимая решение. — Можешь подняться и искупать Элли? Там все готово. Просто положи ее. Пусть вода ее остудит. А я позвоню врачу. Даже если это ложная тревога.

Шелли кивнула.

Она отнесла Элли наверх и опустила в ванну. Когда-то она читала, что жар снимается через поверхность головы, поэтому она плеснула водой на раскрасневшееся лицо ребенка, а Элли в ответ принялась брыкаться; Шелли не поняла, от удовольствия или из протеста.

Она услышала шаги на лестнице, обернулась и увидела в дверном проеме Дрю, такого высокого, что он полностью заполнил собой все пространство.

Он взглянул сверху вниз на девочку, и его лицо осветила нежность.

— Как она?

— Похоже, лучше. Может, мы поторопились вызывать врача?

Дрю мотнул головой.

— Неважно! Представь себе, что это… — он умолк на мгновение, отбрасывая одно слово, чтобы заменить его другим, — твой ребенок. Или мой.

— Да, — согласилась Шелли. — Ты прав.

Она попыталась представить себе ребенка, который, вполне возможно, появится у Дрю. Ребенка от другой женщины. С ужасом Шелли осознала, что ревность разрывает ее изнутри.

Глаза Дрю остановились на ней.

— Ты вымокла, — заметил он. — Не хочешь… переодеться?

Он сделал деликатную паузу, и Шелли отметила про себя: забавно, что в присутствии ребенка он стал едва ли не учтивым. Совсем не тем человеком, который неделю назад позволял себе самые грубые намеки.

Шелли продолжала купать девочку. По крайней мере, это занятие отвлекало ее.

— Бог с ним, со свитером. Я бы хотела дождаться доктора.

И тут глаза их встретились, словно неведомая сила свела их, и Шелли выдержала взгляд Дрю. Она ожидала от него какой-нибудь плоской шутки, но ничего подобного не последовало.

— Хорошо, — согласился Дрю. — Он должен быть с минуты на минуту. А я пока позвоню в бар и выясню, там Дженни или нет.

Через несколько минут она услышала, как открывается входная дверь, после чего Дрю крикнул:

— Шелли! Можешь принести се вниз?

Она завернула девочку в большое полотенце и понесла ее вниз. Спустившись, она увидела, что рядом с Дрю стоит видный мужчина лет сорока. Его заинтересованный взгляд скользнул по Шелли. Когда она развернула ребенка, уложив его в гостиной, врач закатал рукава, чтобы приступить к осмотру.

Доктор пощупал Элли, послушал ее при помощи стетоскопа и хмыкнул.

— Как она? — одновременно воскликнули Шелли и Дрю, и врач улыбнулся.

— В груди я ничего не слышу. Сейчас только высокая температура. Надо будет выждать. Посмотрим, не будет ли пятен или сыпи. Пока я дам вам жаропонижающее. — Он принялся рыться в чемоданчике. — Лучше, если бы вы отключили отопление. Пусть она пьет как можно больше чего-нибудь сладкого. Будем надеяться, к утру все пройдет. — Он обратился к Дрю: — Но передайте Дженни, чтобы она звонила мне, если ее что-нибудь обеспокоит. Даже посреди ночи. Понятно?

— Конечно. Я ей скажу. Спасибо, Джек.

— Не стоит. — Врач, прищурившись, взглянул на Шелли. — Разрешите познакомиться? Меня зовут Джек Симпсон.

— Очень приятно, — с улыбкой ответила она. — Шелли Тернер.

— О, так это вы — Шелли? — Джек поклонился, и его глаза сверкнули. Он перевел взгляд с Шелли на Дрю. — Может быть, моя жена как-нибудь пригласит вас обоих к обеду?

А может, и нет, подумала Шелли, обратив внимание на то, как Дрю с кривой улыбкой пожимает плечами.

— Я тут оказался по необходимости, — пояснил он. — Честно говоря, мы с Шелли не проводили тут приятный вечерок.

— Да-да, я понимаю.

Как только Джек ушел, Шелли стянула с себя испачканный, липкий свитер и поспешила наверх, чтобы поскорее замочить его. Сделав все необходимое, она медленно спустилась по лестнице, сознавая, что за каждым ее шагом наблюдает внимательный взгляд.

— Теперь ты выглядишь… изящнее, — проговорил Дрю, его голос прозвучал хрипло.

Никогда еще обыкновенная футболка не представлялась ей настолько неуместной. Шелли чувствовала, как эта футболка облегает все выпуклости ее тела, подчеркивает ее напрягшиеся груди. Маленькая комната вдруг стала еще более тесной, чем прежде, и Дрю, казалось, был взволнован.

— Давай дадим Элли лекарство, — предложил он.

Шелли нацедила густой микстуры в ложку и влила ее в рот малышки.

— Хорошая девочка, — прошептал Дрю на ухо Элли.

Шелли взяла один из пакетов, которые им выдал Джек.

— Пойду приготовлю микстуру в бутылочке.

— Хорошая девочка, — рассеянно пробормотал Дрю.

— А теперь ты ко мне обращаешься или к Элли?

Дрю поднял голову и улыбнулся.

— Извини. Но «хорошая женщина» как-то не звучит.

Верно, не звучит, думала Шелли, стерилизуя бутылочку. Ох, как он прав!

Элли с довольным видом засыпала, устроившись на колене Дрю.

— Может, мне ее взять? — предложила Шелли, но Дрю с улыбкой покачал головой.

— Мне удобно.

— Хочешь кофе?

Он одобрительно хмыкнул.

— Котенок, ты просто мысли читаешь!

Шелли вышла на кухню и осмотрела содержимое шкафов.

— Я нашла только растворимый.

— Сойдет!

Она заглянула в комнату.

— Есть хочешь?

Дрю с усилием заставлял себя смотреть ей в глаза, старательно отводя взгляд от ее великолепных грудей. Он решил про себя, что предпочел бы видеть грязный свитер, чем эту вызывающую футболку. Ее звонок застал его как раз тогда, когда он собирался ужинать, но сейчас аппетит у него пропал.

— Нет, — лаконично ответил он, опасаясь, что голос выдаст его.

Она приготовила кофе и внесла в комнату сыр и крекеры. Странно, но она каким-то образом знала, что он голоден!

— Давай я пока возьму ее, — тихо сказала она. — Только постарайся не разбудить.

— А твой кофе?

— Успеется.

С трогательной заботой он протянул ей малышку и переложил на ее руки. Элли пошевелилась во сне, вытянулась и вздохнула.

Дрю пригубил кофе.

— Хорошо быть ребенком, — заметил он, глядя на представившуюся его глазам идиллическую картину.

— Детям легко живется, — охотно согласилась Шелли.

Наступило молчание.

Дрю отрезал себе сыра.

— А тебе в Италии легко жилось? — неожиданно для себя спросил он.

Шелли улыбнулась, сознавая, чему она обязана наступившим перемирием. Немыслимо продолжать боевые действия, когда у мужчины и женщины на руках оказывается больной ребенок.

— Неправда, когда говорят, что жизнь в другой стране совершенно другая, — отозвалась она. — Там точно так же нужно есть, спать и ходить по магазинам. Ясно, климат там изумительный — и кухня тоже, — но я бы все-таки не сказала, что жить там намного лучше. Я скучаю по той жизни куда меньше, чем предполагала.

Шелли не отрывала взгляда от его сильных рук, сжимающих кофейную чашку. Только бы он не стал задавать ей вопросов о Марко! Хотя бы потому, что его расспросы разрушили бы охватившее ее ощущение покоя.

Он заметил, что она наблюдает за ним.

— Как в старые добрые времена, — пробормотал он.

Она глянула на девочку, прикорнувшую у нее на коленях.

— Не совсем!

— Да. — Дрю мрачно усмехнулся. — Не совсем так.

