КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 454530 томов
Объем библиотеки - 651 Гб.
Всего авторов - 213427
Пользователей - 100027

Впечатления

Shcola про Оченков: Митральезы Белого генерала. Часть вторая (Альтернативная история)

Вся серия очень интересная. Почитайте, весело и интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Бурносов: (Сборники, альманахи, антологии)

Спасибо!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Хьюз: Параллельное и распределенное программирование на С++ (Параллельное и распределенное программирование)

Уважаемые читатели! Пожалуйста, оценивайте и комментируйте компьютерную и техническую литературу. Пишите - какие книги вы ищите и на какую тематику.
И сами тоже добавляйте книги!

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
vovih1 про Хьюз: (Параллельное и распределенное программирование)

Спасибо

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

В барханах песочных часов. Экстремальный роман (fb2)

- В барханах песочных часов. Экстремальный роман 2.21 Мб, 638с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Olga Koreneva

Настройки текста:



Ольга Коренева В барханах песочных часов Экстремальный роман



(Этот роман удостоен премии на конкурсе «РУССКИЙ ДЕТЕКТИВ» в 2007 г.)



ПРЕДИСЛОВИЕ

Роман Ольги Кореневой «Барханы в песочных часах» очень меня порадовал своим высоким художественным уровнем, динамичным сюжетом, интересными коллизиями. Всегда приятно открывать новое имя. Умеренная и яркая манера письма, своеобразие колорита, необычные сюжетные заходы, темперамент повествования — все это есть в романе-эпопее (действие про- исходит с 1990 по 2002 г., со взглядом в даль), написанном с большим размахом. Чем живет Москва, провинция и даже Сибирь в эту уникальную для страны эпоху — виртуозно показывает автор. Кипят и меняются души человечьи, рушится привычный мир и создается из его осколков нечто иное, непонятное, что? Каждый по-своему приспосабливается, самостоятельно выживает, кому-то удается построить даже собственное благополучие — надолго ли?

Очень большая удача автора, одна из его находок заключается в развитии образов двух подруг; Леночки и Яны. Близкие с детства закадычного, всю жизнь — рядом, никаких друг от дружки тайн вроде бы, по это лишь с виду, это им самим так кажется. На деле же они как на разных планетах живут, их миры несовместимы. Очень своеобразен характер киллера Оскара — такого киллера в литературе еще не было — oн романтик по натуре, верующий в Бога, да к тому же фаталист, добрейший и сложнейший человек, бывший одноклассник героини, некогда влюбленный в нее. Но жизнь пытается его «прогнуть» под себя. Да и сама она, жизнь, ведет себя словно взбалмошная дамочка: то вдруг расшвыряет героев в стороны, то внезапно столкнет лбами.

Но не буду многословен. Роман мне понравился. Понравился тонкий психологизм, ирония, сменяющаяся изящным юмором, немного детективности, придающей остроту, налет эротики и мистики. В целом это глубокое, увлекательное и — что самое главное — честное произведение. Искреннее и очень нужное сейчас и, думаю, всегда. Хочу пожелать роману, как кораблю, — большого плаванья.


Анатолий Афанасьев




ПРОЛОГ


- Стреляли в упор, - пробормотал следователь.

Он остановился возле тела, закурил, заслоняя ладонью сигарету, и снова глянул на убитого. Ветер шевельнул волосы, но челка, слипшаяся от крови, осталась неподвижной. Кровища и грязь залепили лицо сплошняком. Подъехали еще две милицейские машины. Накрапывал мелкий дождик, следователь ежился, мял сигарету и косился на сержанта, неприкаянно слонявшегося возле авто.

- Чего топчешься, обведи тело, - буркнул он наконец.

Дождь усилился. По влажному асфальту тяжело трюхал автобус, любопытные лица глядели из окон.

- Вот народ пошел, - сказал сержант. – Что ни день, трупак, ходи и собирай, как грибы.




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ  Огненная саламандра


Глава 1

В зале царило оживление. Эта научная конференция была подобна взрыву! Сингулярность Вселенной и феномены Времени и Пространства на Земле, невероятные открытия и сверхъестественные явления, все это крайне возбудило и буквально наэлектризовало зал, но пиком стало сообщение о появлении в разных частях нашей планеты необычных детей, способных выделывать такие трюки с Пространством и Временем, что мало не покажется. Известный журналист Александр Трошин задумался, он вдруг вспомнил кое-что, но не поверил самому себе, решив: «Нет, это уже слишком. Показалось». На миг отвлекся, но тут же спохватился и включил диктофон. Начало выступления академика Дуброва он упустил, пошла запись основной части:

- … Вот такие особые психофизические свойства, они называются биовакуум и биогравитация головного мозга человека. Это к сведению прессы, - высокий элегантный академик улыбнулся и слегка кивнул. - Все вы, конечно, слышали про детей индиго, то есть маленьких детей, обладающих феноменальными, фантастическими способностями. Это как в сказке…


* * *


Скучно было в поезде, и Леночка все глядела в окно, на серое, низко нависающее небо, где очень быстро бежали облака, наперегонки с поездом. Кто кого обгонит? - загадывала пятилетняя Леночка, облака бежали прямо напротив нее, лишь чуточку повыше... Они были такого же цвета, как бока кастрюли из аль... алю... Леночка не могла правильно выговорить, даже в уме, такое длинное слово, но з н а л а, что из этого же и самолеты делают... В общем, вроде жести; бока жестяной кастрюли... Но вот одно светло-серое облако опустилось совсем низко, стало уже свинцовым и даже почернело. Это была снеговая туча, а мама все говорила: «Метель будет», «Ах, не замело бы дорогу... успеть бы домой добраться...»

Леночка задремала на маминых коленях под стук колес, и туча стала домом. Огромным, серым. Леночка стала жить в нем со своими сестричками, солнечными зайками, и они весело бегали по лестнице, свисавшей с самого верху, и качались на ней...

- Слезай, приехали!

Кто-то приподнял Леночку и поставил на землю. Она проснулась.

Какой-то дядя подал маме со ступеньки вагона ее чемодан и баул, а мама сказала: «Спасибо! Идем, Ленок»...

И все толпой, с чемоданами и сумками, с рюкзаками, пошли по платформе.

Длинная платформа была в серой слякотной каше, зато все вокруг - белым-бело, и тонуло в сугробах. Сразу за полустанком шли деревянные домишки. Леночка вертела головой, дышала колкой свежестью мороза и все видела. На самом-самом близком к ней домике над крышей стоял белый валенок. Потом оказалось, что это не валенок, а труба, вся в пышном снегу.

Мама с Леночкой спустились с платформы по трем обледенелым ступенькам. И вдруг увидели бабушку. Она сидела на телеге.

У лошади из ноздрей шел пар, она говорила: «фр-р, фр-р», и поворачивала голову. Мама усадила Леночку на телегу, а бабушка накрыла ее ноги и чемодан пустым мешком и все улыбалась и приговаривала:

- Ну наконец-то, милые мои, ну наконец-то...

Она дернула вожжи, и телега поехала. Мама с бабушкой заговорили обе сразу, и все беседовали о чем-то непонятном. Леночка спросила:

- Бабушка, ну бабушка же! Ну, послушай же! А ты купишь мне сестренку, чтобы такая же была, как я, и чтобы ее тоже звали Леночкой, и чтобы...

А бабушка не отвечала и все кивала головой, глядя на маму.

- Ну и верно, доча, ну и верно. Давно пора. И сама у меня оставайся. Нич-чего, все перемелется, жизнь большая...

Леночка заснула и не заметила, как доехали. Спящую, ее перенесли в бабушкину избу, на лежанку большой беленой, еще с утра натопленной печи, ноги накрыли старой маминой шубой. С устатку, с вагонной померзи Леночка продолжала сладко спать. Изредка, правда, пробуждалась на миг и снова засыпала. Пробуждаясь, видела каждый раз маму и бабушку сидящих в разных положениях и пьющих чай за столиком. Столик был тот же самый, но сидели они по-разному. То бабушка сидела лицом к Леночке, а спиной к окну и дула на блюдце с чаем, то мама сидела против окна, к Леночке спиной. При этом лицо ее отражалось в круглом лучистом боку самовара. А один раз Леночка увидела, проснувшись на миг, бабушку с мамой сидящих рядком на скамейке у стены; они по-прежнему пили чай и, нос к носу, заговорщицки шептались. Леночка непонимающе посмотрела на них сверху, повернулась на другой бочок и продолжала спать... И еще долго их неспешный разговор, как тихое монотонное журчание какого-то ручья, сопровождал Леночкины сны.

Сны были интересные и разноцветные. Под маминой шубой было душновато и тихо, глухо, ну прямо как в Африке, которую вчера показывали по телевизору. Ей приснился большой слон, серый в яблоках. Глаза были у слона круглые и зеленые, круглее куклиных. На слоновьей голове позванивали разноцветные бусы, как колокольчики...

Потом еще что-то снилось, а когда Лена совсем проснулась, мамы уже не было. «Мама уехала обратно в город», - сказала бабушка и сняла Леночку с печки. Обула Леночку в валенки, потому что скрипучие крашеные половицы - очень холодные, внизу подпол, и из него дует. И в нем лежат банки с помидорами и живут мыши. Мышам там не очень-то нравится, и они лезут в дом, особенно в кухню. Все это Леночка знает еще с прошлых приездов, и козе понятно, как приговаривает всегда Леночкин папа. А папа ее, Саша, веселый, любит коз и всех животных, но его самого бабушка почему-то не любит. К мышам он тоже хорошо относится.

А мыши забираются в дом и скребутся под обоями, которые бабушка к бревенчатым стенам приклеила крахмалом как раз перед их приездом, чтобы в домике было красиво. Наверное, мышам тоже нравятся красивые обои. И двум блестящим тараканам, которые, как только бабушка отвернется, начинают бегать, будто озорные мальчишки, по обоям наперегонки. Тараканы большие, черные, очень удивительные! Таких Леночка еще не видела; у них дома жили под ванной маленькие, рыжие, какие-то белесые, прямо мотыльки, а не настоящие тараканы, а мама насыпала там лаврового листа и еще чего-то, и они убежали...

А здесь и ванной-то нет; бабушка сказала, что завтра они пойдут в баню, потому что завтра «банный день».

«Хрум-хрум» - громко хрумкала в сарае за стеной рыжая Манька, которая привезла их со станции.

И Манька тоже пойдет с нами в баню? - спросила Лена.

Бабушка засмеялась и сказала:

Ну что за чепуха, Леночка, ты же большая девочка. Лошади в баню не ходят.

Жаль, - вздохнула Лена. - Ей, наверно, тоже хочется.

Бабушка опять засмеялась и сказала:

- У нас есть дед Егор, он тебе вырежет лошадку из коры. Вот и будешь ее кормить и в баню брать.

Бабушка наклонилась над печкой и раздула огонь пожарче. Огонь горел на самые разные цвета, желто-красные, синие, как танцующая девочка в разноцветном платье. «Вон какая», - сказала Лена бабушке. А бабушка рассказала сказку про огненную саламандру, очень веселую. «Вот бы мне такую сестренку», - подумала Леночка.

Совсем смерклось, и бабушка зажгла свет. Они оделись, обвязались шерстяными платками - в деревне ведь холодней, чем в городе. Взяли большие железные ведра, коромысло, и пошли за водой. А оказалось - колодец замерз, и пришлось идти на прорубь. Это за полем, где река. Темно, вьется дорожка между сугробами, такая узенькая, скользкая, идти неудобно, а снежинки холодные, и лицо у Лены сразу замерзло и покраснело. Она дунула, и изо рта пошел пар белыми круглыми шарами. Дунула еще, стала часто дуть, кругля щеки: и шаров стало больше, получились прямо букеты больших белых цветов. Роз, наверное. Но бабушка нахмурилась, и сердито посмотрела на нее, и сказала:

- Сейчас же закрой рот, не хватало еще простуды.

Около проруби на ящике сидел дяденька с удочками, в какой-то толстой одежде. Когда они подошли, он сказал бабушке:

- Здорово, Настасья! Внучка прибыла? Ух ты, какая большая-то стала, и не узнать.

Он взял бабушкины ведра и набрал в них воду из другой проруби. Лицо у него было совсем как синий воздушный шар, какие продают в парке.

Замерз, поди? - спросила бабушка.

Ничего. Малость есть, да вот, спиртом страхуюсь.

-Рыбы-то много наловил?

- А посмотри сама, вон там, в мешке.


Бабушка вытряхнула из мешка несколько рыбин на снег. Они были выгнутые и твердые, как из пузырчатого стекла. Леночка потрогала их пальцем - холодные. И не шевелились. А глаза как темные льдинки.

- Совсем твоя рыба смерзлась, - сказала бабушка.

Дядя подарил им двух смерзлых рыб. Бабушка взяла коромысло с ведрами на одно плечо, подхватила рыб своими ушастыми брезентовыми рукавицами, и они пошли домой.

А дома стало совсем жарко от печки. Бабушка раздела Лену, а на стол поставила большую кружку киселя. Вкусного, красного, из клубничного варенья. Леночка так им перемазалась, что бабушка не рассердилась, а стала смеяться. Тут пришла соседка бабушкина, и они зашли в комнату открывать подпол, а Леночке идти не велели. Она осталась одна в кухне, откинула лязгнувшую печную дверцу и стала кидать в печку щепки. Огонь обрадовался, всплеснулся. Огневая девочка подпрыгнула и разноцветно заплясала. Она была такая красивая, в огнистом лоскутном платьице. Леночка даже запрыгала перед печкой, а девочка выглянула на миг, и оказалось, что обе они одного роста и даже похожи.

- Я огненная саламандра! - сказала девочка. - Меня зовут Огниза. Я твоя сестренка, только этого никто не знает. Это наш с тобой секрет.А Манька – это вовсе не лошадь, а заколдованный в нее слон. Пошли скорей, пока никто не видит, расколдуем Маньку и покатаемся.

- А мы не замерзнем? - спросила Лена.

- Нет, я же огневая, со мной тепло.

А Манька услыхала это и сразу перестала хрумкать, просунула голову прямо сквозь стену, потом и вся просунулась и стала слоном. Девочки забрались ему на спину, и слон зашагал через двор на улицу. Огниза светилась в темноте как факел, и стало вдруг светло и тепло. Снег под ними начал таять, и вот уже проглянула земля и темные полоски грядок. Манька, слон, неуклюжей трусцой пробежал через поле, вдоль берега, развил скорость и полетел к лесу. Девочки изо всех сил держались за его широкие уши. С деревьев сыпался снег и с шипеньем исчезал, как пена. Сосны и елки с удивлением разводили лапами и цепляли ими слона. На лесной поляне Манька остановился отдышаться. Девочки слезли с его спины и стали смотреть, как снег превращается в воду, вода - в пар, и из-под снега распрямляются желтые травинки.

- А почему ты девочка, а живешь в огне? - спросила Леночка. - Как ты умеешь?

- И ничего нет такого, - ответила сестренка. - Я знаю еще не такие чудеса. Например, некоторые люди - только с виду люди, просто кажутся. А по-настоящему люди не все.

- А какие по-настоящему?

- Это те, которые люди. А другие - нет.

- Как это? - все не могла понять Леночка.

- Очень даже просто. Вот, скажем, видишь ты тетеньку, а на самом деле это не тетенька, а просто кошка нормальная или лошадь. Хуже, если она змея. А другой дядя на самом деле обычный камень, а третий - деревяшка, а еще другой – это совсем кость, какие в земле. Бывают тети - рыбы.

- Они что, все заколдованные, что ли?

- Да нет, совсем даже обыкновенные. Просто змея родилась тетей, а камень - дядей, так бывает.

- А я кем родилась?

- Ты? Девочкой.

- И я всегда-всегда буду такая, и когда вырасту?

- Вырастают ведь только снаружи, а внутри остаются такими, какие уже есть.

- Как интересно!

Сзади подошел слон Манька, присел, девочки вскарабкались на него и ухватились за большие уши. Слон поднялся и помчался обратно... И не заметили, как очутились дома. Леночка сразу залезла на печку, сестренка спряталась в огонь, а Манька направилась в сарай.

Леночке захотелось спать... Но тут в кухню вошли бабушка и соседка. Увидели ее и стали расспрашивать, где она так долго пропадала? А бабушка сказала, что сейчас ее выдерет, и пошла за вожжами в сарай, да вдруг как закричит! И выбежала из сарая без вожжей. Соседка всполошилась: что случилось, что такое, а бабушка кричала:

- Идите скорей в сарай! Вы только посмотрите, вместо Маньки нашей – слон с хоботом, стоит и ушами хлопает!

- Это Манька заколдовалась, ба, не бойся! - крикнула Леночка и слезла с печки.

Соседка тоже туда пошла, поглядела, заохала. Это, говорит, наверно, шутники из цирка пошутили. А бабушка ответила, что цирка рядом никакого нет. Она совсем расстроилась и заплакала.

- Ничего, бабушка! - стала утешать ее Леночка. - Слон гораздо лучше лошади. Он сильней и больше, и посмотри, какой он красивый: весь серый и с кружочками.

Завтра мы на нем в баню поедем. А сейчас давай поужинаем, а то поздно уже, спать пора.

А за ночь Манька расслонился и стал лошадью, а бабушка все про все позабыла, ведь старушки всегда что-нибудь забудут или перепутают. Манька тоже правильно сделала: лошадью быть удобнее, чем слоном, - ведь слон большой, ему тесно в сарае и еды надо много. И неизвестно, любят ли слоны сено, а ведь в сарае ничего другого нет.

За завтраком Леночка напомнила бабушке про слона, но бабушка только засмеялась и сказала:

- Ох и фантазерка же ты, Ленка.

Тут маленькая саламандра высунулась из печки и показала бабушке язык, но она этого не заметила.

Ну, вот в баню они не на слоне поехали, а пошли пешком... Вдоль улицы мело, то и дело взвивались вертикально снежные вихри: то вокруг столбов, то над забором или над бабушкой, которая заслоняла собой внучку. Снегом залепляло лица, и они еле-еле дошли до бани.

В теплом предбаннике увидели соседку. Похоже, она тоже забыла про слона, ничего даже про него не спросила. Бабушка стала разговаривать с ней и с другими знакомыми тетеньками. За разговорами бабушка все сняла с Леночки, разделась сама и повела ее туда, где все мылись. Там такой туман был, совсем горячий, и все тети мелькали голые, в белой мыльной пене как в клочьях овчины.

Бабушка налила воды в большой овальный таз, усадила в него Леночку и стала ее тереть мыльной губкой, а потом еще мочалкой, а Леночка начала орать. Ведь это же неприятно, когда тебя драют до скрипа, как какой-нибудь сапог. А хуже всего, когда тебе моют волосы и мыло лезет в глаза, уши, нос и рот... Наконец устала бабушка тереть внучку, выпустила ее на волю из таза. Выплеснув мыльную воду, пошла за чистой. А намыленная красная Леночка стала бегать в парном чаду по горячему мокрому полу. Тут бабушка ее поймала, окатила начисто и повела в предбанник одеваться.

Когда они, одетые и укутанные, шли домой, дорога казалась не такой уж холодной, а метель очень даже приятно и нежно дула в лицо. И бабушка сказала самую важную и радостную новость: скоро приедет мама и увезет Леночку к папе, и будут они счастливо жить все вместе: папа, мама и она, и потом появится на свет сестренка...

Дома бабушка затопила печку и пошла в сени за картошкой. Тут из печки выскочила Огниза, и по секрету такое рассказала, что просто ужас: оказывается, у Леночки никогда не будет сестренки, потому что случится несчастье. Сестренка не сможет родиться. А если она хочет спасти ее, то надо срочно перейти в другое пространство, это очень трудно, и в том мире все будет не как здесь. Похоже, но не так, и там она напрочь о теперешней жизни позабудет, и сестренка будет как бы и не сестренка, а просто как подружка старшая… Но она будет странная, и однажды придется ее спасти. Чтобы она родилась. Иначе обе они погибнут.

- Я спасу сестренку, - быстро сказала Леночка.

- Это трудно, - предупредила Огниза, - подумай хорошо. Там нет бабушки. Там у тебя другая память. И там ты старше.


Глава 2

«Ночные травы лунный свет хранят», - звучала молчаливая симфония... Ее создавали листья удивительных, невероятных форм и расцветок, которые пенились вокруг Леночки. Кипень листьев в ярком выпуклом пространстве. «Как чудесно...» - подумала она и проснулась, но тут же заснула снова и увидела среди густой листвы мужчину с ярким, словно на картине в Третьяковке, лицом, его черные вразлет брови и светящиеся, как две половинки черной луны, глаза, яростное лицо, пружинистую походка, от него исходила внутренняя сила. Кто-то сказал ей без слов: «Он будет твоим третьим мужем. Федор. Тайга. Осень. Дождь. Картинка из будущего...» Листья вокруг мужчины стали таять, как леденцы над свечой. Леночка взглянула на незнакомца и вдруг сказала: «А вы знаете, что у Луны нет тени?»

Проснулась в смятении. Почему мужем, да еще третьим? Не знает она никакого Федора, и вообще замуж не собирается, и никаких мужей ей, ни первых, ни других, не надо, с нее подруг хватает, и вообще, зачем мужья, ей ведь всего семнадцать стукнуло, у нее еще и парня-то настоящего не было, правда был глупый роман с одноклассником, смешной и не очень долгий, и лучшая ее подруга Янка смеялась над этой историей, обзывая их отношения «приколом каким-то». Так и говорила: «Ленка, у тебя с Оскаром не любовь, а прикол какой-то, ржачка!» Так оно и было...

А этот мужчина из сна, такой красивый, с таким необычным лицом... Такие ей еще не встречались. «Надо рассказать Янке, интересно, что скажет?» - подумала Леночка в полудреме. Она с головой завернулась в одеяло, чтобы слабый свет, пробивающийся сквозь тонкие шторы, не спугнул сладкую истому - остаток фантастического сна.

Звон разбитой посуды вернул ее в реальность. «Опять мама на кухне что-то грохнула. Пора вставать...»

Она потянулась за плеером, нацепила наушники. Но вместо любимой песни услышала холодный четкий голос. Как сюда попала кассета из отцовского рабочего диктофона? Наверно, вечером мама прослушивала запись. Решила проконтролировать папу, с ней бывает...

Мужской голос в плеере взбудоражил ее сознание. Сонливость улетучилась. «Я много лет занимаюсь проблемой биоэнергетики человека. Почему сейчас такое невероятное количество страшных болезней, катастроф, личных трагедий? Информация, которую я получил, исследуя биополевые структуры человечества, весьма серьезна. Дело в том, что духовный потенциал, накопленный святыми, ясновидящими, основателями мировых религий, нынче исчерпан почти полностью, а неразвитое стратегическое мышление представляет серьезную опасность. Колоссальные возможности биоэнергетики направляются не на понимание окружающего мира, а на решение тактических, сиюминутных задач. Человечество подошло к тому рубежу, за которым - либо духовное возрождение, либо - гибель. Спасение заключается в личном духовном поиске каждого человека, ведь каждый из нас ответственен за судьбы людей и жизнь Вселенной...»

- Мам, что это за кассета? - крикнула Леночка, и попыталась вспомнить что-то важное, совсем не относящееся к плееру. Но мысли выскользнули, будто кто-то намылил ее мозги…


Глава 3

Беззвучно полыхнула молния – яростный зигзаг рассек небо. Другая молния, крутясь словно праща, тихо впилась в землю. Воздух будто окаменел.

– Тишь какая стала, – сказала светлоглазая послушница своей спутнице. И с наслаждением вдохнула густой настой цветущих и вмиг замерших в преддверии грозы трав. – Ой, хорошо-то! И отчего это люди грозы боятся? Видать, веры у них мало, не понимают, что Отец Наш Небесный от всех напастей хранит чад своих, тех, кто не страшный грешник, кто не впускает в душу черноту.

Идущая рядом с ней женщина с просветленным и мятежным лицом опасливо вглядывалась вдаль. По виду это была паломница.

– Далече еще до обители, – отозвалась она. – Ураган застигнет. – И, глянув в высь, заметила: – В небе омут, в нем огни кипят. Я раньше-то чего, гадала я, ведовством тешилась, греха в том не чуя. Недавно в паломничестве я, каялась, крещение приняла, и снова каялась. Страшное открылось мне.

– Что же, сестра, тебе открылося? – У молоденькой послушницы любопытством заискрились глаза.

– Страшное придет в страну, разобьется страна словно стекляшка, лишь осколки кровью брызнут. Много смерти будет. Люди разум начнут терять, души их кривыми зеркалами станут. Легионы черных тварей из-под земли лезут, в наступление идут...

Оглушительный грохот обрушился с неба. Высокие травы прижались к земле, деревья согнулись в дугу, хотя ветра не было. Внезапно телеграфный столб плашмя рухнул на земь, словно его с размаха срубил кто-то невидимый, по провисшим проводам побежало синее пламя, звук лопнувшей струны надрывно повис в воздухе...

Попутчицы переглянулись.

– Уже началось. Рановато, – произнесла вполголоса послушница. И добавила: – Год-то 89-ый еще только.

– Самое время, – отозвалась ее спутница…




Глава 4

Предновогодняя Москва бурлила, словно с цепи сорвалась. Уходил надоевший 1989-ый, надвигался неотвратимый, словно скорый поезд, 1990-ый, наполненный какой-то тотальной энергией. Город безумствовал, и эта волна праздничной неразберихи, казалось, перекинулась на все вокруг. Семейство Трошиных после некоторых споров решило отмечать праздник дома, хотя Леночка была раздосадована, у нее были свои планы. Но мама строго сказала, что праздник надо отмечать у домашнего очага, иначе год будет неудачный, и возражать тут нечего. Леночка выскочила из комнаты, хлопнув дверью, но потом смирилась. В кухне уже кипела работа, готовились салаты, пеклись пироги… Мама вдарилась в кулинарные изыски, подключив всю свою творческую энергию. Папа примчался из магазина под хмельком и, потрясая связкой настоящих замороженных тетеревов, изрек:

- Царская охота! Дичь на столе - удача в жизни!

- Саша, я чувствую, что к приходу гостей ты сам будешь выглядеть как замороженный тетерев, - прикрикнула на него мама.

Гости не заставили себя ждать. Друзья отца - журналисты с женами и подругами. Многих из них Леночка видела впервые. Маминых друзей оказалось меньше. Писатели - народ менее общительный.

Леночка встречала их, пахнущих морозом и праздником, принимала коробки конфет и шампанское, потом мчалась на кухню проверить, не переварилась ли свекла, помогала готовить салат с креветками, летела к соседке за майонезом, которого не хватило для винегрета, доставала из серванта запасные сервизные тарелочки. Первые гости уже подошли, а стол еще не совсем готов. К счастью, подключились мамины приятельницы и какие-то женщины из папиных гостей. Леночка прислушивалась к их разговорам, а вокруг нее витали запахи незнакомых духов, будто некто невидимый надушил все пространство...

Со скатертью в руках она вошла в комнату, где уже зашумел праздник: гости попивали коньячок, курили, спорили о политике и литературе. Какая-то дамочка врубила магнитофон и настойчиво желала танцевать. Но ее не слушали, увлеченные спором. Двое молодых мужчин, расположившихся в креслах возле журнального столика, гадали о пути развития страны:

- Это же пахнет катастрофой, национальным бедствием! - восклицал брюнет с бородкой. - Горбач совсем сдурел. Он погубит страну и сам с трона слетит! Начнется вымирание нации, гиперинфляция...

- А что же ты хочешь, реформы без жертв? - возражал ему собеседник. - За все надо платить. А без реформ нельзя, пора выходить из каменного века...

В центре комнаты разговор крутился вокруг романов, ждавших читателя пятьдесят и больше лет, о судьбах их реабилитированных авторов.

Но вот стол в комнате накрыли, гости разместились, первые тосты были произнесены. Трошин, осушив очередной раз свою рюмку, продолжил разговор:

- Вот вы говорите, друзья мои, что сейчас нам с большим удовольствием показывают изнанку советского семидесятилетия, везде выбирают для печати только время застоя, культа личности и лагерных бараков. А между тем, и в лагерных бараках люди не спешили перестраиваться, предпочитая оставаться поколением убежденных и сильных людей... Из лагерей шли добровольно в штрафбаты защищать Родину. А вы, извините, все со своими «жертвами» да «страданиями» на передние полосы лезете!

На этом месте Трошина перебили тостом, после чего посыпались политические анекдоты про баню, Тэтчер и Горбачева.

«Ну надо же», подумала Леночка, «за столом юная леди - я, а они в выражениях не стесняются, черти. Как всегда, впрочем».

Сегодня ей хотелось сдержанности со стороны старшего поколения.

- Леночка! - крикнул ей через стол отец. - Подкинь-ка пару жаренных анекдотов из школьной жизни.

«Ну, сейчас я вас угощу ответной пошлостью», - злорадно подумала она и, кривляясь, промямлила:

- Это как Вовочка училку трахнул?

Отхлебнув шампанского, она безразличным тоном выдала серию школьных анекдотов с картинками. Но, к сильному ее разочарованию, никого это не шокировало.

После очередной смены блюд и напитков к ней подсел моложавый мужчина в джинсовой куртке. Он поменялся местами с примодненной пожилой дамочкой, и та шепнула Леночке на ухо:

- Смотри, барышня, какой кавалер у тебя появился, прямо из Парижа сюда по всяким журналистским делам, эмигрант...

- Ну и что, - хмыкнула она.

Эмигрант принялся накладывать ей закуски на тарелку, подливать вино, придвинул графин с соком.

- За такой смазливой девочкой приятно поухаживать, - сказал он.

Леночка промолчала. «Явная лесть», подумала она. Парижанин, казалось, прочел ее мысли.

- Это не лесть, - сказал он. - Как друг семьи, Леночка, я отвечу тебе...

- Друг чьей семьи? Не поняла, - спросила она с набитым ртом.

- Твоей, милая девочка, вашей, конечно же...

- Я вам не «милая девочка», и в нашей семье я вас, почему-то, впервые вижу.

- Это потому, что я редко бываю на родине, а у вас был в последний раз, когда ты под стол пешком ходила. Ну выросла, похорошела, не узнать! Давай выпьем на брудершафт за встречу! Сейчас, позволь, расскажу тебе о Париже, детка.

Рассказ его был весьма экзотичен. С иронией говорил об эротических фильмах, которые «гонят» за кордоном, хвастал своим компьютером, на котором «печет» статьи для ведущих газет и журналов мира, и Леночка подумала, что он в этом похож на Оскара, вот уж тот достал ее в школе своими приколами и фантазиями, теперь этот начнет доставать.

Она пристально взглянула на него и усмехнулась. Журналист смутился, на секунду замолчал, и тут же сменил тему. Тоном старшего он спросил:

- Ты закончила школу, Леночка, и наверняка, как все красивые девушки, мечтаешь о ВГИКе?

- С чего вы взяли? - искренне удивилась она. - Во-первых, я отнюдь не красавица, а самая обычная симпатяга, каких навалом. Во-вторых, кривлянье перед камерой не по мне. И, в-третьих, мама по блату устраивает меня в Литературный институт.

- Да что ты, одумайся, девочка! - воскликнул эмигрант. - Какая к черту сейчас литература! Через год-другой вся ваша литература окажется на панели! Послушай меня, девочка, я это совершенно точно прогнозирую. Тебе сейчас нужно думать или о поиске перспективной профессии, или о надежном спутнике жизни.

- Ну и что это за перспективная специальность? - поинтересовалась Леночка.

- Человек, работающий на компьютере, называется программист. Вот это самое оно!

- А насчет спутника жизни как? - улыбнулась она.

- Я могу сказать тебе только то, что твой будущий избранник должен быть хоть чуточку похож на меня: положение в обществе, деньги, двойное гражданство, потому что в России скоро жить станет невозможно.

После некоторой паузы Борис, или Боб, как назвал себя эмигрант, пригласил ее на танец.

- Я медленные не умею, - смутилась она. - Мы не так танцуем.

- Да, я и забыл, сейчас в моде рэпы всякие, - сказал он иронически.- А стоит ли танцевать в такой духоте? Может, лучше пройтись? Новогодний морозец, Ленинский проспект сияет и искрится. Не прогуляться ли нам по Ленинскому? Я тебе что-нибудь куплю в подарочек к Новому Году, в память о знакомстве.

Леночка не раздумывая согласилась. Дома начиналась обычная пьяная круговерть. Отец на кухне тискал молоденькую журналисточку, млеющую от пристального внимания мэтра. Захмелевшая мама принимала ухаживания сразу двух раздухарившихся поэтов. В Леночкиной комнате вообще кто-то заперся изнутри, ванную тоже захватили. Она с удовольствием отметила про себя, что Боб выглядит еще вполне свежо и элегантно

Набросив на плечи дубленку, она выскочила следом за ним на лестничную площадку. Они вышли на праздничный, сверкающий проспект. В неоновом свете реклам разноцветно вспыхивали снежинки. Леночка в полном блаженстве подставляла им ладони и лицо.

- Отгадайте, Леночка, за что я люблю Москву, за людей или за дома? - спросил Боб, с задумчивой полуулыбкой разглядывая девушку.

- Не знаю, - удивилась она вопросу.

- Вам это может показаться странным, но Москву я люблю за дома. Я ведь тоже родился здесь и знаю этот город как свои пять пальцев. Каждый уголок - это кусочек моей жизни.


Глава 5

«Видели бы сейчас меня Янка с Пончиком», подумала Леночка, и тут же мысленно представила себе подружек: высоченную поджарую Яну, и румяную толстушку Лариску. Они бы рты поразевали, глядя, как за ней на полном серьезе ухаживает известный журналист. Да, она догадывалась, что в ее жизни наступила пора метаморфоз, и из забавного подростка она стала превращаться в барышню, но из-за небольшого роста казалась еще почти ребенком, правда с очень серьезными глазами и строгим лицом, хотя опытные мужчины сразу распознавали в ней уже созревшую девушку, как поется в популярном шлягере: «А девушка созрела, созрела, созрела…»

На лестничной площадке перед квартирой Боб задержал ее руку в своей и, сжимая ее узенькую ладошку, настойчиво заглянул в глаза и тихо произнес:

- Я от тебя так просто не отстану, малышка. Наша дружба будет иметь продолжение. Считай, что дядя Боб навязался к тебе в ухажеры, возможно с самыми серьезными намерениями... А сейчас я должен ехать. Счастливо тебе провести эту новогоднюю ночь. Всем огромный привет!

Не успела Леночка и глазом моргнуть, как Боб чмокнул ее в тыльную сторону ладошки и исчез в лифте.

Дверь квартиры была приоткрыта, на лестнице курили хмельные гости, по уши погруженные в праздничный кайф. Леночку они то ли не заметили, то ли не узнали. Она вошла домой, скинула дубленку и сапожки, прошла в гостиную под грохот музыки и звон бокалов и почему-то вдруг тут же пожалела, что рядом нет Боба. Ей ни с кем больше не хотелось сейчас общаться, кроме него. Правда, неловко вышло, что она выцыганила у него такое дорого белье в подарок - когда они подошли к торговой палатке, она просто не смогла удержаться и указала пальчиком на большую красивую коробку с прозрачной крышкой, в которой был роскошный гарнитур: дезобелье из натурального шелка (так значилось на этикетке). Но Боб, не глядя на запредельную цену, купил ей это, да еще огромную коробку конфет в придачу. Неловко вышло. Почему он намекнул на продолжение отношений, как-то странно, с оттенком интима? А, чепуха, небольшой прикол всего лишь. Зачем Бобу какая-то девчонка, у него наверняка семья и куча любовниц, и вообще он не в ее вкусе.

Леночка прошла в свою комнату и повернула дверной замок. Скинув с себя все, быстро надела новый гарнитур, подошла к трельяжу. В роскошном белье она выглядела чудесно. Поглаживая ладонями нежную ткань обновки, она медленно поворачивалась, любуясь собой. Вдруг вспомнила, что слишком цепляться за земное, слишком радоваться материальному - грех и нарушение кармы, и в Библии об этом тоже что-то сказано, за эту слабость можно пострадать. Но тут же отогнала эту мысль. Блаженствуя, она достала из шкафа подсвечник с ароматической свечой в виде нимфы - подарок Янки - и зажгла. Выключила верхний свет и переставила свечу ближе к трельяжу.

У нее было особое чувство, нечто среднее между медитацией и спокойным восторгом. В полумраке тонко колебался язычок пламени, комната покачивалась в пряных запахах, напоминающих цветущие индийские травы, этот аромат исходил от оплывающей свечной нимфы. Зеркало поблескивало словно омут, втягивая в себя комнату вместе с Леночкой. Грани стен стали зыбкими, из этой зыбкости послышались шорохи и шепот. Из-за зеркальной рамы тускло выплывали какие-то лица, Леночку клонило в сон. Она переоделась в короткую ночную рубашку и бухнулась в постель. В полудреме она вдруг вспомнила свой странный роман со студентом каких-то дорогих или драгоценных металлов. Имя у него такое занятное - Влад, да, Влад Французов. Впрочем, обычное имя. Этот красивый крепкий парень возник в ее жизни позапрошлым летом неожиданно и почти фантастично. Случилось это на Старом Арбате. Она с подружками - Янкой и Ларисой-Пончиком (пончиком они прозвали Лариску давно еще, за то, что она была аппетитно кругленькая и румяненькая) болтались по Арбату, развлекаясь, а потом решили подработать в ряду художников. Придумали рисовать для прохожих портреты души. Собственно, рисовать стала Лариса, которая тогда училась в художественном училище. Янка с Леночкой крутились рядом и создавали рекламу. Конечно, нарисовать душу невозможно, и Пончик малевала все, что в голову придет. Выходило неплохо, нечто сюрреалистическое: яркие цветные всполохи, из которых выплывали оранжевые пальмы, глаза, птицы, ладони, кошельки. С кошельком вышел смешной случай: его Лариска нарисовала печальному мужчине, тот ахнул и аж подскочил: оказалось, что у него утром пропали деньги. Так что Пончик попала в самое яблочко. Арбат кипел, народу была тьма, так что клиенты подходили часто. Люди были оживлены и любопытны. Глядя на это всеобщее веселое возбуждение, Леночка вдруг почувствовала какую-то тоскливую боль в душе, словно все это скоро кончится и случится что-то непредсказуемо унылое, злое, от чего людские лица потемнеют как от погасшего костра... Как пепел и угольки... Леночка поморщилась и перевела взгляд в сторону открытого кафе, откуда выходил молодой мужчина. Их глаза встретились. Мужчина направился к ряду художников и, подмигнув подругам, уселся на скамеечку перед Пончиком. Это был красивый шатен с золотистым взглядом и самодовольной усмешкой.

- Сколько за мою душу? - спросил он. Узнав небольшую цену, принялся шутить: - Вы что, девчонки! Неужто душа моя такая дешевая? Не, ее цена намного больше, в десять раз дороже. Вот задаток! - Он сунул Ларисе деньги и сказал, что его душа готова позировать.


Растерявшаяся было Пончик вмиг схватилась за мелки и принялась за работу, приговаривая:

- Естественно, я вижу, что душа у вас весьма весомая и солидная, и отливает блеском драгоценных камушков и всего прочего. А сейчас я попрошу вас сосредоточить взгляд на одной из моих ассистенток. Янка, создай психологический фон.

Янка тряхнула гривой светлых волос и томно уставилась на парня. Но он вдруг сказал, что ему больше подойдет другая ассистентка, и попросил подойти поближе Леночку. Янка фыркнула и уступила место подруге. Пока Лариса рисовала, он без умолку шутил, рассказывал смешные истории. Так они познакомились. В честь знакомства он пригласил девушек в кафе «Ивушка» на Калининском проспекте. Пончик мигом свернула работу и вручила Владу рисунок. Он взглянул и расхохотался. На бумаге был изображен айсберг, верхушку которого венчал иностранный флаг.

- Все о’кей, девочки! Такая душа меня вполне устраивает!

Достав из джинсовой куртки авторучку, и быстро подписав что-то под рисунком, он протянул его Леночке.

- Дарю тебе свою душу как залог будущей дружбы, способной перерасти в жгучую любовь!

Леночка покраснела и зачем-то вслух прочитала подпись:

- Хранительнице моей души. Влад Французов. Старый Арбат.

Янка хохотнула и воскликнула:

- Ха, блин, Пончик твою душу вычислила. А я думала, зачем иностранный флаг? Оказывается, ты Французов.

Полгода затем длились их романтические встречи, на которые Леночка всегда брала Янку и Ларису, и Влад почему-то ничуть не удивлялся, что она на свидание приходит не одна. Она сама не знала, зачем таскает за собой подружек. Может, просто боялась остаться с ним наедине? Шумной компанией ходили в театры, в кафе, выезжали за город на шашлыки. Ей нравилось целоваться с Владом в присутствии подружек, которые весело кричали «горько», подтрунивая над парочкой. Жизнь Леночки была заполнена этими счастливыми встречами, каждый день приносил новые впечатления и волнения, или приятные ожидания, а сколько разговоров с подругами о Владе было! И вдруг через полгода он неожиданно исчез. Телефон его не отвечал. Так получилось, что в компании его друзей она не бывала, и навести справки было не у кого. Правда, он как-то говорил, что после института уедет на практику в Сибирь. Наверно, так и случилось.

Итак, прошел уже год, а о Владе ни слуха ни духа. Леночка ужасно расстраивалась поначалу, но потом обиделась и махнула рукой: «точно, как в песенке - мы странно встретились и странно разойдемся...» - подумала и погрузилась в сон.

Был уже полдень, когда затрезвонил телефон. Леночка стряхнула остатки сна, вылезла из постели и поплелась к аппарату. Она почувствовала, что звонит Янка. Так и оказалось. Янка поздравила подругу с новым годом и пригласила на дружескую пирушку, сообщив, что будет много общих знакомых и даже один сюрпризный.

- Прилечу, прискачу! - радостно отозвалась Леночка. Она предвкушала бурное веселье с танцами до упаду и возможным флиртом, но какое-то нехорошее предчувствие омрачало ее надежды. Душа билась, как птица в силках, от невыразимой тоски. Что-то подсказывало ей, что надо остаться дома, надо побыть с мамой, поболтать с ней, ведь последнее время она почти не разговаривает с мамой, и это ужасно, и не надо, не надо, не надо заходить сегодня к Янке... «Интересно, кто этот сюрпризный знакомый?» - с любопытством подумала она. От этой мысли сердце бешено заколотилось, кровь прилила к лицу, в висках зазвенело. Подсознание рвалось на части, как грозовые облака под порывами ветра, и выбрасывало в память клочья небольшой еще ее жизни, картинки из ее биографии, словно предупреждая о надвигающейся буре...

«Ну почему бы мне не пойти на вечеринку к Янке?» - уговаривала она саму себя. - «Там будет весело, и что плохого может там случиться, она же моя лучшая подруга, я люблю ее...»

«Ты еще никого не любишь, глупышка», - отозвалось внутри. – «Ты еще не знаешь стихию души своей подруги и не представляешь, каким боком может развернуться вся твоя жизнь из-за нелепой случайности. У тебя нет опыта, так прислушайся к внутреннему голосу, не спорь, не спорь...»

«Но я люблю Янку, она же моя детская подружка, и в школе мы с ней были не разлей вода. Она была старше меня и поэтому я ее обожала, я с ней всегда откровенничала, она ведь знала все мои детские тайны, она была моей верной советчицей. Я и сейчас ей многое поверяю...»

