КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423289 томов
Объем библиотеки - 574 Гб.
Всего авторов - 201720
Пользователей - 96066

Впечатления

кирилл789 про Вонсович: Розы на стене (Детективная фантастика)

да, вот за такие финты: подсунуть в жёны девушку многоразового пользования, отношения с родственниками рвут напрочь. хотя бы потому, что "у тебя может не быть детей от твоей жены, а вот у неё от тебя - запросто", никто не отменял.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Две стороны отражения (Любовная фантастика)

я бы ещё поставил "юмор" в жанры. отлично.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: В паутине чужих заклинаний (Детективная фантастика)

отличный детективчик. влёт прочёл.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Убойная Академия (Фэнтези)

шикарная вещь.) а про кроликов - я плакал.)))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Плата за наивность (Фэнтези)

потрясающе. вещь эта продолжение "платы за одиночество", и начинается она с того, что после трагедии, когда ггня не смогла сказать "нет" к пристававшему к ней мужику в прошлой вещи, спровоцировав два убийства и много-много "нервных" потрясений, в этом опусе она тоже не говорит "нет"! кстати, главпреступник там сбежал. (ну, видать, тут обратно прибежит).
здесь к ней привязывается на улице курсант, прошло 1,5 года после трагедии и ей уже почти 20, и она ОПЯТЬ! не может отделаться! посреди людной улицы в центре города. СТРАЖУ ПОЗОВИ!!!
но дур жизнь ничему не учит. нечитаемо, афтарша.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Сладкая: Четвертая жена синей бороды (Любовная фантастика)


Насторожила фамилия аффторши или псевдоним, в принципе и так было понятно , что ничего хорошего в этом чтиве ждать не нужно. Но любопытство победило.
Аффторша, похоже, любитель секса, раз с таким наслаждение описывает соблазнение 25-летней девственницы, которая перед этим умело занимается оральным сексом. Так что ей легко и нетрудно было согласится на анальный секс, лишь бы не лишится девственной крови , нужной ей для ритуала избавления от проклятия фараона…А потом – любофф. О как! Это если кратенько.
Посмотрела на остальные книги, названия говорят сами за себя- Пленница, родить от дракона, Обитель порока, Два мужа для ведьмы. Трофей драконицы.. .И все заблокированно и можно только купить .И за эту чушь платить деньги??? Ну уж , увольте..
В топку и аффторшу и сие «произведение».

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Чернованова: Замуж за колдуна, или Любовь не предлагать (Любовная фантастика)


Автора не очень люблю, скучно у нее все и нудновато и со штампами. Но попалась книга под руку , прочитала и неожиданно не пожалела.
Хороший язык и слог, Посмеялась в некоторых главах от души. В то же время есть интрига и злодеи.
Скоротать вечер нормально!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА (fb2)

- ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА 1.69 Мб, 959с. (скачать fb2) - Юрий Васильевич Губин

Настройки текста:



 Ю. Губин

 

 ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

 И

 ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

 (выводы из недоказанного)

 

 Если у Вас есть желание поднять свой уровень знаний по экологии, биологии, антропологии, психологии, педагогике и даже климатологии на более высокую ступень.

 Если Вы хотите узнать:

 - в какие моменты жизни нами движет видовое поведение наших животных предков;

 - почему у нас такое строение тела и почему женщины и мужчины принципиально разные;

- когда и как появилось такое чувство как любовь и как исторически развивались сексуальные отношения;

 - когда возникла тема отцов и детей; и откуда появилась проблема подросткового возраста;

 - когда и где возник матриархат, кто такие амазонки, и даже почему погибли динозавры, а так же как принимал участи в нашем сотворении Господь Бог и когда, почему и каким образом наступит конец света, то эта книга для Вас.

 

 Г. БРАТСК

 

 2012 г. 

 

 

 Вместо предисловия

 Богом созданные Райские кущи. Под древом познания добра и зла, (которое, вроде бы даже и самому Господу Богу неподвластно), мудрый Змий коварно нашептывает Еве, соблазняя съесть его плод: «Нет, вы не умрете; но знает Бог, что если вы вкусите, то сами будете как боги, и будете после этого знать добро и зло». Немного посомневавшись, вкусила запретный плод Ева, а затем, по ее скандальному настоянию, и Адам. Так свершилось грехопадение людей.

Первый же осознанный поступок стал началом их драмы. «И узнали они, что наги и, сшили смоковные листья и сделали себе опоясания»… Теперь уже перед Создателем уже стояли не прежние, бездумные по сути существа, а мыслящие индивиды. И наступает за все это скорая и эффективная расправа. Змию отныне ползать на чреве своем; Еве - рожать в муках; Адаму добывать пропитание в поте лица своего. Прости, прощай Рай! Он уже в прошлом! У Евы и Адама открылись глаза. Сменяются поколения, века, тысячелетия пока в людях зреет сознание, что они мыслят. Внимание человека, прежде обращенное во вне, обращается в себя - и вот он уже не просто знает (знает и животное,(1)) но знает о том, что знает. То есть осознает свое существование в мире, осознает свое собственное «Я». С этого момента запустились часы человеческой истории!

И появились вопросы к самому себе. Что я такое? Как я появился в этом мире? Единственное ли я такое создание? Почему в отличие от других детей природы я наделен всепониманием? И т. д. и т.п. И поставив, однажды, перед собой эти вопросы человек никогда не оставляет эти темы без внимания. Ни современная наука, ни религия не могут в полной мере выявить тайну человека, которая и заключилась лишь в одном восторженном вскрике « Аз есм!» - Я есть!

 

Вот с этого понимания собственного «Я» началось заражение вирусом антропоцентризма. Человек сам, не мудрствуя лукаво, объявил себя властелином Земли и возомнил о своих свойствах как об уникальных. А на самом-то деле, как сказал король Лир: - человек всего лишь нагое животное. В принципе в человеке нет ничего столь уж уникального. Зачатки всех его качеств есть в животном мире. Те или иные свойства, которые мы в человеке объявили неповторимыми, присущи тем или другим представителям животного мира от насекомых до млекопитающих. Вопрос ведь в другом. Почему и по какой такой причине в человеке они собраны в такой великолепный букет? Когда и как он собрал их воедино и приспособил для своего выживания в очень непростых условиях окружающей среды?

И все-таки человек уникален по той причине, что он принципиально несводим в полной мере к простому набору нажитых свойств, да и совокупность ряда морфофизиологических критериев человека больше нигде в природе не встречается. Особенно это относится к исключительно быстрому развитию мозга у гоминид(2) в Плейстоцене . Это был, наверное, наиболее быстрый процесс эволюции в истории животного мира планеты, в результате которого появился такое феноменальное явление как человеческая психика. Она оперирует образами и понятиями, содержание которых свободно от ограничений пространства и времени и может относиться к воображаемым, никогда и нигде существовавшим событиям. На этой основе, например, создавались построения моделей мира и его структуры и великие литературные произведения. И кроме всего этого есть способность созерцать и анализировать собственное существование, вырабатывать и соблюдать определенные законы, моральные нормы и правила и осознавать смерть.

А вообще объяснение особенностей человеческого мозга пока невозможна в полной мере. Колоссальная разница в деятельности мозга человека и шимпанзе и небольшая разница в строении этих органонов. Ведь мозг человека в сравнении с мозгом этой обезьяны не содержит ни одного нового типа клеток, тканей мозгового вещества или отделов, а отдельные его части имеют аналогичные пропорции. Различие состоит в основном лишь в меньшей у человека плотности упаковки нейронов в коре головного мозга, в большем числе дендритов, то есть в более плотной сети межнейронных связей. А еще различие строения мозга так же в большем числе нейронов с короткими аксонами (нервными отростками) и большем количестве (на единицу объема коры) нейроглиальных клеток (специализированных клеток находящихся между нейронами). Соотношения абсолютного числа нейронов коры человеческого мозга и мозга шимпанзе равно 1,4:1,0. Если сравнивать структурные и физиологические различия, то они очень не велики. Поэтому и возникает проблема объяснения различий в сфере психики и поведения этих двух видов.

«К началу ХХ века ученые, интересовавшиеся необычными, драматическими и непонятными аспектами человеческой истории, были известны под именем антропологов. Это были люди занимавшиеся поисками самых отдаленных предков человека, гомеровской Трои, прародины американских индейцев, связей между солнечной активностью и цветом кожи, историей изобретения колеса, английской булавки и керамики. Они хотели знать, «как современный человек пришел к этому образу жизни»: почему одними управляют короли, другими – старики, третьими - воины, а женщины – ни кем; почему у одних народов наследство передается по мужской линии, у других – по женской, а у третьих – и по той и другой; почему одни люди болеют и умирают, если они считают, что их заколдовали, а другие смеются над этим. Они занимались поиском универсалий в биологии и поведении человека. Они доказывали, что в физическом строении у людей разных континентов и регионов гораздо больше сходств, чем различий. Они обнаружили многочисленные параллели в обычаях людей, некоторые из которых можно было объяснить историческими контактами. Другими словами антропология стала наукой о сходствах и различиях между людьми».(3)

После веков почти абсолютного антропоцентризма, в начале 20-го века началось повальная критика всего, что нажил в себе человек в процессе своего длительного развития. Теперь уже «венец» этот, стал разбираться на составные части и каждую стали сравнивать с лучшим в этом плане, что создала природа. Ученые той поры ни капельки не задумывались о том, что, например локаторы летучей мыши, глаз могучего орла, или обоняние бабочки совсем из «другой оперы» и эти совершенные органы созданы для существования данных видов в определенной сфере обитания, где они просто необходимы для нормального существования. Отсутствие у человека таковых, рассматривалось как эволюционный промах, ничуть не считаясь с тем, что человек такой, какой он есть, стал в процессе длительной, в миллионы лет, эволюции в определенных условиях. Вместо того, чтобы искать эти условия ученые рьяно занялись унижением этого представителя животного мира планеты.

В 20-х годах XX века в Германии представители философской антропологии Макс Шелер, Хельмут Плесснер и другие, собрали все имеющиеся в то время материалы о человеке и подвергли их разносторонней экспертизе с целью выяснения действительно ли человек воплощение совершенства. Освоив данный обширный материал, ученые сделали вывод, что человек вообще плохо укоренился в природе, и они расценили человека как биологически ущербное существо, а Гелен из Пергама вообще утверждал, что человек не способен, жить по готовым природным трафаретам. Конечно, это все говорит об его уникальности, но только с их точки зрения негативной уникальности, которая представлялась природным несовершенством. Но дело-то в том, что рассмотрение всех его достоинств и недостатков происходило при глубоком непонимании среды, в которой человек развивался. Открытия в этом плане были еще впереди. Поэтому выводы этих ученых в корне не верны.

В человеке, говоря современным научным языком, заложены две программы: инстинктуальная и социально-культурная. Зигмунд Фрейд и некоторые современные ученые утверждают, что они, эти программы, антагонисты и растаскивают человека в разные стороны. Все это, мягко говоря, не правда, хотя бы по тому, что мы существуем в настоящее время, а если проанализировать то, что мы «наворотили» на нашей матушке Земле, довольно успешно. Поэтому только гармония этих двух программ позволила человеку прошагать длинный и мучительный путь становления.

Вообще гармонические явления, которые принято считать только прерогативой человека, довольно не редки в живой природе. В литературе встречаются высказывания исследователей о том, что, например, супружеская верность, встречается у птиц чаще, чем у человека или у других млекопитающих. Особи животных способны на самоотверженные поступки, на беспредельную преданность, как и человек. Но во всем этом просматривается всепроникающая мощь инстинктов, и те поведенческие реакции, которые обозначены в начале абзаца, мы просто отождествляем с понятием человеческой морали. А инстинкт, в известной мере, слеп, и он направлен на благо вида неукоснительно.

 

Автор уже говорил ранее, что представители философской антропологии сделали вывод, что человек не вполне приспособлен к жизни в окружающей его природе. Что-то, как мне кажется, эти ученые перемудрили. Инстинкт, в своих проявлениях, жесток и беспощаден и всякие «не вполне приспособленные» отбраковываются вследствие естественного отбора, еще на первых этапах становления вида. Природа не допускает в своей «епархии» положения, когда можно быть чуть-чуть беременной. Aut – aut - Tertium non datur - как говорили древние: «или - или третьего не дано», а кажущее несовершенство инстинктов в человеческой сути нужно рассматривать в другом ключе…

Древнегреческие философы, мыслители средних веков и иже с ними Эммануил Кант, определяли человека как биологический организм, который как разумное существо, в своей сути, одновременно обладает способностью выводящей его из рамок животного мира. Да, конечно, действительно, человеческий ум, на основе логический заключений действует безотказно. Ни одно живое существо на Земле не может, как человек тормозить и даже освобождаться волевым усилием и здравым смыслом, основанном на логике, от власти неуправляемых эмоций, стихийных волевых порывов. Уже Платон и греческие трагики заметили, что глубинная человеческая природа плохо стыкуется с установками разума и, что он способен не слепые стихийные поступки… Стоп! Стоп! Стоп! Полегче на поворотах! Это, какие же такие неуправляемые эмоции и стихийные волевые порывы? Мы же раньше договорились, что в человеке заложены две программы: - инстинктуальная и социально-культурная, а все остальное от лукавого, и пусть останется на совести древних греков и их «братьев по разуму».

Если возникла ситуация, в которой появились эти стихийные порывы и кажущие неуправляемые эмоции, значит имеет место конфликт инстинктуального и социального. Давайте с самого начала, хотя бы на период прочтения этой книги, договоримся о том, что наши инстинкты в первую очередь ответственны за благополучную жизнь вида Homo Sapiens - Человека Разумного даже социальная среда результат деятельности человека, является во многом продуктом его инстинктивной деятельности.

При возобладании социальной программы над инстинктуальной, кроме социальных потрясений налицо демографический коллапс. Высокая социальность и культура не предполагают возрастания населения. Чем толще социальные наслоения над инстинктивным базисом, чем выше культурный уровень народа, тем больше приходится правительствам стран применять усилий для поддержания количества населения на должном уровне.

Социальную организацию человеческого общества в общих чертах можно уподобить машине. Так же большая информативность, упорядоченность деталей, определенная среда внутри механизма. Точно так же понимается и человек, который служит слепком такой организации. За пределами его Но вот беда, не дает возможности придать этой «машине» идеальную законченность, по мнению многих ученых и политиков, только принципиальная неупорядоченность человека. разумности, досадуют они, обнаруживается огромная сфера человеческой стихийности, которая никак не поддается лепке. А все это потому, что там господствует его величество инстинкт.

Французский мыслитель, лауреат Нобелевской премии Анри Бергсон ставил инстинкт выше интеллекта. Он писал: «Интеллект характеризуется природным непониманием жизни. Наоборот, инстинкт отливается по форме жизни. В то время как интеллект трактует все вещи механически, инстинкт действует, если можно так выразиться, органически. Если бы пробудилось спящее в нем сознание, если бы он обратился во внутрь, на познание вместо того, чтобы переходить во внешние действия, если бы мы умели спрашивать его, а он умел отвечать, он бы выдал нам самые глубокие тайны жизни.… Существуют вещи, которые интеллект способен искать, но которых он сам по себе никогда не найдет. Только инстинкт мог бы найти их, но он никогда не станет их искать».

В настоящее время философская антропология выработала огромное количество концепций на тему - что есть такое человек, которые в конечном итоге можно свести к трем основным выводам:

-человек зловредная и похотливая обезьяна, которая получила в наследство от животного мира все самое отвратительное и ужасное как предполагает Зигмунд Фрейд; 

 -человек извечно добр, ему в полной мере отвешено альтруизма и положительных, природных черт его характера, которые якобы вступили в противоречие с социальными наработками цивилизации. Это они заставили бороться за свое существование. Наслоения социального ослабили действия инстинктов. В частности, извратили половое понятие, переведя его в область наслаждения. Определили понятие доминирования, присущее представителям животного мира ведущих стадный образ жизни, в политику и борьбу за власть в любых ее проявлениях, подключив к борьбе аргументы от каменного топора до ядерной бомбы.

 -человек сам по себе ни добр, ни зол. Его можно уподобить чистому листу бумаги, на котором и природа и общество пишут любую информацию, и человек ведет себя адекватно полученной информации.

Нет основания говорить, что человек идеален и каждое его действие или поступок определять правильным, но нет и основания рисовать его кошмарным созданием природы каким рисует его З.Фрейд. Человек не бог и не дьявол, не злодей и не падший ангел, а продукт длительного биологического и социального развития, и представляет собой уникальный биологический тип, который существует вне экологических систем составляющих биосферу Земли. Но при всем притом в человеке биологическим является то, что его популяции проявляют определенные нормы реакции в отношении с окружающей средой. То есть существует ряд наследственных факторов, которые в прямом контакте с внешними условиями управляют развитием организма в плане его адаптации именно к конкретной среде.

В данной книге нам необходимо разобраться, откуда появились все эти перечисленные выше проблемы человеческого состояния, где их истоки, отчего наделен ими человек? Кроме всего прочего существует извечная проблема человеческого бытия, что вперед курица или яйцо, потому что только в труде вырабатывается сознание, но чтобы освоить труд, нужны проблески высокой понятливости. Только в совместной жизни возможно общение, но какая же коллективность без потребности общения. Что из чего возникло, утверждая себя в первичности. Это просто необходимо выяснить для понимания человеческой сути.

 Советский психолог Б. Ананьев утверждал, что подход к структуре личности исходящий только из категории психических отражений, не ведет к каким - либо более общим значениям, так как невозможно понять существующую связь между свойствами личности. Для того чтобы этого не происходило и появилась данная книга, в которой появляется необходимость выхода за пределы психологических знаний о современном человеке. Это позволяет рассмотреть данное существо с самого начала возникновения его ранних предков, их связь с природой, а затем и обществом. Так же рассмотреть возникновение индивида, субъекта деятельности и, наконец, личности, как составляющих в процессе эволюции структуры человека при взаимодействии с внешней средой и структурами его популяций какими бы они не были в этом великом процессе.

На рубеже 19 и 20 веков происходило угасание ценностей чувственной культуры, порожденной эпохой Возрождения. Пришел другой, новый, буржуазный период. Период зарождения новых ценностей и миропонимания, соответствующих новому периоду. Происходило строительство нового социального порядка, где в уличных боях и социальных потрясениях рождались новые ценности нового, буржуазного мира. В настоящее время, в связи с переходом от индустриального общества к постиндустриальному, ломаются уже и эти традиции и сворачиваются наработанные ценности. Процесс адаптации к новым, зарождающимся условиям, к новому типу человеческой цивилизации, проходит болезненно из-за увеличения сложности и неопределенности жизнедеятельности самого человека, различных социальных групп и цивилизации в целом. Это происходит на фоне жесточайшего кризиса почти во всех сферах жизни человеческого общества. На первое место среди ценностей выступает сам человек. Именно его деятельность оказывает значительное воздействие на развитие человечества. Поэтому необходимо со всей тщательностью рассмотреть феномен человека, но без раскрытия истоков его бытия это невозможно. Вот эта книга и попытается помочь разобраться - почему мы стали именно такими.

 Вполне возможно данная гипотеза произведет на многих ученых странное впечатление. Многие из них, опустившись до ознакомления с ней, почтут ее даже фантастической. Предположения и косвенные доказательства здесь действительно господствуют над фактами. Пусть будет так. Но эта гипотеза представляет собой стремление прорыва в неизведанное, отказ от старых, постулированных форм, на которых сейчас покоится весь антропогенез. Это призыв к дальнейшему поиску. Это попытка определить новые пути в исследованиях, многогранности этого великого процесса - эволюции человека.

 Драмы не признанных идей.

Как уже говорилось, эта книга пишется для того, чтобы попытаться раскрыть одну из самых сокровенных тайн природы, тайну происхождения человека. Каким образом, под влиянием каких факторов, когда, он возник в ее чреве. Какие ступени ему пришлось преодолеть, на этом колоссальной трудности, историческом процессе становления.

Термин – история, имеет много значений. Есть история культуры, войн, стран, городов, строительства объектов, в конце концов, истории болезни. А история нашего происхождения является, наверное, самой захватывающей и раскрыть до конца эту тайну величайшая обязанность всего человечества.

Исследователи, занимающиеся проблемой происхождения человека, изучают костные останки наших предков, сопутствующие кости животных, каменные орудия, образцы почв и горных пород, и даже остатки цветочной пыльцы, тем самым стараются найти недостающие фрагменты общей картины восхождения человека к разуму. Ими двигают не только любопытство и преданность науке, но и сознание того, что эти открытия помогут человеку познать самого себя и исправить негативные черты нашего характера, а значит и бытия.

В древности человек не считал себя венцом творения и царем природы, не до гордыни было. Живым остаться и то было проблематично. Поэтому и вопросы происхождения были без затей. Простенько и со вкусом. Например, в период матриархата, женщина была главной в окружающем человека мире. Ее необходимо было беречь и лелеять, так как от здоровья и благополучия зависело количество здоровых людей в племени, а значит и его сила и возможность сопротивления отрицательным параметрам окружающей среды. Это воспринималось как факт рождения племени от первой матери. В таком случае, по логике вещей, кто-то должен был рожать и зверей и деревья, и плоды и все, все, все? Конечно это какая-то «большая женщина». Например, в Микронезии, где очень четко прослеживаются древние традиции матриархата, женщины является не только матерями рода, но и «матерями земли». Это наиболее древний (но не древнейший) пласт мировоззрения древнейших людей. Первобытное мышление тех давних времен не «чувствовало» следующие друг за другом отрезки времени как однородные. Каждому изменению сопричастно свое время и взаимосвязь времен совершенно отсутствовало. Так было при матриархате. Только когда мозг воспринял понятие непрерывности времени, и культура человека стала опираться на осмысление бытия сообразно психологических установок мужчин, у которых мышление всегда принимало в первую очередь прошлое как осознание своего жизненного опыта, без которого невозможно было выжить, и тогда человек и начал искать в прошлом своих предков. Мифологиям древних вообще характерна ориентированность на прошлое, которое как бы предшествует обыкновенному времени обитания человека. Это потому, что человек в первую очередь, как только осознал себя как личность, стал искать свои истоки, в этом и помогало мужской способ мышления.

Первобытные люди полагали, что происходят от определенных животных. Так Ирокезы верили, что их предком была болотная черепаха. Индейцы Калифорнии полагали, что они потомки степных волков- койотов. Некоторые Перуанские индейцы, полагают, что их праотцом была пума. Некоторые племена Восточной Африки считали своим предком гиену, а аборигены острова Борнео верили, что первые мужчина и женщина рождены деревом, оплодотворенным обвившей его виноградной лозой.

У полинезийцев бытовало поверье, согласно которому первые люди были якобы, изготовлены богами из глины, смешанной с кровью различных животных. Поэтому характер людей определяется нравом тех животных, на крови которых они были «замешаны». Например, считалось, что мужественные и смелые люди замешивались на крови петуха. Вариантов было множество, но суть во всех этих фольклорных излияниях одна: - человек осознавал, что он когда-то был неотъемлемой частью природы и с неохотой и робостью констатировал выход из ее лона.

В своих великих умозаключениях уже тогда, в ту давнюю пору, человек не хотел быть существом родства не помнящим. Скорее всего, подсознательно он понимал свою исключительность и в месте с тем свою одинокость на необъятных просторах Земли. Ему просто была необходима определенная моральная поддержка в его, еще пока робких, шагах только что родившегося человека и при определенных ситуациях, о которых мы поговорим намного позже, определялся животный предок племени. Это явление одна из форм поиска своего места в природе. Это было проще, чем признание родственниками представителей племени живущих за горой или у соседней реки. Это в начале нашего пути в большинстве случаев было невозможно из-за крайней обособленности популяций первых людей - архантропов, а затем и палеоантропов.

 

Очень многие мифы народов планеты, да и любая «священная книга» говорят не только об акте сотворения мира в целом, но и людей в частности. И что интересно, многие из них утверждают, что современный человек бал создан со второй, а то и с третье попытки. Вариантов очень много, что не народ то и свое миропонимание. Хочется выделить те из многих, которые говорят об уничтожении первых созданных людей из-за их несовершенства.

 

По библии все люди потомки праведного Ноя. В древнегреческой мифологии есть миф о Девкалионе и Пирре, которые были единственными людьми, спасшимися от всемирного потопа и ставшими нашими непосредственными предками.

А вот, что говорит об этом «процессе» священный эпос индейцев киче, «Пополь-Вух» (Книга народа): - Боги Тепеу и Кукумац первоначально изготовили человека из глины.(4) В отличие от ветхозаветного Адама попытка оказалась крайне неудачной. Фигура человека из-за мягкости материала расплывалась, - «она была слабой, и лицо ее было скошено на одну сторону. Зрение ее было затуманено, и она не могла видеть сзади» (заглянуть в прошлое, т.е. анализировать поступки и окружающие факторы. прим. автора). В первый момент она могла заговорить, но разума у нее не было. Она быстро намокла в воде и не могла стоять. Право на жизнь такое безобразие, конечно, не имело, и Тепеу с Кукумацей изничтожили свое неудавшееся творение, а затем дружно переключились на изготовление людей из более стойкого материала - дерева. Эти уже имели лица схожие с лицами настоящих людей и быстренько заселили просторы Земли, но, к сожалению, по какой-то причине не имели ни души, ни разума.

Они не помнили свою Создательницу и своего Творца, то есть, как гласит русская поговорка, были без царя в голове. Богам это было конечно неприятно и тогда, как гласит «Книга народа», Сердцем небес (один из эпитетов бога ветра Хуракана), был устроен великий потоп, который пал на головы деревянных созданий забывших своих богов. «Так свершилась вторая гибель сотворенных людей, которым было назначено быть разумными. И уста и лица их были искалечены. Говорят, что их потомками являются те обезьяны, которые живут теперь в лесах» - так говорит «Книга народа».

Эпос индейцев киче перекликается с современными теориями происхождения человека. Человеку предшествовали предлюди потомками, которых были обезьяны. Но такое впечатление возможно только на первый взгляд. В любой священной книге и мифе повествуется об «акте творения». Идей эволюции, постепенного изменения, движения во времени и становления неприемлемы не одной религиозной концепцией. Все появляется в законченном виде. Ничто не меняется и не развивается. Так, что действительно познать свои корни, в мифотворчестве, не дано.

Первыми на путь познания человека вышла древняя Эллада, цивилизация, которая, в общем, и целом была направлена на осознание человеком своего собственного «Я». Через довольно приличный, по количеству, пантеон богов, человек мог определить свое место в окружающем его социуме, согласно своих наклонностей и характера. Если ты воин и вся твоя жизнь воинская - поклоняйся богу войны Аресу. Если любишь выпить и повеселиться, поклоняйся Дионису. По принципу,- скажи, какому богу отдаешь предпочтение,- скажу кто ты.

Древние эллины создали культ человеческого тела. Они славили его прекрасные формы и восхищались этим удивительным созданием природы, стоящим отдельно от всего разнообразия животного мира и отгороженного от него разумом. Поэтому и боги у них были как люди. Именно у греков антропоморфизм достиг своего наивысшего оформления. Грек прекрасно знал, какого цвета волосы у Апполона, какие брови или борода у Зевса, какие глаза у Афины Паллады, какие ноги у Гефеста, как кричит Арес и улыбается Афродита и какие у нее ресницы, какие сандалии у Гермеса и т. д. и т.п.

В данной цивилизации была поставлена форма над сутью. То есть сугубо материальное тело ставилось во главе угла, а суть ума им была еще не ведома. Смертно ограниченный индивидуум стал мерилом мироздания. Поэтому и боги их были обликом люди.

Наиболее великие из умов древне Греции отринули предания о богах и гигантах и попытались ответить на вопрос, откуда появился человек. Одним из первых, за 6 веков до нашей эры, попытался ответить на этот вопрос философ Анаксимандр из Милета (610 – 547 г. г. до н.э.), составитель первой географической карты Греции. Он учил, что предки человека появились на Земле под воздействием теплоты солнечных лучей. В речном иле вначале зародились рыбообразные существа, которые затем научились жить на суше и, привыкнув к такой жизни, навсегда покинули водную стихию и постепенно превратились в людей. Гипотеза конечно с научной точки зрения так себе, но соответствовала духу времени. Самое главное в этой идее то, что процесс начался, и человек задумался, откуда и как он появился.

 

Анаксагор (500 – 428 гг. до н.э.), так же как и Анаксимандр считал, что человек мог произойти от рыб или других животных. Он первый высказал мнение, что человек венец природы не только как разумное существо, но еще и потому что у него есть руки. Этот грек за то, что он не верил в сотворение человека богом (Зевсом) был осужден на смерть, но потом смертную казнь заменили пожизненной ссылкой.

Некоторое время спустя, уже Аристотель (385 – 322 гг. до н.э.) представлял человека, в своих трудах, как итог развития и постепенного совершенствования природы и считал его животным (зоон), но животным общественным (зоон политикой) и являющимся частью природы. За данные утверждения ученый подвергался гонениям и был вынужден бежать на остров Эвбею, где вскоре и умер.

Дух познания человеческой природы витал над Элладой, вдохновляя поэтов на описание образа жизни первых людей. Правда, мнения по этому поводу разделились. Великий Гесиод таким вот образом описал их жизнь:-

 …Жили же люди, как боги со спокойной и ясной душою,

Горя, не зная, не зная трудов и печальная старость

К ним приближаться, не смела. Всегда одинаково сильны

Были их руки и ноги. В играх они жизнь проводили,

А умирали как будто объятые сном. Недостаток

Был им не ведом. Большой урожай и обильный

Сами давались собой хлебные земли. Они же сколько

Хотели, трудились, спокойно сбирая богатства,

Стад обладатели многих, любезные сердцу блаженных.

Довольно идеалистическая и слащавая информация о далеком прошлом. И как не похожа идиллия Гесиода на дактический гекзаметр величественной «Do rerum natura» (О природе вещей) Лукреция Кара:-

Так как в полях еще много тепла оставалось и влаги

То повсеместно, где только к тому представлялось удобство, 

Выросли матки, корнями к земле прикрепившись,

Кои раскрылись, когда их зародыши в зрелую пору

От мокроты захотели бежать и нуждались в дыхании.

И далее совсем уж в мрачных красках жизнь первых людей:

 Люди, тогда на полях проживавшие, были грубее

Как и должно быть, затем, что взрастила их грубая почва

Кости внутри у них были гораздо крупнее и тверже…

Люди вели свою жизнь в состоянье бродячем, как звери

Люди тогда не умели еще с огнем обращаться,

Ни укрывать свое тело звериною шкурой и мехом;

Но проживали в лесах они, в горных пещерах и рощах

И закрывали ветвями кустов свои грязные члены

Чтоб обеспечить себя от ударов дождя или ветра…

С ловкостью рук чрезвычайной; с большою проворностью

Люди на диких животных охотились в дебрях лесистых.

С помощью брошенных камней и грузной огромной дубины

Многих сражали они, от иных же скрывались в пещерах…,

Но с восклицанием громким ждали те робкие люди

Ясного солнца и дня на поля, в мраке ночи блуждая;

Дремой объятые, в полном молчании они созерцали

Как в небесах поднимает свой лик лучезарное солнце

…Древним оружием руки и ноги, и зубы служили

Камни, а так же порой ветви деревьев и сучья…

Позже узнали огня могучую благость и силу.

 И примерно в те же античные времена, возникла мысль о сходстве человека и обезьяны. Геннон из Карфагена считал, например, что гориллы западноафриканского побережья – негры, т.е. люди покрытые шерстью.

 

Знаменитый врач Древнего Рима Клавдий Гален из Пергама (131 – 200 гг. н.э.), изучая внутреннее строение обезьян, писал, что они «смешные копии людей». Он проводил первые в империи вскрытия людей в основном утопленников из реки Тибр.

Но это была просвещенная эпоха, которая порой даже в высоком «штиле» гекзаметра могла позволить себе такие разнообразные и порой противоречивые умозаключения. Позже всесильное христианство, с ее верным и жестоким стражем - святой инквизицией, поубавила прыти у вольнодумцев и в течение полутора тысяч лет не допускала любого другого толкования появления на Земле человека и его дальнейшего существования, кроме как описания данного процесса в Библии.

Тем, кто думал иначе, приходилось испить полную чашу мук и страданий в застенках инквизиции. Их безжалостно уничтожали лютой, публичной казнью в назидание современникам и потомкам.

В 1450 году погиб на костре Самуил Сарс, который только робко предположил, что человек намного древнее, чем об этом начертано в священной книге.

Исчез бесследно в застенках инквизиции Исаак де ла Перейра, который в 1655 году в Париже напечатал труд “Primi Homines an te Adamum” (О людях, животных до Адама).

Уже совсем недавно, 200 лет назад в начале 18 века был вырван «грешный язык», святыми отцами церкви, у «особо опасного еретика» - Ванини. Он, богохульник, подумать только, уверял, что некоторые народы произошли от обезьян, а первые люди ходили сначала на четвереньках и лишь потом, благодаря воспитанию оставили эту дурную привычку. Когда же до святой братии дошла вся глубина греховных мыслей, то они дружно порешили, что за такое богохульство вырванный язык это крайне мягкое наказание и признали богоугодным предать все очищающему огню костра бренное тело богохульника. И ярким факелом вспыхнула «заблудшая овца господа».

Кто осмелится пойти против священного писания, против самого Бога! Кто может, усомнится в Нем! Разве почтенный отец Джон Лейтерут, он же архиепископ Ушер Ирландский, из города Арма, на основании богоугодных данных, со всем усердием, не подсчитал, в Кембридже, в 1650 году, что Бог сотворил человека из глины точно в 9 часов утра 23 октября 4004 года до рождения Христова. А один из действительных членов академии наук Франции после кропотливых и сложных вычислений не пришел к безупречному, с его точки зрения, результату, что Адам был ростом 37 метров 73 сантиметра, а у Евы, как и положено женщине, немного меньше - 36 метров и 19,5 сантиметров. Результат этих подсчетов признавался официальной наукой на протяжении почти 200 лет.

Но ведь находились люди - ЧЕЛОВЕКИ не побоялись ужасов инквизиции и осмелились исследовать человеческое тело, хотя это было под строжайшим церковным запретом. Вечная память и благодарность потомков Адреасу Везилию (1514-1564), автору книги по анатомии «De corporis humani farbika» (О строении человеческого тела). Уильяму Гервею (1578-1657), анатому, заложившему своими работами о кровообращении основу современной физиологии. Николаю Тульпу (1593-1674), основоположнику сравнительной анатомии и многим другим, тем, кто нес свет науки в те мрачные времена мракобесия. Но пытливые умы находили все больше и больше фактов, которые допускали иное толкование вопроса о древности человека, чем в Святом писании. Ведь факты упрямая вещь.

В 17 и начале 18-го века из открытых районов Нового Света - Африки и Южной Азии, мореплаватели и исследователи привозили орудия труда и оружие, сделанные из камня и принадлежащих аборигенам тех далеких стран. Поэтому каменные топоры и наконечники стрел из камня и кости, которые находили на территории Европейских стран, уже не считали как ранее «громовниками» - орудиями бога грома, которые он метал вместе с молниями на грешную Землю, а понимали, что эти орудия были изготовлены людьми каменного века. Надо признать прозорливость Лукреция Кара объявившего об этом почти 2000 лет тому назад.

Новые идеи появлялись не только у беспокойных и вечно склонных впадать в ересь деятелей науки, но даже святая святых католической церкви, в Ватикане. В 1717 году вышла в свет книга заведующего ботаническим садом Ватикана (подумать только!) Михаила Маркати, который в ней представил каменные орудия как произведение рук человеческих, выполненные в незапамятные времена. Как он предполагал, люди тогда не умели выплавлять металлы и поэтому они научились делать их из камня. Он объявил, что просто обитые и шлифованные камни «орудия и оружие первобытных времен». У автора этой еретической книги, слава Богу, не было неприятностей со стороны отцов церкви потому, что он скончался за 27 лет до того, как эта книга увидела свет.

Дальше, больше. Как из рога изобилия посыпались еретические мысли. В 1700 году, в Канте, был найден череп человека. Определили, что данный человек жил в те времена, когда в Европе жили слоны и пещерные медведи.

В 1723 году де Жюссье сделал доклад в Парижской Академии наук о каменных орудиях аборигенов Канады и Американских островов, а затем робко осмелился заявить, что происхождение камней со следами обработки, которые находят в Европе, это дело рук древнего человека. Всерьез этого в то время не восприняли.

В 1731 году в Аугсбурге была издана книга швейцарского ученого Шейхцера под названием « Phisika Sakra» где он торжественно объявил об открытии в Энингене скелета ископаемого, доисторического человека. Яков Шейхцер так его и назвал: «Homo diluvii trestus tektis»- «человек печальный свидетель потопа», а рисунок находки, поместив в книгу, снабдил строго назидательными стихами собственного сочинения:

Сей жалкий остов грешника былого

Пусть души размягчит отродья злого,

Живущего теперь!

Сторонники глубокой древности человека под живительным дождем фактов росли как грибы. В 1740 году француз Мадюдель опубликовал труд о находках каменных орудий. Через 10 лет Эккард из Брауншвейга выказал твердую уверенность в том, что человечество существовало в то время, когда орудия изготовлялись только из камня. Немецкий пастор из Эрлингена - Эспер первым нашел кости человека вместе с костными остатками неведомых ему, а значит очень древних животных. Они залегали в одном слое пещеры, открытой в Верхней Франконии, недалеко от Муггендорфа. В 1774 году Эспер обнародовал свои материалы со своими размышлениями по этому поводу.

В 1797 году Джон Фрер(6) из Суффолка на берегу реки обнаружил пласт земли, буквально нашпигованный костями гигантских животных, слонов, бизонов и носорогов. Среди них были обнаружены камни, явно обработанные рукой человека. В том же 1797 году Фрер опубликовал статью о том, что в Суффолке ему посчастливилось найти поселение людей. Они не знали еще металла, а что касается времени, когда это поселение существовало, то он сделал смелое по тем временам предположение, что открытое им стойбище «принадлежит к очень древнему периоду, даже до времен настоящего мира».

В 18 веке свершилось одно знаменательное событие. Появилась классификация живых существ, не потерявшая своего значения до сих пор. Ее предложил великий шведский ученый Карл Линней (1707-1778). Самой маленькой систематической единицей у Линнея, а так же во всех системах, которые создавались после него, стал вид. По этому поводу, он написал книгу «Sistema natural», в которой поместил человека и обезьяну (может быть даже вопреки своему желанию, потому что он верил в библейское учение о сотворении мира) в одну группу. Произошло невиданное событие. Человек - Венец творения, центр и высшая цель мироздания, одухотворенный самим Господом Богом, вложившим в него божественный разум, впервые в истории был поставлен в один ряд с одной из самых обычных творений. Чтобы как-то сгладить такое неслыханное кощунство Линней назвал обезьяну приматом, то есть «князем», «господином», животным первого ранга. Да что уж там, он осмелился даже орангутанга назвать именем человека - Homo silvestris – лесной человек. Воистину дерзость человеческая не знает границ! Для самого человека он придумал совсем уж мудреное имя: «Homo - sapiens nosce te ipsum» - «человек разумный, познай самого себя». Прекрасный девиз для желающих раскрыть загадку человеческого происхождения.

Однако при всей своей научной дерзости Линней принадлежал к числу ученых веривших в божественное сотворение мира и в неизменность всего живого. Поэтому он категорически заявил: «Tot sunt species, guot ah ini-tio creavit infinitum Ens» (Существует столько видов, сколь Бог создал их с самого начала). Он был убежден, что человеку, в отличие от всех остальных животных, был дан божественный разум.

Примерно такого же мнения придерживался французский натуралист Жорж Бюффон (1707-1788). Он и его сторонники подчеркивали резкие различия между человеком и животными в области психики, допуская, правда, большое сходство в строении тел. Бюффон был хорошо эрудированным ученым, был знаком с работами многих анатомов своего времени о сходстве между человеком и высшими обезьянами. Кроме того, он сам лично изучал морфологию(7) и привычки гиббонов. Бюффон полагал, что душа проявляется в мышлении, свойственной лишь человеку. Правда он предполагал, что душа в человеке проявляется только в форме мышления. Он справедливо подчеркивал принципиальное различие между психикой человека и обезьяны и поэтому он отрицал какую-либо возможность перехода от животного к человеку. При всем при этом, он не отстаивал свою точку зрения на данную проблему, и когда на теологическом факультете его попросили обосновать свои взгляды, он заявил, что библейская трактовка сотворения человека является единственно верной, а его высказывания на этот счет только предположение.

Даже философы, того бурного века, приложили свои знания к проблеме происхождения человека. Так вышеупомянутый немецкий философ И.Кант в своей «Антропологии», изданной в 1798 году, отмечал, что только революция в природе способна превратить шимпанзе и орангутанга в человека, дав им возможность передвигаться на двух ногах и снабдив их рукой. Он был не прав! Никакая революция не поставит обезьяну на путь очеловечивания в самом высоком смысле этого слова. В дальнейшем мы попытаемся это доказать.

 

А еще раньше, мыслитель, анонимно, боясь публичной огласки и шельмования за столь дерзостные мысли, опубликовал сочувственный отзыв на лекцию итальянского анатома П. Москати из Павии, который доказывал, что предки человека ходили на четвереньках.

Довольно близко к пониманию того, что обезьяна исходное существо в эволюции человека, подошли и некоторые французские философы - материалисты. Дидро, например, полагал, что между человеком и обезьяной есть только количественная разница. Гельвеций в своем произведении «Об уме» опубликованном в 1758 году, отмечал, что человека отличают от обезьяны только некоторые особенности физического строения и привычки.

В 1794 году английский врач Эразм Дарвин,(8) дед знаменитого Чарльза Дарвина издал книгу «Зоономия, или законы органической жизни». В которой писал о постепенном развитии жизни по совершенствованию живых существ. В конце своего повествования он написал: «Мир развивался, а не был создан: он начался постепенно, с малого, увеличивался благодаря деятельности присущих ему основных сил, и скорее вырос, чем возник благодаря всемогущему слову «Да будет»!

Как отмечал К.А. Темерязев в 19 веке, основной ареной борьбы между наукой и религией стала биология как в 16 – 17 веках была астрономия, но все это было прелюдией к вступлению на научную арену первого, по-настоящему крупного борца за признание новых эволюционных идей в вопросах происхождения человека.

Впервые в истории науки близко к правильному пониманию данной проблемы подошел французский ученый и эволюционист Ламарк. В 1809 году, Жан Пьер Антуан де Моне де Ламарк опубликовал свою знаменитую книгу «Философия зоологии», где он постулировал два основных принципа эволюции:

- принципа градации (врожденное, независящее от внешних факторов стремления к повышению организации);

- принципа прямого приспособления к условиям внешней среды, путем упражнения органов и затем наследования приобретенных свойств.

Отталкиваясь от данного постулата, Ламарк сделал предположение о том, что человек мог произойти от наиболее совершенной из обезьян, путем тренировки органов в определенных природных условиях. И он описал, как обезьяна могла стать человеком.

 

Исчезновение лесов заставило тысячи поколений обезьян передвигаться по поверхности земли. Непрерывно упражняя в ходьбе ноги, они лишили их хватательных способностей, а для того, что бы оглядываться в целях обнаружения врага или пищи, приходилось постоянно подниматься на задние конечности и тем самым еще больше их усовершенствовать. Обезьяна постепенно приобрела прямую осанку, на ногах развились икры; руки без упражнения при движении по деревьям укоротились. Так как лесов стало мало, то и растительной пищи стало меньше, и они стали всеядными и челюсти, поэтому укоротились. Новая порода обезьян широко распространилась по Земле, а так как мир был враждебен, необходимость выживания привела к еще большим изменениям. Усложнение общественной жизни привело к появлению речи, что и стало, по мнению Ламарка одним из важнейших факторов, ускоривших общественное развитие.

 

Вот таким образом, по мнению Ламарка, и появился на земле человек. Общее положение данной гипотезы о происхождении человека его адаптации к жизни в саванне, как наиболее достоверное, воспринял и Чарльз Дарвин. В связи с его поддержкой данная гипотеза просуществовала без особых изменений до наших дней, имея множество своих сторонников.

Известно, что однажды высказанное великим человеком или авторитетом в определенной области, предположение, в большинстве случаев, для потомков, является аксиомой, которую не так-то просто развенчать потому, что ей следовало не одно поколение ученых, которые уже своим авторитетом подкрепляли данное предположение. Так и с этой гипотезой Ламарка. Ведь насколько она верна, никто даже не пытался понять, тем более оспорить.

 

Подобные гипотезы и теории имеют такую привлекательность, которая позволяет некоторым деятелям науки принимать данное логическое построение без критики. Вера в авторитет, это калька иерархического образа жизни древних людей на нашу современную действительность, когда в подсознательной и инстинктивной нашей сути решение авторитета (читайте - Вожака) воспринимается как доминирующее начало в определенной проблеме.

Данная гипотеза в основных ее понятиях не верна. Если бы ее, в процессе накопления новых антропологических фактов и в свете положений науки экологии подвергли сомнению, то многие загадки человеческой натуры и психики были бы давно решены. Но стражи у этой гипотезы сильны и бескомпромиссны. Любые поползновения в этой области знаний, отличные от ламарковских умозаключений пресекались моментально. Потому, что данная гипотеза удовлетворяла эволюционистов и возле нее взросло не одно их поколение.

Как не странно большого шума, в отличие от Дарвиновской теории, эта гипотеза, не вызвала. Научный мир, церковь и обыватели молчали. Почему идеи Ламарка в начале 19 века встретили такой холодный прием, загадки нет. Скорее всего, ученых материалистов того времени ламаркское толкование эволюции удовлетворить не могло, по причине недоказуемости из-за малого количества материала по этой теме, а идеалистов и обывателей вполне устраивало библейское предание о сотворении мира и человека.

 

В конце своих рассуждений Ламарк заметил, что между прародителем – обезьяной и человеком образовалось « как бы незаполненное место». Сторонник Ламарка Белинштед высказал мысль о возможности существования определенных промежуточных форм, связывающих в одну цепь человека и его животных предков. Разразился философский спор о промежуточном звене (Гольбах, Кант, Кювье).

Кстати Кювье,(9)- создатель популярной теории катастроф, объявил во всеуслышание: - ископаемый человек не существовал. Об этом он объявил после того, как подробнейшим образом изучил останки скелета из Энингена, которого, как вы помните, Шайхцер назвал человеком печальным свидетелем потопа, и убедительно доказал, что ни какие это, ни останки человека, а останки ископаемой саламандры. В Парижской академии наук, над этим казусом долго потешались. Но это не остановило сторонников существования ископаемого человека. К камерному хору зоологов того времени, присоединился мощный хор археологов.

 

В 1825 году, в Англии Мак Инери отметил, что найденные в пещере Конте-Хол кости человека, залегают в слое сталагмитов вместе с обитыми камнями и костями пещерного медведя и пещерной гиены. В том же году, в первые, во Франции, в Лангедоке, произошло открытие костных останков человека так же залегающих с остатками костей вымерших животных. Открытие сделали хранители музея Турналь и Крастоль. В 1828 году Турнель так же наблюдал при раскопках Бизского грота останки человека, которые находились с костями носорога и гиены. Точно такое же, в том же году, Кристоль наблюдал в окрестностях Пандра. В 1833 году в Бельгии, в пещерах, в районе города Льежа, археолог Шмерлинг обнаружил необыкновенные, по важности находки: - в пещерных слоях залегали кости человека вперемешку с грубо обитыми кремнями и костями мамонта, шерстистого носорога, пещерной гиены и пещерного медведя, что ученый и подтвердил специальной публикацией. Но наиболее сокрушительный удар по сторонникам Жоржа Кювье, сложившимися обстоятельствами и энтузиазмом молодых исследователей готовился в самой Франции.

Вот этот эпизод, из жизненных коллизий в ученом мире, который соответствует названию данной главы и как ничто другое подтверждает, что всему новому и прогрессивному в науке, которое идет в разрез с представлениями сложившимися на базе устаревших фундаментальных концепций научного мира, приходится пробиваться с большим трудом. И тут необходимо все мужество, самоотверженность, уверенность в правоте своих идей, энтузиазм и дерзость мысли, что бы суметь доказать свою правоту. Сколько одаренных и дерзких смельчаков сложили свои буйные головы на алтарь науки, уму непостижимо! Поэтому, нередко научные идеи надолго предавались забвению потому, что их авторы противоречили существующим догмам. Для неординарно мыслящих и дерзких придуман даже особый эпитет - «обогнавшие время» дабы пощадить самолюбие их ортодоксальных коллег - современников.

Это трагедия не только новаторов, но и тех, кто стремился и стремится преградить путь новым идеям. В первую очередь это те, кто уже поднялся в науке на определенную высоту, веря в непогрешимость, взрастивших его каких-либо научных концепций. Это те, у которых уже нет смелости отказаться от старых убеждений, хотя бы потому, что в построенной ими научной нише уж очень удобно и уютно. Тут и положение, и авторитет, и уважение коллег и учеников. А на осмысление новых идей не хватает ни творчества мысли, ни полета вдохновения, ни желания покинуть уютное ложе которое они заслуженно занимают и которое обустраивали для себя всю, иногда довольно трудную, научную жизнь. Недаром в России, в самый непростой период страны - перестройки, многие маститые ученые кинулись в политику. Энергии еще достаточно, интеллект позволяет, а научных идей в голове уже нет, а признание какой - либо новой научной идеи всегда рискованно. А вдруг она не состоятельна? Никому из маститых мужей от науки не хочется показаться легкомысленным в научных вопросах, а политика все это выдержит.

Таким ученым, ранее блиставшим научной мыслью и логикой на семинарах, диспутах и в научных трудах, уже ничего нового не нужно, из-за боязни потерять с таким трудом завоеванное место в научном мире, да и на склоне научной деятельности и прожитых годов существует чисто физиологическая тяга к покою. Выражение - «почить на лаврах» очень хорошо подходит к данной ситуации. И эти научные «деятели» (извините за выражение) начинают вставлять палки в колеса новым и прогрессивным идеям. И чем крупнее научный авторитет, тем более весомую научную идею, для подтверждения занимаемого уровня в научном мире, ему нужно растоптать.

Вот сейчас наступает момент, где необходимо привести наиболее яркий пример, который бы определил суть названия данной главы. События, о которых автор хочет поведать, как о наиболее ярких для данной главы, начали разворачиваться во Франции, в провинциальном городке Аббевиле, расположенном на берегу реки Соммы. В 1830 году сюда приехал молодой человек Казимир Перье, который хотел начать в этом уютном городке врачебную практику. Он был разносторонне развитым и эрудированным, но более всего он был заинтересованным в вопросах прошлого Земли человек.

 

Изучая окрестности городка, он вскоре открыл, в одном из его предместий - Хакке, объект для своих любительских изысканий. Здесь проводились довольно внушительные, по масштабам того времени, земляные работы. Шла прокладка канала до портовых причалов, и поэтому древние речные наносы вскрывались на большую глубину.

В процессе земляных работ начали попадаться кости огромных животных: слонов, носорогов и даже бегемотов. Их древний возраст не вызывал у Перье сомнений. В тех же горизонтах, где залегали кости этих животных, он обнаружил странные камни, поражающие правильностью форм. Перье был знаком с образцами, найденных ранее, каменных орудий, а эти, только что извлеченные из земли, были намного грубее и примитивнее. По архаичности, они не шли ни в какие сравнения с находками Турниля и Кристоля. Значит, в Хакке жили люди и не просто ископаемые, а воистину «допотопные», современники обитавших в этих местах теплолюбивых слонов и бегемотов, сделал, вывод Перье. Целых пять лет, он вел наблюдение на тех участках, где велись земляные работы. Накопленный материал испарил остатки сомнений - он открыл стоянку необычайно древних людей, продолжительное время живших в районе Аббевиля.

Продолжительность их жизни хорошо просматривалась анализом каменных орудий. Одни из них отличались почти изяществом форм и тщательностью обработки, другие сохраняли очертания исходной гальки или желвака кремня. Казимир Перье со своими идеями решил обратиться к Буше де Перту, который возглавлял таможенное бюро Аббевиля, личности выдающейся и для провинциального городка необыкновенной. Поэт и писатель пухлых сантиментальных романов, острых политических и социальных трактатов и даже автор волшебных сказок.

Поначалу он воспринял доводы Перье скептически, хотя молодой человек и ознакомил его с наиболее очевидными местами находок. Но с 1836 года, после того, как на его глазах, работниками были извлечены из земли древние кости животных и камни со следами обработки, Буше де Перт, уверовал в то, что горячо ему доказывал Казимир Перье. С тех пор, пятидесятилетний, уважаемый в городе человек стал лазить по речным обрывам, выискивая кости древних животных и обитые камни. Археология стала делом всей его жизни. Вскоре коллекция камней, собранная им вместе с Перье достигла огромного количества и качества. Она могла бы составить предмет гордости любого музея.

 

В 1839 году Буше де Перт, отправился в Париж, чтобы продемонстрировать находки академикам и предложить их вниманию свои выводы. Его встретил секретарь Академии геолог и математик Эли де Бомон, ярый сторонник Кювье и его разработанной популярной в то время теории катастроф, ранее нами упомянутой, в которой причины смены и обновления органического мира планеты полагались более вескими, чем у эволюционистов. Де Бомон препроводил де Перта к специалистам. Беседы были, конечно, не утешительны и бесперспективны. Сторонников не нашлось ни одного. Все были против его выводов. Идеи не новы и не имеют под собой почвы. Вот так! - При этом применялись доводы, мягко говоря, крайне скептические. Де Бомон не постеснялся заметить, что найденные Буше де Пертом камни действительно обиты, но их могли обить римские воины, которые строили военные лагеря на этой земле. Соискатель истины горячо убеждал, что он не посягает на святая святых этого «конклава» - теорию катастроф, даже высказывает мысль, что слоны, кости которых найдены, погибли в какой-то случившейся катастрофе, и, что люди обколовшие камни не являются прямыми нашими предками, а погибли вместе со слонами. Но даже это «дипломатическое коленце» не помогло. Академики погрозили смутьяну и еретику пальчиком и ограничились назидательно-нравоучительными и шутливо-ироническими замечаниями и требованиями серьезного, а не построенного на эмоциях обоснования.

Они полагали, что этот странный визитер больше никогда не появится в стенах Академии. Но они просчитались! Дилетант из Аббевиля старался найти серьезные доказательства. В течение трех лет с 1839 по 1841 год, один за другим появились пять томов Буше де Перта, названых « О сотворении. Сочинение о происхождении и развитии живых существ», где он упрямо доказывал древность человека, основываясь на открытии костей древних животных и каменных орудий. Ничего кроме скептицизма и насмешек сии труды автору не принесли. Его даже обвиняли в нечистоплотности, поскольку можно было предположить, что эти камни подделал он сам, или кто-то из нанятых им каменотесов. А церковь вообще предлагала запретить издание, так как оно, по их словам, противоречит духу Библии.

Буше де Перт, не сдавался, а когда в 1841 году неожиданно умер его самый преданный друг и соратник Казимир Перье, он продолжил борьбу в одиночестве. В 1844 году в присутствии свидетелей, членов аббевильского общества естествоиспытателей он вынул из земли топоровидный камень со следами обработки, а рядом зуб слона. Он тут же сообщил о находке в Париж. В ответ оскорбительное молчание, за которым подразумевалось призрение к «любителю науки» осмелившегося ниспровергнуть устоявшееся представление о древности человека. А неугомонный де Перт, в 1845 году, опубликовал самую, пожалуй, скандальную книгу « О кельтских допотопных древностях», в которой подвел итоги своим археологическим изысканиям. После публикации книги он вновь обратился в Академию наук и просил назначить ученую комиссию для проверки его выводов о древности человека изложенных в посылаемом сочинении. Ну конечно комиссия была создана. А как же, - все, должно было быть пристойно и согласно традиции Академии, но никто из членов ее не прибыл в Аббевиль. Ситуация безысходная, но мужественный Буше де Перт все равно продолжал борьбу. Он предложил свою богатейшую коллекцию передать безвозмездно одному из музеев Парижа. Даже не удостоили отрицательным ответом этого чудака, неуемного писаку и еретика. С тем же предложением он обратился в Академию. Эли де Бомон в письме изложил вежливый, но категорический отказ. Почти двадцать лет длилась перепалка между Академией и Буше де Пертом. В конце концов, при молчаливом равнодушии и попустительстве Академии, рукописи одного из самых великих археологов Франции, после его смерти, были уничтожены невежественными родственниками.

К негодованию и неудовольствию ученых мужей Парижской Академии, у де Перта, постепенно, начали появляться сторонники, такие же фанатичные и последовательные, как и он сам. Однажды в Аббевиль прибыл представитель « сверх ортодоксальных взглядов» на проблему происхождения человека, физик и врач из Амьена, Риголло, с целью посрамить теорию Буше де Перта. Однако после беседы с ним гость стал ярым сторонником теории «возмутителя спокойствия» и даже впоследствии с гордостью называл себя его учеником. Ученик оказался достойным своего учителя. Вернувшись, домой, в Амьен, с твердым намерением отыскать у себя на родине что-либо подобное, благо Сомма протекала и там, он в местечке Ашель открыл в речных гравиях во вскрытых карьерах, такие же орудия и кости вымерших животных. В 1854 году в Амьене вышла книга, в которой описывались новые находки обитых камней. Выводы в этой ситуации были таковы, - появился новый сторонник Буше де Перта, которых становилось все больше и больше.

Вообще середина 19 века была очень бурной. Это был переход от средневекового мракобесия, к новому буржуазному обществу и как во всякий переходный период в нем бурлили страсти, ломки старых понятий, традиций, многих фундаментальных знаний прошедшего времени. И чтобы оторваться от старого и воспринять новое, необходимо было определенное мужество и усилия. Количество накопленных, за прошедшие века, знаний, под действием работы выдающихся умов того времени превращались в качество новых идей гипотез и теорий. А новое всегда рождается в муках. Так, что вот Вам еще один образец данной главы – Драмы не признанных идей.

В 1868 году, случайно, одним охотником, в Испании, близ поместья некого дона Марселино Сантьяго Томазо де Саутуола, была открыта пещера. Только через 7 лет он от своих друзей узнал о существовании этой пещеры и даже немного покопался в ней. Обстоятельства сложились так, что только через 4 года он принялся за раскопки. Это произошло, после того как он в 1878 году, на 2-ой всемирной выставке в Париже увидел древние орудия труда человека и кости животных, расщепленных, так же как и кости, которые он нашел в первый раз в пещере. В 1879 году он принялся за работу. Сколько бы времени он там копался одному Богу известно, но однажды утром с ним пошла его двенадцатилетняя дочь. Ей наскучило наблюдать за работой отца, и она пустилась в путешествие по ответвлениям пещеры. Там она, неожиданно увидела на потолке великолепные рисунки и с восторгом сообщила об этом отцу. По крайней мере, 17 бизонов резвились, паслись, неслись во весь опор. Здесь же были изображения дикой лошади, вепря и дикой свиньи. Увидев все это великолепие, Саутуола помчался к своему приятелю Хуану Вилланова - профессору геологии и большому знатоку древних животных. Друзья спустились в пещеру и при дальнейшем исследовании, обнаружили целую картинную галерею. Годом позже Саутуола и художник, срисовавший по его просьбе найденные росписи, выпустили книгу под названием: «Краткие заметки о некоторых доисторических объектах в провинции Сантандер». Вот тут-то и грянул скандал! Да еще какой!!

« Росписи на стенах пещеры были сделаны по заказу Саутуолы тем самым художником, которым были выполнены и иллюстрации книги». Таков был слух, пущенный злопыхателями. Абсурд!? Конечно! Но этому как не странно верили. Обвинением послужил тот факт, что между первым и вторым посещением пещеры Альтамира, прошло 4 года. « Вот за эти 4 года и были выполнены рисунки на стенах пещеры», вещали враги Саутуолы.

В юриспруденции есть такое понятие - презумпция невиновности. То есть юрист, в своей деятельности, направленной на расследование произошедшего деяния, должен доказать, что данный человек не виновен. Было бы прекрасно, если в науке так же существовала презумпция состоятельности научной идеи. То есть необходимо было бы доказывать в первую очередь, что данная научная идея верна. Как бы это ускорило научный прогресс во многих сферах.

 

Такое понимание привело бы многие научные вопросы в тупик, но и вывело бы их на правильную дорогу так же на много быстрее. Так, что вся наука от этого только бы выиграла. Ведь любая научная идея, в противоположность ненаучной, отличается тем, что при ее защите можно апеллировать к определенным трудам, гипотезам, теориям, фактам представленным ранее, а не научную и защищать-то незачем потому, что из-за своей не научности она не требует никаких доказательств. Поэтому научный метод защиты или критики какой-либо идеи предполагает не только наличие системы доказательств, но и наличие принципиальных возможностей, как защиты, так и опровержений.

В 1880 году в Лиссабоне состоялся конгресс. Приехали самые знаменитые археологи того времени. Конгресс выразил недоверие Саутуоле и Вилланове. Хотя геолог яростно и убедительно доказывал, что ни один современный художник не может так детально изобразить животных, обитавших в глубокой древности. С такими доскональными знаниями их анатомии. Его и слушать не хотели. И только в 1902 году торжественно отрекшись от своих прежних взглядов, один из главных противников, уже к тому времени покойных Саутуола и Вилланова, французский профессор Картальяк, объявил о принадлежности многочисленных пещерных росписей руке первобытного человека. Надо отдать профессору должное,- он сделал все, чтобы восстановить доброе имя первооткрывателя и публично попросил извинения и дочери Саутуолы - Марии, за то, что поставил под сомнение доброе имя ее отца.