Да, конечно, отчасти непринужденность прошлых лет вернулась, но оставался еще оттенок недоговоренности, делающий натянутой обстановку. Шелли поцеловала ребенка в макушку, вдруг осознав, насколько неверно мог бы оценить их троицу человек со стороны, не ведающий о двусмысленности ситуации. Случайный человек, несомненно, счел бы их счастливым семейством. Если бы не ее поступок, это могло бы стать реальностью…

— Может, поедешь домой? — неожиданно спросила она. — Уже поздно. А Дженни сказала, что они будут гулять примерно до часа.

— Нет. Иди к себе. Я останусь.

— Дженни рассчитывала, что останусь я!

— Она рассчитывала на то, что с Элли будет разумный взрослый человек, способный позаботиться о ребенке. Я полагаю, мы оба подходим к этому определению.

— Да что ты, Дрю, спасибо.

— Во всяком случае, я остаюсь, — упрямо повторил он. — Я ее дядя и смогу о ней позаботиться. А ты займись своими делами. — Его удивительные синие глаза пристально смотрели на нее. — Шелли, да ты, кажется, измотана. Может быть, пойдешь… — жилка забилась на его виске, когда он, по всей вероятности, искал нужное слово, которое не прозвучало бы двусмысленно, — в постель?

И почему только некоторые слова имеют столь очевидный смысл? Разумеется, если учитывать, кому их говоришь.

— Пожалуй, так я и сделаю, — проговорила она.

— Можешь, конечно… — Слова давались ему с трудом. — Можешь остаться и составить мне компанию.

Если бы! Ей вспомнились его сонные интонации, когда он брал трубку, чужой женский голос… Она знала, что не имеет права на вопросы, что она рискует выдать свою зависимость от него, но жажда узнать все до конца была сильнее ее рассудка.

— Разве дома тебя никто не ждет?

— А почему ты спрашиваешь?

Теперь уже не имело смысла осторожничать.

— Потому что, позвонив тебе, я услышала и другой голос.

— Правильно. — Дрю, не отрываясь, смотрел на нее. — И теперь ты хочешь узнать, чей это голос. Нагревает ли мне кто-нибудь постель, так?

— Дрю, я спрашивала не об этом.

— Лжешь! — Глаза его сверкнули. — Пусть не теми словами! Но за твоим вопросом стояло именно это! Тебе хотелось выяснить, был ли я с женщиной. — Его голос сорвался. — Так вот — да. Именно так.

Шелли почувствовала, как кровь отливает от ее лица. Интересно, заметно ли это со стороны?

Она осторожно поднялась на ноги и протянула ему Элли. Во всяком случае, это помогло ей отвлечься от мысли о женщине — неважно какой, — лежащей в его постели.

— Понятно.

— В самом деле?

— Конечно. — Она выпрямилась. — Мне пора идти.

Его синие глаза по-прежнему не отпускали ее, призывая к прямым вопросам. Но ведь сам-то он так и не спросил ее об Италии!

— Ее зовут Аманда. Это мой друг.

— Друг?

— Ну да. У меня много друзей противоположного пола. А у тебя разве нет? Хочешь с ней познакомиться? — Он перешел в атаку: — Давай поедем ко мне, когда Дженни вернется.

— Я, пожалуй, откажусь.

Она не знала, какую роль он отводит ей в своей жизни; может быть, очередного друга противоположного пола? А ведь впрямую такой вопрос задать мужчине невозможно!

Она взяла ключи.

— Прости, что испортила тебе вечер, — невыразительно произнесла она.

Он улыбнулся, но его улыбка показалась ей пустой.

— Мне кажется, котенок, сейчас ты со мной неискренна как никогда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Наутро появилась Дженни и сообщила, что Элли подхватила какую-то инфекцию, с которой здоровый детский организм быстро справился.

— Значит, она уже здорова? — уточнила Шелли.

— В полном порядке. Кстати, я не могла поверить своим глазам, когда вернулась домой и увидела Дрю! — Дженни наморщила нос. — Джейми был не очень-то рад.

— Я и сама не была в восторге, — заметила Шелли. — У нас, как тебе известно, не самые простые отношения, но когда я увидела, что Элли плохо, то сразу же подумала о нем. — Она вздохнула. — Должна признать, что он был великолепен. Да я, впрочем, другого и не ждала.

Дженни улыбнулась.

— Ты смешная — вот как он о тебе отозвался.

— Правда? — Шелли подавила прилив радости. — Ты когда вернулась?

Дженни невольно потупилась.

— Ну… около двух.

— Дрю не сердился?

— Поворчал маленько, но в основном допытывался, предупредила ли я тебя, что буду так поздно. А я ведь не предупреждала. Прости.

— Честное слово, ничего страшного. — Шелли помолчала. — Как прошел вечер?

— Изумительно! Самым лучшим образом — если не считать того, что Джейми все время беспокоился насчет денег.

Шелли понимающе кивнула, хотя и сомневалась в верности оценок Дженни. Очень удобно думать, что финансовая поддержка сделает жизнь идеальной, но на деле мир устроен не так просто.

Следующий вопрос Шелли огорошил Дженни:

— Сколько именно ему нужно на покупку яхты?

Дженни неуверенно назвала сумму, которая не показалась Шелли чересчур огромной. Она-то жила в мире Марко, где одна-единственная картина могла принести фантастический доход.

— Он не просил банковской ссуды?

Дженни иронически усмехнулась.

— Просить-то он просил, но банки, видимо, выдают ссуды только тем, кто и без того зарабатывает горы. А зачем таким людям вообще брать кредиты?


Шелли занялась обновлением дома. Она решила содрать со стен обои и выкрасить прихожую в ярко-голубой цвет. Кроме того, Шелли купила большое зеркало и повесила его напротив двери; в результате размеры тесной прихожей как будто удвоились. Она отыскала также высокую голубую вазу, которую установила на полу и наполнила зелеными ветками, составившими удачный контраст с заново окрашенными стенами.

Работа отнимала много сил, зато помогала Шелли крепко засыпать — после тихого вечера, проведенного за книгой или перед телевизором. По утрам она неизменно отправлялась на пляж и временами брала с собой Элли. Это время суток, когда небо и море приобретали чистейший оттенок, было ее любимым.

И всякий раз она подавляла в себе желание пройти вдоль дюн по тропинке, чтобы бросить взгляд на бывший дом береговой охраны. Ее тянуло туда, но ей не улыбалась мысль о том, что ее заметят там и примут за подружку Дрю!

Она не могла не признать, что чувствовала себя обманутой. После перемирия, заключенного во время болезни Элли, Дрю пропал с ее горизонта, и Шелли обнаружила, что скучает по нему сильнее, чем ей хотелось бы. С тех пор она видела его лишь однажды, у одной из больших прибрежных вилл, где он, по-видимому, работал. На нем были джинсы и прорезиненная куртка. Он оживленно говорил о чем-то с другим мужчиной; оба они склонились над большим листом бумаги, вероятно чертежом.

Шелли подумала было расспросить Дженни, насколько близкими друзьями являются Дрю и Аманда, но быстро отбросила эту мысль. Не ее дело. Ведь так?

И в одно прекрасное утро, нежданно-негаданно, она получила от него приглашение на вечер с фейерверком [5].

Почерк на конверте она узнала мгновенно, невзирая на прошедшие годы. Невозможно не узнать корявые буквы, нацарапанные его вечными черными чернилами. Поэтому сердце ее выпрыгивало из груди, когда она вскрывала письмо.

«Захвати дров для костра», — написал он.

Ее удивило, что Дрю рассылает официальные приглашения; впрочем, пора бы ей отказаться от образа прежнего Дрю. Сейчас он — деловой человек, разъезжает в лимузине, владеет отелем. Он уверен в себе, занял солидное положение в обществе. Это она осталась на обочине.