Действительно, Яна знала про Леночку все с тех самых пор, как подружились: Леночке было тогда пять лет, к ней привязались дворовые мальчишки со своими вечными дразнилками: «рыжая-бесстыжая, рыжий гриб под елочкой магриб», девочка разозлилась и полезла в драку, но мальчишки оказались сильней, тут появилась Янка и разогнала их. Она была высокая, сильная, задиристая, обожала драки и скандалы. Леночка восхищалась ее необузданным нравом и дикими выходками. А Янка любила малышей - ей нужно было восхищение и признание, ей это было необходимо как воздух, ведь взрослый мир был ей враждебен: она была нежеланным ребенком в семье и плохой ученицей в школе. Дело в том, что Янка вообще чудом появилась на свет: ее мать собиралась делать аборт, но помешали обстоятельства, и девочка вошла в жизнь. В одной передаче по телевизору Леночка слышала рассуждение известного ученого по этому поводу: оказывается, дети, которых собирались абортировать, рождаются очень тяжело, они не хотят выходить на свет Божий, а родившись, растут некоммуникабельными, с различными комплексами, и с раннего возраста занимаются саморазрушением: пьют, колют наркотики, предаются разврату, многие кончают с собой. Они с самых ранних лет неосознанно пытаются себя уничтожить. И вносят дисгармонию и разлад в душевный мир тех, кто их окружает. «Но нет, Яна не из этих, она лучше всех кого я знала!» - всплеснулся крик в Леночкиной душе. - «Ведь только ей я рассказала в детстве о волшебной огненной девочке Саламандре, которая в Твери. Когда я жила у тети Нины и простудилась, очень ярко пылали дрова в камине, я долго глядела на огонь и вдруг увидела маленькую танцующую девочку... Потом я ее еще несколько раз там видела... Давняя история, но в те дни я захлебывалась от восторга, поверяя эту чудесную тайну... С тех пор Янка зовет меня Саламандрой, и не только она. Это прозвище накрепко прилипло ко мне...»

Вечером Леночка, захватив коробку конфет, отправилась к подруге, но у самой двери вспомнила про гарнитур нижнего белья и решила похвастаться.

«Представляю, какие у Янки будут глаза, когда она увидит эту штуковину!» - с восторгом подумала она, запихивая подарок Боба в большой целлофановый пакет.

У подруги уже вовсю шла вечеринка. Грохотала музыка, ребята и девушки отплясывали в тесной комнате, смеясь. Стол был заставлен вином и закусками. В недоеденном салате торчали сигаретные окурки. В мареве табачного дыма Леночка с трудом узнавала знакомые лица.

- Привет, Саламандра! - окликнули ее из толпы танцующих.

Именно в это мгновение ее взгляд споткнулся о его фигуру. Он был в сером костюме.

«Влад?!! Здесь?!! Как это?!! Не может быть…»

Она шумно перевела дыхание.

«…Зашибенный костюмчик! Фирма веников не вяжет...» - подумала, слегка шокированная увиденным: Влад буквально обвился вокруг Яны...

У Леночки вспыхнули щеки и губы, расширенными глазами смотрела она на эту парочку, смотрела, как разноцветные искры пляшут в его густых каштановых волосах и ласковых карих глазищах, как он покачивается в такт музыке, сжимая своими лапищами длинноногую Яну в вызывающе коротких шортиках и майке-лифчике...

«Идиотка она, зимой шорты напялила прямо на вульгарные сетчатые колготки, и майку-ламбаду нацепила, такие майки заграницей носят вместо нижнего белья...» - с раздражением подумала Леночка.

Как назло, сия сладкая парочка проплыла мимо, едва не задев ее плечами, и тут она увидела, к а к он смотрит на Янку... Его глаза сделались узкими и глубокими, словно два провала в космос, из них исходил странный бездонный свет, они словно выцвели за считанные секунды, потеряли все краски, и вдруг стали ярко голубыми... Влад глядел на подругу искрящимся голубым взглядом! Такого Леночка не ожидала! Что это! Неужто у них что-то было, особенное что-то? Почему? Зачем же так?!!...

В ней все перевернулось от внутренней боли... Это было невыносимо! Ее словно раздирали вклочья раскаленными крюками! Это была инквизиция души! Янка с Владом уже танцевали в другом конце комнаты, а она все еще видела его сияющий нечеловеческим светом взгляд, в который она влюбилась без памяти, который сразил ее наповал... У нее ноги подкосились, больно сдавило горло. И тут она заметила маленькую огненную Саламандру, которая висела над церковной свечой. Это был мгновенный мираж.

«Все. Я сильная, мне никто не нужен!» - крикнула в душе Леночка. - «С этой минуты я запрещаю своим чувствам портить мою жизнь, во мне все умерло! Плевать я хотела на Влада и на все вообще!»

Она овладела собой, и сама удивилась собственному полному спокойствию и невозмутимости. Ей вдруг стало легко, и пусто, и весело. Она подошла к танцующим друзьям и бесцеремонно разлучила их, вытащив Янку в прихожую.

- Сейчас я тебе такое покажу, ошалеешь! - сказала она Янке хвастливым тоном. - Пошли в ванную, мне подарили классную интимную шмоточку, ну идем же, идем.

Она заперла дверь и вытряхнула из пакета на крышку стиральной машины маленькие кружевные трусики, бюстгалтер и коротенькую кокетливую комбинашку из натурального шелка золотистого цвета.

- Видала? Класс? Друг отца журналист международник подарил. Зашибенно, а?

- Ха, блин, так давай на тебе эту вещицу и посмотрим. Переодевайся, - скомандовала Янка.

Леночка чуть помедлила, что-то подсказывало ей, что не надо этого делать, но она все же облачилась в роскошное белье. Хотелось повертеться перед подружкой в шикарной обновке.

- Да, блин, это то что надо! Я тебя поздравляю! - сказала Янка.

- Правда, зашибенно, да? - повторила Леночка, приподнимаясь на цыпочки и рассматривая себя в зеркале над раковиной. - Ох, переодеваться не хочется.

- А зачем переодеваться-то, в Новый Год надо быть в новом, тем более что в изящном дорогом белье женщина чувствует себя увереннее, это же старая истина. Надевай платье.

Леночка действительно почувствовала себя увереннее.

Когда они выходили из ванной, Янка доверительно шепнула ей:

- Да успокойся ты, не нужен мне твой Влад на дух. Я просто люблю поиграть, ты же понимаешь, мне вообще с мужиками не везет, я признаю лишь флирт, легкий безобидный и романтический. Успокойся, глупенькая, он на тебя большие виды имеет.

«В самом деле, что это я взъелась на них», - подумала Леночка.

Подруги вышли к гостям, которые уже танцевали медленный танец. Влад тут же пригласил Леночку. Он церемонно склонил голову и взглянул на нее с такой необыкновенной нежностью, слегка выпятив губы, словно целуя воздух вокруг. Глаза его искрились чем-то бoльшим, чем нежность, в них таяла синяя дымка, они больше не казались карими. Его глаза меняли цвет, вот это чудо! От него пахло изысканными мужскими духами. Леночке было хорошо с ним.

Он двигался легко, умело вел ее в танце, осторожно прижимая к себе, словно маленькую драгоценность.

- Как живешь, крошка? - спросил он, склоняясь к самому ее ушку и обдавая ее щечку горячим дыханием.

- Отлично, сэр! - смеясь, ответила Леночка, изо всех сил стараясь не попасть под его обаяние, не дать чувствам снова прорваться и захлестнуть ее волю. Она должна быть сильной, иначе - конец! Она должна выиграть в этой борьбе с самой собой, должна истребить в себе ненужные эмоции.

. - О тебе целый год ни слуху ни духу, а за мной тут другие мужчины наперебой ухаживают!

- Великолепно! И кто же, например? - улыбнулся Влад уже не так бодро.

Леночка поздравила себя с первой маленькой победой и равнодушно сказала:

- Да так, пустяки.

- А точнее? - настаивал Влад, крепче сжав ее талию.

- Ну, например, журналист международник Боб Божмеров, знаменитая личность, - с еще более напускной рассеянностью проворковала Леночка. - Ну, там, двойное гражданство, богат и все такое, дорогущий подарок мне на новый год сделал, зашибенная вещь, импортное белье, изысканный такой гарнитур из золотистого шелка.

- О, я вижу теперь, что у меня действительно появился серьезный соперник, - через силу улыбаясь, буркнул Влад. - Но я, между прочим, тоже время зря не тратил и кое-чего добился в этом году: после окончания института был на практике в Забайкалье на золотоносном прииске. Успешно решил материальную проблему, и все такое...

- А в Забайкалье что, нету телефонной связи? - язвительно спросила Леночка. - И телеграфа нет, и почты? Почему не давал знать о себе?

- Не сердись, я тебе все объясню и ты поймешь, что я перед тобой ни в чем не виноват.

Когда все уселись за стол, в комнату вошла толстушка Лариса по прозвищу Пончик, с которой вместе они рисовали портреты души на Старом Арбате. В ее руках Леночка увидела коробку конфет, ту самую, которую она бросила на трюмо в прихожей и там забыла, увлеченная переодеванием.

- Минутку внимания, друзья мои! - воскликнула Пончик, размахивая коробкой над головой. - Это презент сладкоежкам от нашей Саламандры! Она забыла в прихожей, но, благодаря мне, награда нашла своих героев!

Не успела Леночка извиниться за оплошность с конфетами, как все это произошло...

Лариса-Пончик широким жестом открыла коробку и... замерла в изумлении. Так, с открытым ртом и округлившимися глазами, она несколько секунд стояла перед столом, держа в вытянутой руке открытую коробку, в которой почему-то оказалось Леночкино белье. В следующее мгновение Пончик расхохоталась, подцепила пальчиком мятые трусики и подняла их над головой.

«Я же их оставила в ванной на стиральной машине! - обожгла Леночку догадка. - Значит, это Янка подстроила! Стерва!»

Пончик тем временем продолжала:

- Уважаемые сладкоежки! К сожалению, нашими конфетами уже кто-то полакомился, а нам, увы, достались только фантики!

Леночку как током ударило. Она выскочила из-за стола, выхватила из рук Пончика коробку и, с силой оттолкнув перепугавшуюся девушку, вылетела в прихожую. Янка рванулась следом.

- Саламандра, миленькая, это же новогодняя шутка! - ласково щебетала она, пытаясь успокоить и удержать подругу. - Ты, может, это из-за Влада? Я же тебе говорила, не нужен мне твой Влад, глупенькая! Останься, не уходи, я прошу, шуток не понимаешь...

- Отстань, - резко бросила Леночка.

- Да ты что! - не унималась Янка. - Что с тобой сегодня происходит? Успокойся же, очнись!

Но Леночку всю колотило. Она кое-как напялила на себя дубленку, шапочку, крикнула Янке через плечо:

- Пока!

И, всхлипнув, исчезла за дверью.

- Проводи эту сумасшедшую, - сказала Янка быстро одевающемуся Владу, - вот шарф, она забыла...

- Ладно, - бросил Влад и выскочил следом.

Догонять Леночку ему не пришлось. Она сидела на заснеженной скамье возле самого подъезда со злосчастной коробкой на коленях. Снег таял у нее на ресницах и щеках. Угадать, что девушка плачет, можно было только по затуманенным обидой глазам.

Влад закурил и присел рядом.

- Надо же, каждые новогодние праздники снегопад, как по заказу, - сказал он, протягивая Леночке шарф.

Она вдруг резко посмотрена ему в глаза и спросила:

- Ты Москву тоже за дома любишь?

- С чего ты взяла? - удивился Влад.

- Да так, есть тут у меня один знакомый, этот самый журналист-международник. Он дома уважает. Урбоман.

Пока Влад прикидывал, что сказать по этому поводу, Леночка разглядела его повнимательней. За год почти не изменился. Он был такой же, каким она его видела в последний раз: красавчик с жестковатыми чертами лица. Словом, не из маменькиных сынков.


Глава 6

Иногда Леночке казалось, что она выпала из реальности. Время то растягивалось, но сжималось, и вообще вело себя неестественно, но никто этого не замечал. Все в этом мире было не так. Она что-то пыталась вспомнить, важное что-то, но не успевала – события менялись, словно в калейдоскопе, надо было успевать реагировать и принимать решения. За ней ухаживали сразу Влад и Боб, а однажды внезапно возник Оскар, который тоже предпринял попытку поухаживать, но потом исчез. Влад приглашал ее в модные клубы и бары, Леночка побывала на корпоративном празднике золотничников в ресторане «Арагви», где Влад познакомил ее с коллегами. Праздник был просто феерический! Сначала она не хотела идти, стеснялась, но потом Влад разрешил ей взять с собой Янку. Ну подруга там дала дрозда, учудила, даже закадрила одну «золотую» персону, правда, на одну всего лишь ночь. Она всех «приколола».

Свадьбу сыграли тоже в «Арагви».


Новый 1991 год они встречали в очень узком кругу. К ним в гости пришли только Влад и Боб. Боб конец года провел в Париже, и лишь на той неделе прилетел в Москву. Он прямо в прихожей стал одаривать всех такими презентами, что ни одному Деду Морозу не снилось. Хозяйке он вручил японскую пишущую машинку, которая по размеру была чуть больше форматного листа. Трошин получил в подарок импортный диктофон. По словам Боба, этот диктофон мог записывать разговор через стену. А Леночке досталось чудо современной электроники: телефон, умещающийся на ладошке, по которому можно было звонить в любую точку Европы и Америки.

- Ты где эту шпионскую аппаратуру добываешь, Боб? - шутливо спросил Трошин.

Боб вместо ответа как-то странно взглянул на друга и заговорил о том, что больше месяца не может высидеть за границей. Что русскому человеку без России все-таки не жизнь.

- Да, Боб, без нас, как без помойного ведра, мир не обойдется, - поддержал разговор Трошин. - Загадочные чувства будит Россия в душе человека. А, собственно, что? Посмотришь по сторонам: ни фига особенного нет. Огромное печальное пространство, по которому чудаки бродят, вот что такое наша Россия.

Влад явился слегка под хмельком, с охапкой живых роз и ворохом всяких коробок с подарками.

Ирина Николаевна, помогая ему освободиться от верхней одежды и презентов, востогалась:

- Вот, Леночка, как надо к женщинам относиться: цветы в любое время года! А твой па всегда считает, что сорванные цветы мертвы, и поэтому всю жизнь был единственным живым цветком на нашем горизонте.

- Неправда! - возразил Трошин. - Я не цветочек. Я кактус. Колючий, гордый и неприступный кактус, и только не доказывайте мне, что кактус тоже из породы цветов. Кактус есть кактус, космическое существо на Земле.

- Боже мой, Саша, за что ты любишь этих уродцев? - помещая розы в тонкую высокую вазу, спросила Ирина Николаевна.

- Это по-вашему кактусята уродцы, а по мне, так симпатичнее не бывает! - парировал Трошин.

Влад увлек Леночку на кухню и стал нежно целовать ее глаза, щеки, губы.

- Леночка, я тебя съем! - ласково шептал он. - Ты такая сладкая!

- Если хочешь меня съесть, - игриво сказала Леночка, вырываясь из его объятий, - то начинай вот с этого! - И она приставила фигу прямо к его носу.

Ни на одном из семейных праздников до этого Леночке не было так радостно и уютно. В шумных застольях, которые еще недавно так любил отец, всегда терялось что-то праздничное. Никто друг друга толком не слушал и все быстро напивались, а потом начинались всякие «приключения».

Леночке было приятно, что Боб совсем не ревнует ее к Владу, хотя интуитивно она чувствовала, что нравится ему все больше. После того, как она прямо рассказала ему о Владе, словно камень свалился с ее души. Теперь она чувствовала себя совершенно уверенно и раскованно с обоими кавалерами.

Она все время ловила себя на мысли, что еще и еще раз переживает ощущение объятий Влада, его пахнущие табаком и вином поцелуи, его откровенно страстное желание, упруго упирающееся в ее бедра. Тогда, на кухне, ей понравилось, что Влад набросился на нее с ласками и был так нетерпелив, так возбужден, казалось, он совсем потерял голову, еле сдерживается, чтобы не нарушить приличий. Леночка и сама еле владела собой.

Квартира Трошиных плыла в сизоватых облаках сигаретного дыма, в звуках музыки и благоухании цветов. Как ни странно, розы, подаренные Владом, источали тонкий и довольно ощутимый аромат (хотя обычно покупные розы не пахнут, или запах их слишком слаб и отдает какой-то химией), в этом была некая мистика. Этот настойчивый розовый дух она воспринимала как увертюру к будущим чудесам, ожидающим ее в этот новогодний вечер...

Отец с Бобом обсуждали свои бесконечные журналистские проблемы, попыхивая сигаретами и благостно поглядывая на небольшую пушистую елочку, переливающуюся огоньками гирлянды и посверкивающую игрушками. Приятный, радостный хвойный запах яркими брызгами вписывался в симфонию праздника, предвещая необычайные приключения и новогодние сюрпризы, какие бывают только в детстве и в юности.

Влад танцевал по очереди то с Леночкой, то с Ириной Николаевной. Галантно угощал обеих конфетами и подносил бокалы шампанского. Леночка захмелела и совсем развеселилась. Дурачась с Владом возле елки, она стала придумывать новые танцы.

- Давай станцуем доброе старое танго, но на новый лад.

Елка весело и задорно подмигнула им фонариками гирлянд.

Во время танго Влад нетерпеливо прижался к Леночке. Сидящие за столом поглядывали в их сторону, и Леночке вдруг стало ужасно стыдно, лицо ее загорелось. Ей показалось, что отец, мать и Боб все видят. Она попыталась прервать танец, но Влад только еще сильней сжал ее в своих сильных руках.

- Все будет о’кей, крошка, - шептал он, нежно целуя ее. - Я приготовил для тебя еще один новогодний презент, но это сюрприз, он у меня дома.

- Па, Влад для меня какой-то потрясающий сюрприз приготовил! - тут же выкрикнула Леночка, пытаясь заглушить свое смущение и перекричать звуки музыки. - Мы потом сходим с ним, посмотрим!

- Захвати с собой мой подарок, - постучал Боб длинным ногтем по изящной телефонной трубке, - позвонишь от Влада, проверишь аппарат в действии, - добавил он без тени печали в голосе.

«Странно, ему даже нравится, что я ухожу», - подумала Леночка с некоторой досадой, но тут же улыбнулась и сказала, вторя отцу:

- По этому шпионскому телефону надо передавать только засекреченную информацию. Если, Боб, я позвоню и сообщу, что у меня все в порядке, то знайте, что это шифр, на самом деле в этот момент меня нужно выручать из беды, и наоборот.

- Браво, Леночка! - захлопал в ладоши Боб, пришедший на сей раз в полный восторг от шпионского юмора.

Леночка давно заметила особенность Боба полярно реагировать на одни и те же слова, произнесенные разными людьми. Впрочем, странностей в характере и поведении журналиста был столько, что они уже не раздражали, а, напротив, забавляли ее.

На улице вьюжило. Не было обычной для таких декабрьских дней мягкой погоды с пушистым снегопадом. Но Леночка была счастлива. Наконец-то мама помирилась с папой. Наконец-то прекратились эти бесконечные богемные тусовки дома. Родители перестали считать копейки. Словом, как говорит Влад: «все о’кей!»

- Удивительно! - воскликнула она, повернувшись к Владу, когда они вошли в подъезд. - Ты же рядом жил, оказывается! А я только сейчас это узнала!

- Чему тут удивляться? Во-первых, я пешком редко хожу, а во-вторых, ты еще совсем недавно была маленькой глупенькой девочкой и не обращала внимания на мужчин. Так что ничего странного в этом нет.

- А мне и сейчас никто не дает восемнадцать, за шестнадцатилетнюю схожу, - похвасталась Леночка.

- Ну, конечно, восемнадцать лет уже для тебя катастрофа, стареешь, крошка! - засмеялся Влад.

В лифте они снова целовались. И на пороге квартиры Влад, сжимая ее плечи, горячо дышал ей в затылок. Подталкивая легонько в спину, он ввел ее в свое обиталище.

Она растерялась. Обстановка квартиры была слишком уж, на ее взгляд, шикарна, и она невзначай ляпнула:

- Зашибенный дизайн, не то что у Боба!

- Ты что, бывала у него дома? - насторожился Влад.

Леночка от досады чуть было язык не прикусила, кляня себя мысленно за глупость. Но тут же сориентировалась и с безмятежной улыбкой ответила:

- С отцом заходили, рукопись отец ему какую-то отдавал, давно еще. Я еще в школе тогда училась. Запомнились только столы и стулья с металлическими ножками. Ревнуешь?

- Да что ты, он ведь плюгавенький, а я вон какой большой и кучерявый! - потешно изображая былинного богатыря, басом прогремел Влад. - А все же он хороший мужик, ваш Боб. Четко в жизни разбирается, и в политике мощно сечет.

- Еще бы ему не сечь в политике, - хмыкнула она, разглядывая шкуру белого медведя, распластанную посреди комнаты. - Он же международник, журналист-международник с двойным гражданством, этот Боб.

Шкура была похожа на заблудившийся осколок айсберга, припорошенный рыхлым снегом.

Леночка осторожно встала на краешек «айсберга» и оглянулась на изящный стол с гнутыми ножками, покрытый золотистой скатеркой. Там красовалась искусственная елочка с огромными красными и розовыми шарами.

Влад ушел на кухню и вернулся с запотевшей бутылкой шампанского. Одним движеньем большой ладони он освободил пробку от обертки и проволоки. Выстрел и фонтан пены наполнили комнату. Влад суетливо подставил бокалы, и было в этом что-то такое, что выдавало его смущение и торопливость. Он что-то задумал, Леночка это вдруг почувствовала, и ей стало не по себе. Влад протянул ей бокал и, слишком громко засмеявшись, сказал:

- Ну, привет, крошка. Не страшно в логове крупного зверя?

Леночка к бокалу не притронулась. Она сбросила тапочки и босиком прошлась по середине меха. Он был жесткий и теплый. Она села на спину бывшего медведя и скрестила ноги по-турецки. Достала из кармана зеркальце, пригладила волосы и состроила смешную гримаску.

Влад вышагивал от окна к двери с бокалом в руке, замирал на миг, любуясь девушкой, и снова шел к окну.

- А я, знаешь, в детстве мечтала о собаке, - сказала Леночка первое, что пришло на ум, и стала говорить и говорить, чтобы не дать чувству неловкости и растерянности застигнуть себя врасплох. Она была не в своей тарелке и просто не знала, что делать. Приходилось болтать о чем попало. О собаке. - Родители обещали завести щеночка, но потом сделали вид, что забыли и что вообще не до таких глупостей им. А я так хотела собаку! И ходила в гости к маминой знакомой, у нее пес был Буник, лохматый, ростом с лисицу. Потрясный пес, умница такой! Тетя Люба, мамина приятельница, кидает ему кусок засохшей булки, Буник фыркает и презрительно отворачивается, дескать, жуйте это сами. Тогда тетя Люба говорит, указывая на булку: «Буник, смотри, мышка!» Пес подскакивает, хватает булку, подкидывает, ловит, и тут же начинает азартно грызть. Когда его интерес к куску ослабевает, хозяйка подзадоривает собаку: «Ой, какая вкусная мышка, отдай мне! Какая у мышки вкусная спинка, какой вкусный хвостик, дай мне лапку погрызть!» Буник под эти слова с аппетитом кусает «мышку» со всех сторон. Когда «лапки» и «ушки» кончаются, а «мышка» еще не съедена, то хозяйка продолжает обрабатывать собаку словами: «какие у мышки вкусные крылышки, какие вкусные жабры...» и так далее, «мышка» обрастает все более фантастическими органами. Это продолжается до тех пор, пока все хлебные остатки не съедаются. Она очень экономная хозяйка и не любит, чтобы добро пропадало, вот и «зомбирует» собаку. Этот Буник очень боялся других собак, они на него кидались почему-то. И вот пес с хозяйкой выработали особую тактику и стратегию против собак. Когда на прогулке к ним приближалась чужая собака, Буник делал шаг назад и заинтересованно рассматривал что-то за хозяйской спиной (если собака приближалась сзади, то хитрый пес перемещался вперед), а тетя Люба, преградив путь чужой собаке, произносила, кивая на Буньку: «Осторожно, эта лохматая тварь возле меня - очень кусачая. Берегись, загрызет!» После этих слов чужая собака разворачивалась и со всех ног удирала! О, как я хочу собаку, любую, пусть даже она будет кошкой или хомяком!

- Малыш, я исполню любую твою мечту, эту и все остальные, только пожелай! - сказал Влад и с ласковой улыбкой протянул ей бокал.

Леночка залпом осушила его, и голова пошла кругом. Сегодня она пила слишком много шампанского, а это вино показалось ей несколько крепче обычного. Комната поплыла и закачалась вместе с Владом, который лежал теперь на шкуре рядом с ней, одной рукой обнимая ее за плечи, а другой сжимая пустой бокал.

Леночкин язык нес какую-то ахинею, она плохо соображала, что болтает, слыша свой голос как бы издали:

- Смешно, ты когда ходил по комнате, я тебя представляла таким длинноногим атлетом с гитарой. Может у меня талант художницы, или вообще много талантов? Я неисчерпаема как... как...

- Как кладезь, - подсказал нужное слово Влад.

- Вот именно, сэр, как кладезь! - продолжал молоть Леночкин язык, - вы оценили меня по достоинству. Только крепче держите свой бокал, а то уроните после того, что я вам сейчас скажу. А скажу я вам, сэр, что вы очень симпатичный мужчина и весьма нравитесь мне, потому что ваши глаза блестят, настоящего они не видят, а лишь фиксируют будущее, ваше золотое будущее на сибирском прииске...

Влад отставил в сторону бокал и поймал последнее слово Леночки поцелуем, властно терзая своими горячими жесткими губами ее влажный маленький ротик. Девушка почувствовала, что качается на волнах горячего пространства, в котором сейчас вся без остатка растворится, и кроме этого блаженного бесконечного пространства ничего больше нет. Погружаясь на дно головокружительной этой бесконечности, она увидела над собой Влада. Его обнаженное мускулистое тело, его просветленное страстью лицо… Влад сжимал ее своими большими ладонями и целовал всю, с ног до головы, стаскивая с нее одежду, его руки метались по ее напружинившемуся телу. Леночка стала отталкивать его, но в голове началась такая свистопляска, а сердце так бешено заколотилось где-то в висках, что она впала в полузабытье. Из этого блаженного аморфного состояния вывел ее громкий стон Влада. Он бился головой о Леночкино плечо, вздрагивал и протяжно подвывал. Его губы шептали: «люблю, люблю, люблю тебя, крошка...»

Леночка очнулась и почувствовала боль внизу живота. Под ней все было мокро, будто их только что окатила морская волна. Она ужаснулась, не понимая, что с ними происходит, что же это такое? Еще больше испугалась, поняв, что она голая.

- Выключи свет, пожалуйста, мне надо одеться, - жалобно попросила она.

- Не стесняйся меня, девочка моя любимая, - с нежностью отозвался Влад.

- Ну тогда отвернись, - сказала она резко, подхватила надорванные трусики (подарок Боба к прошлому Новому Году) и быстро прошла в ванную.

То, что она там увидела, изумило и привело в полное замешательство.

- Влад, что это у тебя здесь творится? - крикнула она.

- О Господи! Леночка! Я совсем забыл! - воскликнул он. - Тебе же теперь больно будет... Надо было сначала тебе эту ванну принять... Это же презент, который я тебе обещал! Вот растяпа я несчастный! - сокрушался Влад.

Он вошел в ванную с пустым бокалом в руке. Леночка, прикрывая нагое тело полотенцем, в недоумении смотрела то на Влада, то на ванну, наполненную вместо воды какой-то желтоватой пузырящейся жидкостью, разящей вином.

- Ты что, растворить меня хотел? - шутливо спросила она. - Да, не зря мне Боб телефон шпионский дал. В наши дни ни за кого ручаться нельзя.

Вместо ответа он наполнил этой жидкостью бокал и важно произнес:

- Разрешите вас поздравить еще раз с Новым Годом, а главное - с успешным переходом из девичьего стана в женский!

Залпом выпил шампанское и предложил Леночке принять новогоднюю ванну.

- Ой, это мне после всего сейчас лезть туда? - сказала она. - Зашибенно, Влад! Ну, гульнем! Ну а потом куда это все? - добавила смущенно, кивнув на шампанское.

- Разольем по бутылкам и будем продавать как бальзам «Елена»: мощное средство от импотенции.

- Ладно, только все равно выйди, я еще тебя стесняюсь, - попросила Леночка.

Влад отключил электронагреватель и, сказав, что сильно нагревать не стоит, вышел.

Она отбросила полотенце и склонилась над ванной, погрузив в нее ладони. Сквозь плотную теплую жидкость ладони походили на маленьких забавных рептилий. «Наверно, в первобытные времена такие водились на Земле, покрытой сплошь водами желтыми, пузырчатыми, и теплыми», - подумала Леночка и, ощутив вдруг себя рептилией, опустила в ванну ножку. Ступню приятно пощипывало и щекотало. Осмелев, она осторожно влезла и села по пояс в вино. Словно тысячи огненных шариков, не обжигая, заструились по телу, лишь в самом низу живота остро защипало, но она стерпела. Винные пары одурманили, боль внизу живота быстро прошла, лишь довольно ощутимо пощипывало в нежных местах, но Леночку это не смущало. Погрузившись в шампанское по подбородок, наблюдала в зеркале над краном, как забавно выглядит она сейчас, как вздулись и побагровели ее соски, порозовели круглые набухшие груди, разрумянилось лицо, как она удивительно хороша. Она зажмурилась и вся превратилась в сгусток сладострастного чувства... Забывшись, всплеснула руками, и шампанское тут же попало в глаза, в рот, в нос. Вскрикнула, зашлась кашлем и как ошпаренная выскочила из ванны.

- Что, нахлебалась? - весело спросил через дверь Влад. - Промой глаза водой.

Леночка бросилась к раковине, из-под воспаленных век ручьем текли слезы. Кое-как отмочив глаза холодной водой, она мокрым полотенцем обтерла все тело.

«Ну, кухарка ты, Ленка, а не барыня», - подумала она, глянув на себя в зеркало. И вслух добавила, подмигнув своему отраженью:

- Ничего, привыкнем.

Влад, при виде нее, не мог сдержать смеха. С красными глазами, с опухши носом, опьяневшая в доску, выглядела она презабавно. К ней, к тому же, вернулось игривое настроение.

- А п-почему мы не пьем? - спросила она заплетающимся языком, и глаза ее лукаво сверкнули.

- Почему это не пьем? - улыбнулся Влад и хотел было в свой бокал плеснуть шампанского из бутылки, примостившейся под серебряной елочкой на столе.

- Не-ет, Влад! Я ж-желаю, чтобы ты выпил за нашу л-любовь бальзама «Елена»! - нетвердым голосом, но очень настойчиво и даже с некоторой обидой потребовала Леночка. - Ты что же, не хочешь моего бальзама? Я ведь не испугалась боли ради нашей любви!

- Ты серьезно этого хочешь? - произнес Влад. Улыбка исчезла с его лица, ему сделалось несколько не по себе.

- Я серьезная женщина, Влад! - воскликнула Леночка и брякнулась на медвежью шкуру. - Я с-серьезная... Я очень...

И тут же с визгом отдернула руку от ворса. С ужасом уставилась она на край белоснежного меха, где алело кровавое пятно. На полу лежал большой умирающий зверь с кровоточащей раной...

С нее весь хмель слетел. Вздрагивая, смотрела она прямо перед собой, на четвереньках отползая назад.

Влад поднял ее, отнес на кресло, бережно усадил, примостился рядом на подлокотнике.

- Успокойся, крошка, это не настоящая, тьфу ты, я хотел сказать, что...

Он махнул рукой и не стал больше ничего объяснять. Леночка и сама уже сообразила, что это за пятно.

- А вообще, впечатляет: красное пятно на белом фоне. Ты же у меня художница, сразу представила картину охоты на белого медведя где-нибудь в Заполярье. Ну, ладно, я сейчас.

Он встал и решительно направился из комнаты с пустым бокалом в вытянутой руке.

- Влад, дорогой, да я же пошутила, не надо никакого бальзама «Елена», иди ко мне, я лучше этого бальзама, - позвала она нежно.

Он молча вернулся, наполнил бокалы из бутылки и, подав один Леночке, сказал:

- Знаешь, крошка, давай выпьем за то, чтобы в новом году так никогда не шутить друг с другом, а то я уж подумал: черт меня дернул связаться с ребенком.

- Это я тебя ревную, Влад, ко всем женщинам, которые были у тебя раньше, до меня, - оправдывалась Леночка. - У тебя ведь их было много: ты богатый, красивый, с квартирой...

Влад молча потянулся к магнитоле. Резко взвились яростные звуки, и ретивый тенор призывно завопил:


- Стой где ты сейчас стоишь и молчи

Ведь от гангстера любви не уйти

Эту ночь поделим мы попола-ам

Никому тебя теперь не отда-а-ам...


Тут песня внезапно прервалась, и ровный голос диктора провозгласил:

- Вы стопроцентная женщина, и секс у вас связан с глубоко интимными переживаниями, поэтому вам нужен далеко не каждый партнер, даже если он красив и умен. Мы продолжаем передачу Интимный час...

Влад выключил магнитолу и наконец ответил на Леночкин вопрос:

- У меня было всего три женщины, - соврал он. - И вообще все не так, как тебе представляется. Тут ни при чем ни деньги, ни внешность, хотя, конечно, и это имеет значение. Но факторы, которые другим помогают создать крепкую семью, мне наоборот мешали. Мои женщины ревновали меня к несуществующим любовницам, устраивали скандалы на людях, словом, кошмар. Они были просто уверены, что у состоятельного человека обязательно должны быть любовницы, и переубедить их мне не удалось. С одной из них я был расписан официально. Мы вместе учились в институте цветных металлов и золота. Она оказалась ужасной себялюбкой и вдобавок истеричкой. После развода я еле в себя пришел... Но сейчас это все далеко позади. Я не хотел бы, крошка, чтобы это все у меня повторилось с тобой.

- Не бойся, дорогой, - засмеялась Леночка, - во-первых, ты мне еще не муж, а во-вторых, я совершенно согласна с твоими женщинами: состоятельный и видный мужчина просто обязан иметь любовниц! Но, в отличие от них, я в этом не вижу повода для семейного конфликта.

- Хм... посмотрю я, что ты через год запоешь, мадам, - усмехнулся Влад. - А вообще, в холостяцкой жизни есть своя прелесть. Всегда знаешь, что вернешься домой в свое спокойное одиночество, в пыльное холостяцкое гнездышко, поешь, включишь телик или завалишься с книжкой на диване. Бронированная дверь хорошо защищает от внешнего мира. Словом, «мой дом - моя крепость», банально, но справедливо.

- Влад, скажи честно, - перебила его Леночка, - зачем ты хочешь на мне жениться?

- Потому что ты очень хорошая, честное слово, только поэтому я и решил на тебе жениться. Потом, я хочу, чтобы матерью моего ребенка стала женщина, которая никому до этого не принадлежала. А почему ты меня спрашиваешь об этом? Может, что-то тебя угнетает?

- Ну, не то, чтобы угнетает, - крутя в руках портативную телефонную трубку, медленно проговорила она, - просто мне любопытно, почему ты не хочешь иметь жену-красавицу, например, как моя подружка Яна? Я не красавица, и знаю об этом. У тебя все шикарное: машина, квартира, работа. По логике, и жена твоя должна быть красоткой типа фотомодели: 90-60-90.

Влад расхохотался.

- Ты вынуждаешь меня открыть тебе все козыри, крошка, ну что ж, это даже хорошо. У меня, дорогая, есть своя собственная жизненная формула. В ней, кстати, тоже присутствует элемент золота. Ты, наверное, уже догадалась, что это - «золотая середина». Всего, что сейчас имею, я достиг, благодаря ей. Моей золотой формулы я придерживаюсь буквально во всем: в работе, в дружбе, в любви, в удовольствиях и т.д. Ты заговорила о красоте, как о некой ценности, и совершенно случайно дала правильное определение. Случайно, потому что опыта у тебя никакого быть еще не может. Вот, так же как золото - криминальный металл, женская красота криминальна по той же причине. Вокруг блистательной женской красоты в мире всегда происходят жуткие трагедии. Ты, Леночка, не красавица, но достаточно женственна и обаятельна, чтобы составить счастье любому достойному мужчине. Извини за такой несколько казенный тон, но по-другому об этом не скажешь.

- Ничего-ничего, - успокоила его Леночка, - расскажи мне еще что-нибудь о «золотой середине» в порядке, так сказать, передачи опыта.

- А что ты смеешься?! Тебе-то как раз моя формула нужна как никому другому. Ты же - будущая жена золотничника! Я через месяц должен вновь буду уехать в Забайкалье. Там, на заброшенном руднике, и запустим мою, как ты ее окрестила, машину по добыче золота из времени. Мне там надо будет пожить год-полтора, и тогда остальную нашу жизнь мы посветим путешествиям по миру. Ты ведь хочешь искупаться в каком-нибудь экзотическом море и трахнутся в одном из лучших отелей за границей?

- О, как это здорово! Как интересно! - воскликнула Леночка, радостно захлопав в ладошки, - но только я не хочу отступать от твоей формулы: мы с тобой будем трахаться только в самых средних отелях, но зато во всех странах!

- Молодец, четко усекла суть дела, - похвалил Влад.

Он замолчал и вновь заходил по комнате, явно что-то обдумывая.

- Я чувствую, Влад, ты мне еще что-то хочешь важное сообщить, так не бойся, говори, я тайны хранить умею, - заговорщицким тоном сказала Леночка.

- Да, ты угадала, постарайся запомнить все, что я сейчас тебе скажу. И никому об этом! Поняла!

- Угу! Могила! - прошептала она, все еще дурачась.

- Мне одному там будет тяжело. Я хочу, чтоб ты поехала со мной. Естественно, ты приедешь, когда я там устроюсь. Постарайся за это время окончить курсы программистов. Это пригодится и тебе и нашему делу. Ну, а теперь - о самом главном: могут возникнуть сложные отношения с директором прииска, помнишь, в «Арагви», здоровенного мужика! Он придерживается формулы урвать как можно больше, и поэтому конфликт между нами в будущем просто неизбежен. Он постарается достать меня каким-нибудь образом и через тебя. Так что ты держи ухо востро. Дело в том, что хотя в природе золота действительно гораздо меньше, чем в рассказах золотоискателей и кладоискателей, но я все-таки нашел новую жилу. Просмотрел документы заброшенных рудников Забайкалья, и вдруг меня зацепил один нюанс: большинство рудников были остановлены в связи с истощением породы, в которой находится золото. Закрытие же заинтересовавшего меня рудника было мотивировано, ко всему прочему, необходимостью реконструировать старое оборудование, и указывались совершенно астрономические суммы в рублях для оплаты нового оборудования. Я понял, что здесь дело темное: кому-то явно хотелось, чтобы этот рудник оказался в числе заброшенных, как многие другие. И чтобы это неминуемо произошло, подстраховались липовыми расчетами. Словом, мы с моим другом горным инженером, да ты его знаешь, Леночка, это Виктор. Помнишь, на банкет с нами в машине ехал? Короче, мы с ним в частном порядке провели геологическую разведку, и мои предположения подтвердились. Осмотрели шахту, взяли пробы и обнаружили совершенно новую золотую жилу всего в двух метрах от места, где прежние хозяева рудника прекратили бурение, разуверившись отыскать оборвавшуюся вдруг золотую жилу. «Неужели они ничего не знали о так называемых «ложных жилах?» - подумал я, и сам улыбнулся своей наивности. Так что, девочка моя, разворачивается прямо детективная история, - продолжал Влад . - Мы обо всем поведали директору нашего рудника Леониду Ивановичу. Но он повел себя весьма странно: попросил об этом не распространяться, а тайно выработать эту жилу с пользой для нашего производства, ну и для нас лично, естественно. Я устал доказывать этому старому хрену, что его жадность погубит и его, и нас вместе с ним. Золота, которое мы будем добывать из хвостов, применяя мою новую технологию, всем хватит с лихвой.

- Ну и что ты теперь собираешься предпринять? - Ее тревожило нехорошее предчувствие.

- Да ты не волнуйся, все будет о’кей! - успокоил ее Влад, - если он не законченный идиот, мне удастся его убедить, чтобы он объявил жилу. Если нет... В любом случае я успею расстаться с ним раньше, чем он увязнет в этой грязи.

В этот момент малютка-телефон нежно запищал в руках у Леночки. Она растерялась, не зная, на какой регистр нажать, чтобы выйти на связь с тем, кто звонит. Влад взял у нее трубку и, нажав нужный регистр, вернул.

- Алло! - раздался голос Боба.

- Да-да, Боб, я тебя слушаю, - ответила Леночка.

- Деточка! - сказал он ласковым пьяненьким голосом, - ты почему нам не позвонишь и не сообщишь, что тебе очень плохо, как мы, по-шпионски, договорились с тобой?

- Ой, я совсем забыла, передай, пожалуйста, родителям, что мне потрясающе плохо и поэтому я останусь ночевать у Влада.

- Я рад за тебя, деточка! Будь уверена, дядя Боб передаст твою просьбу, потому что больше всего на свете он любит несчастных детишек. Целую тебя в щечку.

- Взаимно, Боб, еще раз с Новым годом тебя! - сказала Леночка и уставилась на чудную трубку, не зная что с ней дальше делать.

Влад вновь взял у нее электронную малютку, повертел в руках, что-то хотел сказать, но осекся и положил трубку на стол, рядом с бутылкой шампанского.


Глава 7

Едва кончился их медовый месяц, как Влад засобирался улетать в Бодайбо, золотую столицу Сибири. Леночка даже вздохнула с облегчением: слишком бурный темп жизни задал ей муженек. И вообще адаптация к новой жизни ей трудно давалась. Она любила спать одна, а муж настаивал, чтобы она ложилась с ним. К тому же Леночка совершенно не умела готовить обеды, и Влад купил ей книгу с рецептами «Вкусная и здоровая пища». Но напрасно, потому что Леночка не собиралась в нее заглядывать. И Владу приходилось кулинарить самому.

- Обязательно раз в день ешь горячее, - сказал ей Влад на прощание, - борщ в синей кастрюле... хватит тебе на два дня.

- Угу, дорогой, - бормотала Леночка из постели. - Конечно, каждый день буду есть горячее.

- И не забывай посещать курсы программистов, я большие деньги заплатил, - добавил он, и шутливо спросил:

- Надеюсь, ты в курсе, что в первый год замужества изменять грешно?

- Впервые слышу, но я постараюсь, - в тон ему ответила Леночка.

Когда за мужем щелкнул замок, она перебрала в памяти свои новые обязанности: пылесосить каждый день квартиру, протирать мебель, не забывать проветривать, взять белье из прачечной... В общем, муть спозаранку. Она зевнула, завернулась в одеяло, и занырнула в свой прерванный сон. А когда вынырнула, на часах уже было пять вечера. До начала занятий на курсах оставалось еще полтора часа. Она немного подремала, вспоминая странный сон: пылающий огонь упрекал ее в легкомыслии и забывчивости и требовал что-то вспомнить, сделать, кого-то спасти. Почему-то ее уверяли, что Янка – ее неродившаяся младшая сестренка, обреченная на смерть, и что обе они погибнут, и что-то о пространственно-временном зигзаге, потом появился старый академик и принялся жонглировать временем. Жуткий сон.

Она вылезла из постели, приняла ванну, просушила феном волосы, но из зеркала на нее по-прежнему смотрела заспанная помятая мордашка.

«А, плевать», - подумала она и, быстро одевшись, вышла из дому. Ей страшно не хотелось опять учиться. Наверняка будут после экзамены, раньше Леночка была уверена, что последние ее экзаменаторы навечно остались в стенах родной школы, но увы...

Вообще-то она училась плохо не потому, что не имела способностей, просто - скука. В старших классах на уроках она читала Бёля.