То была драматическая ситуация основанная на багаже научных знаний того времени, когда существовало мнение, что первобытные люди, в своем поведении и образе жизни, почти ни чем не отличались от горилл. Временные характеристики каменного века были определены смутно и ученые даже приблизительно не представляли себе длительность эпох, в которых протекало развитие человечества. Тем более, умственное развитие древних было за семью печатями. Да, что о них говорить! Ведь даже современные ученые представляют умственные способности предлюдей - австралопитеков на уровне обезьян. Ну, может, не намного повыше интеллектом. Не задумываясь о том, что в тех природных условиях, которые придумала для них большая наука - саванное редколесье полное опасностей, тихоходному прямоходящему существу, к тому же обремененному довольно неуклюжими самками, со слабой реакцией на опасность и беспомощными детенышами, без высоких умственных способностей выжить было просто невозможно.

Мы отождествляем умственные способности с возможностью творить, и не думаем, что они могли отождествляться с возможностью сберегаться в те опасные времена. В настоящее время нам известны две модели миропонимания. Это древнее образно - интуитивное и торжествующее сейчас логико-аналитическое, где проявляется торжество сознания над подсознанием. А может, на заре человечества, было и другое миропонимание? Например, инстинктивно-интуитивное, которое и было в тот период у предлюдей и сохраняло их как вид в течение огромного периода.

А какие же бурные споры возникли в это же время вокруг найденных, в долине Неандерталь, близ впадения реки Дюссель в Рейн, костных останков древнего человека! Было бы не благодарно умолчать эту часть драмы не состоявшихся идей. Она стоит того.

Летом 1856 года, рабочие в каменоломне, где добывались девонские известняки, стали попадаться, в наносных глинах, кости плейстоценовых животных. Однажды в их трудолюбивые руки попали кости очень похожие на человеческие. По простоте душевной они и их отправили в отвал вслед за костями животных. Только счастливый случай помог владельцу каменоломни их обнаружить. Полагая, что это кости пещерного медведя он их сохранил. В августе того же года, совладельцем каменоломни Папперомом, были переданы для экспертизы, специалисту Иоганну Карлу Фульротту, профессору математики, доктору философии и естественных наук. Он вместе со своим другом врачом Куном определили, что кости принадлежат не медведю, а человеку. О чем он и поспешил уведомить весной 1857 года, в Бонне, на сессии Нижнерейноского общества естественных и медицинских наук. « Я полностью убежден, что остеологические особенности и локальные условия дают основание отнести эти человеческие кости одного индивида к доисторическому времени, вероятно, к диювиальной эпохе, и, таким образом сделать вывод о принадлежности их древнему представителю человеческого рода». Равнодушных в зале не было. Как всегда были и приверженцы, нейтральные и скептики, которые образовали отдельную группочку. (Всегда и везде, посредственности активно сплачиваются против того, чего они по своей узости кругозора не понимают, а это всегда, поверьте, страшно).

После краткой дискуссии решили, что с подобными необдуманными и научно необоснованными утверждениями мог выступить только дилетант. Конечно, Фульротт сам виноват. Он ограничился только расспросами очевидцев, которым попались эти костные останки, и не только не провел геологических исследований, но сам этой пещеры не осматривал. Это был большой козырь для злопыхателей, но им был тут же подан неприятный сюрприз. По строению костей из Неандерталя высказался всеми известный и уважаемый анатом, профессор, Герман Шаафхаузен. Слушателей глубоко поразили его слова, которыми он закончил свои выводы по этому вопросу. «Человеческие кости и череп из Неандерталя превосходят все доныне известное. Особенности их строения (а именно сильно выступающая область надбровных дуг), позволяют сделать вывод, что это был грубый и дикий народ. Но независимо от того, каким путем эти костные останки попали в грот, где были найдены, они принадлежат древнейшим обитателям Европы. Возможно, эти кости относятся ко времени, когда еще жили последние из вымерших животных диювиальной (плейстоценовой) эпохи, однако доказательств этого пока нет». Теперь умолкли и скептики.

Первыми поддержали точку зрения Фульротта видный анатом Т. Гексли (1825 – 1895), историк древнего мира В. Кинг, антрополог П. Брока, но все же гораздо многочисленнее были ученые, упорно отрицавшие принадлежность скелета к какому – либо виду человека, стоящему на нижней ступени эволюции. Это был фонтан абсурдов, трудно граничащих со здравым смыслом. Так, например, на заседании Парижского антропологического общества, в мае 1863 года, Прюне-Бей объявил, что останки из Неандерталя принадлежат кельту, но не нормальному человеку, а идиоту. Эту точку зрения поддерживали и некоторые другие ученые, Картер, Блек и Чельдер, а боннский анатом Август Франц Мейер в 1864 году заявил, что это скелет казака из армии генерала Чернышева. Казак, якобы, был ранен во время боевых действий, укрывался в пещере, где и умер в 1814 году. Готтингский анатом Рудольф Вагнер полагал, что это останки старого голландца. И даже знаменитый Альфред Рассел Уоллес, который одновременно с Ч. Дарвином, выдвинул идею естественного отбора, так же, как не странно, оказался в ряду противников эволюционной теории происхождения человека. Он считал, что это были останки дикаря; а англичанин Бернард Левис, высказал мнение, что череп из Неандерталя имеет такую форму потому, что швы черепных костей заросли прежде времени. То есть на лицо патологические изменения.

Берлинский же ученый Рудольф Вирхов, общепризнанный авторитет в области патологий, публично, на берлинском съезде антропологов заявил, что неандертальские останки ни коем образом не принадлежит представителю примитивной расы. Они являются останками скелета старого человека, деформированного вследствие перенесенных заболеваний (рахита в юности и тяжелой формы подагры к концу жизни). В общем, кто что выдумал, то и высказывал.

 

В 1886 году, Марсель де Рюи, Жюльен Фрэпон и Макс де Лоэ, в пещере Бек-о-Рош, обнаружили два скелета неандертальцев. Все было точно измерено и задокументировано. В связи с этим научные радения вокруг плейстоценовых, доисторических людей, подходили к концу. Завершил их страсбургский анатом Густав Швальбе. Это произошло уже в начале 20-го века. В 1901 году, в своих трудах, основанных на тщательном изучении подлинного материала находок этих двух скелетов, он писал: «По своему примитивному типу, неандертальского человека, с полным правом, можно назвать первобытным человеком».

После Швальбе были работы анатома Клаача, Фрэнона и Лоэ, которые признаны в этом плане классическими. И все последующие находки неандертальцев подтверждали, что они представители вымершего рода человеческого, или близкородственного с ним подвида, периода плейстоцена. Это подтверждало неправоту знаменитого Жоржа Кювье, основателя сравнительной анатомии и палеонтологии. В его безапелляционном изречении: « Ископаемого человека не существует»! смысл глубочайшей трагедии заблуждения. Но Вирхов! Ведь он-то видел костные останки. Мог их изучить более внимательно, а он, и в 1901 году вынужден был на собрании антропологического общества в Аметце, еще раз изложить свою точку зрения, и попытался использовать свой авторитет, чтобы надавить на оппонентов. Но его аргументы были уже не состоятельны, в свете новых научных данных. Воистину человеческому упрямству нет границ. А сколько такое упрямство маститых ученых принесло вреда науке, не измерить ни какими мерками.

Вообще первая коллективная сдача прежних позиций произошла за пределами Франции. В апреле 1858 года, англичане: Чарльз Лайель,(10) Уильям Фолкнер, Джон Эванс и Флауэр посетили Аббевиль и Амьен, где и убедились в правильности выводов Буше де Перта и Реголло. Англосаксы стали выходить на передовые рубежи мирового естествознания. К таким же выводам пришли ученые Приствич и Леббок. Лед тронулся!

Кроме этого, в 1863 году была издана книга Лайеля «Геологические доказательства древности человека». Это заставило окончательно замолчать противников де Перта. Самое интересное в этой истории то, что все злопыхатели сразу же перестроились и стали утверждать, что он не открыл ничего нового. Лайель ответил на это: «Когда бы наука ни открыла, что-нибудь важное, вначале всегда говорят, это противоречит религии, а потом вдруг оказывается, что это уже давно известно».

26 мая 1859 года Джоном Эвансом, ученым - геологом, пользующемся высочайшим авторитетом в научных кругах, на заседании Научного Королевского Общества, публично было заявлено, о поддержке взглядов Буше де Перта. Наконец вышли из блаженно дремотного состояния и французы. Амьен посетил палеонтолог Альбер Годри, и сам извлек из слоя около десятка обитых топоров и лежащих, вместе с ними кости слона, носорога и гиппопотама.

Одна за другой начали выходить в свет книги, в которых на основании геологических и палеонтологических данных подтверждалась глубокая древность человеческого рода. И, наконец, в 1859 году вышла в свет книга Чарльза Дарвина(11) «О происхождении видов путем естественного отбора, или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Книга разошлась за один день и произвела на современников впечатление разорвавшейся бомбы.

Словосочетание в заголовке книги Дарвина - «борьба за жизнь», многими воспринимается буквально, как действительно вечную, кровавую драму. Отсюда, по-видимому, и возникло мнение о жестокости естественного отбора, который повлиял на формирование характера человека, в период его становления. Эту оформленную в умах, как ученых, так и обывателей, жестокость перенесли как явление на деятельность древнего человека, представив его далеко неприглядным существом.

(Автор делает данное отступление от основной линии повествования только потому, что в последствие мы вернемся к нему и не раз, и там будет довольно трудно вставить данное рассуждение в текст).

А Дарвин в этом словосочетании имел в виду не это. Слово the struggle, можно переводить по-разному. Это не только борьба, но и напряжение или усилие. Так, что на самом деле борьбу за существование можно уподобить (и это чаще всего) не прямой схватке, а состязанию, где строгое жюри - условия внешней среды - выставляет баллы соревнующимся. Низкий бал, соответственно, предполагает меньшую вероятность выжить и оставить потомство.

В окончании своего капитального труда Ч. Дарвин, говоря о человеке, всего лишь ограничился словами: « Будет пролит свет на происхождение человека и его историю». И все! И только одна эта фраза вызвала бурю негодования со стороны церкви и идеалистов всех мастей.

Философ Т. Карлейль, негодуя, назвал книгу «Евангелием грязи» и подчеркивал: « Я знал три поколения семьи Дарвин - все атеисты». Это звучало как презрение и ругательство.

Бури, возникшие вокруг последней фразы, бушевали вовсю. Однако сам Дарвин не спешил высказаться по вопросу происхождения человека подробнее, хотя анализ рукописей и записных книжек великого ученого свидетельствуют, со всей неопровержимостью, что идею о происхождении человека от общего с обезьяной предка он разработал еще до 1840 года, более чем за 20 лет до выхода в свет его фундаментальной книги.

Еще в начале своей деятельности, в 1837-1838 годах, Дарвин отмечал в записной книжке: «Если дать простор нашим предположениям, то животные, наши братья по боли, болезни, смерти, страданию и голоду, наши рабы в самой тяжелой работе, наши товарищи в наших удовольствиях; все они ведут, может быть, свое происхождение от одного общего с нами предка. Нас всех можно было бы слить воедино».

Великий ученый позволил своему молодому другу и соратнику, Томасу Гексли опередить себя книгой «О положении человека в ряду органических существ», специально посвященной вопросам происхождения человека от обезьянообразного существа. Где он в своих сравнительно анатомических исследованиях убедительно показал родство человека и человекообразных обезьян, по многим признакам.

И только через 8 лет после Гексли Дарвин издал в 1871 году «Происхождение человека и половой отбор». В этом труде говорилось: «Главное заключение, к которому приводит настоящее сочинение, и которое разделяют теперь многие естествоиспытатели, вполне способные составить себе здравое суждение, состоит в том, что человек произошел от какой-нибудь нижеорганизованной формы.

 

Основы, на которые опирается этот вывод, никогда не поколеблются. Это все потому, что близкое сходство между человеком и низшими животными в зародышевом развитии, равно как и в бесчисленных чертах строения и сложения важных и самых пустых,- далее,- сохранившиеся зачаточные органы и ненормальные возвраты, к которым склонен человек, представляют такие факты, которые невозможно оспаривать». В 1872 году Ч. Дарвин опубликовал книгу «О выражении эмоций у человека и животных». Это была капитальная сводка всех, имеющихся в то время, знаний и положений о месте человека в природе и на основании этого открыто изложил взгляд на проблему происхождения человека, по его словам «самой высокой и наиболее интересной для натуралиста».

Как он красиво сказал: «…Земля долго готовилась к принятию человека, и в одном отношении это строго справедливо потому, что человек обязан своим существованием длинному ряду предков. Если бы отсутствовало какое-либо из звеньев в этой цепи, человек не был бы тем, кто он есть.… От обезьян Старого Света произошел, в отдаленный период времени, человек, чудо и слава мира». И далее: « Я старался по мере сил доказать мою теорию, и, мне кажется, мы должны признать, что человек со всеми его благородными качествами, с его божественным умом, который постиг движение и устройство солнечной системы, словом, со всеми высокими способностями,- все таки носит в своем физическом строении неизгладимую печать низкого происхождения».

Горячо поддерживал Дарвина и Э. Геккель. В своем обширном труде «Генеральная морфология организмов, общие принципы науки об органических формах, механически обоснованные реформированной Чарльзом Дарвином теорией происхождения видов», немецкий естествоиспытатель воссоздал родословную млекопитающих. Правда, в ней он отрицал и генеалогическую линию, идущую от полуобезьян к обезьянам, а затем к человеку. Геккель первый твердо заявил о существовании в нашей родословной обезьяночеловека и назвал его, еще не найденное существо Питекантропом. В 1874 году он опубликовал свою знаменитую «Антропологию» специальный труд, посвященный проблеме происхождения человека.

Весьма смущал многих современников Ч. Дарвина, высокий уровень развития мозга у представителей отсталых племен. В этом видели слабую сторону его теории о происхождении человека в свете главного его труда «О происхождении видов». В связи с этим, например, Альфред Джордж Уоллес не соглашался с основоположением эволюционной теории: по Уоллесу, душа человека должна иметь божественное происхождение. Ход рассуждения его был таков: туземные охотники, с которыми он имел дело на островах Индо-Малайского архипелага, не уступали по развитию насквозь цивилизованным европейцам. А зачем дикарю такой «крутой» мыслительный аппарат? И вывод Уоллеса был прост: - отбор не создает ненужных вещей, значит, не отбор создал человеческий мозг, а иная, высшая сила. Сохранился экземпляр статьи Уоллеса, проработанный Дарвином и с его пометками на полях. Против душеспасительных доводов автора статьи, творец теории естественного отбора написал звучащее как крик отчаяния: - «Нет» со множеством восклицательных знаков.

А на самом деле, зачем дикарю такой же мозг, как и члену Академии наук? Да затем, что каменный топор придумать ни сколько не легче чем, например, лазер. Средняя продолжительность жизни, вооруженного до зубов, охотника за слонами, в начале и середине 20 века, составляла не более двух лет. А первобытный человек, вооруженный лишь копьем да дубиной, убивал мамонтов тысячами и, в конце концов, свел на нет, целый вид гигантских животных. Это требовало столь же совершенного мозга, как и мозг цивилизованного человека.

Сторонникам божественного происхождения человека, по существу, нечего было противопоставить сокрушительному натиску материалистов. Они стали пытаться примерить с Библией то, что стало трудно отрицать. Так пастор Анри Вальроте высказал такое мнение: « До сотворения Адама на Земле могли жить «предадамиды» или «доадамиды». Эти человекообразные обезьяны были более похожи на человека, чем современные. Провидение, возможно, позволило погибнуть этим предшественникам человека прежде, чем сотворило наших прародителей».

А вот еще один образчик таких рассуждений, Профессор теологии, аббат Анвье, огласил: «Предадамиды могли быть настоящими людьми, так как Библия оставляет нас свободными допустить человека ледникового, плиоценового и даже эоценового. Наука не может доказать, что они должны числиться в ряду наших предков».

Преподобный Мансабрэ вещает: «Одно из двух: или ученые признают, что они преувеличили значение их хронометров и увидят себя вынужденными омолодить геологические пласты, или новые открытия наведут нас на след человекообразного существа, которое в изумительном усовершенствовании божественного плана, было образцом и предшественником человека, которому нужно приписать орудия третичной эпохи…».

По видимому вот такие теологические «выкрутасы» имел в виду Ч.Дарвин, когда сердито писал: «Невежество значительно чаще создает уверенность, чем знание. Тот, кто смотрит на явления природы подобно дикарю, как на нечто бессвязное, не может не думать, что бы человек был отдельным актом творения».

Проблемы разработки идей происхождения человека, решались бы гораздо быстрее и проще, если бы противниками Буше де Перта, Дарвина, Лайеля и Геккеля, оставались, лишь профессора теологии. Огромные трудности приходилось преодолевать новым научным идеям и открытиям, которые ставила «официальная наука». Все новое, в этой проблеме, проходя через ее призму, искажалось, третировалось, замалчивалось, а порой, напротив, доводилось до абсурда для того, что бы скомпрометировать саму идею о происхождении человека от обезьяны.

Говорят, никто так не вредит идее, как ее ярые сторонники, и никто так не помогает ее развитию как непримиримые критики. Это парадоксальное утверждение только на первый взгляд парадоксально. Неофиты, (от греческого - новообращенные), какой-нибудь идеи, всегда, уверовав, становятся склонными к риторизму и желанию нести эту идею в массы. Если кто-то из них умеет еще и писать, они бросаются это делать, чтобы нести свет знания данной идеи, людям, пытаются защитить ее от врагов. К сожалению, из-за отсутствия глубоких знаний, произведения их коробятся поверхностно - риторической логикой и дилетантов обычно разбивают наголову в проблемных спорах, причем стараются это сделать публично. Это популярности идее не прибавляет, а непримиримые оппоненты, выдвигая свои доводы о несостоятельности идеи, заставляют ее авторов искать все новые и новые доказательства, чем развивают и укрепляют ее.

Абсолютно все, о чем автор сейчас написал, можно применить к тому водовороту страстей, который возник вокруг научной теории Чарльза Дарвина. До сих пор находятся исследователи, которые ставят под сомнение если не выводы, то постулаты и систему доказательств использованных ученым в своем труде. Всякой Моське хочется полаять на такого слона, что бы все увидели, как он смел, умен и принципиален, что даже замахнулся на самого Дарвина.

В России тоже хватало противников учения Дарвина. В конце 19 и начале 20 веков, такие русские мыслители как Н.Я. Данилевский, П.А. Кропоткин, Л.С. Берг, довольно обстоятельно критиковали эволюционное учение. Немного более 100 лет назад, в своей работе «Дарвинизм», Данилевский, удрученный духовной ее опустошенностью, писал: «Дарвинизм предполагает случайное изменение, разнонаправленное, а факты говорят о соответственной изменчивости отражающей некую внутреннюю гармонию».

В Америке же, в США, стали знаменитыми так называемые «Обезьяньи процессы» - так были названы судебные процессы против педагогов преподававших эволюционное учение Дарвина в средних школах. Наиболее нашумевшим был процесс против учителя Скопса в июле 1925 года.

До сих пор нет, нет, да и скрестятся шпаги двух глобальных теорий дарвинизма и ламаркизма. Как говорят наиболее мудрые - истина где-то по средине. Хотя эту проблему можно рассматривать несколько в другом ключе. Теория эволюции Дарвина хорошо «работает» в случаях качественного улучшения видов и их разнообразия как составной части биологических процессов находящихся на одном, определенном уровне сложности. Или можно сказать по-другому - в одной плоскости бытия. Однако во многих вопросах, объяснений, даваемых Дарвинизмом недостаточно. Особенно в глобальных вопросах существования биоты нашей планеты. В таких случаях появляется необходимость обернуться к идеям Аристотеля и в какой-то степени исходящей из них теории Ламарка. Так было и с Ньютоновской классической механикой. Она оказалась бессильной в объяснении процессов проходящих в микромире. И возникшая на этой почве Квантовая механика, не отвергала ее, а ограничивала условия применения.

Автор, уважаемый читатель, понимает, что невозможно в одной книге высказать все, что известно по этой теме. Поэтому он постарается в дальнейшем не засорять основную идею книги вот такими «к слову приходящими знаниями», как, например, о Дарвинизме и Ламаркизме. Драма борьбы этих двух глобальных идей достойна отдельной книги. Она, конечно же, кем-нибудь, когда-нибудь будет написана, но не скоро потому, что на этом уровне знания о проблеме жизни на Земле, нет общности понимания.

Справедливости ради необходимо сказать правду, что все основные положения, выдвинутые Дарвином в своей эволюционной теории, в конце 19 - начале 20 века были оспорены. Сохранилась лишь главная идея о происхождении человека от общего с обезьяной предка. Дарвин полагал, что:

Начало становления человека, как вида, относится к третичному периоду;

Предками человека были обезьяноподобные существа, жившие на деревьях;

Местом возникновения человека был Африканский континент, именно там дожили до наших дней гориллы и шимпанзе, наиболее близкие к человеку, по многим параметрам обезьяны.

Но Дарвин, с присущей ему мудростью и интуицией, подчеркивал, что Африканские человекообразные обезьяны не наши предки, а как бы двоюродные братья, сохранившие большее количество черт общего прародителя. Данное положение предполагает существование промежуточного звена между человеком и обезьяной.

Практически, идея Ламарка о том, что человек произошел от обезьяны, которую он высказал в 1809 году, родилась не вовремя и стала продуктом только философского понятия. Примерно через 60 лет она бурно воплотиться в жизнь, породив логически вытекающее предположение о существовании связующего звена. Поиски его целенаправленно велись с середины девятнадцатого века, и оно было найдено.

В 1894 году, голландский антрополог Эжен Дюбуа (1858 – 1940) издал в Батавии (теперь Джакарта) обширный иллюстрированный труд о своих находках. Название его было сенсационным «Питекантроп прямоходящий - человекообразный промежуточный тип с острова Ява», где автор писал: «Питекантроп, есть переходная форма, которая согласно эволюционному учению, должна была существовать между людьми и антропоидами. Он предок человека».

Три долгих года он, человек, еще при жизни превратившийся в легенду, самый везучий из всех известных людей того времени, гениальный по прозорливости и слепой в пристрастностях, с мужеством отчаяния убеждал сомневающихся в правоте своих идей о том, что питекантроп и есть недостающее звено. Видя безрезультатность своих убеждений, разгневанный, потерявший терпение, оскорбленный и обманутый в сокровенных надеждах и мечтах, вынужден был убрать с глаз долой, от неблагодарных ученых-скептиков свои находки: черепную крышку, бедренную кость и зубы питекантропа. Это их он нашел в глухом, запрятанном в джунглях острова Явы, кампонге (небольшой деревушке) Тринил, в ту пору еще Нидерландской Индии. «Отныне - объявил он - ни один из так называемых «специалистов - коллег», не увидят останков Pithecanthoropus erectus, поскольку продолжение дискуссии потеряло смысл». И он надежно закрыл свое сокровище в хранилище Лейденского музея. На целых 25 лет исчезли останки питекантропа с глаз людских. Даже знаменитый Эрнст Геккель - духовный отец обезьяночеловека, предсказавший его открытие за 20 лет до поездки Дюбуа на Яву, так никогда и не увидел находки.

Питекантроп стал подлинным роком для Дюбуа. Ученый стал недоверчивым, замкнутым и странным в поступках. Он угрюмо избегал диспутов. Каждого, кто не соглашался с его мнением, он причислял к своим врагам. Естественно ученый мир был удивлен, шокирован и полон негодования от такого поступка. В начале 20 века кое-кто из антропологов пытались оказать давление на ученого, но тщетно. Дюбуа был, не умолим.

Обет молчания он нарушил только в 1920(12) году, столь же внезапно, сколь и ошеломляюще. А выйти на научный подиум его заставила блестящая статья палеонтолога Стюарта Смита, о находке около Талгая, черепа ископаемого человека Австралии. Дюбуа тогда опубликовал статью о найденном им, на юге Явы, 30 лет назад, примерно таких же австралоидных черепов. Об этом открытии он тогда написал краткую заметку в мало кому знакомых «Квартальных докладах Рудного бюро». Воистину этот неистощимый на сюрпризы человек, оставался для современников неразрешимой загадкой. Хотя было понятно, что в конце девяностых годов девятнадцатого века, когда решалась судьба Питекантропа, он не мог из стратегических соображений выложить перед растерянным миром антропологов, вместе с черепной крышкой обезьяночеловека и австралоидные человеческие черепа, хотя, судя по минерализации костей, большой древности. Это бы еще больше запутало ситуацию, и спор за недостающее звено с Явы, мог принять нежелательное направление и резко бы обострился, Теперь же, в начале двадцатых годов двадцатого века антропологи поняли многое, что ранее казалось неприемлемым. В принципе находка Дюбуа опередила время, и потому приход питекантропа был столь драматичен.

 

К началу 20-х годов уже и неандерталец, стараниями блестящего исследователя Густава Швальбе, был определен как обезьянообразный предшественник человека. Поэтому и питекантроп смотрелся как вполне приемлемое недостающее звено. Ряды сторонников Дюбуа росли и он, удовлетворенный этим процессом, открыл сейф с останками Питекантропа, для исследования.

Относительно места обезьяночеловека на родословном древе человека, ученый высказался весьма туманно: «О месте питекантропа внутри или около ряда предков современного человека я не могу сказать ничего определенного. Но питекантроп стоит очень близко к настоящему человеку», писал он в 1925 году.

Почти 40 лет прошло с открытия у компонга Тринил. Многие попытки найти еще костные останки питекантропа неизменно оканчивались неудачей. Надежда на успех таяла с каждой последующей поисковой экспедицией. Однако в 1930 году, Дюбуа в очередной раз шокировал ученый мир своим везением. Для этого ему всего лишь пришлось раскрыть часть из трех сотен ящиков, которые он вывез с Явы и хранил в подвалах Лейденского музея, в которых и были обнаружены 2 обломка бедра питекантропа. Сделать это ученого, по-видимому, заставило сенсационное сообщение в прессе, а затем и научных журналах, об открытии первого черепа синантропа, поразительно напоминавшего по главным особенностям, черепную крышку обезьяночеловека с Явы.

Находка Дюбуа останков питекантропа в 1894 году, заставила обратить внимание антропологов - энтузиастов на поиск недостающего звена, в Азии, точнее в Центральной Азии, как колыбели человечества. Такая идея впервые была выдвинута Джозефом Лэйди, еще до того как были найдены костные останки питекантропа, в1857 году, затем в 1889 году. А. Катрфаж, в своей знаменитой книге «Всеобщая история человеческих рас», высказал предположение о возможном существовании единого центра очеловечивания обезьяны, в северных районах Центральной Азии, откуда первобытные люди заселили южные области Земли. Согласно его гипотезы, этот процесс усилился 500 000 лет назад, когда наступающий с севера ледник начал оттеснять древних людей на юг.

Новые стороны центрально-азиатской прародины человека были обрисованы в работах Г.Ф. Осборна(13). Прекрасный знаток древнейших животных Североамериканского континента, обратил внимание на сходство животного мира района Скалистых гор, штата Колорадо, и Европы. Объяснить такое сходство одинаковым направлением в развитии, абсурдно. Переселение их из Европы в Америку тоже не возможно. Расстояние в 20 000 километров пересечь не так-то просто. И тогда Осборн предположил существование промежуточного района эволюции жизни, расположенного в Центральной Азии, на половине пути из Европы в Америку. В свете гипотезы ученого, она, таким образом, превращалась не только в центр жизни, где происходили широкие миграционные процессы, но, кроме того, и в «главную биологическую лабораторию жизни», где развивались наиболее отдаленные предки всех высших видов животных.

 

Конкретное и подробное обоснование гипотезы Осборна выполнил Вильям Даллер Мэтью, ученый исключительной эрудиции, разносторонних знаний и смелого мышления. В книге «Климат и эволюция» он изложил следующее: «70 000 000 лет тому назад началась эпоха подъема горных цепей. В результате, той циркуляции, которая существовала прежде, пришел конец. Появилась ландшавтноклиматическая градация,- зона засушливых пустынь, тропические леса и умеренные пояса.

Это резкое нарушение условий существования явилось главным стимулом эволюции органического мира. С ним связано начало периода миграций в необходимые для существования климатические зоны и ландшафты». Идеальной, с точки зрения Метью, территорией, для обитания новых форм, стала Центральная Азия, с ее открытыми степными просторами и континентальным климатом. По его мнению, наиболее жесткая борьба за существование шла в суровых районах Гоби. В этой борьбе более прогрессивные и устойчивые виды имели преимущества в приспособлении к параметрам окружающей среды и вытесняли не приспособившиеся на окраины материков; в Юго-Восточную Азию, Африку, Южную Америку и Австралию. Эти районы Земли, менее всего задетые климатическим районированием, стали прибежищем отживших, в процессе эволюции, форм животных. В тоже время в Центральной Азии сформировались «космополитические» виды животных, которые, затем расселялись во все ландшафтные зоны, исключая, по его мнению, горные хребты и безводные пустыни.

По мнению Метью, предки человека подчинялись тем же законам эволюции, что и весь животный мир и соответственно древнейшие люди так же сформировались в Центральной Азии. Со временем, более прогрессивные формы наших предков, вытеснили с прародины таких, отставших в развитии, обезьянолюдей, как питекантроп, и, согласно логике данных рассуждений истинного предка человека нужно искать на территории Центральной Азии.

Но это было, по его утверждению, только в начальный период интенсивного образования прогрессивной формы предчеловека. Центр эволюции человечества не всегда находился на плато Монголии. В связи с ее интенсивным усыханием, «центр дисперсии» разделился на восточные и западные районы Гоби. Именно в этих районах и нужно искать истоки «монголоидной, кавказской, нордической и средиземноморской рас». По мнению Мэтью, от первой миграционной волны в западную сторону, произошло северное население Европы; от второй волны - Южноевропейское и североафриканское.

Центрально Азиатская гипотеза на многие годы завладела умами антропологов. Ошибка Дарвина, - предполагал Амадей Вильям Грабо, отец китайской палеонтологии,- в том, что он не учитывал фактора миграции. Ведь современная картина распространения животных и в том числе обезьян, не что иное, как результат переселений, происходивших миллионы лет назад». «Ключ к центру происхождения и рассеивания животных - Центральная Азия, и вполне возможно,- как считал Грабо, - она может быть и прародиной человека». Данный вывод он сформулировал на основании палеонтологических и геологических данных. Дело в том, что до образования Гималаев, Южная и Центральная Азия представляли собой низменные массивы, покрытые тропическими лесами. Влажные ветры с Индийского океана создавали благоприятные условия для существования обезьян типа дриопитеков. В соответствии с гипотезой В. Грабо, из Монголии, древнейшие антропоидные обезьяны переселились в Африку, где их потомками стали шимпанзе и гориллы, и на восток Азии, где в последствии появились орангутанги и гиббоны.

С поднятием Гималаев влажный воздух с океана перестал поступать в Центральную Азию. Его сменил холодный воздух с гор, который иссушил почву. Грунтовые воды ушли вглубь, в результате чего исчезли леса, что в свою очередь послужило причиной вымирания большинства видов дриопитековых. Однако, «наиболее приспособленные приматы», выжили. Их нижние конечности постепенно изменялись и обезьяны стали двуногими. Этот предполагаемый вид Грабо назвал проточеловеком.

Первые орды протолюдей, по его мнению, появились в районе Тибетского нагорья, но дальнейшее ухудшение климата заставила их перевалить через, не очень высокие, в то время, горы Кунь-Лунь и переселиться в низины Тарима. Именно там, протолюди, научились изготавливать каменные орудия и освоили добывание огня. Оттуда началось их победное шествие по планете. Там, в низинах Тарима, следует искать кости протолюдей, утверждал Грабо. В течение 12 миллионов лет волна за волной устремлялись они в разные стороны от Центральной Азии. Питекантроп, по Грабе, и был представителем одной из таких волн.

Центрально Азиатскую гипотезу отрицал антрополог Алеша Хардличка. В лекции «Антропология азиатских народов», которую он прочел в феврале 1920 года, перед членами миссионерских медицинских ассоциаций Пекина, он утверждал, что следы раннего человека в центральных районах Азии не найдены не потому, что их плохо искали, а потому, что их никогда там и не было. Причиной этому служили суровости климата тех районов и географические препятствия, такие как пустыни, полупустыни и безводные степи. Заселение же Гоби происходило с южных районов Азии и гораздо позднее.

 

Так, что Хардличка отрицал главные принципы центрально-азиатской гипотезы. Эти доводы, к сожалению, не подействовали на яростного приверженца этих умозаключений, Девидсона Блека, который предложил искать недостающее звено в Китае. Кроме этого, в 1923 году в Пекин из Сан-Франциско прибыл Эндрюс и его коллеги, для организации знаменитой на весь мир Гобийской экспедиции.

В тоже время из Парижа приехал, глубокоуважаемый автором, молодой палеонтолог Пьер Тейяр де Шарден, направленный в Азию Институтом палеонтологии. Одним из пунктов его программы исследования являлась: - «попытка получить данные и уточнения по важному вопросу о роли, приписываемой Центральной Азии в истории первобытного человека. Верно ли, что здесь располагалась, своего рода, обширная биологическая лаборатория, где осуществлялась дифференциация наиболее прогрессивных существ, а впоследствии и наших прямых предков?…».

Открытия не заставили себя ждать. Конечно, к сожалению исследователей, недостающее звено опять не удалось обнаружить, но зато Тейяром де Шарденом и его спутником, директором Тяньцзинского музея Эмилем Лисаном, было сделано, по истине, великое открытие. Они нашли в Ордосе несколько сотен стоянок древнекаменного века, возрастом 10-15 тысяч лет. Профессор Осборн восторженно приветствовал это открытие. Намекая на Хардличку, он писал: «В тот самый момент, когда один из ведущих американских антропологов отвергает теорию Азиатского центра происхождения человека и развивает идеи о европейском центре, французский археолог Тейяр де Шарден открывает большое количество орудий, какие делали неандертальцы в Западной Европе. Это первая брешь в палеолите Центральной Азии, за которой, несомненно, последуют другие». Это и случилось. Экспедиция Эндрюса нашла десятки тысяч каменных орудий в пустыне Гоби.

Девидсон Блэк, вдохновленный этими открытиями, в журнале «Бюллетень Геологического общества Китая», опубликовал статью: «Азия и дисперсия приматов». Применяя принципы теории Осборна - Мэтью, он пытался доказать, что Центр происхождения и рассеивания приматов, включая современных и ископаемых антропоидов, а также обезьянолюдей и человека, располагался в Центральных районах Азии. Свести воедино факты и обобщить данные помогли талант и настойчивость Блэка, но итоговые выводы не отличались от выводов американских ученых Осборна, Мэтью и Грабо. «Вследствие изучения данных в рамках генеральных принципов рассеивания, становится трудно избежать вывода, что огромный центр рассеивания лемуров, низших узконосых и антропоидных обезьян, а так же человека, должен располагаться в Азии. Никакой другой земной массив не представляет географических условий нужных для такого центра.

Однако находки в Гоби и Ордосе и сделанные из этого выводы были довольно слабы в доказательстве того, что Центральная Азия была колыбелью человечества. Например, Алеш Хардличка в 1926 году сказал, что такое предположение «не подтверждено ни одним примером фактического доказательства». Отрицательно отнесся к злополучной гипотезе и Пьер Тейяр де Шарден и Нельс Нельсон. Первый весьма скептически оценил перспективы поисков в Азии останков раннего человека, а второй вообще объявил, что открытый ими каменный век Гоби, не является аргументом в пользу Центрально-азиатской гипотезы. «Пока трудно, на основании имеющихся фактов, выступать за или против», осторожно высказался Нельсон. Для профессора Блэка данные обстоятельства были неблагоприятными. Под контраргументы денег на поиск, конечно, не дадут, но произошли события, которые резко изменили его судьбу.

В конце 1926 года в Пекин приехал наследный принц Швеции, Густав Адольф, большой любитель и знаток древнего восточного искусства. Шведский геолог, Иоганн Гуннар Андерсен, много изучавший геологию, палеонтологию и археологию Китая, сопровождавший принца в этой поездке, попросил Блэка организовать научную конференцию и принять в ней участие, где Андерсен покажет свидетельство раннего человека в Китае, а именно в Джоукоудяне.

Джоукоудянь - в переводе с китайского - постоялый двор в ущелье Джоу. Это место в 50 километрах от Пекина, в районе западных гор Сишань, где шла добыча известняка и угля. Остающаяся после выработки пустая порода буквально нашпигована костями древних животных. Вот там, учеником Андерсена - Отто Зданским, в 1921 и в 1923 годах были получены первые весточки от древнего человека. Были найдены третий верхний коренной и второй нижний предкоренной зубы. Они производили странное впечатление - причудливым смешением антропоидных и человеческих черт. Последние преобладали. К тому же особенности строения предкоренного зуба показывали, что строение клыка, в отличие от клыка обезьяны были совсем иные, Клык не выступал за пределы зубного ряда. Из всего этого Андерсен сделал вывод, что в Джоукоудяне найдены останки древнейшего в Восточной Азии, человека. Сразу всплыло и стало повторяться на разные лады словосочетание - «недостающее звено».

Ушат холодной воды вылил на энтузиастов Тейяр де Шарден, один из первооткрывателей центрально-азиатского палеолита. После тщательного исследования фотографий зубов, представленных Андерсоном, заявил: «Я долго раздумывал над фотографиями, которые мне показал доктор Андерсон, и, наверное, не по дружески было бы утаить то, что думаю о них. Дело в том, что я не совсем убежден в их предполагаемых человеческих особенностях. Даже предкоренной, который кажется, на первый взгляд, наиболее выразительным, возможно всего лишь один из последних коренных зубов какого-то хищника. То же относится и к другому зубу. Даже если никто не докажет, что эти зубы принадлежали хищнику, не менее трудно будет доказать, что они принадлежали человеку. Природа их не определена. Я не видел оригинала зубов, но весьма доверяю палеонтологическому опыту Зданского и надеюсь, что мои сомнения окажутся неосновательными».

Необходимо отметить, что это были не первые зубы такого строения. В конце 19 века, доктор медицины и антрополог Хаберер собрал в аптеках Пекина коллекцию так называемых костей дракона - лунгу, которые представляли ни что иное, как кости ископаемых животных. Китайцы использовали их в качестве лекарственных средств, предварительно истолченных в порошок. Данную коллекцию затем переслали профессору Мюнхенского университета Максу Шлессеру, который детально описал находившиеся в коллекции зубы. Один зуб - левый, третий, коренной, представил для него головоломную задачу. В нем непривычно переплелись антропоидные и человеческие признаки. Шлессер не рискнул определить, кому он принадлежал. В определении его так и значило: «Homo? Anthropoid?» - Человек? Обезьяна? Все- таки Шлессер на первое место, в своем определении поставил Homo - Человек. К сожалению, в 1923 году зуб этот исчез из мюнхенской коллекции и значит, был потерян для сравнительного анализа.

Двух зубов, предоставленных Андерсоном, оказалось недостаточно, чтобы заинтересовать научные учреждения и руководителей фондов развития науки, чтобы возобновить раскопки в Джоукоудяне. Пробить стену равнодушия вокруг этого вопроса решил Дэвидсон Блэк. С большим трудом он добивался, чтобы в газетах и журналах появлялись статьи, раскрывающие исключительное значение находок в Джоукоудяне. В конце концов, Блэк одержал победу и нашел источник финансирования на два года.

16 апреля 1927 года в Джоукоудяне, под руководством Биргена и Болина, приступили к раскопкам. Они шли в чрезвычайно сложных политических условиях. В Китае полыхала гражданская война, и к европейцам в Пекине относились настороженно. Тяжелейшие раскопки длились 10 долгих лет.

Буквально через полгода 16 октября был найден еще один зуб. Примерно на том же участке, где были обнаружены зубы Зданским. 5 декабря 1927 года экстренно собралось специальное заседание Геологического общества Китая. После восторженного выступления Грабо и соображений геологов и палеонтологов о глубокой древности слоев, в которых был найден зуб человека или предчеловека, выступил Блек: «Сравнение зуба из Чжоукоудяня с зубами человека, неандертальца, питекантропа и шимпанзе привели меня к выводу о его уникальности и, следовательно, принадлежности человеку особого рода. Я беру на себя смелость объявить, публично, об открытии в предгорьях Западных холмов, нового рода древнего человека. По совету профессора Грабо, я назвал его Sinanthropus pekinensis - Синантроп пекинский». Он тут же подчеркнул, что родина древнейших людей, подобного типа расположена в Центральной Азии, и, что есть определенная закономерность распространения находок костных останков предковых форм. Относительно 45-й параллели они сдвинуты на 5 градусов к северу (гейдельбергская челюсть в Европе(14)), или на 5 градусов к югу - (синантроп).

Блэк искренне верил в незыблемость центрально-азиатской гипотезы: «Открытие синантропа - факт огромного значения, для решения проблемы происхождения человека и его расселения с плоскогорий Центральной Азии. Новая находка дает прочное свидетельство в поддержку теории центрально-азиатского происхождения человека. Из Центральной Азии предки мигрировали, прежде всего, на восток и северо-запад, то есть в направлении, где почти нет серьезных препятствий, для переселения первобытных орд. В нашем распоряжении пока имеется один зуб, и все же я думаю, что синантроп прогрессивнее питекантропа Дюбуа, хотя они обитали в Азии приблизительно одновременно. Согласно принципам центрально-азиатской гипотезы, питекантроп, представитель первой волны эмигрантов, откуда-то из Гоби, Синдзяна или Тибета. По мере продвижения на юг, к Яве им пришлось преодолеть настолько сложные преграды, что когда они, наконец, достигли окраины Азиатского материка, в Центральной Азии и прилегающих к ней районах, появились значительно более прогрессивные, с большим по объему мозгом, виды людей - синантропы».

Чтобы привлечь широкое внимание к открытию в Китае, Блэк отправился в Европу и Америку. Он был во многих странах, встречался со многими видными антропологами и всем навязывал свою точку зрения, демонстрируя всем зуб, который он поместил в футляр и носил на шее. Простим ему эту слабость. Она, скорее всего психологическая разрядка, после тех мытарств, которые ему пришлось перенести, обивая пороги научных учреждений и руководителей фондов развития науки. Он наносил визиты, беседовал, убеждал, спорил, доказывал, сердился, терял надежду и вновь ее находил. Все это делалось с целью возобновления раскопок в Джоукоудяне.

Впрочем, коллеги Блэка особого восторга и восхищения не проявляли. Ведь в наличии был всего один зуб, пусть даже очень похожий на человеческий и предварительно датируемый в один миллион лет. Антропологов шокировало то, что Блэк, имея на руках всего лишь один зуб, осмелился классифицировать древнего человека. Со всей деликатностью коллеги рекомендовали ему продолжить раскопки и найти что-нибудь более определенное. И находки не заставили себя ждать.

В результате раскопок, под руководством Болина и его помощников - аспиранта Пэй Вень-Чжуна и палеонтолога Ян Чжун-Цзяня, в 1928 году были открыты сразу более двух десятков зубов синантропа, затем 2 обломка челюсти, и, наконец, два обломка черепной крышки. Первые фрагменты черепа третичного человека Восточной Азии. Только в конце ноября 1929 года был найден первый череп синантропа, который по своему строению был очень похож на череп питекантропа, что предполагало примерно одинаковую стадию их развития, отражая низшую из известных ступеней эволюции человека разумного. Дальнейшие раскопки и изучение найденных материалов привели к выводу, что синантроп использовал огонь и изготовлял примитивные каменные орудия.

Данные новости не были приняты миром археологов и палеоантропологов «на ура». Традиционность представлений, инертность мышления и причины о которых автор упомянул ранее, это препятствия, которые преодолеваются с трудом и очень болезненно. Открытия в Джоукоудяне вызвало у некоторых «деятелей науки» недоверие, граничащее с обвинениями в некомпетентности и дилетантстве.

 

И все-таки, новые находки и исследования, позволили утверждать, что синантроп и питекантроп освоили обширные просторы Восточной и Юго-Восточной Азии, примерно около пятисот тысяч лет назад. Изучение возможных маршрутов миграций древних животных, а значит и охотников на них, показало, что наиболее вероятный район, откуда в северные области Восточной Азии мигрировали орды, располагался не в Центральной Азии, а, скорее всего в южных районах. Там, по мнению профессора Ванденрейха, принявшего эстафету исследований, после смерти Блэка, находился один из возможных центров, где начался процесс превращения обезьян в человека. И концепция центрально-азиатской прародины человека приказала долго жить и осталась только в анналах истории науки. Вместо нее появились идеи о множественности таких центров, располагавшихся в южных пределах Старого Света и о сплошной «зоне очеловечивания», охватывающей тропические районы Африки и Азии. В этих идеях, все равно, первостепенная роль отводилась югу Азии, в том числе Нидерландской Индии, главным образом острову Ява. Такое упорное пристрастие отдельных палеонтологов к Азиатскому варианту происхождения человека, было потому, что в начале 30-х годов прошлого века, на Яве, профессором Кенигсвальдом были сделаны ряд находок костных останков питекантропа.

В 1939 году в Пекине, профессорами Вейденрейхом и Кенигсвальдом, было проведено сравнительное изучение черепов синантропа и питекантропа. В процессе данного исследования, ученые пришли к единодушному мнению, что эти, наиболее примитивные из гоминид,(15) представляют собой тесно родственные формы, несмотря на некоторые, иногда существенные, различия в строении их черепов, челюстей и зубов. Данные различия, ученые решили признать «региональными», не позволяющими выделить два обособленных вида обезьянолюдей. И, в конце концов, Вейденрейх и Кенигсвальд пришли к согласию, что питекантроп и синантроп не боковые или, или как говорят, тупиковые формы обезьянолюдей, а настоящие предки современного человека, с которым их связывает неандерталец Азии - нгандонгский человек. Его останки были обнаружены на Яве неутомимым Кенигсвальдом.

Но зрела, в недрах науки, новая концепция места происхождения человека – Панафриканская, Но это мы рассмотрим в процессе раскрытия основной темы этой книги.

 Области компетенции Экологии 

 в проблеме эволюции человека.

 (краткий экскурс)

В начале 17 века, образованнейший человек того времени, английский физик и ботаник Роберт Гук, усовершенствовал микроскоп,(16) добавив в него третью увеличительную линзу и смог рассмотреть предметы, куда меньшие, чем блоха.

Через прибор Р. Гук рассматривал все, что его интересовало. Увиденное он зарисовывал и подробно описывал. Так появилась книга «Микрография». Вот как он рассказывает об изучении одного среза: «перочинным ножом я срезаю с гладкой поверхности пробки чрезвычайно тонкую пластинку. Кладу ее на черное предметное стекло, т. к. это белая пробка; и, осветив ее при помощи плосковыпуклой стеклянной линзы, я чрезвычайно ясно вижу, что вся она пронизана отверстиями и порами, совершенно как медовые соты. Только отверстия менее правильны». Исследователь назвал их клетками. Эти поры и на самом деле были клетками, только пустыми внутри потому, что они давно стали мертвыми и то, что видел Гук, был лишь каркас некогда живого. Долгое время так и считалось: главное в клетке - клетка, то есть ее стенки.

В настоящее время ученые, на основании имеющихся данных которые представляют им различные науки, создали вот такой каркас - мертвую клетку феномена эволюции человека полагая, что это и есть целое. И достаточно еще приложить некоторое усилие, найти определенные подробности, мелкие недостающие детали этого каркаса и разгадка происхождения человека будет решена. О том, что каркас необходимо наполнить жизнью все почему-то забывают. Попытка нарисовать живую картину истории становления человека, пока терпит неудачу, потому, что в этой проблеме необходимы совместные усилия многих отраслей науки. Вот, мы сейчас и начнем, наполнять этот каркас возможными красками научных фактов, предположений, гипотез и теорий. Хотя многое в них выводы из недоказанного, но они будут иметь законное место в данной книге потому, что многое доказать за давностью лет просто невозможно.

Для того чтобы понять процесс преобразования обезьяны в человека, в первую очередь необходимо определить место, где происходили данные эволюционные процессы, не точку на карте, а биоценотические(17) координаты, которые и определили бы нас, в процессе эволюции, как вид Homo Sapiens. Для понимания данной проблемы, нам необходимо совершить экскурсию в науку Экологию, в ее структуру и положения потому, что она изучает закономерности существования организмов в окружающей среде. Правда такая формулировка задач, для нас слишком обобщенна и поэтому мы ее должным образом, конкретизируем, до необходимого понятийного уровня, чтобы определить ход рассуждений представленных этой книгой.

Где-то в областях именно экологических знаний лежит начало величайшей загадки происхождения человека, формирования его психофизиологических черт и зачатков социальной эволюции. Опираясь на современную экологию, можно приоткрыть миллионолетние пласты времени, окружающих антропогенез и попытаться ответить на некоторые вопросы. Пути исследования этой проблемы, в принципе, не будут отличаться от исследования животного мира планеты, или какого-либо отдельно взятого вида. Ведь мы все из природы и подчиняемся ее законам.

 

 Рассмотрение антропогенеза,(18) с точки зрения науки Экологии, будут заключаться в определении структуры экологической ниши,(19) в которой проходили эволюционные процессы, Абиотические условия ее среды: влажность, температура, степень освещенности, климатические и ландшафтные особенности гидрологические факторы. Кроме того и самое главное, в определении пищевой зоны, где и чем питались наши предки, что было их добычей, какие изменения претерпел аппарат приема пищи в связи с освоением экологической ниши, как это повлияло на формирование человеческого организма. На основании первых двух подпунктов, мы попытаемся определить суть биотических связей, в предполагаемой экологической системе, где сформировались морфологические, физиологические и другие критерии(20) вида - Homo Sapiens. Определим возможность человека и его предков адаптироваться к факторам среды обитания, то есть, определим его экологическую пластичность, и попытаемся раскрыть суть крайней специализации этого вида. Уже на основании вышеперечисленных, вскрытых данных мы сможем попытаться определить, образ жизни гоминид, состав и структуру популяций, приблизительную динамику размножения, степень участия в размножении особей разного возраста и различного физиологического состояния, а так же зависимость всех этих показателей от биотических и абиотических факторов. И, наконец, определим приблизительное время начала группового или как его еще называют, грегарного отбора у гоминид в переходный период от обезьяны к человеку.

В связи с этим необходимо четко уяснить, что адаптация,(21) это процесс приспособления особи, популяции и вида, к изменениям окружающей среды. Нет изменения среды обитания, нет и адаптации. И еще нужно запомнить, что она всегда происходит при взаимодействии трех основных биологических понятий: изменчивости, наследственности(22) и естественного отбора. Это, в общем - то, пассивное принятие и приспособление организмов к изменению параметров окружающей среды. Но на определенном этапе антропогенеза, возникла адаптация, которая подразумевает развитие способов искусственного приспособления к неблагоприятным условиям и наконец на определенном же этапе эволюции, на базе инстинктивных, доминантных внутригрупповых отношений, возникла социальная адаптация, как постоянный процесс активного приспособления индивида уже к условиям социальной среды. Такая смесь приспособительных возможностей человека заставляет пересмотреть не только существующую, формальную, но так же содержательную стороны истории адаптации в антропогенезе.

В конце 20-века экологи пришли к принципиально важному выводу, что к изменениям параметров окружающей среды адаптируется не каждая особь в отдельности, а популяции вида и их производные. Данные умозаключения стали возможными тогда, когда ученые открыли для себя биологические системы планеты, биоценозы и биогеоценозы в совокупности со всеми их биотическими и абиотическими факторами и стали их активно изучать. В структурном отношении данные биологические образования представляют собой интегрированные, иерархические системы, построенные из популяций видов, обеспечивающих существование биоценозов на каком – то определенном уровне. Взаимодействие всех его частей заключается в создании организованных потоках энергии и вещества и, в принципе, служит для этого.

Оказывается, что все разнообразие живых существ в биоценозах, связано сложнейшей цепью взаимных зависимостей и поэтому образуют устойчивые, саморегулирующиеся открытые системы, в которых происходит круговорот веществ и обмен энергией между живыми и не живыми ее частями. Из-за данных особенностей, в некоторых работах по экологии, биоценозы представлены как кибернетические системы. В частности это можно встретить в учебнике «Экология» (В. Коробкин, Л. Передельский) изд. « Еникс», 2000 г. Там авторы представляют гомеостаз(23) с точки зрения кибернетики, как обратную связь. Попробуем расширить данные понятия.

Накопление сложности, информационности, совершенствование организации за счет естественных процессов в биологических системах, на первый взгляд противоречат второму закону термодинамики. Согласно ему, закон возрастания энтропии(24) в замкнутых системах, не всегда применим к открытым системам, таким как биоценозы. Это потому, что они, используя энергетические ресурсы окружающей среды, могут достаточно длительное время сохранять свою энергию постоянной, то есть происходит увеличение степени организованности за счет естественных процессов. Подобные системы в кибернетике называются негэнтропийными системами (НЭС). Чтобы информационная сложность экологических систем была высокой, необходимо содержание в них достаточно большого числа первичных элементов - популяций.

Для сохранения НЭС при наличии отрицательных факторов, она должна тем или иным способом препятствовать своему разрушению. Биогеоценозы являются негэнтропийными, динамическими, самосохраняющимися, открытыми (в рамках планеты, разумеется) системами, в которых энергия связей между элементами, сравнима со средней энергией возмущения в окружающей среде – колебаниями параметров зависящих как от биотических, так и абиотических факторов. В связи с этим биосистемы могут эволюционировать за счет изменений (мутаций) создаваемых возмущениями среды. Устойчивость любой такой системы можно оценивать временем ее существования. Чем больше время существования, значит тем лучше качество связей, больше устойчивость, а значит лучше приспособленность к окружающей среде.

Биосистема остается неизменной до тех пор, пока силы связей между ее компонентами больше внешних сил возмущений, действующих на систему. Вообще любая система и биологическая в том числе, обеспечивает свою устойчивость к разрушающим действиям окружающей среды за счет изменения либо количественных характеристик связей между своими элементами (в нашем случае, популяциями), либо увеличивая качественное взаимодействие (в нашем случае специализацию особей). Чаще всего используются оба приема одновременно.

Совместное использование этих двух способов существования, является наиболее гибким и характерным для так называемых «ультростабильных систем». Их впервые исследовал известный английский кибернетик У. Эшби. Он построил простую электромеханическую модель ультростабильной системы, которую назвал «Гомеостатом(25)». Этот прибор в процессе воздействия слабых внешних возмущений, изменяет только количественные характеристики связей между своими элементами, Если на него оказать более сильное воздействие, то он будет менять свою структуру до тех пор, пока она не станет устойчивой к данному воздействию. Гомеостат как бы приспосабливается к внешней среде, меняя связи и взаимодействия между своими элементами.

В природе есть примеры такого «поведения», характерного для гомеостата, это, например, перестройка пространственной структуры молекул графита при изменении давления и температуры. В процессе такого изменения из графита получаются алмазы. Таким же образом реагируют на внешние факторы и биоценозы. Тенденция живых систем поддерживать внутреннюю стабильность с помощью собственных регулирующих механизмов, тождественных гомеостату Эшби, называется гомеостазом, а колебание численности в определенной экологической системе, в пределах какой-то средней величины, их динамическим равновесием.

 

Учитывая, что, в общем, и целом ультростабильность не требует большой информационной сложности, то их в природе великое множество, так как они могут возникать за счет случайных процессов при возмущении окружающей среды.

Биоценозы, как динамические, ультростабильные системы, из - за того, что после их образования количество содержащихся элементов, сохраняется постоянным как в пространстве, так и времени и в связи с тем, что данные системы являются саморегулирующими, они не могут накопить достаточного запаса негэнтропии. Возможность их энергетически ограничены и поэтому через более - менее продолжительные промежутки времени они будут разрушаться внешними возмущениями. То есть экологическими факторами с резко отличными от прежних параметрами, так как обладают ограниченными возможностями адаптации к среде обитания.

Вот таким образом выглядят биогеоценозы с точки зрения кибернетики. Вообще если имеет место какой- либо эффект под действием каких- либо факторов в неживой природе, то значит есть и аналоги в живой. Природа при своем движении во времени не слишком изобретательна и физические законы, действующие на планете, присущи как живой так и не живой природе. Анархия в сотворенном мире не допустима. Законы для всех и всего едины, независимо от интерпретации или геологической эры, в которой они действуют. Ничего лишнего природа не имеет. Поэтому законы в ней, по своей сути скупы, лаконичны и универсальны.

Из всех типов отношений, которые существуют внутри биоценозов, нам, в общем-то, нужен только один, необходимый для дальнейшего рассмотрения процесса антропогенеза - это конкуренция.(26) Она устанавливает взаимоотношения между организмами одного вида - внутривидовая конкуренция; или различных видов - межвидовая конкуренция. В принципе она возникает в результате использования одних и тех же ресурсов при их недостатке.

Моменты каких-либо экологических изменений, когда уменьшаются ресурсы биогенного вещества, приводят к ситуации, где на передний план выходят лишь отрицательные взаимодействия, как между особями популяций, так и между видами, использующих одни и те же, или близкие по параметрам, ресурсы. Результатом конкуренции может быть или уничтожение более слабого вида, или вытеснение его из экологической ниши. Это заставляет осваивать новую, если это в данной ситуации возможно, но это уже предпосылка к образованию подвида, а затем и нового вида биологических сообществ, сокращение жизненного пространства в экологической нише данного вида. Оно предполагает специализацию организма, то есть освоение каких-то определенных жизненных факторов ранее слабо используемых. Например, из всего разнообразия потребляемой, до кардинальных экологических изменений, пищи, особи начинают специализироваться на потреблении какого-то ее вида, ранее слабо употребляемого из-за плохих, для данного вида, качеств.

Процесс разделения пространства и ресурсов между популяциями, в определенном биоценозе, называется дифференциацией экологических ниш. Природа в таких случаях поступает мудро (хотя она по-другому и не умеет). Это явление позволяет снизить конкурентную напряженность. Она, как добрая мать, старается, сделать так, что бы уменьшить количество ссор между своими детьми. Ведь любая борьба это трата энергии, которой всегда только, только хватает для существования. Эти «природные дома» - биоценозы, строятся так, чтобы как можно полнее использовать причитающую им энергию и лишней, тем более для длительной конфронтации, в состоявшихся (климаксных) биоценозах, нет.

В стабильных, биосистемах конкуренция проявляется слабо потому, что биоценозы в своем внутреннем устройстве не терпят анархии. Там все разложено по полочкам и расставлено по своим местам, и какие-либо изменения пресекаются сразу и жестоко, находящимися рядом, конкурентами. Таково состояние биоты в настоящее время. Поэтому нам и кажется, что эволюция как процесс проходит очень медленно.

Для нормального, без затруднений, восприятия темы, необходимо познакомиться подробнее с понятием экологической ниши, потому, что знание о ней, позволяет ответить на вопросы как, где жили и чем питались наши далекие предки, чьей добычей они являлись, каким образом размножались. Вообще, экологическая ниша это область пространства, в которой совокупность и комбинации всех факторов окружающей среды позволяют данному виду существовать большой по продолжительности период времени.

Необходимо отметить, что освоение разных экологических ниш близкими в систематике видами позволяет уменьшить конкурентное напряжение между ними, что неоднократно встречалось на всем протяжении антропогенеза. Кроме всего прочего необходимо помнить, что экологические ниши не могут существовать сами по себе, независимо от занимаемых ее видов. В принципе это абстрактное понятие, связанное с определенными факторами окружающей среды, но экологическая ниша это и то, без чего вид не может, ни существовать, ни мыслится. Есть вид - есть ниша; нет вида - нет ниши. Экологическую нишу, которую в процессе адаптации стали определять новые критерии сформированного организма, называют фундаментальной, а то ее пространство, где реально существует вид, называют реализованной.

В первую очередь экологическая ниша определяется освоением определенной пищевой зоны, достаточной для формирования нового вида. Хотя бывает и так, что одним и тем же видам в разных биоценозах свойственны разные экологические ниши, которые позволяют существовать данной биологической единице, без изменений потому, что пища, предоставленная ей, не заставляет кардинально менять организмы особей в данных популяциях. По этой же причине, иногда, близкие в систематическом отношении, виды, поселяясь в одном биоценозе, занимают разные экологические ниши. С этим мы еще встретимся в процессе исследования антропогенеза.

Сложные экологические системы наиболее устойчивы к неблагоприятным воздействиям. Вымирание, какого – либо вида, в основном, не влияет на состояние такого биоценоза в целом потому, что в результате данного события происходит лишь незначительная перестройка его структур.

В сложнейших биоценозах тропических лесов никто и никогда не наблюдал массового и стихийного размножения каких-либо представителей биоценозов. Биолог Е.В.Вульф отмечал, что: - « уже такое разнообразие и богатство видового состава растительности данной зоны, свидетельствует о том, что эти растительные сообщества, не подверглись тем, часто катастрофическим изменениям, которые явились причиной обеднения флор умеренной зоны». Данное умозаключение подтверждается палеоботаническими материалами, которыми обладает современная наука. Исследование в течение длительного времени, ископаемых остатков флоры, обнаруженных в зоне тропических лесов, в частности в миоценовых и плиоценовых отложениях островов Ява и Суматра, показывают их полную идентичность современным флорам этих мест. Биоценозы экваториальной зоны, где, скорее всего, в начале своего пути, формировались наши далекие предки, начиная с Миоцена (25 млн. лет тому назад), не претерпели существенных изменений. Таким образом, тем древним обезьянам, которые там обитали, не было причин эволюционировать в сторону гоминид, а значит, существовали какие-то другие факторы, другие экологические ниши, заставившие обезьян пойти по пути очеловечивания.