Она прочитала последнюю строчку: «Ответа не нужно. Просто приходи, если будет настроение».

Обидная фраза! Она означает, что ей предлагается принять решение в последнюю минуту. Разумеется, она не пойдет. Во всяком случае, без Дженни.

— Нет, не пойду, — заявила ей Дженни. — Меня не приглашали.

— Да? И ты не обиделась?

— Ничуть. Я ему сестра, а не приятельница. И вообще, я бы никуда не пошла без Джейми, а Дрю его ни за что не пригласит. Пока он не изменит свое поведение, как любит повторять мой братец, — с горечью добавила Дженни. — Дрю не понимает, что я полюбила Джейми как раз потому, что он свободный человек, а не «белый воротничок», работающий с девяти до пяти!

У Шелли мелькнула мысль о том, что между «белым воротничком» и «свободным человеком» может найтись и средний вариант — мужчина, способный устроить свою семейную жизнь получше, чем это сделал Джейми. Но Дрю бескомпромиссен. Неужели он думает, что его отношение к Джейми заставит того лучше обращаться с Дженни? Или эта сторона вопроса для Дрю безразлична?

Раз пятьдесят Шелли меняла свое решение относительно приглашения Дрю. Может быть, стоит пойти и взглянуть…

Она посмотрела на себя в зеркало и вздрогнула. Можно было подумать, что она не причесывалась по меньшей мере месяц!

Конечно же, никуда она не пойдет.

А если идти — то что надеть? У нее нет ничего подходящего для пляжного пикника, где все будут одеты кто во что горазд. А голубые джинсы с подходящим к нему свитером надевать нельзя, так как Дрю при виде его вспомнит, что это как раз тот, испачканный Элли.

Вечером пятого ноября Шелли сказала себе, что она всего лишь прогуляется до домика Дрю и глянет одним глазком на происходящее. Если ей покажется, что там скучно (маловероятно), или она увидит Дрю, окруженного женщинами (гораздо вероятнее), то вернется домой, примет большую порцию джина с тоником, и все увиденное отойдет в область воспоминаний.

Она надела черные джинсы и черный кашемировый свитер. Невозможно было выбрать лучший вечер для пикника с фейерверком: ясное звездное небо, прохлада, непроглядная тьма. Шелли взяла бутылку вина, сумку с сухими дровами и пачку бенгальских огней, закуталась поплотнее в шерстяной жакет и вышла на улицу.

По пути к берегу она слышала хлопки запускаемых ракет. Даже остров Уайт был освещен отблесками костров.

Она миновала «Контрабандистов», где завсегдатаи с бокалами в руках уже высыпали во двор в ожидании пиротехника, которому предстояло начать традиционное шоу.

Пробираясь вдоль дюн, Шелли услышала оживленные голоса и поняла, что все общество собралось в саду, освещенном мощными фонарями.

Она была готова отправиться обратно, разглядев черные силуэты, столь ясно различимые на фоне бушующего пламени. Но… Или Дрю высматривал ее, или просто так совпало, но она услышала его голос:

— Шелли!

Получилось как-то неловко. У него собралось около двадцати человек, и все как один повернули головы.

Он подошел и с улыбкой поздоровался:

— Привет.

— Привет.

— Спасибо, что пришла.

— Спасибо за приглашение.

— Какие мы с тобой вежливые! — Он насмешливо поднял брови. — Дела налаживаются!

— Не говори «гоп»! — возразила Шелли. — Противостояние может возобновиться в любой момент.

Но в ее голосе не чувствовалось уверенности, и Дрю вновь улыбнулся.

— Насколько я понимаю, Элли не только тащит в рот все, что видит, но и уже начала ползать.

— Да, ей лучше, — отозвалась Шелли. — Сегодня утром я вывозила ее в коляске.

— Знаю.

— Откуда?

— Я видел вас.

У нее перехватило дыхание.

— Но я тебя не видела!

— Тоже знаю. Ты была поглощена спасением мишки Элли, тогда как сама она едва не вывалилась из коляски в море.

Шелли захихикала, и ей показалось, что Дрю удивлен. Что ж, давно он не слышал, чтобы она смеялась так непринужденно. Внезапно она ощутила острейшее желание обнять его крепко-крепко. Вместо этого она внимательно рассматривала его.

На нем тоже были черные джинсы и ярко-красный свитер. Дрю перехватил ее взгляд и вскинул брови.

— Тебе нравится?

— Чрезвычайно! — весело бросила Шелли. — В этом наряде тебя нельзя не заметить!

Дрю рассмеялся.

— Хозяин всегда должен быть виден издалека — это второе правило вечеринок.

— А первое правило что гласит?

— Легко догадаться. — И очень непринужденно Дрю добавил: — Приглашай только тех, кто тебе нравится.

Шелли хмуро взглянула на него.

— Значит, теперь я тебе нравлюсь?

Его взгляд тоже стал невесел.

— Так всегда было, Шелли.

Она почувствовала, что краснеет от удовольствия; хорошо бы он ничего не заметил в темноте! Это же безумие! Она смущена — еще сильнее, чем при первой встрече после разлуки.

Шелли протянула ему сумку.

— Что это? — поинтересовался он.

— Дрова. Остатки стенного шкафа. Я сломала его во время ремонта.

— Это не тот шкаф, что у тебя в прихожей?

— Тот самый. Я терпеть его не могла, если честно.

— Да, мне он тоже не нравился.

Опасность! Манящая опасность — общее прошлое. Шелли быстро протянула ему бутылку.

— Вот вино. Надеюсь… — Она хотела сказать: надеюсь, ты любишь красное, но сразу вспомнила, что ей это известно. — Надеюсь, тебе понравится.

— Спасибо.

— И бенгальские огни.

— Спасибо тебе, Шелли. — Дрю вздохнул. — Между прочим, у тебя красивые волосы.

Она отрицательно покачала головой.

— Лезут в глаза. Мне нужно постричься.

— Не нужно. Лучше бы они были подлиннее.

Внезапно ей захотелось, чтобы они отросли до пояса.

— Пойдем. Ты выпьешь что-нибудь, и я познакомлю тебя со всеми, кого ты не знаешь.

— Я никого не знаю! — запротестовала она.

— Не совсем так! Ты знаешь Джека, доктора. Он здесь с женой. И Чарли из магазина. Есть твои школьные подруги.

Шелли почувствовала, что ее нервное напряжение достигло высшей точки. Вероятно, из-за этого она решилась сбросить маску.

— Дрю, здесь все твои друзья. Они будут смотреть на меня как на прокаженную.

— Почему?

— Потому что я сбежала тогда…

— Шелли, это давняя история. Одни люди уехали, появились другие. Многие даже не вспомнят.

— А если вспомнят?

Дрю покачал головой.

— Котенок, никого это не касается.

Она содрогнулась, и не холодный ночной воздух был тому причиной.

— А может, заглянешь в дом, посмотришь, как я его переделал? — неожиданно предложил Дрю.

Ее сердце отчаянно забилось в груди.

— Нет… — Почему-то такое развитие событий показалось ей неправильным. Прийти и сразу же уединиться с ним. — Не сейчас.

— Что будешь пить?

— Мне все равно.

— Передо мной решительная женщина, как я вижу? — поддразнил он Шелли.

В тот памятный вечер в «Западном» Дрю намекал на то, что они флиртуют, но он был не прав. Со стороны так могло показаться, но на самом деле за каждым их словом скрывались злость и обида. А вот сейчас каждое слово обоих, похоже, наполнено сотней смыслов. Это флирт! Настоящий флирт — а ей почему-то все равно.

Она выдержала его взгляд.

— Я тебя покину, а ты тем временем составишь свое мнение на этот счет.

Лишь бьющаяся жилка на виске Дрю говорила о том, что он вовсе не так спокоен, как старается казаться.

— Хорошо.