Однажды учительница тихо, словно фантом, возникла у ее парты, схватила книгу и взглянула на обложку. Леночка вздрогнула от неожиданности. После урока училка вернула книгу и долго объясняла Леночке, что ей еще рано читать такие вещи, и что вообще западную литературу смотреть не следует: она развращает, а надо изучать программные произведения, которые в школе проходят...

В метро ей показалось, что это не электричка тронулась с места, а перрон поплыл со всеми людьми и колоннами. Она пошатнулась и зажмурилась.

Курсы проводились в одной из комнат Дома культуры «Меридиан». До начала оставалось минут пятнадцать. В холле было прохладно, играл оркестр. Ее внимание привлекла цветная афиша: мужчина и женщина с револьверами. Новый французский фильм назывался «Происшествие». Пойти, что ли, посмотреть? А на курсы можно и завтра... И она пошла в кинозал.

Рядом присел парень и, тронув ее за плечо, заявил:

- Меня зовут Паша.

Леночка не спеша обернулась:

- Ну и что из этого?

- А вас как зовут? - спросил парень, откинувшись и оглядывая ее словно музейный экспонат.

«Оригинальный прикольщик», подумала Леночка. Она тоже принялась в упор его рассматривать. Ей понравился его низкий сиплый голос и забавный такой хипповый вид; чем-то он напоминал викинга: высоченный, с длинными волосами грязно-серого цвета, а глаза какие-то чудные, словно палитра в многоцветьи красок. Линялый джинсовый костюм и крестик на суровой нитке вносили в его облик заключительный штрих. Леночке тоже захотелось соригинальничать, и вместо имени она назвала свое прозвище.

- Очень приятно, - ничуть не удивился он. - Есть такая обувная фабрика «Саламандра». Я однажды, кстати, на обувной подрабатывал. До чего же все в мире странно, - продолжал он. - Я вот в армии отслужил, домой ехать не тянет, махнул сюда, в столицу великой родины, как говорится. К другу в мастерскую, там и живу сейчас. - Он улыбнулся и прикрыл глаза. - Хотите на экскурсию в мир искусства живого и священного, в мир художественных мастерских окунуться? Это вам не салонная живопись, там вершится нечто! Там бьют тамтамы и грохочут небеса!

- О нет, мерси буку, но я страшно занята, вообще я представляю собой тип деловых женщин, - проворковала Леночка и сострила глазки.

Сегодня у нее было игривое настроение.

После кино парень наладился было провожать ее, но на пол пути, вволю пококетничав, она заявила серьезным и даже несколько строгим тоном:

- Я замужем, Паша. И к тому же очень спешу. Чао, чао!

Оставив парня в полном недоумении, она быстро спустилась в метро.

«Что-то во мне есть привлекательное», - подумала она. - «Заезжие фраера с ходу клеются».

Вечером позвонила Янка и, узнав, что подруга осталась одна, воскликнула:

- Ура! Слушай, у меня все бурлит. Вчера перекусывала в забегаловке. За соседним столиком иностранцы. Красавцы! Волосы черные, лица смуглые, зубы белые, глаза сверкают! Так на меня эти, представляешь, латиноамерканцы пялились, будто в первый раз белую женщину видят. А на столе, ты представляешь, Саламандра, одна бутылка вина. Я еще ни разу не видала, чтобы вокруг одной бутылки такое шумное веселье бурлило... Балдеют, словно ящик вмазали!

Короче, потом они взяли импортный торт-мороженое, молочные коктейли, и пересели за мой столик. Я, конечно, ах, ах, застеснялась испанских мальчиков. Мороженое я сразу слопала, а на коктейль показала пальчиком и сказала: «Фу, кислятина!». Один, кажется его Джоном зовут, тут же вскочил и принес бутылку шампанского. Словом, Саламандра, я кажется нашла то, что мне надо: они инженеры, строят в Москве особо важные объекты. Забегаловку на Пушкинской «Макдональдс», например, тоже их фирма строила.

- Ну, блин, нашла особо важный объект, - прыснула Леночка.

- Саламандра, ты ей богу дура набитая, за что тебя только миллионщики любят? Запомни, самое важное в мире, это жратва и удовольствия! Тетя Яна шутит, конечно, - добавила она жеманно.

- Саламандра, у меня к тебе большая просьба: испанские мальчики напросились ко мне в гости. Представляешь, в мою дыру иностранных гостей приглашать? Кошмар! Международный скандал будет! Давай ты, я и наш Пончик-Ларисик сделаем им прием на твоей хате. Покажем класс! А, Саламандра!

Леночка, оторопев от такого предложения, не знала что и сказать.

- Эй, Саламандра! Ты куда исчезла? - встревожилась Янка на том конце провода.

- Слушай, подруга, - ответила Леночка сдержанно, - у тебя что, вообще крыша съехала, блин? Муж уехал в командировку, а я бардак на его квартире устраиваю!

- Ха! Это же здорово, что уехал, это свобода! Освобождение! - ничуть не смутившись, продолжала напирать Янка.

- От чего освобождение-то? - спросила Леночка.

- От мужского ига, глупенькая! - воскликнула Янка, вставая в позу многоопытной дамы. - Теперь хоть ложись на пол и ногами дрыгай, никто тебе слова не скажет!

- Ну хватит! - начиная раздражаться, оборвала ее Леночка. - Никаких иностранцев у меня дома не будет, и на этом точка.

- Да ладно, черт с тобой, жила, - несколько расстроенным тоном отозвалась Янка. - Я и знала, что ты не согласишься, так, на всякий случай попросила. А в общем, я их уже пригласила к себе. Приходи завтра к двум. Лариса будет. Пообщаемся. Помоги хоть в этом. Я ведь по-английски не бельмеса... Выручи, Саламандра! Судьба дает такой шанс! Завтра суббота, все равно тебе делать нечего.

- Ладно, я подумаю и позвоню тебе, - закончила разговор Леночка.

Она развалилась на медвежьей шкуре и начала одну за другой нажимать клавиши дистанционного управления телевизора. На экране возникали сплошные политические деятели. Она вырубила телик. Квартира наполнилась тишиной. Красота! Недурно бы действительно отметить «освобождение» от «ига», не только от мужского, но и от родительского.

Она подошла к секретеру и, взяв из большой кипы оставленных ей на жизнь Владом денег плотную пачку десятитысячных купюр, подбросила их на ладони. «Чего там экономить!» - подумала она, и решила прошвырнуться по магазинам и что-нибудь купить.

- Да здравствует независимость! - сказала она вслух и вышла из дому.

Впервые бродила она по Москве бесцельно и с приличными деньгами в кармане. Вспомнив слова Боба в отношении любви к домам, она стала приглядываться к зданиям на Ленинском проспекте и к возвышающемуся в морозной дымке над всем районом шпилю Университета. Он, горел, как золотой луч, направленный в холодное небо.

Леночке стало немножко грустно, что она, родившись в Москве, никогда не замечала красоты этого города. Даже на Красной площади была раза два всего. Приезжие с Москвой гораздо чаще вот так общаются, чем сами москвичи.

Ее настроение немного увяло от вида множества нищих в подземных переходах метро. Раньше она их не замечала, пробегая мимо, а может, они появились только недавно. Она разменяла крупные купюры и стала подавать тем из них, что вызывали большее чувство жалости. Подала женщине с ребенком, державшей в руках картонку с надписью «Умер муж. Не на что похоронить. Помогите, люди добрые!» Мальчику инвалиду с детства, матери больной девочки, которая нуждается в дорогих лекарствах ... Чем ближе она подходила к центру Москвы, тем нищих было все больше и больше, а их трагедии страшнее. Леночку охватил ужас. Она и не представляла себе, что рядом существует столько человеческого горя. Никаких денег не хватит, чтобы всем помочь. Рядом сверкали блистательные витрины супермаркетов, заваленные изысканными заморскими товарами. Ряды коммерческих палаток ломились от изобилия броских безделушек и роскошных напитков. В окошках «комков» торчали удивительно похожие друг на друга лица молодых парней с услужливыми и в тоже время надменными и жесткими глазами. «Оплоты демократии», - вспомнила она меткую фразу отца. «Действительно, что они там делают, если у них почти никто ничего не покупает?! Отмывают криминальный капитал?»

Ничего не купив, она решила вернуться домой, так и не дойдя до Кремля. В метро она чуть не столкнулась с каким-то латиносом, и вспомнила о приглашении Янки.

«А что, Янка точно меня развеселит, у нее без хохм не обходится». И, достав из сумочки свою «малютку» (подарок Боба), набрала подружкин номер.

Янкина квартира так преобразилась, что Леночка оторопела. Все стены были увешаны сюрой с эротическим уклоном, а свободные от картин участки обоев измалеваны какими-то вообще непонятными символами.

- Ты что, сдаешь квартиру под выставку современного искусства? - спросила Леночка.

- Да нет, это все Пончик притащила. Лариса надеется, что латиноамериканцы обязательно должны заинтересоваться ее картинами, ну и приобрести, естественно. Так сказать, я даю ей шанс выхода на международную арену. Саламандра, дай денег. Мужики пошли жмоты. Представляешь, этот шеф твоего мужа, ну помнишь на свадьбе... Леонид Иванович, амбал... чуть не раздавил меня своей тушей. Я ему говорю поутру: дай, Леня, денег, у тебя их куры не клюют. А он мне, представляешь: денег я тебе, говорит, не дам, деньги унижают достоинство женщины, я не хочу тебя покупать, а вот лучше я тебе шубу дорогую куплю и золотую вещицу какую-нибудь на память о нашей встрече.

- Ну, купил он тебе шубу? - заинтересовалась Леночка.

- А куда бы он делся, блин!

Янка вышла в прихожую и через несколько минут явилась в шикарной норковой шубе. Она картинно прошлась по комнате и приложила ручку к воротнику, чтобы Леночка разглядела золотое кольцо с топазом.

- Ну как? - спросила она.

- Да, потрясная шуба, и колечко тоже, - улыбнулась Леночка. Она вытащила из сумочки початую пачку денег и протянула их Янке.

- На, чудо, и представь, что я с тобой рассчиталась за лесбийскую любовь.

- Саламандра, ты гений! - воскликнула Янка. Она жеманно двумя пальчиками взяла пачку и встала с деньгами в ту же позу. - Вот сейчас картина завершена!

Потом быстрым движением длинного наманикюренного коготка стряхнула порванный бумажный переплет, и рассыпала небрежно купюры на журнальном столике.

- Ох и любишь же ты выпендриться, - не выдержала Леночка.

- Глупая, ты ничего в этом не понимаешь. Я же специально атмосферу создаю для испанских мальчиков. Усекла?

- А где Пончик?

- Пошла встречать их на выходе из метро. Я им объяснила, что мимо нее они не пройдут, очень заметная фигура.

- Как же ты объяснила, если языка не знаешь?

- Да один немного по-русски кумекает, отдельные слова знает.

В это время зазвонил телефон. Янка сняла трубку и пропела свое «Ал-ло-у?» В следующий миг лицо ее вытянулось в недоумении.

«Ну вот, - подумала Леночка, - приключения начались». Она подошла и взяла у Янки трубку.

- Саламандра, кошмар! - чуть ли не кричала Лариса. - Эта стерва опять нас надула. Никаких испанских мальчиков нет, а явились три страшенных негритоса. Что делать?

Леночку это сообщение ужасно развеселило. Давясь смехом, она сказала:

- Какая нам разница, дорогой мой Пончик, тащи их сюда, все будет о’кей, вот увидишь, не бойся, у меня портативный телефон есть, в случае чего вызовем ментов.

Положив трубку, она нарочито строго произнесла:

- Так, значит, испанские мальчики, проехавшись в метро, превратились в американских негритосиков? Так-так, повышенная группа риска...

Растерявшаяся Янка, наконец, сообразив, о чем был разговор, обрела дар речи.

- Фу, напугали вы меня, девки, - сказала она, принимая прежний кокетливый вид. - Ну и что? Негритосики это даже еще интереснее и перспективнее. Все дороги ведут в Вашингтон! Боже, храни Америку! Ай лав ю, Америка! «Эмерикэн бой, уеду с тобой!» - Закончила она словесную тираду фразой из модной песенки, и с бравадой взглянула на подругу.

- Ну, как я смотрюсь?

- Довольно нагло, - бросила та.

Вскоре Пончик привела трех чернокожих кавалеров. Один впрямь оказался испанцем, а двое других типичными афроамериканцами.

Все трое ослепительно улыбались. Открыв свои спортивные сумки, они жестами спрашивали, куда выставить продукты и вино. Янка уверенно взяла у них сумки, по-хозяйски вытащила шампанское, шпроты, колбасу и бананы. Парни, тыча пальцами себя в грудь, представились. Испанца звали Мигелем, его спутников Джоном и Питом.

- Прекрасно, господа, стало быть - Миша, Женя и Петя, - сострила Янка, поочередно указав на парней пальчиком.

- Ес, ес! - закивали они улыбаясь, как бы давая понять, что им понравился Янкин юмор.

- Прошу сид даун, - пригласила хозяйка гостей за стол и на этом исчерпав свой запас английского, подмигнула Леночке, мол, давай подключайся, переводи.

Леночка представилась Саламандрой и сказала гостям, что они могут общаться, а она будет переводчицей.

Испанец Мигель проявил интерес к Ларисиным картинам. Он сказал, что они ему напомнили о его знаменитом соотечественнике Сальвадоре Дали. Пончик несказанно обрадовалась и попросила Леночку сказать Мигелю, что она подарит ему любую из понравившихся картин. Мигель еще раз внимательно просмотрел картины и показал пальцем на небольшое полотно, на котором была изображена прозрачная призма с человеческим глазом внутри и называлась «Пробуждение». Лариса сняла картину с гвоздика и торжественно вручила Мигелю. Тот галантно поцеловал ее ручку. Пончик совсем осмелела. Ей стало даже немного неловко за свои страхи. Парни оказались вполне приличными людьми.

Выпили по бокалу шампанского, закурили дорогие сигареты с ментолом «Море». Янке очень шла длинная тонкая сигарета, небрежно торчащая между ее изящных пальчиков. Лариса же лучше бы не курила, - выглядела как слон с соломинкой.

Пит вдруг задал Янке вопрос, который несколько смутил переводчицу. Он спросил, как она относится к групповому сексу.

Леночка улыбнулась и перевела: «Пит, у тебя спрашивает, любишь ли ты шумные компании с вином и танцами?»

- О, ес! ес! Пит, - радостно возопила Янка. - Скажи ему, что особенно я люблю компании состоятельных мужчин, чтобы не приходилось считать копейки на покупку лишней бутылки вина.

Леночка, кивнув, перевела на английский: «Она любит этим заниматься только с богатыми мужчинами».

- О’кей! - улыбнулся Пит, довольный ответом.

Испанец попросил Леночку перевести Ларисе, что природа щедро наградила ее не только художническими талантами, но и пышными телесами, особенно ниже пояса, и поэтому он был бы счастлив совершить с ней анальный половой акт, сколько бы это ему не стоило.

Леночка, насилу сдерживаясь, чтобы не покатиться со смеху, перевела эту тираду Мигеля следующим образом: «Пончик, я тебя поздравляю, Мигель очень заинтересовался твоим творчеством. Он даже сказал, что у него в Испании есть друзья-художники, и что, если ты не против, то он познакомит их с твоими произведениями».

Пончик умиленно взглянула на Мигеля, закивала головой в знак согласия и признательности, потом одну руку приставила к огромной груди, имея ввиду сердце, и после, сложив свои ладони в замок, потрясла ими перед носом Испанца.

- Ес, гуд, Но пасаран! - воскликнула растроганная толстушка.

Боевой клич антифашистов времен второй мировой войны обескуражил Мигеля, и он вопросительно посмотрел на Леночку. Ей пришлось успокоить парня, сказав, что у Пончика дедушка воевал в Испании против гитлеровцев, и при встрече с испанцами она всегда произносит эту фразу в знак уважения и причастности к великой борьбе испанского народа с фашизмом.

Мигель успокоился, но все равно как-то странно стал поглядывать на Пончика.

Сидевший до этого молча Джон сказал Леночке, что он, как вышло само собой, считает ее сегодня своей дамой, и что он даже рад такому раскладу, потому что она ему очень понравилась. Он надеется, что и в постели она его не разочарует. Леночка поперхнулась вином, хмыкнула и поспешно пояснила, что выполняет лишь роль переводчика и вскоре покинет их милую компанию.

Джон сделал вид, что немного расстроился, но тут же утешился, взглянув на Янку, изображающую из себя звезду экрана и совершенно не догадывающуюся, что ее принимают за обычную платную проститутку.

Пит спросил, какая с них причитается плата за будущее удовольствие. И что пора заняться любовью, а то праздные разговоры понижают его потенцию.

Леночка перевела так: «Они спрашивают, сколько ты зарабатываешь в месяц денег».

Янка понимающе кивнула и, подойдя к журнальному столику, небрежно подцепила стопку десятитысячных купюр.

- Мани-мани-мани, - пропела она и, положив деньги на край столика, вернулась на свое место.

Пит встал из-за стола, подошел к деньгам и просмотрел купюры. Потом он достал микрокалькулятор, что-то на нем посчитал, извлек из кармана джинсовки две стодолларовые бумажки и положил их рядом с Янкиными рублями.

- О’кей? - обратился он к Янке.

- Нормально, - улыбнулась она и, обращаясь к Леночке, добавила: - Сечешь, Саламандра, это не то что жмоты московские! Боже храни Америку! Я чувствую, что этого нам не хватит сегодня, - щелкнула ногтем по пустой бутылке шампанского. - Пончик, смотай в «комок», возьми еще парочку, мальчики раскошелились, гульнем на халяву! Сбегай, Пончик, а то ребята дорогу не найдут.

Леночка обрадовалась поводу исчезнуть и вызвалась сама сходить за вином. В прихожей Янка сунула ей в карман ключи от квартиры.

- Чтобы из-за стола не бегать, - пояснила.

«Ладно, завтра занесу» - подумала Леночка, захлопывая дверь.

Она пересекла родной двор и вдруг с нежной тоской и затаенной болью подумала о родителях, о том, как они обрадуются ее визиту, как они потащут ее за стол на кухню с любимыми старенькими шторами в крупный цветочек над чистыми окнами и подоконниками, тесно заставленными цветочными горшками... Она повернула к своему подъезду, нащупывая на связке ключи от родной квартиры. Вошла в прихожую, но навстречу никто не вышел. В комнате громко говорил телевизор. Леночка скинула куртку и прошла в комнату. Мама смотрела передачу, полностью погрузившись в происходящее на экране и ничего не замечала вокруг. Леночка молча опустилась на ковер возле маминого кресла, поджала крестиком ноги и начала насвистывать.

Ирина Николаевна вздрогнула и оглянулась.

- Доча, ты? Пришла? - как-то отрешенно спросила она, и у Леночки больно сжалось сердце от этой маминой внутренней усталости и от чувства собственной вины за это ее состояние.

- Как видишь, мамулька. Ты совсем глухая стала. Не слышишь, кто в дом входит.

На телеэкране замелькали широкие листья субтропических растений. Ирина Николаевна, вдруг вспомнив что-то, сказала:

- Да, знаешь, у Боба в Африке дед обнаружился. Покойный. Наследство оставил, несколько тысяч долларов. А ему ведь эти доллары не нужны, и он позвонил из Парижа, чтобы деньги перевели в фонд мира.

- Он прав, конечно, - отозвалась Леночка. - А у него что, дед негритос? - удивилась она.

- Да нет, он там на какой-то государственной службе от России находился. Не приведи Господь этих негритосов, страсть какая, - вздохнула Ирина Николаевна, - лучше б их к нам не пускали, такие жуткие истории про них рассказывают...

Слова матери не на шутку встревожили Леночку. Она забеспокоилась за подруг. Воображение стало рисовать ей картины самые невероятные.

- Ма, у меня голова разболелась, пойду прогуляюсь перед сном, а ночевать к вам приду. Где па?

- Он на заседании Верховного Совета, интервьюирует какого-то деятеля. Вечером явится. Он по тебе тоже соскучился.

Леночка вышла на улицу и чуть не бегом пустилась к Янкиному подъезду, сжимая в руках свою «малютку» и мысленно уже вызывая милицию.

На лестничной площадке ее боевой дух несколько угас.

«А вдруг у них там все о’кей, а я нарисуюсь без шампанского?» - подумала она, но все ж решила заглянуть. Она и не подумала сначала, что может произойти какая- нибудь неприятность. Просто ей давно хотелось отплатить Янке и Пончику за ту противную историю с ее нижним бельем в новогоднюю ночь, и за все, что она тогда перечувствовала, и за Влада, ведь с тех пор ее преследовала мысль, что у него с Янкой что-то было. Ей хотелось подстроить подобную шутку, маленький смешной прикол. Она открыла дверь подругиными ключами и вошла. Не раздеваясь, она направилась к открытым дверям комнаты, где был накрыт стол. То, что она увидела в следующий миг, привело ее в шок. Спиной к ней стоял один из черных парней. Он был совершенно голый. Его лоснящийся от пота торс судорожно обвивали Янкины руки, ее светлые длинные волосы резко вздрагивали, обволакивая черные потные бедра мужчины. Чуть далее стоял другой афроамериканец и держал Янку за талию на весу… Ее ноги, согнутые в коленях, дрыгались за его спиной. Она глухо постанывала… Мужчины сопели как два жеребца… Увидев Леночку, тот парень, что был лицом к ней, от неожиданности и возбуждения выпучил глаза и издал дикий сладострастный вопль. Его друг принялся рычать, оседая на пол.

Леночку охватил такой ужас, что она не могла сдвинуться с места. Стояла, как парализованная, ничего не соображая. Из ступора ее вывели вскрики Ларисы в смежной комнате. Оттуда доносились тупые звуки, словно что-то громоздкое передвигали по полу с места на место.

Не помня себя от страха, Леночка проскочила на кухню, в панике нажала клавишу магнитофона – (подруга часто хвасталась этой «экстремальной кассетой» для непредвиденных ситуаций). Резкий вой милицейской сирены затопил квартиру… Суровый бас четко выговаривал, пробиваясь сквозь этот шум: «Подъезд номер три, квартира семнадцать... блокировать район... Пострадавшие, держитесь, через три минуты будем у вас...», и вновь приглушенная было голосом милиции сирена взвыла с яростной силой...

Дальнейшие события проходили перед глазами Леночки, как замедленные кинокадры: в проеме кухонной двери вдруг возникла полуобнаженная черная фигура, пытающаяся ногой попасть в штанину. Не снятый впопыхах презерватив болтался и раскачивался во все стороны. Потом возня в прихожей, звон разбитого стекла и мощный удар захлопнувшейся двери.

Магнитофонная пленка давно кончилась, в квартире воцарилась гробовая тишина. Леночка боялась выходить из кухни. Сидела и ждала чего-то.

Вскоре в гостиной послышалось движение.

- Эй, милиция, проходи в комнату, что ты там сидишь? - раздался Янкин голос.

Леночка встала и быстро прошла в комнату. Подруга уже одетая сидела за столом и курила, бессмысленно глядя на пустую бутылку из-под шампанского и стряхивая в ее горлышко пепел.

- Ты что, товарищ милиционер, у нас клиентов отшибаешь, - кисло сострила она. - Я только вошла в образ… А где вино? Ты же за вином ходила, Саламандра?!

- Хватит вам, напились на всю жизнь, - бросила Леночка и ушла в смежную комнату. Там, забившись в угол, хныкала толстушка.

- Надо в милицию позвонить, - сказала Леночка.

- Ой, не надо, ради бога не надо, Саламандра! - заскулила Лариса.

- Как это не надо, мало того, что эти черти вас истерзали, так еще и трюмо грохнули!

Вслед за Леночкой в комнату, пошатываясь, поплелась Янка.

- Не хнычь, Пончик, - сказала она, пытаясь придать голосу бесшабашность. - Благодаря Саламандре плакала твоя персональная выставка в Испании, но поверь мне: на Испании свет клином не сошелся.

- Пошла ты к черту, вместе с Испанией! - всхлипнула Лариса, вставая и оправляя грязную измятую юбку.

Психотропное оружие сработало четко: черные кавалеры ретировались столь поспешно, что забыли часть своих шмоток. В джинсовке Пита оказалось портмоне с несколькими стодолларовыми купюрами. Мигель забыл свой пушистый черный свитер огромного размера.

- Что будем делать с трофеями? - спросила Янка.

- Девочки! Они же за ними вернутся! - в панике залепетала Лариса.

- Не вернутся, - успокоила ее Янка. - Во-первых, дорогу не найдут, а во-вторых они от страха уже до Америки домчались, наверное. Короче, деньги пропить, тряпки продать, и позабыть об этом приключении. Вы как знаете, а я хочу ванну принять, - добавила она и, покачиваясь ушла мыться.

- Да, события, - сказала Леночка, рассматривая свитер Мигеля. - Надо поглядеть, не напялил ли он со страху Янкину норковую шубу.

Она сходила в прихожую и убедилась, что шуба на месте.

- Надо же, такую шубу презентовали нашей принцессе огорошенной!

- Какое там, к чертям собачьим, презентовали! - раздраженно воскликнула Лариса. - От покойницы мамы наследство осталось: шуба эта, да еще колечко золотое с топазом. Она уже, конечно, успела тебе лапши на уши навешать про благородного рыцаря, одарившего ее за чудную красоту по-царски. Так ведь?

- Примерно так, - улыбнулась Леночка.


Глава 8

Леночка, как и обещала, пошла ночевать к родителям. Дождались отца и сели пить чай втроем на кухне, заставленной цветами. Куда ни посмотришь - везде в ящиках, в горшках, банках цветы, цветы... От тесноты повернуться некуда, но все равно замечательно. От политой земли пахнет настоящим летом...

- Ну как, Леночка, без мамы с папой живется? - спросил Трошин и, не дожидаясь ответа, заговорил на совершенно другую тему. - Представляешь, что они пишут о Горбачеве?! Ну и дела-а! Все возвращается на круги своя.

Он развернул газету и громко прочитал: «... Когда Михаил Сергеевич произносил с трибуны приветствие, тучи на миг разверзлись, показалось солнце, и прозрачный яркий луч осветил...»

- Ха-ха, - невесело всхохотнула мама, - я же тебя предупреждала, Саша, что Россию перестроить невозможно, и зря ты с этими демократами связался. Боб тебе то же самое говорил.

- Я не связался, а это мои убеждения, Ирочка, а Боб неисправимый «совок». Я его тоже люблю, но иногда меня просто коробит от его прокоммунистических прожектов. Сначала - коммунизм только лишь для партийной верхушки, а теперь и демократия только лишь для них? Нет, на сей раз дудки, хлопчики! Народ в дерьме, и вы пожалуйте туда же, уважаемые руководители страны.

- Саша, ты хоть с дочерью поговори, все-таки у нее новая жизнь началась, - с укором перебила мужа Ирина Николаевна, - а то уже мухи дохнут от политических разговоров.

- А что спрашивать, - спохватился Трошин, обнимая дочь за плечи, - я и так вижу, что прекрасно она себя чувствует в новом качестве. Так ведь, Леночка? Мужика такого отхватила, золотого в прямом смысле. Мы с тобой с общаги начинали, да по коммуналкам намучились, пока эту квартиру получили, а Леночка сразу - в боярские палаты. Мо-ло-дец! Кстати, Леночка, поставь немедленно квартиру на охрану, а то в Москве такое творится... У меня есть секретные сведения, что к концу этого года каждая третья столичная квартира будет ограблена. Так-то вот.

Он поцеловал Леночку и ушел в свою комнату. Вскоре оттуда послышалось пощелкивание пишущей машинки. Леночка любила засыпать под эти мягкие звуки. Иногда она даже, как ей казалось, угадывала слова, которые складывались из ритмичных щелчков. На этот раз, лежа под одеялом и прислушиваясь к постукиваниям машинки, она составляла шкодные предложения: депутаты все мерзавцы, аморальные уроды. Из-за них в России негры обижают белых женщин извращениями секса и неверием в любовь музыкантов и актеров, журналистов и поэтов, и художников Арбата, и плохих учеников, и...

Ночью был салют. Бум! - раздавалось за окном. - Бум-бум-бум! Стены мигали разноцветными бликами, по полу бежали тени. Гулкие проемы окон вдруг всплескивались переливчато, сыпя яркими брызгами, и снова замирали. Это огромные праздничные люстры падали с неба на темный, угнетаемый нехорошими предчувствиями и совсем непраздничный город. Но все равно салют был роскошный!

Резкие перемены в жизни Леночки не в лучшую сторону отразились на ее сноведениях. Вот и в эту ночь ей наснилось муть какая-то: она гуляла возле Белого Дома по фосфорецирующему зеленоватому снегу, наверное, от него исходила радиация. Леночка боялась поскользнуться, чтобы не упасть и не коснутся руками этого снега. Вдруг она увидела, что по набережной скачет кенгуру, а следом бегут вооруженные автоматами чернокожие парни, похожие на латиноамериканских наемников из телепрограммы «Время». «Ну, блин, сафари устроили, - подумал Леночка, - неужели они не знают, что у дверей Белого Дома охота запрещена?»

Парни, словно услышав ее мысленное обращение, резко остановились и стали целиться прямо в нее. Она зажмурилась и в страхе проснулась.

- Тьфу ты, кошмар какой, - пробормотала она, приподнявшись, и посмотрела на часы.

Было девять утра. «Не хватало еще, чтобы эти Янкины негритосики мне теперь сны кошмарили» - раздраженно подумала Леночка. Она глубже зарылась под одеяло и снова заснула.

За обедом она рассказала свой сон и спросила, что бы это могло означать, если растолковывать по соннику.

- Воскресный сон сбывается до обеда, - блестнул эрудицией отец.

- Да, сон, конечно, нелепый, - с интересом включилась в разговор мама, - но жизнь, вообще-то, еще абсурднее. Мне, например, наша давнишняя поездка с твоим отцом в Прибалтику вспоминается теперь, как полет на Луну. Никак не могу отделаться от этих навязчивых воспоминаний, а ведь это даже не заграница. Я даже, когда Прибалтику по телеку показывают, не могу оторваться от экрана. Там нам было с тобой очень хорошо, Саша, - добавила она, нежно взглянув на мужа. - Тогда и в мире, и между нами еще не промчались ураганы всякого... Наверное, я создана для той жизни, как в Литве...

- У тебя в жилах наверняка есть прибалтийская кровь, это психологи запросто сегодня объясняют, так сказать, научно все уже обосновано, - сказал Трошин.

- Нет, Саша, никакого зова крови на свете не существует, а есть лишь зов хорошей жизни. Человек всегда ностальгически тянется к прошлому, в котором ему было хорошо . Вот ты сам обрати внимание на чашку, из которой ты чай пьешь, - добавила Ирина Николаевна.

-Что тут такого? - удивился Трошин.

- А то, что я тебе всегда ставлю чашку с целой ручкой, а ты достаешь эту с отбитой ручкой. А за что ты ее любишь? Вспомни?

Трошин нежно погладил битую чашку по бочку, и грустно улыбнувшись, сказал:

- Конечно, помню, Ирочка. Когда я давным-давно в первый раз тебя поцеловал, этот твой ухажер Сережа, на твоем дне рождения это было… Так этот растяпа от ревности аж чашку выронил. Горячим чаем облился. Все бросились его вытирать, и никто не заметил, как мы поцеловались еще раз. Точную я картину восстановил? - самодовольно щелкнул пальцами Трошин.

- Вот видишь, Саша, за это и любишь ты свою чашку. Она тебе напоминает о первом нежном чувстве ко мне. А ты говоришь о какой-то генетике...

В это время в прихожей раздался звонок.

Боб явился как всегда без предупреждения и с подарками.

- Боже, как мне надоел Париж! Как я соскучился по Москве! - воскликнул он с порога. О, и молодая жена здесь! - обрадовался Боб . - Скучаешь уже по муженьку? - добавил он игриво.

- Да нет, Боб, - весело ответила Леночка, - муженек для меня как подруга. Сначала с подругой интересно, потом к ней просто привыкаешь. Может, я его уже разлюбила?

Боб глубокомысленно потер свои залысины и наставнически произнес:

- Нет, Леночка, так нельзя. Нечестно. Твои родители этого не перенесут. Да и Влада жалко.

- Не слушай ты ее, старина, - вставил Трошин, - она сегодня у нас под впечатлением своих фантастических снов находится.

- Женские сны, это очень любопытно, - согласился Боб. - Женщины долго помнят свои сны и даже продолжают наяву, в определенном смысле, переживать их. У мужчин все проще: их сны по утрам тяжело встают с края постели и уходят в небытие.

Пока муж и дочь развлекали гостя, Ирина Николаевна вновь накрыла стол, только уже в гостиной.

- Прошу к столу, - позвала она всех, - отметим очередное явление Боба с другого конца света.

За столом Боб похвастался недавно опубликованной своей статьей в «Правде», занявшей почти целый разворот. Статья называлась «Осторожно! Цепные псы перестройки сорвались!»

- А, так это ты! - воскликнул Трошин. - Как я сразу не врубился, что Б. Борисов, это Борис Божмеров. Ты, по этой статье, мой идейный противник получаешься, Боб. Вообще, странно, казалось бы, тебе-то в первую очередь надо плюнуть в коммуняк, а ты наоборот их поддерживаешь.

- Я над схваткой, Саша, - уточнил Боб, многозначительно подняв указательный палец. - На цивилизованного человека не должны оказывать влияния никакие догмы, будь то коммунистические, демократические либо иные. Я считаю, что основным мерилом целесообразности любой политической идеи должно быть благополучие народа. Слава богу, вековой опыт человечества тут на моей стороне. А вообще-то, давайте сменим пластинку, все это мне до чертиков надоело. Надо большую часть своего времени занимать мыслями и разговорами на тему «Любовь, секс, дети, цветы, мороженое». Вот так надо свои мозги разгружать!

- Менять «пластинку», так менять, - лукаво блеснув глазами, сказала Леночка, - интересно, как во Франции относятся к групповому сексу? - спросила она совершенно серьезным голосом.

- Ну ты даешь, Ленка! - засмеялся Трошин, а Ирина Николаевна только головой покачала.

Но Боб не из тех, кто за словом в карман лезет, и кого можно смутить подобными вопросами.

- Айн момент, господа! - воскликнул Боб. Он встал из-за стола, прошел в прихожую и вернулся со своим кейсом. Открыв его, он извлек из бокового кармашка какую-то маленькую розовую штуковину, поместившуюся в его ладони, и стал ее заводить как детскую игрушку, вделанным в основание ключиком.

Все с любопытством ожидали, что же будет?!

Затем Боб расчистил на столе место и поставил игрушку. Она мелко и часто заподпрыгивала и начала перемещаться по столу. Трошины дружно расхохотались. Низ игрушки был сделан под кенгуренка с прыгучими лапками, а верх являл собой возбужденный фаллос.

- Вот это хреновина! - заорал в полном восторге Трошин, - молодцы, французы!

Ирина Николаевна, вытирая выступившие от смеха слезы, сказала:

- Боб, ты шалунишка, разве можно при женщинах и детях такие аттракционы устраивать?

- Где ты видишь детей, Ирина? - весело отозвался Боб, - у этих детей скоро у самих дети появятся, - взглянув на Леночку, добавил он.

У фаллического кенгуренка кончился завод, и он застыл возле початой бутылки сухого.

- Леночка, что я тебе говорил! - не переставая смеяться, восклицал Трошин, - сон в руку про кенгуру...

- Что-что в руку? - прыснула Ирина Николаевна, кивая на игрушку.

- Ах, стало быть вот почему я решил приобрести это милое существо. Выходит, моя воля иногда находится в зависимости от твоих сновидений, Леночка! Такое со мной в первый раз. Однако в спокойном состоянии он не так очарователен, - сказал Боб, убирая игрушку в карман пиджака. - Ну вот я и ответил на твой вопрос, так сказать, наглядно. К групповому сексу, а также ко всему другому групповому типа коллективных писем, жалоб, групповому мышлению я отношусь, как вы все сейчас изволили заметить, с большим юмором.

- Ладно-ладно, Боб, все понятно, - сказала Леночка, - это моя подружка помешана на таких вопросах, вот ей бы показать эту игрушку.

- Ленка, не клянчи. Что за привычка?! - перебил ее Трошин.

- Да что ты, Саша, пустяк, пусть повеселит подруг, - Боб достал кенгуренка и протянул Леночке. Она отнесла игрушку в свою комнату и сунула в сумку. «Ну, Янка будет в полном восторге», - предвкушая реакцию подруги, подумала она, - «еще бы подружку ему придумать, например, двустворчатую ракушку-попрыгушку».

Когда она вернулась в комнату, Боб уже показывал отцу с матерью какую-то фотку.

- Мне сказали, Леночка, что тебе еще нынче чернокожие снились, так у меня и на этот счет кое-что оказалось, - грустно улыбнулся Боб. - Мама тебе уже говорила, что у меня недавно дед в Африке приказал долго жить. Вот посмотри внимательно на этого птицеголового, - ткнул он пальцем в снимок. - Это и есть мой дед Божмеров Георгий Ефимович. Так почти всю свою жизнь он и прожил подмышкой у Африки. Представляете, в черной деревне живет русский старик. У него дом, выводок жен и пять самодельных ульев. Каждый месяц в веселом автобусе в куче негров, узлов и баранов он отправляется в столицу. А столица такая: президентский дворец, католический собор, мечеть, три высотных здания в десять этажей, четыре базара и восемь кинозалов. В любой части города слышен морской прибой. Старик едет в столицу вдохнуть цивильного воздуха и впечатлений, купить газеты, сходить в кино, тростью пройтись по решетке собора, ну, в общем, слегка отдохнуть. Уже перед самым отъездом он заходит в советское посольство и покупает гречку...

Однажды я был у него в гостях и попытался взять что-то вроде интервью с африканским русским. Но у меня ничего не вышло. Вам в трех словах, как говорится, передам интервью, которого не было:

- Чем вы здесь занимаетесь, Георгий Ефимович?

- Вы знаете, развожу клубнику. Это, между прочим, эксперимент. Пять лет назад я привез из Алжира несколько усов. А теперь у меня уже десяток грядок.

- Вы садовод?

- Как вам сказать... не знаю... просто люблю копаться в земле.

- А как вы вообще в Африке оказались?

- Революция меня захватила за границей. В гражданскую потерял почти всех родных. Остался за кордоном. Много путешествовал будучи коммивояжером, потом осел здесь. В Африке все дешевле.

- А война?

- Простите, какая война? - не понял он вопроса, - понимаете, молодой человек, все это очень сложно. У меня всегда было ощущение, что жить по-настоящему я еще не начал. Вот уже восемьдесят, а все еще не начал. Очень не хочется умирать. Вы знаете, здесь хорошо - и народ неиспорченный, и жизнь стабильная, а все чего-то не хватает.

- Вы никогда не думали вернуться, найти родственников?

- Ах, какой обычный вопрос. Я прошу вас покорнейше меня извинить, молодой человек, поскольку вы сами являетесь моим родственником, но я все-таки скажу. Знаете, никогда об этом не думал. Я счастлив, я жил как хотел.

- Но ведь вы жили и живете, как дерево - без цели, без смысла, так же нельзя!

- Вот-вот. Почему же нельзя? И дерево нужно на земле.

- Но вы же ничего не довели до конца, вы остановились на полдороги.

- Ну почему же? Что это значит? Неужели останавливаться на полдороги можно только у себя на родине? Это везде одинаково происходит.

Последнее, что я услышал от своего деда, была песенка: «Африка, Африка, радостным пионом, веером павлиньим плаваешь в зеленом. А зеленый - в синем... Где-то есть Россия, снегов молоко, где-то есть Россия... Очень далеко...»

Боб замолчал. Потом нагнулся к дипломату, положил на место фотографию и, закурив сигарету, принялся пускать колечки дыма.

- Ну, вот и все пока, - закончил Боб, мгновенно сменив грустное настроение на веселое, - в следующий раз я к вашим экзотическим снам еще что-нибудь припасу.

Рассказ Боба об Африке как-то не вязался в сознании Леночки с представителями этого континента, встреченными у Янки. Слишком мощные отрицательные эмоции вызвали у нее темнокожие парни. Она могла только удивляться выбору деда Божмерова. Впрочем, у мужчин, наверно, иное мироощущение. Хотя, похоже, что она сама, своей дурацкой шуткой, спровоцировала парней на такое поведение.

Потом Боб спросил Леночку, как ей пришлась новая фамилия. Она сказала:

- А никак, я свою оставила. Не нравится мне его фамилия. Смешная и даже на прозвище смахивает. Потом, многовато в нашем доме Франции: ты из Парижа, муж Французов. Нет уж, лучше я Трошиной останусь.

Боб похвалил Леночку за своего рода фамильный патриотизм, но заметил, что насчет фамилии Французов она зря так думает. Такие фамилии на Руси давали уважаемым мастерам, изделия которых славились по всему миру. Отсюда и все Французовы, Немцевы, Шведовы, Африкановы и прочии по этой аналогии.

Так, болтая о политике, любви и разных разностях, они досидели до вечера. Ирина Николаевна была очень довольна гостем. Ей нравилось, когда за вечер выпивалась всего бутылка сухого,и велись интересные разговоры. Это было что-то из ее мечты о прибалтийской жизни.

- Ну, мне пора, - сказал Боб, поднимаясь из-за стола, - пора, дорогие мои, - подтвердил он, словно речь шла о каком-то дальнем странствии. Это немного даже опечалило и насторожило Трошиных. Леночка на миг представила, что сегодняшняя их встреча с Бобом может быть последней, и едва не всплакнула.

- Когда объявишься? - спросил Трошин, помогая Бобу напялить тяжелое кожаное пальто с утепленной подстежкой.

- Я позвоню, Саша, - ответил Боб и, обращаясь к Леночке, добавил, - ты можешь проводить меня до Ленинского. Прогуляешься перед сном. Погода чудная сегодня весь день.

Леночка с радостью согласилась. Она быстренько накинула свою беличью шубку и, повязав пуховый платок, вышла вместе с Бобом на лестничную площадку. В лифте Боб оправил ей платок и вдруг, резко приблизившись, стал целовать ее в глаза, в щеки, в губы. Леночка от неожиданности зажмурилась и так обмякла, что, когда лифт затормозил, у нее подкосились ноги, и если бы Боб не поддержал ее в этот миг, она точно бы села на пол . Они молча вышли из подъезда и пошли по направлению к Ленинскому проспекту.

Первым заговорил Боб:

- Можно я буду звонить тебе по новому телефону?

Леночка не торопилась с ответом. Она переживала какое-то незнакомое еще чувство. С одной стороны досадовала на себя, что дала ему явный повод для сближения отношений. «В первый год замужества изменять грешно...» - вспомнились слова Влада. Ей было жутко неловко, она старалась не смотреть Бобу в глаза. Но с другой стороны, ей совсем не хотелось терять расположение этого прекрасного человека, тем более близкого друга семьи.

Уловив ее настрой, он как можно беспечнее сказал:

- Не переживай, Леночка, большего я от тебя не требую, а уж на невинный поцелуйчик дядя Боб вправе рассчитывать всегда.

- Пойми меня правильно, Боб , - сказала она растерянно, - я не хочу тебя обидеть, но...

- Все понятно, миленькая моя, - перебил ее Боб, - больше не буду тебя напрягать. Ну вот мы и повеселели, - добавил он ласково. - Ты ради Бога на меня не обижайся, Леночка, но я опытнее тебя и знаю, что твоя настоящая любовь еще ждет тебя впереди, и это прекрасно! Мы же решили однажды говорить друг другу только правду. Только поэтому я тебе сегодня и сказал о твоей будущей большой любви. Что улыбаешься? Не веришь дяде Бобу, шалунья? Вспомнишь когда-нибудь эти мои слова...

