ДКЗУ [Юлия Зонис] (fb2) читать постранично
[Настройки текста] [Cбросить фильтры]
Юлия Зонис ДКЗУ
Последняя битва меж Злом и ДобромОкончилась нашей победой!Ю. Юрт
Нарезка кадров из документального отчета о праздновании 300-летия Дня, когда Земля замерла[1]
— Какой юродивый, какой, спрашиваю я, буйнопомешанный решил отмечать трехсотлетие Дня, когда Земля замерла, в Москве? — Дьер изъясняется на том хорошем русском языке, каким, вероятно, говорило первое поколение детей эмигрантов. Парижских, добавим, эмигрантов, а не босяков с Брайтон-Бич. Теодор Симеонович Бочкадельников усмехается в негустые усы: — Ах, Деррида, любезный мой, ну что мне вам объяснять: порядок и есть порядок. Все столицы перебрали, и не по одному разу. В вашем Хтоне, который всего лишь сайт оригинального, положим, хеппенинга, а как столица — тьфу, мелочь, сколько раз праздновали: три, четыре? А Москву-матушку обидели. Сколько ж ее, сердечную, уязвлять можно. Вдруг и правду обидится? Дьер содрогается узкими пиджачными плечами. Обижать Москву-матушку ему явно не хочется. — Хорошо, — продолжает американец, хотя уже и не столь уверенно. — Допустим. Обижать вашу столицу не следует. Мы и не обидели. Вы сами постарались. Что это? — Он тыкает пальцем в постройку, отдаленно напоминающую пряничный домик. — Это — историческая реконструкция Покровского собора, сверенная и утвержденная… — Утвержденная?! — снова кипятится Дьер. — Какой кретин ее утвердил? Вы считать умеете? Сколько куполов было в храме Василия Блаженного? — Сорок сороков? — неуверенно предполагает режиссер. Дьер рычит и вцепляется в собственную шевелюру. — Десять! Слышите — десять! А здесь сколько? Ну, считайте, умник! — Один, — с натугой начинает Теодор Симеонович. — Два. Два с половиной… — Я помогу вам решить эту непростую задачу. Двенадцать! Двенадцать куполов! Что мы будем делать с двумя лишними куполами?! — Э-э… Съедим? — Не надо нас есть! — дружно вопят одиннадцатый и двенадцатый купола — но уже поздно.Московская мэрия расстаралась не на шутку. Как-никак Событие, не хрен моржовый. Художественную часть постановки поручили небезызвестному архитектору с нежной кличкой Цири. Глядя на чудовищные порождения беспокойной фантазии Цири, Дьер только стонал и поохивал.
— Что это?! — снова спрашивает американец, когда с куполами покончено. — Кремль, — любезно поясняет Теодор Симеонович. — Это не Кремль, извините. Не Кремль, не Капитолий и даже не барак Обамы. Это, простите за выражение, Содом и Гоморра. Над воротами Кремля не торчала двадцатифутовая статуя имперского орла со змеей в клюве. — Это не змея. — А что же тогда? — Дракон. Символизирующий, так сказать, инопланетного захватчика. Кто к нам с мечом придет, тот уйдет с повесткой в суд за неуплату коммунальных услуг и справкой из психдиспансера. И вообще, будем же откровенны, Дьер, — какая к черту разница, орел там над входом или розовый слон? Главное в сегодняшнем празднестве — торжество Добра и Гуманизма над Злом и… Режиссер задумывается, подыскивая антитезу «гуманизму». Между тем через площадь, вымощенную (по задумке Цири) желтым кирпичом, галопирует постреленок лет десяти. За ним мчится молодая женщина в голубеньком платочке, накинутом на скафандр биозащиты. — Вилик, — орет она, — мы найдем твоего папу! — Ага, и голова у меня не квадратная, — мрачно отвечает Вилик, прячась за обширным афедроном Теодора Симеоновича. — Вилик? — утомленно спрашивает американец. — А вот тут вы к нам не подкопаетесь, — воинственно парирует Теодор, отбиваясь от мальчика. — Сами настаивали, чтобы имена были идентичными. Елен-то у нас завались, а где мы найдем Уильяма? Пришлось заменить Виленом. — Дядя, — нагло говорит Вилен, тыча пальцем в Дьера, — у вас из уха лезет саранча. — Ах, как все это не вовремя, — вздыхает Дьер, запихивая саранчу обратно в ухо.
Инопланетянина отыскали с трудом. На аутентичности инопланетянина, опять же, настоял комитет по организации ДКЗЗ. Как-никак, трехсотлетие, круглая дата. В поисках инопланетянина обшарили все отдаленные уголки Вселенной и даже парочку черных дыр. Дьер со свойственным ему пессимизмом утверждал, что обнаружить инопланетянина в нынешнем пространственно-временном континууме можно с тем же успехом, как и слона в пустой комнате, однако вот ведь — нашли. Факт, не поддающийся отрицанию.
Инопланетянин, зеленоватый, сморщенный и отдаленно напоминающий прудовую лягушку, упрямо не хочет заучивать сценарий. — Ну что же вы, батенька, — ласково упрекает его постановщик, — смотрите, какой простой диалог. Она вам: «Нет, у человечества все еще есть надежда!» А вы ей: «Ох, не знаю. Ох, не уверен». Ведь, согласитесь, это элементарно? — Отпустите меня домой. К жене. Детишкам. Вечно буду Уцальпетрокаптоатлю
Последние комментарии
16 часов 11 минут назад
16 часов 29 минут назад
16 часов 38 минут назад
16 часов 39 минут назад
16 часов 42 минут назад
16 часов 59 минут назад