Одним из элементов пространственной структуры биоценозов, о которых нам необходимо знать, являются пограничные зоны - экатоны. Они образуются тогда, когда одно сообщество постепенно переходит в другое. Например, граница между лесом и лугом; лесом и болотом и т.д. Они не бывают резкими. Растения и животные граничащих биоценозов, взаимно проникая один в другой, и образуют пограничные зоны, которые называются экатонами. В них выше плотность популяций, чем в фундаментальных биоценозах и основные процессы адаптации к параметрам окружающей среды, происходят именно там.

Последний вопрос, который нам будет необходим в раскрытии антропогенеза, это взаимодействие водных и наземных биоценозов. В их строении есть общие закономерности, присущие всем экосистемам, но есть и коренные отличия. Структура водных биоценозов проще по строению наземных, потому, что во многих водных биогеоценозах, особенно в глубоководных, отсутствуют два важных компонента, нет атмосферы и почвы. Несколько сложнее структура мелководных экологических систем потому, что в их формировании играют роль и атмосфера и донный грунт.

Между водными и наземными биогеоценозами есть ряд переходных форм. Например, лишенные почвы болотные биоценозы. Очень простой структурой отличаются экосистемы птичьих базаров, так как в них отсутствует почва и растительность, а значит, нет и обмена органических веществ. Кроме того, есть водные биоценозы зарастающих отмелей, которые, в общем-то, близки по компонентной структуре к наземным биоценозам и в некоторых случаях к птичьим базарам.

И, наконец, промежуточное положение между водными и наземными биоценозами занимают заливные участки пойменных террас, а так же участки морских побережий, на которые действуют приливы и отливы. На этих вышеперечисленных территориях очень хорошо себя чувствуют так называемые эксплеренты - наполняющие - виды способные появиться и проживать там, где нарушены структуры коренных биологических сообществ. К таковым так же относятся обрывистые берега рек, оврагов, затопляемые отмели, да просто почва на месте вывернутых корней упавшего дерева. В дальнейшем данная информация нам очень пригодится, поэтому предлагаю обратить на нее особое внимание.

 Скорее всего, этих знаний о биогеоценозах, нам будет достаточно для рассмотрения эволюции человека в том объеме, который соответствует современному уровню знаний. На следующем этапе накопления информации необходимо рассмотреть, что такое популяция, потому, что это понятие является одним из основных в экологии. Изучение данных единиц биоты - это целое направление в экологической науке, которая называется популяционной биологией.

Популяции являются внутренними генетическими единицами вида, а эволюционные процессы, которые происходят в них, предполагают и эволюцию вида в целом. Данные надорганизменные системы являются кирпичиками, из которых строятся биоценозы и занимают особое место в системной организации живого вещества и одновременно являются формой существования вида. С одной стороны, популяция как единица биоценоза стремится к спокойному равновесному состоянию, а с другой стороны эта же система является элементарной единицей эволюционного процесса. Сейчас, уже ни для кого не является секретом, что любой биологический вид, а значит и популяции его составляющие, могут существовать и эволюционировать, только используя два противоположных по смыслу качества. Способность к сохранению своих, выработанных в процессе освоения экологической ниши критериев и одновременной способности к их изменению под давлением изменяющихся факторов. Чтобы сохранить вид неизменным, популяции, в принципе, должны быть более изолированными от окружающей среды, но с другой стороны, они должны, в процессе адаптации, приспосабливаться, к ее изменяющимся параметрам и факторам, а для этого необходимо иметь с ней хороший контакт.

 

Все понятия о структурах популяций, их взаимоотношениях между собой и окружающей средой, относительны потому, что их количество в природе огромно. Но основные законы пространственно структурных особенностей популяций можно выделить из всего множества вариантов этих биологических образований. Все они, в зависимости от размеров занимаемой территории подразделяются на элементарные, экологические и географические, причем в ряду экологических, предполагается первичная, от которой и образовался данный вид.

Представители биогеоценозов - экологические популяции, в свою очередь состоят из элементарных популяций, которые представляют собой совокупность особей вида, занимающей какой - то участок экологической ниши. Количество элементарных популяций зависит от многих биотических и абиотических факторов. Неизменным остается то, что количество элементарных популяций на границе двух биоценозов всегда больше чем в других районах ареала – область, занимаемую определенным видом. В экотонах же (в пограничных областях между биогеоценозами) и происходит соприкосновение особей вида с непривычными вариантами параметров окружающей среды. В материнской экологической нише (давайте «узаконим данный термин потому, что с ним впоследствии, часто придется встречаться), которая и породила данный вид, находится одна или несколько коренных популяций, которые можно назвать еще и константными потому, что они содержат «золотой генетический фонд вида». Они, в принципе, изолированы от соприкосновения с внешней средой. Контактные популяции, находящиеся на периферии представляют константным свои генетические изменения, полученные при соприкосновении с непривычной окружающей средой. Эти популяции, в свою очередь, пропуская через себя данные генетические новшества, отбраковывают очень смелые или незначительные по эффективности наработки. Тем самым, тормозя и подавляя активные изменения в самом зародыше, а это, значит, смягчая внутривидовую конкуренцию.

Некоторые виды занимают ареалы, расположенные на больших территориях, в разных частях которых, могут наблюдаться условия не сравнимые, по некоторым параметрам, с основными, предлагаемыми экологической нишей. Чем больше ареал, тем существеннее эти различия. Это связано с тем, что в некоторых случаях, ареалы таких видов распространяются на два или несколько биоценозов. Под влиянием определенных факторов, в определенной географической точке существования, популяция приобретает устойчивые особенности, отличающиеся от соседних. Такие популяции называют географическими расами или подвидами, которые в свою очередь слагаются из экологических популяций представляющие собой в основном, внутривидовые группировки, приуроченные к конкретным биоценозам, состоящие, в свою очередь, из элементарных популяций.

При рассмотрении структуры и динамики их существования, мы не будем подробно останавливаться на большинстве вопросов связанных с численностью и плотностью, плодовитостью, смертностью, причинах колебания численности и внутренних популяционных регуляциях потому, что данный вопрос практически не разрешим. Будет попытка их рассмотрения в процессе раскрытия основной темы, по мере необходимости. Давайте остановимся на такой структурной стороне жизни некоторых популяций видов, как эффект группы.

Многие виды животных, нормально развивались и развиваются во времени только тогда, когда они объединены в группы. Моржи, антилопы Гну, Павианы африканских саванн, представители птичьих базаров, пчел, муравьев, термитов, вот далеко не полный перечень животных, которые без группового существования не могут даже мыслиться. Неважно как называются такие группы: стадо, стая, прайд, колония, рой и т. д.

 

Данные сообщества животных возникли в природе для поиска пищи и защиты от врагов и отрицательных природных факторов. По своей структуре они такие же, как и популяции, только у них более высокая степень объединения, лучше настроен механизм регуляции численности и больший по объему пакет коммуникационных моментов во взаимоотношениях, обслуживающие поведенческие мотивы внутри данного коллективного образования. Чем выше по смысловому значению такая система, тем большее количество информации можно передать внутри такого биологического объединения и тем эффективнее функционирование данной группы, направленное на удовлетворение жизненных потребностей всех ее членов. Как и в любых объединениях животных, в группах существует система доминирования - иерархическая лестница. Она предотвращает хаос и разброд внутри группировок, и всех представителей данной группы расставляет по своим местам, согласно сообразительности, физических данных и врожденных психических наклонностей, оформленных на инстинктивном уровне.

 

 Инстинкты - пищевой, самосохранения, половой и комфортности обозначают и оправдывают поведение животных на протяжении всей жизни. Особенно половой, который настолько силен в своих проявлениях, что в соответствующий период и при благоприятной (комфортной) обстановке, глушит все остальные. Оно и понятно, продолжение существования вида, в целом важнее, чем потеря какого-то числа отдельных его представителей.

Но что-то толкает на физические и психологические поединки представителей групп, когда вроде и пищи вдоволь, и комфортных мест предостаточно, и время гона прошло, то есть проявление основных инстинктов более слабые, а все равно постоянно выясняются отношения - кто сильнее. Это происходит потому, что каждое животное, для удовлетворения своих инстинктивных позывов, особенно это, касается полового, как самого главного из всего пакета инстинктов, стремится реализовать их полностью, вопреки стремлению к этому других животных, своего вида. Это проявление естественного отбора во всей своей красе.

В первой половине ХХ века зоопсихологами было выявлено наличие устойчивой и развитой иерархии в сообществах высших животных. Эти исследования были опубликованы в книге Р. Шовена «Поведение животных» в 1972 году; в книге Дж. Гудолла: «Шимпанзе в природе: поведение» изданной в 1992 году. В начале 80-х годов прошлого века, вышла в свет книга зоолога Ф. Де Вааля, с довольно забавным и легкомысленным, на первый взгляд названием - «Политика шимпанзе: власть и пол у обезьян». Это был результат многолетних наблюдений за стадом обезьян, содержащихся в голландском зоопарке города Арнхейм, в условиях максимально приближенных к естественным. Вот данная максимальность, из-за не возможности использовать некоторые элементы своего существования, как стада, предполагало рассматривать данное объединение все-таки как группу. Оказывается, в ней поведение обезьян ни как не соответствует невинности и простодушию биологического, хотя система доминирования в их отношениях присутствовала. Но кроме нее, как целостной единицы поведенческих реакций, присутствовали еще и другие моменты поведения, напрямую вытекающие из доминирования. «Для описания поведения шимпанзе,- пишет Вааль,- можно было прямо использовать целые абзацы из Макиавелли».(27) И далее на многих страницах он излагает историю многолетней борьбы, которая привела к власти над группой, последовательно трех самцов. Эта захватывающая история полна тщательно спланированных интриг, двуличности, трусости, беспардонного нахальства и поразительной изобретательности. Примерно в это же время, была выявлена система доминирования в опытах Скиннера, исследовавшего групповую организацию серых крыс с их очень сложными поведенческими реакциями.

Одним из атрибутов группы или другого какого-нибудь объединения животных, является постоянное согласование статуса особей в процессе повседневной жизни, которое осуществляется в рамках системы доминирования. Доминирование есть такого рода отношения между двумя животными, при которых одно получает возможность удовлетворить требования своих инстинктов, не считаясь с потребностями другого, или даже за счет него. Другое животное вынуждено воздерживаться от удовлетворения своих инстинктов, если эти стремления приходят в противоречия со стремлением первого животного. Первое животное занимает положение (статус) доминирующего (господствующего), второе - положение (статус) доминируемого (подчиненного). Одним из способов определения статуса в иерархии(28) стада, является драка, в которой побеждает сильнейший. Однако чаще всего отношения доминирования устанавливаются без физического столкновения. Природа бережлива и потому абсолютное большинство конфликтов внутри видовых биологических образований разрешается без кровопролития, хотя данные отношения устанавливаются между всеми особями, исключая лишь детенышей.

Система доминирования проявляется не только в агрессивных действиях между взрослыми членами сообщества, но и в дружественных взаимоотношениях, таких как грумминг,(29) которые в настоящее время хорошо просматриваются у человекообразных обезьян. В последующих главах мы данный психологический эффект рассмотрим несколько подробнее.

 

Пока этой информации о системе доминирования у животных, достаточно, но впоследствии мы еще вернемся, и не один раз, к данному вопросу в нужное время и в нужных местах.

 

Каждая популяция, по своей структуре, в той или иной степени не однородна. Это называется полиморфизмом. Неоднородность происходит за счет наличия в них различных возрастных групп, активно размножающихся самцов и самок, прекративших размножение по старости и неполовозрелых особей. Существуют в структурах популяций и фазовые моменты, где, например, в разных сезонах внутреннее строение популяций различны. Есть примеры, когда у некоторых видов животных, стадные фазы меняются на одиночные.

Кроме возрастных внутрипопуляционных группировок существуют половые различия, которые формируются на основе разности морфологических критериев самцов и самок. Например, вес самца гориллы превышает вес самки в пределах семидесяти процентов, или у многих видов травоядных животных у самок, в отличие от самцов, отсутствуют рога и т. д. Очень часто самцы и самки различаются по характеру питания. У многих комаров самцы питаются нектаром или соком растений, а самки типичные кровососы. Много примеров когда самки с молодняком живут отдельно от самцов, например морские котики. Самки с детенышами обитают не далеко от берега, а самцы совершают довольно длительные миграции.

 

Для нас важно знать, в дальнейших рассуждениях об исторической судьбе человечества, что, начиная от самых ее истоков, мы плоть от плоти природы и ничто природное нам не чуждо. Поэтому популяции предлюдей, их структуры и развитие, можно вывести из знаний о популяциях земной биоты и из сравнения инстинктивного и условно-рефлекторного поведения современных людей и с теми же понятиями у животных, только для этого необходимо найти экологическую нишу, где начался антропогенез.

В некоторых популяциях обозначенные группы особей выполняют определенные свойственные только им функции. Эти группы называются функциональными внутрипопуляционными группировками. Особенно это относится к самцам и самкам, каких - либо определенных популяций, так как отношение этих особей к внешней среде и внутрипопуляционным отношениям, различны, в связи с их разно плановостью задач для выживании вида. У нас людей это тоже очень хорошо просматривается, в виде полового диморфизма.(30)

Среди множества способов приспособления популяций к окружающей среде можно выделить определенный комплекс признаков, который конкретно направлен на выживание. Данные комплексы называются экологическими стратегиями выживания. Это общая характеристика роста и размножения какого-либо вида, которая заключается в реализации темпа роста особей в популяции, времени достижения половозрелости, плодовитости, периодичности размножения, соотношения возрастных групп, и т.д. Среди огромного разнообразия экологических стратегий ученые экологи выделили два крайних типа, которые называются: r - стратегия (r - отбор) и. K - стратегия (K - отбор).

r- стратегия направлена, прежде всего, на повышение скорости роста популяции в период ее низкой плотности, когда экологическая ниша достаточно просторна, чтобы принять в себя дополнительное число особей данного вида. Это достигается, большим количеством самок в популяции, их высокой плодовитостью, быстрого достижения половозрелости, короткого жизненного цикла, небольших размеров особей и тенденцией к расселению - способности быстрого распространения на новые места обитания.

K - стратегия направлена на выживаемость вида уже со стабилизированной численностью. Животные при действии данной стратегии медленно развиваются, характеризуются крупными размерами особей, обладающих значительной продолжительностью жизни и производящих на свет небольшое количество, но крупного потомства. Таким образом, K - стратегия это отбор на конкурентоспособность, повышение защищенности от хищников и паразитов, повышение вероятности выживания каждого потомка, на развитие более совершенных внутривидовых механизмов численности (Гиляров 1990). Для K - стратегов характерна забота о потомстве. Рождение у них небольшого количества крупных детенышей (у растений крупных семян), позволяют проявить большую заботу, не распыляя при этом свою энергию как у r- стратегов.

Шмальгаузен очень четко отметил в своем труде, что крупные формы лучше защищены от экстремальных окружающих параметров, от неизбирательного уничтожения. Таким образом, жизнеспособность особи определяется физиологическими свойствами при достаточно стабильных популяциях. Случайные моменты их гибели в данном контексте можно упустить.

 

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что r-отбор существует на ранней стадии развития популяции, а K-отбор действует в развитой, в полной мере, биологической системе. Применительно ли данные стратегии к человеческим популяциям? В принципе никто об этом серьезно не задумывался. Считается не приличным сравнивать человеческое с биологическим. Хотя думаю, что каждый свободно мыслящий эколог, биолог, антрополог, хоть однажды, примерял биологическую одежду на сущность человеческую и, в общем-то, наверное, делал правильные выводы, но плюнув через левое плечо: « Свят! Свят! Свят!- бес попутал» шарахались в полутень существующей научной действительности.

Не секрет, что отрицательные параметры окружающей среды могут привести к резкому сокращению численности популяции, но механизм такого процесса в природе происходит по определенным законам. Так как среда окружает биологическую систему то она и диктует ей свои условия, а значит, определяет эволюционное направление, по которому и должен двигаться вид в своей адаптации к окружающей среде.

Самое лучшее для системы находиться от среды на каком-то усредненном расстоянии, что бы ни подвергать себя опасности негативного воздействия, но это делает биологическую систему крайне неустойчивой и любой всплеск отрицательных параметров среды приведет ее к гибели из-за узкого диапазона существования. Природа в этом плане поступила очень мудро. Она разделила популяции на две части, на две подсистемы. Одна располагается от среды как можно дальше для сохранения наработанной при создании вида имеющейся информации, а другая идет на контакт с окружающей средой для получения о ней как можно больше необходимой для адаптации информации. Самое разумное, что придумала природа, это разделила популяции на две части по половому признаку на мужскую и женскую и определила, что один из полов должен выполнять консервативную функцию и составлять ядро популяции – это самки, а другой выполнять оперативную функцию взаимодействия с окружающей средой - самцы. В этом и заключается смысл полового диморфизма. Поэтому информация представляемая мужчинам отражает требования среды настоящего времени и обеспечивает передачу своих адаптационных наработок, а наследственную информацию со времен образования данного вида передают от поколения к поколению самки. В связи с этим количество самок в популяции определяет количество потомства, а количество самцов их качество. Так, что в стабильной среде самки похожи друг на друга как генетически, так и фенотипически,(31) а мужские особи менее дисперсные, т.е. мало отличаются друг от друга по различным признакам. При ужесточении параметров окружающей среды для определенного вида данные процессы начинают двигаться в обратном направлении. В результате у самцов не зависимо от вида всегда повышенная смертность.(32) Вследствие этого увеличивается рождение мужских особей, увеличивается дисперсия, которая тем больше чем разнообразнее по параметрам окружающая среда, где и происходит естественный отбор конечно в большей степени мужских особей. При этом углубляется половой диморфизм.

 

В связи с отрицательными параметрами окружающей среды внутри данной биологической системы, определенным образом с помощью механизма обратной связи образуется сигнал, информирующий о катастрофическом сокращении численности мужских особей. Скорее всего, он связан с определенным информационным полем потому, что на этот сигнал реагируют все особи данной популяции, что выливается в физиологические изменения. Экологический нонсенс влечет за собой перераспределение энергии внутри этого биологического образования, сокращая ее затраты, на традиционный образ жизни. В итоге количество самок резко возрастает, половозрелость начинается в более раннем возрасте и численность популяции увеличивается.

При возникновении благоприятных экологических условий в ареале, само собой, разумеется, возникает резкое увеличение плотности популяции, предел которой устанавливает распределение всей энергии в пределах ареала, отпущенной биоценозом данной биологической форме для всех ее нужд и потребностей. При достижении определенного пика численности в популяции возникает сигнал, который носит диаметрально противоположный характер физиологических изменений, чем ранее рассмотренный. Резко снижается плодовитость самок, они позже становятся половозрелыми, у них нарушается овуляция, не проявляется в полной мере забота о потомстве. Возрастает смертность наиболее слабых особей потому, что биологической энергии, для поддержания их организмов, в ареале нет. При этом животные становятся настолько нетерпимыми к рядом находящимся особям своего вида, что в результате этого у них начинает развиваться каннибализм.

Сигналы, зовущие популяцию к действию, зависят в первую очередь от состояния окружающей среды, количества и качества пищевых ресурсов. Эффективность этих сигналов поразительна. Нет затухания процессов, как, например, у гитарной струны. Это слишком расточительно энергетически. Поэтому саморегуляция осуществляется четко и не вызывает резких нарушений в структуре данных биологических формирований. Задача ее - добиться оптимальной численности в кратчайшие сроки. Таким же образом происходит процесс видообразования – быстро и четко, поэтому так мало находят переходных форм от вида к виду.

При установлении оптимальных, для данного вида, соотношений параметров окружающей среды, после регуляционных процессов, может возникнуть более или менее длительное стационарное состояние биологической системы, что приводит к определенным постоянным, генетическим структурам ее популяций. Если условия окружающей среды изменятся, то стационарное состояние сразу же нарушится, происходит переоценка норм, вариантов, возможностей, а вследствие этого переход в новое состояние, которое представляет собой изменение критериев видов данной биологической системы. В первую очередь меняется соотношение популяций и их взаимодействие, что ведет к перестройке генетических структур. Вот так, очень упрощенно, автором показан механизм возникновения видов животных. Данный процесс в настоящее время не возможен по причинам, которые мы обсудим несколько позже.

При составлении плана и стратегии освещения проблемы антропогенеза, автору нужно было раскрыть примеры в истории развития биосферы планеты, в которых были бы наиболее доступно показаны и разъяснены не только структура и динамика развития популяций, но и экология биологических форм в целом. Взаимодействие и эволюция в пространстве и времени таких систем, под действием биотических и абиотических факторов. Для этого необходимо было найти такой момент в истории планеты, где обозначилась бы самая яркая иллюстрация этих процессов. Где все они были обострены до предела и где все сюжеты развития обладали бы огромной силой первозданности. Для того чтобы понять прозу обыденных процессов, необходимо четко представить их крайности. Таких моментов в истории Фанерозоя(33) было несколько, но мы рассмотрим ближайший к нам. Это трагический переходный период между Мезозойской и Кайнозойской эрами.(34)

Около 100 миллионов лет тому назад на Земле сменилось все живое: ландшафты, почвы, растительность, животные - ничто и никто в то время не остался не затронутым. Пьеса жизни шедшая с успехом десятки миллионов лет вдруг, в один момент устарела вместе с ее действием, декорациями, персонажами и теми прототипами, из которых они вышли. На страницах истории Земли стала развиваться новая пьеса, участниками которой потом станем и мы – род человеческий.

Случившееся не поддается разумному толкованию, где логическое построение не имело бы изъянов или противоречий, хотя писалось об этом уже много, много раз. Это великое, по своим масштабам, событие и по сей день все так же требует объяснения, и все так же сопротивляется любому толкованию.

Известный австрийский палеонтолог Э. Тениус предложил причины ухода из жизни, за 5 – 7 миллионов лет, чуть ли не трети фауны мелового периода мезозоя разместить в следующем порядке:

1. Изменение климата (с перемещением полюсов или без этого), от чего погибли основные растения, которыми питались травоядные динозавры.

2. Горообразование. Эти привело к высыханию болот, дельт рек и лагун.

3. Дегенерация.

4. Эпидемии опасных болезней.

5. Гибель от паразитов.

6. Истребление хищными рептилиями травоядных, с последующим вымиранием хищников.

7. Появление млекопитающих, пожиравших яйца ящеров.

8. Патологическое образование слишком толстой скорлупы, которую развившиеся в яйцах детеныши динозавров не могли прорвать.

9. Изменение атмосферного давления в результате накопления в ней вулканических газов или других побочных причин.

10. Внезапное повышение фона космического излучения после взрыва близкой к солнечной системе сверхновой звезды, что повлекло за собой резкое увеличение смертельных мутаций, в наследственности новорожденных животных.

11. Сильное повышение космического излучения высоких энергий, в результате нарушения магнитного поля земли.

12. Прохождение Земли через пылевое облако, что повлекло за собой глобальное похолодание.

И еще существует много различных гипотез и предположений. Развлечения ради постараемся и их перечислить.

И так:

- динозавры вымерли в результате резкого похолодания на планете, которое они не перенесли потому, что температура их тела зависела от температуры окружающей среды;

- динозавров погубила наступившая ужасная жара;

- их погубило электричество, точнее электрические процессы, возникающие при извержениях вулканов и землетрясениях;

- причиной вымирания стало увеличение количества дейтерия - тяжелого изотопа водорода;

- динозавров погубили пришельцы из космоса для того, что бы подготовить планету к появлению человека;

- этих несчастных истребили сами люди, жившие в ту далекую эпоху;

- динозавров погубило «перепроизводство» кислорода растениями;

- привело их к гибели распреснение воды;

- на Земле возросла сила тяжести, и динозавры погибли раздавленные собственной массой;

- их погубили кислотные дожди, возникшие при увеличении вулканической деятельности;

- причиной гибели ящеров послужила бомбардировка поверхности планеты из так называемого облака Оорта;

- динозавры исчезли и после того, как на Землю упала «вторая Луна» - гипотетическая планета Перун (русская версия);

- они погибли из-за того, что не смогли приспособиться к темпам быстро меняющейся жизни;

- динозавров погубил резкий скачек магнитного поля, когда полюса менялись местами;

- их исчезновение связано с активной вулканической деятельностью на Луне;

- динозавры вымерли в результате падения в океан кометы, отравившей всю воду;

- у них стали рождаться только самцы, что, и привело к вымиранию;

- динозавры вымерли из-за исчезновения озонового слоя в верхних слоях атмосферы;

- ящеры не выдержали конкуренции с млекопитающими и птицами в силу своей умственной и двигательной ограниченности;

- динозавров погубила Немезида, гипотетическая звезда, вращающаяся вокруг общего с нашим светилом центра, с периодом вращения 26 млн. лет.

-

 Воистину человеческое воображение неисчерпаемый источник ответов на что-либо загадочное и необъяснимое. К созданию этих гипотез и предположений приложили свои умственные способности астрономы, вулканологи, эндокринологи, зоологи, геологи и климатологи, служители многих других наук, которые хоть немного в своей научной деятельности, даже косвенно, касались этой загадочной проблемы.

Палеонтологический институт академии наук СССР, в 70-х годах прошлого века, посвятил изучению данного переходного периода от Мезозоя к Кайнозою несколько работ. Директор института, академик Л.П. Татаринов говорил: «Предпринята попытка серьезного анализа процессов, происходящих в биоценозах, в критическое время.…В этом исследовании анализируются такие вопросы, как коэволюция цветковых растений и насекомых - опылителей, разрушение древних биоценозов в результате вторжения вновь возникших групп организмов, экспансия реликтовых форм в обедненных, полуразрушенных биоценозах, процесс перестройки и обновления этих биоценозов. Оказалось возможным анализировать пути преобразования биоты, не прибегая к гипотезам об ударном воздействии абиотических факторов, имеющим катастрофический характер и одновременно вызывающем бурную изменчивость и эволюцию выживающих организмов».

Вооруженные минимумом экологических знаний представленных данной книгой, мы уже в состоянии представить, что же произошло в то загадочное время революционного преобразования биосферы Земли. Можно сразу приступить к анализу процессов полного разрушения биоценотических связей и вымирания огромного числа видов животного мира Мезозоя и замены их новыми, хоть и мелкими, но уже вполне «кайнозоистыми». Но в голове стоит вопрос - почему это все-таки произошло? Вопрос не праздный. Ведь фактическое формирование человека началось именно с момента исчезновение динозавров и появления млекопитающих.

В одной восточной притче рассказывается об одном правителе, который возжелал бессмертия. «Могу ли я стать бессмертным»?- спросил он мудреца. «Конечно! Только необходимо соблюдать одно условие. О, Великий! Во время процесса становления, ты не должен думать о белой обезьяне». Все! Психологическая установка была дана, и правитель остался простым смертным, каким и суждено ему быть потому, что он постоянно думал о белой обезьяне. Отсутствие результатов деятельности со стороны мудреца не возмущало правителя. Сам виноват!

 Вопрос - почему вымерли динозавры, и есть белая обезьяна этой загадки в нашей гипотезе, потому, что с этим связано появление млекопитающих, а значит и человека. Кроме того, это может быть ответом на будущее человечества. На так называемый «Конец Света».

Творец теории катастроф, французский ученый Рене Тома, сказал: «Быть может, удастся доказать неизбежность некоторых катастроф, например болезней или смерти. Познание не обязательно будет обещанием успеха или выживания: оно может вести также к уверенности в нашем поражении, в нашем конце». Хороший эпиграф для данной главы. Он заставит задуматься о многом.

 

Как говорят современные экологические знания – гомеостаз биосферы обеспечивается за счет сохранения биологического разнообразия, которое является гарантом существования биоты при любых глобальных, планетарных катастрофах. В эволюционном процессе в любой эре, происходящем в природной среде переживающей какую-либо мощную экологическую катастрофу такую, например, как после падения 65 млн. лет назад, метеорита Чиксулуб имевшего диаметр 10 км. После этого Биосфера Земли восстанавливалась в течение 2,5 миллионов лет, (динозавры же исчезли после этой катастрофы через 100 тысяч лет). При восстановлении после нее будет идти нормальная конкуренция между выжившими видами за обладание освободившихся экологических ниш. Она будет идти на присущей, данной эре, биотической базе, и победителей в этой борьбе будет примерно столько же, сколько и побежденных. Хотя, скорее всего, нет. Победителей может появиться несколько больше, но это не беда, они просто станут занимать более узкие экологические ниши. Тот, кто, к примеру, прекрасно мог питаться любыми растениями, будет вытеснен теми, кто сумел специализироваться в той посткатастрофической неразберихе, и стал питаться только определенными видами растений.

 Таким образом, и исходя из этого, даже в условиях какой-то глобальной катастрофы, когда будут разрушены множество биогеоценозов планеты, какие-то виды все равно выживут и путем адаптации к новым условиям, путем образования определенных сукцессионных(35) рядов восстановят биосферу планеты на том же энергетическом, биологическом и информационном уровне. Все равно будут построены биоценозы, именно на биологических формах, которые существуют в данном времени. Энергетика планеты позволит совершить такую работу, хотя затраты ее будут непомерно большими, и конечно время данной эры сократится.

Восстановление биосферы после глобальной катастрофы произойдет быстрее, чем думают большинство ученых потому, что каждая составляющая биогенного вещества в процессе адаптации к изменившимся параметрам, будет стараться создать вокруг себя определенную среду для относительно благополучного существования. Определенный газовый и аэрозольный состав; циркуляцию свойственных данному биологическому образованию химических элементов; осуществлять терморегуляцию (если это будет возможно) и поддерживать необходимую влажность и энергетический потенциал. Данные процессы жизнеобеспечения ускорят восстановление нарушенных компонентов Биосферы планеты. При прекращении данного воздействия на окружающую среду она быстро перейдет в устойчивое состояние, такое, например как на Луне, где жизнь невозможна.

 

Вообще, в настоящее время сформированы две основные концепции взаимодействия биоты с окружающей средой. В первой, главным свойством всего живого является способность к эволюции и адаптации в меняющихся условиях окружающей среды. Во второй, основным свойством жизни полагается способность видов к поддержанию условий окружающей среды, которые пригодны для жизни. Обе концепции имеют своих и приверженцев и противников. Скорее всего, истина посредине.

Так согласно гипотезе американского ученого Дж. Лавлрока, земная жизнь в ходе эволюционных процессов не только адаптировалась к условиям окружающей среды, но и преобразовала инертную совокупность химических элементов в гигантский саморегулирующийся живой организм. Процессы в этих двух концепциях необходимо рассматривать с разных удалений от проблем существования жизни.

 При ближнем рассмотрении видны следы процессов эволюции и адаптации на биоценотическом уровне. Создание же и поддержание условий, пригодных для жизни, необходимо рассматривать или на микроскопическом уровне и близким с ними по размерам, биологическими образованьями, или в глобальных масштабах развития Биосферы в целом. Общие процессы, протекающие в микро и макро мирах с некоторой натяжкой можно считать похожими. Отбросив присущие только этим мирам особенности на базе микромиров и микробиологических систем можно попробовать изучить процессы, происходящие в Биосфере, не поддающиеся изучению из-за своей глобальности и в частности влияние энтропии на биоту. Так же можно поставить опыты по использованию определенного количества энергии биологическими образованьями и перенести как кальку на эти же процессы в Биосфере.

Изучая данные об изменении биоценозов Кайнозойской эры, под воздействием периодически возникавших мощных всплесков похолоданий и связанные с ними иссушений континентальных районов планеты под воздействием климатических факторов, (аналогов которых по своим параметрам, в Мезозое даже близко не было), просматриваются не разрушенные биогеоценозы, а их сукцессионные ряды, образующиеся при решении природой экстремальных экологических задач по восстановлению разрушенного путем замещения.

Так, что же там произошло в том мезозойском прошлом, что уничтожило все прежнее, нажитое с большим трудом и творческим размахом? В начале рассмотрения данного вопроса есть необходимость предложить информацию о том, что в течение геологического времени существования планеты, происходит постоянное, но скачкообразное ускорение эволюционных процессов. То есть, длительность каждой последующей эры со своим биогенным веществом становится короче, но зато количество и качество биоты и, что наиболее важно, ее информативность, в каждом последующем была намного выше, чем в предыдущем. Этого никто из палеонтологов отрицать не будет.

 К настоящему времени собран богатейший палеонтологический материал, который был описан и опубликован в 1993 году, под редакцией М. Бентона, в виде обширной сводки, в которой хорошо обозначено появление семейств организмов прошлого и показано общее возрастание количества континентальных организмов планеты. В настоящее время, на основании научных данных, можно сравнить длительность 3-х основных, в плане развития живого вещества, геологических эр:

 - Кайнозойская эра - 60 млн. лет;

 - Мезозойская эра - 170 млн. лет;

 - Палеозойская эра - 340 млн. лет.

Здесь отчетливо видно сокращение длительности геологических эр, а это в свою очередь отражает ускорение эволюционных процессов, выражающихся в скорости, информативности и качества животного мира планеты. Все изменения в эрах происходили скачкообразно. В конце каждой эры при переходе к следующей наступали кардинальные изменения в составе флоры и фауны.

Трагедия динозавров не единственная на всем протяжении существования живого вещества планеты. Кроме естественного вымирания старых форм и появления, новых в ходе естественных процессов эволюции, в истории Земли, отмечаются периоды массовых вымираний огромного количество видов животных, в относительно короткое время:

 - на границе Кембрия и Ордовикского периода Палеозойской эры (570- 500 млн. лет назад);

 - на границе Девонского периода и Карбона – Каменноугольного периода.

 - массовое вымирание динозавров в конце Мелового периода Мезозойской эры;

 - и, наконец, массовое вымирание в конце Олигоцена начале Миоцена 25 - 37 млн. лет назад (середина Кайнозоя), самых больших млекопитающих Кайнозойской эры безрогих носорогов Евразии, бронтотериев Северной Америки и около 300 видов слонов. Если рассматривать данные вымирания с расстояния такого же как мы рассматриваем этот печальный процесс в Мезозое, то картина будет похожей. Правда Кайнозойская эра короче по времени, чем предыдущая, да еще и пока не закончилась, но аналогии вполне приемлемы.

 

Возникает вопрос, по какой причине происходили такие катастрофы в животном мире планеты, когда заканчивали свой путь одни и приходили совершенно другие биологические формы, причем по геологическим меркам в кротчайшее время практически мгновенно? Ведь в принципе, все те гипотезы, что были приведены выше, предполагают, гибель определенного количества видов животных. При этом в них не предусматривалось изменение самих биогеоценозов данной эры на планете, а имелось в виду только интенсивное формирование сукцессионных рядов путем замещения и восполнения потерь, присущих данной эре растений и животных, направленных на адаптацию к новым условиям окружающей среды. Попробуем в этом разобраться.

Российский ученый И.П. Копылов для решения задачи – почему Земля вращается, использовал модель электрической машины. Согласно его выводам планета представляет собой магнитогидродинамический генератор, преобразовывающий механическую энергию космических частиц (солнечного ветра) в электрический ток, который приводит в движение униполярный двигатель, создающий момент вращения планеты. Параметры электромагнитного поля Земли зависят от активности Солнца. Метеорологам давно известен любопытный факт, суточный ход электромагнитного поля, на всем земном шаре, подчиняется единому времени, так называемой унитарной вариации. Все изменения в ней происходят синхронно, то есть механизм земного электрогенератора носит глобальный характер и, судя по адаптации биоты планеты к ее электрическому полю, действую не один десяток миллионолетий.

Известно, что между ионосферой и поверхностью Земли существует значительная разность потенциалов, где-то в пределах 250 тыс. вольт. Поскольку воздух, хотя и слабо, проводит электричество то между Землей и небом течет ток, сила которого порядка 2 тыс. ампер. В атмосфере, таким образом, постоянно работает своего рода электростанция мощностью около полумиллиона киловатт.

В формировании атмосферно-электрического поля планеты играют определенную роль и подземные процессы. Представьте себе обычный электрический конденсатор. Он состоит из двух электродов, или по-другому, обкладок, разделенных диэлектриком и способен накапливать электрические заряды.

На земле мы имеем два глобальных сферических конденсатора, соединенных последовательно. Первый - ионосфера - земная поверхность, второй, земная поверхность - мантия Земли. Верхняя обкладка конденсатора располагается на расстоянии примерно 10 километров от поверхности. Изолятором, в первом конденсаторе служит воздух, так как он плохо проводит электрический ток, а во втором - мало проводящие ток породы земной коры, толщина которых сравнительно не велика, примерно 5-8 километров. Температура земной поверхности возрастает с глубиной и сопротивление более глубоких слоев, залегающих пород становится гораздо меньше.

Изменение по определенным причинам, площади и толщины верхней обкладки приводит к изменению электромагнитных характеристик природной среды, которая расположена внутри верхнего, всепланетного, сферического конденсатора. В настоящее время и, по-видимому, в течение всей Кайнозойской эры, резонансная чистота планетарного поля, не отличается от чистоты биотоков, протекающих в биоте Земли, которая вследствие адаптации выработала соответствующие характеристики собственных биоэнергетических полей, близких по чистоте к общепланетарной - в пределах 10 герц.

При известной и пока не известной цикличности процессов на Солнце, меняется и напряжение электромагнитного поля Земли, и в некоторых моментах бытия, довольно значительно. Катастрофических последствий для биосферы, при этом нет, потому, что такие удары сглаживают последовательно соединенные конденсаторы планеты(36). Как удивительно мудра Природа!

 

Биосфера планеты буквально купается в океане электромагнитных полей: космических, земных и своих, биогенного происхождения, разной интенсивности и с широким диапазоном длины волн. Она с самого начала своего возникновения, в каждой геологической эре, развивала многие оригинальные возможности, связанные с электромагнитным полем планеты, у представителей своих, присущих определенной эре, растений и животных. Наша Кайнозойская эра не исключение.

Все животные, птицы, рыбы, насекомые и даже растения окутаны точно коконом электрическими полями. Некоторые виды в процессе приспособления к жизни в окружающей среде очень эффективно это используют. В водной среде, например, у некоторых хищников развита сверхчувствительность к электромагнитным полям. Акулы в поисках добычи, барражирующие над песчаными отмелями, благодаря своим электрорецепторам, находят осторожную камбалу по ее энергетическому полю. Сверхчувствительность отдельных представителей подводного мира нам порой дорого обходится. Зубастые кашалоты обнаруживали на дне, по наличию электрических полей, бронированные кабели и иногда приводили их в негодность.

Вода водой, ее электропроводность известна, а ведь в процессе эволюции и у некоторых обитателей суши также развились способности воспринимать и генерировать электрические поля. Например, верхнее оперение птиц, в полете, в результате трения об воздух, заряжается положительным электричеством, а расположенные ближе к телу птицы пушинки приобретают отрицательный заряд. В результате взаимодействия, как и положено, пушинки отталкиваются друг от друга, тем самым равномерно заполняют все пространство между телом и перьевым покрытием. Это полностью перекрывает доступ холодного окружающего воздуха к телу. Мало того защита от холода многократно усиливается благодаря тому, что верхний перьевой покров, притягиваясь между собой, весьма плотно прилегает к диффузно разряженному пуховому слою, поскольку заряжены они разноименным электричеством. Образуется своего рода термос. Примером тому дикие гуси, которые при миграциях без вреда для себя пролетают высоко над Гималаями, где господствуют страшные морозы.

Многие фундаментальные, жизненно важные биологические процессы невозможны без переноса электрических зарядов, которые называются биотоками, формирующими биополе организма. Отсюда следует, что любой организм представляет генератор электромагнитных полей. Логика данного эффекта предполагает наличие электромагнитных полей и в биоценозах, как у субъектов биосферы и электромагнитных полей биосферы Земли в целом во всех эрах Фанерозоя без исключения.

Таким образом, по сути, биоэнергетические поля носят информационный характер. Они представляют информацию в широчайшем диапазоне от состояния клетки и организма до состояния биологических систем и биосферы в целом. Внешнее, по отношению к Биосфере, электромагнитное поле Земли, влияет на скорость, характер и качество передачи информации.

 

При определенных изменениях параметров электромагнитного поля могут изменяться процессы формирования условных рефлексов, количество включаемых ферментов энергетического обмена между частями организма потому, что клетки любого организма в основном электрически поляризованы, а по нервным волокнам протекают биоэлектрические токи. Кроме того, физиологические процессы в любом живом организме связаны с формированием в нем полей различной природы, которые объединяются в общее биополе организма. Здесь возникает естественный вывод, что живой организм должен взаимодействовать с внешними излучениями и полями предоставляемые внешними источниками. В связи с этим изменяться и качество регулирования процессов между компонентами биологических сообществ и Биосферы в целом. Эта область пока еще очень мало изучена. Имеются теоретические наметки, предположения, гипотезы, но опыты, проводящиеся в данном вопросе еще пока крайне не совершенны.

На современном этапе, наиболее подробно осветил проблему влияния электромагнитных полей на организм А.Б. Пресман. В своем труде «Организация биосферы и ее космические связи» (М.1997 г.), отмечал: «…характер реакции организмов на электромагнитные поля зависят не от величины электромагнитной энергии поглощаемой в тканях, а от модуляционно временных параметров этих полей, от того на какие именно системы организма осуществлялось воздействие при прочих равных условиях. Более того, величина той или иной реакции не только не пропорциональна интенсивности воздействующих электромагнитных полей, но, на оборот, в ряде случаев, уменьшается по мере увеличения интенсивности действий слабых электромагнитных полей, и вообще не возникали при высоких интенсивностях». Например, воздействие сильных магнитных полей напряженностью 20-200 А\м, успешно лечат различные заболевания, тогда как в сотни и тысячи раз меньшие по напряжению поля, действующие во время геомагнитных бурь, часто приносят много неприятностей для организма.

Исследование слабых электромагнитных полей на организм, только началось. Если бы кто-нибудь, лет 30-50 назад сказал, что удастся регистрировать магнитное поле живого организма, физики отнеслись бы к этому скептически потому, что для этого нужна аппаратура, способная реагировать на миллиардную долю эрстеда. Это в миллиарды раз меньше напряженности магнитного поля Земли. Сейчас в лабораториях с помощью магнитометрических систем удается решить такие вопросы. Но до сих пор еще механизм глубокой связи магнитного поля с климатом и через него со всей Биосферой Земли не ясен. Здесь широчайшее поле деятельности для ученых многих направлений.

Опираясь на тот багаж знаний, который мы уже получили, читая эту книгу, для уяснения вопроса влияния электромагнитного поля на живое вещество, можно рассмотреть какую-либо гипотетическую планету - назовем ее Гея, которая вращается вокруг своего Светила по такой же орбите, как и наша Земля и имеет такой же спутник - Селену. Согласимся, что Гея имеет определенное магнитное поле, тождественное нашей, планетарной и рассмотрим развитие, и движение жизни во времени на ограниченном пространстве поверхности планеты. Примем за основу гипотезу Лавлока «Эпоха Геи: биография нашей живой Земли», в которой говорится то, что Гея является динамической системой и ведет себя подобно единому, сложному живому организму, оптимизирующему в процессе своего движения во времени все свои химические и физические параметры. Добавим к этому еще и энергетические параметры.

И так! Пусть пространство, предназначенное для развития биологического вещества, представляет собой сферу от поверхности планеты до высоты в 10 километров. При этом задано электромагнитное поле определенной чистоты напряжения, которое сконцентрировано в естественном сферическом конденсаторе планеты определенной емкости (параметры электромагнитного поля задает активность Светила).

Условимся. В какой-то определенный момент времени внутри данного слоя начало развиваться биологическое вещество, т.е. жизнь с определенной массой и с определенным количеством изначальной свободной энергией(37) uпределённой массоймассойполе Е5 с параметрами соответствующими общему энергетическому полю планеты. То есть с момента возникновения живого вещества будет существовать энергетическая адаптация биоты как к общему полю планеты, так и к усредненному рисунку других полей малых энергий при активном ее потреблении на свои нужды.

В нашем случае предполагается рост биологического вещества за счет использования общего энергетического поля планеты, то есть энергетический потенциал планеты будет расходоваться на создание биосферы. Тейяр де Шарден в своем труде «Феномен человека» предположил: «Вся совокупность биохимических функций образующих биосферу, есть свидетельство экспансии жизни», и далее: «Появление и развитие жизни и мысли не только случайно, но и структурно связано с контурами и судьбами земной массы». Со временем биогенный ток энергии между ее компонентами свяжет все процессы, проходящие в биосфере в единый, глобальный механизм.

В нашем случае энергии на планете много. За счет этого темп формирование живого вещества будет все время возрастать. В связи с этим будет увеличиваться информационность, то есть эволюционное качество. Быстро появятся всевозможные виды растений и животных, адаптированные к определенным условиям. Начнется активное освоение экологических ниш, а вместе с этим появится и конкурентная борьба за место под солнцем. Поэтому основным принципом эволюции органических структур на первых этапах, (по крайней мере как в нашем случае), является принцип дифференциации – разделение первоначальной, однородной структуры на обособленные части, которые в силу различного положения связей с другими системами и различных функций приобретают специфическое строение.

 

С развитием биоты усложнятся функции и специализации отдельных видов, а значит, усложнятся структуры биогенного вещества. Организуются биологические связи. Появятся биогеоценозы со своими системами регуляции процессов. Отдельные их части, дифференцирующиеся из ранее возникшей однородной структуре и обживающие определенные ареалы с присущими им параметрами, становятся функционально зависимыми от других частей биоценозов адаптированных к этим же параметрам. Абсолютно тоже самое можно сказать и про взаимодействие различных биоценозов с Биосферой. Только рассматривать эти процессы необходимо с большего удаления, с которого видны биоценозы как высоко интегрированные структуры, где каждый и выполняет лишь свою специальную функцию, но в принципе, не имеет ни какого смысла в отрыве от других биоценозов и общего поля Биосферы.

 

Всякий раз, когда энергия переходит из одной формы в другую, утрачивается возможность частично производить полезную работу, то есть при всяком превращении энергии энтропия, эта «омертвленная» энергия которую больше нельзя превратить в работу, возрастает. Она рассеивается в окружающем пространстве и не участвует напрямую в создании биоты, но создает у нее прецедент к адаптации потому, что она, согласно первому закону термодинамики определяется теплотой. В принципе все превращения энергии биосферы можно описать термодинамическими законами.

Для регуляции стабильности и устранения неустойчивости требуется большое количество энергии. Это происходит, как мы уже знаем, за счет свободной энергии Биосферы. Упорядоченная ее часть остается в биоценозах, а неупорядоченная биологическими формами не воспринимается. Но это, в общем-то, относительно. Неупорядоченная энергия на определенных уровнях может стать востребованной и принять положительный смысл. Это происходит потому, что хаотичность и нерегулярность каких-то процессов в биологических системах, например на микроскопическом уровне, суть порядка, который в корне отличается от упорядоченности равновесных систем неживой природы потому, что они могут существовать только при обмене с окружающими компонентами биосферы. Таким образом, биоценозы в принципе являются устойчивыми, но неравновесными системами, в которых имеются и частичные упорядочения на разных уровнях и хаотические состояния, которые на определенном уровне смотрятся как порядок. Так же как, например, поток воды в реке перетекающий через камень. Хаотичность его струй при этом все равно смотрится, как поток в упорядоченном движении воды в реке, если рассматривать данный процесс на определенном расстоянии от данного явления. В данном случае случайность и хаотичность струй выступает как адекватная форма проявления необходимости. Таким образом, биоценозы являются открытыми системами в принципе, упорядоченными по характеру основных процессов, которые в нем протекают, но с другой стороны они должны быть не равновесными со стационарно неустойчивым состоянием. Для сохранения этого состояния биоценозы постоянно потребляют энергию Биосферы, которая в свою очередь черпает ее из электромагнитного поля планеты. Так, что Биосфера имеет свою систему функциональной регуляции, которую необходимо изучать и очень внимательно. Таким образом, наряду с дифференциацией в природе существует, и подчинение частей целостной системе Биосферы то есть - интеграция.

 

Биогенная энергия биосферы будет возрастать за счет перекачки энергетического поля планеты в свой адрес. Этот процесс не вечен. В определенный момент времени энергетический потенциал планеты данной частоты и биоэнергетический потенциал, наработанный в процессе эволюции, сравняются по величине. Образуется теперь общее энергетическое пространство биосферы. Все биотические процессы на нашей гипотетической планете достигли своего апогея.

Один из крупнейших наших эволюционистов А.Н. Северцев, при изучении и раскрытии смутного и довольно расплывчатого понятия в Дарвиновской теории происхождения видов, - прогресс, ввел понятие Ароморфоз. Сейчас принято говорить – арогенез, (термин ботаника А.Л. Тахтаджяна). Это такое изменение организма, которое повышает энергию жизнедеятельности. Вот мы, на основании вышеизложенного материала нашей книги, можем, хотя и смутно, представить, что такое энергия жизнедеятельности, но в настоящее время никто из представителей науки не истолковал этого термина и тем более, не предложил способа его измерить.

Энергетический потенциал планеты, в нашем примере, пока еще высок и это позволяет появляться на свет не только огромному числу видов, но и гигантским формам. Так происходило практически во всех эрах Фанерозоя Земли, поэтому гигантизм среди видов животных присущ каждой геологической эре. В Палеозое, в Мезозое и конечно в Кайнозое были свои виды гигантских животных, которые, как мы теперь понимаем, появлялись в середине каждой эры, на пике «энергетического бума».

Уберем теперь эту гипотетическую планету, хотя и остановились на самом интересном месте. Гея была нужна для того, чтобы без помех показать процессы энергетического взаимодействия Биосферы и энергетики планеты, как бы с нуля. Представим, что дальнейшие события происходят на нашей планете с тем же энергетическим потенциалом, в Мезозойской эре.

В результате перетекания общепланетарного энергетического поля в биоэнергетику живого вещества и сопутствующие ее процессы, скорее всего в начале Мелового периода,(38) количество биоэнергии сравнялось с количеством еще неиспользованной энергии Земли. Это как мы уже говорили, был самый пик Мезозоя. Биосфера пришла в равновесное состояние. Все биоценозы сформировались. Эволюционные процессы замедлили свой бег потому, что биологические сообщества с их жесткими рамками не дают возможности для быстрых эволюционных процессов. Но жизнь то продолжалась! На обслуживание и поддержание на должном уровне всей этой биосферной громады, энергетический потенциал планеты тратился, по первому требованию. Наступил момент, когда планетарной энергии стало не хватать. Это повлекло за собой снижение электромагнитных связей даже в глубинах планеты, и те геологические процессы, проходившие в нормально спокойных тектонических условиях поддерживаемые электромагнитным полем Земли, были нарушены. Начал ускоряться тектогенез.(39) Напряжения, которые копились в плитах материка сдерживаемые ранее электромагнитным полем, теперь нашли выход. Праматерик Пангея начал раскалываться на куски, которые начали расплываться в разные стороны. В связи с этим увеличилась чувствительность к малым космическим факторам с малой амплитудой действия, таких как изменение эксцентриситета орбиты или периодическая активность солнца, которые начинают раскачивать пока еще достаточно стабильную тектоническую обстановку, что повлекло за собой увеличение вулканической активности, как на земле, так и под водой, количества землетрясений и цунами. В связи с этим атмосфера стала интенсивно пополняться углекислым газом. Потеплело. Стали образовываться рифты,(40) в которых кроме вулканов непрерывно работали гидротермы через которые из глубины земной коры, вместе с горячей водой поднимались облака, насыщенные растворенными металлами, а вместе с ними и урана, что значительно повысило радиоактивный фон планеты.

 

С увеличением скорости раскрытия океанского дна, (спридинга) связанного с тектоническими процессами, начали образовываться океанские хребты с пологими склонами. Спридинг привел к общему поднятию дна мирового океана и в результате мощной трансгрессии, произошло затопление низменных территорий на окраинах материков. Вследствие этого произошло увеличение площади шельфов.(41) Это в свою очередь повлекло за собой еще небольшое потепление потому, что нагревалась огромная масса воды на мелководных территориях. На них начала бурно развиваться жизнь, что еще быстрее уменьшило энергетический потенциал планеты. Это случилось в середине Юрского периода 63-76 миллионов лет назад, (в этих же миллионолетиях изрядно опустошило энергетику Земли, и падение 10 километрового метеорита о котором мы уже говорили) и длилось до конца Мелового периода. Кроме того, из-за слабой энергетики планеты стал уменьшаться озоновый слой. Убийственный ультрафиолет хлынул на все живое.

 Закон Вернадского - Бауэра гласит: «Геохимическая биогенная энергия стремится в биосфере к максимальному проявлению». То есть энергетический потенциал планеты использовался очень быстро и эволюционные процессы по формированию новых биологических форм практически прекратились. Эволюция стала такой же медлительной и вязкой, как и в наше время, т.е. в конце Кайнозойской эры. Остальная энергия стала использоваться только на поддержание Биосферы в равновесном состоянии и на должном уровне. На долю биоценозов стало доставаться все меньше и меньше энергии, что привело к изменению их структур и в не лучшую сторону, но зато укрепило внутриценотические связи до максимального уровня. Поэтому с уменьшением энергоемкости планетарных конденсаторов некоторые биологические формы, которым для жизнеобеспечения, а значит и для воспроизводства потомства требовалось несколько большее по величине энергетическая насыщенность биоты, вымирали. В связи с этим освобождались определенные экологические ниши, которые занимались видами, для которых данное напряжение электромагнитного поля Земли являлось достаточным, или эти места заполнялись эксплерентами, если это было возможно. Вот такой процесс, который происходит и на современном этапе Кайнозойской эры и называется в современной науке естественным вымиранием старых форм в ходе естественных процессов эволюции.

Природные процессы, единожды запущенные, остановить невозможно. Остановка - это смерть. Для дальнейшего существования биоты необходимо было изыскивать другие энергетические ресурсы. Они были найдены внутри самой биосферы. Вот здесь и кроется загадка быстрого, примерно в 5 миллионов лет, исчезновения динозавров.

 

В конце Мелового периода из-за дефицита энергии, катастрофически быстро стали сворачиваться наиболее энергоемкие биологические программы. В первую очередь быстро вымерли гигантские животные, затем те виды, у которых в силу обстоятельств, для осуществления жизненных процессов потреблялось большее количество энергии, чем могла представить в их распоряжение, энергетически истощенная Биосфера Мезозоя.

 

Логика данного процесса в истории Земли подсказывает, что энергетическое поле планеты участвующее в «сотворении» биоты, в общем, всегда стремилось к постоянству, а скорость траты этой энергии зависит от двух составляющих. От энергетической насыщенности биоты, то есть от ее информативности и от ее количества. А так как информативность биоты возрастает с каждой эрой, то поэтому время существования каждой последующей геологической эры меньше предыдущей.

Во втором пункте закона Вернадского- Бауэра говорится: «При эволюции видов выживают те организмы, которые своей жизнью увеличивают биогенную геохимическую энергию». Данный постулат в те времена не сработал. Эволюционные процессы замерли. На общем фоне падения энергетики планеты увеличивать-то было и нечего. Энергетические связи, действующие внутри биогеоценозов, стали слабеть. Эти биологические образования постепенно стали аморфными и ограниченно дееспособными. В перспективе стал, виден коллапс всей биоты Земли. Замаячила возможность стать такой планетой как Марс. Не тут-то было! Жизнь на нашей планете возникла в космической системе Солнце - Земля - Луна (По - видимому это был лучший вариант, чем система Солнце – Марс - Фобос - Деймос).

Все виды жизнедеятельности на планете зависят от взаимосвязей всех параметров от гравитационной до тепловой внутри данной системы. Влияние их на биосферу Земли очевидно. Планета относится к самосохраняющимся системам, в которых энергия связей между ее элементами, сравнима со средними параметрами возмущений, нарушающих ее стабильность. По своей сути, являясь аналогом технической системы автоматического регулирования по разомкнутому циклу, она обеспечивает свою стабильность параметров, изменяя либо количественные характеристики связей между своими элементами, либо их качественное взаимодействие этих всевозможных энергетических потоков, либо используя эти два приема одновременно.

Как только энергетика Земли опустилась ниже определенной нормы, (какая это норма предстоит еще узнать, может быть даже на собственной шкуре потому, что энергетика Кайнозойской эры тоже на грани..) автоматически включилась энергетическая зарядка земных конденсаторов. Может быть, это сработала система Солнце - Земля - Луна. Данный механизм еще предстоит открыть. Хотя оппоненты данной гипотезы могут сказать, что это результат энергетической пульсации самой планеты, пока нами еще не познанной. Но в таком случае в Мезозойской эре наблюдалось бы определенная пульсация биосферы, то есть спады и возрастание количества биологических форм и растительности на одном и том же биогенном уровне. В таком случае Мезозойская эра длилась бы бесконечно долго без радикальных изменений.

В старину, на Руси, существовала игра, в которую играли взрослые и дети. Запускался большой волчок, и его вращение поддерживалось ударом бича. Побеждал, конечно, тот, у кого волчок крутился дольше. Вот такой энергетический удар «бича» получила земля от Солнца, где-то в третьей четверти Мелового периода. Что это значило для Земли? В масштабах солнечной системы ничего особенного. Был восстановлен энергетический «статус - кво» планеты. Произведена энергетическая подпитка. Солнечная радиация и космические излучения так и поступали, как прежде на Землю. Планета все также вращалась в своем магнитном поле. Только вот в биосфере возникли, в связи с новой подзарядкой, большие проблемы.

Дело в том, что нашей, вышеупомянутой, космической системе, для своего существования не требуется большой информационной сложности и потому в ней заложено только автоматическое удержание энергетики планеты на определенном уровне, а другие параметры электромагнитного поля не запрограммированы.

 

Вообще передача энергии в пространстве может осуществляться только в переменных электромагнитных полях при изменении скорости частиц, не зависимо от частоты этих переменных. Постоянное же магнитное поле действует на заряженные частицу перпендикулярно направлению ее движения и в связи с этим оно не совершает работы. Поэтому оказалось, что частота энергетического щелчка подзарядки была немного другая. Вкрался элемент случайности. Попутало наше Солнце ноты и вместо нот среднего регистра «мезозоистого» подала мощный аккорд из высокого регистра. Простим Светилу такую небрежность. В результате этого «разгильдяйства» в конечном итоге появился человек. Пришла другая частота, современная, около 10 герц, отличающаяся от электромагнитных характеристик той природной среды, которая находилась внутри всепланетарного конденсатора в Мезозое. Разница между частотами в природных конденсаторах Мезозоя и Кайнозоя, по-видимому, была не слишком большая, поэтому замещение Мезозойской флоры и фауны в биогеоценозах планеты на Кайнозойскую прошло примерно за 5 - 6 миллионов лет.

 Для процесса замещения срок конечно приличный, но по меркам существования жизни на Земле очень и очень маленький. Представьте себе, что каждый Ваш шаг равен тысяче лет. Раз шагнул - время крещения Руси. Второй шаг- расцвет Римской империи. Сделали сорок шагов и вот уже время первых людей. А до этого загадочного периода, верхнего Мела всего каких-то 70 километров и где-то в начале этих семидесяти спрятаны те роковые 5-6 километров. Да и что эти 70 по сравнению с 3000 километрами существования жизни на Земле, какая-то жалкая сороковая часть.

По-видимому, человеческая психика устроена так, что мы какой-либо яркий момент, в каком-то процессе, из-за его впечатляемости, ставим во главу угла, не замечая, другие существенные подробности. По нашим меркам и Римская империя сошла с исторической арены как-то вдруг, а ведь на самом деле, прежде чем исчезнуть она агонизировала долгих 300 лет. Так, что когда говорят, что было катастрофическое вымирание динозавров, нужно думать, что это был не какой-то одномоментный всплеск смертей и разрухи. Вымирание происходило примерно в течении ста тысяч лет и более.

 

Пришла на Землю новая чистота планетарных конденсаторов. Опыты показали, что животные, находящиеся в электромагнитном поле с частотой отличной от планетарной, впадают в депрессию, слабо ориентируются в пространстве, а это, в свою очередь, приводит к тому, что они вяло реагируют на требования инстинктов. Нарушается электромагнитная связь во внутренних процессах организмов вплоть до генетических.

 

Вот теперь нам стало понятно, что жизнь на Земле с самого ее начала развивалась в условиях постоянно колеблющейся электромагнитной среды. Все живое Кайнозойской эры в процессе адаптации выработала соответствующие характеристики собственных биоэлектрических волн, близких по частоте к планетарному - около 10 герц. Наш мозг, наша нервная система не исключение из этих эволюционных правил. Они настроены на прием и действие в строго определенном электромагнитном поле. От других излучений, вредных для себя, мозг выработал определенные защитные средства. Как показали опыты, при изменении параметров окружающего поля, когда внутренних физиологических ресурсов защиты не хватает, человек теряет способность к аналитическому мышлению. Он впадает в глубокую депрессию, перестает ориентироваться в пространстве, начинаются судороги.