Леночка дошла с Бобом до самого метро. На прощание он поцеловал ее в щечку и растворился в толпе.

И тут ее охватила тоска по Владу. Она хотела его видеть, и чтоб он целовал ее, нес на руках в постель, прерывисто дыша от накатившей страсти… В этот миг она решила идти ночевать на свою новую квартиру, словно это могло как-то приблизить к ней Влада. «Ничего Боб не понимает, я люблю Влада, люблю его, люблю!» - прошептала она, кусая губы.


Глава 9

Леночке повезло: в прошлый раз, когда она схалтурила и вместо учебы отправилась в кино, занятия курса программистов не проводились: преподаватель заболел. Зато сейчас все было как положено. Она сосредоточенно вникала в азы компьютерного дела. Преподаватель, совсем еще молоденький, светловолосый и круглолицый, тыкал указкой в стоящий на столе компьютер и тараторил на манер популярных телерадиоведущих:

- Вот это дискеты с компьютерными программами, а это сам компьютер. Он состоит из монитора, клавиатуры и системного блока. Монитор, как видите, это экран. Его еще называют дисплеем. Рабочая, или тактовая, частота – от 8 до 16 мегагерц на старых моделях, и от 1-2 гирагерц и выше – на новых. Чем больше тактовая частота, тем быстрее работает ваша машина. Объем оперативной памяти обозначается ОП. На старых моделях ОП чаще всего от 1 до 16 мегабайт, обозначается МБ, то есть, миллионов символов памяти, на новых – 32, 64 или 128 МБ. Но это мы будем изучать позже. Сначала азы. Теперь смотрите внимательно. Основное – это системный блок, в нем мотор компьютера. Нажимаем на большую кнопку слева на системном блоке. И компьютер включен. Вот он начал загружаться, видите, следите за экраном. Вы видите, появилась картинка. Теперь… - Его рука порхнула по клавиатуре. - Не отвлекайтесь, кто там шепчется? Компьютер штука серьезная. При помощи этой вот «мышки»…осуществляем при помощи так называемой «мышки», то есть вот этой маленькой педальки, управляемой пальцем... Девочки, предупреждаю, будете болтать, выгоню. Это вам не курсы кройки и шитья. Все видите педальку на отдельном проводке? Плавно работая «мышкой», вот так, можно построить любой рисунок, и стереть его. Затем, не отвлекайтесь, девочки, тише! На чем я остановился? Вот, есть программы для рисования, есть – для печатания текстов и редактирования, для изучения иностранный языков, для просмотра кинофильмов и прослушивания музыки, можно подключиться к Интернету, при помощи сервера, но об этом потом. Кто там красит губы, я ведь все вижу, - не меняя тона, сказал он, стоя спиной к аудитории и продолжая возиться с компьютером.

Леночка заметила, что Олег Васильевич Карпов, так звали учителя, совершенно уникальным образом совмещает преподавание с оценивающим разглядыванием аудитории, которая состояла сплошь из молодых женщин и девушек.

- Когда я говорю слово «мышка», вы все время всхихикиваете, - обратился он к совсем молоденькой кокетливой девушке, сидящей рядом с Леночкой. - Что за ассоциации вызывает у вас это слово?

Аудитория отреагировала дружным хохотом.

- Когда я слышу это слово от мужчины, мне становится очень щекотно, правда, - с притворным смущением ответила девушка, развеселив этим сокурстниц еще больше.

- Я не буду уточнять, в каком именно месте вы испытываете щекотку, а то вы нам сорвете занятия. Вот берите пример с вашей соседки. Девушка знает, зачем она сюда пришла: получить самые перспективные знания на сегодняшний день. Правильно я говорю? - спросил он Леночку и, не дождавшись ответа, добавил: - Если бы дело было в институте, я бы выбрал вас старостой курса. Как вас зовут?

Когда Леночка представилась, он поинтересовался, не родственница ли она известному журналисту.

- Это мой отец, - подтвердила она и быстро добавила:

- между прочим, от слова «мышка» мне тоже щекотно, потому что у женщин оно вызывает определенную реакцию, и это всем давно известно.

- Да-да, действительно, - несколько смутившись, сказал Карпов. - Психология женщины дело тонкое, но мы живем в компьютерный век, и умение управлять этой штукой, - постучал он по дисплею, - может человеку больше пригодиться, чем даже управление собственными чувствами. Итак... когда я говорю слово... - Он запнулся, и аудитория вновь прыснула. Карпов смахнул со лба прядь волос и, объявив перерыв, вышел в коридор покурить и собраться с мыслями, но его тут же окружили курсистки, почти все оказавшиеся курящими.

В свою однокомнатную холостяцкую берложку Карпов вернулся в плохом настроении. Первые занятия разочаровали его. Он всегда считал себя знатоком женских душ, способным улавливать малейшие движения их чувств. А сегодня прокол за проколом. Он постоянно оказывался в смешном положении. «Публика, видимо, еще та: дочки и жены новоиспеченных бизнесменов да знаменитостей. Богатые и наглые девки. А что у них, собственно говоря, кроме смазливых мордашек и папиных да мужниных кошельков есть за душой? Да не фига нет», - раздраженно подумал он. И глянул на свое отражение в круглом зеркале на стене. Мягкие светлые волосы, лицо матовое, нежное, как у девушки, темные ресницы и брови, вдумчивые глаза. Внешность счастливая. С такой внешностью да плохо устроиться в жизни? Ерунда. Ведь и работу он нашел такую удачную только благодаря своей внешности: соседка по подъезду, с которой он познакомился на компьютерной тусовке, явно симпатизировала ему, она его и устроила через подругу программистом в сбербанк, и преподавателем на курсы она же его устроила. Словом, французы правы, что надо искать женщину, которая исполнит твои желания. Но Карпов пошел далее в этих рассуждениях: лучше иметь сразу несколько таких женщин, чтоб можно было выстроить из них что-то вроде лесенки на вершину фортуны.

Первый осмотр курсисток показал, что извлечь какую-то пользу можно лишь из этой острословки, дочери Трошина. Вся в золоте, одних тряпок на ней на полтора лимона, но главное связи. Папаша-то из Белого Дома не вылазит... Но девка резкая, с ней надо осторожно обходиться. Деньги ей не нужны, и это самая мощная защита, а то и оружие в изящных ручках таких дамочек. «Стало быть, Трошину заинтересовать можно только интеллектом и пылкой страстью влюбленного», - рассуждал Карпов. - «Ничего, скоро я еще не таких покупать буду», - мечтательно вздохнул он, садясь за свой домашний компьютер и нежно поглаживая клавиатуру.

Включил системный блок, с нетерпеньем дождался, пока загрузится, щелчком мышки открыл файл, набрал код, и душа его словно впорхнула в экран. Через несколько минут на дисплее высветилась надпись: «С вами работает ПРОМСТРОЙ-БАНК, наберите ваш разрешающий код».

- Разрешающий код, разрешающий код... - нервно повторил Карпов, - его еще надо угадать... ну где же ты, мое любимое время года?

Он знал, что для кодов банки в основном используют названия сезонов с цифрой. Угадаешь сезон, погоришь на цифре, и наоборот. Целый год Карпов безрезультатно пробивался в память банковского компьютера, но надежда не покидала его.

- Ну давай, Терминальчик, ты у меня под золотым колпаком храниться будешь, думай, дорогой, еще чуть-чуть...

Карпов отчаянно набрал семь клавишь, и на экране высветилось: «О С Е Н Ь - 7».

В следующее мгновение надпись исчезла и возникла другая: «Ваш код банком получен, ждите расшифровки». Еще через мгновение высветилось: «Разрешающий код набран неправильно. Банк прекращает с вами работу». Карпов резко вскочил, опрокинув стул.

- Ах ты, дрянь такая! - заорал он на компьютер, словно перед ним было живое существо. - Золотой колпак тебе, мерзавец? Да такому болвану, как ты, только на помойке место!

Он схватил «мышку» и вывел на дисплее человеческий череп, перечеркнутый крест на крест жирными полосами.

Оставив в покое компьютер, пошел на кухню. Хлебнул водки, закусил рыбными консервами, закурил. На душе стало теплее. Сейчас ему, вдруг, стало до слез жалко свой компьютер, который, собственно, ни в чем перед ним не виноват. Он вернулся в комнату и вновь ласково погладил клавиатуру.

- Ничего-ничего, - примирительным тоном сказал он, - трудно, конечно, кому же охота легко свои денежки нам отдать, но мы с тобой, Терминальчик, все равно их скоро расколем.

Утром, выйдя из квартиры, Карпов чуть не наступил на кучку куриных косточек и кусочек творога, лежащих на газетке прямо возле порога. «Кто этой ерундой занимается? - раздраженно подумал он, - каждое утро отрицательные эмоции! Черт знает что такое!» Он брезгливо взял газетку и, спустившись на один пролет к мусоропроводу, выбросил объедки. Тщательно вытерев руки носовым платком, направился к лифту.

На работе он несколько раз ловил себя на том, что думает о курсистке Трошиной. «Ну, то что она аппетитная девица, делу не мешает» - промелькнула нечаянная мысль.

В это время Леночка тоже вспомнила Карпова, но совсем по-другому поводу. Ей вовсе не хотелось три месяца ходить на курсы, она чувствовала, что вполне может освоить компьютер недели за четыре-пять. «Преподаватель явный потаскун и, значит, вполне можно подергать котика за хвост», - подумала она, предвкушая забаву.

На занятиях Леночка всячески старалась обратить на себя внимание Карпова: вызывалась, в качестве наглядного примера, выполнять его задания на компьютере, активно отвечала на вопросы.

Однажды, оставшись с ним вдвоем в аудитории, она как бы невзначай обронила:

- А вы компьютерный гений, Олег Васильевич, могли бы многого достичь на этом поприще, да и, наверняка, добьетесь, ведь вы еще совсем молоды, а компьютеры только завоевывают рынок в России.

Тут она попала в самое яблочко. Карпов нервно сглотнул клуб сигаретного дыма и уставился на нее пристальным долгим взглядом.

- Да, вы почти угадали, - с некоторым выпендрежем произнес он. - Компьютеры, как, собственно, и умные женщины, помогают настоящим мужчинам достигать высоких целей.

- Почему же только мужчинам, - улыбнулась Леночка, - я бы тоже желала как можно быстрее заручиться компьютерной поддержкой.

- Что вы имеете ввиду? - насторожился Карпов.

Леночка, изобразив некоторое смущение, пролепетала:

- Да, я не знаю... может, глупость говорю... мне кажется, что я могла бы освоить курс за более короткий срок...

- Ну и какой же срок вас устраивает? - по-хозяйски, небрежно, спросил Карпов.

- Я думаю, Олег Васильевич, месяца за полтора я вполне могу дорасти до диплома.

- Неплохо-неплохо, - похвалил он рьяную курсистку.

- Вы, пожалуйста, не подумайте, что я стукачка какая-то, если возможность есть, я буду вам очень признательна, - скромно потупила глазки Леночка.

- В нашем государстве все можно, только осторожно, - скаламбурил Карпов.

Он подошел к сейфу и открыл массивную дверцу. Полочки были туго набиты папками с документами, и ему пришлось приложить усилие, чтобы вытащить из этой теснотищи нужную. Он развязал папку, и из нее на стол посыпались корочки дипломов.

- Все в наших руках, - самодовольно ткнув пальцем в одну из них, сказал он. - Но, извините, вам придется посетить ряд дополнительных занятий. А это я могу, к сожалению, сделать лишь у себя дома. Как видите, сложности.

- Какие сложности? - сделала удивленные глаза Леночка.

«Хм, притворяется простушкой, или действительно наивная телка?» - несколько обескураженный такой реакцией, подумал Карпов.

- Ну как это какие? - пожал он плечами, - что скажет муж, родители...

- Не беспокойтесь, Олег Васильевич, у меня нет мужа, а родители живут отдельно, - радостно выпалила Леночка.

«Не фига себе, - подумал Карпов, - такая телка, богатая, с квартирой, и незастолбованная. Нет, здесь дело нечистое»...

Леночка, решив, что он мнется, этим намекая ей на дополнительную оплату, ляпнула:

- Я вас за это, Олег Васильевич, хорошо отблагодарю, я понимаю, вам всякие неудобства буду доставлять, не волнуйтесь, я вам все компенсирую, денег у меня достаточно, чтобы не обижать людей, которые мне помогают.

От этих слов Карпов вообще обалдел. Счастье само перло ему в руки.

- Так-так, значит, мужа нет, деньги есть, надо ... - произнес, было, он, забывшись. И тут же оговорился:

- То есть, я хотел сказать, что надо немедленно приступать к занятиям. Время осталось не так уж много. Если вы не возражаете, можно поехать ко мне прямо сейчас. Я здесь недалеко живу, на Беляево.

- Я готова, Олег Васильевич, - с радостью согласилась Леночка.

Когда они подошли к двери квартиры, Карпов вновь обнаружил у порога кучку объедков. Он попросил у Леночки извинения и выбросил их в мусоропровод.

- Какая-то сумасшедшая женщина, соседка, видимо, изводит меня таким образом, - сказал он, сокрушенно покачав головой.

- Вы, наверное, ей понравились и не отвечаете взаимностью, вот она и злится, - пошутила Леночка.

Карпов помог ей раздеться и пригласил в комнату, где на видном месте возвышался его заветный Терминальчик.

- Чай, кофе, виски? - галантно спросил он.

- Ой, Олег Васильевич, времени в обрез, давайте приступим к занятиям, а кофе потом, - деловито сказала Леночка.

«А она ничего», взглянув оценивающе на ее коленки, отметил про себя Карпов.

Его все более возбуждал вид деловой молодой женщины в его домашней обстановке.

- А куда вы, собственно, так спешите? - спросил он, игриво наклонившись к ее затылку. - У нас профессия будущего, и вакансии будут всегда.

- Я не могу вам, Олег Васильевич, всего сказать, но поверьте на слово: у меня действительно с этим возникла одна проблема.

- Ну, что вы, что вы, это ваше личное дело, - закрыл он тему.

Он подошел к своему любимцу, двинул мышь, и на экране вдруг высветилось: «Ах, ты дрянь такая! Золотой колпак тебе, мерзавец? Да такому болвану, как ты, только на помойке место!»

От неожиданности он отшатнулся от экрана, но, поняв, в чем дело, засмеялся и сказал:

- Не обижайся, Терминальчик, сейчас мы все исправим. - И, обращаясь к Леночке, продолжил:

- Находим нужный файл...

Его пальцы пробежали по клавишам, и на дисплее высветилось: «Наберите разрешающий код банка».

Леночка с любопытством смотрела на экран.

- Что это за код? - спросила она.

- Это игра такая, надо угадать код банка, головоломка, но хорошая разрядка после напряженного рабочего дня.

- Ну, и часто вы угадываете код? - заинтересовалась Леночка.

- В том-то все и дело, что еще ни разу не угадал, черт бы его побрал, - с какой-то странной резкостью ответил Карпов.

Он вдруг оглянулся и спросил ее:

- Леночка, а какое ваше любимое время года?

- Я лето очень люблю, тепло, на дачу можно ездить отдыхать, купаться, словом, только лето и ничего кроме лета! - Открыла она свой «секрет».

- Отлично, - пробормотал Карпов, быстро нажимая клавиши. - А какую цифру на свете ты любишь больше всего? - вновь спросил он, как бы невзначай переходя на «ты».

- Это надо подумать, - медленно произнесла она, - любимых цифр у меня много...

- Думай, думай, Леночка, не торопись, - засуетился Карпов. - Надо, чтобы самая любимая была!

Она перебрала в памяти все даты, которые ассоциировались с чем-то хорошим, радостным. А радостным для нее был день рождения, а теперь эта была еще и дата свадьбы.

- Ага! Козерожка! - победно воскликнул Карпов, услышав ее ответ. - «Козероги» по гороскопу удачливые зверюшки, так-так, хоро-шо!

На экране высветилось: «Л Е Т О - 13».

Через мгновение экран мигнул, и на нем четко обозначилось:

«Внимание! Разрешительный код набран правильно. Продолжаем работать. Ввод внутрибанковских операций открыт».

Экран снова мигнул, и на нем появился список: «а. Положить деньги на счет; б. Перевести деньги со счета; в. Снять деньги с текущего счета; г. Перевести деньги со счета на счет».

На Карпова напал столбняк. Он словно окаменел, сидя возле компьютера. Как зачарованный смотрел он на экран с волшебными строчками.

Вдруг встрепенулся, затряс головой и, грохнувшись перед своей ученицей на колени, сдавлено прошептал:

- Леночка, вы гений, вы... как все просто, Леночка, как все просто...

Он обхватил руками ее ноги и прижался головой к коленкам. Лицо его намокло от слез. Он то и дело оглядывался на экран и, тыча в него пальцем, шептал:

- Леночка, я вас озолочу... Боже мой, как все просто, шерше ля фам... боже мой!

Теперь только до нее дошло, что это не игра… Ей стало страшно. Попыталась вырваться, но Карпов крепко сжимал ее ноги.

- Не бойтесь, все будет хорошо, все...

Тут он издал дикий вопль и, оттолкнув девушку, бросился к компьютеру.

- Нет! Нет! - яростно заорал он прямо в экран. - Сволочи, мерзавцы, это нечестно!

Леночка в ужасе взглянула на дисплей. На нем вместо только что высвеченного перечня банковских операций четко обозначилась надпись: «Извините, разрешительный код изменился. Повторите, пожалуйста, набор нового кода».

- Нет! - продолжал вскрикивать Карпов в отчаянии, тарабаня кулаками по компьютерному столу.

Потом он молча уставился на девушку тяжелым нервным взглядом и зло прошипел:

- Где ты была раньше, дура! Всего на два часа раньше, и мы бы с тобой были самыми счастливыми людьми в этой чертовой стране.

Она немного пришла в себя и осмелела:

- Как, мы уже с вами на «ты», Олег Васильевич? А с чего вы взяли, что я жажду разделить с вами ваше криминальное счастье? Странно, однако, вы себя ведете, Олег Васильевич.

Неизвестно, чем бы все это для нее закончилось, если бы за входной дверью квартиры не раздались какие-то странные звуки. Карпов в страшном возбуждении подскочил к дверям и быстро распахнул их. Перед ним, нагнувшись, стояла толстая женщина, складывая к порогу какие-то объедки. Видимо, вначале она уронила их вместе с металлической миской и наделала много шуму.

- Ага! Попалась! - заорал торжествующе Карпов, - долго же я тебя вычислял!

- Господи, боже мой! - перекрестилась перепуганная женщина, - То же я вашей собачке, полакомиться, - растерянно бормотала она.

- Какой еще к черту собачке, хулиганка! - костерил ее Карпов.

- Как это какой собачке? - искренне удивилась соседка. - Да той, которую каждый день вы то браните, то ласкаете. У нас же стены какие? Все через них слыхать. Вы и сегодня, когда пришли с работы, его ласково так называли, Терминальчик.

Соседка во время разговора пыталась заглянуть в комнату через плечо Карпова.

Пока они выясняли отношения, Леночка мигом оделась и, оттолкнув незадачливого «собаковода», вышла на лестничную площадку.

- Что вы в самом деле, Олег Васильевич, - игриво сказала она, - не стесняйтесь, люди от чистого сердца, а вы... пока большие деньги не заработали, собачке вашей это большая поддержка.

Карпов, ничего не понимая, ошалело смотрел то на соседку, то на Леночку.

- Вы с ума все посходили! - воскликнул он и хотел было захлопнуть за собой дверь, но в эту минуту из другой соседней квартиры вышел дед, весь в орденских колодках.

- Что за шум, а драки нету? - бодро поинтересовался он и, не дожидаясь, когда ему ответят, сразу же обратился к Карпову:

- Олежка! Не слухай этих баб, у них одни собачки на уме. Ты меня послухай, старика. Пиши, Олежка, код девятым маем. Верное дело. Мы им тогда накостыляли, фашистам проклятым, и сейчас им врежем. Пиши код «май - 9», верно говорю. Мне с тебя за это ни хрена не надо. Поставишь пузырь, так спасибо скажу. Я ведь за тебя давно переживаю, эти кооператоры все одно, что фашисты, а ты ставишь все не на то. Послухай, Олежка....

- Пошли все к чертям! - заорал Карпов и с силой захлопнул дверь.

- Что это с ним? - охнула соседка.

- Нервишки, - покачал головой ветеран. - Но так и работа такая, нервная, да ничего, мы этот код обнаружим.

- Так у него кот, а я думала, собака, и кости носила. Дура! - Всплеснула руками женщина.

Ветеран смерил ее молчаливым взглядом, махнул рукой и заковылял к своим дверям.

Леночка, позабыв про лифт, бежала вниз по ступеням, не чуя ног.

На улице она плюхнулась без сил на первую скамейку и затряслась в истерическом хохоте.

На следующих занятиях Карпов старался не встречаться с ней глазами. Но на перекуре все же подошел и принес извинения за вчерашние, как он сказал, бестактности. Леночка с готовностью пошла на примирение. Она вновь сказала, что он талантлив, и такому, как он, вполне можно всего добиться в жизни, не вступая в конфликт с законом.

- Вам хорошо говорить, - грустно отозвался Карпов, - у вас все есть, и это обучение, наверняка, ваша прихоть, вы вполне могли бы обойтись и без него. Хотя женщине при равных, конечно, условиях труднее, но исключениям здорово фортит.

Он полез в карман за очередной сигаретой.

- Если вы... если вам действительно очень надо, то я готов продолжить дополнительные занятия, - сказал он неуверенно.

- Ну что ж, мне действительно, без дураков, это очень важно, - ответила она.

После занятий они пошли к нему домой пешком. Говорили о компьютерах. Карпов очень интересно, словно о живых существах, рассказывал об этих электронных детищах цивилизации. Оказывается, он знал человека, который сблизился со своим компьютером настолько, что они могли обмениваться не только информацией, но даже эмоциями.

Взаимопроникновение у них дошло до того, - начал рассказ Карпов, - что они полюбили друг друга. Ее звали Лэя. Каждое утро она улыбалась ему с экрана, с нетерпением ждала его возвращения вечером. Если он задерживался где-то на пирушке, Лэя по телефонной сети безошибочно вычисляла его место нахождения. Если в той квартире имелся компьютер, Лэя высвечивалась на его экране и требовала, чтоб ее возлюбленный немедленно ехал домой. Причем в самых, что ни на есть, сварливых и ревнивых фразах. Например: «Калугин, сколько можно пьянствовать? У тебя же печень больная... А эта женщина? Посмотри на нее хоть раз трезвыми глазами...» Впечатление это на всех производило, конечно, потрясающее, но никто не сомневался, что Калугин фокусничает. Если в доме, где находился Калугин, не было компьютера, Лэя пробивалась к нему через телефон. Раздавался звонок, и когда вместо голоса в трубке слышалось тонкое жужжание, Калугин знал, что это Лэя. Телефон с определителем четко фиксировал номер Кулагина. Вот такая ревнивица. Лэя была для него настоящей женой. Она выводила его из запоев. Восстанавливала здоровье, безошибочно определяя диагноз и рекомендуя лекарства. Всех удивляло, как это через два-три дня из совершенно разрушенного Калугина вновь получался этакий попрыгунчик, розовощекий молодой мужчина. Словом, чудеса.


Глава 10

Карпов замолчал и вновь достал сигарету. Вечерня Москва блистала особой целеустремленной красотой. Слегка подсвеченная блеском льдинок, фонарей и разноцветьем реклам, Москва показалась Леночке похожей на женщину-компьютер из его рассказа.

А он задумчиво курил, не глядя на ученицу. Он словно полностью ушел в себя. Его внезапная холодность и полное равнодушие слегка царапнули ее самолюбие. Она почувствовала разочарование и обиду… «Внешность у него эффектная. Недурен, что и говорить», - подумалось ей вдруг. И стало еще досаднее. «Чем бы его пронять…»

Хотела было съязвить, но вместо это спросила:

- А что было дальше с Лэей и Калугиным?

Карпов недоверчиво покосился на нее:

- Мне кажется, вам неинтересно…

- Да нет, почему же, прямо лучше всякой фантастики, расскажите, пожалуйста.

«Ну да, как же,» - подумал он, - «дочь Трошина ничем не удивишь». Однако, сплюнув окурок, продолжил рассказ:

- В последнее время у меня с Калугиным были напряженные отношения. А все произошло опять же из-за денег да из-за его любимой Лэи. Дело в том, что Калугин имел хорошие бабки. Играя в спорт-лото. Много раз и меня выручал, передавая через Лэю выигрышный набор цифр очередного тиража. Дальше этого источника дохода они с Лэей не шли. Денег им хватало вполне. Лэя иногда даже специально не угадывала правильные цифры, чтобы вывести Калугина из запоя. Однажды Калугин исчез на месяц, - продолжал Карпов. - Поехал на юг в санаторий поддержать свою печень, да и вообще развеяться. А мне, на ту беду, позарез нужны были деньги. Я связался с Лэей, и попросил ее помочь с цифрами очередного тиража спорт-лото. Для нее это было таким пустяком, что она исполнила мою просьбу моментально. Все хорошо, живу хлеб жую. Как вдруг звонит Калугин из санатория и закатывает мне скандал. Мол, предатель, сволочь и все такое прочее… Оказывается, Лэя передала ему информацию о том, что я просил ее об услуге и она мне помогла. Калугин выставил дело так, что я переспал, фактически, с его женой.

«Как ты мог войти в нее без моего разрешения!» - орал он в трубку. - «А с этой проституткой я поговорю отдельно!»

- Это сейчас смешно, - взглянув на расхохотавшуюся Леночку, продолжал Карпов, - а тогда мне было не до смеха: я действительно почувствовал, что совершил нечто из ряда вон по отношению к единственному другу. Не знаю уж, как он с Лэей выяснил отношения, но со мной полгода не разговаривал.

Конечно, о Лэе прошел слух в известных кругах. Пытались купить ее у него за бешеные деньги, угрожали, шантажировали, пробовали украсть, но все тщетно. Компьютер, да еще такой как Лэя, застать врасплох было невозможно. Кончилось все это трагично.

Преступный мир все-таки решил завладеть Лэей. Однажды ночью бандиты вломились к ним в дом. Страшно избили Калугина, но Лея успела передать информацию на компьютер МВД, и бандюг арестовали прямо на месте.

Калугин в тяжелом состоянии находился в больнице. Лэя постоянно вклинивалась в больничный компьютер и просила использовать ее при лечении Калугина, но врачи не обратили на это внимание, и даже просили милицию отключить компьютер Калугина, чтобы не мешал работать. В результате, Калугина спасти не удалось…Я был на похоронах. Лэя все время наблюдала с экрана за лежащим в гробу Калугиным. Последнюю ночь с покойным находились я, сестра Калугина и Лэя. Это невероятно, что она выделывала на экране. Она рисовала его душу, различные выражения его лица, начиная с детского возраста. Потом какую-то неизвестную планету, где они встречаются с Калугиным после смерти. И еще такое, что я просто не рискую вам рассказать, чтобы вы не сочли меня за сумасшедшего. Когда тело стали выносить, на экране высветилось всего три слова: «П Л А Ч У, Ц Е Л У Ю, П Р О Щ А Й!» На поминках на экране был высвечен портрет Калугина в траурной рамке с угловой черной лентой. Девять дней после похорон с экрана не сходило изображение гроба, и сестра прямо боялась заходить в квартиру. Когда на девятый день мы поминали Калугина в узком кругу друзей, на экране вместо гроба вновь появилась женщина с рюмкой в руке. Последнее, что она передала нам - это информацию о том, что он завещал отпеть его в соборе Святой Троицы на Воронцовских прудах. После этого Лэя автоматически самоотключилась, и больше никто уже не мог ее восстановить. Система напрочь вышла из строя.

Да, чуть не забыл, те бандиты, что избили Калугина, не дожили до суда. По заключению судебных медиков, они умерли от мощного радиационного облучения. Вот что такое компьютер, Леночка, - заключил свой рассказ Карпов. - Собственно, ничего удивительного и фантастичного в этой истории нет, - подвел он черту. - Мы ведь с вами тоже самые настоящие компьютеры, если вдуматься, только менее совершенные, чем хотелось бы. А за контактами такого рода - будущее, Леночка. И вы это обязательно должны учитывать.

Карпов улыбнулся и добавил:

- За данный рассказ мне тоже галочка полагается: все по теме.

По дороге он купил апельсины, чтобы в комнате пахло летом. Запомнил любимый Леночкин сезон. Возле двери огляделся и усмехнулся:

- Объедков нет, как я балда раньше не понял, что она моего Терминальчика за собачку приняла. Вообще, идиотизм: все слышат всех. Потрясающие домики строят!

Он хотел вставить ключ, но дверь под легким нажатием его руки приоткрылась.

- Отперта! - удивился он, и быстро прошел в квартиру.

Леночка, войдя чуть позже, застала Карпова стоящим с шапкой в руках возле пустого стола. Там, где еще недавно был терминальчик, лежало несколько забытых грабителями в спешке дискет.

- Все, - сказал он трагическим голосом. - Хуже ничего не придумаешь. А вы говорите… криминальное счастье…

- Не убивайтесь очень, Олег Васильевич, я постараюсь помочь вам приобрести новый компьютер.

- Спасибо, Леночка, но я не могу принять от вас такой подарок. Во-первых, вещь дорогая, во-вторых, надо чтоб год прошел. Это как после гибели собаки - надо чтобы год прошел…

- Через год, так через год, - согласилась она.

Он долго смотрел ей в глаза с нескрываемым удивлением, и наконец сказал:

- Странная вы женщина. Через год вы не только обо мне, а об отце с матерью, может статься, позабудете.

- Ну, это мои проблемы, - уверенно ответила она.

Оставив Карпова горе горевать, Леночка уехала домой. От впечатлений сегодняшнего вечера у нее голова шла кругом.

«Вот ведь как бывает: пока соседка, считая, что у Карпова есть собака, приносила под дверь косточки, ворам бы и в голову не пришло обворовывать эту квартиру, а косточки исчезли, и вот…

Сам виноват, получилось. Накричал на женщину… Вообще-то слишком он взбалмошный какой-то…» - рассуждала Леночка.

Но несмотря ни на что, таких интересных людей она еще не встречала. Леночка как бы взглянула на мир глазами Карпова, и увиденное ее приятно поразило.

Он выполнил свое обещание, и всего через полтора месяца Леночка держала в руках диплом программиста. Вместе с дипломом Карпов ей подарил духи и шоколадку.

- О-о, «Рижская сирень», какая прелесть! Этот парфюм теперь редко бывают в продаже, - сказала она и вызывающе повела плечиком. Карпов улыбнулся ей одними глазами. Его забавляло в Леночке нелепое сочетание нахальства и неуверенности, появившееся в эту сегодняшнюю встречу. «Смешная», - подумал он, оглядывая ее оценивающе. Она на этот раз пришла без золотых украшений. В простенькой красной кофте и короткой юбке, которая сзади была весьма потерта и блестела.

- Вы сегодня отлично выглядите, - сказал ей Карпов, - несмотря на слишком демократичный стиль.

Леночка небрежно бросила:

- Я всегда отлично выгляжу. Ну, так куда пойдем обмывать диплом?

- А хотите в кино? - вдруг спросил он.

- Нет, лучше в кафе, или давайте просто погуляем. Погода как на заказ, - сказала она, загадочно улыбаясь.

Набросив на плечи куртки, они вышли из «Меридиана» и медленно двинулись по Профсоюзной в сторону Ленинского проспекта. Вечер был действительно хорош: апрельский ветерок нежно пах оттаявшей прошлогодней листвой, над головами тонко позванивали обледенелые к вечеру ветки, навевая чуть ли не школьные воспоминания и ощущения.

- А я люблю жечь прошлогодние листья на школьном дворе, - сказала Леночка, и грустно улыбнулась. - Это, наверное, звучит инфантильно.

- Нет, это мне понятно, - задумчиво произнес Карпов. - Одно время меня странно тянуло к мавзолею, там было осенью много листьев, дворники их сметали в кучки и сжигали словно жертвоприношение какое-то, а мавзолей напоминал зловещий алтарь…

- А почему вы сказали сейчас об этом? - вырвалось у Леночки. Она непроизвольно взяла Олега под руку, но тут же убрала свою руку и принялась вертеть сумочку.

- Что? - переспросил он и непонимающе взглянул на нее.

Леночка смутилась.

- Так, ничего. Вспомнилось вот… - ответила она быстро.

Они вошли в какой-то двор с блестящими от тонкой корки льда скамейками, и тут Олег неожиданно крепко обнял ее. Она принялась вырываться, поскользнулась и упала на скамейку, увлекая за собой его. Он отпустил ее. Леночка прыснула. Тут хохот напал на них. Из-под скамейки выпорхнул испуганный воробей.

- Не пугай птичку, Карпов! - воскликнула Леночка, неожиданно перейдя на «ты». И тут же серьезно сказала: - Давай лучше я расскажу тебе про мавзолей. Представь, что я учительница, а ты мой класс. Я хочу привести своему классу пример из относительно недавнего прошлого. Дети, достаньте тетради и записывайте. - Тут Леночка состроила сосредоточенную рожицу, нахмурила брови и продолжила: - В начале двадцатого века археологи раскопали античный город Пергам, чудесный и загадочный город. Там немецкая экспедиция нашла - о, лучше бы она не находила, это ужас! - необычный древний алтарь, след неизвестного науке культа! Падкая на сенсации бульварная пресса сразу окрестила находку «Алтарем сатаны», тем более что находка и транспортировка этого предмета в Германию сопровождались загадочными смертями и ужасными увечьями нашедших эту штуку археологов и охранников. - При этих словах Леночка зябко поежилась, и продолжила: - За этой археологической сенсацией закрепилась настолько плохая слава, ну уж-ж-жасно дурная слава закрепилась, понимаешь, что ни один немецкий музей не захотел приобрести «алтарь сатаны» для своей постоянной экспозиции. Тем временем началась первая мировая война, и об «алтаре» на время забыли. Неизвестно, кому из пламенных революционеров ленинского призыва первому пришла в голову дурная идея заполучить эту штуковину бесовскую. Однако уже в начале 20-х годов следы «алтаря» обнаруживаются в России - ведь здесь большевистские вожди всегда «неровно дышали» по отношению к разным богоборческим реликвиям. Знающие люди утверждают, будто мавзолей Ленина сделан Щусевым в форме увеличенной копии «алтаря сатаны», и тогда все большевистские и советские праздники, понятно, проведенные под его гранитными стенами, это, естественно, своеобразный культ. А если принять во внимание сомнительную репутацию и мрачноватую энергетику, становится ясно, что это сооружение не так уж и безобидно. Поскорее бы от него избавиться как-нибудь, может тогда тучи над страной развеются и прекратится сатанинская свистопляска… Ну что, дети, записали, тогда аккуратно закройте свои тетрадочки и думайте-думайте-думайте, это вам задание на дом! - воскликнула Леночка и, вскочив со скамейки, стала тянуть Карпова за рукав.

- Ну пойдем же, Олежка, - капризно сказала она. - Я замерзла.

Он снял свою куртку и принялся закутывать ее, обнимая и прижимая к себе. Леночка стала отбиваться, скидывать с себя куртку Карпова, с притворной обидой вскрикивая:

- Ой, да что же это такое, Олег, прекрати немедленно, выйди вон из класса!

- Ты же простудишься! - упорствовал он.

- Я замужняя дама, не забывай, несносный ты котяра, - смеялась она. - В самом деле, апрельский кот прямо-таки! Сейчас же надень свою куртку и отвяжись.

Шальная веселость нашла на нее, она была словно опоена хмельным воздухом этого дня. Олег Карпов с любопытством следил за гримасками раскрасневшегося личика, за игрой блистающих глазок этой миниатюрной кокетки. «Мал золотник, да дорог», вспомнил он пословицу, глядя, как ветер вскидывает вверх пряди ее рыжих с золотыми искрами волос. «Пылающий костер осенних листьев, золотой дождь небесный, солнечное облако ее волос… Небесный огонь ее глаз, черные коромысла ее бровей…» - звучало в его мозгу словно рэйв, в таком ритме, прямо как рэйв…

Ему захотелось сказать ей обо всем, что он сейчас чувствует, одним сильным и емким словом, и вдруг он неожиданно произнес:

- Знаешь, Лен, ты не поверишь, но вчера я видел такую необыкновенную кошку, она была розовая как заря, такая кошка, знаешь!

- Ха-ха-ха! - не удержалась Леночка, - ну зашибенно! Во сне, что ли, видел?

- Нет, во дворе. Может, она крашеная?

- Слушай, я по телеку передачу видела, - вдруг вспомнила она, - оказывается на Кипре есть монастырь Никола-кошатник, так вот там живут семь монахинь и двести кошек. Там, на Кипре, священника избирает народ. Архиепископ, ну это значит предстоятель церкви, ты знаешь наверно, ну так он там, на Кипре, президент. Благословенная страна!

Карпов вдруг погрустнел и тихо сказал:

- Быстро время летит. Не хочется с тобой расставаться.

Он решительно обнял Леночку и, притянув к себе, прижался губами к ее губам. Через мгновение Леночка оттолкнула его. Расхохоталась, шутливо замахнулась на него сумочкой, отскочила, округлив глаза, и произнесла нараспев:

- Пошел вон, апрельский кот. Нет, кроме шуток, послушай, я ведь наврала тебе тогда, что не замужем. Муж имеется, но он просто в длительной командировке сейчас, в Сибири. Мне нужен был диплом, чтобы поскорее к нему уехать. Я его люблю. А на шалости мои не обращай внимания, это не всерьез. Шутка.

- Знаю, - сказал Карпов и, схватив ее сзади за плечи, поцеловал кончики волос. - Мне, собственно, тоже надо спешить домой, я ведь собаку завел, щенка. Вернее, он сам завелся. В наш подъезд кто-то подбросил… Как раз к тому времени, как я куплю новый компьютер, он подрастет, и воры будут обходить нашу норку стороной.

- Интересно! - воскликнула Леночка. - Вот здорово-то! - она захлопала в ладоши. - Наверно, хорошенький, пушистенький и совсем крохотный, я просто обожаю таких! Как ты его назвал?

- Конечно, Терминальчиком, как же я еще мог его назвать, - ответил он.

- Это наверняка дух твоего компьютера к тебе вернулся в образе собаки. Когда у тебя появится новый компьютер, они подружатся, - сказала она.

В этот момент светофор зажег свой зеленый глаз, и она, помахав Карпову рукой, быстро зашагала по переходу. Перейдя на ту сторону, оглянулась, но мысли ее были уже о другом: сегодня должен звонить Влад, но «малютка» молчала в Леночкиной сумке. Может, он передал информацию на домашний факс?..


Глава 11

Ей казалось, что она несется словно скорый поезд, за окнами которого мелькают улицы, дома, газоны и деревья. Вот поезд замедлил ход, и за стеклом проплывает дом ее детства и старый двор, прикрытый потемневшим талым снегом, из-под которого громоздятся - словно кучи старой ветоши - прошлогодние листья. Почему их не убрали? Дворников, что ли, не хватает? Вообще, в последнее время так изменилась жизнь вокруг, что многое исчезло насовсем: ларьки Союзпечати, дворники, пельменные. Может, где-то они еще и остались? - с надеждой подумала она. В грязных, заваленных всяким хламом дворах появлялось все больше сверкающих иномарок. Среди бомжей, инвалидов и полумертвых детей в грязных курточках сновали шикарно одетые господа и дамы нового времени. Коммунисты все еще держали власть в стране, но власть эта уже превращалась в нечто символическое…

Леночка открыла квартиру и сразу же пробежала к факсу. Никаких сообщений еще не поступало. Это ее неожиданно сильно огорчило. Ей сейчас очень не хватало поцелуев и покровительственных ласк мужа. Почему он не сообщает о себе, опять повторяется старая история, неужели всякие деловые перипетии для него важнее любви? От этих мыслей она вся вспыхнула, ее самолюбие взвыло словно кошка, которой прищемили хвост. Да так ли он занят своими проблемами на работе, может и не очень уж и занят, просто завелась там у него какая-нибудь, недаром Янка говорила, а Янка уж знает мужиков, она про Влада с Бобом говорила: «эти козлы тебе верность хранить не будут, ты им нужна для престижа…», но это мы еще посмотрим, да плевала я на эту самую верность, нет-нет, Влад не таков и совсем не бабник, а может и было у него что-то с Янкой в тот новогодний вечер и неспроста он так на нее глядел и вообще все ложь…

От этого вопля мыслей она чуть не оглохла. «Это ревность», - сказала она себе. - «К черту, я запрещаю себе ревновать и мучиться. Да пропади все пропадом, не позволю я дурацким чувствам портить мою жизнь, моя жизнь - это моя жизнь, я не обязана впускать в нее всякие дрянные мысли и мучения, плевать мне на всех Владов мира и Вселенной, их может кучи целые, а я одна-единственная уникальная и неповторимая, я должна беречь себя, вот что…»

Чтобы окончательно успокоиться, она долго принимала ванну, наслаждаясь ароматной пеной с запахом земляники. Потом пила чай с черничным вареньем и вспоминала летние дачные дни. Долго смотрела телевизор. Потом ей все надоело, и она завалилась в постель, разглядывая прозрачную легкую шторку на окне. Ночь уже разлилась рекой. Темени не было, а лишь водянистый синеватый сумрак поздней весны заполнял все вокруг. Многоэтажные башни поднимались в этом водянистом темноватом мареве словно фантастические водоросли. Леночка почти физически ощущала, как за окном, внутри, в черноте квартир оседают разноцветными хлопьями на постели жильцов сны. Кому-то достается сразу три сна, а кому-то ни одного.

Леночку накрыло сном сразу, и длинная очередь недодуманных в суете дня мыслей вереницей видений прошла перед ней, выстраиваясь словно схема станций метро, а в вагоне сидел на полу Влад и пересчитывал золотые слитки, и Леночка закричала ему, принялась звать, но Влад взглянул на нее с озабоченной улыбкой и ласково сказал: «Погоди, крошка, я занят», и тут же вагон исчез в длинной тьме… Леночка бросилась бежать по туннелю, но оказалась в турникете, который больно сдавил ее… Она проснулась от боли внизу живота и от тошнотворного чувства, от ощущения отчаяния, потери… Неужели она больше не увидит Влада? Чепуха!

Только тут она обратила внимание на какой-то посторонний настойчивый звук, вторгшийся в ее сон и разбудивший. Она взяла попискивающую электронную «малютку» и нажала на «связь».

Голос подруги окончательно вернул ее в реальность. Леночка не сразу отозвалась на Янкины «аллоу», она молча слушала певучие интонации, в которых было что-то кошачье, а мысли вихрем крутились вокруг оборванного сновидения, которое она пыталась расшифровать, угадать, надеясь увидеть там что-то пророческое. Она уже не тревожилась за Влада, интуиция подсказывала ей, что все дело не в нем, а в ином чем-то. Видимо, ее ожидает паутина проблем и случайностей, какая-то путаница обстоятельств, которая разлучит ее с Владом навсегда, но этой разлучницей будет не смерть и не женщина, скорее всего тут замешаны деньги. «А деньги я посылаю к черту, ну их в баню, как говориться, мне с ними не мыться…» - мысленно парировала Леночка. Усмехнувшись, она наконец отозвалась на раздраженные призывы Янки и услышала в ответ:

- Алло! Ты что, блин, не отзываешься, в молчанку играешь, Саламандра? Ах, еще спала? Ну даешь! Время уже два часа дня!

- Что, опять тебе переводчик нужен? - съязвила Леночка.