Возникшее напряжение разрядил чей-то голос:

— Эй, Дрю! Откажись от исключительных прав на эту обворожительную женщину и наполни стаканы! Ты как-никак хозяин!

Это был Джек Симпсон; он приветствовал Шелли улыбкой. Его держала под руку, словно ища у него поддержки, женщина на поздней стадии беременности. Вероятно, подумала Шелли, она действительно нуждалась в поддержке.

— Отойди, — проворчал Дрю. — Ты не видишь, что мешаешь?

— Плачу тебе за то, что ты помешал мне в тот вечер, — усмехнулся Джек.

— Это была твоя работа! — возразил Дрю и адресовал Шелли жест, означающий бессилие побежденного.

— У тебя свои обязанности! Когда ты приглашаешь гостей, то не имеешь права болтать с женщинами! — невозмутимо заявил Джек. — Точнее, с женщиной. — Он подмигнул Шелли. — Меня спросили, как устроена музыкальная система, и я ответил, что не имею понятия. Так что шевелись!

Дрю вымученно улыбнулся.

— Хорошо. Шелли, я попрошу, чтобы тебе принесли что-нибудь выпить.

— Спасибо.

Она проводила его взглядом. Сердце ее рвалось к нему, и она понимала, что он ей нужен. Не только его тело — хотя оно, конечно, тоже было ей нужно. Но она также нуждалась в его мыслях, в его душе. Ей хотелось овладеть его воображением. Он нужен ей весь, целиком…

Или уже поздно? Не возобновлять, но, может быть, начать…

Джек покровительственно приобнял жену.

— Шелли, это Ребекка, моя замечательная супруга. Ребекка, это Шелли Тернер. Помнишь, я тебе о ней рассказывал?

Ребекка улыбнулась.

— Да-да, вы — подруга Дженни.

Шелли улыбнулась в ответ.

— Именно. В тот вечер, когда я осталась с Элли, ваш муж нам очень помог. Кстати, она уже здорова, — добавила она.

— Знаю, — отозвался Джек. — Я заглянул к ней на следующее утро. — Он принюхался. — О, запахло сосисками!

— Только это тебя и занимает! — воскликнула его жена, но он оглядел со значением ее округлившийся живот и заметил:

— Ты это серьезно?

К ним приблизилась высокая женщина, одетая, как и Шелли, во все черное. В одной руке она несла стакан (судя по запаху, с глинтвейном), в другой — миску с орешками.

— Приветствую вас! Я знаю, что вы — Шелли, а вы меня не знаете. — Она хихикнула. — Меня зовут Аманда. Дрю велел мне принести вам что-нибудь выпить, и я, как его верная раба, исполняю приказ. Вот!

Стараясь унять дрожь в пальцах, Шелли приняла стакан.

— Спасибо вам.

Она сделала глоток, что дало ей возможность как следует рассмотреть Аманду, не показавшись невежливой. Волосы Аманды были заплетены в длинную косу. Она выглядела ослепительно женственной. Шелли неожиданно почувствовала себя голой и беззащитной из-за того, что у нее обнажена шея и открыты уши.

Ребекка повернулась к мужу.

— Милый, давай отойдем, чтобы я присела где-нибудь, — жалобно попросила она.

Джек с улыбкой поцеловал ее в кончик носа.

— Любовь моя, ты используешь свою беременность на все сто! И заставляешь меня бегать вокруг тебя на цыпочках!

На губах Ребекки играла безмятежная улыбка.

— Естественно! Чего же ты хотел! Пятый раз! — Она взмахнула ресницами. — А ты не делай меня беременной, Джек Симпсон!

— И не делал бы, не будь ты неотразимой! — Джек подмигнул Шелли и Аман-де. — Извините нас, леди!

Изящным жестом он увлек жену за собой, по направлению к дому.

— В пятый раз? — изумилась Шелли.

— Да. Невероятно, правда? — Аманда тоже следила за удаляющимися Симпсонами. — Представьте, дома у этой очаровательной женщины четверо, а пятый на подходе!

Плеск прибоя завораживал. Внимание Шелли было приковано к фигуре Дрю, который подкладывал дрова к не разожженному еще костру, хотя она старательно делала вид, что не смотрит в его сторону. Над головой бледным светом мерцали звезды.

— Согласитесь, здесь хорошо! — воскликнула Аманда. — Люблю это место! На мой взгляд, у Дрю лучший дом в Милмуте. Я как-то сказала ему: если надумаешь продавать дом, то я в очереди первая!

— А вы его… давно знаете?

— Нет, около года. С того времени, когда мы с Чарли приобрели магазин.

До Шелли не сразу дошел истинный смысл слов Аманды.

— Чарли — ваш муж?

Аманда, по всей видимости, удивилась.

— Ну конечно! Я думала, вы знаете. Мы были у Дрю в тот вечер, когда вы позвонили и сказали, что заболела Элли. Я еще хотела поехать с ним, потому что у меня ребенок того же возраста. Неужели он вам не говорил?

— Он сказал, — медленно проговорила Шелли. — Он сказал, что вы были у него.

Однако он не счел нужным добавить, что в его доме находился также и Чарли. И что Аманда замужем. Он всего лишь прямо ответил на вопрос, и Шелли оставалось сложить два и два. Ради чего он так поступил?

— Смотрите! — вдруг закричала Аманда, и Шелли увидела, как Дрю подносит огонь к костру, как оранжевое пламя охватывает затрещавшие дрова.

Запах дыма смешивался с запахами моря, оживленные голоса перекрывали шум прибоя, а у Шелли было так легко на душе, как не было уже целую вечность.

— Смотрите, как быстро разгорается, — пробормотала она, не отводя глаз от языков пламени.

— Может, подойдете, познакомитесь с гостями? — Аманда улыбнулась. — Дрю попросил позаботиться о том, чтобы вам было хорошо, раз уж хозяин связан по рукам и ногам!

— Да, Аманда, я буду рада.

Шелли перекинулась парой фраз с Чарли, который сообщил ей, что, по общему мнению, в городе весьма желательно открыть новый магазин одежды.

— Подумаете над этим? — добавил он.

Она познакомилась с парой, которой доводилось проводить отпуск недалеко от виллы Марко и которая с энтузиазмом принялась обсуждать итальянские рестораны. Затем встретила школьных подруг, Марианну и Николь, о которых упоминал Дрю и которых не видела много лет. Сейчас обе были замужем, причем Марианна ожидала близнецов.

— Здесь, по-моему, все женщины беременны! — воскликнула Шелли.

Марианна с грустью поглядела на свой живот.

— Шелли, помнишь, как мы когда-то загорали без лифчиков?

— Как не помнить?

— А Дрю увидел и взбесился, — добавила Николь.

Шелли вздохнула.

Она отлично знает, что ожидает ее. Пристальный интерес к тому, что может связывать ее и Дрю сейчас. Вопрос, на который она не желает отвечать, так как не знает ответа. Ничего она не знает.

Наивно, наверное, предполагать, что между ними возможны романтические отношения — только на том основании, что они больше не осыпают друг друга оскорблениями. Она уверена лишь в том, что физически он по-прежнему жаждет ее, причем отныне он готов пойти до конца. А у нее уже не может быть уверенности в его любви. Нужно расставаться.

Шелли подняла пустой стакан.

— Отправляюсь на поиски еще чего-нибудь, пока не начался фейерверк, — объявила она.

Шелли поискала взглядом Дрю, не нашла его и направилась к дому — посмотреть, как он перестроил дом.

Да, он придерживался скромного стиля, но местоположение дома было настолько фантастическим, что изысканное убранство только отвлекало бы посетителей от умопомрачительных видов.

Кухня была выдержана в бирюзовых тонах — с вкраплениями более интенсивных цветов. Окна имелись в трех стенах, причем одно из окон выходило на море. Можно было представить, каким захватывающим был пейзаж, открывающийся отсюда в дневное время. Причем возникала иллюзия, что стоит протянуть руку из окна, и можно будет дотронуться до плещущих волн.