 

Во время опытов с увеличением частоты воздействующих на человека электромагнитных колебаний, начинает проявляться нервозность и болезненное беспокойство, а когда частота превысила 30 герц, реакция испытуемых стала напоминать эпилептический припадок. Кстати, наш ученый Чижевский, был первым, кто обратил внимание на зависимость частоты эпилиптоидных приступов от интенсивности электромагнитных бурь, порождаемых активностью Солнца. Вообще, это все говорит о том, что такие приступы могут быть и результатом низкой индивидуальной приспособленности нервных тканей мозга к изменениям электромагнитной обстановки, но все равно фундаментом служит адаптация биоты к электромагнитному полю нашей планеты Земли.

Энергии, обладающие чрезвычайно слабой силой, при воздействии, способны изменить ритм человеческой активности, в довольно значительной степени. Г. Кениг из института электрофизики Мюнхенского университета, установил, что человеческий мозг излучает волны тех же характеристик, что и длинны волн существующие в атмосфере.

Связь поведения человека и животных с космическими явлениями кажется не понятной и таинственной только тогда, когда факторы рассматриваются изолированно и когда игнорируется звено, которое их связывает. Например, кажется невероятной, случайной связь между такими, казалось бы, далекими событиями, как появление пятен на Солнце и увеличение числа дорожных катастроф. Если же знать, что в экспериментах с использованием модели магнитных бурь обнаружились изменения биоритмов коры головного мозга, если учесть, что в период хромосферных вспышек на Солнце реакции человека замедляются в четыре раза, тогда таинственность исчезает и все становится на свое место.

Проблема изучения космической системы Солнце - Луна - Земля с ее биосферой захватывает в свою орбиту сложнейшие вопросы, начиная с генетики и реактивности организмов и кончая колебаниями численности животных и урожайности растений. Это не считая космических проблем Солнечной системы. Частота биотоков представителей биосферы в каждом геологическом периоде не отличается от резонансной частоты планетарного конденсатора, то есть биота в процессе эволюции и адаптации к окружающей среде, настраивается на прием электромагнитных волн строго определенных частот, которые существует в данном эре. Ее изменения приведут к пагубным последствиям для всего живого. Поэтому смысл кинофильма «Парк Юрского периода» не имел бы места, а сценарий не вероятен, так как частота планетарного конденсатора в Мезозое была совершенно другая (скорее всего несколько ниже) и в современном мире динозавры просто бы не развились и не выжили.

Вот поэтому эксперимент, который пытались провести американские биологи в 70-х годах прошлого века по изучению процессов проходящих в биоценозах, был практически с нулевым результатом. Для этого в США были построены два совершенно изолированных от внешней среды павильона, а в них были созданы два разных биоценоза руководствуясь совокупностью имеющихся знаний об экологии того времени. Все это было возведено, для того чтобы наблюдать за их движением во времени, а может быть и даже за эволюцией с появлением новых биологических форм, которые ожидалась в данных изолированных помещениях. Но, исходя из нашей гипотезы, там ничего не должно было произойти интересного. Потому, что все процессы, проходившие в данных биологических системах, проходили при таких же энергетических условиях, что и на всей Земле в настоящее время, где даже эволюционные процессы замедлены до крайности. Для того чтобы запустить эволюционный процесс каких-либо новых форм живых организмов в этом эксперименте, необходимо было вокруг данных строений создать электромагнитное поле с несколько большей частотой, чем в настоящее время,(47) и сформировать в них биоценозы. В них эксплерентов (наполнителей) растений, а так же микроорганизмов, насекомых и животных с ними связанных симбиотическими связями(48) было бы примерно 50 процентов от общего количества биоты. Вот тогда можно было ожидать каких-либо результатов.

Растения так же реагируют отрицательно на изменение частоты, хотя и не так интенсивно как животные. Но самое печальное в данной ситуации то, что из-за количества общей энергетики Биосферы, в основном разрушались биоценозы, и исчезал животный мир, тесно с ними связанный. Стала проблематичной регулировка жизненно важных процессов на этом уровне. Животные и растения, обитающие вне биологических образований, т.е. эксплеренты, из-за своей адаптационной гибкости, потому что они всегда жили вне биоценозов, чувствовали себя неплохо. Они быстро приспособились к новой частоте планетарного конденсатора и положили начало новому Кайнозойскому животному миру планеты. Это пришли новые хозяева Земли - цветковые растения насекомые и теплокровные животные тесно с ними связанные, которые в Мезозое ютились на задворках биоты в качестве эксплерентов.

В том ужасном времени Мезозоя, динозавры, растения их кормящие, насекомые возле них живущие, плотоядные ящеры всех размеров и мастей, просто вымирали и никто, представляете никто, на первых порах, не занимал их место, хотя биологический взрыв млекопитающих форм уже готовился в тишине своих ареалов. Это большое горе для природы когда «свято место» оказывается вдруг совсем даже и не свято. Животный мир Мезозойской эры просто однажды перестал играть в свои собственные внутренние биоценотические игры с развитиями и заменами. Изменившаяся частота электромагнитного поля планеты отбило начисто желание жить у поразительно живучих, прежде, представителей, быстро слабеющей эры. Биосфера Мезозойской эры стала пожирать себя изнутри, используя энергию своей биоты. Все больше и больше видов уходили в небытие, просачиваясь между когда-то могучими пальцами Мезозоя. Это же происходит и сейчас в нашей, родной Кайнозойской эре. Она тоже, так сказать, на излете. Все лучшее у нее позади. Наряды поистрепались. Растрачена уже основная часть выделенной Кайнозою энергии. Электромагнитное поле планеты за последние 22 года уменьшилось в 1,7 раз и продолжает уменьшаться. Слишком значительная цифра и, скорее всего, она говорит о том, что процесс уменьшения емкости планетарных конденсаторов ускорился. В этом активно и бездумно участвуем и мы. Люди бесстрашно как дети используют энергетику Биосферы. Мы уничтожаем леса, вылавливаем огромное количество морских животных и рыбы тем самым, включаем механизм размножения на полные обороты для пополнения экологических ниш. Увеличивая посевные площади и выращивая культурные растения тем самым уменьшаем энергетический потенциал планеты. Это очень опасная тенденция. Например, в настоящее время реакция организмов взрослых людей, а особенно у пожилых, на изменение атмосферного давления стала более болезненной, чем 30 – 40 лет назад и что в этом опасно уже болезненно реагируют и более молодые. Можно сказать, что это первые ласточки грядущей катастрофы.

В настоящее время вымирание видов идет полным ходом. Многие виды животных, занесенные в Красную книгу, находятся на грани исчезновения не из-за антропогенных факторов, как это принято считать, а из-за того, что энергетический потенциал особей некоторых видов ниже жизненного энергетического минимума, необходимого для нормального существования. И кажущее несовершенство инстинктов, и слабость рефлексов - причина энергетической слабости, вследствие чего они не могут следовать их зову с той эффективностью как прежде. Продлить существование таких животных можно только с помощью определенных усилий со стороны человека и то ненадолго. В ближайшее время можно ожидать проявления некоторого количества ошибок при формировании геномов из-за ослабления электромагнитного поля, что повлечет за собой увеличение патологий, как у животных, так и у человека на эмбриональном уровне. Энергетический импульс, который, как думает автор, в недалеком времени произойдет и есть Конец света, который так все ждут и боятся.

 

В 70-х годах прошлого века, когда интенсивно шло изучение влияния электромагнитных волн на организм человека, для летчиков ВВС США были разработаны портативные генераторы электромагнитного поля с частотой 10 герц. Может это и есть ключ к спасению человечества. Если подтвердится данная гипотеза, то после проведения исследования будет необходима разработка таких генераторов с фильтрацией антропогенных излучений, как индивидуально для человека, так и для помещений, где находятся люди. Да мы уже и сейчас, не подозревая об этом, боремся с падением напряжения в планетарных конденсаторах. Например, обрабатываем в электромагнитном поле яровые культуры перед посевом для увеличения качества посевного материала, электромагнитным воздействием на эмбрионы куриных яиц повышаем вывод цыплят и т. д.

К началу Плейстоцена(42) (около 1 млн. лет назад) удельный вес древних форм резко сокращается и достигает по некоторым видам всего лишь 16% от прошлого. Уже к середине Плиоцена (5-6 млн. лет назад) вымерла основная масса гигантов - безрогих носорогов, мастодонтов и хоботных. Из 300 видов слонов (Подумать только!), осталось 3, а после того как мамонты приказали долго жить, (вроде бы с нашей помощью, что вряд ли), вообще два - Африканские и Индийские.

В настоящее время вымирание видов идет полным ходом. Многие виды животных, занесенные в Красную книгу, находятся на грани исчезновения не из-за антропогенных факторов, как это принято считать, а из-за того, что энергетический потенциал особей некоторых видов ниже жизненного энергетического минимума, необходимого для нормального существования. И кажущее несовершенство инстинктов, и слабость рефлексов - причина энергетической слабости, вследствие чего они не могут следовать их зову с той эффективностью как прежде. Продлить существование таких животных можно только с помощью определенных усилий со стороны человека и то ненадолго. Энергетический щелчок, который, как думает автор, в скором времени будет совершен и есть Конец Света, который так все ждут и боятся.

Каждому энергетическому всплеску с другой частотой, предшествовало падение энергетики за счет превращения ее в биогенное вещество планеты. Момент, когда энергетика планеты и энергия биосферы становились равными между собой, был всегда расцветом биоты данных геологических эр. Вот в такое время в Мезозое, например, было шестнадцать отрядов рептилий. После всех неприятностей осталось только четыре - крокодилы, чешуйчатые и гетерии, представленные одним видом, обитающим только в Новой Зеландии.

Скорее всего, такие всплески - щелчки энергии это не глумление над природой, а нормальный, естественный эволюционный процесс развития биосферы планеты, и это случалось не один раз на протяжении Фанерозоя. (Так, что теория катастроф Жоржа Кювье с определенной корректировкой имеет право на жизнь).

 

430 миллионов лет тому назад, на границе Ордовика и Силура, вдруг, началось образование рифтов, увеличение вулканической деятельности, возник мощный всплеск радиации. Щелчок энергии, и вымерла почти вся биота Ордовикского периода, но зато на сушу полезли первые растения - псилофиты, вытащив за собой из водной среды животный мир - членистоногих, моллюсков и позвоночных.

На границе Девона и Карбона, 350 миллионов лет назад, опять оживают рифты и опять из вулканов повалило, увеличился радиационный фон планеты, и опять разгул смертей. Вымерли псилофиты и животные образующие вокруг них биоценозы. Щелчок! И на смену им пришли споровые растения, а вместе с ними и первые четвероногие. Разнообразятся позвоночные. Появились, вдруг, 11 из 16 линий животного мира тех времен.

И еще раз щелкнуло энергией, теперь уже на границе Перми и Триаса, 250 миллионов лет назад. По земле прокатился самый мощный, в истории Фанерозоя, вихрь смерти. Например, в Северной Америке вымерли 79 родов животных, оставив только 5. Вымерла 21 семейство терапсидов - особой группы рептилий - зверозубых. Это 63% от общего числа семейств этого отряда. (Их так назвали потому, что зубы у них были дифференцированы на резцы, клыки и коренные). Хотя какая-то их часть, самая мелкая, существовавшая вне биоценозов тех времен, осталась жить в качестве эесплерентов и впоследствии дала начало млекопитающим. Вполне возможно это были тринакседоны. Планета потеряла 33% семейств амфибий. Самый мощный удар был нанесен по обитателям моря. Из четверти миллионов видов уцелели всего около 10 тысяч. Исчезло около 60% всех морских семейств. Уничтожены окончательно реликтовые формы, оставшиеся от Палеозоя, такие как трилобиты.

Растительность так же претерпела кардинальные изменения. В позднем Триасе, 244 миллиона лет назад, произошла резкая реорганизация флоры. Господствующие папоротники канули в небытие. На смену им пришла Мезозойская флора голосемянных растений, а в месте с ними и животные, ранее проживавшие с этими эксплерентами вне биоценозов этой эры.

Следующий энергетический щелчок был уже в конце Мелового периода повлекший за собой вымирание динозавров.

 

Но все-таки, в общем, и целом, на всем протяжении Фанерозоя, нет примера полностью или более чем на 70-80% вымирания биоты. Такие катастрофы только небольшие штрихи на фоне общего увеличения разнообразия (диверсификации) организмов. Количество видов на Земле все время возрастало и достигло современного значения, которое оценивается современными учеными от 5 до 10 миллионов видов.

При всех «ахах» и «охах» по поводу быстрого исчезновения динозавров, оно было не таким уж и моментальным. Самые гигантские виды - акатозавры, брахиозавры, бронтозавры исчезли не со всеми вместе, а чуть раньше, 120 миллионов лет назад и причина их вымирания была довольно прозаическая. В середине Юрского периода случилось повышение уровня мирового океана по неизвестной причине. Не очень большое по геологическим меркам, так себе, повышеньице, но оно повлекло за собой увеличение влажности, разрослись болота и озера, стали полноводными реки, увеличилась площадь шельфов, то есть увеличилось количество экологических ниш, который нужно было заполнять. При той энергетической насыщенности биосферы ничего не стоило появиться самым огромным животным, которых только могла рождать Биосфера планеты. Ведь, например, бронтозавр весил около 40 тонн, это примерно в пределах веса 10 слонов. Из-за своей огромности и тяжести на сушу, они выходили редко и вели полуводный образ жизни, бродя по мелководью. Жили они совсем не долго. 137 миллионов лет назад произошло падение уровня мирового океана, даже ниже современного, что не типично было для Земли до середины Кайнозойское эры. В результате водоемы обмелели, гиганты попытались вести чисто наземный образ жизни, перекочевывая от одного водоема до другого, но это оказалось для них невозможным и они исчезли с лица Земли. Вот такой момент показан в документальном фильме «Прогулки с динозаврами», где показаны вереницы огромных животных куда-то бредущих на ходу отмахиваясь от хищных динозавров. Создатели фильма при этом показывали огромные кучи их окаменевших экскрементов. Если бы эти огромные животные принадлежали к какому-то биоценозу, которые практически существуют миллионы лет, то на эти кучи обязательно нашлись бы потребители из числа насекомых и от этих экскрементов ничего бы не осталось. А так, они говорят о том, что данные динозавры не принадлежали сухопутным биоценозам, а только перекочевывали от водоема к водоему. Оставшиеся крупные виды динозавров вымерли в конце Мелового периода, по причинам описанным выше. Остальная же флора и фауна Мезозойской эры вымирала мучительно долго от Мелового периода до Кайнозойского Палеоцена включительно, а это целые 30 миллионов лет. И только в Эоцене (58-37 млн. лет назад) биосфера стала типично Кайнозойской.

Вот теперь, после вышеизложенной гипотезы можно суммировать знания и подвести итог: почему они вымерли? Основная причина это, в первую очередь, естественный процесс растраты энергетического потенциала ниже определенной нормы, растраченный на организацию эволюционных процессов в Биосфере, при производстве биоты Мезозоя. Так же повлияли и сопутствующие процессы, такие как активизация тектогенеза в результате ослабления энергетического поля планеты и в результате этого же произошло усиление вулканической деятельности; повышение поступления на Землю количества ультрафиолета. Кроме всего и самое главное это изменение частоты планетарных конденсаторов при скачке - подпитке энергетического поля Земли, отрицательно повлияло на процессы жизнедеятельности животного мира Мезозоя. Ослабление функционирования растительных ассоциаций, а значит и биогеоценозов в целом, использовавших энергетику старой эры, которая пока еще циркулировала внутри биогеоценозов, не позволили адаптироваться к новой энергетической частоте планетарного энергетического поля.

Повышение радиационного фона, в некоторых областях Земной поверхности, из-за активного выброса радиоактивных веществ в рифтовых зонах, в результате тектогенеза так же отрицательно повлияли на животный мир. Для энергетически ослабленной биосферы Мезозоя, мутации связанные с радиацией были отрицательным явлением. Для энергетически активного зарождающегося мира Кайнозоя положительной причиной, ускорившей многие эволюционные процессы, выражавшийся в увеличении вариантов, в которых быстрее вырабатывались определенные биологические формы. Поэтому и с точки зрения современной науки эволюция произошла мгновенно без переходных форм. Конечно были и определенные космические факторы, которые усугубили и без того мрачную картину падения в бездну небытия Биосферы Мезозойской эры.

Вполне возможно, что наших ближайших потомков ждет такой же экологический кризис, и как человечество выдержит смену частоты в планетарных конденсаторах, которая, в общем-то, не за горами. 300 - 500 лет вполне возможно у нас еще и есть, а может, нет и 100. Кто знает?… А может это и будет планируемый Господом Богом конец света?

Кроме всего, о чем мы с вами рассуждали и делали выводы, необходимо отметить, что основным процессом в биосфере, при смене геологических эр, является замещение. Не разрушение биоценозов прошлого и построение на их обломках нового, а постепенное замещение прежних видов, на новые, но с теми же функциональными обязанностями в пределах прежних экологических ниш. Хотя необходимо заметить, что структуры биогеоценозов с каждой эрой усложнялись, а их количество и разнообразие увеличивалось, и поэтому, как мы уже говорили ранее, энергия тратилась быстрее, чем в других эрах. Поэтому Кайнозойская эра по времени короче всех остальных.

А кто начинает эти замещения? Какие такие растения, насекомые и позвоночные, которым и новая энергетическая частота нипочем, а даже оказалась очень полезной? Кто в биоте эры так быстро может адаптироваться к новым энергетическим условиям и эффективно их, используя, сделать первые и быстрые шаги в освоении опустевших экологических ниш в разрушающейся эре? Кто они такие и где их искать?

Наверняка таких животных и растений мы в биоценозах не найдем потому, что изменения в них запрещены, да они и слишком специализированы для каких-то кардинальных эволюций. Представителям экологических систем и меняться-то, как правило, куда менее выгодно, чем оставаться такими, какими они есть. Поэтому так долго и живут сообщества. Срок существование видов растений миллионы лет, а значит и видов насекомых и позвоночных, живущих возле них и образующие на их базе экосистемы, соизмерим с ними. Они до последней возможности, сопротивляются каким-либо изменениям.

Вообще растения и животных можно разделить по ценотическим связям на ценофилов,- любящих последовательность и постоянство окружения, то есть ценоз и составляющих биоценозы. Их в Биосфере Земли большинство, но имеется очень даже небольшой контингент ценофобов, живущих вне экологических систем и боящихся ценоза. Их еще называют эксплерентами, то есть наполнителями. Они заполняют участки нарушенной почвы до прихода туда биоценозов.

Особенностью ценофобных растений в том, что они могут быть, а могут и не быть. Вырастит на заброшенном поле ценофоб (сорняк по-нашему) или нет, судьба поля от этого не изменится. Ценофилы все равно придут и создадут на этом месте биоценоз. Ценофобы выживают и выживали, во все времена, как правило, из-за своей эволюционной пластичности и высокой адаптационной скорости. Поэтому они первыми занимают опустевшее пространство. Но вот на такое заброшенное поле, на котором разрастаются эксплеренты, появляются настоящие хозяева, представители, например, лугового биоценоза, и захватчикам, как правило, не удается с биологической системой конкурировать. Но они, все-таки, успели пожить и размножиться, хотя права на это, они, в общем-то, и не имели.

Способ существования ценофобов это перекочевка с одного нарушенного ландшафта на другой. По сути, в настоящее время, растениями ценофобами являются сорняки. В связи с человеческой деятельностью их группировок очень много, а в природе их не большое количество, но они все-таки есть. Естественно, места их жизни там, где нарушены биоценотические связи, т.е. самые динамичные участки земной поверхности, а это, прежде всего, затопляемые речные долины и ландшафты с ними связанные - овраги, обрывы над рекой, оползни, подмытые грунты и т.д. Вот в таких местах они и «резвятся».

Ценофобы - эксплеренты существовали, «на природных задворках» в каждой геологической эре никому и ничем не обязанные и не должные, ни с какими биоценозами никакими узами не связанные, но и не конкурентоспособные с представителями экосистем. Хотя всегда пользовались ресурсами тех биоценозов, в пределах которых они существовали, т.е. были отъявленными консументами - потребителями. Это были и есть экосистемные паразиты.

 

В то время, о котором мы говорим, и по известным нам теперь причинам структуры биоценозов Мезозоя стали распадаться. Казалось, эти неприступные крепости будут существовать вечно, но пришло время, и стали образовываться бреши и проломы, которые некому стало латать. На ремонт, стареющей, больной многими недугами, Мезозойской эре, энергии уже явно не хватало. Вот тут-то и подсуетились цветковые растения, которые в Мезозое были на правах сорняков, то есть ценофобов. Одним из условий их быстрого распространения был определенный пакет преимуществ перед мезозойской флорой. Покрытосеменные в ходе своей эволюции, как ценофобы, приобрели ряд важнейших качеств и приспособлений. По сравнению с голосеменными Мезозоя семяпочки их скрыты в завязи, осуществляя тем самым дополнительную защиту. Семена, развиваются внутри плода, они лучше защищены и снабжены питательными веществами, к тому же их очень много. У покрыто семенных огромная поглощающая поверхность листьев и корней, а так же более совершенная сосудистая система. Появилось мощное ветвление, которое помогает наиболее эффективно расположить поглощающую поверхность. Кроме всего этого жизнь в роли ценофобов развила большую выносливость и преспосабливаемость к разным климатическим и почвенным условиям. По этому поводу академик А.Л. Тахтаджнян (1970) писал: «Основным условием быстрого распространения цветковых растений была их высокая эволюционная пластичность их необычайная преспосабливаемость, что выразилось ярко, в их необычайном разнообразии. Кроме того, цветковые имели сложные взаимоотношения с насекомыми, что привело к высокому совершенству механизма перекрестного опыления».

Насекомые Земли имеют славную историю. 380 миллионов лет назад, в среднем Девоне, появились первые, пока бескрылые. Прошло каких то десяток миллионов лет и уже в верхнем Девоне они «встали на крыло». Например, предки наших так нелюбимых и вездесущих тараканов. В Карбоне в каменноугольных лесах охотились стрекозы с размахом крыльев 70- 90 сантиметров. Да и жертвы их были им под стать. В нижнепермском периоде уже порхали веснянки, потом появились предки саранчи и кузнечиков. На границе Перми и Триаса поползли первые жуки. В общем, и целом, в конце Палеозойской эры, все крупные группы насекомых уже четко обозначились, за исключением перепончатокрылых, муравьи, бабочки, осы и пчелы, а так же двукрылые: мухи и комары - дети цветковых и покрытосеменных растений.

 

Никто в животном мире планеты не связан так тесно с растениями, как насекомые. Растения для них и пища, и укрытие, и место для размножения.

Крупные животные живут все-таки в ландшафтах. Для них ничего не стоит «перемахнуть» пятна несъедобной или мало съедобной растительности и найти себе что-нибудь по вкусу. Насекомым этого не дано.

Были времена, когда ледники, двигаясь, кардинально меняли поверхность земли к ним прилегающие. Вместо мокрой тундры в арктических районах распространялись холодные травянистые степи, и лишь кое-где, оставались какие-то мизерные пятна тундровой растительности. То есть менялось все вокруг, а вот болотные или тундровые (в зависимости от геоситуации), насекомые продолжали жить на этих крохотных пятачках земли. Сокращалась их площадь до минимума, а они все равно жили и не исчезали. Скорее всего, они даже не замечали изменения ландшафта, для них это не важно. Только чтобы родные травинки ни затронуло. В нашем же случае происходит не замещение внутри данной биосферы, в связи с изменением климата как это описано выше, а начала меняться сама структура растительности.

Уже в начале раннего Мела палеоботаники находят небольшое количество пыльцы цветковых и пока довольно редко макро остатки - листья, цветки, ветки. Это и были ценофобы Мезозоя и находили то их остатки именно у воды, где им и положено было быть, из-за быстро меняющихся условий произрастания, а их пыльцу обнаруживали в пределах водоразделов. В середине Мелового периода цветковые уже занимают господствующее положение в низинах пойменных участках рек и озер, а наверху пока еще высились Мезозойские леса. Флора Позднего Мела уже включала в себя смоковницы, платаны, тополя, ивы и магнолии.

В 1910 году на Брюссельском международном ботаническом конгрессе, за основную единицу растительного покрова была принята ассоциация. Что это такое уточняется до сих пор, потому, что вопрос многовариантен, а классификация громоздка. Что, например, стоит такое определение как:- сосновый бор, черничник с моховым, сфагново-ягельным покровом. Сходные ассоциации можно в процессе классификации объединить в группы, группы объединить в формации, затем пойдут объединения групп формаций, классов формаций и типы растительности. А в позднем Мелу, с вопросами, касающимися цветковой растительности, было все наглядно и просто. Вот пока еще небольшие, четко выраженные самим условием существования ассоциации цветковых, ютятся по берегам рек, ручьев, озер, оползней и оврагов, но прошло время и началось их распространение из низин на верх. Это уже группы ассоциаций покрытосеменных пошли в «атаку» на флору Мезозоя. Выйдя на простор равнин, они развернули наступление уже своих формаций, а на освоенных территориях стали образовываться в ландшафтах, согласно климатическим особенностям территорий, формации, классы формаций и типы растительности. Таким образом, в этот период цветковые и новые хвойные уже преобладают в палеонаходках, но пыльцу исчезающих мезофитных видов находить еще будут долго. Постепенно пустеющие экологические ниши вымирающих биогеоценозов необходимо было заселять. И это было сделано!

 Новый энергетический щелчок наполнил дерзостью и силой свободных, с мощными адаптационными механизмами и эволюционной пластичностью, сорняков – ценофобов Мезозойской эры. А так же обитавших возле них новых насекомых, и еще пока робких и пугливых примитивных, насекомоядных, теплокровных животных, которые, в принципе, по отношению к мезозойской фауне, так же являлись ценофобами. Вот так всей толпой они и навалились на начинающие пустеть экологические ниши в больных биоценозах Мезозоя.

Реакция всего живого на любые изменения, прежде всего, ступенчата. Если начать, например, медленно понижать температуру окружающей нас среды то здесь каждый градус будет совершенно равноценен предыдущему. Но если мерить эти изменения, как говорят, на собственной шкуре, то ясно чувствуешь уменьшение градусов, но тебе пока все равно тепло и комфортно. И вдруг - при еще одном крошечном понижении - организм начинает ощущать совершенно иное. Как будто, вот эти оставшиеся градусы совершенно не похожи на предыдущие. То есть до какого-то предела - нет, а потом все ломается и сразу скачек в другое состояние, другое качество. Все так же и с энергетикой планеты.

Старая Мезозойская эра штопала и перекраивала расползающиеся биоценотические связи, а из-за этого энергетические ресурсы биосферы все убывали и убывали. Такое умирание, в принципе, внутреннее дело геологической эры, но до определенного предела. Какое-то еще одно убывание, какое-то ничтожное энергетическое изменение послужило сигналом:- «Все..! Fast ist..!» - Все дозволено! Можно действовать! К тому же и новая подзарядка позволяла это делать очень активно. И развернулось полномасштабное наступление на старую, беззащитную эру.

Биологическое пространство Мезозоя было разорвано без особого труда и в него, на свободные места, хлынули цветковые, а с ними вместе их сожители ценофобы - насекомые и млекопитающие. Всем им необходимо было из собственных арсеналов, не прерывая нить жизни, создать виды, которые бы заполнили оставшиеся старые и организовать новые экологические ниши, в соответствии со своими адаптационными способностями, как теплокровных млекопитающих.

Задача была сложнейшая. Нужно было построить фундамент для сукцессионных систем будущего мира и запустить их в работу. И закрутилось все, и завертелось с невероятной для современных, нормальных, обремененных ценотическими связями природных сообществ, скоростью. Никто и ничто не держит, ничто, и никто не подпирает с разных сторон, норовя отхватить кусок от твоего пирога. Воля - вольная! Гуляй - не хочу! Можно изменяться с такой скоростью, какую только позволяет генетический механизм. Это уже не та тихая и добропорядочно ползучая эволюция, которую нам преподносит академическая наука, и в которой, действительная скорость эволюции очень и очень низка из-за всевозможных сдерживающих факторов, определенных биосферой, да и энергетический потенциал уже низок. Потенциальная скорость организмов куда как больше и намного. Например, экспериментальным путем, у тлей удалось получить совершенно новый вид всего за 50 поколений (моментом образования нового таксона считается установление не скрещиваемости дочерней популяции с родительской). Насекомые в среднем дают два потомства в год. Следовательно, за те сумасшедшие 5 миллионов лет, где все разлетелось вдребезги, получается примерно 10 миллионов поколений. Это же, сколько новых видов тогда появилось и сколько из них исчезло в конкурентной борьбе, уму не постижимо! Эти цифры показывают, насколько крепко сформированные биоценозы держат «в узде» эволюционные процессы видообразования в энергетически стабильной биосфере планеты.

 Замещения старых мезозойских биологических форм и растений заработал в полную мощь, благо энергии было более чем достаточно. Забил фонтан новых видов. Конкуренция между ними за обладание места под Солнцем была яростной, беспощадной и скорой потому, что ничего не сдерживало эволюцию. Биоценотические оковы в большинстве случаев были пока еще не ведомы новому, зарождающемуся миру. Побеждал тот, кто быстрее адаптировался в экологической нише. Начался новый цикл преобразования биоты Земли - Кайнозойская эра.

Процесс замещения Мезозойской флоры и фауны на Кайнозойскую на биосферном уровне был довольно прост и прямолинеен. Основные этапы, как мы уже знаем, прошли быстро за какие-то 5-7 миллионов лет, поэтому нам и представляется, что кайнозойские биологические формы млекопитающих появились сразу и без переходных форм. Затем пошла доработка и шлифовка биосистем в сукцессионных рядах, которая длилась в пределах двадцати пяти миллионов лет и закончилась примерно в середине Эоцена тридцать миллионов лет тому назад.

Эволюционная работа была проделана колоссальная и наисложнейшая. Не так-то просто было продвинуть, например, невзрачных, робких и примитивных насекомоядных млекопитающих, менее чем за 10 миллионов лет, например, до безрогого носорога индрикотерия, высотой в холке 5 метров.

 

После долгих информационно подготовительных мытарств мы вплотную подошли к раскрытию путей эволюционного преобразования человека и определения всего этого многотрудного и длинного пути. Тянется он из середины Каменноугольного периода (Карбона), а это, значит, пройдено 300 миллионов лет. Потрясающая бездна времени! Мы в процессе ознакомления с данной книгой привыкли оперировать десятками и сотнями миллионолетий, так, что вышеназванные цифры нас не должно смутить.

Одним из важнейших критериев прогресса в природе, является процесс ухода организмов от прямой власти внешних условий и создание своей собственной внутренней среды. Анализируя восстановленную по палеонтологическим данным историю жизни на Земле, можно сказать, что фауны и флоры, состоявшие изначально из примитивных представителей, в процессе эволюции сменялись все более прогрессивными. Их прогресс выражался в первую очередь уходом из среды, в которой они развивались. В Силурийский и Девонский периоды животные избавились от власти водной среды, эволюционировав в амфибий Пермского и Каменноугольного периодов, на смену которым пришли ящеры Мезозоя, еще автономнее. Большую автономность от внешней среды, стабилизацию жизненно важных процессов, выработали млекопитающие Кайнозоя, за счет утилизации тепла выделяемого организмом в процессе жизнедеятельности, которое в Мезозое у большинства биологических форм было как бы «отбросом производства». Создание теплоизоляции будь то пух, шерсть или жировая ткань и создание весьма сложных систем регулирующих температуру тела. Таким образом, автономность организма, изоляция от внешней среды есть признак прогресса.

Так вот, 300 миллионов лет тому назад в Палеозое, от котилозавров (котелковочерепных) «отпочковался» тощенький, в начале, расточек предка предков будущих теплокровных Кайнозоя, группа синапсид. Она отличалась от двух других групп, появившихся несколько позже, анапсид и диопсид,(43) наличием одной скуловой дуги, хорошей челюстной мускулатурой и что самое для нас важное - разделенным зубным аппаратом на резцы, клыки и коренные. Это были так называемые зверозубые ящеры.

В сонме человеческих характеров с их психологическими особенностями, есть определенные категории людей, которые в своих поступках отличаются от окружающих определенными странностями, вызывая этим порой раздражение, порой добрую улыбку и понимание, или пожатие плечами в непонимании. Их называют по-разному, в зависимости от ситуации, и чудаками и чокнутыми, а в последнее время более обтекаемо:- человек с нестандартным образом мышления. Есть и более емкое выражение,- человек не от мира сего. Они не сумасшедшие, нет, они просто мыслят по-другому и поступают соответственно своим мыслям. Если апеллировать к статистике и анализу психологических качеств, таких людей, то сразу бросается в глаза то, что много одаренных и гениальных людей, которые своей деятельностью повлияли на судьбу цивилизации и были такими чудаками - людьми с нестандартным образом мышления.

В животном мире зверозубые ящеры и были такими чудаками с нестандартным поведением. Эти упрямые дети природы, первые из рептилий, еще в царстве земноводных, отделились от котилозавров и с завидным упорством пошагали по жизни. Но не просто как все, а как-то вбок. Они с самого начала выбрали свой особенный путь, отличный от доминирующей линии животных той эпохи и шли как бы параллельно основным эволюционным процессам, нестандартностью своего развития шокируя биосферу. Они наотрез отказались от обычного для того времени приема пищи - рвать и глотать или просто глотать, а стали откусывать и пережевывать пищу. Это дало определенное преимущество перед прочими животными. Измельченная пища усваивалась быстрее и лучше. Из-за этого увеличилась энергоемкость организма, что позволяло создать более совершенную нервную систему, с более точной регулировкой жизненно важных процессов. Вполне вероятно, как результат этого, появилась возможность для создания теплокровности, а для ее эффективной работы была осуществлена перестройка кровеносной системы, ее усовершенствование. На лицо арогенный(44) тип эволюции, который позволил зверозубым обживать более сложные для жизни условия. В процессе адаптации и активного расселения у зверозубых появились локальные идиоадаптации(45) к различным экологическим нишам, что обеспечило развитие на их базе новых видов зверозубых. Первыми синапсидами были, возможно, пеликозавры. В начале Перми, они, по данным палеонтологов, составляли почти три четверти численности почти всех четвероногих той поры. Некоторые из них стали травоядными, а некоторые хищниками. Они оторвались от царства амфибий и приступили к освоению континентальных рельефов и зон, оставив болотистые низины, поймы рек, берега озер и морей амфибиям и ранним динозаврам двух других групп, которые шныряли, пока, «между ног» зверозубых, собирая крохи с их стола, или используя приемлемую для них пищу. Эта мелкие существа и были первыми ценофобами - эксплерентами на суше. Хотя необходимо отметить, что среди зверозубых такие формы то же в свое время появились. Никакая биосфера геологических эр в истории Земли без них, этих биологических «бомжей(46)», не обходилась.

Но случилось то, что должно было случиться. Энергетика Палеозоя, хотя и за большой период времени, была все-таки выработана до определенных пределов и примерно в третьей четверти Пермского периода, произошла подзарядка энергетики планеты, конечно с другой частотой, несколько выше Пермской, которая, к началу Триаса, уничтожила доминирующие виды биосферы того времени - амфибий и зверозубых. Не будь этого, разум, может быть, пришел бы на Землю миллионов на 200 раньше нас. Но не судьба!

Амфибии и крупные зверозубые исчезли с арены жизни, а ранние рептилии, бывшие ценофобы, заняли их место. Это им, рептилиям - архозаврам, предкам динозавров, достался в наследство мир Мезозоя. Они не дали развиться большим формам зверозубых ящеров. Хотя одна группа так называемые ценодонты, вполне возможно, заняли некоторые опустевшие после пеликозавров экологические ниши, но только те из них, которые были недоступны архозаврам в силу специфики их развития. Для нас самыми важными является то, что из тех мезозойских видов зверозубых только мелкие их вид - звероподобные рептилии териодонты оказались в незавидной роли ценофобов Мезозойской эры. Считается, что в свое время от них произошли все млекопитающие и конечно мы, в том числе. Эти мелкие формы выжили потому, что не входили в какие-либо биоценозы Мезозоя, мало зависели от энергетики данной эры и не обросли биоценотическими связями, которые, как мы знаем, держат крепче оков. А это хороший козырь в такой непростой многовариантной игре, какой является жизнь.

У человека и у всех прочих млекопитающих на черепе два затылочных мыщелка. Они соединяют голову с шеей, первый позвонок- атлант, входит в сочленение с ними. Эта деталь в сборе обеспечивает поворот головы во всех направлениях. Рептилии же имеют один мыщелок, а зверозубые, их ровесники имеют их два штуки, что и является предположением, что они наши далекие предки. Правда, у амфибий, как и человека их так же два. Этот факт побудил некоторых зоологов, предположить, что млекопитающие, минуя рептилий, произошли от амфибий. Тут и «псевдонаучники», любители сенсаций любого толка, подсуетились и провозгласили, что человек, в те далекие времена от земноводных и произошел.

 

Само появление звероящеров на арене жизни поставило веху, от которой начался путь к теплокровным животным. Уже один их дифференцированный зубной аппарат явился неоспоримым фактором в том, что зверозубых ящеров можно считать предками млекопитающих. Кроме того, у них появилось костное небо, которое позволило им дышать во время употребления пищи. Это в свою очередь помогло увеличению головного мозга, а так же способствовало развитию ушей, более эффективных, чем уши рептилий. Издаваемые звуки стали намного громче и модуляции их голоса, из-за этих двух развившихся физиологических критериев, стали богаче, а значит информативней, чем у динозавров. У некоторых териодонтов был подвижный нос и снабжен осязающими усами как у кошек. Не у всех конечно, а только у тех, кто вел сумеречный и ночной образ жизни. Были и губы и щеки как у млекопитающих, а это значит, что их детеныши могли высасывать из специальных желез какую-то питательную жидкость, которая в процессе эволюции со временем стала молоком.

 

Борьба за выживание вне биоценозов, в Мезозое, развила нервную систему и мозг некоторых зверозубых отличный от аналогов у рептилий. Он стал более совершенным в плане функционального регулирования процессов жизнедеятельности. Еще много других великолепных качеств выработали териодонты, которыми сейчас так гордятся млекопитающие, хотя гордиться, в общем- то и нечем. Вышеперечисленные признаки, которыми характеризуется класс млекопитающих, неоднократно, в истории развития животного мира, формировались у других групп животных. Высокая и постоянная температура тела возникала, по крайней мере, дважды независимо, как у млекопитающих, так и у птиц. Вполне возможно она была и у летающих ящеров птеродактилей. Одна из находок летающего ящера их юрских отложений в Каратау получил оригинальное название – Sordus Pilosum - нечисть волосатая. На его останках ясно видно, что он был покрыт шерстью. Сами понимаете, что хладнокровному животному шерстяной покров не к чему. К тому же с низкой температурой тела крупному зверю летать трудно, а может быть и не возможно.

Живорождение для природы то же не диво. Известны живородящие рыбы и пресмыкающиеся. У акул даже развивается что-то на вроде плаценты. Еще Аристотель знал, что у них имеется настоящее живорождение, когда зародыш развивается, получая питательные вещества от матери через образования, напоминающие плаценту и пуповину млекопитающих. Наконец, «млекопитание» отнюдь не прерогатива теплокровных, плацентарных животных. Голуби, например, вскармливают только, что вылупившихся их яиц птенцов, срыгивая жидкость по составу близкое к молоку. У красивейшей аквариумной рыбки дискуса мальки, первое время держатся буквально на поверхности тела самца, питаясь его кожными выделениями.

Таким образом, действительно новым признаком млекопитающих явилось только прогрессивное развитие нервной системы и головного мозга.

Первые действительные млекопитающие, в полнее возможно прототерии, появились на Земле в Юрском периоде почти 200 миллионов лет назад, а производные от них, настоящие звери – эдотерии древнейшие из плацентарных млекопитающих появились в Меловом периоде. Приняв эстафету образа жизни от ценофобов - звероящеров начала Мезозоя, они были невзрачными существами величиной с мышь, некоторые были с крысу. Вели скрытный образ жизни. Все они были насекомоядными потому, что выжить в окружении пресмыкающихся и голосеменных растений можно было, только используя в пищу менее всего употребляемые для питания, то есть насекомых и тех животных, которые водились в верхних слоях почвы. Ценофобы цветковые выпестовали для себя, своего гармоничного развития небольшую группу насекомых и млекопитающих, которым не нужны были биоценозы. Так как наши далекие предки, как мы уже отмечали, были насекомоядными, то процесс их эволюционных изменений начался на базе изменения и распространения насекомых. Отсюда и ранняя крайняя специализация некоторых древнейших млекопитающих.

Видов насекомых - ценофобов было вначале не слишком много. Большому количеству и разместиться было негде, потому, что видов цветковых и покрытосеменных было еще мало. Поэтому в эволюционную «круговерть» были вовлечены и мезозойские виды насекомых. На них новая частота не слишком повлияла. Нервная система примитивная и биотоки в ней слабенькие. На них в основном воздействовало быстрое исчезновение привычной среды обитания. Пришлось перестраиваться. Ведь появились совершенно новые виды растительности, которые еще никто не употреблял в пищу (ну, почти никто). Хищники и паразиты так же понесли сокрушительный урон. Биоценотических связей практически никаких. В этой ситуации выжил тот, кто быстрее всех приспособился, а значит «получил билет» для следования в Кайнозойскую эру и возможность прожить еще миллионы лет.

Для предков наших предков - насекомоядных млекопитающих тоже наступило раздолье. Хищники и конкуренты вымерли, а если некоторые еще бегали по земле в поисках пищи, то их осталось слишком мало. Вскоре первые млекопитающие «ринулись» вслед за насекомыми на новые места обитания, занимая все мыслимые ландшафты. В их числе были и предки первых приматов. Они рано отделились от своей насекомоядной родни. Где-то на границе Мелового периода с Палеогеном примерно 70 - 75 миллионов лет тому назад. Они были похожи на современных тупай, которые, по мнению некоторых палеонтологов, представляют собой живую модель того раннего предка, который когда-то сделал первый шаг от насекомоядных к лемурам и обезьянам. Но и до наших дней многие приматы сохранили признаки насекомоядных животных. В начале эоцена появились 2 группы – адапиды – предки лемуров и ономиды предки современных долгопятов.

В связи с новым образом жизни на кустарниках и деревьях тело этих насекомоядных должно было кардинально измениться. В поисках пищи им приходилось передвигаться не только по стволам и крупным веткам, но и по более тонким ветвям, где имеющиеся коготки малоэффективны. Поэтому в первую очередь стали изменяться строение конечностей. Так как приходилось совершать прыжки с ветки на ветку, задние конечности удлинились и стали более мощными. Стали развиваться цепляющиеся функции. Когти на задних конечностях стали менее полезными, они укоротились, уплощились и, в конце концов, превратились в ногти. Когти с передних конечностей исчезли несколько позже. Подобного рода специализация конечностей обнаружена, например, у примитивного примата анагале гобийского (Anagale gobiensis) из олигоценовых отложений Монголии.

Быстрое развитие видов наземных млекопитающих и их укрупнение, а так же увеличение видов покрытосеменных растений, заставило предков приматов подняться на деревья. Причем прямые предки обезьян и человека явно вели дневной образ жизни. Этот вывод можно сделать потому, что всем без исключения приматам присуще цветное зрение, которое животным, ведущим ночной образ жизни практически не к чему.

Если наземным животным было, где порезвиться в видообразовании: опустевшие просторные ландшафты, рельефы, климатические зоны, акватории открывали закрома экологических ниш для представителей нового мира, то тем животным, которые обживали ниши на деревьях, для инициативного видообразования оставались только ярусные членения молодых фитоценозов Кайнозоя. На таком пространстве много-то и не наобразуешься. «Королевство маловато». А наземные млекопитающие в своих эволюционных преобразованиях развернулись очень широко. В среднем каждые 5 - 6 миллионов лет образовывался новый род, как, это видно, у предков лошадей и хищников, а новые виды Кайнозойской эры развивались еще быстрей. Чтобы понять такой бешеный темп изменчивости рассмотрим только один пример. В эоцене появился, если можно так сказать, «кузен» лошадей - Палеотерий, величиной с овцу и отдаленно похожий на лошадь. От него через ряд промежуточных видов, появились странные рогатые кони, величиной с небольшого слона. Существовало две параллельных эволюционных линии этих животных. В Северной Америке- Бронтотерии, с раздвоенным рогом на носу, а в Восточной Азии - Эмболотерии, рог на носу он имел похожим на лопату. По сути, это были, скорее всего, носороги. Так вот, Палеотерий, ростом с овцу, жил в Эоцене, а уже в Олигоцене они были ростом со слона. Правда сразу после такого эволюционного «марш-броска» они вымерли и не оставили даже веточки потомства. Все эти преобразования произошли за каких-то 10 - 12 миллионов лет. Сумасшедшая скорость эволюции!

В конце данной главы необходимо определить наше абстрактное место на историко-экологическом ландшафте преобразования Биосферы Кайнозойской эры, откуда мы, в следующей главе будем рассматривать проблемы эволюционного становления приматов. Ведь в нашем повествовании мы вплотную подошли к этой проблеме. Уже зашумели, закричали, закачались на ветках первоприматы. Уже начали образовываться обезьяньи черты и манеры поведения. Существование в трех измерениях уже подхлестнуло совершенствование мозговой деятельности. Поэтому Вам, читая эту книгу, психологически нужно перестроиться для вхождения в другие временные рамки. Теперь уже нет необходимости жонглировать сотнями миллионолетий. Время процессов сокращается и соответственно изменится расстояние, с которого будем изучать проблему преобразования наших предков. То есть необходимо определить такую точку зрения, с которой можно разглядеть более мелкие детали эволюции, чем прежде. Это уже должен быть не телескоп, с помощью которого мы рассматривали сотни миллионов лет развития животного мира планеты, но и не микроскоп, который позволил бы разглядывать десятитысячные временные доли эволюции. Необходимо встать на таком расстоянии от проблемы, с которого можно обозреть ее, если можно так выразиться, невооруженным глазом, на расстоянии, с которого хорошо видно формирование и развитие биоценозов Кайнозойской эры и в них эволюционные преобразования приматов, в процессе адаптации к меняющимся параметрам окружающей среды. К временным и энергетическим факторам становления нового, современного качества Биосферы Земли прибавим экологические, выведя их на первое место.

Настала пора поговорить о климатических параметрах, как одном из основополагающих факторов в преобразовании Биосферы, за последние 35 – 40 миллионов лет.

 Климат Кайнозойской эры

Вы сидите у телевизора, а диктор рассказывает о погоде: «За минувшие сутки сильная жара распространилось на центральные районы Европейской части России. Такого резкого повышения температуры не наблюдалось уже пятьдесят лет». «Ого!- думаете, вы – Как изменился климат»! Тут-то вы, как раз и ошибаетесь. Не следует путать климат с погодой. Основным свойством погоды в том и заключается, что она постоянно меняется, и это происходит непрерывно, буквально, не по дням, а по часам. Под погодой в науке принято понимать физическое состояние атмосферы в данный момент времени. Два - три небывало холодных или жарких и засушливых лета ничего не доказывают. Они вовсе не говорят о переменах климата, тем более глобальных. Просто это причуды погоды, которые существуют по определенным законам.

 Ничего нет на Земле постоянного. Устойчивость и инерционность климата планеты можно рассматривать только на малых отрезках времени. Поэтому и климат меняется, но только, по мнению ученых, очень медленно, и его изменения зависят как от сугубо земных факторов, так и определенных космических причин. Хотя если рассматривать климат как систему с определенными параметрами, можно предположить, что он проходил и проходит определенные этапы перестроек и относительно резких изменений, во время которых происходит кардинальная перегруппировка параметров и переустройство равновесий. Эти этапы характеризуются временными преобладаниями определенных параметров, факторов и ситуаций, что приводит к разрушению предыдущей климатической структуры и построением новых, а это ложится тяжким грузом на биосферу планеты и требует от нее адаптационной гибкости и эволюционной предприимчивости. Современное состояние климата, в который вклинился человеческий фактор с его техногенными проблемами, тому пример. Затем происходит гармонизация. Равновесие восстанавливается, но уже в новом, качественно ином состоянии, а теплом или холодном это зависит от планетарной ситуации, которая возникла на данном этапе истории Земли под действием космических и планетарных факторов.

Приоритет постановки вопроса о влиянии самой земной поверхности на климат нашей планеты принадлежит английскому геологу Ч. Лайелю. Его последователем в России был географ и климатолог А. И. Воейков, который хотя и признавал влияние на климат космических факторов, но все же во главу угла ставил изменения на поверхности Земли, куда относятся:

 - изменения состава атмосферы и содержание в атмосфере количества углекислого газа;

 - изменения рельефа земной поверхности и площади мирового океана;

 - влияние вулканической деятельности на климат;

 - воздействие живого вещества.

 Сама по себе тема изменения климата на Земле и его история, увлекательна, но нам она нужна только для раскрытия процесса антропогенеза. Поэтому в подробности и все климатические перипетии, мы вдаваться не будем, только определим общую климатическую картину, предшествующую Кайнозойской эре и изменения параметров климата в ней самой, а каким образом климатический фактор проявился, как эволюционная сила развития наших далеких предков мы рассмотрим в следующей главе.

Изменения параметров климата могут быть вызваны, как мы говорили, изменением состава атмосферы. Например, увеличением количества парниковых газов, таких как метан, озон, диоксид углерода, водяной пар. Увеличение их концентрации в атмосфере планеты, приводит к увеличению температуры воздуха. Химический анализ газов, извлеченных из воздушных пузырьков во льдах Антарктиды и Гренландии, установил, что, в период максимума последнего оледенения количество атмосферного углекислого газа была меньше на 25%, чем в настоящее время.

 

Член-корреспондент АН СССР М.И. Будыко, в конце 70-х годов произвел приблизительную оценку масс известняков и углеводородов, отложившихся в земной коре, в разные геологические периоды и определил, как менялось содержание углекислого газов в атмосфере с кембрийских времен до наших дней. А менялась она в довольно широком диапазоне. Это сейчас она в пределах трех сотых процента, а 600 млн. лет назад была раз в десять больше. Если бы в атмосфере в настоящий момент снизить концентрацию углекислого газа вдвое, то это снизило среднюю температуру на планете примерно на 3 – 5 градусов Цельсия. А если бы, наоборот, концентрация возросла вдвое, то потеплело бы градуса на 2 – 4. Представляете, какой был эффект, когда концентрация углекислого газа была в 10 и более раз. Правда, тут нужно учитывать то, что при повышение температуры усиливается испарение мирового океана и землю начинает окружать плотная облачность. Планета недополучает, из-за этого, солнечную энергию и потепление уменьшается.

Не менее активное воздействие на климат планеты оказывает ее живое вещество. Например, американский ученый Дж. Лавлок совместно со своими сотрудниками привели доказательства того, что планктон – мельчайшие морские организмы – участвует в регулировании температуры Земли. В процессе своей жизнедеятельности он вырабатывает диметилсульфид, который, накапливаясь в водах океанов, постепенно проникает в атмосферу, где он, окисляясь, выделяет сульфатные частицы, служащие ядрами конденсации водяных паров, образующих облака. Таким образом, изменение количество планктона влияет на плотность облачности, отражающей тепло, а значит и на температуру земной поверхности.

В последнее время в теории глобальных климатических изменений, значительная роль отводится содержанию в атмосфере пыли и аэрозолей. Это предположение имеет и подтверждение. Так, изучение керна льда, возрастом до 160 тысяч лет с антарктической станции «Бэрд» показало, что в образцах соответствующих ледниковым эпохам, концентрация пыли была в 8 раз больше, чем в пробах межледниковых отложений.

Источником выброса огромного количества пыли и аэрозольных частиц в атмосферу планеты, являются вулканы. Их деятельность, особенно в периоды тектонической активности, вызывает сильное помутнение атмосферы. Тут можно высказать и некоторые возражения – массы льда в ледниковых покровах периодов оледенений с огромной мощью давят на земную кору в районах их концентрации, что меняют картину напряжений в материковых плитах планеты, тем самым, провоцируя извержения вулканов.

 

Аэрозольные частицы из вулканов, в свою очередь, способствуют увеличению облачности. Например, в конце юрского периода в Антарктиде, Северной Америке и Южной Африке, представлявших, в то время единое целое, происходила колоссальная вулканическая деятельность. Эти извержения выбросили в атмосферу планеты огромное количество пыли и дыма, которые в некоторых временных моментах, уменьшили доступ солнечных лучей на поверхность Земли. Это послужило одним из нескольких факторов похолодания, что привело к вымиранию многих видов животных того времени. В конечном итоге это ознаменовало окончание юрского и начало мелового периода.

 

Наиболее яркими примерами в наше время служат извержения вулкана Кракатау в 1883 г. и вулкана Катмай на Аляске в 1912 г. Пепел этих извержений распространился на огромную часть атмосферы Земли и вызвал уменьшение притока солнечной радиации на 20 – 25%. Это привело к тому, что средняя приземная температура в северном полушарии понизилась на 0,5 – 0,7 градусов Цельсия.

Климат во многом зависит от характера земной поверхности и процессов ее изменяющих. Проблемы, связанные с влиянием материков и океанов на климат планеты разрабатывал английский климатолог Ч. Брукс (1952). Он отмечал колоссальное влияние температуры вод океанов на равномерность климата вследствие большой их теплоемкости. Чтобы изменить среднюю температуру поверхности Земли на 1 градус достаточно изменения температуры вод океанов всего на 0, 001 градуса.

Он указывал на значительную роль океанских течений перемещающих огромные массы воды с определенной температурой. Нужно заметить, что циркуляция океанских вод, согласно современным знаниям, может меняться довольно быстро при изменении даже такого фактора как соленость морской воды. Например, в Северной Атлантике воды намного солонее, чем на севере Тихого океана. Как более плотные и холодные, воды Северной Атлантики, непрерывно опускаются на глубину и в промежуточных слоях уходят на юг, а на их место поступают более теплые. Такой тепловой поток у поверхности, а также дующие здесь довольно сильные ветры повышают соленость вод, а значит, поддерживается и процесс их опускания.

Предположим, что соленость североатлантических вод понизилась. Тогда циркуляция вод в Атлантике, по всей видимости, изменится. Опускаться на глубину будут воды только в Южной Атлантике, в Циркумполярном течении, а подниматься – в Северной. Это повлечет за собой весьма неблагоприятные изменения климата прилегающих материков. Ледовая кромка продвинется дальше на юг, поскольку на поверхности окажутся менее соленые воды, которые легче замерзают.

Если такие моменты могли происходить в истории Земли, при длительности их в пределах десяти пятнадцати лет то вполне возможно они могли «включить» механизм изменения общей циркуляции вод, который затем может быстро привести к серьезным климатическим последствиям. Так что изменение солености вод лишь на один грамм на литр может обернуться для мирового океана колоссальной встряской, а значит и всем не поздоровится.

А направление течений зависит от положения материковых масс на поверхности земного шара. Примерно 200 миллионов лет тому назад, гигантская трещина начала раскалывать праматерик Пангею, надвое - на Северный и Южный континенты. Началось образование палеоокеана Тетис. Конечно, в наше время его на географических картах нет. От него остались только древние «лужи» - Каспийское и Черное моря, но тогда это был полнокровный океан по масштабам и качеству не уступающий современным.

Затем новые трещины разделили оба праматерика. Северная Америка откололась от Европы и за следующие 60 миллионов лет она сдвинулась на северо-северо запад на 15 – 17 градусов. Евразия с правосторонним вращением сместилась на восток – юго-восток на 18 – 20 градусов. Оба континента с разных сторон вдвинулись в океаническое полушарие на 30 – 40 градусов в умеренных и до 90 градусов в высоких широтах. Главное событие в южном полушарии в то время был распад южного материка Гондваны. Основная ее часть Африка с несколькими микро континентами сдвигалась на восток – северо-восток. Пока еще представляли единое целое, все будущие южные континенты, Австралия, Южная Америка и Антарктида. Они стали перемещаться в район южного полюса. После распада Пангеи и движения материков в более высокие широты, повлекло за собой появление сезонных изменений. Примерно 100 – 80 миллионов лет назад началась трансгрессия, т.е. общий подъем уровня океанов, который был на 300 метров выше современного. Затопило около 36 % площади современной суши. Максимум трансгрессии приходится на 80 - 65 миллионов лет тому назад. Затем началось медленное падение уровня океанов - регрессия, а вслед за ней и уменьшение температуры поверхности Земли примерно на 3 градуса. Ведущим процессом, определяющим снижение уровня Мирового океана за последние 100 миллионов лет, являлись планетарные тектонические движения Земной коры, так называемый геократический фактор.

С распадом Гондваны начали зарождаться молодые Атлантический и Индийский океаны. Бывший сверхматерик Пангея продолжал раскалываться на части. Ветвились трещины по его лику. Одна отторгла Гренландию от Европы и от Северной Америки. Началось дробление на еще меньшие блоки. От восточной окраины Гондваны отчленяются микро континенты, главным образом в Индийском океане. Это Индийский, Сайшельский, Пакистанский и Бенгальский микро материки. На севере, в позднем Мелу, от Африки отделились Итальянский, Панонский и Родопский микро плиты. Все они двигались в северном направлении к Евроазиатскому материку. При столкновении с ним начался интенсивный процесс горообразования, что в конечном итоге привело к изменению циркуляции воздушных потоков на западе Евразийского материка. 60 миллионов лет назад Тетис пока был настоящим океаном. Между берегами Евразии и Аравии, которая была частью Африканского континента, еще было добрых 2000 километров. Где- то посредине между ними плыли Малокавказская и Иранская микро плиты, а серия островных дуг, столкнувшись в кучу, наращивали территории Афганистана и Большого Кавказа. Там бушевали вулканы, и дымилась горячая лава. Лик планеты стал принимать привычные для нас очертания 200 – 300 тысяч лет тому назад, когда континентальная обстановка на Земле приняла современные черты.

Кайнозойская эра, охватывающая примерно последних 70 миллионов лет характеризуется общим похолоданием. За время от 70 до 38 миллионолетия температура в Южном океане снизилась с 20 до 6 градусов Цельсия. Хотя был такой период, 40 миллионов лет тому назад, когда климат был довольно стабильный. Так называемый Эоценовый оптимум, когда даже в высоких широтах, например на Индигирской низменности росли пальмы, а на земле Элсмера (Канадский архипелаг) жили гиппопотамы и водились черепахи. Факторы, которые затем повлекли довольно резкое охлаждение и иссушение (аредизацию), уже накапливались. К этому времени, 60 миллионов лет назад, плита Индийского субконтинента, потеряв по дороге на север свою часть – остров Мадагаскар, закончив свой дрейф по просторам океана, уже врезалась в Евразийский материк. Начался интенсивный процесс образования Гималаев. Климат в Азии стал быстро изменяться. Он стал муссонным. Летом воздух над этими горами прогревается быстрее и поднимается вверх, а на смену ему приходит воздух с океана насыщенный влагой, которая и проливается в виде муссонных дождей. Поднятие Гималаев, в конечном итоге, повлекли за собой глобальную перестройку движений воздушных масс в Евразии и оказали существенное влияние на этот процесс в масштабах всей планеты.

55 миллионов лет назад Австралия отделилась от «союза» материков - Антарктиды и Южной Америки и отправилась в северном направлении «за лучшей долей». Этот шаг образовал, пока еще небольшой, Тасманский просвет. Конечно, таким широким и глубоким Тасманским проливом он стал не сразу, но «нагадил», в самом начале, изрядно. При своем расширении, до определенных размеров, через него быстро охладились воды из юго-восточной части Индийского океана, которые частично оттеснили направляющиеся с севера теплое Восточно-Австралийское течение. Температура воды к югу от Новой Зеландии вскоре существенно снизилась с 19 до 12 градусов Цельсия. Но Антарктида еще сопротивлялась неизбежному, шумя лиственными лесами на востоке. Ближе к стыку с Южной Америкой континент, имел в своей флоре и теплолюбивые растения, даже Саговые пальмы.

 

38 миллионов лет назад Австралия отодвинулась от своей бывшей родины настолько, что в этот пролив беспрепятственно хлынули охлажденные воды. Они, теперь уже навсегда, оттеснили теплое Восточно-Австралийское течение и ринулись дальше вдоль Антарктиды, резко охладив восточную ее часть настолько, что на вершинах гор Гамбурцери и соседних возвышенностях появились ледники – первые предвестники надвигающейся катастрофы. Они образовали первый ледниковый щит, пока еще не большой и мало влияющий на континентальный климат. Постепенно ледовый щит распространился почти на всю восточную часть материка.

 

Между тем охлажденные воды с температурой 4 – 5 градусов, свободно огибая Антарктиду и достигнув западных берегов Южной Америки, «ползучей экспансией» устремляются на север. Эти холодные воды вливались в Южно - Экваториальное течение, изрядно и подло его, разбавив так, что и в экваториальной части тоже несколько похолодало т. к. это течение в то время проникало в Индийский океан через широкий проход между Австралией и Юго-Восточной Азией, но в западной Антарктиде было пока более - менее тепло. Антарктида еще судорожно цеплялась за Южную Америку, и в море Уэдделла по-прежнему проникали благодатные воды течения из Атлантики. Поэтому там еще шумели лиственные леса.