- Перевозчик нужен, дура, я видак купила. Надо из «Электроники» перевезти. Попроси папочку? - обиженно сказала Янка. - И вообще, что ты такая злая, вроде выспалась? - добавила она более спокойно. - Я по тебе, блин, соскучилась, а ты меня с первых слов подкалываешь, Саламандра. Ты не права!

- Я тоже по тебе соскучилась, - отозвалась Леночка. - Сон какой-то фантастический приснился, да еще живот побаливает и вообще со мной что-то, не пойму, тошнотворно и муторно, - пожаловалась она.

- Да ты уж не в залете ли, подруга? Симптомы один к одному.

- Очень возможно, - согласилась Леночка. - Рожу девочку, буду ей косички заплетать и песенки напевать тети Яниного сочинения.

- Ладно-ладно, - засмеялась Янка, - при вас с Пончиком хоть вообще помалкивай, хороши подруги, тоже мне, блин, хоть ничего не говори, все запоминаете, а потом ерничаете. Нет, Саламандра, дело это не шуточное. Во-первых, кто сейчас в первый год замужества рожает? Во-вторых, как ты к нему теперь в Сибирь поедешь в положении? Какая теперь тебе, блин, экзотика, если тебя уже сейчас крутит-мутит. Послушай-ка ты меня: пока не поздно, дуй в платную фирму. Они тебя быстро восстановят.

- А я может сама хочу родить, - возразила Леночка, - и Влад очень хочет ребенка. Потом, при первой беременности скоблиться вообще опасно. Можно на всю жизнь остаться бесплодной.

- Кто тебя скоблиться заставляет, милая моя! - воскликнула удивленная Янка. - За хорошие бабки тебе сейчас сделают вакуумный миниаборт… всего за три минуты. Ничего не почувствуешь. Но это если у тебя залет не больше 28 дней.

- А ты что, уже успела попробовать? - спросила Леночка.

- Ха, соседка рассказала, - засмеялась Янка в трубку. - А вообще, это твои проблемы: хочешь, так рожай. Твой мужик всех прокормит… Ну ладно об этом… Позвони шнурку, пусть поможет видак притаранить… Будем «мурзилку» смотреть.

- Чего-чего смотреть? - не поняла Леночка.

- Ну, блин, не знаешь что такое «мурзилка»? Это же порнуха на межсобойчике, - просветила Янка подругу.

Тут, видимо, Янке кто-то позвонил в дверь, и она, поспешно попрощавшись, положила трубку. Лена вновь осталась наедине со своими мыслями.

Не все в словах Янки показалось ей пустой болтовней. За многие годы их дружбы Леночка не раз убеждалась в правоте подруги относительно различных жизненных ситуаций.

«В конце концов, такого у меня еще не было, да и у самой Янки откуда семейному опыту взяться?» - утешилась она, но к врачу сходить все же решила, для уточнения.

В тот же день она съездила в платную поликлинику на Университетском проспекте и сдала анализы. А уже на следующий день врачи подтвердили ее предположение.

- Три-четыре месяца можете перемещаться любым транспортом. В любой конец земного шара, - обнадежил ее врач, - а уж потом будьте поосторожнее. Это даже хорошо, что едете в Забайкалье. Там экология получше, но рожать возвращайтесь в столицу. Здесь вернее.

Леночка была не из тех натур, которые из естественных событий делают сюрпризы, и поэтому сразу же зашла к родителям и сообщила новость.

Ирина Николаевна тут же насела на мужа, чтобы тот срочно связался с Бобом, потому как в Москве рожать безумие и надо попытаться сделать это по связям заграницей, то бишь в дальнем зарубежье…

- Всю жизнь в Москве рожали детей, и ничего не случалось, - бурчал на жену Трошин, - а теперь вдруг - безумие! И что это будет у нас за внук? С французским штампом?

- Сам ты с французским штампом, - отшутилась Ирина Николаевна.

- Да еще фамилия Французов? Ну полный абзац, - не унимался Трошин. - Кстати, я тоже коренной москвич… Чем плох?

- Господи, - всплеснула руками Ирина Николаевна, - он еще спрашивает, алконавт несчастный, моральный урод. Не слушай его, доченька. Только заграницей!

Трошин лишь покачал головой и попытался закурить, но тут же был выставлен с сигаретой на лестничную площадку. - Кто бы мог подумать? Надо же, какой ажиотаж! - проворчал он, но возражать не стал и вышел дымить за дверь.

Вернувшись, он позвонил Бобу и слово в слово передал настоятельную просьбу жены, в связи с такой новостью.

К большому его удивлению, Боб сказал, что сам он об этом еще раньше Ирины Николаевны подумал и, собственно, к такой просьбе был заранее готов, и что он постарается что-то в этом плане для Леночки сделать.

- Боб, держу пари, что тебе уже известно, внук у нас родится или внучка, - пошутил в трубку Трошин.

Бобу такая шутка, видимо, не очень приглянулась, потому что он свернул разговор, сказав, что позвонит позже.

В то самое время, когда Трошин говорил по телефону с Бобом, Леночка в своем уютном семейном гнездышке разбирала затерявшуюся коробку с вещами, которую они с Владом перевезли с родительской квартиры. В коробке оказались ее детские фотографии с подругами, в школе и на прогулке, ее рисунки, офорты, и «дневник жизни», который она начала писать, когда влюбилась в Оскара, да так и не закончила. Сейчас от всего этого «милого мусора», (как она сама назвала это и хотела было выбросить, но мама тайно сунула все в «мерседес» и попросила Влада сберечь), сейчас от этого слезы навернулись на глаза , и она не стала их удерживать. «Дневник жизни» раскрылся на рисунке, сделанном цветными карандашами, и записи внизу: «Двор похож на детский рисунок: неровная зелень закапана желтыми кляксами. Это одуванчики такие сквозь пелену смога, или слез, или сквозь полиэтиленовый пакет, надетый на голову… Да что уж, ведь это просто пошел дождь. Вон как ливанул! А милый чудак Оскар набросил на меня плащ из прозрачной пленки, на лицо надвинул капюшон. Оттого и «кляксы». Он взял меня на руки, чтоб не мочила босоножки, и держит… Лужа, в которой он стоит, бурно пузырится, кипит будто…»

Обливаясь слезами, Леночка со сладкой тоской продолжала рыться в заветной коробке, мысленно посылая маме горячую благодарность за то, что сберегла, не позволила выбросить, и переслала сюда это «сокровище». Ей попалось несколько Янкиных старых записок и какой-то стишок, отпечатанный на машинке. Чей это? Наверно, Янкин ухажор-поэт сочинил. Леночка прочитала:


«Пора прощать своих друзей, пора.

Иначе Бог простит, тебе не веря,

И это никакая не игра,

А самая трагичная потеря.

Опереди ЕГО в своей судьбе,

Не брось плохого друга у порога,

Иначе Бог возьмет его к себе,

И жить тебе без друга и без Бога».


От этих стихов Леночка заревела в голос, вспоминая всех подруг и парней, которых она грубо и со злой насмешкой отталкивала порой, вспомнила Оскара, с которым она несколько раз обходилась довольно жестоко, хотя он все это проглотил безропотно, и вообще он сильно изменился… Потом она принялась думать о Янке, о том, что все такое Янкино блядство и цинизм - на самом деле сплошная показуха, поза обиженного подростка: «я маленькая гадость, я маленькая дрянь», подруга задержалась в этом подростковом состоянии, но поза эта может вполне перейти в действительность, если судьба не повернется к ней доброй стороной и не погладит Янку по головке со словами: «ну хватит, брось, ты же хорошая, тебя даже можно любить, если не будешь ругаться и хулиганить…»

Так она проплакала весь день, роясь в своих воспоминаниях, и со слезами из нее выходила прежня беззаботность и все старые привязанности, так ей, по крайней мере, казалось, и становилось легко и пусто…

Вечером Леночке на новую квартиру позвонил Боб. Они долго трепались о том - о сем, о событиях, произошедших с каждым из них за последнее время. Леночка так обрадовалась звонку Боба, что сама удивилась. И рассказала даже о курсах очень подробно. Боба заинтересовал рассказ Карпова о женщине-компьютере Лэе. Он попросил Леночку познакомить его с этим человеком, пояснив, что можно на этом материале написать классный очерк международного уровня. И так тщательно выспрашивал мельчайшие подробности о жизни Олега и его покойного друга, что Леночку это насторожило. Ведь она, выходит, выдает чужую тайну, хотя никакого уговора держать все в тайне у них с Карповым не было. Но Боб подчеркнул, что это его интересует лишь с журналистских шкурных позиций, сделать сенсационный материал в газету:

- Твой Карпов, конечно, обычный хакер, но он чертовски трогателен и талантлив, на эту черту характера и упор можно дать в материале, - обронил Боб.

- Кто он? - не поняла Леночка.

- Хакер. Взломщик компьютерных программ, - пояснил Боб. - Ничего особенного, дитя эпохи. Сейчас многие этим шалят.

Леночку это окончательно успокоило, и она рассказала еще раз, более подробно, о случае с угадыванием банковского кода, хвалясь своей необычайной способностью подсказывать компьютеру нужное кодовое слово. Но все же она попросила Боба не писать об этом и не говорить. На это он ответил:

- Наша интеллигенция, Леночка, ужасно любит всяческие революции. Сейчас, к примеру, в России свершается криминальная революция. Как видим, интеллигенция реагирует на нее традиционно: поддерживает, в надежде, что она, как и любая другая революция, непременно улучшит ее жизнь. Результаты, увы, тоже весьма традиционны: либо гибель от криминальных структур, либо следственный изолятор и лагеря. Встреча с феноменом для человека чаще всего оборачивается катастрофой для них обоих. Так вышло у Калугина с Лэей. И еще неизвестно, чем закончится история с банковским кодом для Карпова. У коммерческих банков наверняка есть своя оригинальная защита от подобных явлений. Они вполне могли вычислить терминальчик твоего друга, и тогда его исчезновение из квартиры (а кроме компьютера, ты говоришь, ничего не тронули), является следствием деятельности незадачливого программиста. Его просто предупредили. Но я тебе скажу, что он вряд ли оставит свою затею. Тем более один раз, пусть и благодаря тебе, он был на вершок от цели. Это словечко лишь последнее звено в колоссально сложной цепи манипуляций. Он вывел всю эту цепь методом комбинаторики, которым в совершенстве не владеют даже лучшие засекреченные шифровальщики мира. Не правда ли, обидно, Леночка, что человек с такими отменными способностями вместо того, чтобы сделать прекрасную карьеру в официальных государственных службах, например стать хорошим криптографом, занимается черт те чем? Мог бы зашифровывать и дешифровать секретные тексты и получать хорошие бабки без риска оказаться в тюрьме или пасть от пули киллера…

Боб так разошелся, что Леночке пришлось его прервать, сказав, что из Забайкалья по важному делу должен звонить Влад…

- Дядя Боб на старости лет стал большим любителем поболтать с молодыми женщинами о том о сем по телефону, - ничуть не обиделся Боб. Он ласково пожелал ей здоровья и передал большой привет Владу. И еще, пообещал помочь с заграничной клиникой.

- В России не только рожать, но и жить скоро будет невозможно, - сакраментально произнес он, и звонко чмокнул телефонную трубку, представив ее на миг очаровательной женской щечкой…

От обилия такой тяжелой информации Леночка даже расстроилась. Впервые после общения с Бобом у нее остался какой-то неприятный осадок то ли страха, то ли непонимания. Ей стало страшно за Карпова. Она поняла, что он гораздо сложнее, чем казался. Сложнее и трагичнее… Ей стало страшно и за собственное упрощенное и даже небрежное отношение к людям, с которыми она всегда легко входила в контакт, не думая ни о чем, кроме достижения своей собственной цели. Впрочем, до сегодняшнего дня ей все сходило с рук.

- Тьфу, тьфу, тьфу, - сказала Леночка и постучала по краю стола.

«Ну, мне с этим Карповым детей не крестить», - подумала она.

То, что было от него надо, получила. Никаких обязательств ему не давала. Правда, пообещала в качестве благодарности за скорый диплом помочь в покупке нового компьютера, но это лишь через год.

Через час Леночка вдруг страшно разозлилась на себя за то, что так лихо открестилась от Олега, который оказал ей мощную услугу, да еще и духи с цветами подарил.

Словом, этот день выдал ей переживаний с самого утра столько, что не расхлебать. Чтобы успокоится и расслабится, она решила принять ванну с ароматическими солями какой-то зарубежной фирмы. Эти соли ей за жуткую цену впарила Янка, перед тем битый час тараторившая по телефону о их волшебных свойствах.

Леночка догадалась, что Янке нужны деньги, и купила, правда, взяла с нее клятву, что после ванны у нее не вылезут волосы. Соли оказались действительно очень душисты и весьма эффективны: все тело Леночки покрылось пупырышками от приятного пощипывания, а под глазами ей словно натерли мятой. В первый момент все поплыло как в наркотическом тумане, и она, перепугавшись, чуть не выскочила из воды. Но через мгновение стало хорошо, и она, включив на всю катушку смеситель, лежала в бурлящей воде, представляя себя возле водопада. Словом, кайф!

Однако судьбе было угодно, чтоб она еще раз поволновалась в этот вечер, правда, уже приятно. Не успела она обтереться после ванны, как послышались сигналы электронной «малютки», лежащей на полочке возле зеркала. Наконец-то она дождалась звонка от Влада.

Он говорил веселым нежным голосом, как всегда, чуть дурачась:

- Крошка, я вижу, чем ты сейчас занимаешься. Ты подкрашиваешь ресницы перед трюмо со множеством флакончиков и тюбиков. И, конечно же, думаешь не обо мне. О ком ты думаешь, хотел бы я знать? А, крошка? Отвечай мне немедленно!

- О тебе, любимый! Только о тебе! Ты ничего не угадал на этот раз. Во-первых, я стою голая в ванной, а во-вторых, в Москве уже первый час ночи. У нас разница почти в пять часов, дорогой мой, - радостно восклицала Леночка в трубку. - И еще, я была у врача… я беременна… мне пообещали устроить роды заграницей, в Париже, представляешь!

- Это здорово, крошка! - чуть ли не кричал в трубку Влад, - только сначала езжай ко мне, холостяцкая жизнь мне больше не нравится. Здесь скоро тайга зацветет! Это ни с чем не сравнимо! Жить будем в цивильной квартире на берегу Витима. Вид потрясный: из окна на той стороне реки можно разглядеть сопки, поросшие вековой тайгой… Усекаешь, какая экзотика? Кстати, как твои курсы? - поинтересовался он.

- Закончила досрочно, слышишь, и диплом программиста уже при мне! - прокричала она. - Ура-ура-ура, могу лететь хоть завтра!

Они тут же договорились, что если не будет войны или землетрясения, Леночка к майским праздникам вылетит в Иркутск - там в это время будет Влад, встретит, и они вместе доберутся до Бодайбо. Влад дал ей номер иркутского телефона, по которому она в случае чего с ним свяжется.

После разговора с мужем Леночка долго не могла заснуть. Видно, Янкины ароматические соли не успокоили а, наоборот, взбодрили ее. Мысли запрыгали по цветущей, благоухающей разнотравьем сибирской тайге, встречая на своем пути нечто невероятное и загадочное, чему нет определения и от чего дух захватывает. Самые фантастичные мечты бушевали в ее душе.

Ощущение чего-то непредсказуемого, потрясающего накатывало на нее подобно гигантской морской волне! Утомленная своими новыми переживаниями и предчувствиями, Леночка погрузилась в сон, из недр которого поднималось ласковое лицо Влада, прекрасное и ласковое, как загадочная тайга, и из его прищуренных карих глаз лился голубой свет…

Несмотря на то, что заснула поздно, в девять утра она была уже на ногах. Возбужденное состояние не проходило. Ей срочно надо было переделать все свои дела, обегать все магазины, навестить друзей и подруг, попрощаться с Москвой, пообщаться подольше с родителями, чтобы потом ни о чем не жалеть, чтобы с легкой душой улететь к мужу. Влад советовал ей не брать слишком много вещей, так как в Сибири есть все что и в Москве.

Тут Леночка вспомнила о Янкиной просьбе и набрала ее номер. Трубку сняла Лариса-Пончик. Выяснилось, что вчера они с Янкой побывали на какой-то презентации, и теперь чувствуют себя тяжеловато. Леночка все же настояла, чтобы трубку взяла Янка.

- Я через три дня улетаю к мужу в Сибирь, - сказала Леночка деловым тоном, - если ты хочешь, чтобы я тебе помогла привезти видак, то давай сделаем это сегодня. Сама понимаешь: у меня своих дел по горло, - для пущей важности добавила она.

Леночка сказала, что папочка не понадобиться, потому что ему некогда такими пустяками заниматься, а все расходы на такси она берет на себя.

- Как хочешь, - слегка посаженным голосом согласилась Янка, - только давай на после обеда перенесем… от этих художников кроме вреда никакой пользы. Представляешь, Саламандра, познакомилась с одним на вид настоящим бизнесменом, а он художником оказался, как наш Пончик. Замаскировался, блин… Я, конечно, сходу по тормозам: чао, говорю, мне от вашей сюры в лице собственной подруги уже дурно делается. А его это так живо заинтересовало, что он чуть ли не криком закричал:

- Неужели у вас есть такая подруга? Ах, как это прекрасно!

Я ему говорю: «Да, есть у меня такая подруга. Одинокая. Любит детей. Чужие дети приходят к ней в гости и рисуют на стенах инопланетные пейзажи. Стены кухни и обои в коридоре сплошь изрисованы красками и карандашами…»

- Вот это сюр так сюр! Сплошняк… - завосторгался он, - вы обязательно должны нас познакомить…

Вот я их с Пончиком и свела, на свою голову. Мало того, что всю ночь вино пили, так еще мне всю квартиру изрисовали своей сюрой. Нет, нельзя делать добро людям, - трагическим тоном заключила она. - Приезжай, Саламандра, а то я этого не переживу…

Зайдя в квартиру к Янке, Леночка действительно увидела печальную картину: обои были изрисованы принцессами, драконами, лешими, индейцами, атомными взрывами и вообще чудищами без названия.

- Ты на балкон взгляни, Саламандра, - безучастно сказала Янка.

На балконе билось по ветру постельное белье, забрызганное красками, измалеванное рисунками, отдаленно напоминающими то ли щупальца спрутов, то ли фантастические водоросли.

Пончик с обреченным видом лежала на тахте и молча выслушивала нарекания, уставясь неподвижным взглядом на штору, тоже изрядно заляпанную красками.

- Как зовут твоего сюрреалиста долбанного? - обратилась к ней Янка.

- Паша… - пролепетала Лариса.

- В общем так, Пончик, чтобы мне твой Паша квартиру отремонтировал, а то я на него заявление в ментовку напишу…

Толстушка горько всхлипнула и отвернулась к стене.

- Милая моя мамочка, зачем ты меня оставила, - картинно запричитала Янка и потянулась за пачкой сигарет, лежащей на книжной полке. Ее рука задела за провод допотопного вентилятора, висящего на стене. Вентилятор с громким визгом сорвался с гвоздя. На мгновение показалось, что это один из чудовищных пауков, нарисованных на обоях, прыгнул на Янку…

- А-а-а!!! А-а-а!!! - истошно завопила она, закрыв лицо ладонями, - ой, кошмар! Ой, кошмар!

Леночкин смех привел ее в чувство. Она села, закурила, и бросила в вентилятор зажигалкой. - У, за-ра-за, напугал!

- А что, дети мои несчастные, покинутые, - подала голос Пончик, - действительно, давно пора сделать косметический ремонт квартиры. А пока, лучше, во всяком случае, просыпаясь, видеть перед собой свежую сюру, чем пятно от раздавленного когда-то клопа-кровососа. И твоя мама, Яночка, здесь ни при чем. Правда, Саламандра? - заискивающе обратилась она к Лене.

Не получив ответа на свои доводы, Лариса спустила ноги с тахты, нащупала шлепанцы, накинула халат и, пошатываясь спросонок, пошла в ванную.

- Все, надо вставать и действовать, - сказала она через плечо. - До твоего отлета, Саламандра, еще целых два дня… А спать так хочется… Вот завалиться бы снова и проспать эти два дня до субботы.

В прихожей Лариса споткнулась о таз, доверху наполненный ее эскизами, и пожаловалась, что в ванной нет света.

Леночка поняла, что на сей раз без ее помощи подруги не обойдутся. Она взялась за хозяйство сама: быстро починила пробки в счетчике. Через полчаса на кухне приятно запахло яичницей и чаем. Леночка пересыпала в сахарницу голубоватые кубики быстрорастворимого, и пригласила подруг за стол.

- Присаживайтесь, бедолаги, - весело позвала она.

Лариса первая захлюпала по коридору шлепанцами. Следом явилась Янка. Без макияжа, невыспанные, помятые, подружки показались Леночке усталыми тетками с какой-то ночной смены.

После чая они несколько взбодрились, и Янка сказала:

- Ну, пора наводить марафет!

Она достала косметичку и занялась своим лицом.

Лариса тоже начала наводить красоту.

До «Электроники» они добрались почти к закрытию магазина. По дороге Лариса не переставала критиковать Янку за вещизм.

- Мы ведь решили вступить в общество штучных людей, - сетовала она, - сейчас такое время, что это имеет, между прочим, значение. Политическое значение. Сколько можно оставаться рабом мещанского быта? Ну, Саламандру я еще понимаю: ей все это, можно сказать, против ее воли досталось, а ты, Янка, сознательно окружаешь себя предметами роскоши!

Купили небольшой японский телик с видео: моноблок. Таксист помог донести покупку до квартиры и, увидев пустые стены и углы Янкиного жилища, поздравил девушек с новосельем.

Пончик соскочила, не доезжая, у гастронома, и явилась чуть позже с вином и закуской.

- У, какая симпатичная какашка! - нежно постучала она пальчиком по моноблоку, и попросила Янку что-нибудь поставить.

- Отечественная «мурзилка» - объявила Янка, врубая эротическую кассету. - Кто просматривал зарубежную, тот на этом примере убедится, насколько мы в траханьи еще отстаем от всего остального мира.

Через мгновение на экране появились две нагие и довольно худосочные девицы. Заиграла музыка. Одна из девиц ловко, как гимнастка, прыгнула на тахту, и встав на четвереньки, повернулась розовой задницей к предполагаемым зрителям. Ее партнерша стала яростно смазывать кремом ее ягодицы. Время от времени обе они заглядывали в камеру, блаженно и глупо улыбаясь невидимой публике.

Янка не выдержала и начала комментировать:

- Ну, блин, смазывает словно сковородку. Ха! Смотрите! Это называется «мама, я повара люблю»!

Отложив крем, девица взяла с тахты длинную прозрачную кишку и стала ее надувать. Кишка образовала нечто подобное гирлянде больших сарделек. Девица, перевязав ее ниткой, чтобы не выходил воздух, стала эти «сардельки» одну за одной вкручивать между бедер своей партнерши.

И вновь они, оглядываясь, всем видом демонстрировали, как им хорошо, какие бесподобные ощущения.

- Это фокусы какие-то, а не трах, - возмутилась Лариса, - сейчас эту напичкают воздушными хренами, она взлетит и запоет: «мама, я летчика люблю»! Действительно, лажа совковая!

Леночка тоже решила блеснуть остроумием:

- Ну чего вы хотите, девочки? Это же первые робкие шаги демократии по нашим экранам. Посмотрим, что будет через пару лет!

- Если так пойдет, то через пару лет в России все колбасные изделия мандой накроются. Они на это и намекают нам, - поддержала Янка.

- Может, в России что-нибудь и перемениться, но в нашем кафе, через дорогу которое, никогда… Хоть тысячу лет пройдет, меню будет неизменным: бледные сосиски, гречневая каша, салат из хилых огурцов и компот с мухами, - возразила Лариса.

Она достала из авоськи пакет с вареными сосисками и начала уплетать их, равнодушно наблюдая за событиями на экране.

- Печально, девки, - поддакнула Яна. - Хотя, если верить оптимистической листовке, то к власти придет некий Ге Ор и осчастливит всех.

Леночке вскоре все это надоело. Она поблагодарила подруг за прекрасный вечер и откланялась.

- Молодец, Саламандра, знает, что неблагодарность есть самый страшный грех на свете! - одобрительно напутствовала ее Янка. – Лети к своему соколу в Сибирь!

На улице накрапывал дождь пополам со снегом. Навстречу Леночке двигалась плотная мешанина из людей и машин. На полпути к дому она вдруг остановилась, что-то заставило ее вернуться и зайти к родителям. К ее радости, там оказались обе тетки: Валя и Нина. Только сегодня приехали, мама звонила ей, но не застала. Весь следующий день провела она с родней. К себе она вернулась поздно вечером и сразу нырнула в постель. Засыпая, пыталась вспомнить что-то очень важное. Это чувство, что она что-то забыла, что она должна спасти кого-то, иногда возникало в ее душе. Может быть, она должна спасти Янку? Но от чего ее спасать? От приколов, которые она сама себе устраивает? Янка, она же сильная, самоуверенная, и довольно весело живет. Ей нравится такая жизнь… Или не нравится? Но ведь она сама все так устроила? Или нет? Сама, конечно. А у нее был выбор?




Сон был долгий и странный. Она с кем-то спорила, оперируя сложными философскими категориями. Собеседник был хорош собой и богато одет, но она знала, что это дьявол. Он доказывал что-то, а она доказывала ему обратное, он пытался ее убедить. Уходя, сказал, что спор закончит позже. Надо было заключить какое-то пари…

Проснулась она, как всегда, поздно. Одеяло было смято, рядом, на простыне, валялось дистанционное управление телевизора. Не успела она нажать кнопку, как телевизор включился. То, что увидела, поразило: во весь экран красовалась знакомая симпатичная физиономия. Неужели Карпов? Голос диктора сообщил: «Разыскивается мужчина, на вид лет 30, рост выше среднего, волосы светло русые, сложение спортивное. Ему инкриминируется незаконное изъятие со счета московского банка крупной суммы денег в валюте путем вхождения в память банковского компьютера при помощи другого компьютера, которым преступник воспользовался прямо в магазине по продаже компьютерной техники. В своих криминальных целях он использовал право покупателя проверить исправность аппаратуры. Просьба сообщить информацию по контактным телефонам… По непроверенным данным, преступник сейчас находится в одном из городов Прибалтики… Портрет преступника выполнен фотороботом по описанию продавцов и работников охраны магазина…»

«Боже мой, а как же щенок, что теперь с ним?» - почему-то подумала Леночка. «Бедный песик. Калугин, компьютер Лэя… А может, не было никакого Калугина, это он про себя говорил на самом деле? Нет, Карпов не преступник, не может быть, мало ли похожих людей…» Тут она вспомнила, что подробно рассказала о нем Бобу, и чуть не заплакала от досады. «Нет, Боб не станет меня закладывать. Да и какое ему дело до Карпова?» - тут же успокоила она себя.

Вылезла из постели, подошла к окну и поежилась: по выцветшему, словно больничная простыня, небу плыло темное облако, в котором пряталась непонятная усмешка, так усмехался ее собеседник в недавнем сне, ее ночной оппонент, требующий заключения пари. Она поежилась. Нехорошее предчувствие и тяжесть на душе с утра - это, пожалуй, на весь день.

И действительно, день оказался тяжелым. Все предметы в комнате приняли укоризненно-угнетающий вид. Они беззвучно говорили ей о том, что по ее собственной глупости она теперь попадет в список свидетелей, и поездка к Владу сорвется…

А может, это не Олега нарисовал фоторобот? - мучилась она. Слоняясь из комнаты на кухню и обратно, натыкаясь на мебель и стены, она надрывно ругала себя за всю эту затеянную авантюру со срочным получением диплома и охмурением преподавателя. А что, если ее теперь запишут в соучастницы?.. К вечеру, измученная, она набрала номер его телефона. В трубке прозвучал незнакомый голос. Леночка в панике отключила связь. Но через минуту ей позвонили.

- Извините, вы только что набрали номер Олега Васильевича Карпова.

- Кто это? - выкрикнула она.

- С вами говорит инспектор МУРа Новиков. Вам придется подойти к нам и ответить на несколько вопросов.

- А где он, где Олег Васильевич? - вырвалось у Леночки.

- Он находится в розыске. Запишите наш адрес, мы вас ждем с…

Она записала время и адрес.

Ночь прошла в кошмарных фантазиях. Ведь она была соучастницей: во-первых, знала и не предупредила кого следует, во-вторых, дополнительные занятия на квартире Карпова, о которых знают соседи, в-третьих, чем объяснить столь экстренную выдачу ей диплома… Теперь ее повяжут. Впереди - мрачная тесная камера с мутным зарешеченным оконцем вверху, с цементным полом и парашей в углу, с тяжелой железной дверью, с тюремными ужасами, какие показывают по телеку. От всего этого мурашки по спине пробежали. Вот жизнь: неточное действие, маленькая глупость - и скатываешься в мрак, в жуть…

Утром следующего дня она была в отделе по борьбе с какими-то преступлениями - с какими именно, она тут же забыла, увидев свою сокурсницу Надю и других девушек. Надя держалась спокойно, даже чуть насмешливо, другие тоже были невозмутимы, и у Леночки отлегло от сердца. Может, не так уж все и серьезно? - подумала она.

- Ну и отмочил наш Олег Васильевич, - усмехнулась Надя, поддернув узкие джинсы, чуть прикрывающие круглые бедра. Тесная вязаная кофточка не доходила до талии, и пупок игриво подмигивал при движении. А двигалась Надя все время.

- Олег у нас крутой оказался! - поддакнула девушка.

Дверь открылась, и вызвали следующего. Лена вошла. Все оказалось действительно не так уж страшно: несколько дежурных вопросов, которые были записаны, потом она поставила свою подпись и дату.

До метро летела, как на крыльях. От счастья ошалела, словно ее окатили сладким искристым вином, все вокруг нее плясало и шумело. Она прямиком проехала в кассы аэровокзала покупать билет до Иркутска на сегодня. Поездка в Сибирь теперь казалась ей не только радостным круизом, но и избавлением от неприятных проблем.

Взяв билет на вечерний рейс, она вернулась домой и первым делом отключила все телефоны. Потом, быстренько собрав чемоданы, помчалась на родительскую квартиру. К счастью, отец был дома и пообещал подбросить в аэропорт.

- Па, если меня по телефону спросят, то меня уже нет, улетела, - попросила она.

- Что за конспирация? Ты что, банк ограбила? - пошутил Трошин.

У Леночки от такой шутки в глазах потемнело, но она быстро взяла себя в руки и весело отшутилась:

- Па, я наводчицей была, надо рвать когти!

Трошин вышел в гараж подготовить машину, и Леночка осталась с мамой. Ирина Николаевна была в хорошем настроении, она радовалась за дочь: что у нее такой муж и жизнь начинается интересная. Она без умолку болтала о своих знакомых мужчинах, эстрадных певцах, артистах… Лена молчала. Почему-то сегодня ей было очень тоскливо в родном доме. И даже то, что мама, самый близкий ей человек, сидела рядом и болтала с ней как с равной, не веселило. Наоборот, она почувствовала в этом какое-то отчуждение, чуть ощущаемое дыхание будущей большой разлуки.

Ирина Николаевна прервала ее печальные размышления вопросом:

- А на будущее лето ты куда планируешь с малышом и мужем поехать отдыхать? На море, наверно?

- Ну, мама, спросишь тоже… До следующего лета еще дожить надо, - улыбнулась Леночка, понимая, что мама задала этот вопрос для того лишь, чтобы подвести разговор к будущему ребеночку. - Возьмем малыша и поедем с тобой вместе к Вале в Погорелое Городище грибы собирать да в Держе купаться! - добавила она серьезным тоном.

- А я когда была маленькой, - слегка погрустнев, сказала Ирина Николаевна, - мечтала вблизи увидеть настоящее море. Потрогать его. Погладить. Море представлялось мне чем-то большим и ласковым, чем-то вроде синей пушистой кошки. Таким оно мне и снилось всегда.

Мысль о возможной поездке к морю взволновала маму, словно она, очутившись на берегу моря, снова станет маленькой девочкой и сможет все начать сначала. Ирина Николаевна поделилась с дочерью своими лирическими мечтами, оговорившись, что, конечно, это невозможно, но на чувство каждый человек имеет право, на странное, радостное чувство, что чудеса все-таки бывают. Как в детстве, когда скоро весна. Вот-вот, еще немного, и случится что-то особенное, самое лучшее!

Леночка растрогалась, обняла маму и стала ее целовать, как маленькую девочку. Обе они всхлипывали и плакали светлыми и печальными слезами разлуки, уже обнажившей безмолвный и безучастный космос над их головами.

Ирина Николаевна вытерла слезы, отошла к окну и, полуобернувшись к Леночке, тихо сказала:

- Доченька, у меня к тебе на прощанье будет большая просьба: если у тебя родится дочка, а я чувствую, что так оно и получится, то ты, пожалуйста, назови ее моим именем, ладно…

- Ты что, мамочка, помирать собралась? - встревожилась Леночка.

- Почему же, мне просто будет радостнее ожидание моей Ирочки, я только это имела в виду, - успокоила дочь Ирина Николаевна.

- Если родится девочка, то считай, что она - Ирочка. Даю тебе честное слово, мамочка, честное-пречестное…

Леночка вновь обняла и поцеловала маму.

Трошин пришел из гаража и сказал, что машина в порядке и пора выезжать. Леночка хотела позвонить Владу, но отец решил сделать это сам, после того как вернется домой из аэропорта. Телеграмму, на всякий случай, он пообещал отправить из Домодедово.

На улице чуть моросило. В луже у подъезда плавал прошлогодний кленовый листок. Леночка подхватила лист, стряхнула с него воду и засунула в карман ветровки.

- На память о родном дворе, - улыбнулась она отцу с матерью.


Глава 12

Всю дорогу до аэропорта ехали молча. Никому не хотелось говорить. Когда в машине едет семья, состоящая из любящих и хорошо знающих друг друга людей, как правило, разговаривают мало, каждый думает о своем.

Леночка думала о маме с ее пробирающей до дрожи какой-то фанатичной жаждой чуда. Причем, чуда не в обычном его представлении: например скульптура оживает или там… человек по воздуху разгуливает над Москвой. Маме важнее было представлять это чудо превращения внутри себя, чтобы оно было скрыто от посторонних глаз.

Леночка, кажется, поняла, почему мама попросила назвать предполагаемую внучку своим именем, Ирочкой. Это будет еще одно ее чудесное возвращение в детство…

Лишь немного взгрустнулось ей от того, что отец, который всегда бывал очарован таким маминым мироощущением и, собственно, полюбил ее за это, теперь стал относиться к этому равнодушно и даже с иронией. Но все равно, они сейчас живут гораздо лучше и спокойнее, чем в конце восьмидесятых, когда богема просто топила их в своем угаре страстей и иллюзий «истинного» творческого счастья.

Отец, словно уловив мысли дочери, взглянул на нее в верхнее зеркало и весело сказал:

- Все оно так, Леночка, но все равно следующая остановка Домодедово…

Она улыбнулась ему в ответ, мол, да такой ты мне, па, и нужен, и другого мне не надо, и к черту все иллюзии о более подходящей судьбе.




Так вымотал этот день, что, очутившись в самолете, она сразу после взлета задремала. Но какое-то странное ощущение тревожило. Казалось, что за ней наблюдают. Так оно и было. Оглянувшись, Леночка столкнулась взглядом с пристальными глазами мужчины в соседнем ряду. Их кресла отделял узкий проход. Стриженая репообразная башка, сросшиеся брови, острые кнопки карих глаз, черная кожанка с поднятым воротником. Мужчина тут же отвернулся, но тяжесть взгляда ошарашила ее. Рядом с ним сидел второй, в коричневой ветровке, узколицый, но было что-то общее у них.

«Что это значит? Неужто «братки» сели на хвост? Логично, дочь крутого журналиста, жена бизнесмена, добыча!..»

Но мысль эта выскользнула из ее усталого сознания, и через несколько минут она провалилась в глубокий сон.

Когда она очнулась, на табло уже зажглась надпись «Пристегнуть ремни». Голова спросонья кружилась, плечо затекло от неподвижности и неудобной позы.

На входе в аэровокзал она смешалась, и захваченная людским потоком двинулась вперед. В этот миг от толпы встречающих отделился русобородый крепыш в куртке цвета хаки и темных очках. Он мгновенно очутился рядом, и сгреб ее в охапку:

- Привет, крошка! Что, не узнаешь мужа ? - снимая очки, засмеялся Влад. - Да, а если бы еще пару месяцев не увиделись, то вообще!

Растерявшаяся сначала Леночка с восторгом бросилась ему на шею.

- У меня без бороды муж был, это не честно, я за молодого замуж выходила, - защебетала она, - я с бородатыми и целоваться не умею… страшно.

- Ничего, научишься, здесь почти все парни с бородами.

Влад похвалил жену, что послушалась его совета и не потащила с собой много вещей, но, узнав, что один чемодан все же придется ждать, он тоже не расстроился. Спешить им было некуда, потому что утром из этого же аэропорта они, как сказал Влад, улетят на небольшом самолете в Бодайбо.

У Леночки от впечатлений аж дух захватывало. Столько всего с ней случилось за эти дни! Самой не верилось…

Взяв багаж, они очутились на заднем сидении «Волги». Дороги она не видела, потому что Влад беспрестанно целовал ее. От его пропахшей табаком бороды и усов у Леночки даже голова закружилась. В гостиничном номере на столе стоял шикарный букет роз, шампанское и всякая вкуснота.

- А ты здорово похорошела, крошка, - с восхищением оглядывая жену, сказал Влад, - беременность тебе на пользу.

- А ты стал старый и от тебя табачищем за версту разит, - сидя у него на коленях и щекотя пальчиками его бороду, ласково прошептала Леночка.

Утром за ними приехала машина и отвезла в аэропорт. Потом небольшой турбореактивный самолет местной авиалинии понес их над сибирской тайгой дальше на Север.

- Смотри! Байкал! - восторженно восклицал Влад, тыча пальцем в иллюминатор. Леночка во все глаза смотрела на «славное море», убеждаясь в его живом существовании на земле, а не только в народной песне. Потом самолет приземлился среди огромных сопок, поросших тайгой, и снова езда на машине, и наконец стела в виде знака «виктория» с надписью цвета золота - Б О Д А Й Б О - возвестила о том, что они въехали в золотую столицу Сибири.

Влад привез жену в двухкомнатную квартиру на пятом этаже вполне цивильной многоэтажки. Как он и обещал, из окна открывался великолепный вид на реку Витим, и далее на таинственно синеющие на том берегу сопки, курящиеся каким-то магическим сиянием. И над всем этим - высоченное небо: такой эффект создавали низкие облака.

В квартире обстановка была менее роскошная, чем в московской, но бедной ее назвать было бы грешно. Диваны, кресла, шкафы, современная аппаратура, включая компьютер, на стенах висели охотничьи ружья и ножи, шкуры зверей и оленьи рога. Словом, квартира напоминала, в известном смысле, логово сильного человека, а вовсе не гнездышко либо норку. Леночку этот шарм возбуждал. Она тоже ощущала себя в окружении значительных предметов этакой львицей.

- На рудник я тебя не потащу, - сказал Влад, кивнув на компьютер, - будешь моим личным программистом. Какую ты хочешь зарплату? - пошутил он.

Леночка за словом в карман не полезла и ляпнула сходу:

- Маленькую, но золотом! Идет?

Влад с улыбкой взглянул на нее и вдруг, резко посерьезнев, сказал:

- Запомни, крошка, золотом в Бодайбо никого не удивишь, так что проси лучше, чтобы любовью тебе платили, поверь мне - так будет лучше.

Леночка растерялась и надула губки. Такого грубоватого и витиеватого ответа она не ожидала.

Влад понял, что переборщил, и принялся ее ласкать, приговаривая:

- Ну, обиделась, ты же у меня теперь сибирячка и все сантименты должна была оставить за Уралом.

- Я проспала Урал, - съязвила Леночка.

- Ну, что ж, я считаю, что сон уважительная причина, и посему прошу меня простить за нравоучительство, ну, Саламандра… - доверительно назвал он ее по прозвищу, подхватил на руки и закружил по комнате. - Да, крошка, сейчас я тебе представлю еще одного члена нашей семьи. Побудь немного одна, я сейчас, только к соседям загляну.

Он опустил ее на диван, и звякнул кому-то по телефону. Она и спросить ничего не успела, как Влад уже был на лестничной площадке. Через несколько минут он вернулся, ведя за ошейник мощного пушистого пса.

- Знакомьтесь, это Норд, замечательный пес, мой начальник охраны и спутник на охоте. А это - Леночка, твоя мама, она тоже очень хорошая, и вам надо быстрее подружиться.

Леночка была в восторге от Норда. Крупная лайка с голубым чепраком, белоснежным подпалом и ослепительным оскалом явилась ей, как реализованная давнишняя мечта о своей собаке.

- А на охоту меня возьмете с собой? - воскликнула она.

- Девочку на охоте легко можно перепутать с белочкой, но поживем - увидим, - двусмысленно ответил Влад.

Потом он растолковал жене правила жизни в их подъезде:

- Ты, надеюсь, обратила внимание, что наш подъезд внизу снабжен охраняемой вахтой. Охранники вооружены и не пропускают никого без звонка и согласия жильцов. Запомни, что без телефонного звонка дверь никому не открывать. Вот телефон вахты, а это номера телефонов всех наших соседей сверху и снизу. Ты скоро их узнаешь, они мои сослуживцы и коллеги. Некоторых ты уже знаешь по Москве.

- А рудник тоже охраняют? - спросила Леночка и, тут же поняв, что задала глупый вопрос, рассмеялась.

- Ну вот, самой смешно стало, конечно, охраняют, - продолжал Влад. - Вообще, в этом что-то есть: когда тебя охраняют, ощущаешь свою самоценность. Шучу, естественно, - добавил он. - Да не волнуйся, скучно тебе не будет, и на охоту я тебя возьму. Вот увидишь: все будет о’кей!

На майские праздники Влад с Леночкой были приглашены к шефу Леониду Ивановичу Абасову. Идти никуда не пришлось, потому что они жили на одной лестничной площадке. У богатыря оказалась столь же внушительная женушка с кокетливым именем Виолетта, две толстенькие дочурки и совершенно крохотный песик Федька. Из гостей Леночка узнала только Виктора Кравцова, он был с Владом и в первый вечер их знакомства, и на свадьбе. Виктор пришел один и был несколько грустноват или чем-то озабочен. Стол пестрел экзотическими кушаньями: жареный глухарь, заливное мясо кабарги, знаменитый омуль, соленые грибы и брусничный морс, дикий мед, черемша наполняли столовую необыкновенно возбуждающим ароматом.

- Прямо пир викингов, - пошутила Леночка.

Виолетта приняла это как похвалу в свой адрес и, самодовольно улыбаясь, сказала:

- Скоро, лапочка моя, и вы все это готовить научитесь. Они же на работу с ружьями ездят, - кивнула она в сторону мужчин, - вокруг рудника тайга и дичи всякой прорва. Вы, лапочка моя, заставляйте своего дичь самому обрабатывать, а то замучаетесь…

Вскоре появился и еще один гость, высокий широкоплечий мужчина лет под сорок, с раскосыми глазами, поблескивающими, словно лезвия, с тонким, по-птичьи загнутым носом и прямыми черными волосами. «Злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал», - вспомнила Леночка Лермонтова. И действительно, если бы вместо спортивного костюма на нем был бешмет, он вполне мог сойти за фольклорного горца-разбойника. Лицо его показалось Леночке весьма привлекательным, ярким и каким-то, даже, почти знакомым, словно она его когда-то видела.