Шелли наполнила свой стакан и прошла в гостиную. Ей понравилась кухня. Очень понравилась. Выдержит ли гостиная сравнение с кухней?

Прежде всего в глаза Шелли бросился громадный камин, в котором тлело толстое бревно. Она прошла мимо ряда зеркал, оправленных в украшенные ракушками рамы. Однако у нее хватило времени лишь бросить беглый взгляд на комнату — небесно-голубые стены, большая картина, изображающая лодку… Ее внимание привлек шум, донесшийся из соседнего помещения, и перед ее глазами предстал просторный кабинет с книжными стеллажами вдоль стен.

Там были два человека, поглощенные беседой: один — узнаваемый с первого взгляда, второй — незнакомый.

Узнаваемый силуэт принадлежал мужчине, высокому, мускулистому, а незнакомый — веснушчатой женщине в мини-юбке, призывно отклонившейся назад.

У Шелли мелькнула мысль о том, что неразумно было надевать мини-юбку в такой холодный вечер, тем более что все остальные женщины явились в джинсах.

А впрочем, не так уж и неразумно. Если ее расчет состоял в том, чтобы привлечь внимание Дрю Гловера, то она добилась своего.

Ссутулившись, словно черепаха, желающая укрыться под своим панцирем, Шелли прислонилась к стене. В какое-то мгновение она готова была поклясться, что Дрю заметил ее. Хотя нет, он был слишком поглощен происходящим, чтобы замечать что-либо.

Та женщина, или девушка — в этом нелепом наряде она казалась девочкой, еще не достигшей половой зрелости, — обвила руками шею Дрю и прижалась к нему бедрами.

И он не оттолкнул ее.

Словно в немом кино, Шелли видела, как девочка, смеясь, что-то говорит ему, а потом протягивает ему влажные, зовущие губы…

Из груди Шелли рвался пронзительный крик, но она не могла больше усиливать степень своего унижения. Как воровка, она прокралась по коридору прочь, не забыв поставить стакан на стол трясущейся рукой. А затем ей удалось раствориться во тьме, не будучи замеченной смеющимися людьми, столпившимися вокруг разгоревшегося костра.

Эти места Шелли знала как свои пять пальцев; знала, где можно пробраться таким образом, чтобы ее никто не окликнул.

Да только кого она обманывает? Никакой погони нет и в помине. Да и с чего бы? Дрю — свободный человек, он вправе делать все, что пожелает.

Она отошла от дома на безопасное расстояние и пустилась бежать, а небо над ее головой разорвалось каскадом золотых и серебряных звезд. До нее доносились хлопки ракетниц, темное небо окрашивалось в темно-розовый и изумрудно-зеленый цвета. Праздничные цвета!

Что ж, удался праздник!

Едва ли не всю дорогу Шелли бежала и замедлила шаг лишь возле самого дома. Ей не хотелось, чтобы звук ее шагов привлек внимание Дженни.

Но шторы на окнах Дженни не были задернуты, и Шелли могла видеть, как Дженни пересекает гостиную, наклоняется, подбирает с пола разбросанные игрушки и рассеянно бросает их в коробку. Движения ее выглядели какими-то безнадежными, как если бы жизнь не приносила ей никакой радости.

Можно предположить, что именно такой ей жизнь и видится.

Почему Дрю отказывает Джейми в финансовой помощи, которая помогла бы парню встать на ноги? Очевидно же, что Джейми способен развернуться.

Она видела пресловутую яхту и не сомневалась в том, что эта яхта стоит предполагаемых вложений. Так же считал и Джеральд О'Рурк. Шелли видела Джейми за работой и слышала, с каким уважением отзывался о нем Джеральд. А старые лодочники, как правило, не разбрасываются похвалами.

Ее мозг пронзила одна мысль. Настолько простая, что нельзя понять, как она не пришла раньше. Почему бы не вмешаться ей? Почему ей не помочь Джейми, использовав имеющиеся сбережения?

А если Дрю будет против?

Ну и что? Она не обязана исполнять его самоуверенные распоряжения, к которым он, по всей видимости, слишком привык.

Она задумалась над суммой, которую назвала ей Дженни. Крупная сумма, но не сумасшедшая. Что бы сказал на это Марко?

Не торопясь, она отперла дверь. Не стоит решать сегодня же.

Пусть решение созреет.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


В полдень яростный звонок заставил Шелли отпереть дверь.

— Дрю! — воскликнула она с удивлением.

Он решительным шагом прошел в гостиную. Она хладнокровно проследовала за ним, хотя и не ожидала его визита. Каковы бы ни были его намерения, она не собиралась ронять своего достоинства.

Тем более сейчас уже полдень, что означало, что тот эпизод был чем угодно, но не недоразумением. Без сомнения, он только что покинул постель, в которой находилась мисс Мини-Юбка. Что доказывают темные круги под его глазами…

Она сложила руки на груди и адресовала Дрю вопрошающий взгляд.

— Итак, Дрю? Чему обязана столь стремительным вторжением?

Он, казалось, с трудом сохранял ровное дыхание.

— Будь добра, ответь мне, — заговорил он, отчетливо выговаривая каждый слог, — правда ли, что ты сегодня утром ссудила Джейми значительную сумму?

Шелли помрачнела.

— Это мое личное…

— Нет! — злобно оборвал ее Дрю. — Нет, нет и нет! В этом ты ошибаешься, котенок! Это касается моей сестры, а значит, и меня!

— Вот как? А если так и было?

— Тогда… — Дрю поперхнулся, — мне бы хотелось знать, в какую игру ты играешь.

Шелли сделалось немного не по себе. Впрочем, ненадолго. Она не даст ему запугивать ее.

— Я ни в какие игры не играю! — объявила она. — Я в курсе материального положения Дженни и Джейми и знаю, что ты не желал прийти им на помощь…

— Что именно ты знаешь? — проревел он.

— То, что ты отказался вложить деньги в бесспорное дело. Я видела эту яхту и удивляюсь тебе, Дрю. Ты лучше, чем кто бы то ни было, должен был сообразить, что сделка сулит удачу!

Он покачал головой.

— Вот здесь ты ошибаешься, котенок. Я решаю свои вопросы сам и не нуждаюсь в поддержке.

— Что, согласись, стало одной из причин нашего разрыва! Ты тратил все силы на то, чтобы стать тем, кем ты стал. Только у нас не было ребенка, а, Дрю?

Губы его сжались, а голос прозвучал непривычно глухо:

— Не было.

— И нам не у кого было попросить денег!

— Думаешь, я бы пошел просить? С протянутой рукой?

Шелли вздохнула. Вот она, загвоздка. Нет, он бы не пошел.

— Это к делу не относится! — Шелли отбросила со лба прядь, которая лезла ей в глаза. — Я располагала некоторой суммой, которая мне в данную минуту не нужна, и подумала: этим деньгам есть хорошее применение. Я пошла на лодочную станцию, посмотрела на яхту, даже поговорила с Джеральдом О'Рурком, который расхвалил Джейми. А ведь этого старого циника ты знаешь! Яхта хорошая, и Джейми на ней не проиграет. — Она пожала плечами. — Дрю, я не могу понять, в чем проблема. Мне казалось, что ты хотел бы видеть сестру счастливой.

Дрю сердито тряхнул головой.

— Шелли, какая же ты наивная, легковерная дурочка! Если бы вопрос был только в этом, какого черта я не дал бы ему денег? Тебе не приходило в голову, что я знаю парня своей сестры несколько лучше, чем ты после… трех встреч?

— Я…

— И причина того, что я не дал бы Джейми взаймы и куска мыла, заключается в том, что он способен только пускать деньги на ветер. Что он продемонстрировал и сейчас.