 

Около 25 миллионов лет назад Австралия послала своей родине «прощальный привет». Дрейфуя на север, она перекрыла проход Южному экваториальному течению в Индийский океан, и оно повернуло на юг. Теплые воды этого течения частично стали достигать и берегов Антарктиды, и там несколько потеплело. Но это был, так, эпизод из процесса общего похолодания. И, наконец, грянула катастрофа, которая больно отозвалась практически на всей биосфере Земли. К 21 миллионолетию раскрылся пролив Дрейка. Холодные воды хлынули в Южную Атлантику. Они буквально «взашей» вытолкали теплое течение из моря Уэдделла, и кольцо холодных вод тесным обручем Циркумполярного течения замкнулось вокруг несчастной Антарктиды. Теперь уже ничто не мешало оледенению захватить и западную часть материка. Температура воды у его берегов опустилась до 2 градусов. Циркумполярное течение, практически изолировало Антарктиду от теплых вод мирового океана, поэтому материк стал быстро охлаждаться.

У читателя может возникнуть справедливый вопрос, - каким образом ученые определили все течения, которые существовали когда- то в те далекие времена? Да все не так уж и сложно. В 30-е годы прошлого века академиком П.П. Лазаревым были проведены ряд опытов которые показали и убедительно доказали существование определенных океанских течений в различные периоды земного бытия. Блестящий экспериментатор, он создал у себя в лаборатории модель мирового океана. Он весь уместился в большой круглой ванне, которая изображала северное полушарие Земли. Края ванны служили экватором, в центре ее находился Северный полюс.

На некотором расстоянии, по краям ванны ученый установил согнутую в кольцо металлическую трубку с дырочками. В нее с силой вдувался воздух. Так было создано подобие кольца пассатов, которое существует в действительности у экватора. Из гипса были вылеплены маленькие «материки» и их разместили в ванне точно там, где они находились, по мнению геологов в палеозойскую эру. Ванну наполнили водой, пустив плавать алюминиевые опилки. Чтобы они стали заметнее, воду пришлось окрасить в черный цвет.

Странный черный океан был готов. И опыт начался. «Пассаты» погнали опилки по глади «океана». Течения сразу стали видимыми, и перед глазами исследователей возникла живая картина течений, существовавших 200 миллионов лет назад.

В продолжение опытов был изменен облик полушария. Теперь он стал выглядеть, как представляют его себе геологи строение земной поверхности 1 миллион лет тому назад. Арктический бассейн оказался изолированным, замкнутым, даже узкого Берингова пролива в то время не существовало. В Северной Атлантике над водой поднималась преграда из крупных островов.

Включили «ветер», и стало видно, что теплые течения при такой расстановке, не могли проникнуть на север. Модель доказывала это неопровержимо. Вот тогда Великий Северный океан стал превращаться в Ледовитый.

Но модель – это только модель, Можно ли ей верить? Лазарев решил устроить своей модели «очную ставку» с современным Мировым океаном. Ученый поместил в ванну гипсовые копии современных материков. Снова засвистел «ветер», вырываясь из трубки. Рисунок опилок показал карту современных течений. Совпадение оказалось полное, даже в малейших деталях. Так что описание движение водных потоков в океанах прошлого, о которых здесь рассказано, научно обоснованы.

Воды, которые поступали из Мирового океана в Циркумполярное течение, там охлаждались, опускались ко дну, и донными течениями распространялась к северу, заполняя котловины всех океанов. Началось интенсивное их охлаждение и соответственно охлаждение материков. Например, если в середине Эоцена, 40 миллионов лет назад, температура воздуха в северном полушарии составляла 22- 25 градусов Цельсия, то во второй половине Олигоцена, 31 миллион лет назад она снизилась до 15 – 18 градусов. Но все- таки было еще тепло, и средняя температура воздуха на Земле была выше современной потому, что Мировой океан был еще теплый. На пути движения холодных вод на север им преграждал путь Африканский континент. У западных его берегов холодная вода поднималась в верхние слои океана. Это означало падение температуры в высоких широтах континента и отток влаги в сторону Антарктиды, что естественно повлекло за собой аредизацию южных и юго-западных районов Африки и образование обширных саванн даже в областях прилегающих к экватору.

 

В Миоцене, 14 миллионов лет тому назад, начинает интенсивно возрастать восточно-антарктический ледниковый покров. Это было первое оледенение некоторых районов Антарктиды. Примерно 10 – 8,5 миллионов лет назад вокруг материка начинают распространяться льды.

Примерно 7 миллионов лет тому назад быстро разрастаясь, ледник западной Антарктиды, соединился с восточно-антарктическим ледниковым покровом. В результате, к шестому миллионолетию, образовался ледяной единый купол, такой величины, что даже в позднее и более холодное время не достигал столь внушительных размеров.

Лавинообразное нарастание охлаждающих факторов связанных с увеличением ледяного купола Антарктиды, повлекло за собой глобальное изменение природных компонентов. Уровень Мирового океана упал на 70 метров.

Анализ процессов последних ледниковых эпох, дает твердую уверенность в том, что максимальное распространение ледников вызывает не только резкое понижение уровня Мирового океана, но и сильное иссушение в низких широтах и даже в тропико-экваториальном пространстве. С этапом оледенения Антарктиды совпадает широкое распространение в восточном полушарии так называемой гиппорионовой фауны - типичных представителей открытых пространств - саванн.

Исследования последних лет все с большей очевидностью показывают, что период между 6,5 – 5 миллионами лет представляет собой один из важнейших переломных моментов в истории Кайнозойской эры. Этапом глобального преобразования состояния оболочки планеты.

К четвертому миллионолетию ледовый купол Антарктиды сократился до современных размеров и практически ничего не известно о его дальнейших изменениях, до ближайшего к нам геологического времени – Плейстоцена. Сам факт уменьшения ледяного купола континента предполагает некоторое увеличение температуры и влажности. Пик данных факторов приходится на период с 4,4 до 3,5 миллионов лет назад, но уже далее снова начинаются весьма существенные изменения в состоянии природной оболочки Земли. Они заключаются в новом еще более мощном сдвиге параметров природных компонентов ко второму миллионолетию. Данный сдвиг параметров имел тоже направление, что и позднемиоценовый – дальнейшее похолодание и аредизация.

В это время уже окончательно сблизились континенты Северной и Южной Америк. После раскола Пангеи они долгое время «дрейфовали» почти параллельными курсами, но потом одумались и начали быстро сближаться. За 20 миллионов лет расстояние между ними сократилось на 750 километров. За это время, находящийся на пути Южно – Американского континента небольшой архипелаг островов был смят и быстренько соорудил хребет на берегах Венесуэлы. Затем, с запада, усилился, уже существующий, один подвиг плиты, под другую, Карибскую и в результате под ее краем развилась бурная вулканическая деятельность. А в это время данному «безобразию» навстречу двигался мощный подводный хребет. Их взаимодействие послужило фундаментом для образования Панамского перешейка, который не замедлил подняться из под воды. Существует мнение, что новый скачек похолодания и аредизации в самом начале плейстоцена, так называемое Виллафранкское оледенение было вызвано закрытием пролива Бальбао между Северной и Южной Америками, что повлекло за собой изменение в характере океанической циркуляции вод, в частности зарождение североатлантического течения Гольфстрим. Кроме того проявился и космический фактор, о котором мы поговорим несколько позже.

 После соединения дух материков теплые атлантические воды уже не могли больше течь вокруг экватора и повернули к северу. Это привело к увеличению количества осадков в Гренландии, Скандинавии и Восточной Канаде. Теплые течения несли на север влагу, и количество осадков там резко возросло. Соленость Северного океана упала, а значит он стал быстро покрываться льдом. Началось оледенение северного полушария. С опозданием на 15 миллионов лет льды появляются и в северном полушарии. Знаки их возникновения 3,2 – 3,1 миллиона лет тому назад. Например, этим временем датируются первые ледниковые отложения в Исландии, причем найдены они на равнинах, что свидетельствует о покровном характере оледенения острова. По данным М.И. Будыко (1984), возникновение полярных ледниковых покровов резко повысило чувствительность термического режима Земли к малым изменениям климатообразующих факторов. Астрономические факторы стали оказывать значительное влияние на климат четвертичного периода.

 

Скорее всего, воздействие нескольких факторов как земных, так и космических повлияли на данное изменение климатической обстановки. Потому, что похолодание, в принципе, было обще планетарным, а особенности движения материковых плит по поверхности Земли, и связанные с этим процессом, изменения океанических циркуляций вод Мирового океана, были только дополнительными факторами, ускоряющими или замедляющими глобальные процессы кайнозойских изменений климата.

 Пик похолодания Виллафранкского оледенения в позднем Плиоцене приходится на 2,5 – 2,2 миллиона лет назад. Северный Полярный бассейн покрылся морскими льдами. Имеются данные, что это же время было существенное похолодание в Европе: в Италии, Нидерландах, на побережье Черного моря, а в Средиземноморье распространились степные виды растительного и животного мира.

Французским ученым Р. Бонфийем были проведены исследования в Африке, в районе реки Омо. Данные спорнопыльцевого анализа показали, что в период от 3 до 2,5 миллионов лет назад площадь лесов в данном районе сильно сократилась. Сравнительный анализ показал, что если в настоящее время, на прилегающих к реке территориях доля древесной растительности составляет 45,8 % от общей площади, то 2,5 миллиона лет назад, она составляла от 18 до 11 %. Саванные же элементы территории занимали от 47,3 до 30%, тогда как в настоящее время они занимают 24,4 % исследуемой площади. Еще большие изменения претерпели ландшафты к двухмиллионолетнему рубежу. Древесной растительности в то время было всего 5,5, % т.е. в десять раз меньше чем в настоящее время, а элементы саванной растительности в ландшафтах возросли в три раза, занимая площадь в пределах 61,1 %.

На протяжении последнего миллиона лет на фоне существенного, постоянного полярного оледенения, в Антарктике, происходили циклические колебания оледенений в северном полушарии и связанные с ними колебания температуры воздуха в средних широтах. При этом в северном полушарии разрастались огромные ледниковые покровы, близкие по размерам к антарктическому, а колебания температуры в средних широтах были равны колебаниям температуры за все предшествующие 60 – 70 миллионов лет, то есть составляли 10 – 12 градусов Цельсия.

Число наступлений Антарктического ледникового покрова и связанные с ними колебания температуры и влажности, в целом, согласуются с числом изученных разрастаний ледникового покрова в северном полушарии. Колебание их размеров происходили в целом синхронно, только в южном полушарии были естественные границы разрастания – обрыв континентального склона, который был местом рождения айсбергов.

Кроме геолого-географических, сугубо Земных факторов, о которых мы говорили выше, имеется и вторая группа – астрономические, при которых изменения климата зависят:

 -от изменения количества радиации Солнца;

 -от положения Земли относительно Солнца, т. е. изменение эксцентриситета орбиты;

 -от положения Земной поверхности относительно угла потока солнечной радиации, т. е. изменение наклона оси планеты; 

 -изменение времени наступления равноденствий.

 

Величина Солнечной постоянной (20 ккал см.кв. мин) может изменяться на 3 – 5% в зависимости от изменения расстояния Земли от Солнца. Огромное число геофизических, метеорологических и биологических явления, происходящих на Земле, - это прямое отражение физических процессов происходящих на нашем светиле. На его поверхности наблюдается целый комплекс явлений связанных между собой и изменяющихся во времени. В совокупности данные явления представляют собой единый периодический процесс называемый солнечной активностью. Установлены ритмы длительности этих процессов в 11, 22, 35, и 80 – 90 лет. Когда детально были исследованы древние отложения в озерах Австралии, то было установлено, что периодические чередования плотности отложений с 11, 22 и 90-летней цикличностью неизменны в течение всех последних 600 миллионов лет.

Установлено, что орбитальные климатические ритмы – 400 тыс.; 1,25; 2,55; 3,8 млн. лет, являются рабочими хронометрами биосферы, причем 400 тысячелетний ритм служит основной причиной крупнопериодических изменений климата и эволюции органического мира в эпохи плейстоцена и плиоцена. Внутри данный ритм делится на 6 – 8 фаз, причем становление и развитие биогенного вещества в биосфере планеты полностью подчиняется этому климатическому ритму с его фазами. Так, события крайней специализации фауны млекопитающих происходит в конце 5-ой фазы, а ее конец характеризуется великим вымиранием млекопитающих плиоцена и плейстоцена: мамонтовая фауна исчезла 10 – 12 тысяч лет тому назад.

При каждой вспышке активности Солнца, природа Земли приходит в неистовство. Каждый раз, все без исключения явления на планете, синхронно, приступообразно, в мертвом и живом царстве, приходят в конвульсивное содрогание. Страшные ливни, наводнения, смерчи, торнадо, ураганы, землетрясения, вулканическая деятельность, магнитные и электрические бури и сокрушительные грозы… Эпидемии и пандемии, эпизоотии и эпифитии проносятся по земному шару и воздействуют по принципу – где тонко там и рвется. Появляются резкие уклонения от обычного хода хронических и острых заболеваний. Общая смертность во всех странах в годы активного Солнца, достигают своих максимальных значений. Инфекционные заболевания претерпевают необычайные модификации. Число мутаций у растений резко увеличивается. Саранчовые в эти годы совершают опустошительные полеты. Все живое и неживое приходит в эти годы в движение.

Таким образом, солнечная активность, конечно, влияет не многие природные процессы в биосфере земли, однако пока имеется мало данных, свидетельствующих о ее влиянии на климат планеты в целом. Все что вышеперечисленно это своего рода разовые команды, влияющие на погоду, но ни как не на климат.

К началу Кайнозойской эры светимость Солнца практически достигла современной величины. Поэтому изменение климата, за последние 60 – 70 миллионов лет, можно рассматривать как функцию только земных причин. Если не брать во внимание гипотезу о прохождении Солнечной системы через пылевое облако. Но все-таки картину изменения климата по земным причинам усугубляют и космические. А конкретно, изменение количества солнечной энергии поступающей на землю. На неравномерное распределение солнечной радиации по поверхности Земли, в связи с изменениями элементов земной орбиты, впервые указал английский астроном Д. Кроль в 1875 году. Однако эта гипотеза получила широкую известность лишь после того, как ее принципы математически обосновал югославский ученый Меланкович.

Изменение количества солнечной радиации получаемой Землей, это не колебания светимости Солнца, а изменения параметров Земной орбиты и угла наклона оси вращения к ее плоскости. По этой причине Земля получает разное количество солнечной энергии. Максимальный эксцентриситет орбиты Земли равен 0,0658, а современный 0, 017. Изменение длины орбиты предопределяет неравную длительность двух половин года между весенним и осенним равноденствиями. Любой наш отрывной календарь покажет, что летнее полугодие в северном полушарии длится 186 суток, а зимнее 179. Изменение эксцентриситета происходит в течение 92 тысяч лет. В эпоху его максимума по этой причине поглощение солнечной радиации сокращалось очень даже заметно, и температура снижалась примерно на 1,4 градуса, чем это было на круговой орбите. Колебания солнечной постоянной из-за изменения эксцентриситета земной орбиты существенны. Они не могут не сказываться на долгопериодических колебаниях климата.

Наша Земля не идеальный шар, а неправильно сплюснутый эллипсоид вращения, да еще к тому же трехосный и потому плоскости его сечения относительно плоскости орбиты суть величины переменные, зависящие от угла наклона оси вращения. Это так называемый прецессионно – нутационный механизм, который обуславливает колебание Земли в потоке солнечной радиации, приблизительно равной 0,04 эрг\сек см.кв. в расчете на год в течение периода 6,5 тысячи лет, что составляет 0,25 периода прецессии – времени между прохождением перигелия соседними точками равноденствия и солнцестояния.

М. Меланкович в 1939 году обнаружил изменения эксцентриситета земной орбиты с периодом в 92 тысячи лет, наклона оси вращения к ее плоскости в 40 тысяч лет и прецессионно - нутационные колебания с периодом в 26 тысяч лет. Ш.Г. Шараф и Н.А. Будникова в 1969 году обнаружили более длительные периоды изменений первых двух параметров: 1,2 миллиона лет и 0,2 миллиона лет соответственно. Последние и наиболее детальные их исследования показали, что эксцентриситет колеблется с периодом около 0,1; 0,425; и 1,2 миллиона лет, нутации с периодом 41 и 200 тысяч лет и прецессии - 21 тысячу лет. Это так называемый фактор Миланковича. Сочетание этих механизмов дает сложную картину вариаций потоков энергии, которые приводят в моменты наличия экстремальных факторов, к наложению максимального дефицита на суммарное снижение интенсивности солнечной радиации. Вот так, например, началось Виллафранкская регрессия.

 Исходя из расчетов, следует, что в пору максимальной длины орбиты существует период в 6,5 тысяч лет, когда на этот максимум накладывается прицессионнонутационной инсталляции и средняя температура на Земле может быть меньше минимальной в среднем еще на 0,4 – 0,5 градусов. Такое сочетание возникает редко один раз в 3,8 миллионов лет. Достаточно в такой период, например, концентрации углекислого газа в атмосфере снизиться до современных норм и в Антарктиде возникли условия для создания ледников. Это подтверждается найденными ископаемыми льдами. (Данные взяты из материалов Авсюга, Гросвальда опубликованных в 1971 г. «Кайнозойская история оледенения и климата Антарктиды».)

Куда во временном континууме Кайнозойской эры поместить эту бесконечно малую, но беспредельно важную точку в 6,5 тысяч лет. Откуда начать отсчет этого 3,8 миллионолетнего периода, который повторяется с настойчивой периодичностью во все времена, чтобы определить влияние ее на климат Земли. Данный момент очень интересен. Он является катализатором климатических «неурядиц» на планете. Давайте поместим эту точку поближе к ярко проявившей себя Виллафранкской регрессии, пик которой пришелся на 2,5 миллионолетие, а началась она примерно 4 миллиона лет назад. За давностью лет мы не можем проверить правдоподобность этой ситуации. Данный толчок возник в самый пик увлажнения 4 - 3,7 миллионов лет тому назад, сбив климатическую махину с относительно равновесного состояния теплового благополучия предпоследней, Плезанской трансгрессии, что и повлекло за собой цепную реакцию факторов охлаждения на границе между плиоценом и плейстоценом. Из этого небольшого, но очень жесткого периода и его последствий 2,5 миллиона лет тому назад, ну может чуть пораньше, появился и зашагал по земле, сжимая в руке еще очень примитивное каменное орудие, Человек Умелый.

Расстановка материковых масс на поверхности Земли перед этим оледенением, связанные с этим движения вод мирового океана и соответственно перераспределение его теплых и холодных компонентов являлись предпосылками к грядущему похолоданию. Тектонические процессы на дне океана повлекли за собой опускание некоторых районов донной поверхности, что увеличило площадь поверхности суши в результате регрессии. Данное расширение площади материков в свою очередь увеличило отражающую способность поверхности Земли. В связи с этим появилось несколько новых, различных состояний природно-климатических компонентов.

 

 Климатическая зональность планеты по количеству и расположению климатических зон уже определилась в новом, почти современном, качестве. Хотя северная полярная зона развита, в плане оледенения, была еще слабо, но общепланетарная градация ее границ уже была четко выражена, из-за ослабления меридионального переноса воздушных масс. Геосфера была просто насыщена отрицательными климатическими факторами. В связи со всем этим резко повысилась чувствительность термического режима планеты к малым изменениям климатических параметров. Поэтому астрономические факторы с малой амплитудой действий начали раскачивать, в общем-то пока еще стабильную климатическую планетарную систему. В принципе устойчивое состояние климата той поры, находилась в одной из точек локального минимума допустимых для биосферы планетарных температур, но параметры климата были ниже средне возможных для данного временного периода.

Перевод биосферы в опасное для нее состояние - в соседнюю точку локального минимума соответствующей еще более низкой температуре, когда бы началось обвальное оледенение, практически было невозможно из-за довольно высоких температур океанских вод. Нужно было приличное глобальное понижение температуры, причем в короткие сроки. Такой толчок пришел. Настал момент, когда на максимальный эксцентриситет орбиты наложились прецессионно-нутационные осцеляции. Это и привело биосферу к экстремальной ситуации, когда на максимальный дефицит солнечной энергии наложилось суммарное снижение интенсивности энергетических потоков. Что после этого произошло с биосферой планеты, было описано выше.

По логике вещей эта «космическая дрянь» должна была проявить себя, во всей своей красе, в момент напряжения всех климатических составляющих планеты при одновременном воздействии на них периодических космических факторов. Это было время, когда установился локальный минимум для данной климатической ситуации в данном временном континууме. Возможно, это и произошло около 4 миллионов лет тому назад, когда вышеперечисленные факторы уже проявились и оформились. Этого удара из космоса оказалось достаточно, чтобы убрать довольно низкий барьер из положительных факторов, который не позволял скатиться климатической ситуации на более низкий локальный минимум.

Если взять точку в 4 миллиона лет за основу для проверки правильности нашего предположения и отсчитать это время в нашу сторону, то подтверждается самое большое Рисское оледенение, которое грянуло 200 тысяч лет тому назад. В этот период осушились участки шельфа до 100 – 120 метров, а 60% наземных льдов сосредоточились в северном полушарии. До сих пор территории севера выпрямляются после гнета огромной толщи материковых льдов.

Вехи, которые оставило это «космическое безобразие» в глубине Кайнозойской эры так же подтверждаются определенными событиями. Прибавим к 4 миллионам 3,8 . В точке 7,8 миллиона лет тому назад снова проявился этот космический эффект. Он снова сбил с равновесного состояния климатические составляющие того периода. Все быстрее и быстрее начал разрастаться ледовый купол Антарктиды и к 6 миллионолетию достиг своей максимальной величины. Это наступил переломный момент Кайнозоя. В это время и появился на свет ранний Австралопитек афарский – один из первых прагоминид, а немного раньше в самом начале похолодания, примерно 7 – 6,8 миллиона лет назад из-за этих изменений климатических параметров, разошлись пути человека и шимпанзе.

Не будем рассматривать каждый шаг в 3,8 миллиона лет, а сделаем сразу восемь шагов назад, в глубину Кайнозоя, в конец эоцена на 38 миллионную отметку, где шло резкое опускание уровня Мирового океана, связанного с тектоникой океанского дна. Скорее всего, именно этот толчок в 6,5 тысяч лет на 38 миллионной отметке повлек за собой резкое понижение температуры. Возникли сильные контрасты между зимой и летом. По планете загуляли стылые ветры Олигоцена - неожиданно холодного периода середины Кайнозойской эры. Не выдержав похолодания, вымерли многие виды млекопитающих, но зато улучшилось качество других. В это время по веткам запрыгали первые высшие приматы в частности Амфипитеки, парапитеки и проплеапитеки.

Из расчетов, показанных в работах: М. Миланковича «Математическая климатология и астрономическая теория колебания климата»; Ш.Г. Шарафа, Н.А. Будникова «Вековые изменения элементов орбиты Земли и астрономическая теория колебания климата», следует, что в эпоху одного из самых обширных четвертичных оледенений, планетарная температура могла уменьшиться, по орбитальным причинам, приблизительно на 1,2 градуса, или несколько больше. Конечно в том случае, если на этот период приходился максимальный эксцентриситет орбиты. И наоборот, если, например, перед началом среднечетвертичного межледниковья, орбита Земли имела минимальное значение эксцентриситета, то, несмотря на наличие обширных ледниковых покровов, и больших площадей морских льдов, температура поверхности Земли была примерно на один градус выше современной.

 

 Как явствует из современных наблюдений, подъем температуры всего на 0,6 градуса в течение 1,5 – 2-х десятилетий в первой трети двадцатого века, привел к решительному сокращению льдов в умеренных и высоких широтах северного полушария. Это потепление позволило освоить СССР Северный морской путь и построить большое количество городов и поселков в северных районах.

Четвертичный период имеет ряд названий: ледниковый, антропоген, плейстоцен. Чаще всего употребляется термин «плейстоцен», предложенный Ч. Ляйелем в 1983 году, для обозначения геологического периода продолжительностью примерно в 1,5 – 2,0 миллионов лет. Плейстоцен характеризуется неоднократным чередованием ледниковых и межледниковых эпох, а так же временем максимального распространения континентальных массивов. В течение Плиоцена и Плейстоцена средняя высота материков возросла на 500 метров. В среднем понижение температуры по высоте составляет 0,6.С на 100 метров превышения, так, что только возрастание средней высоты суши могло вызвать похолодание на земной поверхности на 3° С. Отдельные районы, на которых в Плейстоцене шло интенсивное горообразование, порой на тысячи метров над уровнем моря, охлаждались еще сильнее.

Еще каких- то 50 – 60 лет тому назад единственным крупным событием Плейстоцена признавалось великое материковое оледенение. На самом деле он исключительно богат климатическими событиями, которые очень серьезно повлияли на формирование не только разнообразной флоры и фауны, но и на эволюционные преобразования человека. Скорее всего, на климат влияла смена холодных и теплых периодов в Арктике, на что в свою очередь влияло изменение интенсивности течения Гольфстрима в Атлантике и Куросио в Тихом океане. Интенсивность поступления вод этих течений влияли геологические факторы, скорее всего литосферные процессы. На Гольфстрим влиял не постоянный по высоте донный выступ в районе Форрерских островов, а на интенсивность проникновения теплых вод Куросио влияла величина и глубина Берингова пролива, которая так же не отличается постоянством.

И так мы уже знаем о Виллафранкском оледенении пик, которого пришелся на 2,5 миллиона лет назад и, о котором мы довольно подробно узнали выше. За ним пришло межледниковое потепление, и теплолюбивые животные, например бегемоты, вновь поселились в Европе. Уровень Мирового океана поднялся на 80 и даже на 100 метров выше современного, но «тягучее» по времени дунайское оледенение выгнало или уничтожило этих животных. Миллион лет назад, теперь уже Гюнцкое оледенение тряхнуло животный мир Кайнозоя. Оно длилось примерно 35 тысяч лет, а затем снова потепление и вновь ледники отступили. Это продолжалось не слишком долго. Около 600 тысяч лет тому назад начало холодать. Это навалилось Миндельское оледенение. Поляны и лужайки становились все обширнее. На юге Европы вновь исчезли влажные тропические леса Средиземноморья. Сосновые и еловые боры на востоке все быстрее и быстрее уступали место степям. Древние люди той эпохи были зажаты между двумя потоками льда. С севера и одновременно с Альпийских гор спускались ледники. Данная ситуация подхлестнула естественный отбор в стадах архантропов на той непростой территории, хотя оледенение и длилось всего каких - то 25 тысяч лет.

После потепления снова пришел холод - Рисское оледенение, самое мощное из всех. Оно отстояло от нас на 250 – 300 тысяч лет и длилось примерно 30 тысяч лет.

В Африке в периоды похолодания климат изменялся несколько по иному, чем в Евразии. Там похолодание на севере Европы сопровождалось обильным выпадением осадков. Сахара и Калахари зеленели травой и порастали деревьями. Во время периодов похолодания нарушалась система ветров. Выпадение осадков в одних местах увеличивалось, а в других уменьшалось. Это привело к довольно значительному высыханию бассейна реки Конго, где влажные леса стали уступать место редколесью и травянистой саванне. То есть Африка, для древних людей стала более пригодной для проживания.

Примерно 70 тысяч лет назад началось последнее Вюрмское оледенение. Предполагают, что это похолодание спровоцировало извержение вулкана Тоба на острове Суматра. Математическая модель данного извержения показывает, что данный взрыв понизил температуру в северном полушарии на 3,5 градуса, что длилось примерно 10 лет. Этой эпохой кончается Плейстоцен и начинается Голоцен. Наше Время.

По мнению ряда ученых, мы сейчас живем в конце ледникового периода, который со временем сменится периодом потепления. Потеплению способствует и увеличение углекислого газа в атмосфере из-за техногенной обстановки навязанной природе человеком. Есть гипотеза о том, что климат нашей планеты станет таким же, как в эпоху динозавров - жарким и влажным. Из-за этого все льды растают, и уровень мирового океана станет намного выше, чем в настоящее время. Ученые подсчитали, что если растают все ледники планеты, то уровень океана поднимется на 66 метров. Есть совершенно противоположное предположения о том, что мы живем перед началом очередного оледенения, которое начнется примерно через 10 тысяч лет, но это только гипотезы. Как это будет на самом деле, время покажет.

Более подробного описания о климатических изменениях в Кайнозойской эре нам и не нужно. Информация о климате прошлого нам необходима только для того, чтобы в процессе раскрытия истории становление человека определить, как же климатические факторы влияли на данный процесс.

 Экологические особенности эволюционного

 преобразования человека

 

Начнем главу, в которой и будем рассматривать процесс непосредственной эволюции человека. В ходе разработки данной проблемы мы будем не только раскрывать экологические факторы, повлиявшие на наше формирование, но и заострять внимание на тех чувствах, инстинктах и безусловных рефлексах присущих приматам – гоминидам, а значит и человеку в том числе. Их зачатки и дальнейшая эволюция охватывает весь период формирования наших предков от самых примитивных до нас включительно. Это будет сделано для того, чтобы в дальнейшем при освоении данной темы можно было глубже понять не только все эволюционные процессы, но и особенности поведения человека и всех его предковых форм на определенных этапах формирования нервной системы и мозговой деятельности под давлением окружающих факторов, как природных, так и социальных, следы которых ведут в наше время.

Мы продолжим наше повествование с того момента, где остановились по окончании главы «Область компетенции экологии» а именно с Палеогена, с его самого начала – Палеоцена.

Климатическая зональность на поверхности Земли в Палеоцене фактически не отличалась от таковой позднего Мела. В общем, и целом отсутствовала зона умеренных широт. Основную территорию занимала экваториально-тропическая зона, затем зоны тропического максимума давления в обоих полушариях, где теплый, экваториальный воздух опускался к поверхности и растекался как к северу, так и к югу. И, наконец, теплые полярные зоны.

Хотя в Палеоцене (67 – 58 млн. лет назад) температура воздуха понизилась по сравнению с позднемеловой в среднем на 3,7 градусов Цельсия, все равно по отношению к современной она была выше почти на 8 градусов. Так, что похолодание при таком запасе тепла имело значение отрицательного фактора, в какой-то мере, только для остатков животного мира Мезозойской эры, но мало что значило для эволюции животных молодого Кайнозоя.

 

Огромная экваториально-тропическая зона только способствовала распространению растений новой эры, а с ними и ее животного мира. Две этих составных части биосферы взаимодействовали и приспосабливались друг к другу в эволюционном видовом разнообразии. Так, что те фрукты, ягоды, овощи и съедобные растения, которые мы употребляем в пищу, стали такими вкусными, или просто съедобными потому, что их такими сделали млекопитающие, птицы и насекомые Кайнозойской эры, выбирая те растения, их плоды и части, наиболее приятные по вкусовым качествам. Прекрасные цветы с такими дивными красками и ароматами также продукт жизнедеятельности насекомых и животных Кайнозойской эры. Своими привязанностями животный мир новой эры способствовал быстрому расселению и увеличению количества этих видов растений. Таким образом, и наши далекие предки наряду с другими представителями животного мира планеты, приложили свои чуткие лапки к созданию такого фруктово-ягодного и съедобно-растительного великолепия, которым мы пользуемся и сейчас.

Не все растения гостеприимно развешивали свои плоды для потребителей. Были и такие, которые не особенно привечали животных, а только терпели их возню в своих кронах. Кроме того, появились еще большие недотроги, которые для защиты от потребителей выработали ядовитые вещества в плодах, корнях и стеблях. Такие вроде бы съедобные части растений имели горький вкус из-за наличия в них алкалоидов, таких как стрихнин, бруцин, никотин и хинин, (последний не самый ядовитый из перечисленных веществ).

Обоняние приматов далеко не лучшее в природе, но по сравнению с вкусовыми ощущениями это верх совершенства. Чтобы вызвать возбуждения из-за их воздействий на рецепторы человеку необходимо, по крайней мере, в 25 тысяч раз больше молекул, чем при создании обонятельного ощущения. Это еще и притом, что вкусовые ощущения носят контактный характер непосредственно на языке. Упадок обонятельных функций позволили уменьшить носовой отдела черепа, что, в свою очередь, уменьшило лицевую часть по отношению к мозговой части, что было необходимо больше, чем обонятельные функции.

Соленое, сладкое, кислое и горькое вот те 4 вкусовых ощущения и их многочисленные варианты, которые мы можем оценить по достоинству. Причем ощущение горечи во рту возникает при концентрациях вещества в 1000 раз меньших, чем необходимо для ощущения сладкого, соленого или кислого. Представьте себе, что этот эффект, как защита от ядовитой пищи, у нас существует лет миллионов 60 как минимум, с того момента, когда предки низших приматов стали обживать экологические ниши на деревьях. Там кроме своей основной пищи­ – насекомых, стали использовать растительную, где встретили горькие, а значит ядовитые растения или ядовитые плоды.

 

Дополним и освежим в памяти некоторые моменты нашего повествования, освещенные в главе «Область компетенции экологии», подробностями, которые мы имеем в нашем «арсенале».

Предками млекопитающих и приматов в том числе, были древнейшие из плацентарных насекомоядных - эндотерии, или близкие с ним виды. Их останки обнаружены в верхнеюрских и нижнемеловых отложениях в Северо-Восточном Китае и горах Лаоса. Вообще в Мезозое существовало более 20 семейств примитивных млекопитающих, занимавших разные экологические ниши. Нас же интересуют те их виды, которые питались насекомыми, а особенно те, кто обитал от крон до их корней среди растений ценофобов - цветковых и покрытосеменных. Отсюда и крайняя специализация некоторых древнейших млекопитающих – насекомоядных.

В связи с тем, что до начала массового распространения покрытосеменных растений они имели небольшие размеры и существовали в ландшафтах рискованного состояния, а это именно там, где ютились растения ценофобы. Древние насекомоядные в основном были наземными животными.

Насекомые конца Мезозоя из-за экспансии цветковых растений стали приспосабливаться к новым условиям существования. В связи с овладением новых пищевых зон появились и новые виды, которые начали активно осваивать ресурсы новой флоры, количество их видов резко возросло и как пищевая база, стали очень притягательны. Поэтому вслед за ними поднялись на деревья и предки низших приматов, которые свой «эволюционный бег» стали приноравливать к темпам распространения растений - продуцентов и их спутников насекомых. В этот период в качестве адаптационного фактора стало активно изменяться вестибулярное чувство, которое представляет информацию о движении тела в пространстве. Органы этого чувства расположены в ухе, где полукружные каналы и вестибулярные мешочки преобразуют сигналы об относительном движении и передают их в мозг. Куда пока не ясно, но вполне возможно в мозжечок и участок коры находящийся в височной области. (Carlson, 1991). В дальнейшем вестибулярное чувство еще раз изменилось при переходе к новому образу жизни, в котором основным было прямохождение и просуществовало неизменным до архантропов.

По сравнению с эволюционными процессами, которые протекали на поверхности земли, появление новых видов животных на деревьях было довольно медленным. На это влияли определенные факторы. Их эволюция пошла по освоению экологических ниш, обусловленных ярусными членениями фитоценозов раннего Кайнозоя, что предполагало разную по виду растительность, от кустарников и редко растущих деревьев до густых и влажных тропических лесов. Разные растительные формации, а значит, и разные способы добывания пищи, заставляли по-разному передвигаться. Поэтому разделение наших далеких предков пошло, в первую очередь, по способу передвижения в ветвях растительности.

Ранняя Кайнозойская флора по данным палеоботаники была более однородной по своему видовому составу, чем современная. То есть растений пригодных в пищу было еще не много. Однообразие пищевых ресурсов не способствовало видообразованию, а какие и появились виды, различие между ними были не очень существенными и нечетко выраженными. Скорее всего, различия критериев видов наших далеких предков в ту эпоху, формировались, в общем, и целом только в различных ландшафтных районах и климатических зонах. В принципе ранних приматов можно назвать трансзональными видами потому, что расселение их происходило во все климатические зоны Палеоцена.

Не будем утверждать, что можно ответить на вопрос где родина приматов. Данных очень мало. Вообще считается, что начало всех начал, это центральная Азия. В Монголии в верхнемеловых отложениях были найдены останки животных похожих на современных тупай, насекомоядных примитивных млекопитающих. Полагают, по этому, что предки приматов распространились из Азии во многие районы Старого и Нового света и составили основные популяции переходных видов, из которых впоследствии развились предки лемуров и долгопятов и которые в дальнейшем дали большое количество видов обезьян.

В процессе эволюции видов низших приматов происходила полная переналадка органов чувств, инстинктов, безусловных рефлексов. Необходимо было перестроить видовую морфофизиологию, генетическую информационность, поменять в корне все процессы жизнедеятельности и, прежде всего размножение. В связи с изменением видов потребляемой пищи необходимо было изменить биохимию внутренних процессов. Самое главное, что необходимо было сделать, это изменить структуру мозга и нервную систему. Как видите, задача была поставлена грандиозная и требовала большого количества времени. По - этому-то с момента появления низших приматов (80 миллионов лет назад) и до того времени, когда по веткам запрыгали истинные долгопяты и лемуры, прошло, как вы уже знаете из предыдущей главы, примерно, 20 миллионов лет.

Некоторые из низших приматов стали передвигаться прыжками, а это способствовало увеличению размеров задних конечностей. Когти на них теперь только мешали, и они постепенно превратились в ногти, хотя на передних конечностях сохранились. Этих примитивных приматов считают родственниками современных тупай.

 

Были и другие группы насекомоядных, у которых в силу специфики окружающей растительности или ярусного обитания, специализация в прыжке вызвала не только увеличение задних конечностей, но и удлинение пяточного отдела стопы. Так, что задние конечности представителей таких видов, стали представлять двойной рычаг, что позволило им совершать огромные прыжки.

 

Большие скорости приземления заставили изменить и передние конечности. Когтей для фиксации при приземлении оказалось недостаточно, пальцы передних конечностей стали удлиняться, что способствовало более прочному захвату ветвей и позволило раздельно манипулировать ими. Дальнейшее приспособление к лазанию сформировала кисть передних конечностей таким образом, что большой палец стал противостоять остальным, что позволило обхватывать более тонкие ветки. Таким образом, сформировались представители подотряда долгопятовых, или тарзиоидов.

По-видимому, одновременно с дорлгопятовыми появилась и еще одна группа насекомоядных, но она освоила не прыжковое передвижение по деревьям, а лазание. Поэтому передние и задние конечности у них специализировались как хватательные. Такое передвижение предполагало и прыжки, но они имели только вспомогательную роль. Передние конечности развили из-за этого большую подвижность. При лазании вертикальное положение тела было таким же обычным, как и горизонтальное, что привело к укреплению позвоночного столба и перестройку мышц спины Лучевая кость предплечья, вращаясь около локтевой кости, стала вращать и кисть. Головка плечевого сустава постепенно стала шарообразной и стала входить в соответствующую ямку лопатки, что так же увеличила подвижность передних конечностей, а большой диапазон движений передних конечностей в целом, стал возможен из-за хорошего развития ключицы.

 

Когда предки низших приматов, в общем, и целом адаптировались к жизни на деревьях и стали активно размножаться как в количественном, так и в видовом составе некоторым видам из-за специфического образа жизни, (особенно с дневным способом обитания), насекомых, как пищи с малыми энергетическими возможностями стало не хватать. К тому же эти ползающие и летающие твари научились активно защищаться. Разразилась небольшая конкурентная «заварушка» и насекомоядные стали употреблять в пищу помимо насекомых плоды, ягоды и другие части растений. Появилась адаптация к пищевым компонентам смешенного характера. В потреблении, которой стали участвовать все три категории зубов. Это позволило избежать специализации зубного аппарата, как это произошло с грызунами, хоботными, копытными, хищниками и т.д.

 

Разнообразие пищи обогащала организм более разнообразными веществами, что, конечно, положительно сказывалось на эволюционных процессах и конкуренции за обладание пищевыми зонами. Со временем у этой группы примитивных обезьян, начали накапливаться черты, все более и более приближавшиеся к приматным. Эта переходная, от насекомоядных к приматам, группа животных, дала в начале Палеогена ветвь полуобезьян или лемуров.

Таким образом, древнейшие полуобезьяны, еще в меловом периоде, разделились на две основных группы: протолемуров - предков тупай и лемуров и протодолгопятов – предков долгопятов. В палеоцене, 60 миллионов лет назад, уже встречаются останки разных видов этих наших далеких ископаемых предков.

Жизнь на деревьях потребовала от животных пугливых и нервных, ранее копавшихся в опавшей листве лесов и подлесков, а то и в верхних слоях почвы, при поисках насекомых, их личинок и червей, совсем других осязательных способностей. Вполне возможно, что небольшое количество чувствительных рецепторов на кончиках пальцев у насекомоядных была. В сумерках леса поиск насекомых в рыхлом почвенном слое происходил как с помощью обоняния, так и с помощью осязания. Зрение – то не очень помогало. Реакции насекомоядных предков низших приматов того времени на осязательные стимулы почти целиком зависели от врожденной способности их нервной системы. Эти реакции были не очень разнообразны, но они соответствовали обыденным условиям существования этих животных.

 

Хватательные способности полуобезьян привели к образованию специальных приемников осязательных раздражителей в виде выпуклых осязательных подушечек, покрытых капиллярными линиями и узорами, которые сплошь покрывали кожу всех четырех конечностей, тем самым намного увеличивая площадь осязательных возможностей, то есть информативные функции осязания намного увеличились. Теперь можно было мгновенно оценить сухая или нет ветка, на которую нужно было переместиться. Спелый ли плод, который необходимо съесть и так далее.

Острота обоняния первых приматов в Плиоцене хотя и осталось прежним, но поменялся спектр раздражителей. В новых условиях необходимо было его перестроить на комплекс запахов, жизненно важных для существования на деревьях.

 

Каждому виду животных присущ свой особый спектр раздражителей обоняния. Обычно они наиболее чувствительны к комплексам запахов, которые особенно важны для них в жизненных условиях. Поэтому и у наших далеких предков произошла переоценка обонятельных ценностей. Изменился состав пищи – изменился запах тела. В новой экологической нише изменилась биохимия и физиология, изменились процессы жизнедеятельности и размножения, а они несли новый букет запахов. Обонятельная информация об окружающем мире возросла многократно, а мозг должен был научиться воспринимать и расшифровывать эту информацию.

В Палеоцене основным в эволюционных процессах приматов было детальное направление изменения генофонда. Это первый и основной шаг к изменениям, происходящим под давлением определенных факторов, которые появились в процессе жизнь на деревьях. Причины же для изменения генофонда популяций первых приматов были такими:

- процесс возникновения мутаций, которые в определенном количестве случаев эффективно помогали быстро менять генофонд популяций в начальный период Кайнозоя;

- колебания численности так называемой популяционной волны, на фоне изменений экологических условий окружающей среды, действовавших в течение нескольких десятков, сотен, а то и тысяч лет;

- приспособление к различным кормовым базам;

- изоляция некоторых популяций в определенных географических и ландшафтных областях и территориях, где свободное скрещивание с особями других популяций затруднено, а изоляция некоторых популяций происходило в определенный промежуток времени, когда уже в результате только естественного отбора идет образование новых видов;

- генетическая изоляция, которая создает непреодолимый барьер между формами, но ее не стоит считать видовой границей. Хотя бывают случаи, когда ничтожные генетические различия, например изменения чистоты голоса или поз тела при брачных контактах, приводит к изоляции, а та, в свою очередь, раскалывает популяцию до видового обособления.

Все эти вышеперечисленные причины направляли эволюционные процессы низших приматов в определенную, прогрессивную сторону, В результате появившиеся новые генотипы влияли на напряженность процессов естественного отбора, усиливая или ослабляя его эффективность.

В этот же период у них, на первое место, в качестве информационных факторов, выходят свет и звук, (обоняние ушло на третье место). Они действовали и развивали те участки головного мозга, которые и в настоящий момент считаются необходимыми для общения, навигации и дистанционного распознавания. Это соответственно привело к изменению структуры мозга. В Плиоцене, где глаза ранних приматов выполняли в основном сторожевые функции и, находясь по бокам головы, то есть, расположены были латерально (кстати, у человеческого эмбриона глаза расположены по бокам), что позволяло видеть практически вокруг себя. В связи с этим каждый глаз был связан только с противоположным полушарием мозга. Такие связи называются контралатеральными. В связи с этим зрительные поля охватывали большое пространство, но не перекрывались. С началом освоения новых территорий, вследствие изменения своих обязанностей глаза стали перемещаться на переднюю часть головы.

Жизнь на деревьях предполагала развитие глазомера, точности и быстрой корректировки зрительных восприятий, поэтому бинокулярное зрение стало такой же необходимостью, как и у хищников и служило, как и у них для предоставления, в общем-то, одной и той же информации - определении расстояния до цели. У хищников до жертвы, у приматов до ближайшей ветки или дерева. В связи с появлением бинокулярного зрения зрительные поля перекрылись и, как результат, в мозгу появились новые связи: левый глаз получил связь с левым полушарием, правый с правым.

 

Бинокулярное зрение развило и новую структуру мозга так называемые бинокулярные клетки, куда стекается информация от обоих глаз. Некоторое несоответствие образов привело к глубине восприятия, а движение хрусталика стала давать возможность определения относительного расстояния и панарамность восприятия. Но не нужно думать, что бинокулярное зрение в процессе эволюции вытеснило монокулярное. Просто оно из основных превратилось во второстепенную и стало нести вспомогательную функцию, т.е. стало поддерживать глубину восприятия. Например, когда дальние объекты закрываются близкими; определяются линейная и воздушная перспективы; определяется параллакс движения и т.д.. Самое же главное в появлении бинокулярного зрения это различие в образах, возникающих на обеих сетчатках глаз и их распознавание и идентификация.

Кто быстрее ускачет от врага и не сорвется с высоты; кто уверенно и быстрее всех оценит расстояние до цели; кто вовремя определит, объект находящийся рядом в густых ветвях растительности, свой, чужой или хищник. Во всем этом помогало бинокулярное зрение. Передвижение глаз на лицевую сторону, конечно, изменило и строение черепа. Он стал более округлым и емким.

Кроме всего прочего у приматов было великолепное цветное зрение, а это говорит о том, что насекомоядные позднего Мезозоя, предки низших приматов, изначально вели дневной образ жизни. Ведь ночью цветное зрение практически не нужно, поэтому предки кошек, собак, коров и других животных, ведших, в то время, ночную жизнь, оставили им в наследство черно-белое зрение, правда, возместив отсутствие цветного зрения великолепным обонянием и слухом.

Где-то в раннем Эоцене в Старом и Новом Свете уже появились вполне сформировавшиеся полуобезьяны. Нотаркус в Северной Америке и Адапус в Европе. Маленькие зверьки, с длинной черепа всего в 5 сантиметров, имели на пальцах вместо когтей ногти, а на кончиках пальцев чувствительные подушечки. Мордочки у них были короткими, а глаза уже переместились с боков на ее лицевую часть.

Быстрое развитие тех областей коры головного мозга, которые участвовали в восприятии зрительных и осязательных ощущений, привело к увеличению общей массы мозгового вещества, при его соответствующей большеобъемной эволюционной перестройки. Оба полушария так быстро стали разрастаться, что черепная коробка просто за этим процессом не поспевала и поэтому затылочная часть полушарий начинает постепенно «наползать» на мозжечок и покрывать его, сначала частично, а затем и полностью, как это существует у человека. Такая перестройка происходила в истории антропогенеза не один раз, а несколько.

Перемещение по деревьям, как мы уже говорили, требует кроме глазомера, еще точности движений и ориентации в пространстве, а значит и хорошего вестибулярного аппарата, что еще больше усложнило структуру мозга и эффективность нервной системы.

Локомоция(49) в кронах деревьев, у низших приматов жестко запрограмировалась и зафиксировалась окончательно в генофонде врожденных двигательных координаций, которые являются фундаментом инстинктивных компонентов видовых поведений.

Передвижение по ветвям деревьев это не просто бег по земле. Участие в этом всех четырех хватательных конечностей требовало совершенно другого качества головного мозга, который, в конце концов «подтянулся» в своем развитии к физиологическим особенностям приматов - четверорукости.

Жизнь в трех измерениях, ориентация в нем требует более мобильной нервной системы, усложнения структуры головного мозга и его увеличения. Антрополог Я.Я. Рогинский указал на то, что наиболее «умными», с большим относительным весом мозга являются ластоногие, китообразные (вспомните дельфинов) и обезьяны. Мозг выдры, например, относительно к весу тела значительно больше, чем мозг прочих представителей куньих, передвигающихся по плоскости земли. Ну и конечно относительный вес мозга значительно выше у тех животных, которые имеют передние конечности, приспособленные для исследования окружающей среды. Такие конечности уже начали функционировать у первоприматов.

 

Таким образом, жизнь на деревьях предполагает усложнение локомоторных навыков в решении задач по передвижению в лабиринте растительности. У наших далеких предков это, в свою очередь, вело к возникновению и улучшению интеллектуальных действий, что позволило усмотреть уже не только просто компоненты окружающего мира, но и установить наличие в нем определенных отношений и связей, т.е. ситуаций.

 

Конечно, это позволило первоприматам соответствующим образом, не стереотипно, реагировать на ситуации и решать довольно сложные задачи различными способами с переносом и использованием различных операций, усвоенных в результате предшествующего индивидуального опыта. Это, в свою очередь, дало возможность установления оптимальных для организма отношений с биологически значимыми компонентами окружающей среды. Таким образом, развитие нашего великолепного мозга началось вместе с возникновением первоприматов, когда они начали делать первые шаги в освоении высот, как в прямом, так и в переносном смысле.

 

Еще один фактор, который так надолго затормозил развитие приматов, это наличие возможности расселения практически в неограниченном пространстве сухопутной части биосферы Земли покрытой лесами при относительно однородных экологических условиях. Низшие приматы данную «экологическую экспансию» совершали в рамках r- стратегии. ( О стратегиях мы уже говорили в предыдущей главе). Площади ареалов ранних первоприматов ограничивались лишь только пока еще не завоеванные покрытосеменными части суши. Конкуренция была слабой, да и не из-за чего ей было быть жестокой. Плотность популяций в связи с постоянным расширением ареалов была крайне мала.

Данная экологическая стратегия, как вы знаете из предыдущей главы, предполагает быстрое достижение половозрелости, высокую численность мелких детенышей в одном помете и небольшие размеры взрослых особей. Все это предполагает их большую энергичность и большеобъемность в контактах с окружающей средой, небольшую их продолжительность жизни и огромное стремление к расселению, обусловленное самой сутью данной экологической стратегии.

 

На этом этапе эволюционного преобразования естественный отбор благоприятствовал высокой скорости размножения и выработки групповых действий, новых безусловных рефлексов. Был выработан и закреплен в дальнейших поколениях экологический оптимум условий жизнедеятельности приматов. То есть, определена интенсивность действий экологических факторов наиболее благоприятных для жизнедеятельности организмов. До сих пор существенных изменений в диапазонах данных факторов, для современных приматов и человека в том числе, не произошло.

 

Одна из причин, когда древние насекомоядные поднялись на деревья, были новые хищники Кайнозойской эры. Более мобильные, чем динозавры, с хорошими ловчими реакциями и быстротой перемещения при низких температурах погоды и ночного времени суток. Когда первоприматы поднялись на деревья, то там их уже поджидали реальные враги. В общем, от чего ушли к тому и пришли. Механизм хищник – жертва, в новых условиях, стал работать стабильно, как и везде, оттачивая инстинкты и поведенческие реакции приматов.

 

Что плотоядные животные уже существовали на деревьях в момент появления на них наших далеких предков это точно. Они достались нам от Мезозойской эры. Это пресмыкающиеся и птицы. Доказать? Пожалуйста, это просто. Среди тех наших первых предков и далее на всем протяжении эволюции ни один вид приматов не был специализирован как хищник. Значит, их тогда уже хватало без приматов, для поддержания экологического равновесия. Поэтому наши предки, на начальном этапе эволюции, не запачкали себя каннибализмом, как это случилось намного позже, хотя насекомоядность, в принципе, является таким срединным вариантом развития, из которого могли появиться как травоядные, так и плотоядные. Но в то время не было прецедента для появления примата - хищника. Экологические ниши этих тварей уже были заняты.

В этот период с индивидуализмом, который необходим был при наземном образе жизни насекомоядных, было в основном покончено. Для защиты от хищников, при миграциях и поиске пищи у первоприматов начали образовываться группы. Это не их изобретение. Природа на изобретения слаба. Однажды что-либо, придумав эффективное, она повторяет и повторяет в разных формах и вариантах, проверенные временем изобретенные природные механизмы, усложняя их по мере усложнения информативности организмов. Как сказал Шекспир - «Экономична мудрость бытия: все новое в нем шьется из старья».

Хотя группам присущи все типичные черты популяции, но они, как мы уже говорили, характеризуются более высокой степенью объединения, а это влечет за собой более тесное общение, а значит и выработку более сложной системы сигнализации при совместных действиях. В связи с этим повышается коммуникабельность особей внутри группы. Все это увеличивает качество взаимного обмена информацией, а в совокупности это является дополнительным фактором для развития головного мозга. Кроме того, в группах или каких либо других коллективных образованиях особи предельно подвижны и склонны к миграциям. В наше время это спасает от перенаселения, если такое возникает в относительно стабильных биоценозах, а в Палеоцене это был дополнительный фактор к интенсивному расселению.

Группы ранних приматов, скорее всего, были довольно аморфными. Индивидуализм наземных насекомоядных еще не был изжит в полной мере, да и расстояния в пространстве между особями при жизни на деревьях были достаточно велики и не способствовали тесному объединению.

В Палеоцене низшие приматы в основном заполняли своими популяциями появившиеся жизненные пространства. Ареал ими занятый был огромен. Вы сами знаете, что чем он больше, тем существеннее различия условий существования в разных его частях, а это, в конце концов, ведет к увеличению разнообразия видов. Это происходило потому, что в процессе расселения некоторые группы приматов Палеоцена оказывались настолько изолированными друг от друга, что теряли связь с другими популяциями своих видов, и у них постепенно менялся генофонд, морфологические признаки и жизненные циклы. Изменения происходили в плане адаптации к определенным условиям, в которых они волей судьбы оказывались.

При освоении какой-либо экологической ниши, количество мутантов возрастает многократно, потому, что освоение предполагает адаптацию к определенным параметрам окружающей среды, а это возможно тогда, когда биоценотические связи влияют слабо и позволяют некоторым компонентам изменяться в широких пределах. В такой период естественный отбор становится действенным и максимально быстрым фактором эволюции видов. Из этого следует, что по настоящему значимы для образования видов, только существующие, в данном периоде времени, причины.

В конце Палеоцена из-за постепенного похолодания определилось несколько другое расположение климатических зон. Зона тропического максимума давления несколько сузилась, и появились зоны умеренных широт, а за счет этого сократились площади теплых полярных зон. В начале Эоцена Природа «нажала на тормоза». Похолодание прекратилось. Вдруг появилось продолжительное, в пределах 20 миллионов лет, потепление - Эоценовый оптимум. Он, в общем-то, не изменил зональную структуру, сформировавшуюся в конце Палеоцена, а только сделал переходы из одной климатической зоны в другую более плавными. Поэтому общая дифференциация их выражена была весьма слабо, что позволило еще большему распространению кайнозойской растительности, а значит и приматов.

 

В Эоцене количество видов флор Мезозоя и Кайнозоя примерно стали равными. Но это равенство не являлось равностью возможностей. Насекомые птицы и млекопитающие в большинстве своем уже были настроены на жизнь в растительности Кайнозойской эры и в основном зависели от них. Мезозойской флоре без такой мощной поддержки можно было только вымирать. Остались и дожили до наших дней те виды мезозойской растительности, которые «понравились» животному миру Кайнозоя, кто вписался в новые биоценозы, предложив себя в качестве продуцентов, или, по крайней мере, не мешали развитию видов флоры новой эры. В этот период экспансия цветковых и их свиты достигла своей «пространственной Ойкумены». К концу Палеоцена эйфория расселения закончилась. «Раствор» биосферы был предельно насыщен всевозможными частями биосистем. Нужны были условия, в которых началась бы кристаллизация биогеоценозов планеты, вывод их на стабильный уровень путем прохождения сукцессионных рядов на новой, «Кайнозойской» основе. Наконец то, что так долго ждала природа, свершилось. В Эоцене климатические условия стабилизировались. Господь Бог подарил планете эоценовый оптимум для того, что бы природа спокойно, без лишней «экологической нервотрепки» расставила все и всех на свои места.

Зональная градация биосферы в Эоцене предполагала существование только двух ботанико-географических областей. Рассмотрим их на базе наиболее изученной в этом направлении, территории Евразии, где эти зоны были обозначены как Полтавские вечнозеленые тропические леса и Тургайские (Ангарские) листопадные леса, которые занимали северную часть материка. Тургайская флора на юге граничила с Полтавскими вечнозелеными тропическими лесами. Их граница пересекала Евразию приблизительно по линии Англия, Прибалтика, Средний Урал. По мере удаления от Атлантического океана полоса тропических лесов смещалась несколько к югу – Алтаю и далее в Юго-Восточную Азию. На основании вышеизложенного можно определить маршруты миграции видов низших приматов на огромной территории Евразии.

Предположительно с территории Монгольских тропических лесов, в связи с изменением климата по причине поднятия горной системы Гималаев, направлений миграции было два: в Юго-Восточную Азию и в направлении Западной Европы, на всю территорию Полтавских тропических лесов.

По сути, виды низших приматов в условиях эоценового оптимума, сформировались, изначально, как географические популяции, то есть на лицо так называемое аллопатическое видообразование. Географические популяции при стабилизации климатических факторов, стали разграничиваться и постепенно изолироваться друг от друга. Приматы разных популяций, по истечении определенного времени, стали различаться плодовитостью, размерами отдельных особей и рядом физиологических и поведенческих особенностей. Таким образом, эти географически разграниченные, но только относительно изолированные популяции, выделились уже в подвиды. В наше время имеются такие же примеры. Например, вид «Белка обыкновенная» насчитывает более 20 географических популяций, которые еще называют географическими расами или подвидами.

Растительность Кайнозоя тоже видоизменялась в зависимости от географических и ландшафтных факторов. Неодинаковая влажность, состав почв, температурные градации, высотные характеристики по отношению к уровню моря, зональные границы все это влияло на экологические преобразования фитоценозов, а значит и на видообразование животных использующих данные растения или их плоды в пищу.

Псевдонаучная демагогия Трофима Лысенко, взлелеянного И. Сталиным, привела к тому, что российские ученые до сих пор пугаются даже теоретических рассуждений о влиянии образа жизни на наследственность. Сразу навешивается клеймо «Ламаркиста». И напрасно.

Доктор биологических наук, энтомолог - практик Г. Шапошников изменив питание тлей, вывел неизвестный в природе вид этих насекомых. Получается, что все-таки среда (в данном случае питание) привело к такому изменению в организме, что приобретенные признаки переходят следующим поколениям. Более того, новая форма потеряла способность производить потомство со своими столь недавними сородичами. То есть образовался новый вид. Так, что изменение вида пищи может повлиять на возникновение нового подвида, а затем и вида, на основе данного фактора. В современных условиях это маловероятно из-за жестких биоценотических связей, а в то бурное время это было повсеместно.

В Эоценовом оптимуме образовались четко выраженные биогеоценозы. Популяции внутри них, в отличие от географических, взаимодействовали более тесно потому, что были слабо изолированы друг от друга территориально. Это давало более широкий спектр подвидов, насколько позволяли специализационные условия, то есть разделение панмикстных популяций на два вида каждая. Так называемое симпатрическое видообразование на базе естественного отбора.

Видов низших приматов в Эоцене было не велико. На это влияли на редкость стабильные климатические условия и отсутствие большого разнообразия пищевых ресурсов. В этот период биоценозы пришли к относительному равновесию. Они стали устойчивыми и прекратили шалые игры видообразований внутри своих биоценотических пространств. Восторжествовала дисциплина, как тому и положено быть в природных экологических системах. Специализация, которая позволила бы появиться дополнительному количеству новых видов низших приматов проходила не очень активно из-за относительного однообразия фитоценозов. Зато освоена была огромная территория климатических зон. Причем без адаптационного напряжения, свободно и легко в умеренной конкуренции. В конце этого благодатного периода, примерно 45 миллионов лет тому назад появились лемуры и долгопяты. Это было воистину их царство. Где-то в это время произошло разделение приматов Нового и Старого Света. Они к этому времени освоили все ярусы первозданных лесов Кайнозоя. Широкое распространение низших приматов создала предпосылки к возникновению разнообразных их форм, в том числе и высших. Правда, причин для возникновения высших приматов пока не было потому, что сформировавшиеся биоценозы Эоцена стали крепко держать «эволюционный поводок» в своих руках.

Таким образом, в Эоцене, при стабильности биотических и абиотических факторов, были достигнуты оптимальные соотношения всех регулирующих механизмов эволюции биосистем планеты, которые повлекли за собой закрепление в биоценозах наших, таких, уж очень далеких предков. Они успели, к этому времени оформиться как виды, и заняли определенные экологические ниши.

Установившееся равновесное состояние всех факторов биосферы Земли в Эоцене и в начале Олигоцена, означало для популяций низших приматов установление определенных генетических структур и некоторого разнообразия полиморфизма, в соответствие занимаемых экологических ниш во всех ярусах лесных биоценозов, в которых они теперь существовали. Для видов это означало поддержание более-менее сложного строения популяций, включающих как чисто экологические, так и топографические (ландшафтные) выражения форм существования всех подвидов данных приматов. Этой политипией(50) как бы готовились варианты дальнейшего процесса эволюции приматов

В Эоцене и начале Олигоцена продолжается качественная разработка инстинктов, рефлексов и реакций на окружающую среду и вместе с ними вырабатывается многофункциональность структур организмов на всех уровнях строения. Именно по этим причинам, например, выражается многоплановость работы передних конечностей наших далеких предков.