Песик Федька с разбегу запрыгнул гостю прямо на руки, выказывая свою дружбу.

- Привет, тезка! - ласково сказал гость, гладя собачку словно кошку от головы до кончика хвостика.

- И вам большой привет, жулики, - улыбнулся он мужчинам.

- Привет, привет, мент проклятый, проходи, садись, - радушно улыбаясь, пригласил гостя за стол Абасов. - Ну, кажется, все собрались главные люди, - выдал он уже знакомую Леночке фразу, - предлагаю выпить за праздник солидарности трудящихся, а то неизвестно, придется ли за него в следующем году пить.

Гости засмеялись, оценив остроумную речь шефа, и дружно осушили рюмки с водочкой. Леночка тоже выпила водки и запила ее брусничным морсом.

- Я вот знаю, Федор, о чем ты сейчас думаешь, - обратился Абасов к черноволосому, уплетая глухариную ножку, - ты сейчас думаешь, чем ты, Федор Туркин, хуже Абасова? Умен, подполковничье звание имеешь, а к золотому корыту тебе пробиться никак не удается. Просто Абасову везет больше, думаешь ты, и жуликом меня обзываешь, я ведь чувствую, - полушутя, полусерьезно резюмировал он. - Так ведь, Федор?

- Что спрашиваешь, Иваныч, коли сам все знаешь, - отозвался Туркин, ничуть не обижаясь. Видимо, такие разговоры были у них делом привычным и весьма абстрактным.

- То-то и оно, сколько уже вместе работаем, а ты мне все равно не доверяешь, хотя это же пустое дело. Вот я перед тобой вывалю все свои документы с коммерческими тайнами, и ты в них будешь всю жизнь копаться и не разберешь, что к чему. Вот в чем суть!

- Если бы я таким деятелям как ты, Иваныч, доверял, то грош бы мне была цена, и меня бы давно из органов выперли. Так что у меня есть свой резон не доверять.

- Никакого такого резона у тебя, Федор, быть не должно, потому что мы с тобой оба коммунисты, но с небольшой разницей, - Абасов лукаво улыбнулся, - а разница в том, что я - представитель элиты, так как являюсь депутатом, а ты представитель стражи, которая должна охранять эту элиту, а не мучить ее подозрениями бесконечными и беспочвенными.

- Ну, брат, ты как Платон выражаешься. Это у древнего философа такая формула была, - оживился Туркин, почувствовав возможность блеснуть интеллектом, - помнишь его знаменитую формулу: «Элита-стража-рабы». Стража может за хорошую службу попасть в элиту, а за плохую в рабы. Вот мне и приходится хорошо работать, чтобы уж если не в элиту, то хотя бы в рабы не угодить.

- Пока я жив, не угодишь, - пообещал Абасов.

- Это все так, Иваныч, - продолжал разговор Туркин, - но что же с документом, с письмом? Не могло же оно само исчезнуть из твоего кабинета? Вот так взять и исчезнуть? Кто-нибудь из твоего окружения наверняка знает тайну его исчезновения. Знает и молчит. Конечно, трудно работать, не имея союзников в коллективе.

- Кто тебе не дает, заводи, давно бы уже завел, - засмеялся Абасов, - советую тебе начать с моей секретарши Лидочки. Пригласи в кино, в ресторан… Нет, в ресторан слишком дорого… в кафе. Лучшие союзницы в любом шпионском деле - это женщины, Федор!

- Язвишь, Иваныч, у тебя ж никого не перекупишь. Попробую, чтобы какая в меня влюбилась, что ли, - отбивался Туркин, но легкая грусть в этот миг промелькнула на его лице.

Виалетта подсела к Леночке и сказала покровительским тоном:

- Не слушайте вы их разговоры, лапочка моя, все равно ничего понять невозможно, так сказать, словесные упражения. А Влад нам о тебе рассказывал, - бесцеремонно перешла она на «ты», - твоего отца Трошина мы часто по телевизору видим и его статьи в газетах читаем, толковый мужик. Я своего давно уговариваю, чтобы бросил этот медвежий угол и насовсем перебрался в столицу. Обеспечены мы во как, - Виалетта сделала характерный жест ладонью поверх высокой прически. - А здесь эти деньги и потратить не на что. Вон, видишь, эти сопки да разговоры о золоте - вся наша жизнь. Но эта, лапочка моя, какая-то зараза, если эти золотые бактерии в организм проникли, то все, конец всей остальной жизни. Человек лишь о золоте и думает и сны про него видит и в конце концов сам в золотой песок превращается. Ты знаешь, Лена, эти золотые бактерии, в самом деле, на настоящие живые бактерии похожи, я их под микроскопом видела. Мне даже показалось, что они шевелятся, заразы, истинный Господь! - Виалетта истово перекрестилась на икону Николы чудотворца в золотом окладе. Леночка обратила внимание, что квартира Абасовых вся была завешена иконами свежего письма, в золотых окладах, с драгоценными каменьями. Коллекционируют, догадалась она.

- Хорошая у вас коллекция икон, - поддержала она разговор.

- Это Леонид мой собирает, любит иконы, сам заказывает мастерам.

Абасов, уловив, что разговор пошел об иконах, живо переключился на Леночку.

- Иконами интересуетесь? Это хорошо. У меня, видите, свой храм на дому. От Иркутска и до Якутска таких икон ни в одной церкви не увидишь, палки-колеса, - похвалился шеф. - Здесь, перед этими золотыми иноками, и служу я Господу, замаливая грехи свои и родных моих, да прошу у Всевышнего не оставить нас в милости своей.

- Уникальное явление! Православный коммунист и депутат, - вновь поддел шефа Туркин.

Абасов сделал вид, будто обиделся, и погрозил песику Федьке, сидящему на коленях у Туркина:

- Федька, шельмец, совсем ты у меня забыл, кто твой хозяин, палки-колеса, с Туркиных колен не сгонишь…

- Не расстраивайся, Федька, - успокоил песика Туркин, - это он мне, а не тебе говорит: я же тоже Федька. Это он тебе специально такую кличку придумал, для маскировки, чтобы меня безнаказанно поносить при обществе.

- Так вот, Леночка, - продолжал бахвалиться Абасов, - наше местное духовенство замысел имеет такой: построить новый храм в честь Рождества Христова, школу. В связи с перестройкой, Господь дал возможность, поэтому и мы, золотничники грешные, решили, что настала пора немного помочь духовенству золотишком, как говорится, не поперек и не впереди воли Божьей и нашего закона, а в согласии с ними.

- Зря подобостраствуешь, Леонид Иванович, - отвлекся Влад от разговора с Виктором, - на таких, как мы с вами, Бог сквозь игольное ушко взирает…

- И пусть, и правильно взирает, а то ведь без его сурового надзору черт знает до чего дожиться можно, палки-колеса, - сказал Абасов, словно речь шла не о Боге, а о вышестоящем начальстве.

- Ну и артист же ты, Леня, - прыснула Виолетта, - где ты только так болтать научился на любые темы.

- Ветка, цить, палки-колеса, - погрозил жене пальцем Абасов, - я серьезно говорю. - Мне сон недавно приснился, будто я на охоте споткнулся о камень, пригляделся, а это самородок с лошадиную голову. Я золото всю жизнь в земле роясь ищу, да на драгах мою, а оно на поверхности меня поджидало. И тут со мной что-то необыкновенное стало твориться: смех напал сильный, остановиться не могу. Смотрю на самородок и хохочу, как сумасшедший. Глаза отвел, и смех как сдуло. На золото поглядел, опять от смеха весь затрясся. Вот, думаю, какую власть золото над человеком имеет. Только я это подумал, как все вокруг осветилось оранжевым светом, и передо мной явился сам Иисус Христос, ну в точности, как его на иконах изображают.

- Неверно ты, Леонид, подумал про власть золота над человеком, - говорит мне так спокойно. Тут я смекнул, что Он не наказывать меня явился, и осмелел, палки-колеса, говорю: «Господи! А как же я должен был рассудить, чтобы правильно вышло?»

- Я - твоя высшая власть, Абасов, а ты передо мной простой червь, - сказал он мне и добавил, - плачь, говорю тебе, грешник несчастный, горькими слезами!

И только Он это произнес, как слезы ручьями брызнули из моих глаз и такая тоска навалилась на меня, что жить стало не в радость.

А Он руку поднял и говорит:

- А теперь смейся, Абасов, рабска твоя душа, смейся, как никогда раньше не смеялся!

Засмеялся я, друзья мои, именно таким смехом, как Он мне повелел. И такую радость испытал, что и наяву по сей день об этом прекрасном чувстве вспоминаю и с нетерпением жду, когда мне Бог опять приснится.

- А голос какой у него был? - просто спросил Туркин.

Абасов удивленно уставился на него и расстерянно пробормотал:

- Не припомню, палки-колеса... Не до того было...

- Так вот я тебе помогу его вспомнить, - заулыбался Туркин, - когда в следующий раз будешь по телефону с Генеральным директором Лензолота разговаривать, слухай внимательно, каким голосом он твою фамилию говорить будет…

Все дружно засмеялись. Абасов пытался как-то отшутится, но у него ничего не получилось. Он только рукой махнул.

- Потягайся с молодыми в красноречии, - сказал он, кивнув на Влада с Виктором. - Они тебя быстро за пояс заткнут.

- А что, и потягаюсь, - сощурил и без того узкие глаза Туркин. - И тема есть достойная… Меня, ребятки, все-таки очень интересует история таинственного исчезновения из кабинета вашего начальника пакета документов по закрытому Ольховскому руднику, как говорится, не за праздничным столом будет сказано: это не просто мое любопытство, а моя работа…

- Все понятно, - ничуть не смутившись, сказал Влад, - Федя, ну я снова повторю тебе то же самое, что я тебе уже сто раз говорил: давай я тебе восстановлю отчет о проверке рудника по буковке и сделаю новую расшифровку запроса, который мы делали в Лензолото по этому руднику. Ничего более добавить я не в силах. В конце концов, Федя, копия ответа Лензолота у тебя есть. Прикладывай к нему мой отчет, обосновываый свой криминал, добивайся создания новой комиссии, и находите на этом заброшенном Богом и людьми руднике то, что вы там хотите найти. Вот и все проблемы, Федя! - уверенно произнес Влад, потягивая брусничный морс из хрустального стакана и подмигивая Леночке.

- Ты, Влад, этот морс словно мою кровушку сосешь, давай лучше по рюмке водочки выпьем, - сменил тему Туркин.

Наконец, праздничный обед закончился, и Леночка с Владом, поблагодарив хозяев, вернулись к себе. Леночку утомило это застолье с постоянными, как ей казалось, двусмысленными разговорами и полунамеками на какие-то неизвестные ей обстоятельства. И вообще, она чувствовала себя у Абасовых несколько не в своей тарелке. Влад успокоил ее, сказав, что это от непривычки к новому уровню общения, обычное дело… Встречи с людьми другого круга по-первости всегда утомляют.

Они решили прогуляться перед сном по берегу Витима. Взяли с собой Норда, и вышли в блекнущий день. Они шли по каменистому берегу, вдыхая терпкий запах хвои и любуясь видом окутанных вечерней дымкой сопок.

- Через пару недель тайга зацветет, вот тогда ты ощутишь настоящий аромат ее шкуры. Между прочим, очень сексуальный дух весной от тайги исходит. Я читал где-то, что подобное бывает весной в березовом лесу, но тайга возбуждает гораздо сильнее, - сказал Влад.

- Сильнее всего возбуждает любовь, - вставила Леночка, - впрочем, даже эротические сцены, я не имею в виду всякие там «мурзилки» по видаку, а сцены из живой жизни.

И Леночка рассказала мужу, как она апрельским прохладным вечером гуляла в сквере возле московской квартиры и заметила на декоративной лавке без спинки влюбленную парочку, сидящую в странной позе. Сначала она очень удивилась, увидев, что из-под черной накидки у девицы выглядывают явно мужские ноги в ботинках и брюках. Но, подойдя ближе, увидела, что парень сидит на торце лавки, а она у него на коленях. Ее сапожки белели у парня за спиной. Накидка все скрывала, но по их подергиваниям Леночка догадалась, чем они заняты. Когда она с ними поравнялась, парень совсем втянул голову в плечи, и на лавке осталось теперь лишь одно четвероногое плавно вздымающееся и опускающееся существо с красивой женской головкой. Пройдя мимо них, Леночка оглянулась и встретилась глазами с девицей, издавшей в это время тихий стон. Через мгновение девица развела в стороны над головой парня свои изящные ручки и кокетливо улыбнулась, как бы давая понять: «Ну что же поделаешь, раз ему так хочется!». Леночка улыбнулась ей в ответ и пошла дальше с каким-то легким, светлым чувством на душе. Вроде бы и то и се, и пятое, и десятое, как говорится, а вот не было никакой пошлости в этом, а красота была. Вот что такое настоящая любовь.

Влад с любопытством выслушал рассказ Леночки и весело предложил:

- А давай и мы попробуем так?

- Ну что ты, любимый, здесь таких скамеек нет, как в Москве, а камни холодные.

- Нет, я хочу по-московски, - завелся Влад.

Он взял Леночку за руку и подвел к большому кубообразоному валуну с гладкой как у стола поверхностью. Бросил на валун свою куртку, и через мгновение Леночка уже сидела у него на коленях в той же позе, о которой только что рассказывала так красочно. Норд носился вокруг них кругами и заливисто лаял, топя их сладострастные стоны в своем собачьем восторге.

Вдруг она заметила, что на площадку портового крана, стоящего метрах в ста впереди, вышел парень и с любопытством стал наблюдать за ними. Леночка сделала ему приветственный жест руками, вскинув их высоко вверх над головой Влада. Парень в ответ поднял вверх большой палец, как бы сигналя: о’кей, молодцы, - и скрылся в башне крана.

- Кому это ты там знаки подаешь? - поинтересовался Влад.

- Нашей любви, дорогой, - игриво ответила она, натянув белые лосины. - Пошли скорее домой, я замерзла немножко, чаю хочу, - добавила, нарочито застучав зубами, - Бр-ры-ры, холодно.

Влад подхватил ее на руки и всю дорогу нес, словно сокровище, бережно и крепко прижимая к себе. Спустил жену на землю он лишь возле дома.

Потом был романтический ужин при свечах и под пение магнитолы, с шампанским и местными деликатесами, после чего они плескались в ванне, наполненной душистой импортной пенкой, были бесконечные поцелуи и восторги любви, и бесконечные разговоры и рассказы взахлеб, и снова поцелуи и восторги. И так долго-долго тянулась эта восхитительная ночь. Прижимаясь к мужу в постели и нежно водя пальчиком по его бороде, Леночка разговорилась о его друзьях:

- А Туркин твой, колоритный он тип, правда? Вид разбойника, голос как у девушки, да еще и гэбист полковник. Загадка.

- Верно заметила, яркий тип, - согласился Влад. - Но загадки в его облике нет. В этих краях люди обычных жизненных игр не придерживаются и масок не носят. У каждого на лице его сущность проступает. Здесь свои правила. Закон - тайга, медведь - хозяин, вот и все заповеди здешние. Реакции довольно прямолинейные. Ты заметила, как Туркин с лица сменился, когда разговор о женщинах зашел? Это Абасов против него запрещенный прием применил.

Влад крепко прижал к себе Леночку и потерся бородой о ее раскрасневшееся возбужденное личико.

- Ну что, спать сегодня не будем? - страстно прошептал он и провел кончиком языка за ее ушком.

- Не увиливай от темы, разжег любопытство, а теперь спать, хитрющий какой! - вскричала Леночка. - Нетушки, сейчас же расскажи, почему Туркин с лица сменился! А то обижусь.

- Ну ладно уж, так и быть, раскрою тебе эту страшную тайну, только чур - молчок, никому и никогда, поклянись, - принял игру Влад. - Ну так слушай, крошка, и вникай в местную жизнь…


Глава 13

Конечно, Влад не рассказал Леночке всего. Многое опустил в своем повествовании, многое смягчил, кой-чего приукрасил. Он считал, что женскому воображению вполне достаточно чуть-чуть информации и немножко лжи, тогда она будет счастлива. Но знакомому журналисту на рыбалке он, похохатывая, выложил эту историю как есть.

- Классная байка, - сказал, усмехаясь, писака. - Хоть в журнал ляпай, а заголовочек прямо сам просится: «Махорка».


«Махорка»

Лет десять назад в витимской тайге появился мент Федор Туркин с табельным пистолетом и двумя малюсенькими звездочками на погонах. Он охранял добытое старателями золото. Артель сплошь состояла из бывших зеков, отсидевших в колымских лагерях большие сроки и задержавшихся в местах своей печали лишь с целью урвать золотишко на будущую цивильную житуху в больших городах. Председателем артели был тоже бывший зек по прозвищу Тайшет.

Первое время Туркин сильно переживал за сохранность вверенного ему золота: часто проверял сигнализацию, подыскивал сверхнадежные замки, свою «пушку» держал в чистоте и боевой готовности. Но время шло, а на артельное золото никто не покушался. Трудненько ему было поверить в добропорядочность лихой братвы, но факт есть факт. Туркин, мало по малу, сблизился со старателями. Вскоре он вообще забыл, что они бывшие зеки. Отношения сложились доверительные и даже дружеские.

Однажды летом Тайшет с товарищами нарвались на хорошую «яму», так старатели фартовое место называют. Начали они потихоньку золотишко выхватывать. Эта «яма» от основного участка километрах в десяти была и, чтобы туда сюда не мотаться, старатели быстренько срубили себе времянку с нарами и железной печкой. Обосновались прямо на «яме».

Туркина встречали там как родного: кормили дичью и стопку подносили. В один из таких приездов за добытым золотом старатели, как обычно, пригласили Туркина за свой стол обеденный, срубленный прямо под разлапистыми пихтами. Никакого навеса не надо. Туркина они называли «красноперый», но это его не раздражало.

Только Федор устроился поудобнее за столом, как перед ним возникла красивая девица в цветастом фартуке и с миской ароматной ухи из тайменя.

- Дорогому гостю в первую очередь! - щебетнула она, качнув бедрами.

Когда она наливала следующую порцию, Туркин удивленно спросил:

- Где такую кралю заудили?

- Что, приглянулась она тебе, Красноперый? - осклабился Тайшет. - Главное, золото найти, а девки сами находятся, - добавил он резонно.

- А почему меня в курс дела не ввели? - нахмурился Федор. - Непорядок. Я должен был с ней побеседовать, выяснить, кто такая, откуда, а потом уже…

- Да ладно тебе, Красноперый, не меньжуйся, все будет ништяк, - развязно вставил один из старателей.

Тайшет поддержал товарища:

- Ты что, Красноперый, внатуре думаешь, что наше золото только тебе дорого? Мы все за него в ответе не меньше твоего. Усек? Так что не понтуйся, а проверни все формальные штуки, чтобы Махорка осталась с нами на весь сезон.

- Что за «махорка»? - переспросил Туркин.

Старатели расхохотались. Тайшет пояснил:

- Ну ты, в натуре, ни разу не грамотный, Красноперый. То ж девку так кличут.

Оглянулся и громко крикнул:

- Махорка! Давай-ка живее тайменя на стол!

- Обижаешь, начальник, все и так идет быстрее не бывает, - весело отозвалась девица.

Через минуту она поставила широченную кедровую плаху с дымящимися ломтями тайменя.

- Набивайте матрацовки на здоровьице, - ласково проворковала она, блеснув глазами на Туркина.

Тот растерянно улыбнулся и только нашел сказать:

- Ну у вас и лексикончик, дорогие мои.

Тайшет понял эту фразу как некое согласие. Он достал канистру со спиртным и разлил его в приготовленные кружки.

- Ну что, братва, выпьем за нашу Махорку, чтоб удачу принесла. Пей, Красноперый, спирт разведен уже, - добавил он, видя, что Туркин в замешательстве.

Федор махнул рукой и выпил залпом.

- Ну вот так-то лучше, Красноперенький ты наш, - похлопал его по плечу Тайшет. - А за девку не дергайся, все будет ништяк.

Успокоившись и повеселев после выпитого, Туркин все же вернулся к разговору о Махорке:

- Побеседовать с ней я все равно должен.

- После обеда калякай с ней сколь хошь, - дружелюбно кивнул Тайшет, - но не пугай мне девку. Поласковей, она из образованных, - добавил он с некоторой даже гордостью.

Закончив трапезу и отдохнув, старатели ушли на промысел, и Туркин остался в стане вдвоем с молодой поварихой. Он деловито достал из планшета толстую тетрадь в кожаной обложке и ручку, примостился возле девушки на еловом комле и вопросительно глянул на нее. Та, увидев его приготовления, бросила мыть посуду и подсела рядом, обдав его жарким женским духом.

- Допрашивать будешь, начальник? - спросила она, лукаво щурясь.

- Допрашивают только в следственном отделе, - солидно уточнил Туркин. - А моя обязанность установить твою личность и поставить тебя на учет в конторе. Покажи документы, - попросил он.

- О Господи, и здесь, в тайге, у черта на куличиках какие-то документы нужны! - всплеснула она руками. - Откуда ж я знала ж, что в тайге их надо будет кому-то показывать?

- Значит, бичуешь? - посуровел Туркин.

Девица развязала косынку и, встряхнув хорошенькой головкой, рассыпала по плечам тяжелые ореховые пряди волос.

- Что? Фу, какое слово плохое, - фыркнула она. - Я счастье ищу, начальник, счастье, понятно? - добавила, подбоченясь, и чуть не свалилась с комля.

Этот жест и наивные доводы развеселили Туркина. Но он быстро взял себя в руки и как можно официальнее произнес:

- Ну ты мне здесь свой гонор не выказывай. Если документов нет, то и разговор с тобой окончен. Собирайся, едем в контору для выяснения. Это тебе не пионерский лагерь. Здесь золото! Понятно?

- Да как же мы поедем-то, лошадь же одна? - тихо отозвалась девица.

- Ничего, здесь недалече, двоих увезет. Не такая ты, поди, тяжеленная, - улыбнулся Федор, смерив ее взглядом. - А имя-то у тебя вообще есть? - спохватился он.

- Обижаешь, начальник, конечно есть. Галей меня зовут. Образование средне-техническое, от роду двадцать лет. Не замужем…

- Ну хватит мне лапшу на уши вешать, собирайся и поехали. Если все подтвердится, вернешься назад, да еще в конторе будешь зарплату получать, а если нет… - Туркин не стал говорить, что будет с ней в противном случае, но всем своим видом дал понять, что ничего хорошего.

- Начальник, пожалей, - вдруг взмолилась она, - я чистая, ей-богу чистая, тебе за меня ничего не будет, клянусь жизнью…

- Все, разговор окончен, - отрезал Туркин и пошел отвязывать коня. - Если чистая, назад привезу, не беспокойся, - бросил он через плечо.

Галя всхлипнула, зашла в срубленную наспех теплушку, и через минуту появилась снова с потертым дипломатом в руках.

- Давай руку, - свесился Туркин с седла.

Галя подала руку и мгновенно очутилась за спиной Федора на крупе лошади.

Смирная артельная коняжка Орлик не спеша повезла их по старому волоку, по которому зеки возили лес на нижний склад еще в сталинские времена.

Лето только начиналось. Влажный и теплый, настоенный на несметном количестве цветущих растений дух тайги обволакивал пряно и жарко, проникал, казалось, через поры в саму кровь, и голова шла кругом от этого медового света, сочащегося сквозь лапки деревьев. И смола на пихтах заваривалась словно мед. Галя прижалась к спине Туркина, и он почувствовал ее упругие груди и горячее порывистое дыхание. Мелькнула мысль ссадить ее с лошади, но это уже было не в его силах. Он боялся шевельнуться. Он весь без остатка превратился в жаркую плоть, жаждущую, чтобы это чудесное наваждение длилось и длилось… Даже пофыркивание Орлика и острый конский запах, перемешанный со всеми остальными, возбуждал и пьянил его больше выпитого спирта. Он прикрыл глаза и плыл по этому блаженству, все более и более откидываясь назад, поддаваясь притяжению спелого женского тела, которое он остро ощущал даже сквозь грубую ткань одежды…

- Ах, - простонала Галя и стала медленно сползать с лошади, увлекая Федора за собой. Он, уже ничего не соображая, попытался, неловко весьма, поддержать ее, но вышло наоборот: она поддержала Туркина, и они плавно завалились на теплый мох, мягкий и пружинистый, словно паралоновый коврик.

Жгучий и блаженный океан беззвучных звуков, рвущихся из глубины подсознания, обжег и оглушил его! Мгновенное многоцветье резких вспышек закружило его душу, задохнувшуюся от восторга, словно он попал в самый эпицентр грозового пространства….

Туркин то плакал, то стонал, то осыпал Галю поцелуями. Он жевал ее волосы, как жеребец пахучее сено, он терзал ее пухлые губы. Ему чудилось, что он весь вдруг размяк и растаял как воск, и весь без остатка втек в этот жаркий космос женской плоти.

Через несколько минут он вновь набросился на нее, яростный и ошалевший. Она была его первой женщиной, и он боялся хоть на мгновение остаться вне ее. Он опять и опять воспламенялся и ласкал Галю с восторгом голодного странника. Для него ничего больше в мире не существовало, и он ни о чем не жалел…

Очнулся он от громкого фырканья Орлика. Открыв глаза, увидел склоненную над собой горбоносую лошадиную морду. Конь с любопытством оглядывал хозяина и, словно недоумевая, поматывал мордой в разные стороны. Туркин сел и огляделся. Гали рядом не было. На мху лежала аккуратно свернутая вчетверо газета с женской фотографией крупным планом. У Федора аж сердце екнуло, когда с газеты на него глянули спокойные, с затаенной усмешкой, глаза его Гали и эти пухлые ласковые ее губы чуть выпятились, словно она боялась расхохотаться… Он жадно прочитал текст под фото, из которого следовало, что Галина Иванцова, бригадир штукатуров-маляров, внесла вместе с бригадой большой вклад в досрочную сдачу детсада и школы на селе. Туркин несколько раз прочел эти строки под фотографией, еще раз полюбовался на Галино лицо, и подумал: «вот тебе и Махорка, ну и дела!» Успокоившись после своего «приключения», он принялся размышлять: «Так, газета «Сельский строитель» Омскцелинстроя. Стало быть, из Омска пожаловала… Но почему документов нет?» - вновь спохватился он, и тут же махнул рукой. Он поднялся, привел себя в порядок. Пистолет и золото были на месте. Аккуратно убрав газету, Федор запрокинул голову и несколько минут смотрел на белесое, словно выцветшее небо, в котором медленно кружил, раскинув крылья, беркут. Вздохнув, Туркин вскочил на Орлика и не спеша поехал в поселок. Всю дорогу он удивлялся: «Надо же, никто не знает, где повстречает первую женщину. А мне так и вообще без паспорта девка досталась, под кустом…»

Он изо всех сил старался убедить себя, что произошло пустяковое дело, и неплохо бы побыстрее помыться в бане - на всякий случай.

«Пусть работает в артели», решил Туркин, «видно, что хвостов за ней нет, иначе газету бы не показала».

Но шли дни, а мысли его назойливо крутились вокруг Гали, все вокруг нее… Стоило ему закончить какое-нибудь дело, как мечты переносились к ней, и он ласкал ее в самых красивых уголках тайги… Прямо умопомрачение какое-то! Он никак не ожидал таких последствий этой случайной связи со случайной женщиной, да к тому же еще Махоркой.

Приехав в очередной раз на «яму», Туркин вернул Гале газету и сказал, что с документами можно повременить. Галя с радостью согласилась с ним прокатиться, и они вновь яростно и жадно наслаждались в том же укромном местечке, как будто специально приготовленном природой для интимных утех. Эта маленькая, поросшая мягким ворсистым мхом и огороженная, укрытая молодым густым ельником полянка стала постоянным местом их страстных встреч.

Старатели заметили, что их Красноперый крутит с Махоркой, но их это не расстраивало. В конце-концов, они считали Туркина своим человеком, хоть он и мент.

Но, как говорится, чем дальше в лес - тем больше дров. Через некоторое время Федор буквально жить не мог без Гали и зачастил на «яму» под разными предлогами, а потом и вовсе просто так. Старателей сначала это забавляло, но вскоре начало тревожить. Им стало ясно, что Красноперый допрыгался: втюрился в Махорку по настоящему. А это уже, понимали они, дело нешуточное и черт знает чем может кончиться. Тайшет решил поговорить с влюбленным.

- Федя, надо мне с тобой побазарить, - впервые обратился Тайшет к Туркину по имени, словно к давнему другу. - Пошли на бревнышке покурим.

Затянулись, и Тайшет начал без обиняков:

- Тебе, Федя, все наоткровуху скажу. Я чую, ты внатуре в серьезные чувства к нашей Махорке впал. Послухай опытного человека: не доведет это тебя до добра. Ты чо, дитя, что ли? Ты чо, не знаешь, что кроме кухни, у Махорки есть еще обязанности трахаться с каждым из нас по очереди? Вся неделя распределена. У каждого свой день. Ты и так у нее сверхурочный получаешься, а ей двойная нагрузка…

У Туркина потемнело в глазах. Он, конечно, смутно догадывался, примерно допускал такую мысль, но гнал ее от себя все время. А тут его прижали к стене.

- С чего ты взял, что я влюбился? - выдавил он через силу, избегая смотреть на Тайшета.

- Да все уже заметили, не только я, - вздохнул тот. - Вот видишь, ты уже сейчас на меня волком зыркаешь. А что дальше будет? Завязывай, Федя, эту мороку пока не поздно, а то круто поссоримся. А нам с тобой надо дружить. Ты путевый мужик, хотя и мент. Хочешь, я ее на твоих глазах округлю, чтобы тебя отрезвить? - просто спросил Тайшет.

- То есть как это округлишь? - не понял Туркин.

- Да ты в натуре ни разу не грамотный, Федя, - в свою очередь удивился Тайшет. - Округлить, значить, сначала в кунку трахнуть, потом в фуфло и последнюю палку на клык. Можно и в обратном порядке, - деловито уточнил он. - Это как тебе заблагорассудится.

Туркин резко встал с бревна и, еле сдерживая бешенство, произнес:

- Ну вот что, спасибо, что просветил, только зря волнуешься, все будет в порядке. Какая может быть любовь…

- Вот и молодец, Федя, - обрадовался Тайшет. - А трахать ты ее можешь. Приезжай в любое время. Мы для тебя график сдвинем…

Вне себя от стыда и злости, Туркин вскочил на Орлика и так пихнул удивленную коняжку сапожищами в бока, что конь вместо того, чтобы двинуться вперед, попятился назад и чуть не своротил коптильню для дичи.

Муки ревности раздирали в клочья душу Туркина. В мыслях он яростно выхватил пистолет и выпустил всю обойму в Махорку, в Тайшета, в весь мир, ставший вдруг враждебным и ненавистным ему… Темный валун злобы и отчаяния плющил его мозг, вызывая потоки беззвучной брани. «Проститутка, потаскуха, шлюха… ненавижу, ненавижу…» Но вскоре поток брани иссяк, и он снова готов был обцеловывать ее всю. Так доехал до заветной полянки. Отпустил коня и, уткнувшись лицом в мох, впал в забытье.

Вдруг кто-то обнял его за плечи. Вздрогнув, оглянулся и увидел ее лицо, полное грусти и нежности. В ее глазах блестели слезы.

- Уходи! - буркнул он, и снова уткнулся лицом в мох.

- Что они тебе про меня натрепались, Федька? - с горечью и болью в голосе произнесла она, обдав его ухо и щеку горячим дыханием. - Все они врут, им завидно, Федька. У них такой любви нет и никогда не будет. Врут они все, Феденька. Я вся твоя! Я тебя люблю, Феденька! Хочешь, я уйду от них, к тебе уйду, ухаживать за тобой стану, ребеночка тебе рожу?

Она нежно гладила и целовала его, обливаясь слезами.

Туркин почувствовал, что если он ее сейчас не поцелует, то сердце его разлетится к чертовой матери на куски. Он резко перевернулся на спину, сгреб Галю в свои объятия и забылся…

Прощаясь, он сказал ей, что подумает насчет их дальнейших отношений. Возможно, заберет ее к себе в поселок.

Несколько дней Туркин провел в мучительных переживаниях. Надо было на что-то решаться. «В конце концов, - рассуждал он, - не всем девственницы достаются, и вообще, одно дело трахаться, а другое совсем - любить. Да и за что, собственно, упрекать Галю? Она спасается как может, сильно жизнь ее прищемила, видать, коль полезла в «яму» к старателям. Судьба…» Подобных мыслей, спасительных и примиряющих с людьми и миром, появлялось в его воспаленном мозгу все больше. И они победили: он решил всем чертям на зло не терять Галю, а на все прочее наплевать.

К концу лета Галина перебралась к Туркину в поселок и стала его неофициальной пока женой. Неожиданно для Федора, жители поселка отнеслись к этому его поступку совершенно спокойно. А некоторые даже больше зауважали. Галине пришлось потруднее, но и она вскоре прижилась. Все позабыли о том, что она бывшая Махорка.

На поверку таежный народ оказался великодушен. Видимо, действительно, когда речь идет о серьезных жизненных проблемах, никто ни судить, ни корить человека не станет. У каждого в сердце своя «Махорка». Примерно так рассудил и Туркин. Он поставил на этом деле точку и больше не утруждал себя переживаниями.

Между тем, обстановка в золотоносном районе осложнилась. На старании одна за другой «горели» артели. По тайге рыскало много всякого люда. Участились случаи нападений на преуспевающие «ямы». В связи с обстановкой Туркину усилили арсенал: к пистолету «ТТ» прибавился автомат Калашникова с тремя запасными рожками.

Тайшетовская артель процветала. «Яма» оказалась на редкость удачной. Про меж собой старатели окрестили «яму» Галькой, в честь женщины, принесшей, как они считали, им большой фарт.

Тайшет никогда не упрекал Туркина за то, что тот не послушался тогда его совета и связал свою жизнь с Махоркой. Да и никто не заводил разговора об этом. Но он все же наступил, этот роковой сентябрьский день, который заставил Туркина в очередной раз крепко задуматься над своей жизнью и резко переменить мнение о людях.

В этот день Федор с утра зашел в контору и прямо оттуда намеревался мотануть в район для отчета. Но, верный привычке и природной осторожности, он и в этот день решил лишний раз проверить сохранность артельного золота.

Подходя к массивной, обитой железом и обремененной несколькими висячими замками двери, он привычно запустил руку в карман за связкой ключей, которые всегда носил с собой. В этот момент он заметил, что пломбы сорваны. Туркин лихорадочно отомкнул замки. То, что дверь была на замках, вселило в него надежду: может, просто пацаны набедокурили. Он ворвался в комнату и увидел… распахнутую дверцу сейфа.

Он опустился на табурет и закурил. Но, вспомнив, что недавно видел эти двери с пломбами - это было минут двадцать назад - помчался по коридору к выходу, чуть не сбив с ног какую-то женщину. Он жил напротив конторы, и через несколько минут влетел в свою комнату. Гали там не было. Он выскочил вон и помчался по улице в сторону пристани. Когда пробегал мимо пацанов, кто-то из них визгливо крикнул:

- Махорка с Тайшетом на моторке катается!

Силы Туркина утроились. Он мчался к пристани с пистолетом в руке, готовый на все. «Только бы далеко не ушли», - повторял он яростным шепотом.

На пристани кто-то копошился в моторке. Туркин узнал технорука местного леспромхоза, который уже завел свой «Вихрь» и собирался отчаливать.

- Стой, вылазь! - скомандовал он, направив на технорука пистолет.

Тот перепугался и мигом выскочил из «казанки» на мостик пристани.

- Где Тайшет? - заорал Федор.

Тот махнул рукой вверх по течению. Туркин погнал «казанку», куда указал технорук. Моторка с ревом понеслась по осенней глади Иркута. «Черт, на моей лодке тоже спаренные моторы, уйдут!» - прикидывал Туркин. - «Но я ж не заправился бензином, там чуть оставалось». Но и эта мысль его не утешила. Тайшет, наверняка, позаботился о горючем для лодки заранее.

«Они, видно, уверены, что я уехал в район. Не могли они просчитать мое случайное возвращение, не такие умные. Они думают, погони нет…»

У причала, что на конце поселка, он крикнул мужикам:

Моторка, красно-синяя, с мужиком и девкой?!

С пристани замахали руками в направлении, куда он плыл.

«Догоню, - злорадно ухмыльнулся Туркин. - Коль они погони не ожидают, так идут спокойно, может, на одном движке, горючее экономят. Но мой движок и один любому спаренному фору даст: специальную обкатку прошел. Кто ж знал, что собственную лодку догонять придется. Вот тебе и золото… Вот тебе и вся любовь… - уже безо всякой злости думал Федор, вглядываясь вперед. - Насмерть биться придется. Слава Богу, стрелять еще не разучился». Он погладил расстегнутую кобуру с пистолетом, как живое существо. Мелькнула идиотская мысль: «Китель жалко…»

За очередным поворотом он увидел их. Тайшет тоже заметил его и стал быстро запускать второй движок. На это ушло несколько секунд, которые с таким весом на борту он уже не смог бы наверстать. Поняв это, Тайшет резко направил моторку к берегу, поросшему густым талом, за которым синела тайга. Лодка его с разгона вылетела на каменистую полоску берега. Галя упала на дно лодки, а Тайшет с двустволкой присел за кормой. Туркин на полном ходу проскочил чуть дальше и, сделав плавный полукруг, заглушил движки. Уши резанула тишина. Слышно было лишь, как Иркут нежно шелестит по металлическому борту лодки, да какая-то птица щелкает в тальниках. Туркин сбросил груз на тросике, чтобы лодку не сносило, достал пистолет, крикнул:

- Все, Тайшет, отбрось ружье в сторону, отойдите с Галей от лодки на десять шагов. Руки поднимите, черти, руки вверх!

- Ты внатуре чудик, Красноперый, - откликнулся Тайшет. - Мне и так и так «вышка». Ты ж знаешь, сколько золота в мешке… Так что это тебе сейчас надо думать о своей душе…

В этот миг по корме лодки словно хлестнула стальная плеть. Тайшет сдуплетил без предупреждения.

«Картечь», определил Туркин. На сто метров ее здорово рассеяло. В борт угодило всего несколько «горошин».

- Перестань палить. Оставь золото и Галю, а сам можешь убираться к черту. Это единственный твой шанс. Я тебе его даю за прошлые твои заслуги.

- Почему я должен верить, что ты не саданешь мне в спину из своей пушки? - крикнул Тайшет, явно идя на компромис.

- Потому, что я еще ни одного человека не убил и мне так жить нравится, - отозвался Федор.

- Ладно, первый раз менту поверю, коль нет другого выхода. Можно ружье-то взять?

- Забери, - согласился Туркин.

- Тайшет, не уходи, не уходи! - завопила Галя, вцепившись в его брезентуху.

Тайшет грубо оттолкнул ее, поднялся в полный рост и повторил:

- В первый раз менту поверил…

Он не торопясь достал из лодки рюкзак с продуктами, закинул двустволку за спину и закурил.

- Дай рюкзак Гале в руку, - скомандовал Туркин.

- Это еще зачем? - удивился Тайшет. - А, понял, боишься, что золото унесу. - Тайшет сунул свой рюкзак Гале. Она удержала его одной рукой и протянула обратно.

- Ну, убедился, что нет в нем золота? - повеселевшим голосом крикнул он.

Туркин заставил его залезть в лодку и показать кожаный мешок с золотым песком. После чего скомандовал:

- Уходи!

Тайшет бросил окурок, резко развернулся и быстро пошел к тальникам.

В эти мгновения в душе Федора происходила страшная борьба: зверь уходит, надо стрелять… Все равно он будет прав, а заодно отомщен… Но не мог переступить грань, за которой он стал бы убийцей. Странно, ведь, по сути, он готовится к этому, такой момент мог наступить каждый день. Но одно дело предполагать, иное - исполнить…

Когда Тайшет скрылся в тальниках, Туркин тяжко вздохнул и крикнул Гале:

- Отойди от лодки и подними руки вверх!

Потом он запустил движок и причалил к берегу. Взял лодку технорука на буксир, Галю посадил с собой и, не сказав больше ни слова, помчался назад, в поселок.

Галя, закутавшись в брезентовый плащ, как зверек забилась в нос лодки и всю дорогу молчала. Лишь на пристани она спросила:

- Что теперь со мной будет, Федя?

- Ступай домой и жди меня, - спокойно ответил Туркин.

Вернув почти тридцать килограммов золотого песка на место, Туркин пришел домой.

- Прости меня, Феденька! - бросилась Галя перед ним на колени.

Туркин отстранил ее и сел за стол. Долго молчал и курил папиросы одну за одной.

- Да что ж ты меня мучаешь, Феденька, скажи что-нибудь! - взмолилась Галя.

- А что тебе сказать? Это я жду, что ты мне скажешь, - отозвался он.

- Сможешь ли ты простить меня, Феденька? - пробормотала она.

- Нет, Галя, собирай свои вещи и уезжай отсюда, - сурово ответил он своим совсем не суровым голосом. Но это был только звук…

Она собрала чемоданчик и подалась на пристань. Вскоре после этого Туркина отозвали из тайги на какую-то учебу, и вернулся он в Забайкалье только через пять лет в звании подполковника курировать местный золотоносный район...


- Вот такие характеры в Сибири, - сказал Влад, закончив свой рассказ.

- Потрясно! - воскликнула Леночка. - Вот это да!

- Сибирь - это почти что другая планета, - похвалился Влад, - и люди здесь особенные. Кстати, сейчас между нами и Туркиным вновь завязывается детективная история. Помнишь, я тебе еще в Москве говорил? Ну, это потом, а сейчас спать…


Глава 14

После майских праздников жизнь Леночки стала весьма однообразна и скучна. Влад с утра уезжал на рудник и приходил поздно, часто исчезал в командировки, так что она его почти не видела. Эта роль вечно ожидающей жены стала тяготить ее. Скрашивали жизнь лишь прогулки с Нордом, эти длительные прогулки по красивым местам, телевизор, книги, да жена Абасова - Виолетта, дама шумная и общительная, с бурным темпераментом. Она считала себя секс-бомбой и была весьма забавна в этом своем убеждении.

- Леночка, лапочка моя, ты можешь мне не верить, но я - амазонка, да-да, самая настоящая амазонка! - восклицала она, расчесывая свои крашеные в голубой цвет волосы. - Это цвет амазонки, лапочка моя, он всегда напоминает мужчине, с кем имеет дело…

- В постели, - прыснула Леночка.

- И в постели тоже, лапочка моя, - погрозила ей пальцем Виолетта. - Мы должны использовать в борьбе за сердца наших мужчин все мыслимые и немыслимые средства, - продолжала она.

В квартире Виолетты был особый мирок красивых вещиц и золотистых занавесочек, которые хозяйка часто переставляла, перевешивала и меняла. Она обожала менять интерьер, начиная с мелочей и кончая всей мебелью. После каждой такой перемены или очередного ремонта Виолетта звала по-очереди подруг, и для каждой из них устраивала небольшой «обмывон», как она называла обильную пирушку с крепкими напитками в честь обновления квартиры. Леночка частенько попадала на эти обмывоны и забавлялась от души. Огромная полнотелая Виолетта, захмелев, рассказывала, как она парадоксальна в любви и в жизни. Она любила упоминать, что помимо Абасова у нее много других разнообразных увлечений и друзей, и что она сама принадлежит одновременно всем и никому.

