КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 454703 томов
Объем библиотеки - 651 Гб.
Всего авторов - 213479
Пользователей - 100043

Впечатления

Bertran про Майринк: Мудрость брахманов (Ужасы)

Забавный рассказ с неожиданным финалом. Кстати, совет брахмана действительно очень мудр.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Бурносов: Революция. Книга 1. Японский городовой (Альтернативная история)

Лучше бы автор продолжал работать санитаром.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Shcola про Оченков: Митральезы Белого генерала. Часть вторая (Альтернативная история)

Вся серия очень интересная. Почитайте, весело и интересно.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Хранитель кожаных портфелей (fb2)

- Хранитель кожаных портфелей (а.с. Юрий Давыдов. Избранное-1) 299 Кб, 5с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Юрий Владимирович Давыдов

Настройки текста:




Юрий Давыдов ХРАНИТЕЛЬ КОЖАНЫХ ПОРТФЕЛЕЙ

1

Пожилая дама, посетительница редакции, помещавшейся в Эртелевом переулке, была раздосадована: издателя не оказалось на месте.

Ей подали редакционный бланк, и она наскоро написала, что вот, мол, привезла «запрещенные бумаги», оставшиеся после смерти мужа, Владимира Рафаиловича Зотова.

«Разбирая бумаги,— предупреждала она,— будьте осторожней, нам пришлось два письма утопить, так как были очень подозрительны и можно было предположить динамит. По всей вероятности, тут его нет, потому что В. Р. разбирал их, но осторожность не мешает».

2

Минуло несколько лет.

В Петербурге, не так уж и далеко от Эртелева переулка, на Спасской, 25, приступила к работе, или, как тогда говорили, к занятиям, редакция журнала «Былое». Журнал освещал историю освободительного движения. Он явился своевременно: империю, от Кронштадта до Владивостока, раскачивали волны первой революции.

В одном из номеров журнала известная в свое время народоволка Анна Корба, женщина необыкновенной отваги и душевной чистоты, рассказывала о своем друге Александре Михайлове, давно сгинувшем в каземате Алексеевского равелина Петропавловской крепости.

Отменный конспиратор, человек четкой деловитости, поглощенный массой повседневных забот, Михайлов «очень заботился о том, чтобы сохранилась для истории память о погибших товарищах. Главный архив, куда он бережно сносил письма, воспоминания и карточки погибших, помещался у одного чиновника. Этот добрый человек, вероятно, давно умер, так как в то время уже был глубокий старик».

Эти строки редакция сопроводила примечанием:

«Мы приняли некоторые меры к разыскиванию архива, о котором говорит А. П. Корба, но пока безрезультатно».

3

Между тем один, в сущности, непримечательный случай, мог бы, пожалуй, дать чаемый результат.

В театре на Фонтанке шла генеральная репетиция. Партер был полон. Не могу сказать, увлекалась ли публика сценическим действом, но знаю, что один из сидящих в зале привлекал всеобщее и пристальное внимание. То был вчерашний узник Шлиссельбурга Николай Александрович Морозов. Четверть века отжил он в каземате; натиск революции распахнул двери застенков; в Петербурге Морозов сразу сделался желанным гостем митингов, собраний, домашних вечеров.

В антракте к нему подошел изящный Плещеев, сын поэта и записной театрал.

—Хотите, я познакомлю вас с Сувориным? — спросил Плещеев, показывая глазами на сановитого старца, сидевшего в кресле.

Положение, мягко выражаясь, создалось затруднительное.

Как! Ему, Морозову, яростному противнику монархии, раскланиваться с одним из столпов самодержавия?

—Увольте,— ответил Николай Александрович.

Язык не повернется осудить непреклонность Морозова, но... Но разговорись вчерашний шлиссельбуржец с Сувориным, и тот, может статься, упомянул бы о пожилой даме, доставившей ему «запрещенные бумаги» из портфелей покойного мужа. Конечно, с того дня минули годы, однако вряд ли Суворин забыл о подозрительных и потому утопленных пакетах.

4

Нет, Зотов не был чиновником, как помнилось автору мемуаров, опубликованных в журнале «Былое». Он был литератором.

Медленная Лета проворно поглощает нашего брата, да что ж тут поделаешь. Забыт, давно и прочно забыт Владимир Рафаилович Зотов, родившийся в 1821 году и умерший на закате столетия, в девяносто шестом.

Он извел ведра чернил и пуды бумаги. Сотрудничал во многих столичных журналах и газетах. И сам сочинял, и переводил, большей частью с французского. Был и критиком и публицистом. Умел и любил пособить начинающим, пробующим перо. Редактируя «Литературную газету», напечатал первое стихотворение сподвижника Чернышевского — Михаила Михайлова; тот всегда испытывал к Владимиру Рафаиловичу теплое, признательное чувство. Григорович нашел в нем приветливого, внимательного наставника. Он восторженно отозвался о молодом Короленко: «Сколько свежести!.. Все — прямо с натуры, пережитое, перечувствованное и прочувствованное!»

Неприметный, скромный Зотов, вечно поглощенный корректурами, собрал, сберег и передал Герцену списки «крамольных» стихов. Те, что вошли в герценский сборник «Русская потаенная литература». Да и сам Владимир Рафаилович написал несколько подобных стихотворений.

И потому был вправе на склоне лет сказать о себе:

Внук крестьянки и татарина,
Я был русский человек И недаром имя «барина»
Ненавидел весь свой век...

Обо всем этом сообщаю ради того, чтобы было понятно последующее.

5

Есть на Литейном дом, озарившийся некогда «русским светом», электричеством — там жил изобретатель