Что-то в его голосе испугало Шелли.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Отвечаю! Я имею в виду то, что яхта стоит на лодочной станции, там же, где и вчера, и позавчера. А Джейми, надо полагать, сбежал с твоими деньгами. И никто его не видел: ни его мать, ни рабочие на станции, ни, самое главное, Дженни и их дочь.

— Нет! — ахнула Шелли. — Что же нам делать?

— Нам? — усмехнулся он. — При чем же здесь я? Я могу лишь предоставить тебе расхлебывать кашу, которую ты сама заварила.

— Предоставь!

— Ну нет! — Он тряхнул головой. — Я разыщу Джейми и верну все до последнего пенни. В первую очередь ради Элли. — Он помрачнел еще больше. — Не стоит ей начинать жизнь, имея отца, сидящего в тюрьме за мошенничество. И я скажу тебе, Шелли Тернер, еще кое-что…

Шелли подозрительно взглянула на него, предчувствуя неладное.

— Что же?

— Я не верю, что тобой двигало только желание помочь Дженни и Элли. Не верю, что ты такое доброе существо.

— Вот как?

— Мне почему-то кажется, что тебе хотелось бросить вызов мне.

— Нет!

— Да! — рявкнул он. — Ты знала, что я против кредита, и тем не менее дала его. Демонстративная месть!

— Зачем бы мне это понадобилось?

— А ты подумай, котенок. — Дрю круто повернулся и пошел к двери, бросив на ходу: — Как следует подумай.


На протяжении дальнейших двадцати четырех часов у Шелли было немало времени для раздумий. Но она не стала им предаваться, а сразу бросилась к Дженни.

Глаза Дженни были красными от слез.

— Мне очень жаль, — сказала ей Шелли.

Дженни всхлипнула.

— Это моя вина. Я решила, что Дрю слишком жестко себя держит. А на самом деле я только закрывала глаза на наклонности Джейми. Шелли, если бы ты сказала мне о своих планах!..

Но у Шелли не было никаких планов.

— Джейми попросил меня не говорить тебе. Он сказал, что ему не терпится преподнести тебе яхту как сюрприз. И что он не сможет этого долго от тебя скрывать. Вот я и полезла в кошелек.

— Боже! А если Дрю не доберется до него вовремя и он успеет все истратить?

— Если Дрю до него доберется, — грустно поправила Шелли.

— Доберется, будь уверена.

— Ну что ж, тогда… — Шелли вздохнула при мысли о том, что ее безрассудный поступок почти на треть сократил ее финансы. — Для меня это будет опытом.

Время текло невыносимо медленно, но Шелли не решалась покидать дом, ожидая новостей в любую минуту. Она уже подумывала о невеселом ужине, когда раздался звонок в дверь. Она поднялась, приказывая себе не надеяться на лучшее.

При виде широкоплечей фигуры за дверью сердце ее дрогнуло, но все же она взяла себя в руки. В прошлый раз Дрю кипел от гнева. Она перевела дыхание и тихо сказала:

— Привет, Дрю.

— Можно войти?

— Конечно, заходи.

Она не решилась ничего добавить. Вопрос удался ей только тогда, когда они стояли в гостиной друг напротив друга:

— Есть новости?

— Я его нашел, — просто ответил Дрю.

— Слава богу! С ним все в порядке?

Дрю вскинул голову.

— Человек занимает у тебя крупную сумму и сбегает из дома, в мыслях не имея использовать деньги по назначению, а потом ты спрашиваешь, все ли с ним в порядке!

— Его могли ограбить, избить!

— Шелли! — застонал Дрю и вдруг улыбнулся. — Да, он жив и здоров. И успел промотать не больше двухсот фунтов. Он говорил, что собирался вернуться, но он был пьян, так что не знаю, правда ли это.

— Где он сейчас?

— У матери, — пробормотал Дрю. — Ему нужно проспаться. Кстати, не дашь мне чего-нибудь выпить? — Он буквально упал в кресло. — Мне это сейчас необходимо.

Не говоря ни слова, она налила ему джина с тоником — других напитков у нее под рукой не было. Он сделал большой глоток, подмигнул Шелли, отставил стакан и запустил руку в карман брюк.

Шелли настороженно следила за ним, как загнанная в угол мышь за котом.

Он вытащил из кармана пачку банкнот и бросил их на стол.

— Твое. Все полностью.

— Минус двести…

— Нет, — живо возразил Дрю. — Никаких минусов. Здесь все. Я сам пересчитал.

— Дрю, я не могу…

— Можешь. Джейми — член семьи… ну, почти… И отчасти я несу за него ответственность. Теперь вопрос закрыт.

— Я этого не заслужила, — с трудом произнесла она.

— Возможно, — согласился Дрю, но его губы опять тронула улыбка, и Шелли поняла, что должна сказать правду.

— Ты был прав, — призналась она и всхлипнула.

— Шелли, только не плакать! Я не хочу, чтобы меня растрогали твои слезы. — Внезапно его лицо сделалось серьезным. — Я прав насчет ненадежности Джейми?

Она покачала головой.

— Нет. Из-за чего я одолжила ему деньги… Ради демонстративной мести, выражаясь твоими словами.

— Понял. — Он откинул голову; глаза его были полузакрыты. — И по какому поводу тебе понадобилась демонстративная месть? — спросил он совершенно обыденным тоном.

— Я видела, как ты целовался с этой… — Следовало верно выбрать слово. «Девка» почему-то показалось неподходящим. — Женщиной. Тогда, на вечеринке.

Глаза Дрю широко открылись.

— Шелли, а почему это должно беспокоить тебя?

Она взглянула ему в лицо.

— А ты как полагаешь? Неужели мне нужно сказать вслух?

— Не обязательно. Хотя лично мне хотелось бы, чтобы ты это произнесла.

Ее глаза сверкнули. Не веря своим ушам, она выпалила:

— Что? Что я люблю тебя? Что я всегда тебя любила? Ты мог бы и сам догадаться!

Ответил он не сразу, лишь поерзал в кресле. Но его синие глаза оставались холодными, как море зимой.

— Что-то быстро ты влюбляешься! Вчера Марко, сегодня я.

Она вздрогнула. Сейчас, как никогда, требовалась осторожность.

— Я никогда не любила Марко.

— Да? — Дрю издал сухой смешок. — Просто провела с ним три года! Из чувства солидарности!

— Ты вправе иронизировать, Дрю. Но это не любовь. Любви не было. Для меня существовал только ты.

Наступило молчание. Шелли разглядывала свои ладони, не осмеливаясь посмотреть Дрю в глаза.

— Почему же тогда ты не вернулась раньше? Зачем оставалась с человеком, которого, как ты утверждаешь, не любила?

Теперь ей пришлось поднять взгляд, но она едва не содрогнулась, прочитав обвинение в его глазах.

— Когда же я могла?..

— Например, когда умерла твоя мама. — Его глаза с вопрошающей требовательностью смотрели на нее. — Я думал, что был нужен тебе.

— Нужен? — В отчаянии она опустила голову. — Конечно, Дрю, ты был мне нужен! Если бы ты хоть как-то дал понять мне, что я тебе нужна и желанна, я никуда бы не уезжала! А ты даже не стал говорить со мной, не нашел нужных слов. Как же я могла заговорить с тобой? Я ждала, что ты скажешь что-нибудь, что угодно, лишь бы я не разуверилась в том, что ты меня еще любишь! Ты ничего не сказал. Иногда я представляла себе, что ты приедешь за мной в Италию…

— Я не мог приехать, потому что ты жила с другим мужчиной! — воскликнул Дрю. — Или ты ожидала, что я войду в комнату и вырву тебя из его объятий? Извини, котенок, это не в моем стиле.

Шелли открыла рот, но вместо ответа беспомощно поглядела на него. В эту минуту оставался единственный вопрос: неужели слишком поздно?