- Почему ты думаешь, лапочка моя, что мужчины ищут компании других мужчин, когда хотят расслабиться? Потому что они просто дураки и считают, что женщина не может стать другом, она способна лишь на роль любовницы, - увлеченно разглагольствовала она. - А вообще-то, довольно много причин, из-за которых мужчины сбегают от своих возлюбленных. Если они говорят, что не могут понять женщину, намекая на примитивность нашего ума, то они горько ошибаются, лапочка моя. Во всяком случае, в их золотых кругах, где мне приходится часто бывать, нередко многие женщины затыкают мужчин за пояс по остроте ума и широте взглядов. Да ты сама слышала, лапочка моя, о чем они болтают часами: золото, золото и ничего, кроме золота. А может, мы лучше этого золота в миллион раз! Ты меня извини, лапочка моя, из-за меня, понимаешь, из-за любви ко мне один весьма высокий военачальник чуть не застрелился. А что он, лапочка моя, делал со мной в постели! Это же ни одному америкашке во сне не приснится, несмотря на всю их сексуальную культуру! - хихикнула Виолетта.

Леночка вспомнила случай, когда ей пришлось применить «психотропное оружие» против латиноамериканцев. Она живо представила огромную Виолетту на месте Янки между двумя неграми, и дико расхохоталась.

- Что с тобой, лапочка моя? - удивилась такой реакции Виолетта. - Смех противопоказан сексу. Одна моя подружка имела привычку смеяться во время этого дела. Однажды муж ее трахает, а она - хи-хи, да ха-ха-ха. Он разозлился, сгреб ее в охапку и сбросил с балкона. Хорошо еще, что всего второй этаж был, да деревья под окнами с густыми кронами росли. Она на эти деревья грохнулась и на ветках повисла. А он смотрит на нее сверху и хохочет. Так его хохочущего и увезли в психушку.

На этом месте Виолетта рассмеялась.

- А ты сама-то как относишься к, так сказать, внебрачным связям? - вдруг спросила она серьезно.

Для Леночки вопрос был, что называется, на засыпку, но она выкрутилась:

- Я пока лишь, к сожалению, могу только порассуждать на заданную тему, - улыбнулась она.

- Ну и это уже шаг вперед, - похвалила Виолетта, - но лучше, конечно, иметь постоянного партнера, хотя…

Ее прервал телефонный звонок, и она долго болтала с каким-то Жорой.

- Это он! - закрыв на секунду трубку ладонью, прошептала она Леночке, и похлопала ладонью по своим хоккеистским плечам, изображая погоны…

Расцеловавшись с этим военным Жорой по телефону, она повторила:

- Это он, мой маршал! - и томно прикрыла глаза.

- Действительно маршал? - восхитилась Леночка.

- Да нет, полковник, это я его в маршалы произвела своей любовью, - кокетливо ответила Виолетта. - Откуда, лапочка моя, маршалам взяться в этой дыре проклятой, - добавила она, трагично нахмурив брови.

У Леночки мелькнуло подозрение: «Уж не Туркина ли она повысила в звании», - но она благоразумно промолчала, по свежему опыту зная, что чужие тайны могут принести немало неприятностей.

Она отошла к окну и залюбовалась небом, озаренным серебристо-лиловым блеском, и низкими, подцвеченные позолотой, облаками. Что-то зацепило ее внимание и царапнуло душу. Под окнами стояли три бритоголовых крепыша в черных кожанках и с любопытством разглядывали не то деревья под окнами, не то окна над верхушками деревьев. Одного она узнала: бровастый, с острыми глазками. Где-то она его видела… В самолете!

Поморщилась, быстро отошла от окна. «Братки уже тут. Отслеживают. Надо сказать Владу», - сверкнула мысль и тут же сгасла, перекрытая сомнением: «Бред, мнительность от замкнутости местной жизни и беспрестанной болтовни про криминал. Фобия какая-то. Просто парни ждут друзей. Они все сейчас на одно лицо, бритые, в кожанках, мода».

- Ах, лапочка моя, как я все же рада, что родилась женщиной, а не мужчиной, - продолжала Виолетта свою излюбленную тему. - Насколько полнее у женщины связь с миром, нет никакой агрессивности и прочих этих самцовых инстинктов.

В это время в комнату вошли дочери Виолетты, десятилетние двойняшки. Леночка еще в прошлый раз заметила, что девочки дурнушки: маленькие водянистые глазки, широкие носы с крупными ноздрями и огромные бесформенные губы на плоских туповатых лицах. Но, как говорится, не родись красивой, а родись счастливой. Девочки были ухожены, сверх модно одеты, и по всему чувствовалось, что в школе они на привилегированом положении. По внешнему виду им можно было дать уже лет по шестнадцать от роду, такие они были рослые и округлые. Пошли в своих богатырей-родителей.

- Что вам, киски? - небрежно бросила Виолетта дочерям.

«Киски» несколько замялись, видимо, не решаясь о чем-то попросить при Леночке, но мать вновь уже властно спросила, в чем дело, и они наперебой затараторили, что им надо завтра в школу принести по десять тысяч рублей для покупки книг для школьной библиотеки.

Виолетта недовольно поморщилась и отправила детей в их комнату.

- Вот, лапочка моя, что вытворяют эти учителя, кошмар какой-то, - нервно пожала она плечами. - Знают, что их отец занимает большой пост в золотой отрасли, и нагло вымогают деньги. Это уже не в первый раз… зла не хватает… А давать все равно приходится, чтобы лишних сплетен избежать. Они ведь по городу про нас черт знает какие слухи распускают. Например, в последнее время в прессе появляются сообщения, что якобы золото Сибири контрабандным путем или еще каким-то перекачивается за границу. Так вот, они на сто процентов уверены, что наши мужья к этому причастны. Вы с Владом тоже будьте поосторожнее в общении, особенно ты, лапочка моя. Ты такая еще молодая и неопытная, что мне даже страшно за тебя становится. Хорошо хоть ты не красавица и сексбомбой не выглядишь, а то бы уж и про тебя всякое насочиняли.

Леночка только улыбнулась в ответ на характеристику своей внешности и сказала:

- Да, Виолетта Семеновна, сложные у вас тут отношения. Я это еще по первомайским праздникам заметила. Помните: Туркин на наших мужей наезжал за какое-то письмо, которое из кабинета Леонида Иваныча исчезло таинственным образом?

- Называй меня просто Виолетта, лапочка моя, - довольная тем, что Леночка никак не опровергла ее выводы о внешности, зачирикала хозяйка. - Туркин опасный человек. Он, лапочка моя, ради своего комитета, КГБ своего, матери не пожалеет. Но Леня ему правильно сказал, что он попусту время тратит, подозревая нас в чем-то. Только отцепиться от него никоим образом невозможно, потому что сверху приставлен осуществлять контроль за работой наших мужей.

Леночке вскоре надоела болтовня Виолетты, и она, сославшись на плохое самочувствие, стала прощаться.

- Это у тебя, лапочка моя, адаптация к местному климату происходит, самое лучшее средство быстрее адаптироваться - это в баньку сходить, да настоями сибирских трав пообливаться, да пихтовыми лапками попариться.

- Мне париться нельзя, Виолетта, я уже три месяца беременная, - вздохнула Леночка, как бы жалея, что приходиться от баньки отказываться.

- Ох-хо-хо, лапочка моя, - не унималась Виолетта, удерживая Леночку за локоть. - С такой беременностью еще замуж можно выскочить, а не только в баньке париться. Впрочем, можешь и не париться, но в травах, лапочка моя, я просто обязана тебя выкупать. Да ты не бойся, у нас своя банька, проверенная. Сауна, бассейн, все как у людей. На той неделе я тебя свожу туда.

Леночка с радостью согласилась на предложение Виолетты, поняв, что в баньку она ее собирается затащить не сию же минуту.

Вернувшись в свою квартиру, Леночка взяла Норда на поводок, и через несколько минут они уже гуляли по берегу Витима. Тут она поймала себя на мысли, что, вглядываясь в прибрежный песок и камушки, думает о золоте, которое вполне может находиться здесь. Ей стало не по себе. Это что-то из области «золотой лихорадки». Вспомнились предостережения Виолетты, у которой тоже золото с языка не сходит, хотя она и старается говорить о нем пренебрежительным тоном. Даже после такой поверхностной информации Леночке уже не казалась столь нелепой охрана их подъезда и все остальные предосторожности в быту. «Если золото уходит заграницу, а Влад с Абасовым одни из тех, кто его добывают, то они, естественно, все находятся под колпаком у соответствующих служб», - поняла она.- «Как прав Влад… Как мало я его знаю… Собственно говоря, мы общаемся только как мужчина и женщина. Я совершенно не представляю, чем он занимается вне дома. По тем документам и договорам, что ввожу я в память компьютера, трудно что-либо понять, а в чем роль Влада, что вообще делает АО, везде стоят подписи Абасова и главного бухгалтера рудника, и все, почему?»

После сегодняшнего разговора с Виолеттой она с тревогой подумала о нескольких договорах с китайскими и американскими фирмами, о сотрудничестве с ними как с инвесторами. Что такое инвесторы, она не имела понятия и решила при случае выяснить для себя. Настораживало ее и то, что раз Влад пользуется домашним компьютером, значит, он заинтересован в секретности этой информации, скрывает даже от сослуживцев. Неужели он замешан в криминале?

От этих мыслей Леночке стало совсем грустно. Не такой ей рисовалась жизнь в Сибири. Влад даже ни разу не свозил ее с собой на рудник и вообще в тайгу. Правда, обещает, когда пойдут грибы и ягоды, выехать на недельку туда покупаться, порыбачить, грибы- ягоды пособирать.

Внезапно она услышала за спиной знакомый мужской голос:

- Привет, Саламандра!

Удивленно оглянулась и увидела метрах в трех от себя мужчину, который не решался подойти ближе из-за Норда, угрюмо обнажившего клыки.

- Привет, Леночка! - уже обращаясь к ней по имени, громко повторил приветствие мужчина.

Она застыла в изумлении: перед ней стоял и широко улыбался Карпов, тот самый компьютерный пират, которого ищет милиция!

Голова пошла кругом, от волнения не смогла выдавить из себя ни слова. Стояла и смотрела молча, все тем же недоуменным взглядом.

- Леночка, возьми пса на поводок, пожалуйста, - попросил Карпов, - я тебе сейчас все объясню.

Слова эти привели ее в чувство, подозвала Норда, взяла на повод, сказала холодно:

- Зачем ты здесь? Ты что, не знаешь, что тебя ищут? Ты что, надеешься, что я спрячу тебя под кроватью своего мужа?

Она хотела сказать еще какую-то колкость, но Карпов перебил:

- Успокойся, Леночка, никто меня уже не разыскивает. Здесь я официально в командировке от компьютерного научно-производственного центра. Могу документы показать, - уверенно произнес и полез в карман.

Она махнула рукой: мол, не нужны мне твои документы, и Норд вновь зарычал на Карпова.

- Выслушай меня, ради Бога, - сказал он расстроенно. - Да, тебе большой привет от дяди Боба.

- Откуда ты знаешь Боба? - еще больше удивилась она.

Он закурил и пыхнул струйку дыма в небо.

Привет от Боба хоть и насторожил Леночку, но и несколько успокоил. Все же Боб с кем попало связываться не будет. Тем более, он ярый противник криминала. Но ведь она ему рассказывала про Карпова?!

Слегка успокоилась, и стало любопытно.

- Ну и какую фантастическую историю ты приготовил для моих ушей на сей раз? - спросила уже ровным тоном.

Карпов, который было совсем запечалился, мгновенно ожил и с жарко заговорил, боясь, что она оборвет его.

Битый ходили они по берегу Витима, а Карпов все говорил и говорил, лишь на мгновение прерываясь, чтобы закурить очередную сигарету. Он сильно волновался и не мог этого скрыть, отчего волновался еще больше. Из его сумбурного рассказа Леночка все же убедилась, что милиция его не разыскивает, но то, что произошло с ним за эти полтора месяца, казалось ей невероятным. А зачем он приехал в Бодайбо, она вообще не поняла.

Он рассказал, что когда они расстались на Ленинском проспекте тем апрельским вечером, он уже вошел в память компьютера одного из Московских банков. После того, как тот компьютер завершил операцию по перечислению крупной суммы денег из своего общего резервного фонда на нужный Карпову счет, он второй раз вошел в память этого компьютера, исказив информацию о том, куда перечислены деньги. Операция прошла блестяще. Деньги упали на счет детского дома в Туле, где прошло все детство Карпова. Сумма была рассчитана и объявлена на капитальный ремонт здания детского дома, а также на улучшение содержания воспитанников и воспитателей. Обратный адрес он заменил одним словом: «Меценат», решив, что все будет шито-крыто. Но к большому удивлению, он буквально через несколько дней был под конвоем доставлен в следственную камеру МУРа.

Так он убедился, что его феноменально выстроенная цепь не сработала там, где он меньше всего ожидал: директор детского дома перепугался и сообщил о таинственном меценате в милицию, а в Москве его к тому времени, что называется, уже «пасли». Кто-то, о ком он может только догадываться, знал об его замыслах, поэтому Карпов не стал долго запираться и во всем сознался. Конечно, ему грозил суд и срок, но, к счастью, его опытами заинтересовались солидные дяди не то от науки, не то от КГБ, а скорее одновременно те и другие. На одной из, так сказать, закрытых встреч с ним присутствовали даже крупные журналисты. Среди них был друг Леночкиного отца Боб Божмеров, который, оказывается, всю жизнь собирает информацию об электронном прогрессе, и у него опубликована масса статей у нас и заграницей. Он и посоветовал Карпову покаяться и включиться, так сказать, в общий созидательный процесс отечественной науки и техники. Он убедительно объяснил Олегу, что ему во всяком случае больше не придется зависеть от собственных ошибок, нередко приводящих талантливых людей к трагедиям. Но, учитывая феноменальные способности Олега и то, что его преступление мотивировано не корыстными целями, общество вполне может дать ему возможность плодотворно на него поработать. Божмеров зря напрягался, потому что Карпов уже понял, что это для него единственное спасение от колонии усиленного режима.…

Так что теперь перед Леночкой стоит не разыскиваемый милицией тип, а специалист по компьютерным вирусам. После Забайкалья он летит на Дальний Восток. А сейчас он остановился в гостинице с телефоном.

- Откуда ты узнал, что я здесь, и мой адрес? Тебе что, Боб сказал? - спросила Леночка примирительным тоном.

- Да, но он мне адреса не говорил, - улыбнулся Карпов. - Адрес мне выдал компьютер...

Потом он с грустью добавил:

- Я чувствую, тебе не очень удобно здесь говорить со мной, вот возьми телефон, если тебе захочется еще пообщаться, позвони, я дней десять здесь проторчу.

Сунул ей клочок бумаги со своим гостиничным номером, попрощался, и быстро ушел. Она долго смотрела ему в след, пытаясь разобраться в чувствах, которые обрушились на нее: страх, недоверие, симпатия, тревога – ведь их могли видеть вместе. Ей этого очень бы не хотелось. Слишком много хлопот причиняет ей Карпов. Судьба какая-то, а не человек.

Начальник охраны подъезда сообщил ей, что к ней приходил какой-то мужчина, оставил свой телефон.

Дома Леночка вдруг страшно захотелось вернуться в Москву. Карпов напомнил ей родной город, друзей, родителей. «Как они там?» Она не звонила почти два месяца.

Достав из ящика стола свой телефон «малютку», подарок Боба, она набрала номер родителей. Пока шло соединение, успела еще раз удивиться тому, как мир тесен: Божмеров, Карпов, электронные новинки, специалист по компьютерным вирусам - все это роилось в голове, и подсознательно она уже понимала, что между происходящими вокруг нее событиями существует совсем не случайная связь.

Трубку снял отец. Леночка пожаловалась, что ей здесь скучно, хочется в Москву. Трошин посоветовал не торопиться с таким решением. Все же она замужняя женщина, и Владу одному там будет тяжело. Потом он глухо намекнул, что в Москве назревают какие-то бурные политические события, и Бог знает чем все может кончиться, а Леночка в положении, и поэтому ей лучше сейчас быть подальше от столицы. Она хотела поговорить с мамой, но папа грустно сообщил, что та ушла в гости к подруге. Вообще голос отца был какой-то не такой, как всегда. Она почувствовала, что отца что-то угнетает, но он не хочет ей говорить правду. На вопрос о Бобе он вообще пробурчал с нескрываемым раздражением, что ничего о нем не знает, давно не видел. Прощаясь, отец еще раз попросил ее не делать опрометчивых шагов и оставаться пока в Сибири. Он пообещал, что как только обстановка в Москве нормализуется, он сам ей позвонит, чтоб приезжала.

Разговор с отцом вконец расстроил Леночку. Она упала на диван и, уткнувшись в подушку, заплакала.

Поздно вечером с рудника приехал Влад. Он сразу понял, что с женой творится неладное. На его вопросы она отвечала односложно. Влад решил, что это следствие беременности, и успокоился.

- Ты на себя посмотри, - ласково глянув на мужа, сказала она. - Осунулся, одни глаза да борода остались. Это не мое дело, но, по-моему, что у тебя на работе большие неприятности.

- Обычные неприятности, нормальные, как у всех, - бодрился Влад. - Вообще, я тебе обещал кое-что рассказать… Помнишь, о чем с тобой еще в Москве толковали? Так вот, ты должна знать ситуацию, так сказать, в развитии, на всякий случай.

Леночка чуть не ляпнула, что ей надоели все эти тайны, охрана, Виолетта со своим опекунством, золотые призраки, которые ее начинают преследовать, что ей хочется домой, вернуться к своей той жизни: подруги, вечеринки, и никаких забот… Но, взглянув на исхудалое суровое лицо мужа, осеклась.

- Я слушаю тебя, миленький, - сказала, поудобнее устраиваясь в кресле напротив него.

Влад рассказал Леночке, что его опасения насчет того, что Абасов не захотел объявлять обнаруженную на заброшенном руднике золотую жилу, полностью подтвердились. План у него был простой. Заключить «боковик», то есть тайный второй договор, с фирмой иностранного инвестора, которая будет участвовать в реконструкции этого и других рудников. Договор о том, что инвестор будет постоянно делать отчисления на его личный счет, скажем в Париже, от прибылей, получаемых благодаря этой неучтенной золотой жиле. Влад бы стал его компаньоном, если бы не знал на сто процентов, что золото в тайне сохранить невозможно, потому что им пахнет все, что с ним соприкасается: рубли, валюта и даже глаза людей. Так что с этим «рыжьем», то есть, по сути, ворованным золотом, он дело иметь не захотел. Он также понимал, что пока документы с его отчетом и расчетами по ольховскому руднику будут находится у Абасова, шеф может воспользоваться ими и без его согласия… Влад впервые изменил своей золотой жизненной формуле и решился на крайний шаг: он выкрал пакет документов по ольховскому руднику из кабинета шефа. Наверняка Абасов ввел их в память своего компьютера, но после того, как таинственным образом пропали оригиналы, и возней вокруг заброшенного рудника заинтересовалось КГБ в лице полковника Туркина, Абасов не предпримет никаких шагов, пока что-то не прояснится. Расклад сегодня такой: Абасов в хищении пакета документов из своего кабинета подозревает Влада и его друга Виктора, а также еще одну заинтересованную сторону, ту, которая так настойчиво добивалась и добилась остановки ольховского рудника при наличии там нетронутой золотой жилы.

Влад с Виктором, собственно, могли стать его компаньонами, поэтому Абасов несомненно склоняется более ко второму варианту.

Полковник Туркин же подозревает всех, включая, может быть, еще и только ему известную пятую сторону, через которую золото уплывает за границу.

Влад и Виктор чувствовали бы себя в опасности, если бы все замыкалось только на них. Но, к счастью, заварилась каша. И задача Влада сейчас в том, чтобы это дело, как бы без его вмешательства, было бы предано огласке. Как это сделать, он пока не знает. На Туркина выходить опасно, учитывая, что КГБ давно находится в тесной связи с мафией, толкущейся у золотого корыта. Далее Влад в этой ситуации решил более не изменять своей золотой формуле: никаких крайностей, выждать.

Леночка, выслушав рассказ мужа, разволновалась. Он вновь в ее глазах превратился в романтического сильного героя, отстаивающего свои идеалы.

- Раз ты мне все это рассказываешь, миленький, значит, какую-то роль отводишь и для меня, - с замиранием произнесла она.

- Да, крошка, ты угадала, - похвалил ее муж, - я просто устал, закрутился совсем, надо ввести документы по ольховскому руднику в память нашего компьютера.

Он подошел к книжной полке, вытащил том Большого энциклопедического словаря и, найдя нужную страницу, передал Леночке.

- Вот, учись, пока я жив, конспирации, - сказал, самодовольно улыбаясь.

Листы документов были аккуратно вклеены в книгу и обрезаны по формату словаря.

- Здорово! - воскликнула она, - если бы еще и шрифт одинаковый был…

Влад рассмеялся и добавил:

- Да еще и по-китайски отпечатать! Во было бы вообще!

Она села за компьютер и увлеченно принялась за работу. Через полчаса все было готово.

Влад в это время ходил по комнате и что-то обдумывал. Вдруг остановился, хлопнул себя по лбу.

- А ведь утечка информации вполне может произойти через журналистов! - воскликнул. - Представляешь, в центральной прессе появляется материал под псевдонимом! В «Правде» я, например, точно знаю, что по всем острым материалам обязательно идут официальные выводы и проверки… Но это ни в коем случае не должен быть твой отец, - добавил он, взглянув на жену и заметив, как изменилось ее лицо при этих словах. - Я понимаю, успокойся, я хотел сказать, что через твоего отца можно выйти на какую-нибудь газетную акулу. Он же их всех знает в Москве… Потом неплохо бы для подстраховки исказить информацию о руднике в Абасовском компьютере. Но это, увы, невозможно: своей программистке он мои документы не доверил и ввел их сам. Код могла бы знать только Виолетта, но это вообще мало вероятно. Но я все-таки попрошу тебя в общении с ней иметь это в виду, и при случае хоть какую-нибудь информацию из этой толстой дуры выудить.

В то время, как муж заговорил о компьютере Абасова, Леночка чуть не выдала себя восторженным восклицанием, но тут же спохватилась. Опять мистический Карпов возник на ее горизонте. «Просто наваждение…» - подумала она и решила ничего не говорить мужу.

Но Влад, как нарочно, вновь заговорил о вещах, в которых зеркально замаячил Карпов:

- Кстати, крошка, у меня идея: помнишь, ты мне рассказала душещипательную историю любви человека и женщины-компьютера, кажется, Лэи и Ветлугина или Калугина. Так вот, вверни при случае эту историю Виолетте. Этим ты дашь ей хорошую возможность поболтать о ихнем домашнем компьютере.

- Угу, я поняла, - промямлила Леночка, - про Калугина и Лэю…

- Что, крошка, ты так странно реагируешь? - насторожился Влад. - Если не хочешь, если тебе неприятно в этом участвовать, то ради Бога…

- Нет-нет, миленький, я просто еще себя неважно чувствую, и временами на меня находит прострация, нервозность какая-то, - успокоила она мужа. - Я все буду делать, как ты скажешь.

- Ну тогда, крошка, у нас с тобой будет все о’кей! - улыбнулся Влад и поцеловал ее в мочку уха.

Больше они ни о чем не говорили. Влад целовал жену еще и еще. Он щекотал бородой ее щеки и шею, с нарастающим нетерпением ласкал ее тело под одеждой.

- Ты щекочешь меня как щеночек, борода словно шерстка, - пробормотала Леночка. - Пощени меня еще.

- Я просто жажду тебя пощенить, крошка, - прошептал он, подхватывая ее на руки и шутливо урча.

- Миленький, я же программистка, я еще на работе, - сопротивлялась Леночка.

- Ах, на работе, - севшим голосом произнес он. - На работе так на работе.

В этот миг она очутилась на массивном письменном столе. Распаленное страстью лицо Влада, его полуобнаженное тело, его яростные ладони…Он входил в ее горячую влажную плоть, повторяя перехваченным голосом:

- На работе так на работе, на работе так на работе.

Леночка вновь была счастлива, ощущая каждой клеточкой своего содрогающегося в сладкой истоме тела, как он любит ее, и она была готова на все ради своего мужчины. Она так разомлела, что не заметила, как муж осторожно перенес ее в постель, раздел словно ребенка, и она сладко уснула на его мускулистой ласковой руке.


Глава 15

Абасов с утра был не в духе. Собственно, последнее время он часто пребывал в этом подвешенном состоянии. Мысли об ольховском руднике не давали покоя. Мучили парадоксальные догадки по поводу исчезновения документов. Но все же еще теплилась надежда на какую-то случайность. «Может, лежат себе в шкафу, в какой-нибудь папке, а из-за них такая каша заваривается. Уже Туркин плотно устроился мне на хвост, но с этим как-нибудь сладим», - думал он, все больше раздражаясь. Больше всего он боялся, что придется утрясать дело с первыми хозяевами рудника, наверняка знаюшими о золотой жиле.

Он подошел к шкафу, сердито распахнул дверцу. Полки были заполнены пухлыми папками с документацией. Он решил просмотреть их все. «В конце-концов, секретарша могла сунуть бумажки любую».

Выдернув первую, Абасов принялся пересматривать истрепанные листки. «А ведь мы вместе с Владом, кажется, эти бумажки в дело подшивали», - вновь вонзилась в душу мысль, но он тут же отогнал ее. Он не мог понять, зачем Владу могли понадобиться документы, которые он самолично предоставил ему на рассмотрение. «Хотя, если на него наехали бывшие хозяева рудника или предложили лучшие условия… черт знает что и думать», - все больше заводился Абасов. - «Так-так», - промычал он, - «вот и это письмо из Лезнолота, ответ на запрос о состоянии рудника с перечнем причин, благодаря которым его спокойненько прикрыли. Вот и «Замечания по реконструкции» здесь, а расчетов Французова как не бывало! Кто мог стырить? Для чего?» Он напрягал память, силясь восстановить весь тот день по минуте. Абасов всегда подшивал особо важные документы сам, но тогда… Ух, палки-колеса!..

Он перевернул очередную страницу «дела» и вдруг явственно ощутил, что на него кто-то смотрит в узкую щель приоткрытой двери кабинета. Чей-то взгляд горячо отпечатался на его щеке. Абасов осторожно скосил глаза и резко обернулся… Нет, ничего особенного. Дверь как дверь. Никаких глаз.

Замотался совсем, кутнуть надо.

Он перелистнул последнюю страницу, и принялся все просматривать сначала. Может, нужные листы сцепились, склеились с другими?..

Дверь кабинета скрипнула. Абасов снова резко оглянулся, но никого не увидел. «Чушь какая-то мерещиться. Нет, надо срочно кутнуть с девками, а то…»

Зазвонил телефон. Абасов догадался по звуку, что городской аппарат в приемной переставлен на подоконник. Небось, Лидка. Дурацкая привычка все переставлять. Он посмотрел в проем приоткрытой двери и увидел, как девушка, сидящая за компьютером, инстинктивно протянула свою полненькую ручку в угол стола и схватилась за воздух, потом обернулась, подскочила к подоконнику и взяла трубку.

- Алло? Да?

Миниюбка обнажала ее полные рыхлые ляжки. Ягодицы Лидочки еще слегка вздрагивали, и Абасов вперился в них жадным взглядом. «Давно я тебя, кобылу, по баньке не катал да не мял. Нынче же оседлаю, стерву», – распалялся он, щекоча свою фантазию.

Между тем пышка словно почувствовала на своих ягодицах настойчивый и горячий взгляд шефа, оглянулась и ласково пропела в трубку:

- Минутку, он сейчас подойдет.

Она потянулась к диску местного телефона, не сводя шаловливых глаз с Абасова. Тот смачно крякнул, подмигнул ей и, сделав рукой жест ниже пояса, захлопнул дверь кабинета.

Звонил Туркин и просил выделить несколько минут для важного разговора.

- У тебя все разговоры важные, Федя. Но делать нечего, заходи, мент проклятый, потолкуем, - с дружеской грубинкой в голосе согласился Абасов. - У меня к тебе тоже есть предложение, и оно наверняка приятнее твоего ко мне разговора.

Сухой, высокий и широкоплечий Туркин быстро вошел, по-военному прижав локти к бокам. Он пересек кабинет мягкой настороженной походкой, сел в дальнее кресло и, прежде чем заговорить, закурил. Абасов с неприязнью рассматривал его сосредоточенно спокойное, тщательно выбритое лицо, его безукоризненно отглаженный костюм, сидевший на нем великолепно, накрахмаленные манжеты, схваченные янтарными с золотом запонками, и думал раздраженно, что у Туркина никогда не бывает срывов ни в настроении, ни в работе. Всем своим видом Туркин как бы давал понять, что Абасов здесь временное явление, а он удержится на коне при любых обстоятельствах.

Голос Туркина прервал его невеселые размышления.

- Ну вот, Леонид Иваныч, с вашим Ольховским рудником вопрос почти решен, - сказал он, в упор глядя на Абасова. В его узких глазах сквозила какая-то непонятная, затаенная усмешка. Через секунду взгляд его заблуждал по кабинету, будто что-то выискивая на стене, и снова вперился в Абасова. В этот миг Абасов поймал себя на мысли, что хочет понравиться Туркину, словно тот его начальник. Это привело его в бешенство, и он почти заорал:

- Что ты, Федор, тянешь нищего за хрен! Говори прямо, что вы там еще в своей ментовке решили!

Он вышел из-за стола и развалился в кресле напротив Туркина, уставясь на него тяжелым взглядом.

Туркин докурил сигарету, притворно вздохнул и сказал:

- Все, мой дорогой друг Леня, решено с этим рудником, долго вы мне мозги компостировали, но я все же докопался до истины. Пора звонить в Иркутск. Собственно, я уже днем звонил, но не мог дозвониться. Сначала не соединяли, потом все там ушли обедать.

- Говори, что ты вынюхал, - прервал его окольные разговоры Абасов. - Меня ты не напугаешь, потому что я сам ничего не пойму в этой хрени. Так что валяй, я тебя внимательно слушаю. И только не зыркай на меня, как на подследственного. Я ведь чую, ты меня уже сейчас представляешь в этой роли где-нибудь в Иркутских застенках, с багровой от страха ряжкой и трясущимися щеками. Ты это брось, - добавил Абасов, окончательно успокоившись и посуровев.

- Вот, теперь ты вошел в норму, - улыбнулся Туркин. - Теперь с тобой по душам можно говорить, а то когда я вошел, за твоим столом что-то непонятное сидело. Начну по порядку, Леня. Когда мне дали задание проверить, какого черта вас заинтересовали документы по закрытию Ольховского рудника, я сделал первую ошибку: пошел к тебе еще дома и поинтересовался этим. Вторая моя ошибка состояла в том, что после того, как ты мне в дружеской беседе навешал лапши на уши про выявление в отработанной руде попутных полезных ископаемых, я прямиком подался к твоему заместителю, осуществляющему в паре с главным геологом эти исследования на Ольховском руднике. Влад оказался умнее, чем я предполагал - это моя третья и последняя ошибка в этой игре. Влад перечислил мне целый ряд «спутников», которые находятся в руде кроме золота, и как бы между прочим просветил, что те же, например, висмут и германий стоят практически дороже золота. Он рассчитал верно. Я был ориентирован на золото и, узнав, что существуют в отработанной руде попутные ископаемые, превосходящие ценой золото, естественно, успокоился. Прошло несколько дней, пока я понял свою промашку и примчался к тебе в кабинет продолжить разговор уже возле документов, но их к тому времени у тебя спокойно спиздили. А ведь имей я такой опыт, как у тебя, Леня, я бы сразу допер, что хоть германий и дороже золота, но добыча его на старом руднике обойдется дороже лунных камней. Несмотря на все, - продолжал Туркин, попыхивая очередной сигаретой, - ситуация была небезнадежной. Я упорно продолжал собирать информацию по рудникам. Сделал запрос в Управление. Мне ответили, что месторождения, подобные Ольховскому, эксплуатируются до 60-ти лет, да и то исчерпываются не все запасы золота. Нашему же руднику едва исполнилось тридцать лет, а его прикрыли… Короче говоря, дальше все было делом техники. Я просмотрел список руководящих работников рудника за несколько последних лет и сделал любопытное открытие: четыре года назад в должности заместителя директора Ольховского месторождения там трудился некий Михаил Алексеевич Кравцов, который год назад по неуточненным данным погиб во время лесного пожара в иркутской тайге. А точнее - уехал на глухариную охоту и не вернулся. Ты, конечно, уже догадался, Леня, что этот, якобы покойный, Кравцов является родным папой нашего Виктора Михайловича Кравцова, друга и заединщика нашего общего друга Влада Французова. «Теперь пришла пора тебе потирать руки, - сказал я сам себе. - Я обладаю информацией, о которой мои друзья не догадываются».

- Это интересно, - буркнул Абасов, многозначительно взглянув поверх Туркина.

- Дальше, Леня, будет еще интереснее, - хихикнул Туркин. - Но, конечно, обладать информацией одно дело, а уметь ею воспользоваться, это уж совсем иное. Я воспользовался ею правильно: запросил в главном Управлении фотографии всех ведущих сотрудников иностранных фирм инвесторов, имеющих дело с Забайкальем, и сделал еще одно любопытное наблюдение: покойничек Михаил Кравцов на фотографии и инженер американского концерна Икс мистер Томас Уиллингтон на фотографии - это один и тот же человек, если с последнего снять парик и приклеить ему пышные усы.

Абасов встал и нервно заходил по кабинету.

- Итак, цепь замкнулась, - распаляясь все больше, продолжал Туркин. - Но что же мешает завершить блестяще задуманную операцию?

И тут же сам ответил на свой вопрос:

- Заминка в том, что «в друзьях согласья нет», как сказал дедушка Крылов в одной из своих басен. Вычислить несогласного не составляло для меня особого труда. Это конечно же - Влад Французов. Из вас четверых: Уиллингдона, Виктора Кравцова, Влада Французова и Абасова - его единственного эта схема может чем-то не устраивать. Влад внес неразбериху и замешательство в ваши ряды. Вы стали подозревать друг друга, и сейчас теряете драгоценное время в выжидании, что помеха, будь то один человек или группа, себя в конце концов каким-то образом проявит.

- Это даже очень интересно, - загадочно поглядывая на Туркина, повторял Абасов одну и ту же фразу, но по нему было видно, что он напряженно думает.

- Меня вы не опасались и в расчет не принимали, - продолжал Туркин, делаясь все более серьезным и четким. - Вы знали, что в любом случае меня бы обязали проконтролировать ваши полезные начинания с Ольховским рудником. Видишь, Леня, ты на меня сердился, а я помог тебе вычислить помеху, - двусмысленно добавил он и замолчал, выжидающе глядя на шефа.

Тот сел за свой рабочий стол и, медленно перекатывая два отточенных карандаша по лакированной поверхности, начал, как бы обращаясь к самому себе:

- Так-так, Абасов, палки-колеса! Была у тебя одна помеха, а сейчас две стало, да еще неизвестно, какая хуже! - Он с наигранной бесшабашностью подмигнул Туркину. - А вообще, я не профан и кое что соображаю, Федор, - вдруг перешел он на серьезный тон. - Ты ведь неспроста мне все это выложил, не спроста, Федя… Ты ведь понимаешь, что зацепить нас тебе все равно не удастся, состава преступления нет. Поэтому и не позвонил ты сегодня в свою ментовку. Ты все вычислил верно, но доказательств никаких у тебя нет. Пожалуйста, ищите эту золотую жилу! Во-первых, хрен найдете, а во-вторых, какая тебе с этого польза? С меня ты, Федор, всегда имел больше, чем со своих шефов. Скажи, что нет? А я, палки-колеса, чем на зоне пайку хавать, лучше на своем золотишке, которое прикопил, свой век доживу и еще внукам оставлю трошки. Стало быть, у тебя есть прямой резон заменить в этой четверке Французова, тем более, что ты подтвердил мою догадку: Владу это золотишко самому не нужно. Каким образом ты это сделаешь, Федор, мне неважно… А ты молодец, честно говоря, я не ожидал от тебя такой прыти. Я те по секрету скажу: ты правильно поразмыслил. Коммунисты скоро полетят к чертям собачьим, у меня точные сведения из заграницы. Половина правящей верхушки КПСС вложили огромные деньги в западный шоу-порно-бизнес, об этом там говорят уже в открытую. Наверняка знают и твои коллеги. Так что, Федя, не за кого тебе на амбразуру грудью кидаться. Они для тебя - те же «Махорка» и Тайшет по сути… Молодец, Федор, палки-колеса! Кстати, не пора ли нам шоу-порно-бизнесу предаться, так сказать, на местной банной почве?

- А почему бы и не попариться, Леня? Я в этой баньке себя этаким патрицием ощущаю, может Акулин создать обстановочку соответствующую… Да, Акулин… Помнишь, Леня, дело с мехами?

- Еще бы не помнить, Федя, кто бы мог подумать, что он выкрутится, - с радостью поддержал разговор на другую тему Абасов.

Он извлек из холодильника-бара поднос с коньячком, балычком и дольками лимона. Выпили по рюмке за все необидное на свете, и Туркин откланялся.

- Насчет баньки, я как договорюсь, сразу тебе позвоню, Федор, - сказал Абасов на прощанье.

Едва дверь за ним захлопнулась, Абасов нахмурился и набрал прямой номер Виктора Кравцова.


Глава 16

В Бодайбо шли дожди. Пять дней пробыл здесь Карпов, и все они походили один на другой. Пять дней он шагал по узким улицам с темно-радужными мазутными лужами и распустившейся глиной на обочине, месил грязь, разыскивая какие-то Управления, сбербанки, конторы, даже склады товаров. Компьютерная техника везде была в жутком состоянии: заигранная, с памятью перегруженной всякой неделовой информацией. Много было частных приглашений на дом от административных работников. Срок командировки еще не истек, но по сути ему здесь уже делать было нечего. Однако он не улетал. Все еще надеялся на звонок Леночки, и вечерами просиживал в номере гостиницы у телефона. Это единственное, что его удерживало в этом городке. После Москвы Бодайбо показался ему поселком, и только очередь за апельсинами напоминала о столице. Он занял очередь. Дождик устал моросить, городок затих, и мягко опустившийся вечер расстелил на мокром асфальте прозрачные тени. Он любовался уютом провинции, вдыхал поэзию непритязательного быта, но мысль о Леночке не шла из головы.

Он купил апельсины и решил зайти домой к управляющему сбербанком, посмотреть, что у него с компьютером. Шел по указанному адресу, радостно думал, что в той же части городка и Леночкин дом. «Вот и портовые башенные краны, возле которых мы с ней гуляли в прошлый раз», - вспомнил он.

Он не смог удержаться - позвонил ей прямо от банкира.

До последней секунды не знал, о чем будет говорить, но услышав ее голос в трубке, вдруг ляпнул:

- Гуд ивнинг, Леночка, я тебя вэри ай лаф ю! Я звоню от твоего соседа, банкира, разгружал его компьютер от заначек его детишек, шаловливые у него дочери оказались, представляешь, загрузили память банкирского компьютера сексуальной информацией. Например, папа ожидает увидеть на экране какую-то банковскую операцию, а перед его очами вдруг высвечивается такой текст: «Мужчины, как вам известно, тоже считают себя сексуальными, и если вы покажите им, что вы полностью захвачены, проникнуты сексом, то они сочтут это своей заслугой, будто именно они сумели накалить вас, нажать на правильную кнопку… и т.д.» Ты что молчишь? Ты где? - встревожился он.

- Олег, ты мистическая личность! - рассмеялась Леночка. - От тебя самого невозможно память разгрузить. Неужели ты сам еще не вычислил, что твоей любимой может стать только ЭВМ, и то не всякая. Кстати, когда ты улетаешь?

Карпов несказанно обрадовался тому, что диалог состоялся, и с восторгом завопил в трубку:

- Да я уже давно мог улететь, но все же надеялся увидеться с тобой, поговорить…

- Олег, ты сумасшедший, прекрати орать в трубку такие вещи, ты же в чужой квартире сидишь… и про секс… ты что, обалдел?.. хозяева же все слышат! Слушай меня внимательно: я действительно тебя вспоминала, у меня к тебе дело, то есть просьба будет большая. Скоро приедет с работы Влад, мы позвоним тебе в гостиницу и пригласим в гости. Ты хоть под своей фамилией? А то у нас охрана подъезда…

- Под своей! Под своей! - воскликнул Карпов.

- Ну, тогда жди моего звонка.

У Карпова от счастья все плыло перед глазами. Наконец-то он ее снова увидит! Странно, но ему даже в голову не приходило ревновать ее к мужу. «Точно полукомпьютер, нормальный человек ощущал бы хоть какие-то неудобства в связи с этим, а я хоть бы что. Человек будущего… нажать на правильную кнопку и никаких проблем… Кретин с антеннами, память без шурупов…» - проносилось в его башке.

Из некоей прострации его вывел голос хозяина:

- Олег Васильевич, вы апельсинчики забыли, - сказал он, протягивая пакет. Рядом с банкиром стояли две девочки-подростка и с какой-то обидой поглядывали на Карпова. «Черт, они же все слышали», - мелькнуло в его разгоряченном мозгу. Он сунул апельсины детям и попрощался. Папаша вдруг изменился в лице, выхватил у дочери пакет и настойчиво повторил:

- Олег Васильевич, спасибо вам огромное, а это заберите, у них на это аллергия.

Карпов не стал больше говорить и вышел на лестничную клетку. В лифте он все же заглянул в пакет, недоумевая, чем апельсины могут угрожать детям. И тут понял: сверху лежали свернутые вдвое крупные денежные купюры.

«Что бы это купить в подарок? - Направляясь к молодоженам, подумал он с грустью. - Что можно купить богатеям? У них, наверняка, все есть. Вот если бы дети были, для них бы я сочинил чего-нибудь». Не доходя до гостиницы, Карпов увидел мужчину, торгующего ошейниками, поводками, намордниками и прочей собачьей упряжью штучного производства.

«У них же собака есть!» - осенило его.

Он выбрал самый яркий ошейник из лосиной кожи и плетеный поводок, потом зашел в магазин, купил шампанского и торт. На эти покупки ушел почти весь его гонорар. «Жизнь дорожает, а мы добреем», - отметил он про себя и направился в гостиницу.

Леночка решила рассказать Владу про Карпова всю правду. Собственно, ей надоели недомолвки, тем более, ничего предосудительного в их отношениях не было. Сначала Влад слушал ее с некоторой неприязнью, но потом все больше и больше оттаивал, а под конец был просто в восторге от этого «полукомпьютера». Тем более, Леночка прямо сказала ему, что с помощью Карпова появляется шанс исказить информацию о злосчастном Ольховском руднике в компьютере Абасова, ведь он через стенку живет.

- Молодец, крошка, сообразила что к чему, давай звони своему чудаку, пусть приходит, потолкуем.


Карпов возник в дверном проеме с ошейником на собственной шее, на поводке болталась бутылка шампанского, в руках он держал торт и апельсины.

Влад больше всего боялся, что этот человек начнет его раздражать. Он сам привык выбирать общение, а тут ему его навязали. Но, к счастью, все было о’кей!

Карпов не вызывал у хозяина никаких отрицательных эмоций, напротив, все, что этот чудак говорил, было весьма забавно. А рассказ про дочерей банкира вообще рассмешил до слез.

- Кстати, Олег, - сказал он уже серьезно, - я не могу тебе рассказать всю историю, да это и не к чему. Скажу только, что от того, сумеем мы или нет исказить одну информацию на компьютере соседа, будет зависеть судьба нашей семьи. - Влад кивнул на Леночку.


- Все понятно, Влад, но ведь я пользуюсь методом комбинаторики, и мне, чтобы вычислить код, необходима хоть какая-то информация об объекте, - задумчиво произнес Карпов.

- Ура, мальчики! - вдруг воскликнула Леночка, - я придумала! Я знаю, как добыть эту информацию!