 

Многофункциональность основных органов специализирует представителей видов и подвидов к выживанию, если вдруг параметры окружающей среды изменятся, и какая-либо функция из этого наработанного впрок в процессе эволюции букета, вдруг, может и пригодиться для существования в уже новых экологических условиях. Хотя, необходимо отметить,- целесообразность строения функциональных критериев, какого-либо организма, вещ относительная и действует только в конкретной среде обитания.

Между тем даже с такими кардинальными изменениями физиологических и морфологических критериев первоприматы не были узкоспециализированными. В принципе специализация появляется в условиях перенаселения в жестких рамках биоценозов.

 В этот период в эволюционных преобразованиях наших предков на первое место вышла К-стратегия. Расселение низших приматов в основном закончилось. Потребность сформировавшихся видов в мелких и шустрых особях отпало. Хотя такое утверждение чисто условное на биоценотических уровнях, но в масштабах биосферы это смотрится обыденно. Эта «мелочь» стала не конкурентная в период окончательного освоения экологических ниш в сформировавшихся биоценозах Эоцена.

Заняв весь мыслимый ареал, низшие приматы еще продолжали интенсивно размножаться, увеличивая плотность популяций своих видов, но это продолжалось не долго. На популяционном уровне любого вида животных существует механизм регуляции численности. По этой причине и включилась К-стратегия. Из–за этого, как вы помните, они стали медленнее развиваться, но зато стали крупнее. Продолжительность их жизни увеличилась. Потомство стало не таким многочисленным, как это было при r- стратегии, да и детеныши сами по себе стали крупнее потому, что в условиях стабилизирующихся процессов биологических систем, конкуренция возросла многократно и что бы дожить до половой зрелости и дать потомство, необходимо было стать большим и сильным.

 

Деление на K и r стратегов в принципе условно. Это крайние стратегии, расположенные на разных полюсах приспособленческих реакций выживания вида. Между ними есть еще много переходных моментов, но в начале Кайнозойской эры, в период эволюционного подъема они были как никогда в дальнейшем, четко выраженными в силу своей необходимости в тех бурных эволюционных процессах.

В условиях Эоценового оптимума уже не целесообразно было затрачивать энергию и ресурсы на производство большого количества потомства. Уменьшение численности внутри популяций позволило конкретизировать инстинктивные и условно рефлекторные поведенческие реакции в заботе о детенышах. Это вылилось в большем внимании к их воспитанию и охране в трудных условиях окружающего мира. Необходимо было длительное время передавать опыт существования для того, что бы юный представитель вида не погиб в самом начале своей жизни. Это было бы расточительно для популяций в режиме К - стратегии, где каждый детеныш был, если можно так сказать, на счету. В поведенческие реакции вошли новые игровые моменты во взаимоотношении между детенышами и детенышами и родителями первоприматов, которые развивали навыки жизни на деревьях. Увеличение количества такого типа информации требовало активизации работы головного мозга, а значит и увеличения массы тела как аккумулятора энергии необходимой для нормального его функционирования.

 

Забота же о потомстве со стороны самок предполагает научение навыкам существования в данных конкретных условиях, и чем они сложнее, тем больше период обучениях. Из этого следует, что в стадах первоприматов, где животные входящие в их состав хотя бы часть времени держались рядом, появилась стабильная единица, которая существует у всех видов современных обезьян. Это группа, состоящая из самки и детеныша, или детенышей. В принципе такие группы существуют практически у всех видов млекопитающих. Здесь мы просто подчеркиваем то, что данная группа у приматов появилась в новом более прогрессивном качестве. Эти материнско-детские группы, скорее всего, не существовали самостоятельно, а входили в состав определенных объединений этих животных.

 

На основании современных исследований образа жизни долгопятов и некоторых видов лемуров выявлены такие типы объединений, которые состоят из взрослого самца, взрослой самки и детеныша (детенышей). Данное объединение называется семейной группой или семьей. У человекообразных обезьян такая группа наблюдается только у гиббонов, а у других человекообразных она отсутствует. Если учесть, что лемуры долгопяты и гиббоны обитают в тропических лесах, то можно с уверенностью предположить, что у предков этих современных видов, в Эоцене, так же были семейные группы. К тому же, впервые, они там и сформировались, как способ существования видов. Биогеоценозы влажных тропических лесов, сформировавшиеся в Эоцене, с небольшими изменениями, существуют и поныне. Поэтому нет необходимости, а так же и причин менять свое видовое поведение, если вокруг ничего в принципе не меняется.

 

С увеличением способности обитания в кронах деревьев, совместно с развитием ориентации в трехмерном пространстве, постепенно образовывается на новом уровне, и в дальнейшем прогрессирует вплоть до высших приматов, комплекс определенных ощущений, о которых И.М. Сеченов сказал так: «Возникающих благодаря интенсивной и качественной работе мышечной системы, как особой формы познания пространственно временных отношений окружающей среды, а не как отражение состояния самой мышечной системы».

Мышечное чувство лежит в основе предметного или так называемого наглядно-действенного мышления. Оно стало формироваться при эволюционном переходе к высшим приматам, как способность к активному улавливанию и установлению связей между предметами на основе обобщенных психологических образов.

Вообще, в тот переходный период от низших приматов к высшим, стало качественно изменяться и мышление. Оно происходило путем практического, моторно-сенсорного анализа, направленного, в процессе эволюции, на выявление общих признаков различных ситуаций. Кроме того, происходило и формирование предельно обобщенного, в начальной фазе эволюции, образа среды обитания, а так же в способности к зрительному распознаванию окружающих предметов вне зависимости от его положения в пространстве. Это стало возможным при опоре на психическое представление. Данная способность во многом сходна с человеческой, а начало ее в тех далеких миллионолетиях.

Для организации каких-либо коллективных структур вида приматов были необходимы определенные предпосылки: такие как наличие корма, врагов, свободных территорий, ландшафтных особенностей, соседних конкурирующих групп, количества и качества биоценотических связей и т.д. и т.п. Поэтому существование семейных групп могло возникнуть только при таких условиях существования, где имелась бы возможности спокойного развития и усвоения большого количества необходимой для жизни информации, беспомощным детенышам в первые годы жизни.

 

Это было возможно только при соблюдении определенных условий. Во первых - кормовая база должна быть средней насыщенности, где самке было бы проблематично обеспечить себя и детеныша пищей без помощи самца. Во вторых - необходимы были такие условия обитания, в которых была возможность укрыться от опасностей от кого бы они не исходили. В - третьих наличие больших по территории экологических ниш, предполагающих среднеаморфное состояние стада. И самое главное, при этом при всем, необходимо было достаточное количество в стаде самок, что бы снять внутреннее напряжение среди самцов и тем самым убрать жесткость одного из компонентов внутривидового, естественного отбора, для того что бы семейные группы не испытывали большого давления со стороны сородичей.

 

Существование вышеперечисленных причин говорит об очень слабой системе доминирования в стадах первоприматов, у которых существовали семейные группы. Жесткая система иерархии необходима в сложной и опасной жизни, а эоценовый оптимум предлагал нашим далеким предкам мягкие условия бытия, которые позволяли существовать семейным группам, как биологического аналога моногамной семьи.(51)

Из копилки природы ничего не исчезает бесследно. Особенно из того, что хотя бы однажды, на всем протяжении Фанерозоя, помогло выжить одной какой-либо популяции, а тем более целому виду. Так и семейные группы. Заложенные как способ существования некоторых видов первых обезьян еще в эоцене, в дальнейшем повторялись у некоторых вымерших видов приматов, если условия существования соответствовали указанным выше факторам.

У человека на всем протяжении его становления семейные группы появлялись, по крайней мере, дважды, но об этом мы поговорим немного позже. Еще не время. Важно просто заметить, что семейность, как способ существования человечества заложен в природе приматов еще в эоцене примерно 35 миллионов лет назад. Вот через какую толщу времени мы пронесли любовь и нежность к женщинам и детям. Как не гордиться таким постоянством!

В общем, и целом в Эоцене и начале Олигоцена все было подготовлено для выхода на сцену жизни высших приматов. Для их появления необходимо было, чтобы первоприматы, занимавшие огромные территории и олицетворявшие постепенно-эволюционную форму развития, превратились в качественно новые виды.

 

Развитие качества всегда революционно и происходит, в общем-то, скачкообразно. Скачек, это перерыв в непрерывном развитии или прыжок из биологического тупика. Он не прекращает процесс эволюционного преобразования, а переводит его на более высокий уровень. Для этого необходимо было вывести из климаксного состояния, сформировавшиеся геобиосистемы того времени.

В середине Олигоцена начался новый период эволюционного преобразования гоминид. Как будто Господь Бог, подготовив все к новому этапу, решил: «Довольно с вас тепличных условий! Работать пора! Разум ждет»! С середины Олигоцена, в связи с опусканием уровня океана по геологическим причинам даже ниже современного, пошло резкое понижение температуры. Если в северном полушарии средние температуры воздуха в середине Эоцена составляли 22 - 25° С, то уже во второй половине Олигоцена она снизилась до 15 - 18°С. Воды океана тоже охладились, что вызвало появление льдов в приполярных областях южного полушария. Обнаружены свидетельства о развитии местных оледенений в некоторых районах Антарктиды, хотя как мы помним, ледовый покров образовался на этом материке только в начале Миоцена.

Ранее было сказано, что реакция всего живого на любые изменения, ступенчата. Стабильность климата в Эоцене и начале Олигоцена была, в общем-то, условной. И в этот период существовали факторы, которые постепенно подтачивали эту стабильность. Градусы все убывали и убывали. Охлаждение мирового океана шло хотя и медленно, но верно. Постепенно начали сокращаться зоны тропического максимума. «Съежилась» в широтных размерах экваториально-тропическая зона и появилась новая – зона умеренных широт. Насыщенная листопадными лесами она «развернула наступление» в южном направлении, отвоевывая все новые и новые территории у вечно зеленых тропиков. Сами климатически зоны обозначились резче и границы между ними стали ясно выраженными.

 

Мы уже говорили о том, что на границе двух или нескольких экологических систем, в так называемых экатонах, при интенсивном изменении параметров окружающей среды, связи внутри биоценозов ослабевают. Особенно этот процесс эффективно происходит на перифериях ареалов. Там начинается процесс активного образования новых видов. Вот это и стало происходить с середины Олигоцена.

Скорее всего, листопадные леса, хотя и с теплой и довольно влажной, по своим параметрам, экологической обстановкой, не привлекали изнеженных тропическим изобилием первоприматов. Они не стремились в тех, существующих биологических формах, обживать новые территории, но в пограничных районах процесс адаптации шел хоть и медленно, но верно, а материала для новых видообразований было предостаточно.

 

Экатоны между тропическими и листопадными лесами, только в планетарных масштабах казались узкими. На самом деле ширина их была достаточной для того, что бы в них, наряду с образованием наземных видов животных, начался процесс видообразования высших приматов. Причиной его, в основном, послужила адаптация к новым, более холодным условиям, которые предоставил Олигоцен.

В экатонах, на границах ареалов первоприматов, шли наиболее интенсивные эволюционные процессы потому, что более жесткие условия существования, раскачивая генетический механизм особей видов находящихся на периферии своих экологических ниш, и давали вспышку мутаций, которые тут же проверялись естественным отбором на пригодность, где и отбраковывались неудачные варианты.

Распространение в листопадных лесов требовало от приматов не только освоения, как и везде в те времена, верхних ярусов, но и экологических ниш в наземных частях экатонов. Это требовало от популяций определенных усилий в адаптации к новым условиям, которые должны были привести и к новым подвидам, а затем и видам. Вот таким образом в изменяющихся условиях окружающей среды Олигоцена, связанных с понижением температуры и образовались, в основном, первые виды высших приматов потому, что новые параметры среды требовали и новых видов животных.

Видообразование приматов того периода, скорее всего, шло по двум направлениям. Первое - путем каких-то определенных специализаций некоторых морфологических критериев при адаптации к новым условиям, которые появлялись в связи с наступлением листопадных лесов. Оно и понятно территории ареалов сокращались, а выжить в лесных тропических массивах можно было только в том случае, если конкретизировать свою экологическую нишу, т.е. занять в ней какой-то специфический малоиспользуемый ранее участок. Это, в общем-то, было пассивное проявление адаптации не требовавшее больших усилий со стороны популяций. То был период «повальной» специализации.

 

Это не значит, что там было все тихо и мирно. Экатоны бурлили, фонтанируя новыми видами, но приматам «на том балу» места не было. Не тот накал страстей. Неспециализированных форм, после «подведения преобразовательных итогов» оказалось не очень уж и много. Скорее всего, эти виды обитали на нижних ярусах лесных биоценозов, где они могли «резвиться» как в кронах деревьев, так и на поверхности земли, при наличии определенных возможностей укрытия от наземных хищников. Это был второй путь эволюционного развития.

 

Данный факт должен быть для нас приятным моментом. Это ведь наши далекие предки не попали в «водоворот» специализации того уровня биосферы Олигоцена, а начали обживать новые экологические ниши, появившиеся в процессе похолодания. Это они, разорвали «оковы» прежних биоценозов, которые были ослаблены климатическими парадоксами того периода, особенно в пограничных областях биогеоценозов.

 

Второе направление видообразования предполагало врастание в новые биоценозы, которые образовывались в стылых ветрах Олигоцена. Необходимо было стать полноправным членом в новых биоценозах того непростого, в принципе, и необычного для природы Кайнозойского периода.

 

Останки приматов нижнего Олигоцена были обнаружены в Египте в городе Эль Файюм, расположенного в 20 километров от Каира. Сейчас здесь оазис в пустыне, а тогда, 45 – 25 миллионов лет назад, весь этот край был покрыт тропическими лесами. Разнообразие видов обезьян в этих местах подтверждается палеонтологическими материалами. Важнейшими находками являются останки древнейших и самой примитивных высших обезьян: адапиума, олигопитека и парапитека (Parapithekus fraasi), который обнаруживает некоторое сходство с долгопятами, что предполагает происхождение от них обезьян Старого Света.

 

Парапитек, по-видимому, является исходной формой антропоидов появившихся намного позже. Это было животное величиной с кошку, но челюсти и зубы его были почти такими же, как и у современных человекообразных обезьян. Они не были специализированными, т.е. приспособленными только для жизни в кронах деревьев. Специализация предполагает жесткие биоценотические связи. Они были, в общем-то, высокоорганизованными животными, что позволяло им развиваться в любую необходимую для адаптации сторону. Это был превосходный материал для создания новых видов высших приматов.

Останки парапитеков дают возможность предположить, что они не только лазили по деревьям, но могли определенное время проводить на земле в полувыпрямленном положении. От них, или от очень близким к ним существ, и ведет начало ветвь узконосых обезьян.(51)

Эльвином Саймонсом, который вел раскопки в Эль Файюме, были обнаружены останки и других обезьян: проплиопитека и египтопитека - (Aeguptopithecos zeuxis). Это была более крупная обезьяна, чем проплиопитек и современные гиббоны. По прогрессивному развитию зубной системы обе ископаемые формы сходны. При изучении интерес к ним несколько возрос в связи с предположением, что он является самым древней человекообразной обезьяной, предком предков горилл шимпанзе и рамапитека и обладает некоторыми чертами гоминид.

Ухудшение параметров окружающей среды в конце Олигоцена повлекло за собой дальнейшие видовые образования высших приматов. Парапитек сделал шаг в более прогрессивную сторону, и в результате появляются проплиопитеки, которые основали целый род проплиопитековых. Предположительно они являются общим прапредком человекообразных обезьян и человека. Хотя многие ученые с этим не согласны. Так, что общего мнения на этот счет нет.

Сейчас пока невозможно установить с каких биологических критериев начался эволюционный процесс, приведший к человеку. Думается, что всякое видообразование приматов начиналось с изменения зубного аппарата. Обживание новой экологической ниши предполагает в первую очередь изменение пищи. В настоящее время найдены только немногие обломки черепов обезьян из той эпохи, но все-таки по ним видно, что зубы начали уже тогда приобретать форму характерную для семейства гоминид, к которым относится человек и его предшественники. Резцы и клыки становятся меньше. Уменьшаются размеры малых коренных зубов, их вершины уплощаются (у человекообразных обезьян они сильно заострены). У проплиопитека четко прослеживается тенденция развития такого зубного аппарата. Это конечно связано с освоением какой-то определенной пищевой зоны, а значит и экологической ниши.

Просто так, без причин, изменения не происходят. Поэтому здесь и возникают вопросы: почему уменьшились клыки, важные как средства обороны и нападения? Почему малые коренные зубы, ранее такие острые стали похожими на большие коренные? Почему резцы стали меньше выступать и, наконец, почему челюсть стала подковообразной формы, а не продолговатой как у человекообразных обезьян? Кроме всего этого у одного из представителей рода плиопитековых, чей скелет дошел до нас почти в целости, передние конечности были короче задних. Стало быть, вполне вероятно, что и у нашего официального предка, который возможно когда-нибудь определится в находках, передние конечности так же будут короче задних.

Для нас в этой книге не так уж и важно, в какой последовательности расставить находки древних обезьян. Пусть этим занимаются специалисты. Для нас важен сам факт эволюции приматов под действием изменений экологических параметров, которые привели к различным формам наследственной изменчивости, затронувшие почти все морфологические, физиологические и генетические особенности приматов Олигоцена. К сожалению, их останки, в большинстве своем, плохо сохранились и какие-либо выводы о древних обезьянах, делаются лишь в процессе изучения отдельных частей скелета и их фрагментов.

Современные методы исследования, разработанные палеонтологией и сравнительной морфологией, а так же постижение образа жизни и повадок современных обезьян во многих случаях, даже на этой зыбкой почве дают возможность составлять представление об ископаемых обезьянах и даже описать образ их жизни. Хотя в таких выводах о морфологии ископаемых приматов и образе их существования могут быть грубейшие ошибки. Это происходи потому, что находка останков единичной особи говорит об общем видовом понятии. Но ведь единичная особь, согласно законам генетики не может нести в себе всех признаков вида. Некоторые ученые, сами того не ведая, (или не желая видеть), принимают на вооружение концепции позапрошлого века, когда какой-либо вид характеризовался признаками экземпляра, по которым он был описан и который, поэтому, назывался главным типом или логотипом. Хотя данный экземпляр мог быть далеко даже не главным. Просто он оказался первым. Поэтому в некоторых моментах изучения находок ученые бываю похожими на английских юристов прошлых времен, судивших не по кодексу законов, а по казусам - ранее принимавшимся решениям. Хотя все понимают, что в природе существовали и существуют самые разные формы внутривидового полиморфизма, но амбициозность и желание прославиться любой ценой выше научных воззрений.

В период формирования видов высших приматов, в силу обстоятельств, формировались и коллективные объединения обезьян, как способа существования популяций. Процесс происходил на основе совершенно отличной от организационных формирований низших приматов. Внутривидовая борьба и межвидовая конкуренция из-за сокращения ареалов обитания вела к специализации, и предполагали ухудшение психологического климата внутри популяций, что заставило забыть о таком объединении обезьян как семейная группа. Это происходило потому, что сопротивляемость семейных групп внешним условиям, в период конфронтации, связанных с резким изменением климатических условий, практически была на нуле. Борьба за место под солнцем в биоценозах предполагает компромиссы только в плане специализации. Для этого нужны были объединения животных, которые позволили бы отстоять экологические ниши в конкуренции, (неважно в какой, внутривидовой или межвидовой). Это могло стать возможным только при возникновении функциональных групп, где бы проявлялись все формы отношений между животными, возникающих в результате тесного общения членов таких сообществ.

Возникновение объединений у животных это не просто желание быть поближе к себе подобным, по воле стадного инстинкта (если это явление можно назвать инстинктом), а в силу необходимости существования. Он появляется и шлифуется безусловными рефлексами после возникновения сообществ. Изначально стимулом к объединению, стали оборонительные возможности группы в борьбе за место в экологической нише.

 

У хищников смысл объединения несколько в другом ключе. Коллективная охота более результативна, что положительно сказывается на существовании популяционной группы. Самое же главное в существовании групповых объединений животных это то, что потомство в таких объединениях хорошо развивается и сохраняется.

Какими были структуры объединений высших приматов Олигоцена, мы можем только догадываться или определять в сравнении со строением стад современных обезьян. Скорее всего, они, как и структуры объединений современных обезьян зависели от условий, в которых они проживали.

После исчезновения близкородственного объединения, которое олицетворяла семейная группа, осталась самая стабильная часть многих видов млекопитающих, основная ячейка популяции,- самка – детеныш/детеныши. Взаимодействие между ними происходит на основе и под действием, так называемого материнского инстинкта, или его еще называют попечительским. Данный инстинкт входит в качестве составной части в инстинктивном процессе воспроизводства вида. Другим компонентом этого процесса является половой инстинкт. Попечительский, носит четко выраженный, но ограниченный характер. Забота проявляется только со стороны взрослых особей и только по отношению к детенышам. Причем до тех пор, пока они не начинают питаться самостоятельно.

 

Именно в этом великолепном «тендеме» самка-детеныш, а впоследствии мать – дитя, в их взаимном влечении друг к другу, связанном самыми тесными узами, которые только могла придумать природа, лежит такой сложнейший психологический процесс как общение, которое является фундаментом всех наших общественных отношений. Оно начинает выступать уже на новом уровне как форма жизнедеятельности. Сначала общение выполняло только контактную функцию в форме постоянной взаимной ориентированности и поддержании готовности к приему и передачи определенной жизненноважной информации, которая, вообще то, была крайне ограничена из-за стационарного образа жизни в биоценозах и малой заинтересованности в проблемах окружающей среды. Постепенно с усложнением обстановки, жизнь становилась более разносторонней. Появились определенные моменты и события, которые начали непосредственно влиять на способность популяций, а значит и самок с детенышами в том числе, существовать в новых условиях.

Эмоции высших приматов в связи с эволюционными преобразованиями головного мозга и морфологическими изменениями организма при переходе к полуназемному образу жизни так же понесли глубокие изменения. Непосредственные, пристрастные переживания моментов жизненного смысла явлений и ситуаций, сформировались уже на другом, более высоком уровне, что позволило определять биологическую значимость состояния организма, внешних воздействий на него и отношение между особями. Роль эмоций, прежде всего коммуникативная и она изначально направлена на то, что бы донести до соседних особей свое эмоциональное состояние. Они являются знаковым языком для многих высших животных и конечно человека в том числе. Кроме этого во многих моментах коммуникации эмоции являются факторами обратной связи.

Отошла на задний план простейшая форма эмоций так называемый эмоциональный тон. Он возникает при непосредственном воздействии на рецепторы раздражителей и определяет у низших приматов не совсем точные локализации источников раздражений. Это происходит не во внешнем пространстве, не в пространстве тела, а скорее всего эмоциональный тон отражает субъективное состояние, нежели отношение к объективным процессам. Таким образом, непосредственные переживания, сопровождающие отдельные жизненные воздействия побуждают к их или устранению или сохранению, в зависимости от их знаковой значимости.

Эмоциональная жизнь высших приматов начинает дополняться более многообразным содержанием, чем это было у их предшественников. В связи с изменением процессов внутренней секреции и совершенствования гормонального аппарата, эмоции стали сопровождать более четкая и активная деятельность органов дыхания, пищеварения, сердечнососудистой системы, желез внутренней секреции, скелетной и гладкой мускулатуры тела. Эмоции у высших приматов уже могли вызывать изменения общего эмоционального фона - настроения. Правда, из-за специфики строения головного мозга они были пока не долгими и слабыми по экспрессии.

Образовавшиеся новые структурные формирования группировок высших приматов заставили перевести процесс общения на новый более высокий уровень. Жизненно важный опыт общения между самкой и детенышем, был перенесен как способ существования на отношения между особями группы. Этому способствовало увеличение головного мозга и усложнение его структуры. Таким образом, способы приема и передачи информации об окружающем мире между особями популяций возросли качественно и количественно. Это, значит, что усложнилась коммуникативность(52)- смысловой аспект взаимодействия внутри сообществ высших приматов, у которых начали развиваться, совершенствоваться и закрепляться генетически такие смысловые понятия, зачатки которых мы видим у современных обезьян, а у человека тем более.

 

Пока это относится только к экспрессивным понятиям коммуникативности, таким как возбуждение эмоционального переживания, установление и поддержание определенных контактов внутри сообщества. Все эти психологические моменты мы видим и у современных высших приматов. На основании коммуникационной деятельности в процессе эволюции стали вырабатываться ритуализованные компоненты поведения, которые так же можно назвать церемониальными. Они составляют комплекс следующих один за другим поз, телодвижений, звуков и запахов. К таким действиям относятся, например ухаживание самца за самкой в период спаривания, или знакомство с другой особью своего вида.

В общем, и целом информационное содержание коммуникативных действий (зоосемантика), заключается во многих аспектах бытия высших приматов. Оно выражается, например, в комплексе понятий при определении «свой – чужой». Кроме этого коммуникативность проявляется в мотивациях определенного поведения, показывающих состояние животного – голода, страха, полового возбуждения, гнева, болезни, испуга и прочих психологических моментов. Еще проявляет и отношение со средой обитания: - нахождение корма, оповещения об опасности, определения место отдых, укрытий от непогоды и т.д. и т.п.

В связи с эволюционными преобразованиями и в результате разработки новых способов общения, а так же увеличения объема необходимой для выживания информации, произошло и увеличение размеров головного мозга, и качество его внутренних связей. Впервые появились побудительные функции, связанные с групповым образом жизни, целью которых стала стимуляция активности членов стада для более тесного общения, чем это было раньше. Они были направлены на определенные действия, например, переход на новое место, где на данный момент есть вода, корм или укрытие от непогоды.

Все данные и пока не перечисленные функции общения, по своей значимости, относящиеся уже не только к гоминидам вообще, но и к человеку в частности, пронизывает алютивная функция, посредством которой внутри объединения происходит нужный эмоциональный настрой соответствующий данной ситуации.

Психологические особенности человека появились не сразу вдруг, с образованием нашего вида, а формировались в течение многих миллионолетий, в качестве способов выживания приматов, как отдельных особей, так и групповых образований в меняющихся условиях окружающей среды. Нужно обязательно поверить, что в основном все наши поступки, начиная от улыбки другу и кончая воспроизводства потомства, имеет в первую очередь биологическое начало.

Нет ни одного периода на пути становления человека разумного как составляющей части биосферы Земли, будь то эволюционные процессы, которые повлекли за собой возникновение низших, а затем и высших приматов, а затем и гоминид, которые не оставил бы след в психологии современного человека. Необходимо отбросить все предрассудки, которые накопились в нашей культуре о том, что человек венец природы с одной стороны и глухо звериного и сумеречного образа Фрейдовского(53) человека с другой. Нужно четко определить, что все то, что есть в нас и от животного и социального находится в непререкаемо гармоничном взаимодействии и исчезновение одного из этих столпов нашего бытия приведет к исчезновению человечества.

Еще далекие наши предки, поднявшись на деревья и образовавших, в процессе эволюции, низших приматов, должны были ориентироваться в трехмерном пространстве. Там находятся зачатки умения построить модель потребного будущего. То есть просчитать свои возможности на основе информации о текущей ситуации с использованием прежнего опыта. Хотя все это было на инстинктивно рефлекторном уровне, но уже высшие приматы и их поведенческие реакции начали отходить от строго запрограммированного жесткого характера психологических наработок низших приматов. Это предполагало, хотя и очень расплывчато, на первоначальном этапе эволюционного преобразования, отработку вариантов по принципу - «что будет если…». Вот в этом начало творческой деятельности человека. Ведь творчество, в сущности, это и есть выбор вариантов.

Головной мозг приматов не мог сам по себе развиваться на хилом и маленьком тельце. Должно быть, определенное соотношение тела и головного мозга. Здесь, по-видимому, есть взаимозависимость массы тела, а значит его энергетического потенциала и энергии головного мозга (это предположение автора). Увеличение связей внутри него, а тем более образование каких-то его отделов и зон, это уже от образа жизни и тех жизненных ситуаций, которые приходилось преодолевать в процессе жизнедеятельности каждой особи как отдельно, так и совместно со стадом.

Что у обезьян или наших прямых предков предгоминид, что у человека физиология активности, в принципе, не различима. Во всех случаях бытия есть необходимость в вероятностном прогнозе, способностях упреждающего предвидения и выборе наиболее эффективных путей достижения цели, решая двигательные задачи. Умение ориентироваться в окружающем пространстве посредством построения «модели потребного будущего» и предполагало такое сугубо человеческое понятие как вывод об идеальном свойстве чего-либо, которое и является обобщенным образом какой-нибудь реальности, возникшей на базе жизненного опыта.

Качественное, эволюционное преобразование работы головного мозга и его организации на основе построения моделей потребного будущего вело к увеличению емкости памяти и быстрого и качественного оперирование информацией, заложенной в ней. Это, в свою очередь, позволило усложнить такой психологический эффект, как антиципация.(54) Например, самое простое: - тучи, отдаленные раскаты грома, порывы ветра с запахом дождя предполагают, что скоро будет гроза. В связи с этим необходимо, ориентируясь в окружающей обстановке, на основе прошлой информации на эту тему, определить способы защиты от непогоды.

 

Этот эффект ожидания события выражается в определенной позе или движениях, так называемых намерениях то есть стремлении совершить действие в соответствии намеченной программой, направленной на достижение предполагаемого результата. Это и выступает как момент внутренней подготовки к действию.

Антиципация такого плана присуща как человеку, так и животным. Даже медузы, задолго до начала шторма уплывают в безопасные бухты. Кроме этого у высших приматов и человека, конечно в разной степени, антиципация выражается в способности представить себе возможный результат действия, до его осуществления, а так же возможность, представить способ решения проблемы до того как она реально будет решена, конечно, в соответствии с качеством их мышления. Вспомните классический опыт с шимпанзе, которому приходилось ставить один ящик на другой, чтобы достать высоко висящий банан.

 

У человека, в настоящее время, антиципация особенно значима в творческой, научно-исследовательской деятельности. Вообще она осуществляется психологическим механизмом предвидения и оценки результатов действия, который представляет собой информационный эквивалент результата, извлекаемого из памяти, в процессе принятия решения. То есть возникла ситуация - из памяти, извлекается подобная, известная ранее информация с результатами действий при ее реализации. В связи с этим можно сказать, что существует блочный метод хранения информации, как у человека, так и у обезьян. Просто качество разное, а принцип тот же, возникший в те далекие времена в процессе эволюционных преобразований.

Уже на уровне низших приматов происходит качественное улучшение перцептивных(55) действий, т.е. преобразование сенсорной информации от зрения, слуха, обоняния, осязания, которые есть у многих видов животных. Оно приводит к построению образцов соответствующих окружающему предметному миру и в выполнении, в связи с этим, определенных действий на соответствующем эволюционном уровне.

Наряду с древнейшим когнитивным феноменом, таким как выявление жизненно важных объектов из окружающего фона и их группировка по значимости в области перцептивного поля, происходит усовершенствование механизма группировки объектов по расстоянию – рядом или далеко.Так же совершенствуется принцип продолжения между видимой и не видимой частью объекта, так что бы они оказались не прерывными линиями. Без этого жизнь на деревьях была бы просто невозможной. Поэтому мы и сейчас благодаря наработкам наших предков воспринимаем неполные объекты, отгороженные от нас явными или мнимыми заграждениями, как полные.

 

Перцептивные и практические действия, оформленные генетически еще в тот далекий период, проявлялись и проявляются сейчас у человека в его развернутом внешне двигательном характере. В движениях ощупывания предмета, в движении гортани и языка при издавании звуков, в движении глаз следующих видимому контуру, происходит непрерывное сравнивание данного сиюминутного восприятия, которое представляется как оригинал с идеальными свойствами. В сравнении и происходит проверка и коррекция образа оригинала. Только у низших приматов объем этих эталонов был небольшой. Чем жизнь минимально функциональна, тем меньше банк данных эталонов и наоборот.

В решении вопросов безопасности сравнение факторов с оригиналами, закрепленными в памяти у низших приматов, происходит одномоментно. Фактор – восприятие - и тут же реакция на ситуацию. Промедление смерти подобно. Поэтому в то время низшие приматы были очень пугливыми и нервными, с быстрой реакцией.

Чем качественней в эволюционном преобразовании был мозг и нервная система, тем меньше было моторных компонентов в реакциях восприятия. В связи с этим появилось больше разветвленных систем сенсорных эталонов и оперативных единиц восприятия, которые позволяли уже у высших приматов и предгоменид превратить восприятие из процесса построения образа в элементарный процесс опознания. Этому способствовал возросший объем памяти и усложнение связей в головном мозге.

 

Истоки памяти человека, как долговременной, так и кратковременной лежат в механизмах инстинктов, безусловных и условных рефлексах животных. Они являются процессами организации и сохранения прошлого опыта делающего возможным его многократное использование в процессе жизнедеятельности. Инстинкты и условные рефлексы составляют биологическую память, как животных, так и человека. Они базируется в подсознании, закреплены генетически и передаются автоматически. Память же и безусловные рефлексы лежат в процессе развития и результатах приобретения индивидуального опыта в действии. В результате этих процессов появляются новые формы поведения потому, что все это накапливается не в подсознании, а в сфере сознания - высшем уровне психического отражения, в способности воспроизводить структурные характеристики предметов, процессов и взаимоотношений между собой каких-либо объектов. Так, что память это не только механизм передачи наследственной информации, но и связь настоящего с прошлым и будущим через накопление информации об окружающей среде и чем обширнее и вместительнее память, тем полнее и качественнее информация. Кроме накопления информации память это и отбор, кодирование, оценка, управление в моментах, когда вынимаются необходимые сведения и забвение, когда они уже не нужны и, кроме всего прочего это, тактическое использование памяти и ее стратегические ресурсы.

 Таким образом, количество информации отложенной в памяти превращается, в конечном итоге, в качество связей в структурах головного мозга, что повышает интеллект особи или личности. Поэтому этот эффект и сейчас действует. В системах образования существующих в странах, где обязательно изучение большого количества дисциплин разнопланового характера, воспитываются граждане более инициативные, творческие и умные. Необходимо отметить, что долговременная память в своей накопительной форме не нуждается для закрепления в процессе словесного повторения. Это говорит о том, что нет жесткой связи с данной сигнальной системой. В связи с этим можно сделать вывод, что долговременная память возникла до появления речи. Она в разной степени присуща всему животному миру планеты.

С появлением на сцене жизни высших приматов появилась необходимость говорить о зачатках интеллекта(56)- высшей формы психической деятельности, когда животное воспринимает (понимает) не только предметные компоненты среды, но и их отношения и связи, т.е. ситуации. Выработанный в процессе развития головного мозга интеллект высших приматов становится орудием в решении сложных задач не только различными способами, но и с переносом и использованием различных операций, усвоенных в общем направлении накопления информации.

Интеллект это относительно устойчивая структура умственных способностей, зависящих от врожденных способностей и задатков каждого. Они различаются активностью в повседневной жизни. Чем активнее особь, тем больше он собирает информации об окружающем его мире, тем больше у нее образуется связей в головном мозге и тем больше возможностей в психической деятельности. Таким образом, интеллект зависит не только от врожденных способностей закрепленных генетически, мобильности нервной системы, но и от разности информации полученной в повседневной деятельности, что влечет за собой и разные подходы к решению различных проблем.

Совершенствование и видоизменение врожденных основ у высших приматов Олигоцена (инстинктивной и психической деятельности мозга) в период их адаптации к конкретным условиям среды обитания, развивали те индивидуально изменчивые компоненты поведения, которые и позволяют адаптироваться к изменяющейся обстановке. В конечном итоге формировался единый поведенческий акт, содержащий как врожденные (видиотипичные) так и благоприобретенные (индивидуально изменчивые) компоненты.

У низших приматов в силу их развития, в основной своей форме и навыках, в ходу были только сенсорно-моторные тренировки и привыкания к длительно действующим или систематически повторяющимся внешним раздражителям. Их было достаточно для выживания вида в условиях существования с медленно изменяющимися экологическими параметрами окружающей среды. Когда раздражающие факторы часто повторялись, то они закреплялись генетически и переходили во врожденные. Можно сказать, что чем дольше существует какой-либо вид приматов во времени, тем больше по объему и разнообразней пакет инстинктивных и, безусловно, рефлекторных компонентов нарабатывается, а значит тем «умнее» вид в целом, хотя это предполагает определенную специализацию. Многие компоненты не проявляются в повседневной, нормально протекающей жизни, но в экстремальной и незнакомой обстановке поднимаются из подсознания «разбуженные» внешними раздражителями. Кроме всего этого у сформировавшихся высших приматов теперь уже Миоцена также как и у современных человекообразных обезьян, явно должна была просматриваться информация, передаваемая из поколения в поколение путем подражания и научения.

В настоящее время у шимпанзе, в местах обитания в естественных условиях обнаружены многообразные примеры манипулирования различного рода природными объектами и использованием их в качестве орудий. Сорванные и собранные в комок листья растений шимпанзе применяют в различных случаях. Они вытирают грязь и кровь с тела, выжимают мозги из черепов убитых павианов, достают из дупла воду, используя комок листьев как губку. При помощи подходящих травинок и тонких веток эти обезьяны «выуживали» термитов из термитников. При этом происходила подготовка и подгонка этих предметов по длине и по диаметру отверстия в термитнике. Обрывались листья, сдиралась кора, при необходимости эти ветви были разломаны или расщеплены зубами. Применение палок у шимпанзе так же носит универсальный характер. Они совали их в муравейник и затем поедали с них муравьев, проверяли ими дупла деревьев, ветвями с листьями отмахивались от насекомых.

Подробно описаны факты использования шимпанзе камней для разбивания орехоподобных плодов. Это было отмечено в Либерии и Сьерра-Леоне. В Кот д Ивуаре было выявлено, как обезьяны помещали на обнаженные корни орехи, а затем разбивали их камнями или палками. В Гвинее были обнаружены специальные места, где они из года в год и даже из поколения в поколение раскалывали пальмовые орехи с помощью двух камней. Некоторые особи имели даже свои излюбленные каменные орудия «молотки и наковальни» и носили их с собой или прятали в местах, которые очень хорошо запоминали. Более того, некоторые шимпанзе используют третий камень в качестве клина, чтобы закрепить наковальню и предать ей необходимое положение, а это уже как не крути, а представляет собой метаорудие, которое применяется для усовершенствования первичного орудия. Все данные способности - суть научения, с помощью которого происходит передача информации от поколения к поколению. То есть научение как процесс и результат приобретения индивидуального опыта, присущ уже высшим приматам. Овладение приемами использования орудий происходит путем научения и такого генетического оформленного эффекта, как подражание. Есть необходимость сразу отметить, что данная деятельность не имела и не имеет существенного значения для приспособления к среде обитания, хотя в своей сути она довольно разнообразна. Скорее всего, также было и у высших приматов Миоцена. Чтобы возникли такие эффекты манипулирования предметами, необходимо было пройти большой жизненный путь.

Современные данные из области приматологии капитально подрывают традиционные представления об уникальности человека и поиски грани отделяющей человекообразных обезьян от нас в принципе малоперспективны потому, что они в общим-то количественного порядка, но ни как не качественного.

У тех видов дреопитековых, которые стали вести наземный или, скорее всего полуназемный образ жизни, умение построить модель потребного будущего при движении на деревьях и на земле приобрело другие возможности и качества, такие же, при которых шимпанзе оперируют подручными материалами. Только данные процесс в отличие от обучения, включает неосознанно протекающие уяснения какого-либо учебного материала и его непроизвольного запоминания. Он в корне отличается от учения потому, что жизненный опыт приобретается при освоении какого-то действия или процесса и которые направляются познавательными мотивами и целями. В примерах с раскалыванием орехов с помощью камней или палок это как раз ясно просматривается.

Путем научения приобретаются новые формы поведения, умения и навыки, которые представляют доведенные до автоматизма решения определенных задач, восприятия свойств и характеристик, хорошо знакомых и неоднократно встречающихся ранее предметов. Это так называемый перцептивный навык, который выработался на самой ранней стадии развития в процессе научения. В примерах с шимпанзе, где готовятся орудия для добывания термитов из термитника, видна основа основ любой деятельности, ее единица - операция. Это она, при наличии определенной предметной ситуации (внешней или внутренней), определяет способ и последовательность выполнения действия в процессе влияния на ситуацию или ухода от нее.

На ранних этапах формирования приматов операции или способы выполнения действия были иерархически самыми низкими в структуре жизнедеятельности, так называемыми приспособительными операциями, которые по своей сути относятся к реактивному уровню регулирования. Большого ума не нужно чтобы найти, сорвать плод, отделить, если это необходимо, от кожуры и съесть. Данные операции возникли в процессе непроизвольного научения и подражания при адаптации к предметным условиям ситуаций.

Вообще приспособительные операции, которые не чужды и человеку, характеризуются тремя особенностями:

- по способу регуляции они непроизвольны;

- по уровню отражения изначально не осознаваемы;

- по динамике протяжения косны и ригидны(57).

Все эти факты говорят об адаптационной направленности преобразования структур головного мозга в ответ на изменения факторов и ситуаций окружающей среды.

В принципе инстинктивно рефлекторные наработки, оформленные генетически, исчезают только вместе с исчезновением данного вида или видов его заменивших в процессе эволюционных преобразований. Они могут быть скрыты под наслоениями новой информации связанной с новыми условиями обитания, и поднять их из глубины подсознания порой бывает очень трудно или даже невозможно. Для этого необходимы мощные раздражители, определенные экологическими параметрами прошлого существования, размещенных соответствующим образом в сознании или окружающей действительности и то на самых ранних этапах развития особей животных и человека в том числе.

Высшие обезьяны позднего Миоцена в психологических наработках ни чем не могли сильно отличаться от таковых у современных обезьян, а значит, и их объединения могли быть похожими на сообщества высших приматов нашего времени. Прорыв в знаниях об образе жизни современных высших приматов в естественных условиях произошел в 60-х годах прошлого века, когда непрерывно и продолжительное время накапливались материалы по всем этим вопросам.

Как мы уже отмечали ранее, единственной постоянной группой существующей у всех видов обезьян является группа, состоящая из самки и детеныша. Ее существование обусловлено особенностью биологии обезьян, их образа жизни, делающей абсолютно необходимой заботу о потомстве в течение длительного периода. Чем больше жизненно важной информации необходимо передать в процессе научения, тем дольше детеныш остается возле самки.

 

У большинства современных обезьян материнско-детская группа входит в состав объединений как неотъемлемая их часть. Сообщества современных обезьян, а значит и ранних высших приматов можно свести к четырем основным типам. 1-й тип семейный. Мы уже описывали этот аналог моногамной семьи. 2-й тип - это объединение, состоящее из одного самца, нескольких самок и детенышей. Такое объединение носит название «гаремная семья». Самостоятельные гаремные группы встречаются у многих видов обезьян. У большинства из них взрослый самец доминирует над всеми членами такого объединения. Вот такую гаремную группу с ее структурой и взаимоотношениями, принял в разработку в начале прошлого века Зигмунд Фрейд, в основе основ своих идей – «Комплекс Эдипа». Позже мы остановимся на этом подробнее.

 Третий тип объединения это когда в его состав входят несколько взрослых самцов и самок, которые, тем не менее, объединены в гаремные группы. Примером таких общих стадных образований могут служить объединения павианов саванны. Кроме того, у ревунов, зеленых мартышек и части лангуров Индии, могут существовать одиночные самцы, а у некоторых и объединения самцов.

Четвертый тип объединений интересен и своеобразен по своей структуре и внутри стадным отношениям, рассматривать будем немного позже. К процессу эволюции гоминид он имеет определенные отношения – это ассоциации(58) шимпанзе и некоторых обезьян Нового Света.

Важно отметить, что одну и ту же форму объединений можно наблюдать у обезьян, которые относятся к разным семействам. Но разные формы объединений могут быть у обезьян, которые относятся к одному роду и даже к одному виду. Все зависит от определенных факторов окружающей среды и не зависит от положения вида животных на эволюционной лестнице. Например, у лангуров Индии, в некоторых моментах, существуют изолированные гаремные группы, а у других общее стадо.

В нашем багаже подсознания мы вряд ли найдем какие-либо реликтовые знания о форме объединений высших приматов позднего Миоцена и Олигоцена потому, что те сообщества не носили какой-то обязательный характер необходимый в естественном отборе и адаптации вида в окружающей среде в целом. Такая пластичность позволила в дальнейшем, на следующих этапах эволюционных преобразований менять варианты и структуры стадных формирований и ассоциаций в зависимости от особенностей окружающей среды и ситуаций. Кто этого не смог, тот исчез или зашел в тупик, что равнозначно в новом меняющемся мире Кайнозойской эры.

Вот что можно сказать о тех обезьянах Олигоцена, среди которых обязательно были и наши предки, так далеко от нас расположенные во временном континууме. Они выдержали очередной экзамен, который им преподнесла природа и перешли на новый более качественный уровень.

В начале Миоцена, примерно 21 миллион лет тому назад Южная Америка «разорвав отношения» с Антарктидой отошла на север, открыв тем самым пролив Дрейка. Холодные воды «захлопнулись» вокруг материка Циркумполярным течением не дав ни одного шанса Антарктиде на теплое будущее. Для нас важно то, что в этот период вместе с образованием ледового купола южного материка и в результате этого, на Африканском континенте начали распространяться саванны - открытые пространства с редколесьем. Появившиеся новые экологические ниши стали срочно заполняться новыми видами животных, образуя биоценозы саванного типа.

 Первый этап антропогенеза начался именно в то великое время, когда произошел самый знаменательный и переломный момент в истории Кайнозойской эры, после которого животный и растительным мир планеты стал быстро принимать современные черты. А причиной, как вы знаете, послужило быстрое и мощное оледенение Антарктиды. Размеры ее ледового купола были даже больше современного. Уровень Мирового океана упал более чем на 70 метров. Произошло сильное иссушение континентов в низких широтах южного полушария, включая и тропикоэваториальное пространство. Северное полушарие тоже получило холодный удар такой, что даже Средиземное море перестало существовать.

Африканский континент из-за своей близости к Антарктиде первый почувствовал коварство своей холодеющей соседки. Территории тропических лесов стали сокращаться. Это происходило быстрее, чем на Евразийском континенте, что повлекло за собой интенсивное изменение экологических параметров окружающей среды и вместе с этим активное видообразование высших приматов. Это подтверждается большим количеством найденных археологами останков (свыше 1000) ископаемых приматов на территории Уганды. Древность данных находок определяется учеными 22 – 17 миллионов лет.

Общее похолодание на планете, сокращение в связи с этим лесных массивов, а значит и пищевых ресурсов, появление на больших протяжениях опушечной зоны, где кипело месиво видообразований, повлекло за собой конкуренцию среди приматов. И «забил фонтан» новых, более продвинутых в прогрессивную сторону, закаленных новыми морфологическими критериями во внутривидовой и межвидовой борьбе приматов. К середине Миоцена, в связи с освоением новой пищевой зоны в листопадных лесах появилось большое количество видов высших обезьян. Их назвали дриопитеками, что в переводе с греческого означает лесная обезьяна. Первая находка - ископаемая челюсть этого нашего далекого предка была обнаружена в 1856 году в миоценовых отложениях Франции. Тогда и назвали ее обладателя дриопитеком. Останки различных видов этих антропоидных животных найдены в миоценовых отложениях Европы, Экваториальной Африки и Индии.

Считается, что дриопитеки – это возможные и общие предки и людей и современных человекообразных обезьян. Признаком родства с дриопитеками служит так называемый «дриопитековый узор» или «Y узор» на поверхности нижних коренных зубов человека и африканских антропоморфных обезьян. Дриопитеков еще называют «проконсулами». Их останки найдены в нижнемиоценовых слоях в районе оз. Виктория в Северо-Западной Африке. Это название они получили в 1933 году в честь самца шимпанзе из Лондонского зоопарка по кличке Консул. Это произошло потому, что в то время дриопитеков считали непосредственными предками шимпанзе, хотя при более внимательном изучении было выявлено, что они были более примитивными, чем эти современные приматы, и по многим признакам напоминают мартышкообразных обезьян. Хотя проконсулы передвигались на четырех конечностях, в их строении много черт сходных с человеческими. По строению предплечья, которое свидетельствует о способности к манипулированию, проконсулов наряду с сивапитеками относят к разновидности дриопитековых.

 

О том, как интенсивно и в разных направлениях происходили эволюционные преобразования высших обезьян, говорят находки сделанные перед Второй Мировой войной под Нейдорфом в Чехословакии, где в слоях среднего Миоцена были обнаружены останки примата, которого назвали эпиплиопитеком (Epipliopithekus vindobonensis). Он был подробно изучен потому, что останков было вполне достаточно для пристального изучения. В этой обезьяне смешались черты многих приматов. Ученый Цапфе (1960) сделал примерный подсчет степени сходства черепа эпиплиопитека с черепами других обезьян, результат такого сопоставления таков: - один признак с понгидами, 8 - с гиббонами, 7- с низшими узконосыми обезьянами, 8 - с широконосыми, 2 - с полуобезьянами. Форма таза сходна с низшими обезьянами. Такое же смешение типических признаков, напоминающих то полуобезьян, то низших узконосых обезьян, то широконосых наблюдается в костях конечностей и длинных костях. Самое удивительное то, что строение зубов вполне похожее на зубы антропоморфных обезьян и у них резко выраженное сходство в пропорциях тела с низшими узконосыми приматами.

По способу передвижения эпиплиопитек без всяких сомнений не был чисто древесным существом. Он мог передвигаться как по деревьям, так и по поверхности земли. Жила эта обезьяна, если судить по остаткам сопровождающей фауны, в условиях сухого лесного биотопа.

Дриопитековых выделили отдельно от остальных находок приматов Миоцена, из-за характерных морфологических признаков всей группы этих обезьян, важных для их системного определения. Следует отметить, например, некоторое уменьшение клыков и диастемы – промежутка между резцами и клыками (диастемы, как и сильное развитие клыков, неотъемлемая особенность строения приматов). Хотя сильно развитые клыки отсутствуют у человека, все равно в морфологии дриопитеков можно отметить сдвиг в сторону приближения к человекообразному типу. Ранние дриопитеки, появившиеся на арене жизни, были близки к той форме приматов, от которой впоследствии развились не только современные человекообразные обезьяны, но и человек.

Дриопитековые виды были в то время единственно формой высших приматов в разных вариантах. Похожие по морфологическим признакам находки были обнаружены на огромной территории. Например, Сивапитек был так назван по месту находки – в Сиваликских холмах на севере Индии. Удабнопитек был найден в Удабно в Восточной Грузии. Мы упомянули этих обезьян только для того, чтобы показать, как изменения экологических параметров породило вспышку новых видов приматов, неизвестные, останки которых покоятся в земле Евразийского континента и пока скрыты от глаз науки.

В 70-х годах восемнадцатого века в буроугольной шахте в Монте-Бомболи в итальянской Тасконе, подземные выработки которой относились к периоду верхнего Миоцена, была найдена часть скелета обезьяны. Французский ученый Поль Жервез изучив останки, дал название этому животному - Oreopithekus bombolii(59)- горная обезьяна из Монте-Бомболи. Ученый предположил, что ореопитек мог быть и предком человекообразных обезьян. Дальнейшие находки останков данного вида не внесли в гипотезу Жевреза никаких принципиальных изменений. Споры шли только по частностям и не выходили за пределы научных кругов.

В пятидесятых годах 20-го века палеонтолог И. Хюрцлер из Базильского музея естественной истории, заинтересовался ореопитеками. Для подробного исследования он попросил итальянские музеи, имеющие костные останки этой обезьяны предоставить ему для изучения. В результате проведенных исследований Хюрцлер сделал вывод, что по форме и строению зубов ореопитек близок к человеческим формам - гоминидам. Для ученых специалистов данный вывод был большой неожиданностью, но они не вызывали сомнений так как авторитет Хюрцлера в этой области был высок. При финансовой поддержке научных учреждений Европы, в 1954 году ученый отправился в Италию для дальнейших исследований. Удача не оставила его. 2 августа 1958 года на глубине 200 метров был обнаружен относительно хорошо сохранившийся скелет ореопитека. С большим трудом и риском (этот участок шахты был в аварийном состоянии) находка была доставлена на поверхность и вывезена в Базель для подробного изучения.

В этом эпизоде для нас важно то, что уже в период верхнего Миоцена существовали виды приматов, эволюция которых, в конечном итоге, могла привести к человеку. Сам факт нахождения останков ореопитеков в буроугольных отложениях датируемых верхним Миоценом, а так же находки подобных останков в буроугольных отложениях Китая, говорит о том, что данный вид был распространен довольно широко и занимал экологическую нишу по берегам озер, а конкретней, в устьях рек и ручьев.

Стопа ореопитека просто идеально была предназначена для передвижения по вязкому грунту болот и топким берегам ручьев и рек. Большой палец стопы был отставлен в сторону под углом в девяносто градусов, остальные пальцы были короткие и приближенные друг к другу. Поэтому площадь стопы позволяла удерживать это существо даже на самом вязком грунте, но на сухом месте ореопитеки были неуклюжи и медлительны. В данном случае даже можно предположить, что в связи с тем, что воды болот и илистых берегов были насыщены мелкими органическими остатками и взвешенным илом, которые забивали волосяной покров, волосы на теле этого существа были очень редкими или их не имелось вообще. Так, что ореопитеки были очень похожи на гоминид, которые появились намного позже.

В результате старения озерных экосистем - эвтрофикации, то есть зарастания от берегов к центру, в связи с естественными природными процессами, в конечном итоге данные водные бассейны, превратились в торфяные болота, представляющие собой устойчивую экосистему климаксного типа. Удаление Евразийского континента от Антарктиды, огромная площадь этого материка, давала возможность медленного без резких скачков изменений климата, а значит медленного построения сукцессионных рядов биоценозов, что не служило причиной интенсивного видообразования, а только специализации. Ореопитеки были тесно связаны с болотными биоценозами, где изменения происходили очень медленно, сообразуясь с климатическими изменениями данного периода Кайнозойской эры. Поэтому ореопитеки, скорее всего, и вымерли, не дав видового продолжения в сторону гоминид. Хотя попытка и была. Что ж! Не судьба!

Условия обитания в Миоцене хотя и медленно, но ухудшались. Саванны разрастались. Среди дриопитековых не утихала конкурентная, межвидовая борьба. Хотя нужно заметить, что она протекала пока довольно вяло, сообразуясь с медленным изменением экологических параметров связанных с изменением климата.

 

Некоторые виды по стечению каких-то природных обстоятельств выиграли и остались в прежних экологических нишах в чаще леса стали далекими предками современных высших приматов. А другие, проигравшие эту борьбу, были вытеснены конкурентами из привычных условий. Им пришлось адаптироваться в новых, совершенно отличных от прежних, экологических обстоятельств - обживания новых экологических ниш теперь уже на поверхности земли. В связи с этим изменился не только их облик под давлением окружающих факторов, но даже и волосяной покров стал намного реже. Это произошло для устранения перегрева организма потому, что температура воздуха у земли была немного выше, чем в верхних ярусах тропического леса, где было относительно прохладно.

Зажегся на «трассе эволюции» зеленый свет. Поднят шлагбаум, Путь к гоминидам и далее до человека открыт. Не упустите шанс, человекообразные! И они не упустили! Кто-то из них в этой гонке волей судьбы попал в нужную колею на извилистой трассе эволюционных преобразований, прорвался сквозь толпу конкурентов и пересек финишную черту. А сколько осталось на обочине или свернули не туда. Не перечесть.

Примерно 16 миллионов лет назад дриопитеки середины Миоцена, проживавшие в северо-восточных областях Африканского континента, были вытеснены засухой в Евразию в зону тропического максимума давления, где экваториальный напитанный влагой воздух опускался и растекался к северу и югу, в зоны умеренных широт. Началось широкое расселение дриопитеков из Африки в Европу и Азию, что дало толчок образованию новых видов. Затем следы их теряются, а на смену им на сцене жизни, в Азии, появляются рамапитеки и сивапитеки. Вполне возможно от кого-то из них и появилась конкретная линия предгоминид на восточной части Евразийского континента, которая и положила начало сукцессионному ряду(60) вплоть до человека включительно.

В этот период произошло разделение поздних дриопитеков на африканскую и азиатскую линии. Азиатская вскоре угасла из-за наличия экологически неприемлемых условий. С севера поджимали скудные в пищевых ресурсах леса умеренного пояса, а в полосе южнее Гималаев конкуренция среди высших обезьян не позволяла расширению ареала рамапитеков, узкоспециализированных обезьян.

Разделение произошло примерно 16 миллионов лет тому назад. Это соответствует палеогеографическим данным о том, что примерно в то время произошло установление сухопутных связей между Африкой и Евразией. Тогда и проникли на Евразийский континент первые группы рамапитеков. Начинающаяся засуха на севере Африканского континента, высыхание озер, сокращение водных бассейнов и тропических лесов, заставило данных приматов уйти в Евразию, в зону повышенного давления, где было еще достаточно влаги, Так, что мост наладился весьма кстати. Это была первая волна африканских обезьян на самый большой континент Земли.

С тех давних пор, когда дриопитеки спустились на землю, остался у человека один интересный психологический пунктик, Когда-то жизненно необходимый и потому записанный генетически, а сейчас довольно забавный, но причиняющий нам некоторое неудобство.

При жизни на земле всегда подстерегает больше опасностей, чем в кронах деревьев. В современном лесу всегда найдутся животные или птицы, которые, находясь на деревьях, завидев хищника или просто большое животное, подают сигнал всем обитателям леса, что появился чужой. Обитатели леса прекрасно знают эти сигналы и реагируют на них как положено. В животном мире есть виды, которые в силу адаптации к окружающей среде обязательно имеют своего рода часовых, которые во время кормежки стада или другой какой-либо группы этих животных, не добывают себе пищу вместе со всеми, а находятся где-нибудь на такой возвышенности, откуда видно окрестности. При возникновении опасности эти животные подают сигнал тревоги.

Мы не знаем, как звучали обыденные голоса наших тех далеких предков, мирно пасшихся на земле среди подлеска, на полянах и под деревьями по берегам водоемов, но нужно быть уверенными, что часовые в стадах предгоменид, подавали, при возникновении опасности определенные сигналы. Они по высоте звучания, частоте и амплитуде были очень похожими на звуки, нам всем до сих пор крайне неприятные - это скребущие звуки металла или пенопласта по стеклу. Они сразу заставляют нас отвлечься даже от какого-либо самого захватывающего и полностью требующего внимания и отключения от окружающей действительности, занятия.

Этот сигнал тревоги впечатан генетически в наше подсознание. Он был настолько важен для сохранения жизни особей наших далеких предков, что и по сей день, этот звук нам неприятен, и мы морщимся его заслышав.

Между прочим, с десяток лет тому назад, кажется в журнале «Техника молодежи» была опубликована небольшая заметка двух молодых американских зоологов, которые при изучении голосов обезьян Нового Света определили, что голос ревуна оповещающего об опасности, так же похож на звук, получаемый при движении пенопласта по стеклу. Сигнал об опасности и должен быть не приятным, что бы сразу отвлечь окружающих животных от своих занятий и принимать меры к своему спасению.

Полуназемный, а затем и наземный образ жизни в тишине прибрежных зарослей, где расселились предки наших предков, впервые спустившихся на землю, донес до нас еще один небольшой нюанс из нашей обыденной жизни. Большее количество информации воспринимается нами о тех предметах, явлениях, животных и представителей нашего вида, которые находятся, происходят или исчезают в горизонтальном направлении, т.е. непосредственно на земле, чем в вертикально ярусных направлениях моментов бытия. Недаром, живущие в многоэтажных домах, мало, что знают о соседях проживающих выше или ниже их квартиры, тогда как в одноэтажных поселениях жители об окружающих их соседях много чего знают, и сами участвуют, определенным образом, в их жизни.

Хотя в Миоцене процесс похолодания и иссушения имел место, но в то время он еще не набрал такой силы как в Плиоцене. Видовые критерии дриопитековых были не очень уж сильно выраженными и были обусловленными в основном ярусными членениями и широтными факторами в относительно стабильных биоценозах, где пищевых ресурсов вполне хватало. Но на смену Миоцену пришел коварный Плиоцен, а вместе с ним и обвальное похолодание. Конкуренция среди дриопитековых из-за слабо различающейся специфики питания, образа жизни и поведения была жесточайшей, и, скорее всего, носила характер прямой вражды. В связи с этим большинство из них вымерло, но появились новые ветви приматов: - человекообразные обезьяны и предгоминиды. Хотя ветвью наших непосредственных предков и назвать-то стеснительно, так себе, «чахленький росточек» на древе жизни, но его ждало великое будущее. Судьба им готовила трудный, но славный путь к разуму.