— Дрю… — прошептала она.

То, что она прочитала в его глазах, дало ей надежду, а в следующее мгновение его руки уже обнимали ее — так крепко, что она едва могла дышать.

— Не спрашивай, любил ли я тебя, — шептал он. — Всегда любил! Хотя одному Богу известно, как я пытался избавиться от этой любви!

Его губы слились с ее губами в поцелуе…

Кажется, лишь спустя вечность он оторвался от нее и нежно сжал в ладонях ее лицо.

— А та женщина, с которой ты меня видела…

— Не надо передо мной оправдываться.

Дрю не обратил никакого внимания на ее слова.

— Я знал, что ты была там, — тихо произнес он.

Шелли замерла от осознания возможного… предательства?

— Ты… ты меня видел?

— Конечно. Я видел: ты смотришь, как она меня целует.

— Ты тоже целовал ее!

— Я был пассивным участником, — рассмеялся он.

— И ты считаешь, что в таком случае нет проблемы?

Он пожал плечами.

— Я не остановил ее. Но если бы ты осталась, то увидела бы, что я тут же присоединился к гостям и стал спрашивать, куда ты подевалась.

— Ты прекрасно знал, куда я подевалась! Я не могла видеть тебя с другой!

Он кивнул.

— Понимаю, что ты думала. Хотя бы потому, что я видел тебя тогда с Марко. Котенок, ты представляешь себе, какие картины может нарисовать воображение? И насколько это опасно? Воображение — это и оружие, и инструмент, это я и хотел тебе показать. Когда-то ты пожимала плечиками и заявляла: «Ну это же всего-навсего один поцелуй!» Не бывает — всего-навсего! Ты считала, что моя реакция была преувеличенной, но теперь отреагировала точно так же!

Он был прав. Шелли виновато взглянула на него.

— Да, — выдохнула она. — Я потеряла голову и забрала из банка деньги. Мне стыдно, но я даже не думала о Джейми. Я думала только о том, чтобы вывести тебя из себя!

Он кивнул.

— Невинный поцелуй — в обоих случаях. Так утверждает здравый смысл. Но когда речь заходит о любви, здравый смысл бессилен. Страсть отнимает рассудок. — Он долго, пристально глядел на нее. — Мне кажется, пришла пора впустить любовь в нашу жизнь, как ты думаешь, котенок? Мы чересчур долго ждали.

Шелли погладила пальцем его колючий подбородок.

— Тебе нужно побриться.

— Не только. Мне нужна ты, нужна так, как я еще не нуждался ни в чем и ни в ком. Но не здесь. — Его странная улыбка заставила се зардеться. Он обвел взглядом комнату. — Я тут не останусь.

— Почему?

— Слишком много… воспоминаний. — Он поцеловал ее руку. — Пошли домой.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


На великолепном темно-синем небе взошла луна, и серебристый свет лился через не занавешенное окно, освещая смятые простыни и распростертые на них тела.

Дрю некоторое время прислушивался к замедляющемуся сердцебиению.

— Почему ты мне не сказала?

Глаза Шелли раскрылись, и она зевнула. Сейчас она не была настроена делать вид, что не понимает, о чем речь.

— Трудная тема. Я не нашла подходящего момента.

— Ты могла мне рассказать в любое время. Особенно перед тем… — он не сумел стереть с лица глупую ухмылку, — как мы занялись любовью.

Она приподнялась на локте и, покраснев, с сонной улыбкой глянула на него.

— Тогда мне не хотелось тебе говорить.

— Почему же?

— Потому что ты придал бы этому особое значение…

— Черт возьми, Шелли, это же имеет особое значение! Так, по крайней мере, считается. Лишить девушку девственности — это же… — Его губы искривились, когда он увидел выражение ее лица. — Мне прекратить? Но для меня это очень серьезно! Расскажи мне, просто расскажи мне, как ты осталась девушкой?

— Как — тебе и без меня известно, — отозвалась она. — Потому что я до сих пор не была с мужчиной. Думаю, ты хочешь знать, почему.

— Пожалуйста, котенок, не играй словами! — взмолился Дрю.

Ей захотелось спросить, какие же игры он предпочитает в этот час, но что-то в его облике напомнило ей, что ее ответ значит для него очень многое.

И для нее.

— Марко был… Нет, не так… Марко…

— Шелли, ради Христа, не мытарь душу! Скажи!

— Голубой.

— Голубой?

— Да. Женщины не интересуют его. Тот дурацкий поцелуй в машине означал просто признательность, которая продлилась дольше, чем нужно. Я придавала тому случаю куда большее значение, чем он. Мы жили как брат и сестра, а потом он влюбился. — Она всматривалась в лицо Дрю. — Тебя это поражает?

— Поражает? — Он широко улыбнулся. — Котенок, я в восторге, если хочешь знать. — Он растянулся на спине и стал всматриваться в потолок с таким видом, будто обозревал росписи Сикстинской капеллы. — Больше чем в восторге! Добрый старый Марко!

Он вновь повернулся к ней и властно положил руку на ее бедро.

— Расскажи мне о нем.

Шелли улыбнулась.

— Он обаятелен, красив, разборчив и безмерно богат. Ты не поверишь, сколько у него было романов! Хотя ты-то поверишь! Но он категорически против секса без любви. Если угодно, мое присутствие отпугивало людей от него. И мужчин, и женщин. Он всегда говорил, что когда-нибудь встретит настоящую любовь. И вот встретил.

— А если бы не встретил… Сколько еще ты оставалась бы с ним?

Шелли пожала плечами.

— Я все время откладывала решение. Ехать я могла только сюда, но понимала, как невыносимо мне будет узнать, что у тебя кто-то есть.

— У меня никого не было. — Дрю вздохнул. — Шелли, родная, сказала бы ты мне раньше! Насколько иначе я бы с тобой обращался!

— Я и не хотела, чтобы ты обращался со мной иначе, — печально отозвалась она. — И еще я не хотела, чтобы ты знал о моей девственности до того, как между нами что-то произойдет. Мне нужно было быть уверенной, что я тебе нужна, даже если у меня был любовник. Ведь у тебя…

— Гораздо меньше, чем ты думаешь. Честное слово, у меня было…

Шелли грустно усмехнулась.

— Количество не имеет значения. Важно то, что ты посмотрел на меня как на равную. Знай ты, что я осталась девушкой, ты опять вознес бы меня на пьедестал — а мне там одиноко.

— Я в самом деле смотрел на тебя как на равную?

— Я это знаю, — просто ответила она.

— Ладно, теперь твоя очередь выслушать меня. Что до моих любовниц…

— Дрю! — воскликнула Шелли. — Я не хочу ничего слышать!

— Придется. Может быть, у меня в жизни были романы, но ни одного… — Он заметил, как переменилось ее лицо от внезапного изумления. — Повторяю, ни одного с тех пор, как ты уехала в Италию.

— Что?

— Это правда. — Спокойно улыбаясь, он гладил ее талию. — Работа так изматывала меня, что по вечерам я падал в постель — один! Больше того… — Он заметил, как в ее глазах отразилось нетерпение. — Все очень просто. Ни одна женщина не нравилась мне так, как ты. Ни до, ни, тем более, после.

Несмотря на все сказанное, Шелли охватила грусть.

— Дрю, подумать только, сколько времени мы потеряли!

— Нет. — Он погладил ее влажные волосы и откинул прядь с лица. — Это не потерянное время, это время роста. Мы оба не были готовы. Я не должен был дразнить тебя и пытаться управлять тобой, когда ты уже созрела для любви. Я не имел права удерживать неизбежное. Идти против судьбы. Хотя я и убеждал себя в том, что намерения у меня самые благородные.

— А мне нельзя было быть такой нетерпеливой.