Пока же первые предгоминиды, проживавшие в экатонах по берегам водоемов, не обладавшие физической силой, вынужденные вести из-за этого скрытный образ жизни, привыкшие к одиночеству в сумерках леса и прибрежных зарослях, были поставлена на грань исчезновения экспансией спустившихся на землю в поисках экологических ниш, других видов обезьян, более энергичных, многочисленных с хорошей реакцией и сильнее физически. Не выдержав такого натиска, предгоминиды вынуждены были рассредоточиться в зарослях находящихся в воде и на островах и вести там скрытный образ жизни. Это они стали прекрасно делать, потому, что обитание на открытых пространствах на земле предполагает наличие многих опасностей. Особенно был мощный прессинг со стороны хищников как лесных, так и появившихся новых видов, которые выдавала гиппарионовая фауна саванн, рыскавших по слабеющим биоценозам лесов «яко тать в нощи». С этого, в общем-то, трагического момента вытеснения одного из видов тех приматов с привычных территорий и начинается прямое восхождение к человеку и это произошло тогда когда наши предки стали вести полуводный образ жизни в основном в прибрежных зарослях и на островах, где они и встали на две ноги, освободив руки для поиска пищи на дне водоемов.

Несмотря на разные, зональные, экологические, и ландшафтные условия на таких обширных территориях, предгоминиды того периода изменялись в рамках специализированных своих морфофизиологических критериев, изначально наработанных в родной экологической нише в полуводной среде по берегам рек и водоемов. Поэтому впоследствии и гоминиды – продвинутые формы высших приматов востока Евразии так похожи на своих западных родственников отдаленных огромными расстояниями. Это было вероятно потому, что везде можно было найти водные бассейны с прибрежными зарослями и затопляемыми поймами, где гоминиды привыкли жить. Причем окружающие параметры менялись практически везде с одинаковой интенсивностью, что повлекло за собой и изменение физиологических критериев гоминид, а затем и гоминин так же практически повсеместно и одновременно. Поэтому впоследствии появившиеся их потомки - архантропы на востоке Азии ни чем, в принципе, не отличались от таковых в Европе или Африке. Это вполне подходит для выводов об одновременном появлении сходных форм архантропов в разных районах Евразии – гипотезы полицентризма, которая вместе с гипотезой моноцентризма так же имеет место в современной антропологии.

В 1962 году экспедицией знаменитого Л. Лики, близ форта Тернан - небольшого поселка неподалеку от озера Виктория, возле железной дороги, что ведет в Найроби, был найден фрагменты черепа обезьяны, возраст которого определяется в 14 миллионов лет. Этот череп, за мелким исключением, был похож на фрагменты черепа Рамапитека, изученного Дж. Льюисом из Йельского университета в 1934 году. Он настаивал, что найденная в Индии в Сиваликских холмах верхняя челюсть обезьяны свидетельствует о том, что данное существо могло принадлежать к числу наших предков. Долгое время ученые к этому и склонялись, но в настоящее время, на основании современных научных данных, нет оснований предполагать, что рамапитеки(61) наши прямые предки.

Лики назвал найденную обезьяну Кениапитеком и утверждал, что это новый член той группы животных, к которой относится и человек и человекообразная обезьяна. Он так и напишет: «Кениапитек – важнейшая глава в родословной человека». К аналогичному выводу пришли профессоры Сеймон и Джели. В сущности, полагают они, Рамапитек, это вероятно переселившийся в Индию и прижившийся там Кениапитек.

 

Фрагменты черепа Кениапитека довольно специфичны. В верхней его челюсти есть присущая и человеку клыковая ямка. Это своеобразный якорь для мускула, который осуществляет движение верхней губы и особенно ее уголков. Этот механизм «втягивал» в работу и нижнюю губу. У человека это помогает речи. Конечно, то «дикое» существо не обладало речью. Это в дальнейшем, через миллионы лет, гоминиды воспользовались этой физической особенностью. В результате чего и появилась вторая сигнальная система(62) – речь.

У кениапитеков функция этого мускула была в другом. А в чем, мы и попытаемся разобраться.

Освоение любой экологической ниши, как мы знаем, это прежде всего освоение новой пищевой зоны и ее ресурсов, что влечет за собой, в первую очередь изменение морфофизиологических и физиологических критериев вида, связанных со способами потребления и усвоения пищи. Если же происходили изменения в зубном аппарате, то появилась необходимость проанализировать - употребление какой пищи кениапитекам понадобился этот мускул, осуществляющий движение губ. Сейчас мы можем перечислить большое количество видов пищи, которую можно употреблять с помощью подвижных губ, и еще большее количество, где губы являются вспомогательным инструментом в этом процессе.

 У нас это вторичное проявление универсальности этой физиологической особенности данной морфологической системы. Необходимо помнить, что формирование его происходило при освоении какой-то определенной и особенной пищи, которая ранее обезьянами не обживалась. Это потом данный механизм можно было применять многовариантно.

Необходимо заметить, что та пища просто резко отличалась в основных своих компонентах от пищи, которую употребляли и употребляют сейчас весь обезьяний мир планеты. У современных человекообразных обезьян нет такой морфологической особенности. Значит, экологическая ниша кениапитеков была ни на что не похожа. Ни в саванне, ни в джунглях с их ярусным членением такой ниши нет. Так, где же?

Еще ориапитеки в верхнем Миоцене, в процессе эволюции выработали зубной аппарат по форме и строению близкие к формам зубов гоминидной линии. Они же, по нашей версии, обитали в болотах, по берегам водоемов, в устьях рек и ручьев в них впадающих, течение которых всегда приносило из дебрей миоценовых лесов что-нибудь съедобное, да и в прибрежных зарослях еды было вдоволь. Когда в связи с похолоданием и иссушением, замкнутые водоемы постепенно, согласно экологическим закономерностям превратились в болота, то ореопитек, по сути, стал крайне специализированной болотной обезьяной. Все ее останки, как мы уже говорили, находят в буроугольных отложениях. Дальнейшее изменение экологических параметров на Евразийском континенте, частичная замена тропических видов растений на виды умеренного пояса, привело к исчезновению данного вида. Хотя факт того, что пищевая база экологической ниши расположенной по берегам водоемов, могла служить изменению зубного аппарата в сторону гоминидной линии, имел место.

Вероятнее всего и Кениапитек мог занимать такую же экологическую нишу, как и более примитивная узконосая обезьяна - ореопитек. Вполне возможно, что в то время, бродя в поймах рек и по берегам замкнутых водоемов, наши предки, даже еще и не гоминиды, а предгоминиды, доставали из воды своими, очень обезьяньими лапками, принесенные течением спелые к тому же размокшие и потому мягкие и водянистые плоды, упавшие в воду где-то далеко в лесу. Эти размокшие вкусные вещи, наполненные водой, приходилось, как бы откусывать губами и втягивать в рот вместе с воздухом. Впоследствии, у предгоминид и гоминид, в связи с таким способом употребления определенной пищи, произошло качественное улучшение ротового аппарата. Появился великолепный вакуумный насос для высасывания и обсасывания пищевых объектов, добытых по берегам водоемов: - пухлые и подвижные губы для создания герметичности вокруг высасываемого участка и подвижный язык для создания вакуума. Вакуумной камерой служило пространство сразу за крупными зубами, имеющими со стороны полости рта определенную вогнутость, что увеличивало ее объем.

 

Через не так уж большой промежуток времени, уже у рода Australopithecus у прямых предков человека присоединилось к этому эффективному морфологическому набору и глубокое небо в качестве вакуумной камеры, заменив камеру сразу за зубами. Это произошло потому, что необходимо было приспособить зубной аппарат к новым компонентам пищи, которые появились у ранних предгоминид, к которым вполне возможно и относятся кениапитеки. Хотя строение их тела нам пока неизвестно, но реконструкции по имеющимся ископаемым останкам показывают, что у них, во всяком случае, были зачатки уплощения лицевых костей. Данное морфологическое изменение и произошло в результате появления высокого неба, по причине замены малой вакуумной камеры, которая оформилась в начале эволюции, в полости выступающих верхней и нижней челюстей, на более эффективное решение - за счет эволюционного формирования купола небной части ротовой полости.

Глубокое небо, как мы видим, кроме всего прочего явилось одной из причин уплощения и удлинения лицевой части вертикального положения головы, что и придало в конечном итоге современные человеческие черты лица. А вот обезьяны высасывать и обсасывать, как следует, не умеют, нет у них такого механизма, да он им и не нужен в силу наработанной пищевой зоны экологической ниши. Поэтому не правы ученые-антропологи, восстанавливающие внешний вид ископаемых гоминид по его останкам, когда формируют губы такие же, как у шимпанзе. Все это из-за неправильной концепции происхождения человека.

При таком способе употребления некоторых пищевых компонентов, губы должны были стать довольно чувствительными, с эффективными осязательными возможностями, для определения места присасывания или обсасывания. Это повлекло за собой появления на губах чувствительных рецепторов. Вот в том далеком времени родился наш человеческий поцелуй, без которого не только обыденная, но и сексуальная жизнь во много раз была бы беднее и одноцветней. Вполне возможно, что у предгоменид существовал поцелуй как заключительный элемент процесса ухаживания. Это в очередной раз природа перевела морфологические наработки в сферу механизма продолжения рода, а в дальнейшем и в сексуальную жизнь.

 

Вот какие далекие последствия у процесса освоения такой специфической экологической ниши по берегам водоемов, которую с успехом стали обживать предгоминиды. Это шло довольно продолжительное время примерно 4 миллиона лет.

 Примерно 9 миллионов лет назад появились первые примитивные прагоминиды. Вполне возможно это были так называемые самбуропитеки, хотя нам, в принципе, не очень важно какой вид определял начало сукцессионного ряда. Главное что такие формы были. Особенно большое количество прагоминид появилось в переломный момент Кайнозойской эры 7 - 6 миллионов лет тому назад. Фактов про этот период в антропогенезе не очень много, но они есть. Вся активная эволюция приматов и предковых форм прагоминид, обитавших по берегам пресноводных водоемов Плиоцена, замедлилась, начиная примерно с 6 миллионов лет тому назад. К тому времени в период с 7 до 6 миллионов лет в самый пик изменения параметров, пути гоминид и шимпанзе разошлись окончательно и бесповоротно.

Французско-кенийская палеоантропологическая экспедиция 2000 года, обнаружила костные останки прагоминид живших 6 миллионов лет назад. В распоряжение ученых попали 13 костей принадлежащих 6 особям. Из них были окаменевших обломка челюсти, несколько зубов, удивительно похожих на зубы современного человека, фрагмент плечевой кости и 3 обломка бедренной. Участник экспедиции, сотрудница музея природоведения в Париже, Бригитта Сеню сделала заключение: «Две бедренные кости очень хорошо сохранились и доказывают, что эти существа, вполне вероятно, могли передвигаться в вертикальном положении».

Ошибка в определении времени данных костных останков исключена. Возраст окаменевшего слоя грунта, из которого они были извлечены, определяли две независимые группы экспертов. Для нас и наших рассуждений этот возраст не удивителен. Кости кенийского прагоминида названного по месту находки «Lake Mungo 3» сохранили наследственный материал. Исследование показало, что структура ДНК лежит далеко за пределами вариаций, свойственных современному человеку. Это были достаточно крупные создания, ростом в пределах 1,4 метра и весом не менее 50 килограмм. Они были выше австралопитека африканского, жившего намного позже. Вполне вероятно, что в таких размерах постаралась K- стратегия. То есть они существовали уже в стабильной обстановке хорошо освоенной экологической ниши. Это была тупиковая ветвь. Значит, были и еще какие-то формы гоминид, одна из которых возглавила восхождение к человеку. Так оно и было.

Палеонтологи и антропологи в основном сходятся во мнении, что зарождение гоминид и формирование многих морфологических признаков, присущих человеку, происходило на востоке Центральной части Африканского континента, а точнее в районе Большого Рифта – гигантской системе разломов земной коры, протянувшейся от Эфиопии до Мозамбика на 4 тысячи километров. По линии этого гигантского разлома лежат длинные и глубокие Великие Африканские озера – Ньяса, Танганьика (Альберт), Киву, Иди-Амин-Дада (Эдуард), Мобуту-Сесе-Соко, Кього, Рудольф. Это огромные рифтовые впадины, заполненные водой. Здесь по их берегам и освоили экологическую нишу первые гоминиды. Здесь и была колыбель человечества. Вдоль этой цепи озер громоздятся высокие горные хребты – Китенгере, Малимба, Митумба, Мучинга и Рувензори, которые так же играли большую роль в формировании наших предков. Они задерживали влажные западные ветра, поэтому в районе рифта было сухо.

В зоне Восточно-Африканского рифта водятся уникальные виды животных – шилохвостая белка, капская выдра огромных размеров почти 1,5 метра, лесной кабан ростом в 1 метр и весом в 160 килограмм, трехрогий хамелеон и наконец, самые большие в мире летучие мыши - летучие собаки. Миллионы лет рифт был «полигоном» по выращиванию новых видов. В результате интенсивных геотектонических процессов в конце Миоцена – начале Плейстоцена частота мутаций, в том числе значимых для эволюции ранних гоминид возросла и стала играть важную роль в антропогенезе. Это не голословное утверждение. Оно имеет под собой реальную почву. Об этом говорят многие палеонтологические и археологические данные. Кроме того, температурные карты января и июля настоящего времени показывают на всем протяжении Большого Рифта самую стабильную температуру в Африке. Как в летний, так и в зимний период она составляет +16 - +24°С. В Плиоцене же где температура океана была выше современной и на континенте, соответственно тоже была выше, что весьма было важно в формировании безволосой обезьяны гоминидной линии.

 

Как мы уже говорили, в связи с близостью к Африканскому континенту Антарктиды на нем более динамично развивались экологические процессы, связанные с расширением саванн и появлением саванной флоры и фауны. В первую очередь были затронуты юго-западные районы. Поэтому искать там останки дриопитеков предгоминидного оформления дело безнадежное. Экологические условия того времени не способствовали проживанию в тех местах наших предков той поры.

Вот с этого времени, примерно 4 - 5 миллионов лет назад, начинается самый загадочный период времени в эволюции человека. Белое, туманное пятно неизвестности в том временном континууме скрывает в себе следы каких-либо находок гоминид. Практически ничего не известно об эволюции наших предков того времени. В принципе этот период похож на черный ящик, в который вошла человекообразная обезьяна на четырех конечностях, а вышел представитель гоминид на двух ногах.

 

А понгиды, тем временем, (я имею в виду шимпанзе и горилл) к 4 миллионолетию уверенно зашагали по земле, заняв некоторые экологические ниши, унаследовав их от поздних дриопитеков. Правда, гориллы, как вид, вернее их непосредственные предки сформировались раньше шимпанзе примерно на 3 миллиона лет. Толчком к их видообразованию стало наложение вышеупомянутых прецессионно – нутационных осцеляций, на максимальный эксцентриситет орбиты Земли. Данное явление произошло 11,5 миллиона лет назад. Скачкообразное, но не долгое изменение экологических параметров, повлекло за собой незначительную перестройку биоценозов, в плане образования видов более устойчивых к новым экологическим факторам. Так, что гориллы это старый вид, и он стремительно угасает, не смотря на все потуги людей их сохранить. Энергетические возможности данного вида практически на нуле.

Своим образом жизни, агрессивностью, многочисленностью и силой понгиды принесли много хлопот ранним видам предгоминид. Они, конечно, не претендовали на их экологическую нишу, но не давали и возможности по расширению ареалов в сторону от нее. То есть тормозили образование новых подвидов. Поэтому гоминидам ничего не оставалось, как заняться нарезкой территорий в ареалах, пойти на крайнюю специализацию, которая закрывала путь к человеку. Такие подвиды гоминид были не долговечны, и их было не очень много.

Гипотезу, на которой построен весь эволюционный процесс происхождения человека, предложил в своих трудах еще Ла Марк, и до сих пор ее воспринимают как аксиому, хотя в последнее время довольно стеснительно потому, что наука экология предлагает другой, современный подход к этому процессу.

Согласно гипотезе Ла Марка предок человека покинул сокращающиеся территории леса в поисках лучшей доли. Он встал на задние конечности чтобы в высоком травостое саванн, был лучший обзор и в таком положении бросился в погоню за представителями копытных - своей законной добычей, на ходу отбиваясь от хищников берцовыми костями ранее съеденных жертв или подобранными впопыхах с земли, дубинами. Что бы улучшить, так сказать, свои аэродинамические качества при беге, сбросил шерстяной покров. Так с той поры голышом и разгуливает, а для лучшего охлаждения обзавелся мощной потовыделительной системой, которая имеется только у нас и у лошадей.

Даже с такой, казалось бы, эффективной системой охлаждения человек в общим-то от возможности перегрева организма так и не избавился. Физиологические исследования бегунов показали, что после бега температура их тела повышается до 39,6 градусов Цельсия. Это говорит о том, что она у нас в принципе недоразвита. То есть практически мощная система теплоотдачи человеку никогда не была нужна. Не бегал он на начальной стадии формирования человека так часто и на большие расстояния, что бы она образовалась. То что появилось в результате эволюции оказалось вполне достаточным для жизни популяций в экологической нише. Так как саванна наступала на джунгли и интенсивно плодилась всевозможными пригодными для употребления в пищу видами животных, то эта гипотеза вроде бы имеет место и выглядит довольно убедительно, но все не так просто как кажется.

 Это большая ошибка считать, что переход к жизни в степной зоне, был причиной для прямохождения, которое вообще в природе биологический нонсенс. Оно крайне невыгодно и не позволяет развивать большие скорости. Гепард в погоне за добычей развивает скорость в пределах 90 километров в час. Человек может пробежать полтора километра со скоростью не выше 25 км/час, стометровку максимум за 36 км/час. Кого в саванне мог догнать такой тихоход да еще в начале своего развития? Это ведь это только мы теперь такие резвые. Наши те далекие предки были низкорослы, и не слишком проворны. В то же время обезьяны, обитающие в саване, например мартышки гусары или павианы способны развить скорость в пределах 60 км/час. Такую скорость бега можно определить как адаптивную к условиям жизни в саванне. Это способ сохранения жизни. Да, что там гусары, неповоротливая горилла спокойно догоняет бегущего человека.

 

Мы не знаем ни одного животного, ставшего двуногим при переходе в новую экологическую нишу. Хотя в Мезозойской эре динозавры и ходили на двух ногах, но опирались на хвост, превращавших их тело в треножник. Кайнозойская эра достала из своего багажа двуногих - кенгуру, тушканчика и других грызунов, но они передвигаются прыжками, которые более экономичны энергетически, чем бег на двух ногах.

Таким образом, в биоценозах саванны предгоминидам места не было. Должна была обязательно существовать такая экологическая ниша, где этот невероятный, для природы, букет физиологических особенностей присущих только человеку, мог быть способом адаптации в окружающей среде. Нам, в общим-то, эту экологическую нишу и искать не нужно. Мы, на основании имеющихся фактов (правда в основном косвенных) и логических построений, пришли к ландшафтному адресу обитания предгоминид - их экологической нише в полуводной среде. Сейчас нет останков в таком объеме, чтобы восстановить их внешний облик, но анализ остатков растений и пыльцы в слоях, где были найдены предгоминиды, говорят о том, что кениапитеки и рамапитеки обитали не в саванне, а в лесах, или, скорее всего, что наиболее вероятно на границе лес-саванна потому, что наземные биоценозы густых лесных зарослей бедны пищей.

Существование возле относительно стабильных во времени единицах ландшафта, какими являются озера с постоянным водным балансом, даже при ухудшении климатических параметров, предлагало относительно комфортную жизнь предгоминидам даже вдалеке от экатонов лесных массивов. Если лес отступал от них по климатическим условиям, и обезьяны оказывались в окружении саванных биоценозов им чуждых, то это не сильно ущемляло их жизненное пространство из-за специфики питания. Освоение новой пищевой зоны было приятной неожиданностью. Оказывается, покушать там было что. Адаптироваться необходимо было только немного потому, что ротовой аппарат, а значит и вся пищеварительная система, в принципе была уже готова к приему пищевого разнообразия данной экологической ниши.

 

Группы первых форм предгоминид не могли быть большими по численности хотя бы потому, что в начальные период видообразования, на определенной площади в состоянии было укрыться и получить питание, в полном объеме не привлекая внимание со стороны конкурирующих видов, ограниченное количество особей. Это, само собой, способствовало территориальному рассредоточению. Спрятаться в зарослях и замереть при возникшей опасности, было безопасней, чем убегать потому, что зрение хищников устроено так, что они очень хорошо видят жертву в движении, чем неподвижную. От этого времени и у человека осталась ступорная реакция на опасность. Блокируются мышечные реакции, все процессы жизнедеятельности, для уменьшения запаха. Но зрение обезьян устроено совсем по-другому, чем у хищников и они без особого труда находили в зарослях предгоминид. Было бы, где и зачем искать. Борьба за место под солнцем набирало силу.

Как водится, на всякое действие существует противодействие, и оно у предгоминид появилось и вылилось в реакции на эти негативные события – прессинг со стороны приматов. Они были эффективны до такой степени, что сохранила вид для его дальнейшей эволюции. Предгоминиды как бы растворились в окружающей их среде. Благо было, где это сделать. Они вынуждены были под давлением «превосходящих сил противника» уйти из лесных биоценозов на окраинах которых по берегам водоемов, рек и ручьев они обитали, в прибрежные части водоемов, где рассредоточились и потерялись для врагов в зарослях прибрежных кустов, трав и тростников, в изобилии зарослей в поймах, на мелководьях и островах. Популяции предгоминид в данной ситуации, скорее всего, стали очень аморфными, где взрослые представители вида были разделены определенным водным пространством и густой растительностью. Экспансия конкурентов сделала их пугливыми и крайне осторожными, особенно самок, и поэтому встреча отдельных особей между собой, при таком скрытном образе жизни были редким явлением. Но каким-то образом контакты все равно должны были происходить. Внутривидовая борьба должна была расставлять всех на свои места, а для этого были необходимы определенные способы контактов. Особенно между половозрелыми самцами и самками. Вид-то процветал, не смотря ни на что. Каким-то образом оформлялись такие контакты.

Вот, например, когда у самки шимпанзе наступает течка, она всячески это демонстрирует самцу или самцам. Приблизившись к предполагаемому партнеру, она издает специфический крик и поднимает к верху зад, демонстрируя этим свою готовность к спариванию. Откликнувшийся на призыв самец без всяких эмоций, в несколько секунд, исполняет свой долг перед видом. После чего оба спокойно продолжают заниматься своими делами. Но ведь у человека все не так. Его сексуальный мир велик и богат эмоциями. Не мог он родиться в обыденной жизни приматов, занятых извечным добыванием пищи. Сложные ритуалы ухаживания, наладка всего организма партнеров на сексуальные ласки, мощный гормональный механизм во многом настроенный на выполнение задачи продолжения рода, не могли возникнуть в толчее пасущегося стада обезьян потому, что у человека они требуют уединенного спокойствия партнеров и отвлечения от окружающей обстановки.

При том скрытном образе жизни каким-то манером самки предгоминид должны были оповестить самцов о готовности к спариванию. Сигнализировать запахом было не возможно, Полуводный образ жизни этого не позволял, да и обоняние у них было не очень - то хорошее. Показать с помощью поз или каких-то знаков также не представляло возможности густая прибрежная растительность и большие расстояния между особями. Так, что зрение тоже не могло помочь. Остается передача информации с помощью звука. Над акваторией звук разносится далеко и информация о самке в «интересном» состоянии достигала живущих вокруг мужских членов популяции почти мгновенно. Можно даже осмелиться предположить, что это был за сигнал.

Над акваториями водоемов Плиоцена, где обитали предгоминиды, а затем и гоминиды сигналом, оповещающим о том, что в окрестностях появилась самка готовая к спариванию, раздавался ее звонкий смех высокой тональности. Почему можно так предположить? Да потому, что смех современных женщин в отличие от мужского, имеет мощную физиологическую основу, и достался им из того далекого времени. Он включает «этапы» соответствующие фазам сексуального возбуждения женщины во время полового акта. Первый этап - покраснение кожи «секс флешь». Ученый Г. Джекобсон сравнил эту фазу смеха с прелюдией любовной игры перед половым актом. Смех – призыв самки предгоминид, смех - ожидание вполне соответствует такому физиологическому эффекту. На следующем этапе смеха - напрягаются мышцы лица, одновременно повышается чувствительность кожи, дыхание становится прерывистым, учащенным. Глаза увлажняются и закрываются, шея изгибается. Такое соответствие этапов женского смеха и физиология полового акта позволяют предположить, что смех имеет вот такую древнюю историю. Не зря у мужчин существует такая поговорка: «рассмеши женщину и она твоя», и это, кстати, не зависимо от возраста мужчины.

 

Мужской смех не имеет такой физиологической направленности. Скорее всего, в тех далеких временах он был ответом на призыв самки, подражание ее сигналу, чтобы не напугать неожиданным появлением. К тому же диапазон голоса самца давал возможность самки для выбора партнера для спаривания. Чем ниже по диапазону смех самца, тем он массивнее и здоровее. Такой голос, кроме того, служил и торможением половой активности мужских особей меньших ростом. Здесь естественный отбор проявлялся в полной своей красе. Каков диапазон голосов у предгоминид мы вряд ли узнаем, но в связи с тем, что они были малы ростом и голосовые связки были соответствующими, а значит, их голосовой диапазон был сдвинут в высокую сторону. (Диапазон современных людей колеблется от 100 до 3500 Гц.). Вполне возможно манера смеяться самцов определяла их кормовую территорию.

Если мужской смех появился, то он кроме взаимоотношения с самками должен был нести и другую определенную смысловую нагрузку. В современных мужских коллективах или группах по истечению определенного количества времени после их формирования смех практически у всех мужчин становился одинаковым. Не по диапазону, а по манере звучания и по характеру воспроизведения, и смех этот становился похожим на смех лидера данного коллективного формирования. Во времена, которые мы сейчас описываем и позже, мужской смех был визитной карточкой определенного стада предгоминид, а в дальнейшем у ранних гоминид, смех стал обозначать их территорию.

 

Конечно, при движении через такую толщу времени, которую мы прошагали, обязательно должны были произойти физиологические изменения и они происходили, но изначальную суть многих наработок появившихся в процессе эволюции вычеркнуть невозможно. Особенно те, что сформированы в физиологии и в характере наших прекрасных дам как наиболее консервативной части нашего биологического вида, от которого зависит существование человечества в таких биологических критериях, в которых мы и существуем в настоящее время.

Мужскую часть человечества порой очень озадачивает психологический эффект, существующий у женщин. Это совершенно отличное от мужской, реакция на стрессовую ситуацию. Будь-то какая-либо опасность со стороны катаклизмов окружающей среды, живой природы, социального окружения, или каких-то проблем обыденной жизни, реакция мужчин и женщин на данные раздражители совершенно разная.

Мужчина реагирует на стрессовую ситуацию практически сразу. Такая возможность нервной системы и психики была выработана в течение миллионов лет существования в опасных условиях окружающей среды, где мужская часть человечества всегда находились на острие факторов угрожающих жизни. Охота и опасности с ней связанные как прямые, так и косвенные генетически закрепили данную возможность нервной системы и психики в процессе естественного отбора. «Впрыск» в кровь адреналина позволял или быстро скрыться от опасности или принять бой. У кого лучше реакция на опасность, тот и выживал в той непростой жизни, и продолжал свои гены в потомстве.

 Половой диморфизм ко времени предгоминид, уже развел две половины вида на две жизненные, параллельные возможности. И чем дальше, тем расстояние между этими параллелями становилось больше, хотя и количество связей между ними стали возрастать. Поэтому женские особи тех предгоминид к тому же обремененные детенышем в одних и тех же ситуациях поступать, как и самцы, не могли. В стрессовых ситуациях, когда появлялась какая-то опасность для здоровья, а тем более жизни, они стали вести себя совершенно по-другому потому, что главной их задачей было спасение потомства. К этому их призывал один из компонентов инстинкта продолжения вида - попечительский (материнский) инстинкт. И они стали поступать в соответствии с инстинктивной программой, вкладывая в это те наработки головного мозга, которые были присущи данному виду, на данном этапе их эволюции.

Женским особям в принципе вреден был адреналин в больших дозах, который мог привести к неоправданным действиям и потере детеныша. У них выработалась замедленная реакция на стресс. В опасной ситуации самке с детенышем было необходимо без паники, спокойно оценить обстановку и определить возможности и способы спасения. Найти пути отхода на безопасную территорию или в известное убежище, одновременно определить действительно ли эта территория или убежище безопасны, и затаиться там пока опасность не минует. А это могло быть и довольно продолжительное время. Конечно, если бы ответ организма и нервной системы самки на стресс возник как ответ на него сразу по мере его возникновения, то во многих случаях это привело бы к гибели детеныша и самой самки. Природа такого допустить конечно не могла и путем естественного отбора был выработан эффект торможения реакции на стресс, которые действует у нашей прекрасной половины по настоящее время.

Поэтому, уважаемые мужчины, не сильно удивляйтесь, когда однажды, придя вечером домой, вы не найдете на столе горячего ужина, а увидите крайне чем-то раздраженную жену, хотя причина для такого раздражения в настоящий момент отсутствует. Еще вчера все было нормально, просто семейная идиллия. А это, оказывается, сработал данный эффект торможения на стресс. Вы просто забыли о том, что два или три дня назад так неосторожно и нелестно отозвались по поводу купленной новой кофточки, которую ваша супруга купила и которой мечтала очень давно и данный психологический эффект сработал именно в настоящее время. Вот как далеко уходят в прошлое некоторые наши психологические наработки.

Когда предгоминиды жили индивидуальной жизнью, границы между популяциями были размыты и генетических проблемы в процессах репродуктивности отсутствовали. Но когда в связи с проявлениями отрицательных параметров окружающей среды наши предки освоили экологическую нишу в полуводной среде они стали объединяться в популяционные группы – ассоциации, а границы между ними стали более четко выраженными из-за борьбы за пищевые ресурсы. Закрытость данных коллективных образований могло вести к накоплению генетических ошибок в потомстве, поэтому должен был существовать какой-то механизм притока нового генетического материала. Он и существовал. Самки предгоминид, а затем в дальнейшем и гоминид репродуктивного возраста могли перейти из одной популяционной группы в другую. Самцы же на своих территориях находились постоянно, что вело к стабильности существования популяций(63). Данный процесс переноса генов, скорее всего, существовал еще у общих предков гоминид и шимпанзе до их видового разделения. У наших предков он стал, востребован в связи с изменением экологической и соответственно протосоциальной обстановки внутри их популяций.

Мы уже говорили ранее в главе про биоценозы о том, что они очень константны в своих структурах к внешним воздействиям, и чем крупнее биосистема, чем больше в ней различных компонентов, тем она устойчивее. Какие-либо изменения внутри их не приветствуются. То есть жестко встроенные в жесткие же рамки природного сообщества виды имеют слабые возможности для изменения потому, что любой «эволюционной промашкой» тут же воспользуются конкуренты. А, что это значит в реальности событий? Это значит то, что нужно давить эту самую эволюцию – «продажную девку климатического безобразия», еще в зародыше. Не поддаваться ее чарам и не допускать никого изменяться. Если же меняешься, то будь добр, в привычном русле существования. Скажем, для растений, еще лучше и эффективнее используй камень, на котором ты произрастал до сих пор, но не смей использовать какие-либо другие субстраты, не затрагивай других в этой отлаженной системе. Это табу наложенное биосистемой и нарушение карается по всей строгости законов природы. Не возбраняется использовать более эффективно лишь собственные функции. Вот это можно! Это разрешено! «Разделение труда» тут работает в полной мере. Один растет по голым известнякам, другой лишь по голым гранитам. Такое «нарезание» все более «мелких профессий» биоценозы не запрещают. Налицо специализация, но и только. Рамки биоценозов при нормальных течениях природных процессов, крепки и несокрушимы.

 

Поэтому-то, например, сюжет фантастического произведения Рея Бредбери «Планета обезьян» вряд ли будет иметь место. Человекообразные обезьяны никогда, ни при каких природных обстоятельствах не станут мыслящими существами только потому, что они существуют в жестких рамках определенных биоценотических систем, из которых пути в сторону нет. Скорее всего, они когда-нибудь исчезнут при упрощении данных природных сообществ, в связи с упадком Кайнозойской эры. Помните, мы об этом уже говорили? В лучшем случае дадут ростки другого, или других видов, если слабеющая природа сможет построить на этой базе сукцессионный ряд, но уже на другом биоценотическом уровне. Разум же требует свободы действий, которой в биоценозах нет, и никогда не будет. Недаром представитель философской антропологии А. Гелен прозорливо полагал, что животно-биологическая организация человека содержит в себе некую «невосполненность», в которой он подразумевал неспособность человека жить по готовым стандартам природы. (Читайте - по законам биоценотических сообществ планеты). Опыт истории жизни в гармонии с природой отрицателен. С природой и в природе возможно только бессознательное существование.

При определенных обстоятельствах, пожалуй, только наши извечные спутники – крысы имеют шанс заменить нас на земном древе жизни, случись что-то на планете, что положило бы конец роду человеческому. В принципе, они живут вне функционирующих современных биоценозов и над их эволюцией законы биологических систем не властны. Хотя в настоящее время им и развиваться некуда. Социальная система человечества и современные биоценотические сообщества, пока крепки и своих позиций сдавать в ближайшее время не собираются. Держат всю крысиную породу в определенных рамках. Но какие адаптационные механизмы они выработали впрок! Это уму непостижимо! Нужен только сигнал и из этих ценофобов ударит фонтан новых видов. Человечество чуть было не разрешила этот вопрос, Нажми, кто-нибудь ядерную кнопку и …. «Здравствуй новый разум!»

Мы теперь знаем ландшафтный адрес экологической ниши, где в течение миллионолетий выстраивался сукцессионный ряд от предгоминид до гоминид, а затем гоминин и до человека включительно. Это полуводная среда по берегам речных бассейнов и закрытых водоемов. Настало время досконально, конечно, насколько это, возможно, провести всесторонний анализ данной колыбели человечества, хотя частично это уже и произошло несколько выше, когда рассматривался вопрос о вытеснении приматов из привычной среды обитания. Это данная экологическая ниша выпестовала нас, одарила всеми биологическими критериями, которыми мы сейчас так гордимся произнося: «Я человек!». Она берегла нашу неповторимость, отметая неудачные варианты, до самого последнего момента, пока мы «твердо не встали на ноги». Это о данном месте остались в подсознании смутные и грустные воспоминания (точнее их остатки) о потерянном рае, в который путь теперь для нас закрыт потому, что «задний ход» в природе не предусмотрен(65).

С другой стороны эта экологическая ниша воспитала нас эгоистами и по сути дела врагами и паразитами природы. Мы привыкли только брать, не давая ничего взамен, попутно, как агрессор, вторгаясь в природные сообщества, разрушая ее части, навязывая природе свои условия игры ей не приемлемые.

Почему же так получилось!? Почему мы так бездушны к чаяниям «братьев наших меньших»!? Что же произошло в том далеком Олигоцене такое, что в далеком будущем поставило всю глобальную экосистему Земли в крайне опасное положение - балансировать над пропастью небытия из-за нашей активной и такой беспутной, корыстной и бестолковой деятельности? Почему нет обратной связи: природа – человек, которая предполагает диалог и взаимопонимание? Давайте в этом во всем разберемся.

Экологическая ниша гоминидной линии простерлась по берегам, постоянно меняющим свои очертания. Как мы уже говорили туда входили заросли полуводных растений, произраставшие на этой тонкой линии, где нет места биологическим системам потому, что невозможно закрепиться на постоянно меняющихся ландшафтных составляющих. Предгоминиды, а потом и гоминиды, как мы теперь понимаем, занимали тонкую грань между водными и наземными биоценозами, где нет ничего постоянного и все враги приходящие как с суши, так и из воды и от которых легко скрыться в ту или в другую строну в зависимости от ситуации. Там биологические сообщества как наземные, так и водные не приживаются из-за крайнего непостоянства ландшафтных составляющих. В принципе здесь находились неполные экосистемы, в которых внутренний круговорот вещества и энергии малоэффективен. Стабильность в них поддерживается только перетеканием вещества извне. Именно в таких местах произрастают и обитают большинство эксплерентов - наполнителей, которые не связаны с какими-то постоянными биологическими сообществами, а живут сами по себе, черпая ресурсы для жизни, как в сухопутных, так и в водных биосистемах. В большинстве своем, они почти все ценофобы. Вот так, волей судьбы, в эту компанию попали и предгоминиды. Выброшенные из наземных биоценозов и не нашедшие себя в водных, они, в конце концов, определились в ценофобы - эксплеренты. А еще хотим, что бы мы относились к природе с трепетным уважением. По сути, она нам оказалась не матерью, а мачехой.

 В рассуждениях об экологической нише гоминид может возникнуть вопрос, почему мы не рассматриваем вариант экологической ниши по берегам морских заливов и бухт. Ведь в принципе экологически они не отличаются от пресных водоемов. Дело в том, что в нашем организме нет следов приспособлений для вывода огромного количества соли содержащейся в морской воде, которая вольно или не вольно попадала бы внутрь вместе с пищей. Хотя мы и предпочитаем пить воду, содержащую небольшое количество растворенных солей потому, что некоторые необходимы для поддержания вводно-солевого баланса крови, но концентрация их в морской воде губительна для нашего организма потому, что почки у нас не очень эффективны по сравнению с почками некоторых животных. Нам, например, нельзя питаться одной сырой рыбой как это делают тюлени потому, что для удаления продуктов белкового обмена нашим почкам требуется больше воды, чем ее содержится в рыбьем мясе. Конечно же, мы не можем пить морскую воду потому, что для вывода из организма потребленных солей нам необходимо было бы выделять воды больше, чем мы получаем, что бы избавиться от дополнительного объема соли. В каждом литре морской воды содержится ее около 35 граммов. Для выделения из организма мы должны были бы прокачать и выбросить наружу около двух литров воды. Так, что эта арифметика не в нашу пользу.

Альбатросы и прочие трубконосые птицы могут безнаказанно пить морскую воду, так как в процесс эволюции они приобрели в ноздрях особые железы, которые забирают из крови все избытки соли и со слизью удаляют их из организма. У костистых морских рыб такую же функцию выполняют особые, секретирующие соль клетки, расположенные на поверхности жабр. Если бы наши далекие предки начали осваивать экологические ниши по берегам морей, то, наверное, у нас в процессе эволюции выработался какой-нибудь механизм вывода избытка соли из организма. Но чего нет, того нет. Они пришли на берег моря уже вполне сформировавшимися людьми. Это были архантропы. Почему можно так думать? Дело в том, что вся женская половина абсолютно всех наших непосредственных предков кроме Homo Sapiens, который про это забыл, когда продвинулся в своей экспансии на север, рожали в воде. Косвенно доказывает их проживание в устьях рек по берегам морей то, что околоплодные воды очень похожи по своему составу, с морской водой. Вполне возможно это выработалось для того, чтобы при родах в морскую воду меньше травмировать ребенка. Может это и совпадение, а может быть, и нет. Несколько дальше мы вернемся к вопросу рождения в водной среде.

Жизнь в водной среде пополнила, и довольно значительно уже существующий багаж ориентировочной деятельности, наработанный их предками при жизни на деревьях и поверхности земли, новыми ориентировочными возможностями. Например, на воде скрадывается расстояние и можно очень ошибиться в дистанции до чего-либо. Малозаметные цели и ориентиры на воде, в общем-то, повсеместны. Не так просто заметить, например, приближающегося в воде крокодила. Найти эти цели и ориентиры, удержать в памяти их положение на определенный момент времени и сравнить, потом с сиюминутной информацией не так-то просто. Тем более, на основании сравнения активно ориентироваться в ситуации, анализируя ее с целью определения сильных и слабых сторон и того сложнее. Исходя из усовершенствованного механизма ориентировочной деятельности, гоминиды уже могли более эффективно планировать дальнейшее свое поведение. Кроме того, для этого же, еще было необходимо выявить и элементы ситуации, их взаимоотношение между собой и первостепенность их значения. Только потом можно было выполнить те или иные действия, обеспечивая их контроль и коррекцию в соответствии с точкой нахождения на ситуационном поле.

Сами понимаете, эта задача не из простых и требует определенных наработок в структурах головного мозга. Способность оперативно и избирательно конкретным образом реагировать на окружающие предметы и события, в зависимости от ситуации, при индивидуальных и групповых возможностях гоминид, возникла как один из способов адаптации и реагирования на новые экологические параметры и зарождающиеся протосоциальные моменты бытия. (Об общесоциальном информационном поле говорить пока рано), Хотя разнообразие мотивов и целей, а так же использование различных способов и средств их достижения, связанных с полуводным образом жизни, говорит о том, что знания об окружающем мире в связи с освоением экологической ниши так же возросли. Значит вполне возможно, что возникло рассудочное поведение, которое в отличие от инстинктивного поведения животных стало проявляться именно в адаптационной пластичности. Соответственно она была намного эффективнее, чем у современных человекообразных обезьян потому, что начал вырабатываться механизм формирования мысленных пространственных образов включавших в себя две стихии и три измерения. Для ориентации в таком сложном окружающем мире стало необходимым включать в качестве ориентиров даже особенно мелкие объекты не говоря уже о крупных и средне размерных.

Таким образом, с ориентировочной деятельностью, сформировавшейся на суше, в процессе всей эволюции приматов, сложно переплелась такая же, наработанная в водной среде. Она еще более эффективно усилила моменты регулирования и корректировки поведения в индивидуальных изменчивых ситуациях. Это было важно в тех крайне аморфных стадах предгоминид, где надеяться можно было только на себя, а не на сплоченность стада, которого в то время не было.

То, что предгоминиды давно начали обживать берега водоемов, читатель вроде как бы и привык. А эта часть природных ландшафтов имели свои биологические системы. Литоральные зоны(66) лентических экосистем(67) пресноводных бассейнов богатые пищей в тех частях, где интенсивно происходит процессы подводной вегетации растительности, такой как камыши, тростники, осоки и другие представители флоры, у которых фотосинтезирующие части расположены над водой, а укоренение происходит в донных осадках. К этим ландшафтам нужно отнести и заливные участки пойменных террас, которые занимали промежуточное положение между водными и наземными биоценозами и где всегда ютились многие виды эксплерентов - наполнителей. Они то и стали местом обитания ранних гоминид. Это и была их экологическая ниша, где в результате адаптационных преобразований и естественного отбора начали проявляться критерии гоминидного ряда или можно сказать, линии, которые впоследствии и привели к человеку, т.е. определился процесс антропогенеза. Вот в этом месте есть необходимость внести ясность в некоторых терминах. Термин это, в общем смысле, слово или группа слов, которые выражают понятие о предмете. Например, в нашем случае, термин «гоминид(68)» выражает понятие о всех в настоящее время известных существах этой группы животных, о которых мы что-то знаем, и о тех, которые пока еще не открыты. Понять это, значит, по определенным признакам отличить гоминид от всех других приматов.

Термин – антропогенез, в нашем повествовании, не предусматривает конкретизацию места наших непосредственных предков на исторической плоскости бытия. Слишком в нем все расплывчато. Потому, что в эту «когорту» попадают и те виды гоминид, которые оказались тупиковыми ветвями, а значит, исчезли за долго до появления первых людей. А нам ведь необходимо проследить всех наших конкретных родственников, начиная от самых дальних. То есть необходимо всех предков попытаться построить в ряд (или если хотите, в линию), согласно занимаемого места в данном понятии антропогенеза. Это вряд ли получится четко, потому, что претендентов на данное место довольно много и некоторых из них нужно «вывести из строя» как несостоявшихся, из-за того, что они не вписываются, по определенным морфологическим признакам, в линию наших прямых предков, а это очень проблематично. Поэтому предлагается на рассмотрение представителей науки, которые снизойдут до прочтения этой книги, термин – сукцессионный ряд антропогенеза, или просто сукцессионный ряд. Суть данного термина будет окончательно ясна в дальнейшем, а сейчас, сразу, на основании имеющихся в нашей книге данных, дадим определение, что же это за явление.

 

В 1930 году П.В. Серебровский писал: «…если ход эволюции есть постепенное освобождение из-под власти среды, то, идя вверх, мы должны ожидать перехода этой независимости во власть над природой. Наоборот, спускаясь вглубь времен, мы видим все большую и большую зависимость от власти среды».

Где-то в это же время Дж. Хаксли выступил с теорией «неограниченного прогресса», согласно которой абсолютно все линии эволюции на Земле оказываются тупиковыми кроме той, которая ведет к человеку. Эта линия и названа линией неограниченного прогресса.

В принципе это совершенно не научный подход к этой проблеме. Он вытекает из желания человека быть венцом творения. Интересно здесь то, что на эту теорию нельзя ответить однозначно - что это бред, хотя бы потому, что эту линию неограниченного прогресса мы можем проследить так как, сами на ней стоим. Конечно данная линия, ведущая к человеку, факт несомненный, но вот можно ли ее назвать неограниченным прогрессом?.. Ведь таким всемогущим человека сделали не факторы эволюции, а совершенно другие факторы: - рассудочная деятельность, создание общества, труд, накопление и сохранение знаний. Неограниченность прогресса человечества вопрос тоже спорный, а его дальнейшая эволюция вообще в тумане.

Сукцессионный ряд антропогенеза это последовательная смена видов гоминид в одной и той же экологической нише (естественной или искусственной как продолжение естественной ), на протяжении определенного количества времени, под влиянием внешних параметров окружающей среды, внутривидового отбора и социогенеза. То есть мы в данной книге, конкретно, должны определить непосредственный ряд гоминид, ведущий к человеку. Все другие виды, не относящиеся к данному сукцессионному ряду необходимо признавать тупиковыми.

Как и в экологической сукцессии, сукцессионный ряд антропогенеза необходимо подвергнуть некоторому членению. Это нужно для того, чтобы не внести путаницу при расстановке видов наших предков, и поэтому необходимо выделить стадию первых поселенцев, которые своим существованием определили границы параметров экологической ниши гоминид, то есть выделить предгоминид, что мы на данном этапе повествования и делаем.

Для того, что бы «узаконить» данный термин, хотя бы на период прочтения данной книги, мы постепенно составим простую схему движения гоминид во времени, в пределах пространства экологической ниши. Данную схему, в процессе описания, мы попытаемся уяснить и убедить представителей науки в том, что данный путь эволюции человека, верен.

В сукцессионном антропогенезе, те популяции, которые не могли выдержать, по определенным причинам, внутривидовой конкуренции вытеснялись из относительно стабильной части ареала на периферию, где к ее стабильным параметрам примешивались параметры изменяющейся, в данный момент времени, окружающей среды. Они быстро путем адаптации определяли новый подвид, а затем и вид гоминид более устойчивый к новым условиям, установившиеся в данный период времени и на данном ландшафте, которые теперь в свою очередь вытесняли своих бывших заместителей.

 

Экологическая ниша, которую оформили предгоминиды, всегда была притягательна для многих биологических форм наших далеких предков. Это происходило потому, что самки с детенышами большее (если не основное) количество времени проводили в полуводной среде и поэтому, сформировавшаяся в новых экологических условиях форма гоминид, вытеснял из экологической ниши вид, который ранее вытеснил его предшественников. Это происходило очень быстро потому, что гоминиды не входили ни в какие биоценозы, которые сдерживали бы их видовое преобразование. Те виды гоминид, которые в силу обстоятельств попали в «капканы» биоценозов и стали их частью, потеряли возможность дальнейшего преобразования, выпали из сукцессионного ряда антропогенеза, стали тупиковыми ветвями и исчезали с лица земли. Подвидов предгоминид всегда было много хотя и короткое время при изменении экологических параметров. Они возникали моментально, когда что-то менялось в окружающей обстановке. Поэтому очень сложно разобраться в находках и поместить их в надлежащее место. Нельзя с уверенностью утверждать, что вот эта данная ветвь является тупиковой потому, что она не смогла приспособиться к новым условиям и не дает продолжения вида с измененными биологическими критериями. Чтобы установить наличие тупика нужно пройти с видом весь его путь и уткнуться в стенку, или, правильнее сказать, упасть в пропасть небытия.

В 1994 году в Эфиопии американский палеоантрополог Тим Уайт, сообщил о находке в Эфиопии новой формы наземных обезьян. Возраст находки определили в 4.4 миллиона лет. Ученым это существо было выделено в новый род Aridipithecus и названа ардепитек рамедус Avstralopithekus ramidus – наземная человекообразная обезьяна. Она имела много сходных черт с современными шимпанзе, но передвигался, не опираясь на костяшки пальцев, как это делает этот примат. Взрослый самец этого предположительного прагоминида достигал роста в 1,3 метра и весил примерно 27-28 килограмм. Уайт предполагает, что это существо претендует на звание прародителя австралопитековых. Хотя по строению зубного аппарата A. Ramidus напоминает бонабо, но по видимому он уже начал осваивать прямохождение. Доказать, что рамидус мог передвигаться вертикально пока не удалось, но согласно нашей гипотезе это существо (если только оно гоминид), уже примерно миллион, а то и полтора передвигался вертикально, если только это не тупиковая ветвь. Зачатки прямохождения у предков предгоминид к этому времени уже появились в связи с образом жизни в полуводной среде. Если посмотреть, как передвигаются по мелководью обезьяны - носачи мангровых зарослей острова Калимантан, то становится ясно, что прямохождение возникло именно в таких же условиях.

В 1995 году М. Лики сделала находку в Канапои и Алия-Бей, что расположен в Кении в районе озера Туркана, двух существ, которые обитали 4,2 – 3,9 миллионов лет назад. Лики назвала их Австралопитеком аннамским. Челюсти у него были почти такими же, как и у человекообразных обезьян, но зубы у них были ближе к гоминидной линии. Все это говорит о том, что гоминиды в то время были широко распространены. Надо думать, что в дальнейшем, может быть, новые факты подтвердят этот вывод. Американский антрополог Я. Татерсел, полагает, что эти приматы лишь незначительно отличаются от Австралопитека афарского, о котором более подробно поговорим позже. Размеры эпифизов большой берцовой кости и угол ее сочленения с бедренной в коленном суставе, показывают, что эти существа уже передвигались на двух ногах.

Экологическая ниша, которую заняли предгоминиды, что и говорить, была превосходная. Она предоставила прекрасные укрытия, обильную и разнообразную пищу и, что самое для нас главное, свободное ни с чем не связанное эволюционное преобразование. Оно, в свою очередь, зависело только от окружающих экологических факторов, в которых необходимо было адаптироваться. Жизнь вне биоценозов позволила развиться интеллекту и появиться рассудочной деятельности. Без этого даже в таких «райских» условиях, крайне специализированным гоминидам выжить было бы практически невозможно. Только развитый мозг позволил пройти по тернистому пути эволюции, превратить отрицательные стороны специализации в положительные преимущества способов адаптации, и не исчезнуть где-то в его начале. Этому способствовала и свобода от биоценотических оков, которой и наши предки и мы дорожили и дорожим всегда. Важнейшим критерием прогресса является уход организмов от воздействия окружающей среды. Поэтому выход из биоценоза гоминидной линии дал ошеломляющий для природы результат в создании собственной среды отличающейся от природной.

Ведь на первоначальном этапе становления этого нового вида, он, этот глубоко специализированный к полуводному существованию, примат, вряд ли смог выжить, если бы природа поместила его в какой-нибудь наземный биоценоз. Наработанная специализация убила бы его на первых этапах адаптации. Только спустя большой промежуток времени жизни в полуводной среде, развившийся головной мозг и специфический образ жизни позволил использовать недостатки специализации в деле выживания вида уже в других экологических параметрах, отличных от условий ниши.

 

Если судить по окончательному результату эволюционного преобразования гоминид, то все, что происходило с нашими предками прогрессивно. Таким образом, критерии морфофизиологического развития гоминид согласуются с предложенной великим эмбриологом Карлом фон Бэром, формулировки критерия прогресса. Он заключается в дифференциации частей организма и специализации их для исполнения различных функций в обыденной жизни. К этому закону можно привести множество примеров, но мы рассмотрим один. Если ведем разговор о полуводном существовании предгоминид, а затем и гоминид, то и пример возьмем из водной среды.

Примитивные ракообразные имеют наипростейшие листовидные конечности, которые выполняют все немногочисленные функции необходимые для выживания вида. У высших ракообразных, например, у речных раков, функции конечностей уже разделены очень четко. Одни приспособлены для осязания, другие для захвата пищи и обороны, третьи для пережевывания, четвертые для хождения, пятые для спаривания, шестые для плавания. Но это у такой «многоножки», которых наши далекие предки с удовольствием ели, да и сейчас мы от этого не отказываемся, а гоминиды имеют всего две пары конечностей, которые в процессе эволюции стали четко специализированными. В новой экологической нише организм этих приматов так же претерпел большие изменения. Закон природы гласит: - изменение функций влечет за собой изменение определенных органов напрямую или косвенно связанных с данной функцией. При освоении новой экологической ниши нашими предками это проявлялось в полной мере.

Одним из важнейших критерием прогресса можно определить как уход организмов от прямого воздействия внешних условий и создание своей собственной внутренней среды. Если это сказать с точки зрения кибернетики, к которой мы уже с вами обращались, то это увеличение стабильности - гомеостаза в процессе эволюции. В истории любой группы организмов, в эволюции каждой системы органов, каждой функции можно проследить действие этого принципа. Выход же из биоценоза представителей гоминидной линии дал ошеломляющий результат прогресса в создании собственной среды у человека.

И так, мы уже знаем, что конкурентами предгоминиды были окончательно вытеснены из лесных биоценозов, которые находились по берегам водоемов, непосредственно в водную среду, а точнее в прибрежную зону. Пищевые особенности ее уже были, в общем, освоены предыдущими формами сукцессионного ряда. Некоторые пищевые объекты им пришлось осваивать более конкретно, как основной источник питания, хотя до этого они их время от времени употребляли. Это чисто водные животные, такие как рыбы, ракообразные и моллюски. Последних, в Плиоцене, по данным палеонтологии, было просто огромное количество и, скорее всего, предгоминиды на них и специализировали свой аппарат употребления пищи.

Обитая на мелководье прибрежных зон, и выискивая на дне съедобное, предки предгоминид вынуждены были опираться только на задние конечности, а передние нужно было использовать для поиска пищи на дне, к тому же в замутненной своей деятельностью воде, то есть практически вслепую. Это способствовало развитию гибкости кистевого аппарата передних конечностей и наработки большого количества чувствительных рецепторов на кончиках пальцев. Их у нас намного больше, чем у наземных приматов.

Что бы нащупать на дне твердую раковину съедобного моллюска или опустившийся на дно размокший плод какого-нибудь дерева и отличить их от камня или корня, причем мгновенно, необходимо не только высокие осязательные способности пальцев, но и достаточно высокая степень организации мозга. Наше чувство осязание только благодаря тем нашим далеким предкам, обладает такой исключительной утонченностью. Ведь мы без труда ощущаем на гладкой поверхности стекла царапину глубиной всего-то 0,001 сантиметра. Мы мгновенно различаем под пальцами параметры поверхности: твердые или мягкие, гладкие или шероховатые и насколько сухие или влажные, скользкие или липкие. С помощью большого и указательного пальцев мы узнаем толщину предмета. Достаточно всего лишь быстрого прикосновения к поверхности материала и мы определим, что это такое - бумага, пластмасса, дерево, металл или ткань. Кстати, экспертам, специалистам по ткани, достаточно прикосновения к ней всего лишь в течение 0,03 секунды, что бы определить все качества данной ткани. Вот это чувствительность! Спасибо им, тем нашим далеким предкам, создавшим то, чем мы сейчас обладаем.

Повышению данных функциональных способностей помогала познавательная потребность приматов и одна из его форм - интерес, который с самого начала формирования был предназначен для ориентировки и ознакомления с какими-либо факторами и сторонами жизни, а это, в свою очередь, нарабатывало повышение внимательности. Все это еще больше обогатили ощущения их производные образы и память, выработав зачатки уже более сложных чувств.

Обогащенное новыми способностями восприятия как целостного отражения предметов, ситуаций и событий обеспечивало в то время чувственную ориентировку и развивалось активно и качественно. А развивалось оно на основании формирующегося наглядно образного мышления и всегда в большей или меньшей степени связано с мышлением памятью и вниманием. Направлялось же восприятие во все времена антропогенеза побуждениями, которые вызывают активность и ее направление, имея при этом эмоциональную окраску.

Психические процессы не могут меняться сами по себе. Скорее всего, появились два направления в их изменении – генетическое, обусловленное физиологическими ступенями онтогенеза(69) и буквальный опыт. Возникнув на определенном этапе эволюции, психика сама стала выступать в качестве одного из ее факторов, обеспечивая возрастающую по сложности приспособляемость организмов к окружающей среде. Они сложнее, чем повадки, которые обусловлены инстинктами и рефлексами. К переходу от предгоминид к гоминидам психика стала приобретать качественно новые формы, обусловленные определенными моментами развития и закономерностями биосоциальной эволюции, которая стала, хотя и медленно, но верно набирать обороты.

Обитая на мелководье прибрежных территорий водоемов, предки предгоминид, как мы теперь это знаем, должны были во многих случаях своего бытия, передвигаться, опираясь только на задние конечности. Во первых, для движения в водной среде с места на место по неровностям дна, где глубина была несколько больше чем рост обезьяны стоящей на четырех конечностях, передвигаться на задних, было намного удобнее. Не нужно пускаться вплавь, когда глубина позволяет чувствовать под ногами дно, что, конечно, предавало этому животному уверенности в себе. Носатые обезьяны о. Калимантана, таким образом, и передвигаются в воде от дерева к дереву, когда нет возможности перепрыгнуть. Такое передвижение требовало от предгоминид меньшей затраты энергии. Преодоление сопротивления воды меньшей площадью тела немаловажно при ведении полуводного образа жизни. Так, что многие ученые ошибаются, представляя прямохождение как неадаптивное качество. Это было бы верно только в том случае, если бы формирование гоминид происходило в саванне.

Есть и другое видение проблемы прямохождения. Специалисты, сравнив типы передвижения приматов, а их три: - с опорой на четыре конечности (на ладони и стопы, пяточная кость при этом не касается земли); на стопы и тыльные стороны кистей (косточки пальцев) и на полную ступню в выпрямленном положении. Оказалось, что наименее выгоден энергетически второй способ. Таким образом, способ передвижения человекообразных обезьян, шимпанзе и горилл менее адаптивен, чем прямохождение и как полагают ученые и переход от обезьяньего хождения с опорой на косточки пальцев к «двуногости», нужно рассматривать как адаптивный. В принципе данные выводы это подтасовка фактов. Не имея более – мене достоверной гипотезы возникновения прямохождения пришлось под это подводить определенную научную базу.

 

То, что шимпанзе и гориллы без большой затраты энергии обгоняют в беге человека не является фактом преимущества в передвижении по поверхности земли. Ведь в природе они не устраивают соревнований по бегу и не гоняются друг за другом. Здесь необходимо твердо учесть разность экологических ниш, в которых создавались данные виды. Это во - первых. Во - вторых, как мы уже ранее отметили, в процессе поиска пищи на мелководье путем ощупывания дна передними конечностями, требовало их полной свободы от участия в передвижении. В - третьих, при нахождении пищи больше чем можно было съесть за раз, необходимо было ее вынести в удобное место, где спокойно можно было с ней расправиться. Свободные передние конечности позволяли это сделать очень эффективно. В воде такой «клад» оставить было нельзя, наши далекие предки понимали, это превосходно. Если пища на плаву – унесет куда-нибудь в сторону. Если отступил по какой-то причине на два – три шага в сторону от найденного пищевого объекта находящейся на дне, скорее всего он будет потерян потому, что ориентиров на воде мало, а то и вообще нет. Поэтому вынести находку в укромное место это нормальное поведение предгоминид при таком образе жизни. Что ж, такой психологический феномен как накопительство, чего бы там ни было: знаний, денег, картин, почтовых марок и т.д. у нас вот с тех времен.

В связи с прямохождением стали быстро развиваться икроножная мускулатура, сгибающая колено и стопу. Трехглавая мышца голени составляет у человека 57% веса всей мускулатуры голени, тогда как у шимпанзе она составляет 36% а у орангутанга и того меньше, всего 28%. Кроме этого стало развиваться до больших размеров длина ахиллесова сухожилия и появилась отсутствующая у высших обезьян третья малоберцовая мышца. Правда, вращательные мышцы бедра становятся менее развитыми, чем у обезьян. Задние конечности ранних австралопитеков стали несколько длиннее, чем у современных шимпанзе и бонабо, а передние пропорции были примерно такими же, как и у них. Исходя из данных рассуждений об образе жизни тех гоминид, это в общим-то нормально, Передние конечности и нужны были длинными. Шарить по дну в поисках пищи длинными руками было проще и эффективнее. Не нужно было во многих случаях погружаться в воду с головой, что исключало из работы зрение и слух.

Возникновение прямохождения изменило и конструкцию стопы. Это произошло по времени очень быстро и именно под напором тех условий, где приходилось много передвигаться на задних конечностях. По этому поводу можно привести пример из жизни современных человекообразных обезьян. У двух подвидов горилл - равнинной и горной, строение стопы довольно резко отличаются. Горной горилле приходится при передвижении много опираться на задние конечности, и поэтому большой палец сильно обращен вперед, чего нет у равнинной гориллы. Причем различие в строении ступней у этих человекообразных обезьян произошло в кратчайшие сроки потому, что из-за стечения определенных в основном антропогенных обстоятельств, некоторые стада горилл вынуждены были уйти в горную местность. Передвижение по крутым склонам просто заставляют больше опираться на задние конечности, а это заставило измениться конструкции ступни.