Ее лицо, залитое светом луны, изучали его печальные глаза.

— Мисс Тернер, в свое время на мне лежал страшный груз ответственности за тебя. Твоя мама боялась, что история повторится.

— И поэтому ты… мы…

Он вздохнул.

— Она доверяла мне, и я не хотел обманывать ее доверие. Она попросила меня не поддаваться соблазну. Это было сразу после того, как я застал тебя на пляже с голой грудью, и она, наверное, заподозрила, что мои чувства к тебе изменились. Ясно, она была права. У меня ныло все тело — настолько я желал тебя. Но я собирался уехать и надеялся, что забуду тебя. Тебе не было восемнадцати, а мне — двадцать пять, поэтому я самоуверенно дал твоей матери слово, что не скомпрометирую тебя. Котенок, если дашь слово, разве можно его нарушить?

— Спасибо.

Сейчас Шелли ощутила, насколько она обязана Дрю за его благородное поведение.

— Потом, когда произошла однозначно объясняемая история с Марко, я был слишком высокомерен и горд, чтобы выслушивать твои оправдания. Слишком высокомерен, чтобы удерживать тебя, и слишком горд, чтобы просить о возвращении. Твоя мама все время повторяла, что ты вернешься.

— Но ты ей не верил?

— Отчасти хотелось верить, — со вздохом признался Дрю. — Мне мешала гордость. Я убедил себя, что мне это глубоко безразлично. Вот тебе типичный пример самообмана! — Он коснулся губами ее губ, и она затрепетала от удовольствия. Ее пальцы неосознанно гладили его торс. — Как долго мы дожидались всего этого! — простонал он.

— Да. Но мы… — Ей не хватало слов. — Столько лет медленно росло наше чувство, а сегодня… — Она вздохнула от нахлынувших воспоминаний. — Ох, Дрю, разве этого не стоило ждать?

— О чем ты говоришь, котенок. — Он придвинулся ближе. — Это лучшие минуты в моей жизни. Хочешь, чтобы они повторились? Прямо сейчас?

Ее руки обвили его шею.

— Да, прошу тебя, — зашептала она. — Между нами больше нет секретов, нет преград…

— Последнее искушение? — Он улыбался, медленно склоняясь к ней. — Сердце, тело, душа…

— Ты все понимаешь!

Ее губы приоткрылись навстречу его губам, и поцелуй заглушил слова.


Следующие двадцать четыре часа они провели вместе. Шелли казалось, что они засыпали на какое-то время, но она не была в этом до конца уверена.

Они сидели в ванне напротив друг друга. Наконец она решилась спросить:

— А как дела у Джейми и Дженни?

Лицо Дрю стало серьезным.

— Я сказал Джейми, что если он обидит мою сестру, то будет жалеть об этом всю жизнь. И что я даю ему шанс. — (На лице Шелли мелькнуло удивление.) — Я сам одолжил ему деньги для покупки яхты. Остальное зависит от него. — Его глаза грозно блеснули. — И лучше ему не подносить спичку к пороховой бочке.

Шелли потянулась к нему и нежно поцеловала в кончик носа.

— Ты душка, Дрю Гловер, если тебя до этого довести! Дать ему… — Она вспомнила о размерах ссуды и вдруг закричала: — Дрю! Эти деньги так и остались лежать у меня в гостиной! Кто угодно мог вломиться в дом и забрать их!

— Пошли! — Он выбрался из ванны и помог выйти Шелли. Затем он бросил ей ее джинсы и свой толстый синий свитер. — Одевайся!

Пусть она, возможно, потеряла значительную сумму, тем не менее улыбалась, натягивая свитер. Она вдыхала запах Дрю — и теперь Дрю заполнил все ее чувства.

Они прыгнули в машину и на полной скорости помчались к дому Шелли, а когда опрометью вбежали в дом, то обнаружили, что деньги в самом деле исчезли с кофейного столика.

— Их нет, — упавшим голосом произнесла Шелли.

— Мы же этого ждали? С таким же успехом мы могли бы повесить на дверях табличку. — И все же глаза его улыбались. — У нас только одно оправдание: мы были заняты другим.

— Ммм… — Шелли встала на цыпочки и поцеловала его. Сейчас она знала, что деньги мало что значат. Можно думать о куда более важных вещах. Например, о любви.

— Надо бы заявить в полицию.

— Может быть, остались отпечатки пальцев, — с надеждой предположила Шелли.

— Ничего не трогай! — Дрю осмотрелся. — Не понимаю, как вор сюда забрался. Никаких следов взлома. Посмотри-ка, котенок, не пропало ли еще что-нибудь.

И тут же кто-то позвонил в дверь. Открыв, Шелли увидела на пороге Дженни и Джейми. Джейми прижимал к себе ребенка и выглядел чрезвычайно довольным собой, а у Дженни был такой вид, будто она разрывалась от нетерпения сообщить что-то важное.

— Что вам нужно? — недоверчиво спросил Дрю.

— Вы ничего не потеряли? — весело поинтересовался Джейми.

— Например?

— Например, пачку денег!

Свободную руку Джейми только что держал за спиной, а теперь он уже размахивал толстой пачкой банкнот.

— Джейми проходил мимо распахнутого окна и увидел деньги на твоем столике! — воскликнула Дженни, выхватила у Джейми пачку и подала ее Шелли. — И сразу сказал мне. Ты когда-то давала мне ключ, поэтому мы вошли и взяли их, чтобы чего не случилось.

Дрю долго молчал и глядел на Джейми, потом протянул руку и произнес:

— Спасибо, парень.

Пока он тряс руку Джейми, его сестра взорвалась:

— Я поверить не могла! Оставлять здесь большие деньги — это же глупость несусветная! О чем вы только думали?

Дрю и Шелли невольно переглянулись и расхохотались.

— Прошу прощения, — сказал Дрю, привлекая Шелли к себе, — лучше будет набросить вуаль умолчания на этот вопрос. Кстати, раз уж мы заговорили о вуали…

— Что? — не веря своим ушам, ахнула Дженни.

— Дженни, не мешай. Я разговариваю с Шелли.

А та смотрела на него, позабыв обо всем на свете.

— Повтори.

— О вуали?

— Какой еще вуали?

— Ну, я вспомнил о свадебной вуали.

Глаза Шелли округлились.

— Ты хочешь сказать… о свадьбе?

Дрю улыбался. Кажется, это он недавно утверждал, что страсть обязательно берет верх над здравым смыслом?

— Да. О, да!


Именно эти слова Шелли повторила на церемонии бракосочетания, состоявшейся весной, когда остались в прошлом зимние холода. На невесте было белоснежное платье, от души презентованное ей Марко. Шелли сияла от счастья, говоря «да» человеку, которого любила больше жизни.

Две недели молодые провели в «Западном», почти не выходя из «Сиреневого люкса»; Дрю сказал ей, что эти апартаменты — самое подходящее место для любовных фантазий. А позднее добавил:

— Но реальность превосходит фантазию.

Шелли едва ли не во всем была согласна с мужем, особенно в тех случаях, когда он с нежностью глядел на нее, улыбался и говорил слова, ради которых стоит жить.


Примечания

1

Уайт — принадлежащий Великобритании остров в проливе Ла-Манш. Популярный центр туризма и отдыха. — Здесь и далее прим. перев.

(обратно)

2

Эдвардианским называют архитектурный стиль, относящийся к годам правления английского короля Эдуарда VII (1901–1910).

(обратно)

3

Cara — милая (итал.).

(обратно)

4

Modus operandi — образ действий (лат.).

(обратно)

5

Пятого ноября в Англии отмечают День Гая Фокса. В этот день принято устраивать фейерверки и сжигать на костре соломенное чучело.

(обратно)

Оглавление

  • ГЛАВА ПЕРВАЯ
  • ГЛАВА ВТОРАЯ
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  • *** Примечания ***