В корне неверная концепция происхождения человека повлекла за собой и не правильные суждения по частным ее вопросам. В настоящее время непонимание (или не желание понимать) элементарных законов природы позволило породить множество псевдогипотез, всяких «жучков» от науки, кормящихся изданием книжонок с псевдонаучной белебердой. Пользуясь недостаточной компетенцией обывателя, но желающего чего-то необыкновенного, выходящего за рамки простого и обыденного, эти «популяризаторы» представляют человека как продукт деятельности какой-то неземной цивилизации, или утверждают, что человек существует 200 и более миллионов лет.

Кстати, последнее утверждение возникла не на голом месте. В 30-х годах прошлого века, в штате Техас, в русле реки Пэлакси Ривер, найдены сохранившиеся до наших дней, четкие отпечатки следов динозавра (речное дно существовало на этом месте и в меловом периоде), и тут же, совсем рядом, обнаружены отпечатки… человеческих ног! И, похоже, что человек этого динозавра преследовал. Американский палеонтолог К.Н. Дагерти установил, что в этой так называемой Долине великанов имеются сотни отпечатков ног ящеров различных видов, и повсюду, рядом с ними, встречаются следы человеческих ног.

Следы в Плэкси Ривер не единственный пример такого рода. Американский геолог Г. Буру в 1931 году сообщил о находке отпечатков человеческих ног в слоях, возраст которых 250 миллионов лет. Десять таких следов длинной 24 и шириной 10 сантиметров он обнаружил в нескольких милях к северо-западу от Моун - Вернона. 250 миллионов лет назад не было еще даже динозавров. Фотографии, выполненные геологом, показывают, что там, где подошва оказывала наибольшее давление, песчинки спрессованы сильнее, чем между пальцами ног и под сводом стопы. Этот факт исключает возможность подделки следов человеческих ног оставленных на песчаной почве 250 миллионов лет назад. А человеческих ли? Если бы гипотеза о полуводном существовании гоминид являлась основополагающей для большой науки, смысл данных открытий разъяснился бы элементарно.

Биологические законы гласят: - если условия существования и направление действия естественного отбора, главного движителя образования видов сходны, то животные совершенно разных систематических групп приобретают сходные черты и приспособления к среде обитания. Данный процесс в биологии называется конвергенцией. Например, если рассматривать тела водяного ящера – ихтиозавра, рыбы акулы и млекопитающего дельфина, то сходность их тел очевидна из-за приспособления к жизни в водной среде.

При сравнении сохранившихся следов Австралопитека афарского, со следами, найденными 250 миллионов лет назад, можно утверждать, что у животных совершенно разных классов, разделенных огромным промежутком времени, с полуводным образом жизни обязательно мог развиться такой конвергентный признак как схожесть конструкции стопы. Ведь она очень хорошо приспособлена как для передвижения по рыхлым почвам, так и для плавания. Есть мнение, что строение стопы человека больше напоминает строение лап тетраподов, первых четвероногих амфибий - земноводных животных палеозойской эры, а это как раз те 250 миллионов лет о которых мы упоминали ранее. И с еще большей долей вероятности можно утверждать, что в Мезозое какие – то виды ящеротазовых динозавров мог освоить экологическую нишу по берегам рек, озер, болот и приливные зоны морей, а вследствие этого приобрел похожую на человеческую, стопу. Вот и вся разгадка огромной древности человеческих следов, и не нужно искать человека дальше шестого миллионолетия. Нет их там, и никогда не было.

Так, что уже у первых предгоминид, а может и несколько раньше в связи с началом прямохождения, ступни начали принимать человеческие формы, т.е. большой палец уже не противопоставлялся остальным, а стал направляться в перед. Прямохождение это и триумф, и проклятие человека. Хотя данная морфологическая особенность позволяла освободить передние конечности от участия в передвижении, и позволила использовать их для орудийной деятельности, но обрекло на вечные муки и страдания. Они преследуют нас, особенно жестоко с тех пор, как только мы оставили рай экологической ниши - полуводной среды и двинулись обживать необъятные просторы Земли.

Кроме того, что прямохождение вне водной среды, не выгодно энергетически. Оно привело к до сих пор, трудноразрешимым противоречиям в строении человеческого организма, кое-как скомпенсированных в процессе адаптации к жизни на суше. Роды у женщин, в отличие от прочих млекопитающих - мука, потому, что прямохождение привело к сужению таза. Иначе рычаговые нагрузки вели бы к перелому шейки бедра. В результате оказалось, что у современных женщин окружность малого таза в среднем на 14 – 17 % меньше, головы плода. Правда, роды у гоминид проходили менее болезненно, чем у современных женщин, хотя крестцовоседалищные связки, по две с каждой стороны, уже и тогда фиксировали таз, препятствуя раздвижению в стороны симметричных тазовых костей под действием веса тела. Но данные связки еще были не такими мощными, как у современного человека, а голова плода была не такой уж и большой. Такая конструкция таза у женской половины гоминид была необходима для прямохождения, но лишала и лишает сейчас подвижности крестца, затрудняя роды. Длительное стояние и ношение тяжестей очень утомляет человека, приводя порой к плоскостопию и расширению вен. У всех четвероногих внутренности давят лишь на стенку живота, а у человека друг на друга и на таз. Следствием этого бывают грыжи, аппендициты, выпадение и опускание матки и т.д. и т.п. Если в водной среде данные недостатки в какой-то мере нейтрализовались уменьшением веса тела и плотностью окружающей среды, то на суше это все проявилось в достаточной степени отрицательно.

 

 В процессе освоения новой экологической ниши, и связанное с этим увеличение головного мозга, послужил причиной, хотя и незначительного, уменьшения, лицевого отдела, что в целом позволило повысить устойчивость при вертикальном расположении тела. Кроме того, увеличивающийся, хотя не на много и медленно, в объеме головной мозг стал уравновешивать теперь уже более легкую лицевую часть головы, позволяя хорошо держать зрение в горизонтальной плоскости и более эффективно управлять головой. В связи с этим большое затылочное отверстие стало постепенно сдвигаться вперед, а это послужило в свою очередь эффективному использованию заднего отдела черепа, что еще лучше и эффективнее сбалансировало голову и помогло эффективному движению головы вокруг вертикальной оси. Это было очень важно при нахождении в водной среде, когда движение тела ограничено сопротивлением воды.

Возникновение какого-либо нового вида животных, в большинстве своем, как мы уже говорили, происходит при освоении каких-то новых, отличных от прежних, пищевых ресурсов, которые существуют как компоненты биоценозов с другими экологическими параметрами, к которым формирующемуся виду необходимо адаптироваться. В первую очередь происходит изменение механизмов и процессов размножения как самых важных для существования вида. В новой, совершенно чуждой для приматов среде, в которую попали гоминиды, процесс размножения со всеми ее компонентами претерпел много кардинальных изменений. Из-за аморфности популяций соперничество между самцами из-за самки стали слабее, На смену им пришел ритуализированные процессы ухаживания, которые существуют и в настоящее время. Демонстрация своих физических данных, показная возможность добычи пищи с преподношением лакомых кусочков еды самке в процессе ухаживания, вполне возможно цветов и т.д.

 Нашим далеким предкам берега, их мест обитания, стали просто враждебными и большую часть времени предгоминиды стали проводить в водной среде. Даже парование их происходило не на суше и поэтому у них, для без проблемной передачи компонентов зачатия непосредственно в воде, (конечно же, в результате естественного отбора), у самцов появился длинный пенис, а у самок глубокое влагалище с обильной смазкой. Если бы парование происходило на суше, то не было бы необходимости в таком механизме. Ведь у человекообразных обезьян все это намного меньше и проще. Даймонд (Diamond, 1992) например, привел данные о том, что у гориллы длина пениса в состоянии эрекции составляет немного больше 3 сантиметров, у орангутангов в пределах 4, а у шимпанзе 7 сантиметров. У человека средние размеры пениса составляют 12 сантиметров. Таким образом, можно еще, в очередной раз подтвердить вывод, что человек не формировался, как вид в наземных биоценозах, где такие пропорции половых органов были просто не нужны, он продукт полуводного существования.

Еще в начальный период ведения полуводного образа жизни, предки предгоминид начали постепенно избавляться от волосяного покрова. В водной среде он перестал выполнять те защитные функции, которые были присущи ему во время обитания этих приматов на суше - сохранения тепла в холодные периоды времени и защиты от непогоды.

В прибрежных частях водоемов, заводях и затонах всегда скапливался принесенный течением или прибойной волной, мусор, мелкие водоросли, тина и ветки деревьев, к тому же во время поиска пищи со дна поднималось изрядное количество донных осадков и ила. Все это не способствовало комфортному существованию. Набиваясь в мокрый волосяной покров эти животных, они, из-за излишнего веса, делали их не достаточно быстрыми в моменты опасности. Естественный отбор быстро стал отбраковывать самых волосатых, отдав их в качестве еды хищникам и болезням. Уменьшенная волосатость «увековечилась в генетических анналах» зарождающегося вида. Их, практически мгновенное, по времени убывание «затормозилось» уже на таком уровне, где волосяной покров не стал мешать нормальной жизнедеятельности. Вообще распределение волос на голове, лице и теле характерно только для человека и нигде в природе не встречается. Редкий волосяной покров говорит еще и о том, что мы жили под пологами прибрежной растительности и в полуводной среде. В саванне, скорее всего, остался бы густой волосяной покров как защита от прямых солнечных лучей. Ко всему прочему, уже редкий волосяной покров, поздних предгоминид, окончательно изменил на теле свою ориентацию. Если, например, у шимпанзе шерсть расположена таким образом, что во время дождя, при сгруппированном положении тела, вода свободно с него стекает, то у человека от того дальнего родственника, волосяной покров располагается, как бы ориентируясь против набегающего потока воды. В принципе для доказательства такой ориентации не трудно проверить тело человека в гидродинамической трубе, в которой проверяется, например, обтекание водными потоками подводных лодок.

Фридрих Вуд Джонс в своем труде «Место человека среди млекопитающих», опубликованном еще в 1948 году, в рисунках показал, что лануго – первичный волосяной покров человеческого зародыша, расположен на теле так, словно его пригладила сила, направленная от головы в сторону задних конечностей. Исходя из этого, можно предположить, что детеныши поздних предгоминид, могли свободно плавать в воде, но об этом несколько позже.

Условия экологической ниши не могли оставить такую большую поверхность безволосого тела предгоминид без того, что бы ни «нашпиговать» ее чувствительными рецепторами для пользы всего организма. У волосатой обезьяны количество рецепторов на коже крайне мало потому, что любая информация об окружающей среде, поступающая на кожу искажается, проходя через волосяной покров и поэтому его эффективность по ее сбору ничтожна.

Совсем другое дело - голое с относительно редкими волосами тело. Оно без всяких искажений буквально впитывает информацию об окружающем мире потому, что система рецепторов различного предназначения на нашем теле очень разнообразна и эффективна, а кожные рецепторы передают информацию в спинной мозг, где кратчайшим образом происходит контакт с двигательными нейронами, что дает возможность для рефлекторных действий. Это только густая и сплошная волосатость негативна в восприятии информации потому, что на суше она не столь важна, как в водной среде. В ней от поверхности тела необходима как можно полная картина окружающей обстановки потому, что слух, обоняние и зрение не могут собрать всю информацию особи, которая находилась в воде, хотя бы определенной своей частью. Поэтому отдельным волоскам на теле наших предков была определена очень важная роль.

Вы прыгаете в воду, и сразу кожа сжимается, а все волосы на теле из-за этого, поднимаются под определенным углом, т.е. они сразу готовы принимать информацию об окружающей водной среде, которая, в принципе, из-за давности лет и уже давно другого образа жизни, нам не очень-то и нужна. Эффект же остался, потому, что механизм поднятия волос да и шерсти у животных был разработан природой для многофункционального использования. Это в первую очередь была эволюционная наработка защиты от холодного окружающего воздуха, еще тогда когда млекопитающие делали первые шаги по планете. Впоследствии этот механизм оброс другими функциональными эффектами. Вот и гоминиды использовали его для передачи определенной информации. Конечно, можно сказать, что кожа человека сжимается при погружении в воду, закрывая тем самым поры на теле человека для сохранения тепла. Ну что же, и это то же входит в эффект многофункциональности использования кожного покрова в водной среде, который, к стати, не мог возникнуть в саване.

Нам достались только рудиментальные(70) остатки этого, когда-то мощного источника информации, потому, что при жизни на суше нужда в нем практически отпала и теперь представляется, на современном этапе существования человека, дегенеративным признаком, обусловленным морфофизиологическим регрессом – эволюционным изменением, ведущим к упрощению организации. Волосяной покров, в том объеме, которым наградила природа приматов, что бы они себя чувствовали комфортно в привычной для них обстановке экологических ниш, как мы теперь понимаем, у предгоминид исчез из-за полной своей бесполезности.

 «Обвально-эволюционное» исчезновение волос на теле предгоминид остановилось на том уровне, когда, как мы только что сказали, они перестали мешать нормальному существованию в экологической нише. Оставшимся волосам была четко определена роль по сбору необходимой информации о специфических параметрах окружающей среды. Отдельные волоски на теле стали выполнять обязанности сигнализаторов о качестве соприкосновения тела с окружающей средой. Ведь, у современного человека, если на кончик волоса длинной около сантиметра оказать давление всего лишь 0,03 грамма, то волос играя роль рычага, окажет давление на свою луковицу, и мы ощутим прикосновение. Вот какой возможностью наградили нас предки. Жаль сейчас использовать их негде, да они и утратили свою остроту восприятия в течение последних 500 тысяч лет.

При всем притом наша нервная система различает моменты в эффекте осязания. Когда прикасаемся мы, или прикасаются к нам. Такое различие относится к системе опознавания «свой – чужой» и она необходима, что бы не запутаться в информации, которая исходит одновременно от собственного организма и от окружающей среды. Данный эффект существует как у животных так и у человека, только в разных степенях информативности и интенсивности. Он исключает из информационного патока данные о самом себе и продолжительно действующих факторах окружающей среды. Они влияют на органы чувств, в целях определения и выявления коротко живущих из постоянных раздражителей, с целью получения информации об окружающем мире на данный момент времени в данном информационном поле.

Эффект работы волосков на коже предгоминид, а затем и гоминид был тождественен работе усов кошки или мыши, у которых они возникли в процессе ведения ночного образа жизни в замкнутых пространствах, где другие органы чувств, крайне неэффективны. Если кошка дотрагивается в темноте усиков мышки, то она мгновенно отпрянет и постарается скрыться, но если мышь при обследовании пространства вокруг себя, дотрагивается до усов кошки, та отреагирует с неотвратимостью и эффективностью мышеловки. Но если какой-нибудь параметр среды действует продолжительно на определенные органы чувств, и при этом не причиняют вреда, то они просто исключаются из реестра опасных и принимают затухающий характер сигнала раздражения. Вполне возможно, что на заре формирования гоминид это играло большую роль для выживания особи, а сейчас во многих моментах человеческого бытия приносит и определенный вред. Например, запах сероводорода при нарастании, даже до смертельных концентраций, о которых человек и не подозревает, постепенно становится неощутимым, что приводит к смертельным исходам.

 

Таким же образом и прикосновение как ощущение у гоминид (и человека) имело и имеет тенденцию к угасанию. Это чувство совершенно пропадает, если раздражитель перестает двигаться по поверхности тела. Рецепторы только тогда посылают сигнал, когда изменяется раздражающий фактор, даже если время, в течение которого он действует очень непродолжительное.

В принципе волоски на теле гоминид не выполняли сторожевых функций. Подобно запаху и вкусу осязание редко предупреждало наших предков об опасности и не являлось средством связи между особями. Осязание такого рода возникает при соприкосновении с раздражителем, а это значит, оно, вряд ли может спасти, если особь, в прямом смысле, находится на волосок от смерти. Когда рыло крокодила задело волосок на теле спасаться слишком поздно. Поэтому осязание с помощью волосков, скорее всего, служило для других целей, а именно для ориентации в водной среде, т.е. определения наличия течений их направлений, интенсивности потоков, а самое главное о всевозможных вибрациях, которые в водной среде разносятся более эффективно, чем по воздуху. Вот они то и могут дать жизненно важную информацию как о находящихся рядом членов стада, пищи и врагов.

Таким образом, буквально, всей своей кожей в водной стихии наши предки ощущали движение водных потоков и вибраций. Они говорили им о многом. По крайней мере, больше чем наша кожа говорит в воде человеку. Данный эффект нам в общем-то в настоящее время не нужен и он большей частью атрофировался за ненадобностью, а часть из них перешла на обслуживание социально психологических вопросов такими действиями как питтинг, а так же репродуктивной деятельности в плане настройки на половой акт партнеров при ухаживании.

Предположим, что на вашу голую спину, когда вы загораете на пляже, село насекомое, которое весит…, ну, например, чем зернышко яблока. Вот оно проползло намного и улетело прочь. Участок кожи, по которому проползло это насекомое, подвергся вибрации от ее ножек, хотя очень слабой, но кожа, точнее ее рецепторы, отреагировали на это вторжение очень бурно. Она начинает очень сильно «зудеть» и успокоить этот раздражитель можно, только если очень хорошо почесать это место. Если же на это место упадет просто зернышко яблока, то вы его почувствуете только в момент падения, а потом просто забудете потому, что оно будет лежать неподвижно.

Уж, какие только опыты не проводили ученые в этой области, но до сих пор они точно не знают, чем объяснить чувствительность кожи человека к вибрациям. Гипотеза полуводного образа жизни наших предков открывают значение такой чувствительности кожных рецепторов. В природе есть пример, когда вибрационные сигналы воспринимаются всей поверхностью тела. Это знакомые всем аквариумистам, шпорцевые лягушки, которые всю свою жизнь проводят в воде, не выходя на сушу. Так вот, эти лягушки дают нам пример такой чувствительности. По бокам взрослой особи имеются чувствительные области, реагирующие на вибрации. С их помощью они обнаруживают насекомых, упавших на воду, даже в самой мутной воде, на расстоянии 10 сантиметров от нее.

Ученые открыли весьма любопытный факт, что наша охлажденная кожа более чувствительна к различного рода колебаниям, чем теплая, которая в свою очередь, лучше охлажденной, сигнализирует о постоянном давлении, без колебательных моментов. К чему эти эффекты «прислонить» исследователи не знают. Исходя из нашей гипотезы, этот ларчик открывается очень просто.

В водной среде колебания имеют жизненно важное значение. Конечно предгоминиды, обживавшие экологическую нишу, постепенно путем естественного отбора освоили такой способ получения информации о состоянии окружающей водной среды. У бродивших в прибрежных водах приматов часть тела находилось над поверхностью воды, где никаких важных для них вибраций не происходило (вибрации крылышек насекомых и птиц не в счет). Рецепторы нагретой окружающим воздухом кожи выработали реагирование на насекомых, садящихся на голое тело отнюдь не для праздного любопытства, а основательно поживиться, поэтому нагретая кожа так бурно реагирует на давление.

Другая часть тела у ведущих полуводный образ жизни приматов соответственно находилась в воде и кожа по температуре была конечно несколько ниже, особенно на границе вода - воздух где вибрационная информация имела большое значение: и от поведения окружающих водных потоков, и от проплывающих рядом предметов и животных, да много чего могут поведать вибрации чувствительной коже.

Мы уже как-то отмечали, что у природы богатейший багаж всевозможных адаптационных наработок, накопленных за сотни миллионов лет Фанерозоя, и она редко выдумывает, что-нибудь неординарное. Для этого на Земле должно произойти что-то из ряда вон выходящее. Но перечень этих «ужасов» природе давно известен и выработаны против них определенные защитные возможности.

 

 В ситуации с предгоминидами, освоивших новую экологическую нишу, вместо волосяного покрова, был применен уже известный природе универсальный утеплитель – жировая ткань. Это была сложная эволюционная задача, которая продолжалась очень долго, до тех пор, пока наши предки окончательно не покинули свою экологическую нишу. Ее необходимо было не только включить в жизненные процессы, ввести жиры в метаболизм, т.е. обмен веществ в организме, но и четко определить энергетические, пластические и теплообменные функции. Кроме этого жировую ткань необходимо было разместить на теле таким образом, что бы добиться наибольшей эффективности в защите от переохлаждения наиболее важных органов и систем и в то же время не лишить подвижности тела. В этом как всегда «подсуетился его величество естественный отбор» и с блеском решил данную задачу. Теплоизоляционный слой стал размещаться на теле предгоминид совсем не так, как это имеет место у человекообразных обезьян. Так, что параллельно с потерей волосяного покрова предгоминиды начали интенсивно толстеть, наращивая жировую ткань. В начале этого процесса жировая ткань по своей структуре была одинаковой как у самцов, так и у самок, а в дальнейших этапах эволюции при обострении полового диморфизма жировая ткань стала меняться по своей структуре как у женской так и мужской части популяций. Данная морфологическая особенность красной линией протянулась через миллионолетия и сейчас является одной из черт современного человека. Накопление эффектного жирового слоя в благополучных условиях обитания, как бы впрок, происходит у всех людей независимо от образа жизни или расы. Причем наиболее толстый слой жировой ткани у гоминид, откладывался, исходя из логики морфологического строения в местах защиты внутренних органов от переохлаждения, т.е. на животе, ягодицах и бедрах потому, что это пассивные участки тела слабо участвующие в его движении, а значит, охлаждаются быстрее других. На рабочих же органах - конечностях и на спине в районе позвоночника, жировой слой намного меньше. Необходимо сказать, что таким же образом расположен жировой слой и у китообразных. Самый толстый слой подкожного жира у них залегает на наиболее пассивных участках тела: на брюхе и между грудными плавниками (у гренландского кита этот слой достигает 0,5 метра). На рабочих органах, таких как хвостовой стебель, толщина жирового пласта бывает в два – три раза меньше.

Гормон тестостерон обуславливал накопление жировой ткани у самцов гоминид, и делает это сейчас у мужчин в области живота. Он называется андрогенным жиром, который, кстати, быстро срабатывается при интенсивных физических нагрузках или стрессовых ситуациях. Женский тип жировой ткани, который называется геноидным, в основном располагался и располагается и сейчас на ягодицах и бедрах и в принципе является как энергетическим резервом в период беременности, а особенно лактации так и для защиты плода в период беременности. Для его исчезновения необходимы намного большие физические нагрузки, чем у мужчин. Он расходуется медленно, и являлся на заре человечества «аварийным» энергетическим запасом для продления жизни матерям в экстремальных условиях бытия, что необходимо для вскармливания и воспитания потомства. Это было настолько важно, что до сих пор современные девочки не могут достичь полового созревания, если они не накопили ганоидного жира в пределах 14 килограммов. Мало того если у взрослой женщины запасы его становятся меньше 14 кг, то у нее прекратятся овуляции.

Такой морфологический признак у этих приматов просто не мог возникнуть при адаптации к жизни в саванных биоценозах. Слишком эти просторы опасны и непредсказуемы в своей сути и лишние, даже небольшие килограммы жировой ткани, уменьшат шансы выжить из-за неповоротливости и потере в скорости. Так, что савана это не то место где можно было безнаказанно «нагуливать жирок». В воде этот слой жировой ткани, утяжеляющий тело, не играет такой отрицательной роли в свободе и быстроте движения.

В наше время у известных своей тучностью полинезийцев-мужчин на бедрах не меньше жира, чем у женщин, да и другие части тела имеют прекрасную теплоизоляцию из этого прекрасного материала. Это происходит потому, что им много времени приходиться находится в воде. Они хорошие добытчики разной морской живности. В данном примере, внешний раздражитель - вода воздействует на механизмы, наработанные миллионы лет назад, и они проявляются увеличением подкожного жирового слоя как эффективной теплоизоляции.

 Не только это является примером. Накопление подкожной жировой ткани особенно эффективно происходит, у человека, с возрастом. У женщин намного раньше, чем у мужчин. Это связано, так же, с программным обеспечением, записанным генетически. Женщины полнеют раньше по той простой причине, что их те далекие представители пола, намного дольше находились в воде, чем члены мужской части популяций. Когда наши далекие предки, еще на уровне гоминид, «бедствовали» в ухудшающихся условиях окружающей среды, сильному полу пришлось покинуть обедневшую экологическую нишу, в качестве охотников за белковой пищей в саванном редколесье, где жировая ткань, в общем-то, и ни к чему, а сами понимаете, была даже опасной. Это происходило достаточно длительное время. Настолько достаточное, что раннее развитие жировой ткани у женщин впечаталось генетически и оформилась одним из критериев полового диморфизма. Мужчины же полнеют более интенсивно где-то после сорока лет. У наших предков, в этих возрастных пределах многие представители мужского пола уже не могли эффективно охотится (это был преклонный для них возраст), и они возвращались в экологическую нишу, где в водной среде просто была необходима жировая теплоизоляция. Так что это физиологическое приобретение досталось нам современным людям из тех времен.

 

И сейчас память предков тех далеких времен, заставляет многих современных женщин в зрелом возрасте выбирать в спутники жизни или в партнеры не поджарого бегуна на длинные дистанции без капельки жира под кожей и не борца сумо, а мужчину средней упитанности. Крупномасштабные исследования, проведенные в Германии в восьмидесятых годах прошлого века, показали, что натренированное тело с прекрасно мускулатурой привлекает лишь 15% женщин, а 69% признаются, что небольшое брюшко излучает определенную физическую привлекательность. От того полуводного образа жизни остался один эффект, который позволяет нам защищаться от некоторых жизненных неприятностей. В крови в меру упитанных мужчин повышается уровень эстрогена. В разумных пределах это защищает от сердечно сосудистых заболеваний потому, что эстроген предотвращает образование тромбов в кровеносных сосудах, но только небольшая полнота приносит благо. Когда вес начинает превышать идеальный (рост минус 100) на 15%, развивается одышка, появляются боли в суставах, наступает сексуальное торможение. Так, что излишний вес с самого начала формирования гоминид, даже при жизни в полуводной среде не был благоприобретенным.

Наши дети рождаются с отлично сформированным жировым слоем. Здесь можно и возразить, что после рождения он необходим, для комфортного проживания в начале жизни после покидания организма матери, не только в водной среде, но и для определенного запаса энергии в таком непростом внешнем мире, куда они приходят. У детенышей человекообразных обезьян такого мощного жирового слоя нет, да и расположен он по-другому. На первых порах после рождения его отлично согревает тепло материнского тела покрытого густым волосяным покровом. Так, что это в очередной раз подтверждает, что экологическая ниша наших далеких предков была совершенно не такая как у наших родственников - обезьян. Это еще одно подтверждение полуводного образа жизни гоминид.

Если определить такой мощный слой теплоизоляции детей как адаптационное приспособление, способствовавшее выживанию видов гоминидной линии на протяжении всего сукцессионного ряда человека и в связи с этим записанного в генетической программе развития, то этот механизм должен был выработаться очень давно. По крайней мере, до того как забота матери стала проявляться в создании каких-либо приспособлений для изоляции ребенка от окружающей среды, то есть до появления рассудочной деятельности.

 

Это должно было быть настолько эффективно, что позволило естественную детскую смертность сократить до минимума и расширить ареал обитания, потому, что вода как аккумулятор тепла делал среду вокруг детенышей более комфортной, так как не было неизменных перепадов температур в суточном периоде день-ночь, таких как на суше. Конечно, можно предположить, что этот, теперь уже не такой и обязательный морфологический признак существует до наших дней в активном состоянии, только потому, что его поддерживает от затухания, как раздражитель, околоплодные воды, окружающие ребенка до рождения.

Великолепная «грива» волос у нас на голове, как видовой признак, у гоминид сформировался не только чтобы защитить голову от палящих лучей солнца, когда тело находилось в воде. Она появилась и для того чтобы детеныши, которые плескались рядом с взрослыми особями, могли в любой момент, при необходимости, ухватиться за волосы и удержаться на поверхности воды. А причин для этого в окружающей водной стихии было более чем достаточно.

Каждая мать, испытала на себе, какие сильные руки в хватательных движениях у младенцев и как они ловко хватают и крепко держат волосы своей мамы, когда она наклоняется над ними, лежащими в кроватках. Эти рефлекторные хватательные возможности младенцев вот оттуда из тех далеких времен. А у наших женщин перед родами на голове вырастают некоторые волоски большей прочности, чем остальные, как бы готовясь к тому, что ребенку на первых порах жизни это будет жизненно важно.

При перекочевке на другое место в прибрежных зарослях, а тем более при возникновении какой-либо опасности, когда взрослым быстро приходилось покидать пастбище, детеныши, ухватившись за волосы находящихся рядом взрослых особей «буксировались» в безопасное место. Этот способ позволял быстро передвигаться, так как руки взрослого были свободными для плавания. Таким образом, великолепная «копна» волос на голове у гоминид имела важное практическое значение. Длина волос, без сомнения не была очень большой. Естественный отбор потрудился, чтобы волосы были определенной длины. Чересчур длинные волосы это большая опасность в водной среде. В принципе они были такими, чтобы детеныш мог за них ухватиться, плавая не далеко от матери или других взрослых особей, но и только. Для регулировки длины был выработан механизм секущихся волос, который и сейчас некоторым женщинам доставляет много хлопот. Кстати, ношение длинных волос женщинами это не традиция и не каприз, и не прихоть, это, в общем-то, остатки видового поведения.

Мы просто не знаем, какова видовая роль волос, которые растут у взрослых людей на лобке и под мышками. Можно только предположить с большой натяжкой, что они остались у гоминид для ориентации детенышей плававших рядом со взрослыми, чтобы эти маленькие, но шустрые создания могли в воде отличить взрослых от старших по возрасту детей, которые уже могли самостоятельно добывать себе пищу, но еще были слабы физически. У детей до подросткового возраста растительности на лобке и под мышками нет. Это вполне возможно было необходимо для того, что бы детеныш в минуту опасности мог отличить взрослого от ребенка и не схватить за волосы на голове не на много старшего своего собрата, что, конечно, при определенных обстоятельствах влекло за собой гибель обоих.

У животных ведущих наземный образ жизни шерсть встает дыбом в моменты агрессивного поведения, или в другие моменты жизни, где есть необходимость показать, какой он большой и сильный. У человека ведь тоже есть такой эффект, который очень любят писатели и кинематографисты, обыгрывать в комедийных ролях. Это когда при сильном испуге волосы на голове становятся дыбом. У наших далеких предков данный механизм поднятия волос при испуге был хорошо развит. При нападении или опасности нападения хищника волосы у гоминид вставали торчком. Тело-то в воде более менее защищено, а вот голова и плечи на виду и являлись для хищника мишенью номер один. При испуге эта великолепная грива волос рефлекторно поднималась, что иногда заставляла хищника промахиваться. Но основная значимость данного эффекта в такой ситуации все же была не только в этом. Он служил в качестве сигнала об опасности для всех находящихся рядом представителей ассоциации. Этакая «вспышка» волос светлой окраски над водой, Даже кричать об опасности не надо, будь только наблюдательным. Конечно, это была не передача сигналов в прямом смысле, а лишь отражение эмоционального состояния животного в ответ на возбуждение окружающего информационного поля факторами опасности прямой или мнимой. Конечно, это был далеко не единственный способ оповещения. Можно с уверенностью сказать, что существовал набор криков оповещающих об опасностях их разновидностях и общих насущных потребностях индивидов. Мы об этом говорили выше.

Тут сразу у читателя может возникнуть вопрос. А почему, собственно, волосы у гоминид на голове должны были быть светлыми? Для этого предположения есть некоторые причины. Ну, во первых: Это была защитная окраска, путем естественного отбора выработался такой цвет, который бы терялся среди солнечных бликов на воде и в зарослях полуводной растительности, которая во многих моментах вегетации так же имеет определенный, желтоватый цвет. Во-вторых: такой цвет волос в воде помогал детенышам отличить их от темных и зеленых водорослей. В-третьих: в «меню» гоминид входило большое количество рыбы, которая как вы знаете, богата фосфором, а он способствует отбеливанию волос.

По данным исследований проводимых в конце 70-х годов прошлого века среди скандинавских народов, было выявлено то, что они потому, по своей этнической природе светловолосые, что традиционно употребляли в пищу большое количество рыбной продукции. Правда, исследователи заметили, что в последние десятилетия скандинавы как-то «ошатенились» - потемнели волосы. Предполагают, что это в связи с кардинальными изменениями потребления пищевых продуктов в сторону уменьшения рыбных компонентов. Оппоненты могут возразить, что вот, мол, японцы и полинезийцы употребляют большое количество рыбы, а вот «блондинестее» не стали. Тут, скорее всего дело в расовой особенности организма. Даже сейчас, спустя миллионы лет мужчинам, не зависимо от расовой принадлежности, в большинстве своем нравятся блондинки. Эта информация впечатана с тех давних времен. Видите, как мы тесно связаны даже с самыми далекими своими предками.

Материнство у предгоминид и гоминид в принципе ни в чем не отличалось от материнских инстинктов высших млекопитающих, где естественный отбор проявляется в стремлении детеныша, еще с утробы матери, получать как можно больше благ и как можно большее время. Со стороны же матери существует стремление сделать своего детеныша как можно быстрее самостоятельным с наименьшими затратами своих сил и средств. Поэтому потомству уделяется, столько внимания, сколько необходимо для выживания и все... Инстинкт самосохранения самки, защищающий ее интересы, как особи или индивида в таком плане расходятся с интересами потомства, точнее вида в целом. Интересы каждой стороны в этой извечной борьбе строго охраняются всем пакетом инстинктов, не допуская попытки переступить границы физиологической дозволенности. Поэтому детеныши предгоминид очень рано начинали самостоятельно двигаться в окружающей и доступной среде, конечно под жесткой опекой матери или может быть и всех взрослых.

 

Наши новорожденные дети малоподвижны и беспомощны только потому, что после рождения попадают в крайне враждебную для них обстановку. Воздушная среда не их жизненная территория. Вода - вот стихия после рождения. Результаты исследования доктора И. Чарковского, в 70-х годах прошлого века, тому подтверждение. Предложив своей жене родить ребенка в воде, он сделал ряд открытий, которые приподняли занавес времени над образом жизни наших далеких и не очень далеких предков. Оказалось что воздействие воды на кожные, нервные окончания в совокупности своей уменьшает интенсивность родовых схваток - расслабляет. Вообще, как замечено в опытах Чарковского, шум воды успокаивает роженицу.

 

Каким же образом происходили роды у гоминид, освоивших прямохождение, которое очень усложнило роды. Такой позы роженицы, которая принята в нашем цивилизованном мире, скорее всего не было. Водная среда не предполагает такой возможности. А вот роды, сидя на корточках чтобы плод выходил непосредственно в воду наиболее приемлемый способ. То есть самка гоминид находила тихое укромное место с проточной водой с ровным желательно песчаным дном. Располагалась на глубине, которая позволяла сидя на корточках не погружаться в воду с головой. При начале схваток самка начинала присаживаться, тем самым своей позой давя на живот, что облегчало выход детеныша потому, что при таком положении тела плод находится на наименьшем расстоянии от выхода и своим весом и инстинктивными стремлениями давит на шейку матки, помогая ей раскрыться.

Рождение ребенка в воду известно человечеству давно. Так поступали, например, жрицы в Древней Греции. В наше время такой способ назван «мягкими родами» потому, что они в водной среде менее болезненны и менее стрессовые как для матери, так и для ребенка. К тому же новорожденный из околоплодной жидкости сразу попадает в среду более похожую на ту, где он формировался, и которая очень резко отличается от воздушной среды по конкретным параметрам, абсолютно чуждых новорожденному, и к которым, в последствии, он очень долго привыкает. Все мы несем в себе этот огромной мощности стрессовый удар по нашей психике, возникающий в момент рождения, хотя и сглаженный слабо выраженным, на этом возрастном уровне, но гибким адаптационным механизмом, который был не до конца отработан, из-за того, что наши предки рано покинули свою экологическую нишу. Благодаря рождению в воду ребенок не испытывает такого сильного стресса, а значит у него не блокируются некоторые его способности и элементы видового поведения такие, например, как плавание и ныряние.

 

В период полуводного образа жизни, в момент рождения, у детенышей гоминид не включалось дыхание потому, что из организма матери они попадали в водную среду. Где он может продержаться некоторое время без дыхательных актов потому, что ему предоставляет кислород для жизнедеятельности плацента, с которой он связан пуповиной. Через нее детеныш получает после родов еще примерно 150-200 миллилитров ценной плацентарной крови. Плацента служит как бы дополнительными легкими для малыша, поэтому нагрузка на легкие в первые минуты жизни уменьшается почти вдвое. Ни о каком дыхании сразу после рождения речи быть не могло. И только когда мать подхватывала новорожденного на руки и вынимала из воды, рефлекторно включался механизм дыхания. Это происходило, скорее всего, через кожные рецепторы, которые и подавали сигнал о том, что тело находится вне водной среды и можно начинать дышать. Такой защитный рефлекс был просто необходим, для того чтобы новорожденный не захлебнулся в воде. Он и сейчас действует, этот рефлекс. Многим новорожденным детям необходимо шлепнуть по попке, чтобы он стал дышать.

Опыты Чарковского показали, что младенцы, находящиеся с матерями половину своего времени в воде, очень быстро учатся плавать и нырять. Правда это происходит только в том случае, если процесс научения начинается с самых первых дней жизни после рождения. Если ребенка поместить в условия, которые являются нормальными для современного человека, то уже через 3-5 месяцев, ребенка выучить плавать, а тем более нырять проблематично.

Если не учитывать полуводный образ жизни и развитие детей в водной среде, то каким же образом можно ответить наследующие вопросы. Для чего современному четырехмесячному ребенку, которые полностью зависит от взрослых и даже двигаться самостоятельно не может, а значит не в состоянии защитить себя от каких-то опасностей, такие врожденные способности, как предсказание движения физических объектов задолго до того как они научатся их передвигать или ими манипулировать? Зачем младенцам иметь возможности предположения местонахождения объекта, если даже он переместился за пределы его поля зрения и делать выводы по тому, где он будет находиться, когда они его снова увидят, после прохождения невидимой части пути? Зачем трехмесячным детям способность в использовании относительного движения подвижных и неподвижных объектов для получения представления об их границах? (Spelk, 1988). И зачем трехмесячным детям способность различать движения живого и не живого? (Bertenthall, Proffitt, Klamer Spetner, 1987). Да все это потому, что в этом возрасте детеныши гоминид начали свободно плавать вокруг матери, ориентируясь в доступной окружающей среде.

 

Самки с детенышами практически находились на одном пищевом поле и порой довольно близко друг от друга, поэтому на первых этапах становления вида гоминид плавающие возле своих матерей детеныши часто теряли ориентацию и им порой бывало трудно удержаться возле матери или даже в группе самок, особенно на слабом течении, которые в водоемах есть всегда. В связи с этим, в результате естественного отбора у грудных детенышей гоминид возник механизм распознавания голосов пасущейся группы гоминид. Наши современные грудные дети от 2-х недель до 6 месяцев, распознают любые формы речевых образов не зависимо от языка. Причем это они делают, отбирая их из посторонних шумов, - рычания, чирикания хлопков шагов, скрипа дверей и т.д. (Dohaene-lambertz, Dehaene, 1994). В дальнейшем в течение года такие способности угасают, и дети начинают реагировать только на фонемы своего языка. Спрашивается, зачем такие изощренные возможности совершенно беспомощному ребенку, который даже перевернуться на бок не в состоянии. Да просто мы пронесли эти генетически закрепленные способности как видовое поведение из тех очень далеких времен, когда детеныши гоминид стали плавать вокруг своих матерей.

 

Они были очень активны, но, скорее всего, в первые месяцы после рождения неотрывно находились возле матерей, фактически у них на руках или плавая неотрывно держась за волосы, но по истечению определенного времени они могли уже самостоятельно без поддержки матери двигаться в водной среде. Если взять за основу то, что у современных младенцев острота зрения сравнивается с взрослой примерно к шести месяцам (Adams et al., 1986), то можно предположить, что активность детенышей наступала именно по истечению полугода, а у наших детей осталась закрепленная генетически данная физиологическая особенность.

 

На суше современный младенец беспомощен и полностью находится под опекой взрослых минимум до года, а то и более. Распознавание различных элементов окружения в целях выявления опасности в таком возрасте в принципе не нужно. При таком тесном контакте с матерью до самостоятельного передвижения включительно, ориентация в окружающей среде как психический феномен, и должна была развиться именно где-то после года, но детеныши тех наших далеких предков рано отправлялись в свободное плавание, (конечно, вблизи матери), и это сохранилось оформленное генетически до наших дней, приняв несколько иные формы – накопление информации для будущей жизни.

У животных активность детенышей и их функциональные возможности зависят во первых: от того насколько враждебна окружающая среда, и во вторых: каким образом и с какой активностью его может защитить мать. Поэтому можно с большой уверенностью предположить, что дети предгоминид, а затем и гоминид обладали определенными специализированными сенсорно - перцептивными врожденными функциями позволявшие применять их в целях выживания еще в младенческом возрасте.

 

Почти с рождения, для того чтобы находится рядом с матерью в водной среде, новорожденные гоминиды были способны элементарно анализировать количественный, качественный, пространственный и временной состав существующих вокруг раздражителей, что в полной мере имеется в наличии и у современных детей. Так, при изменении у них положения тела, при вращении, наблюдается проявление специфических реакций, которые свидетельствуют о хорошей вестибулярной чувствительности. Современным детям такая функция практически не нужна, а вот для детенышей гоминид такие возможности определения положения своего тела в толще воды были жизненно необходимы. Кроме того, для того чтобы отличить водную среду от воздушной у детенышей предгоминид стала развиваться чувствительность к температурным воздействиям и наиболее чувствительной в этом стала лобная часть головы как часть тела первая появляющаяся из воды при выныривании. Этот атавистический эффект до сих пор существует у наших детей, хотя надобность в нем отпала миллионы лет назад. Кроме того, повышенная тектильная чувствительности лобной части головы при плавании возле матери давала возможность определить возле какой части ее тела он находится.

 У наших детей есть возможность очень четко различать желтый и красный цвет. Это так же осталось от возможностей детенышей гоминид ориентироваться в пространстве, где желтое и красное являлось маяками для всплытия на поверхность. Необходимо заметить, что чувствительность к желтому цвету даже после 50 лет вообще не снижается, а к зеленому снижается, но не очень. Желтый цвет и его оттенки с самого начала антропогенеза имели большое значение для наших тех далеких предков и таковыми и остались на протяжении этих великолепных миллионолетий. Это и цвет Солнца, и цвет тростниковых зарослей, где скрывались предгоминиды от своих врагов; это цвет волос членов своих ассоциаций видимых над поверхностью воды; это цвет съедобных плодов и кореньев, а также цвет шкур подкрадывающихся хищников саванны.

Уже новорожденные гоминиды рано начали различать не только простые стимулы, но и комплексные, разной степени структурированности раздражителей. Например, предпочтение формы и сложности окружающих предметов по отношению к яркости и цвету. В водной среде это позволяло ориентироваться и активно реагировать на движущие предметы, ретушированные объемом воды и ее замутненностью. Причем новорожденные детеныши предгоминид и конечно дети Homo Sapiens отдавали тогда и отдают сейчас предпочтение центрированным комплексам вместо простых, правильно очерченных предметов и трехмерных объектов тех предметов, от которых могла исходить наибольшая опасность. Это было обусловлено генетическим механизмом, обеспечивающим возможности адаптации в водной среде на первых этапах онтогенеза. При этом необходимо отметить особую тактильную чувствительность ладоней новорожденных, которая была очень необходима для определения, возле какой части тела матери он находится и ориентации находящихся вокруг него объектов в замутненной воде.

Гибсон (Gibson, 1979), основоположник теории непосредственного восприятия, в которой он утверждал, что информация необходимая для осуществления каких-либо действий в определенном окружении, полностью содержится внутри объектов, и что наше восприятие больше ни в чем не нуждается. Скорее всего, такое восприятие относится к ранним стадиям онтогенеза. Об этом же говорят лабораторные исследования ученого с использованием «визуальной пропасти»(71). Опыты показали, что дети не ползали над «глубокой пропастью» и Гибсон в связи с этим сделал вывод, что распознавание признаков глубины и избегание падения – врожденные качества. Да, они врожденные, но они – то, как раз и возникли только как видовое поведение тогда, когда детеныши предгоминид, а затем и гоминид плавали на мелководье возле своих матерей. В глубоких местах водоемов всегда для них таилась опасность, поэтому и закрепилась генетически боязнь глубины. А современные дети-ползунки как падали с диванов, стульев, столов и других возвышенностей, так и падают, приобретая опыт вертикальной пространственной ориентации, набивая себе синяки и шишки в лучшем случае.

 

Плавание и ныряние детей грудного возраста, это не просто научение, а поднятый из - под сознания внешними раздражителями пласт видового поведения. Это подтверждает и то, что дети, с самого рождения, привыкшие к жизни в водной среде, намного опережают в развитии своих сверстников, не испытавших на себе всю прелесть такой жизни. Рефлекс задержки дыхания без стимуляции постепенно пропадает и этому приходится потом учиться заново.

 

Таким образом, мы теперь с вами на основании выше озвученных косвенных доказательств, договорились, что детеныши гоминид умели плавать и нырять. В таком случае мы просто не можем отказать в этом и взрослым особям. Некоторые морфологические критерии просто кричат об этом. Ведь человек, единственный из приматов который умеет не только плавать, но и нырять. Человекообразные обезьяны совершенно не умеют этого делать, потому, что носовые отверстия у них постоянно и широко открыты. Если нашего родственника шимпанзе или гориллу бросить в воду, то он очень быстро утонет из-за того, что вода через открытые ноздри будет сразу попадать в легкие. Поэтому в зоопарках обезьяньи территории огораживают рвом с водой. Это гарантирует то, что приматы никуда не уйдут. Из этого можно сделать вывод, что гоминидам, чтобы плавать и нырять, необходимо было такое устройство, которое не допустило прямого попадания воды в легкие. Поэтому у них, конечно путем естественного отбора, появился нос, да еще и с крыльями ноздрей, которые могли запирать носовые отверстия. Можно предположить, что рефлекторное закрытие ноздрей происходило или при резком вдохе, когда нужно срочно погрузиться под воду, или при медленном вдохе при полном заполнении легких. Их мышцы действуют и сейчас, правда, частично атрофировались и во время жизни на суше поменяли ориентацию. Они стали действовать больше на открытие для улавливания окружающих запахов и меньше на закрытие.

Мы уже упоминали обезьян носачей мангровых зарослей Индонезийского острова Калимантан. Само видовое название говорит о том, что эти обезьяны имеют не просто два отверстия служащих для засасывания воздуха при дыхании или при определении запахов, а нормальный вырост на мордочке. У самок носик маленький, а у самцов носачей великолепный «отросток», непропорционально большой по сравнению с мордочкой. Обезьяны носачи прекрасные пловцы. Были случаи, когда их встречали далеко в море куда-то плывущим по своим обезьяньим делам.

У человека, усредненный размер носа женщин меньше чем у мужчин. Вполне возможно, что такое же соотношение размеров этого органа было и гоминид. Хотя, кто его знает, ведь хрящи не сохраняются. При возникновении опасности или при доставании пищи с глубины, нос давал возможность нырять и находится на глубине столько, сколько позволял дыхательный аппарат. Гоминиды, при возникновении, опасности ныряли и уплывали (вместе с детенышами) будь-то заросли полуводных растений-гидрофитов, затопленное дерево, обрыв, нависающий над водоемом, да мало ли какие убежища может найти существо, прекрасно ориентирующееся на своей территории, имеющее довольно развитый головной мозг и мобильную нервную систему. Чем дольше этот полуводный примат мог продержаться под водой, тем больше вероятность спасения от скрадывающего его хищника. В поисках пищи на глубоких местах водоемов, умение долго находится под водой, имело большое значение, хотя бы тем, что позволяло обследовать большую площадь дна. То, что гоминиды могли, по современным меркам, долго находиться под водой говорят морфофизиологичкие признаки и способности, которые имеет или приобретает в процессе определенных тренировок современный человек.

Искатели жемчужных раковин и кораллов, собиратели губок в Австралии, Японии и других странах ныряют на 40 – 50 метров и находятся под водой до 4 минут. Причем у тренированных ныряльщиков замедляется частота ударов сердца, изменяется давление крови и происходит некоторое ее перераспределение за счет сужения кровеносных сосудов и замедляется обмен веществ. Конечно, у гоминид работа этих организменных механизмов, которые, кстати, у сухопутных животных в основном отсутствуют, была намного эффективнее. Мы многое растеряли из данного багажа, перейдя на наземный образ жизни. Можно предположить, что оболочка нашего мозга, выполняла не только, как сейчас, защитные функции, а служила и аккумулятором для обеспечения подачи крови к головному мозгу в момент длительного нахождения под водой.

Тонкое сплетение артериовенозных капилляров есть у всех китообразных - прекрасных ныряльщиков. Она называется «чудесная сеть». Основное ее размещение вокруг спинного и головного мозга, а служит она кислородным депо в моменты погружения на глубину.

К эффекту адаптации жизни в полуводной среде относится так называемое тканевое дыхание головного мозга. Повышенная интенсивность его дыхания происходит на такой стадии развития, на которой уровень основного обмена еще не достаточно высок. Это происходит в поздней фазе эмбриогенеза. Исследование химического состава мозга на разных фазах развития человека показало, что интенсивность его дыхания на разных этапах развития и его относительная интенсивность больше по сравнению с гликолизом. Таким образом можно сделать вывод, что в конце эмбриогенеза данный физиологический эффект был наработан у предгоминид для лучшей адаптации детенышей к водной среде сразу после рождения потому, что роды у наших тех далеких предков происходили в воду.

 

Кроме всего прочего есть очень хорошее доказательство того, что все-таки экологическая ниша, в которой формировались наши биологические критерии, это именно полуводная среда обитания, где гоминиды не только бродили на мелководье, но и плавали и ныряли, находясь под водой продолжительное время.

 

Для нормальной жизнедеятельности клеток организма необходимо содержание в крови углекислоты в пределах 6,5-7 %, а вот кислорода всего 1-2%. В атмосферном воздухе, в настоящее время, содержится углекислого газа всего лишь 0,03 %, а кислорода 21%. Правда, по данным палеоклиматологии, 6 миллионов лет тому назад, двуокиси углерода было примерно 0,13 % так, что формирование гоминид, а точнее первых австралопитеков, происходило, по сравнению с современным состоянием атмосферы, в более комфортных условиях, чем они сейчас, в плане газообмена. Это и наложило отпечаток на процесс нашего дыхания.

Организм гоминид в утробе матери развивался и развивается сейчас у современного человека в углекислотной среде (6 -7 %), которую он получает вместе с кислородом через альвеолярную систему крови матери. Детеныши ранних предгоминид, как мы знаем, сразу после рождения попадали в водную среду, где в результате естественного отбора были прекрасно адаптированы. Поэтому был выработан очень эффективный механизм. Химические реакции на клеточном уровне отдают как конечный продукт окисления углекислоту венозной крови, насыщая ее. Когда она поступает в кровеносную систему легких, то этот компонент передается в альвеолярный воздух, который в это время находится в легких, благодаря дыханию. Из альвеол воздух, насыщенный кислородом и обогащенный углекислотой поступает в артериальную кровь, создавая необходимую для лучшего усвоения кислорода тканями концентрацию в 6,7-7 % потому, что с помощью углекислоты кислород лучше отщепляется от гемоглобина и полнее усваивается клетками. Согласитесь, что это очень важно при долгом нахождении под водой.

Вполне возможно частота дыхание детенышей гоминид, находящихся в водной среде по своему характеру хоть и было несколько реже, чем у детей человека, зато в результате противодавления воды на грудную клетку, легкие работали полным своим объемом. В отличие от нас, людей, у которых работают только верхние их части, при свободном движении грудной клетки не имеющих ни каких препятствий в воздушной среде. Увеличение количества потребляемого кислорода для обеспечения ставших энергоемкими процессов жизнедеятельности, потребовали вот такого механизма дыхания. Небольшой объем вдыхаемого воздуха верхними частями легких доставлял достаточное количество этого окислителя, но он не давал возможности вымывания большого количества углекислоты из организма, что способствовало лучшему усвоению кислорода.

 

Чтобы адаптировать новорожденного ребенка в вопросах газообмена, сразу после появления на свет, если не представить ему водную среду для частичного, по времени, обитания, что в принципе необходимо в первое время, то нужно ребенка туго пеленать. Это необходимо, для того чтобы уменьшить глубину дыхательного акта, что сохраняет определенное количество углекислоты в кровеносной системе, и что бы легкие в этот период работали полным своим объемом, а не верхней его частью как у нас, взрослых, в спокойной обстановке. Только не нужно переусердствовать. Во всем нужна мера. Детенышей гоминид пеленала окружающая вода. А для взрослых людей, чтобы кислород при поддержке углекислоты хорошо усваивался тканями и органами, необходимо при дыхательных актах задерживать дыхание на определенное время. Увеличение задержки дыхания на 30-40 секунд в течение 5-7 минут три раза в день (а это достигается простыми тренировками) улучшает тканевое дыхание, а, следовательно, и общее кровообращение. Все органы и системы нашего организма будут работать как хорошо отлаженный механизм. Все это нашло отражение в замечательном лечебном методе академика К.П. Бутейко.

Подобный механизм просто так на пустом месте не возникает. Должен быть фундамент на базе, которого он появился. Это и была жизнь в полуводной среде, на мелководье, где ныряние и пребывание под водой продолжительно время выработали этот механизм необходимый для наиболее полного использования кислорода из крови, когда дыхание приостановлено при плавании под водой.

У наземных млекопитающих и у нас в том числе (если нет тренировки в задержке дыхания) в повседневной жизни, акт дыхания возбуждается накоплением углекислоты в крови и совершается он при еще значительном количестве кислорода в легочном воздухе. У предгоминид и соответственно и у гоминид, по-видимому, была понижена чувствительность дыхательного центра к накоплению углекислоты в крови и возбуждение дыхательного акта, могло происходить при непосредственном недостатке кислорода. Таким же образом система дыхания устроена у китообразных. У человека, в дальнейшем, этот механизм был просто исключен из списков необходимых и жизненно важных физиологических критериев, за ненадобностью, когда наши предки навсегда покинули свою родную экологическую нишу. Хотя путем определенных тренировок его можно восстановить, но, скорее всего, с меньшей эффективностью.

Но если метод академика К.П. Бутейко дополнить тем, что тренировку по задержанию дыхания проводить в водной среде, то результат лечения таких заболеваний как атеросклероз, бронхиальная астма, сахарный диабет, остеохондрозы и т.д. возможно будут намного эффективнее. Это будет происходить потому, что поднимется из подсознания блок реакций организма на плавание под водой, наших далеких предков, когда эта способность была одним из способов выживания вида. Так, что сила этого поднятого из-под сознания эффекта, должна увеличить лечащие способности этого метода. Хотя это только кажется просто: плюхнулся с головой в воду и не дыши. От этого польза хотя и будет, но не большая. Для этого необходим определенный тренинг организма, который поднял бы из памяти подсознания этот блок старых информаций, но этот способ необходимо еще найти. Вышесказанное только уверенность автора в данной идее.

Остановимся еще на одном лечебном методе, связанном с дыханием. Это метод парадоксального дыхания разработанный А. Стрельниковой. Парадоксальное дыхание, это сознательно проводимая серия мощных вдохов при сжатых долях легких путем нагибания туловища вперед при обнимании себя за плечи. При таком способе дыхания воздух заполняет весь объем легких, расправляя их и заставляя работать с максимальной эффективностью. Стрельникова, сама того не подозревая, наткнулась в своих разработках на эффекты, выработанные еще при полуводном существовании наших предков, которые испытывали давление воды на грудную клетку и поэтому легкие работали полным своим объемом. При нырянии, когда тело идет вертикально вниз ко дну, воздух в легких распространялся на предельную глубину легочного пространства.

И так, из всего вышесказанного сделаем вывод, что формирующиеся гоминиды с раннего детства умели превосходно плавать и нырять. Нужда заставила. Эти способы адаптации повлекли за собой определенные морфологические изменения. Ноги стали еще длиннее, чем прежде, что улучшило плавательные способности. Ведь у лягушек задние конечности намного длиннее, чем передние. Это не для того чтобы лучше прыгать это вторичный признак адаптации, а первичный, именно в том, что позволял хорошо передвигаться в воде. Таким образом, конвергенция - схождение признаков, у совершенно разных систематических групп животных, имеющих сходные условия существования, на лицо.

Амплитуда движения задних конечностей, из-за удлинения увеличило гребковый эффект, а значит и скорость движения. Так, что стройные женские ножки с правильно оформленными мышцами, как сильнейший возбуждающий сексуальный фактор, заложен в нашем подсознании еще в Плиоцене. По принципу, что целесообразно то и сексуально.

Женщины и мужчины всегда обращают внимание на конфигурацию и величину ягодичных мышц у противоположного пола и определяют их очень и очень сексуальными. В данном случае понимание красоты как сексуального фактора формировалось в те времена, когда наши далекие предки старательно «комплектовали» наши видовые признаки. В меру большие ягодичные мышцы энергично отводят в сторону и изгибают бедро, что было так необходимо для быстрого плавания определенным образом. Каким? Это не трудно вычислить с помощью компьютерных технологий. Кроме того, эта мышца удерживает туловище в вертикальном положении, препятствуя опрокидыванию вперед. Прямохождение уже предполагало такой эталон видового морфологического естества. Прекрасно оформленные и в меру развитые ягодичные мышцы позволяли делать мощные и эффективные гребки ногами при плавании и нырянии, неутомимо двигать задними конечностями, в жизненных различных ситуациях и в повседневной жизни. Поэтому человек так быстро адаптируется к невесомости при космических полетах. Его организм настроенный на длительное плавание и ныряние ещн миллионы лет назад легко адаптируется к невесомости.

Гоминиды так эффективно и с такой скорстью стали адаптироваться к жизни в водной среде, что у них начали появляться между пальцами рук и ног перепонки для лучшего плавания. От них у нас остались рудиментальные, небольшие складки кожи. Особенно заметная складка на руках между большим и указательным пальцами. У человекообразных обезьян такой складки нет.

 

Гидробиолог Элистир Харди, одним из первых выдвинул предположение, что человек в начале своего развития вел полуводный образ жизни. Правда, поместил его в соленую воду океанов и морей, а мы с вами ранее решили, что этого не могло быть потому, что нет у людей морфофизиологических следов жизни в соленых водах морей и океанов. Для подкрепления своей гипотезы фактами Э.Харди провел исследования, которые опубликовал в своей статье в «Нью Сайентис» в 1960 году. В ней он сообщил, что в результате обследования новорожденных у 9 % мальчиков и 6,6 % девочек наблюдались перепонки между вторым и третьим пальцами ног, а у некоторых младенцев (данные в процентах отсутствуют) перепонки были между всеми пальцами ступней(72).

 

В принципе, те эволюционные преобразования завели бы нас в тупик крайней специализации, если бы не дальнейшее иссушение и похолодание, которое устранила конкурентов, внедрив некоторых в наземные биоценозы и погубив других. Это счастье, что мы, в конце концов, не превратились во что-то подобное лягушкам.

Вместе с формированием предгоминид как новых форм приматов, начал оформляться половой диморфизм. Он, в общем, то проявлялся в первую очередь на базе детородных функций и вскармливании детенышей молоком в новых экологических условиях. Он стал активно проявляться с выработкой вертикальной походки. Уже у самок предгоминид в процессе индивидуального отбора начали развиваться внутренние мышцы живота для удержания дополнительной внутренней тяжести развивающегося плода. Для этого же начал развиваться мышечный лист поперечной брюшной мышцы, которая постепенно стала стягивать талию глубже, чем косые мышцы, до самого лобка, поддерживая образовавшуюся мышечную чашу живота с помощью пирамидальной мышцы, которая, в настоящее время в процессе тренировки образует плоский живот, вожделение всех наших женщин. Чтобы компенсировать вертикальное напряжение позвоночника, стала развиваться мощная мышечная стенка между тазом и ребрами. Вот таким образом функциональная целесообразность морфологических признаков, в конце концов, превращалась в наши сексуальные стандарты при выборе половых партнеров.

Вообще у млекопитающих половой диморфизм выражен слабо. Например, волка и волчицу по внешним признакам различить очень трудно. Волчица даже беременная охотится до последнего предродового момента, и только в конце беременности можно отличить ее от самца. То же самое и у обезьян. Самка шимпанзе остается плоскогрудой даже в период вскармливания детеныша. Совсем другое дело у гоминид середины Плиоцена. Вертикальное положение тела при ходьбе внесли конкретные коррективы в половой диморфизм тех наших предков.

Давайте теперь представим на основании тех данных, которые мы предъявили в этой книге, как она выглядела эта Праматерь рода человеческого, (хотя мужские особи тех гоминид по многим физиологическим показателям в то время не очень отличались от женских, но все-таки…). Вот она осторожно выходит из воды на берег. Росточка, правда, небольшого всего-то примерно один метр двадцать сантиметров, а то и меньше. Довольно упитанная особа. Жировая ткань расположена на животе, нижней части спины и бедрах. Это необходимо для защиты плода от переохлаждения в водной среде в период беременности. Тяжеловата, конечно, «мадам» для своего роста, но в воде это не играет большой роли. Полнота наших женщин, как видовой признак гоминид, является постоянной их заботой. Сколько сил и средств отнимает борьба с отложениями жировой ткани, это могут оценить только наши дорогие женщины!

У нее, нашей Праматери, бедра шире, чем у мужских особей, но пока, что не намного. Это было необходимо при родах. Относ