Мужчины удивленно переглянулись.

- Дело в шляпе, - обращаясь к Карпову, сказала она. - Понимаешь, у Абасовых же две вот таких телки растут, понимаешь, две избалованные дурехи… Они тоже наверняка в тайне от родителей компьютером пользуются, понимаешь, они еще не такими штучками могут его загрузить…

- Леночка, ты гений! - восхитился Влад.

Он быстро набрал номер Абасовых. Трубку взяла Виолетта.

- Привет самой драгоценной женщине Забайкалья! - лихо поприветствовал Влад, - а где хозяин? Ах, в бане у Акулина… понятно… меня, значит, не пригласил, ну я ему отомщу, - игриво продолжил он, подмигивая Леночке и Олегу. - Виолетта, я что тебе звоню, у нас в гостях сейчас очень интересный мужчина из Москвы, наш приятель, он здесь проездом в командировке, курирует нашу компьютерную систему, парень семь пядей во лбу… - на этом Влад прервался, видимо, Виолетта его перебила. Потом расхохотался и сказал: - Ну, мать, уж этого я не знаю… Так вот, он моментом разгружает компьютерную память от всякого сора. Оказывается, дети в тайне от родителей грузят компьютеры черт знает чем. У нашего соседа банкира, например, Олег из компьютера сплошной секс вытряхивал… К сожалению, сегодня ночью он улетает на Дальний Восток… Хорошо, Виолетта, он сейчас зайдет к вам, грех упускать такой случай.

Влад отложил трубку, сел за компьютер, и через минуту у него был текст, который требовалось исказить. Взяв авторучку, он сделал несколько правок на листке.

- Вот, Олег, как это должно выглядеть, чтобы нас устраивало, - сказал он, протягивая лист Карпову.

- Ну что же, попробуем, - кивнул тот.

Влад проводил его до Абасовской двери.

Вид Виолетты поразил Карпова. С минуту он стоял и глазел на нее в изумлении и с робостью. Первый раз в жизни видел он женщину, в которой всего было больше в несколько раз: румянца, волос, косметики, драгоценных украшений, роста, полноты, голоса и еще чего-то невидимого, но ощущаемого.

Томно улыбаясь, хозяйка пригласила столичного гостя в кабинет мужа, погрозив дочерям пальцем: мол, не смейте мешать.

- Извините ради Бога, у нас такой беспорядок… да и раздражают эти вещи, - пренебрежительно кивнула на сверхшикарную обстановку квартиры. Замешательство Карпова она восприняла как результат своего обычного воздействия на мужчин. - Как там Москва, шумит?

- Вы знаете, я уже полмесяца там не был, но шумит… наверняка Москва шумит, - пролепетал он.

- Да, я представляю, какой глухоманью показался вам этот городишко, - бросила взгляд в сторону окна. - Это поначалу восторг: Сибирь! Золото! Настоящие мужчины! Дичь!.. А потом, извините, скука смертная наступает, и ты уже не можешь вырваться из ее объятий.

Виолетта судорожно задергала плечами и грудью, изображая эти жуткие объятья.

- Извините меня, - взмолился Карпов, - но у меня очень мало времени…

- Да-да, я не буду вам мешать, но… у меня просьба, перед тем, как выгружать, так сказать, сексуальный сор, пригласите, пожалуйста, меня: я мать, чисто из педагогических соображений…

- Конечно, я ничего не трону без вашего разрешения… главное, найти…

Виолетта понимающе кивнула и удалилась. Карпов занялся компьютером. «Мышка», как живая, весело завиляла хвостиком, оказавшись в руке компьютеромана. Экран стал высвечивать одну информацию за другой. Тут за спиной скрипнула дверь. Он оглянулся и увидел в проеме приоткрытой двери толстощекую мордашку с торчащими в стороны косичками. Мордашка состроила ему угрожающую гримаску и погрозила кулачком, после чего исчезла.

- Значит, кое-что есть, - ухмыльнулся Олег. - Преступники занервничали.

Он обратил внимание на иконы в золотых окладах, которые сияли из всех углов и со всех стен. Икона Святителя Николая стояла на, казалось бы, совершенно не подходящем для это месте - на системном блоке, который находился не под столом, а справа от монитора. Карпов как ударило: «код нужного документа - «Никола»! Он быстро набрал код, ввел искажения в информацию и, мысленно поздравляя себя с удачей, занялся разгрузкой компьютера. Тут он от души позабавился. Закончив с первой операцией, он быстро приступил к следующей, и через мгновение на экране высветилось: «АНКЕТА для ЖЕНЩИН: НАСКОЛЬКО ВЫ СЕКСУАЛЬНЫ?»

1. Считаете ли вы секс грехом?

2. Со сколькими мужчинами вы были в постели?

3. Как много способов мастурбации вы применяете?

4. Видите ли вы вокруг себя фаллические символы?

5. Нравится ли вам трогать мужской член?

6. Можете ли вы вызвать эрекцию у мужчины на расстоянии…

И так далее.

Он вывел текст на принтер, листок спрятал в карман, и позвал хозяйку.

Вошла встревоженная Виолетта. Ее широкое лицо светилось трепетной застенчивостью.

- Вот взгляните, - кивнул он на монитор. - Это, кажется, то самое: «сексуальный сор».

Виолетта глянула на экран и всплеснула руками:

- Олег Васильевич, извините Бога ради, но …. дело в том… словом, это стирать не надо. Сами понимаете, хранить на полках такую литературу в доме, где две девочки, не очень удобно, поэтому я воспользовалась компьютером…

- Так это ваш текст? - удивился Карпов, но тут же улыбнулся и понимающе сказал: - Вот я и думаю, для девчушек уж слишком сложная деловая информация…

- Ну естественно, - поддакнула Виолетта, быстро подкатывая столик на колесах, на котором стояла изысканная импортная бутылка и два бокала, бутерброды с красной икрой и ваза с фруктами. - Это надо обмыть, и не вздумайте отказываться, у нас в Сибири гость так просто не уходит из уважаемого дома. Пододвиньте кресло, не стесняйтесь.

- Вообще-то, у меня сегодня еще важные дела, - попытался отбаяриться Карпов.

- Нет-нет, никаких дел! - властно воскликнула Виолетта, и сама подкатила к столику два кресла на колесиках. - Между прочим, Олег Васильевич, - хихикнула она, утопая в просторном кресле, - я вам признаюсь, что по этому тесту я набрала почти сто очков, и мне за это полагается титул «дитя Афродиты».

Она подняла бокал и, кивнув Карпову, произнесла:

- Ну, вздрогнем. Это коллекционная «Мадера» из бардачка моего мужа, а уж он тонкий ценитель напитков, поверьте!

Карпов чокнулся с хозяйкой и медленно выпил вино. Напиток приятно удивил изысканным вкусом.

- Нравится? - подмигнула ему она. - Закусывай, дружочек, не стесняйся. - Без обиняков перешла на ты. - И не думай пока о делах, ведь работа не волк и в лес не убежит. Наслаждайся, дружочек. Как в песенке поется: «танцуй, пока молодой!» - в ее голосе прозвучали бархатистые нотки, глаза подернулись влагой. Кончиком языка она медленно облизнула губы.

Карпов взял бутерброд с икрой, с интересом разглядывая эту пышнотелую с небесного цвета волосами «Мальвину». От нее оглушающе пахло пряными духами и еще какой-то парфюмерией. Ее руки с голубыми ногтями были сплошь унизаны перстнями. Пережевывая закуски, Олег молча смотрел на хозяйку: та уже успела переодеться и сейчас была в красной футболке с большим вырезом и ярко салатовых лосинах, из этой одежды выпирали все ее мощные прелести. Это начинало забавлять его.

- Я отменная хозяйка, дружочек мой, готовлю я восхитительно, и сейчас ты в этом убедишься сам! - Воскликнула она, и поставила массивное блюдо с фаршированным рябчиком под черемшой.

- Неужели столь царский пир в честь моей скромной персоны? - усмехнулся он. - Я, право, не заслуживаю такого внимания.

- Просто я очень люблю готовить, - пояснила Виолетта. - Дай-ка я за тобой поухаживаю.

Она склонилась над Олегом, водрузив пышный бюст на его плечо, и принялась изящно резать серебряным ножичком рябчика на его тарелке.

- Некоторые считают, что птицу надо есть только руками, но это бред, дружочек мой, это полный бред.

Захмелевший Олег не заметил, как она зажгла свечи и включила тихую музыку. Интим чудесно соответствовал его теперешнему настроению. В желудке наступил блаженный миг, душа воспарила, разум затуманился.

- А где детишки? - спросил он, вдруг вспомнив про двойняшек.

- Убежали в школу, у них сегодня репетиция спектакля, это надолго, - нежно произнесла Виолетта и вновь наполнила бокалы. - Этого коньяка, клянусь всем чем можно, но такого коньяка ты никогда не пробовал и больше не попробуешь! - загадочно и властно сказала она. - Это магия, а не напиток, сейчас поймешь!


Глава 17

Когда Леночка вернулась в комнату, Влад с недоумением протянул ей лист бумаги, который ему отдал Карпов.

- Я ему не это давал, - озадачено сказал он.

Леночка прочла и засмеялась. Она сразу догадалась, что Карпов перепутал листы и это, наверняка, перл, который Олег прихватил после разгрузки Абасовского компьютера.

Карпов, приняв ванну, пришел наконец в себя. За столом выяснилось недоразумение с тестом для женщин. Это их развеселило. Олег признался, что мужчины довольно легко переносят, когда их насилуют женщины, но все равно неприятно, в моральном отношении.

Влад и сам уже понял, что между Карповым и Виолеттой произошел эксцесс.

- Ну, Олег, ты теперь наш союзник, - сказал он. - Против Абасовых отныне будем вместе бороться.

- Да, кошмарная семейка, - горячо согласился Карпов. - Если еще от меня какая-нибудь помощь понадобится, обращайтесь, помогу чем могу.

- Интересно, как ты код вычислил? - заинтересовался Влад.

- Очень просто, даже комбинаторика не понадобилась. Психология помогла. Духовно нищие люди свою жизнь фиксируют исключительно дорогостоящими предметами. С этими предметами у них связаны все их лучшие воспоминания, надежды и мечты. Вы, например, будете вспоминать свою свадьбу в прекрасных лицах, они вспомнят лишь то, как был накрыт стол и кто что подарил... Так вот, когда я зашел в их квартиру, то сразу обратил внимание на множество очень дорогих предметов, среди которых особенно бросались в глаза иконы в золотых окладах. Когда я сел за компьютер и прямо перед собой на системном блоке увидал иконку Николы Чудотворца в роскошном золотом окладе, я уже не сомневался, что это и есть код к информации о золоте.

- Золото к золоту само дорожку указало, - засмеялся Влад.

- Да, так получилось, - подтвердил Олег.

После ужина Леночка и Влад проводили его до самой гостиницы.

Растроганный программист опять пообещал: «Ребята, если что, так сразу». На том и распрощались.

В номере уставший Карпов тут же завалился в постель, но еще долго не мог уснуть. Он думал о немыслимых зигзагах своей судьбы, которая будто смеялась над его установками и перекраивала всякий раз все на свой манер. Ничего в ней невозможно было запрограммировать, а ведь он это умел делать, как никто другой. Сегодняшний случай вообще потряс до основания. Карпов запрограммировал свои отношения с женщинами: они были ступеньками к его восхождению, но судьба самого его бросила под ноги женщине. В другую, замужнюю даму он так безрассудно и безнадежно влюбился. Чем больше он думал об этих несостыковках, тем более приходил к выводу, что в мире все же есть Бог. Продолжать свои мысли дальше он не стал, а решил тотчас по приезду в Москву креститься в храме «Всех скорбящих радости», и всхлипнув, заснул, как ребенок в детдоме.

А Влад с Леночкой от души забавлялись, обсуждая своеобразное гостеприимство Виолетты.

Утром Влад встал, как всегда, очень рано и вывел пса. На лестничной площадке он столкнулся с Абасовым, который уже спускался к машине.

- Привет, заместитель! - прогудел еще не продранным после сна горлом Абасов, и на Влада пахнуло жутким перегаром.

- Привет, начальник! - в том ему сказал Влад.

Абасов кашлянул в кулак и как бы извинительным тоном добавил:

- Ты куда вчера исчез? Я тебя хотел в баньку пригласить, а ты уже умчался... А банька, Влад, была... ух, хороша! Девки! Дичь! Водка!..

Влад заслонился от него ладонью и с притворной обидой пробурчал:

- Ты, Иваныч, в последнее время предпочтение последнему отдаешь... перегар на гектар...

- Да нет, палки-колеса, всем сразу обожрался, - самодовольно хмыкнул Абасов, - так что не беспокойся, со мной все в порядке, а вот ты что-то смурной ходишь. С молодой женой, что ли, не заладилось?

- Естественный процесс, притирка, так сказать, - отмахнулся Влад. - Меня больше волнует, когда ты, Иваныч, решишь наконец с Ольховским рудником. Чего тянешь? - добавил он.

Абасов поглядел на него тяжелым взглядом и с неохотой произнес:

- А куда торопиться, палки-колеса, или мы с тобой нищие? С этим рудником, сам знаешь, в любом случае хлопот не оберешься. А у нас и так проблем по горло!

Уже возле самой машины Влад резко спросил:

- Ты мне одно скажи: думаешь ли ты эту жилу объявлять, или будешь с «рыжьем» вязаться? Меня только это ведь интересует. Если с «рыжьем», то я тебе желаю удачи и сваливаю, потому что оно к моим рукам и раньше не прилипало...

- Хватит тебе, Влад, театр устраивать, - перебил Абасов. - «Рыжье»! «не прилипало»! Мы с тобой серьезные люди и знаем, что на свете нет такого золота, чтобы не прилипало, иначе это не золото, а старательские байки... А тяну, потому что чую нутром, западня какая-то впереди маячит в лице бывших хозяев, а может и того хуже: комитетчики за это взялись плотно. А кому твои расчеты понадобились, опять же? Видишь, как Туркин на глазах наглеет... Вот, палки-колеса, а ты меня торопишь... Тебе, Влад, собственно, что переживать? Ты свое дело сделал и спросу с тебя в любом случае никакого. А захочешь в долю, всегда пожалуйста... А в баньку ты зря со мной не съездил, - Абасов многозначительно присвистнул.

Вдруг за их спинами раздался громкий и насмешливый свист в тон шефу, явно его передразнивая. Норд яростно залаял. Абасов в позе огромного манекена застыл у распахнутой дверцы машины.

- Тьфу, палки-колеса, легок на помине, - фыркнул он, приветствуя Туркина.

Тот подошел, бросив свое обычное:

- Привет, жулики!

И добавил:

- Я сегодня к тебе, Иваныч, хочу в машину попроситься. После вчерашней баньки все реакции организма нарушились, перебор удовольствий...

- Садись, кутила, - указал ему Абасов на заднее сидение своего бэтээрообразного «Джипа».

Когда они укатили, Влад отметил некоторые изменения в отношении Туркина к нему. Сегодня Туркин смотрел на него полупрезрительно, сожалеюще. Узкие черные глаза излучали затаенную агрессию. Напротив, к Абасову он неожиданно был более дружески настроен.

«А может, мне все показалось?» - подумал Влад, вглядываясь им вслед. «Да нет, не могло показаться. Все так и есть. Но почему так вызывающе резко? Враги скрывают свои эмоции...» Все так, но Влад вдруг проникся странной уверенностью, что Туркин теперь заодно с Абасовым.

- Тоже мне, по-лко-овник! - презрительно бросил он, - Посидеть с Абасовым захотел? Тюрьма тебе не банька!

«А может, они мне эту роль приготовили?» - вдруг мелькнула горькая мысль

Гуляя с Нордом, он перебирал варианты, как подставят они его, но как ни прикидывал, получалось, что подставка в данном случае невозможна... Если только решатся убрать лишнего свидетеля... Но он слишком хорошо знал Абасова и Туркина, чтобы допустить, что они способны пойти на такую крайность. Потом, ведь придется убирать двоих: Виктор знает столько же, сколько он сам, и тоже не хочет вязаться с жилой. «Стоп! А почему ты так уверен на счет Виктора?» - мелькнула тревожная мысль. - «С чего ты взял? Ты что, с ним на крови клялся? Возле золота друзей нет... Но как выяснить насчет Виктора? Был ли он вчера с ними в баньке?»

Влад расстроился не зря. Он понимал, что с предательством Виктора он становится в этой игре уязвимой во всех отношениях фигурой.

Решил дождаться, когда проснется жена, и принять кое-какие меры предосторожности.

Леночка очень удивилась, обнаружив, что муж еще не уехал на рудник.

- Что-нибудь случилось, миленький? - спросила с тревогой.

- Нет, крошка, пока все о’кей, но сегодня я впервые почувствовал, что могут вскоре всякие неприятности начаться. Вот я и задержался, чтобы с тобой потолковать о будущем. Да ты не волнуйся заранее так сильно, ты же знаешь мою формулу. Я и сейчас от нее отступать не хочу. События только начали развиваться, а я уже поставил себя в центре этих дел. Поняла?

- Я все понимаю, миленький, но все равно мне не по себе, - печально отозвалась она.

- Грустно, весело, совсем грустно, обалденно весело - жизнь есть жизнь, и за нас ее жить никто не будет, поэтому я вот что решил. А ты слушай и не перебивай! - с наигранной строгостью добавил он. - Я решил, что тебе здесь больше оставаться не стоит, крошка, через недельку отправлю тебя в Москву, и сам следом прилечу. Только кое-какие дела доделаю. Надоело мне все это до чертиков. Поедем трахаться во всех отелях мира! Как я и обещал. О’кей?

- Угу, миленький, - грустно улыбнулась Леночка.

Внутренне она обрадовалась, что уедет отсюда. Она уже сама об этом много раз подумывала. Но сейчас ей стало до боли жаль Влада, с которым она успела сродниться и полюбить, как ей казалось, по-настоящему. Она боялась оставлять его одного. Видела, что друзей у него здесь нет, да еще история с Ольховским рудником из интригующей и даже слегка киношной превратилась вдруг в опасную реальность.

- Я думаю, я уверен, что тебе, крошка, лучше уехать вперед меня, - словно прочитав ее мысли, сказал Влад. - А теперь о частностях: ты сама видишь, что в стране творится: то кораблекрушение, то поезд под откос, то самолет разобьется, словом, в таком бардаке перестраховаться не лишнее. Запомни, в нашей московской квартире, знаешь, холодильник-бар. Но если с тыльной стороны ручки передвинешь рычажок до конца вверх и вновь потянешь ручку на себя, то бар весь отойдет, и за ним ты увидишь дверцу небольшого сейфа. Шифр запоминать не надо. Приплюсуешь к числу номера нашего телефона число номера нашей квартиры, и получишь число шифра. Одни ключи останутся со мной, другие лежат в коробке от битловской кассеты, кстати, ключей на связке четыре и музыкантов в БИТЛЗ тоже было четверо... забавно... В сейфе около 170 тысяч долларов, около пяти килограммов золотого песку, револьвер, две пачки патронов, папка с документами и детдомовскими фотками. О существовании сейфа, крошка, не говори даже своим родителям. Усекла?

Леночка кивала ему, как послушная девочка, и все больше съеживалась от нехороших предчувствий.

- Вот так, крошка, к тебе у меня тоже огромная просьба: пока со мной все о’кей, пользуйся только дверцей бара. А если вдруг... и так далее, то откроешь сейф, возьмешь папку с документами, в ней лежит письмо лично для тебя, крошка. Вскроешь, прочтешь, и все у тебя будет о’кей. Не волнуйся, никаких средневековых обязательств в этом письме я от тебя не требую. Так... лирика и несколько советов, не более того. Да, чуть не забыл, сигнализация отключается весьма оригинально: на подоконнике старый телефонный аппарат. Снимаешь трубку и набираешь свой номер телефона.

Леночка забылась и слушала все, что говорил Влад, уже как сценарий детектива. Заметив это, он улыбнулся:

- Ну что, круто?

- Здорово! Круто! Ты сам это все придумал? Здорово, как в кино...

- Да нет, пригласил на совещание соседей, целый вечер думали и решили, что так будет лучше, - пошутил Влад, и этим совсем развеселил жену. Леночка так смеялась, что ему даже стало немного обидно... такой серьезный разговор...

- Беспечный и легкомысленный ты человек, Саламандра, - сказал он. - Самого главного я тебе еще и не сказал, а ты уже в ладоши хлопать...

- Какого главного? - удивилась она.

- Детектив так детектив, - продолжал Влад, насупившись. - По этому сценарию после всего, что ты от меня узнала, у тебя вполне могут возникнуть грешные мысли ускорить, так сказать, процесс моего исчезновения со сцены. А чтобы таких мыслей не возникло в твоей ветреной головке, садись и пиши расписку следующего содержания: «Я, Трошина Елена Александровна, обещаю не пользоваться доверием ко мне моего мужа преступным образом...» И так далее...

Влад устало потер лоб, почесал бороду и спросил изумленную жену:

- Ну, что уставилась, как в первый раз увидела? Есть в нашем доме что-нибудь спиртное? Давай, крошка, выпьем... устроим из будней праздничек!

Леночка молча поднялась, подошла к столу и взяла лист бумаги.

- Ты что? - спросил Влад, - бумагой меня напоить хочешь?

- Да нет, сейчас расписку напишу сначала, - сосредоточенно произнесла она.

- О, господи! Чудо ты в перьях, Ленка! Какую к черту расписку?! Я же пошутил. Иди на стол накрывай, выпьем.

- Правда пошутил? - радостно воскликнула она.

- А вот сейчас увидишь, доставай вино! Говорила мне воспитательница детдома: не женись на ребенке из нормальной семьи! Нет, не послушал. Вот теперь и пошутить не моги...

Влад действительно позвонил Абасову и сказал, что сегодня у него разгрузочный день. Он пил вино, ласкал Леночку. Они ходили гулять с Нордом по городу, словом, прожигали жизнь. К вечеру он отяжелел от выпитого вина, бурно прожитого в любовных утехах дня, и завалился спать. А Леночка сидела напротив него в кресле, смотрела на него с нежностью, воспринимая его уже как одно целое с собой и с тем, будущим, которого она с каждым днем все сильнее ощущала внутри себя.

Она ни на секунду не допускала мысли, что ей когда-нибудь смогут пригодиться ключи от его сейфа и что ей придется прочесть то страшное письмо, потому что по сути оно - завещание.

После долгих раздумий она решила, несмотря ни на что, остаться ним.

Утром следующего дня она объявила мужу о своем решении, сославшись на слова отца, что в Москве неспокойно. Влад долго молчал, словно что-то взвешивая. Потом сухо сказал:

- Крошка, если и ты не будешь меня слушаться, то у нас в самом деле катастрофа произойдет. А за Москву не бойся, с ней ничего не случится. Я тебя благодарю за благородное чувство ко мне, но пойми, что мне так будет легче. Я буду спокоен за тебя, стало быть и сам буду спокоен и не наделаю ошибок больше, чем обычно. О’кей?

- Ладно, - буркнула Леночка, - но неделю или полторы я еще с тобой поживу... Ты меня хоть в тайгу свози один разок, а то мне в Москве и похвастаться будет нечем. Над Байкалом пролетела, на тайгу через реку поглазела, и все впечатления.

- Ладно, в тайгу съездим в выходной. Как раз дикая малина идет вовсю. В конце июля она самая сладкая. А витаминов в ней в сто раз больше, чем в домашней. Я знаю одно местечко заповедное...

Влад выпил кофе и уехал на рудник, а Леночка пошла гулять с Нордом. За это время она здорово привязалась к собаке. Но пес был очень не похожим на Московских собак: игривых, ласковых, громких и желтозубых. Норд никогда не гулял просто так: выход на прогулку для него был все равно что выход на охоту. Он далеко чуял в траве мышей, осторожно подкрадывался, и одним броском накрывал жертву. Полежав около придавленного мыша некоторое время, он степенно, не торопясь, жевал его. За прогулку он умудрялся поймать их штук пять-шесть.

Леночке было ужасно жалко бедных мышек, и она каждый раз стыдила пса:

- Ну что ты, такой большой, и таких маленьких обижаешь? Что тебе, пищи не хватает, да?

Норд непонимающе пялил на хозяйку глаза и мучительно соображал, что ей от него надо? Раз он, видимо, решил: хозяйка недовольна тем, что он сам съедает мышей, а с ней не делится. Очередного мыша он притащил и положил у ее ног. Но услышал тоже самое. После этого Норд вообще перестал обращать внимание на Леночку.

Влад рассказывал про собаку удивительные вещи. Однажды они охотились на лося и не успели к вечеру зверя взять. Охотники вернулись на зимовье, а Влад до самой ночи ждал пса, который продолжал преследовать подранка. Ждал до тех пор, пока не стал замерзать, время - ночь. Погоревал он по собаке и повернул на зимовье. Утром решили подранка взять. Пошли по следу и километра через три услышали собачий лай. Пошли на лай и вскоре нашли уже замерзшего подранка и сидящего рядом с ним Норда. Оказывается, лайка гоняла лося всю ночь.

На Леночкин вопрос о судьбе собаки Влад ответил, что когда они уедут в Москву, он отдаст Норда знакомому охотнику, потому что эта собака без тайги жить не сможет. «Вот видишь, такой ты деловой и самостоятельный песик, а жить можешь только в дремучем лесу, без него пропадешь, не то что люди, которых ты презираешь за то, что они не могут поймать мышку», - мысленно разговаривала Леночка с Нордом. Ей показалось, что на этот раз пес ее понимает. Он стал какой-то вялый и грустный и не отходил от нее ни на шаг.

Собаки сверхчувствительны к разлуке. Известно много случаев, когда собаки предугадывали не только разлуку, но и смерть хозяев. А может, они просто понимают человеческий язык, а стало быть, улавливают всю информацию о нашей жизни. А чем собаке еще заниматься? День-деньской она только и делает, что внимательно наблюдает за хозяевами и слушает, о чем те говорят. Обладая полной информацией о настоящем, нетрудно увидеть будущее. Но все же хочется верить, что это в собаках не от учености, а от природы, а природа редко ошибается.

С такими печальными, но спокойными мыслями о собаках, разлуке и жизни возвратилась она с прогулки. Не успела она раздеться, как зазвонил телефон. В трубке раздался голос Виолетты:

- Привет, лапочка моя, хорошо, что я тебя застала. Сегодня я исполню, что тебе обещала: поплещешься в травных настоях, это и тебе, и ребеночку твоему пойдет на пользу.

- Но я... - попыталась возразить Леночка.

- Никаких «но», лапочка моя, - властно оборвала ее Виолетта, - со здоровьем не шутят. Тем более ты сейчас несешь ответственность уже за двоих... Да не бойся. Нас целая команда набирается. Жена Виктора Кравцова с подружкой и мы с тобой. Прекрасная компания. Эта банька, считай, наша, ведомская. Полная безопасность и сервиз гарантируются.

- Хорошо, я подумаю, - попыталась хоть как-нибудь отвязаться от нее Леночка.

- Нечего думать, лапочка моя, - вновь обрушилась на нее Виолетта, - хватит тебе сидеть там, как голубице в клетке. Если ты стесняешься, то, ради бога, можешь в купальнике быть...

- Да нет, просто настроение не очень, - пыталась уклониться Леночка, лихорадочно придумывая уважительную причину для отказа.

- Тем более, лапочка моя. Где еще настроение поднимать, если не в баньке? Через часок я зайду за тобой. С собой ничего не бери, там все есть. Жди... - Виолетта положила трубку, не дав возразить.

Леночка подошла к зеркалу, взглянула на себя и ужаснулась. На нее смотрело печальное подавленное существо с отрешенным взглядом и растрепанными рыжими волосами.

- Ого, вот это уродина! - сказала она своему отражению, - так дело не пойдет, надо срочно выходить из этого состояния. Совсем раскисла. Права Виолетта: действительно, как голубица в клетке... Надо встряхнуться. Тем более, жена Кравцова будет с подругой. Не будет же Виолетта в компании свою сексуальную необузданность проявлять...

Когда они вышли на улицу, Кравцова с подругой уже стояли у подъезда. Через несколько минут подкатила черная «Волга». Из машины вылез розовощекий упитанный дядька, по виду номенклатурный работник. Жмуря глаза в белесых ресницах и вальяжно улыбаясь, он пригласил дам в салон.

Женщины весело болтали с ним, как со старым добрым другом. Леночке он представился Евдокимом Петровичем Акулиным. Машина тронулась, Акулин врубил магнитолу, и под разухабистый, слегка приблатненный напев «Волга» помчалась по городу.

- Увезите меня в Гималаи! - лихо подпевала Виолетта.

- Из тебя бы получилась хорошая певица, - похвалил Акулин, - приятный голосок.

- Да, Евдокимушка, из меня много чего могло бы получиться, потому что во мне всего очень много, - кокетливо бросила Виолетта, похлопав себя по бедрам.

Леночка прыснула, представив Виолетту в миниюбке на эстраде, и страшно сконфузилась, но зря. Надя Кравцова со своей подружкой Валей расхохотались в полный голос. Надя, хрупкая левретка, сквозь смех выдавила:

- Если ты, Виолетта, эстрадная певичка, то я тогда - снежная баба, ха-ха-ха!

Виолетта, чуть оглядываясь и растекаясь в улыбке, спокойно и с достоинством возразила Наде:

- Завидуешь, лапочка моя, таланту подруги, а я тебя и за твои косточки да перышки канареечные обожаю.

И вновь запела: «Увезите меня...»

В этот момент, увертываясь от «КАМАЗа», которые носятся по провинциальным сибирским городам как шальные, Акулин резко затормозил и выскочил на тротуар. Виолетта своим мощным боком высадила дверцу и шмякнулась на асфальт. Леночка в ужасе икнула: что будет дальше? Но Акулин спокойно ждал, пока она встанет, отряхнется и втиснется опять на свое место, рядом с ним.

- Ты что, совсем охренел, Евдокимушка? - незлобно пожурила она водителя, - по тротуарам ездить начал...

- Прости, Виолетта, ты не ушиблась? - посочувствовал Акулин.

- До бани заживет! - воскликнула она и, расхохотавшись над собственной остротой, скомандовала: - «Вперед!»

Остаток дороги ехали молча и без музыки.

К удивлению Леночки, машина остановилась перед воротами воинской части. В окно проходной выглянул дневальный солдатик с красной повязкой на рукаве, и побежал открывать ворота.

Акулин въехал в массивный ангар. Леночка с любопытством огляделась. Вокруг были ярко-красные пожарные машины. «Пожарная часть», - поняла она. Солдатики копошились возле машин и не обращали никакого внимания на приезжую компанию.

- Прошу следовать за мной, уважаемые дамы, - галантно предложил Акулин, и пошел вперед. Вскоре они оказались у двери с табличкой, на которой был изображен череп с перекрещенными костями, и подписью «Осторожно! Высокое напряжение!» Но за дверью был отделанный под красное дерево холл, уставленный множеством комнатных растений в горшках и небольшими пальмами в бочонках. На пальмах сидели чучела глухарей, вытянувшиеся в брачной песне. Под одной из пальм Леночка увидела чучело рыси. В одной лапе рысь сжимала когтями бутылку водки, а другой держала за уши чучело зайца-беляка.

Стены были увешены рогатыми головами оленей и лосей, как в охотничьем магазине.

- Вы у нас первый раз, - галантно обратился к Леночке Акулин, - это наш зимний сад, - похвалился он, сделав широкий жест рукой, - так сказать, наша гордость...

- Рогов на стены понавешали и гордятся, - весело вставила Виолетта.

- Этим пальмам уже по семьдесят лет, - продолжал Акунин, - из ботанического сада к нам доставлены.

- Да, очень красиво, - улыбнулась Леночка, - но почему чучело крокодильчика у вас сидит на сосне, а глухари на пальмах? Ведь так не бывает. К тому же, крокодильчики вообще не летают...

- Совершенно верно вы заметили, - пояснил Акунин тоном профессора биологии, - вы очень наблюдательны, но мы, видите ли, специально, так сказать, вмешались в природу явлений, для остроты восприятия. Согласитесь, что все обыкновенное не слишком интересно. А вот на то, чего не бывает, всегда приятно взглянуть.

После этой фразы он как-то загадочно улыбнулся.

- Да, теперь я поняла, - согласилась Леночка, - ну а где же мы будем мыться?

- Не торопитесь. У нас ритуал. Сначала чаепитие, потом все остальное. А мне разрешите откланяться. Приятного вам удовольствия, - сладко улыбнувшись, покинул холл, оставив женщин одних.

- Так-так, - потирая руки, сказала Виолетта, - бабий день! Пошли, девчонки!

За следующей дверью оказался бар или что-то вроде того. Опять стены под красное дерево, массивный длинный стол и лавки под старину, кругом зеркала, самовары, чайные сервизы, напитки. С потолка свешивался огромный оранжевый абажур. В смежной комнате женщины разделись, оставшись лишь в купальниках.

- Сначала попьем чайку, - скомандовала Виолетта.

Когда они вернулись, стол уже был накрыт. В чашках дымился чай, в вазочках было варенье, мед, на перламутровых тарелочках - фрукты, пирожные, и т.д. плюс спиртное.

Виолетта разливала коньячек, напевая все ту же, втемяшавшуюся ей в машине гималайскую песенку. Леночка старалась не глядеть в ее сторону, чтобы не расхохотаться. Действительно, зрелище было весьма забавное: рядом с огромной Виолеттой нервно вздрагивала тщедушная левретка Надя, являя собой полный контраст всему, что зовется Виолеттой.

- Ты что дергаешься, лапочка моя, замерзла что ли? - сказала Виолетта, ласково погладив Надю по худенькой спинке. - Выпьем!

Леночка прихлебывала чай и с любопытством разглядывала интерьер. В верхнем углу, как в аэропорту, висел огромный телек, с которого свешивалось чучело обезьянки в бюстгалтере и плавках.

В другом углу громоздилось чучело бурого медведя с огнетушителем в лапах. Мишка был в трусах из матросской тельняжки. Эта безвкусица перестала раздражать Леночку. Наоборот, от очередного идиотского дизайна она приходила в полной восторг. В этом дейсвительно что-то было будоражащее.

Вдруг дверь открылась, и на пороге появился стриженый солдат в гимнастерке без ремня, из-под которой пузырились просторные синие трусы. В руках он держал горшок с тремя растениями, напоминающими кобр с распущенными воротниками и острыми шипами вверху.

- Наконец-то! - воскликнула Виолетта, возбужденно вылезая из-за стола. - О, моя Кора! - нежно погладила она змеевидное растение.

«Ну и цирк!» - подумала Леночка, - «а я еще ехать не хотела...»

Виолетта сказала солдату, чтобы тот шел в банное помещение и, включив мимоходом телевизор, скрылась за той же дверью.

- Что это значит? - спросила Леночка Надю.

Надина подружка, которая до этого все время помалкивала, принялась рассказывать:

- Как!? Неужели вы не знаете?! Сейчас я вам поясню. - Тут она вдруг замолчала, наливая еще коньяка себе и Наде. Обе выпили и закурили. Плоское синеватое тело Нади казалось весенней льдинкой, внутри которой клубится табачный дым.

- Зачем вы курите? - не удержалась Леночка. – Это ж вам вредит!

- Вредит? - удивилась Надя. - Да это самый невинный кайф в мире. Видели бы вы сейчас, какие жертвы ради кайфа приносит Виолетта, вы бы то не сказали. - Расскажи ей, Валя! Что ты замолчала?

- Короче говоря, - начала Валя, попыхивая сигаретой, - сейчас Виолетта уколола хрен солдатика шипом этой цветочной кобры, и тот у него разбух до гигантских размеров. Он даже если бы и захотел его из Виолетты вытащить, да не может. А эта блядь наслаждается, сколько ей надо...

- Бедный солдатик, - игриво пожалела его Надя. - А я, девчонки, думаю, не попробовать ли мне самой уколоться этой змеей, может, поправлюсь?

- Сгоришь, глупая! - воскликнула Валя, приняв ее слова всерьез. - Не вздумай.

На телеэкране яростно метались полуобнаженные гитаристы, гремела музыка, бьющая по перепонкам.

- Сделаем потише? - попросила Леночка.

- Потерпи еще немного, охота тебе рев этой слонихи слушать?!

Минут через сорок из банного помещения буквально выскочил солдатик с глазами, вытаращенными как у бешеного таракана. В одной руке держа змеевидное растение, другой он оттягивал и прижимал к телу низ гимнастерки. Он пронееся быстро, но Леночка все же заметила, что на конце одного упругого листа уже не было острого шипа.

- Ну все, девочки, пошли мыться, - сказала Надя, выходя из-за стола, - путь свободен!

За дверями Леночка увидела большой бассейн с поручнями, мягкой синтетической обводкой и кафельными стенками. Вода в нем была словно подкрашенная синькой, такая красивая. Посреди бассейна, отфыркиваясь и стеная от наслаждения, бултыхалась обнаженная Виолетта. Стены этого помещения представляли собой выставку мозаичных картин самобытных армейских художников. Со стен Леночке кокетливо улыбались мозаичные Виолетты с русалочьими хвостами и бокалами в огромных ручищах. Одну из них страстно обнимал большой лягуш в солдатских сапогах и с ремнем на голом брюшке. Над ними огромными буквами красовалась разноцветная надпись: «НАМ ОЧЕНЬ ХОРОШО, ТАК ЧТО ХОЧЕТСЯ ИСШО!»

Она оторвала взгляд от этих «шедевров» и последовала примеру своих спутниц. В чанах действительно была настоянная на таежном разнотравье вода. От жара и аромата слегка кружилась голова. Дышалось удивительно легко и глубоко. Леночке казалось, что она, окутанная душистыми нежными облаками, проплывает по небесам в знойный дачный денек своего детства. Состояние счастливой радости не покидало ее. Она вылезала поплавать в бассейне и вновь возвращалась погреться и подышать травяным настоем. Входную дверь Надя закрыла на щеколду, и поэтому Леночка чувствовала себя абсолютно спокойно.

Напарившись и наплававшись в бассейне, она подошла к большому зеркалу и принялась рассматривать себя, наклоняясь и прогибаясь. Живот еще не казался большим и не портил фигуру, а даже наоборот, придавал ей некий шарм. Талия, правда, почти совсем исчезла, но при определенном ракурсе, если нагнуться и повернуться чуть влево, можно ее изобразить. А вот попа стала довольно широка и кругла, но это даже шло Леночке, в этом была особая сексуальность.

Женщины заметили, что их спутница пристально разглядывает себя в зеркало, и прекрасно поняли ее чувства. Надя сказала:

- Ну надо же, пять месяцев беременности, а животик такой аккуратный. А вот у меня в такую же пору углом торчал. У тебя что, точно ли пять месяцев, Виолетта говорила?

- Верно, - подтвердила Леночка.

Валя, тоже с любопытством посмотрев, заметила:

- А что ты хочешь, Надь, у нее ж сложение-то вон какое спортивное, брюшной пресс сильный, а бедра широкие, так что весь живот в ширину распределился и не портит вид. Ишь какая аппетитная, небось до беременности хуже была.

- С такой фигурой, с крепким телом таким рожать легко, верно, будет, - сказала Надя и тут же переплюнула через плечо, постучав по деревянным поручням бассейна, чтоб ненароком не сглазить. - Не бойсь, Ленк, я не глазливая, я с чистым сердцем говорю, восхищаюсь я! - воскликнула она.

Завернувшись в большие махровые полотенца, ватага женщин отправилась к сервированному столу. Леночка с особым удовольствием сейчас пила чай с вареньем, а спутницы нажимали на коньяк. Их никто не беспокоил, и они чудесно провели в бане несколько часов.

Акулин появился в зимнем саду почти одновременно с ними.

- С легким паром, уважаемые дамы! - сказал банщик.

Через час Леночка уже лежала в своей квартире на диване и блаженствовала. Она вообще в бане была впервые, а в такой, с травами да с чаем, и подавно. Ей так хотелось рассказать все Владу! Но муж позвонил с работы и предупредил, что появится лишь через пару дней, так как надо срочно лететь в Читу по важному делу.


Пока Леночка мылась в экзотической баньке Акулина, события, связанные с Ольховским рудником, начали стремительно развиваться. Абасову сообщили, что в Чите на днях проводится выездная комиссия Управления драгоценных металлов Министерства финансов, которая будет решать судьбу нерентабельных рудников и выделять средства на реконструкцию тех, которые еще можно частично использовать для добычи попутных полезных ископаемых.

Лучшего случая Абасов и желать бы не мог. Судьба Ольховского рудника на комиссии в Чите может решиться мгновенно, минуя всю волокиту, сопутствующую обычно таким делам на местах.

Он вскочил в свой «Джип» и помчался домой. По дороге обдумал все детали операции. Влад теперь был ему не помеха. «Под отчетом, который составлял Влад, подпишется Кравцов, и он же поедет с этим отчетом на комиссию в Читу. А этого труса, Французова, уволю, и пусть мотает в свою Москву, палки-колеса, он этого и добивался, щенок. Надо же, сколько нервов попортил! И в грех чуть было не ввел, щенок! Свечку самую дорогущую Богу поставлю, за то что все так просто и безболезненно разрешилось, нынче же поставлю, Господи! Как все ладненько получилось. Какая мне разница, кто будет четвертым, Туркин даже лучше, свой мент...» - рассуждал Абасов, мчась на полной скорости.

Дома он никого не обнаружил. «Ветка в баньке, дочки на улице гуляют, это и к лучшему», - решил он, чувствуя себя все более уверенно.

Он сел за компьютер, перекрестился на озолоченную икону Святого Николая и вывел на принтер документы с отчетом и расчетами Влада по Ольховскому руднику. Только под ними уже стояла фамилия Кравцова.

Затем позвонил Виктору, и через несколько минут тот сидел напротив него и внимательно слушал распоряжения босса.

- Просмотри дома еще раз все документы, чтобы не заплавать ни в чем, палки-колеса, такой шанс! - не мог успокоиться Абасов.

Виктор забрал пакет документов и ушел в свою квартиру. Но через четверть часа он по- звонил боссу и в недоумении спросил:

- Ты что мне подсунул, Иваныч? Что это за филькина грамота?

Обескураженный Абасов срочно вызвал его к себе опять. Заглянув в бумаги, он зарычал будто раненный зверь:

- Как это могло случиться, палки-колеса! Что с компьютером? Я же сам вводил информацию и точно помню, что все цифры были...

Абасов, словно не веря глазам своим, вновь и вновь перебирал листы, где вместо цифр зияли пустоты, а кое-где стоявшие числа были немыслимой величины.

- Ебаная электроника! - заорал он на компьютер, - я тебя сейчас в окно вышвырну, палки-колеса!

Виктор невозмутимо переждал истерику и спросил:

- Значит, ты говоришь, что цифры ты сам вводил, стало быть, они здесь были?

- Да, палки-колеса, должны были быть, - уже с каким-то страхом взглянув на монитор, подтвердил Абасов.

- Ничего, сейчас поищем, - Кравцов переместился в компьютерное кресло и, схватив мышку, лихорадочно защелкал по значкам. Он вывернул наизнанку «мусорный ящик», но и там документа не оказалось.

- Так-так... - задумчиво бормотал он, - вывод один: если цифры были, значит кто-то их вымарал.

- Что ты говоришь, палки-колеса, ведь код знал только я один... Это что-то с компьютером. Подвела техника, палки-колеса... Ладно, что теперь... сегодня вечером надо лететь в Читу. Давай думать что делать...

- Надо, Иваныч, просить Влада, чтобы брал документы и по дороге к Чите восстанавливал. Черновики-то у него наверняка остались.

- Палки-колеса, как я не хотел этого, эхе-хе, как не хотел, но деваться некуда.

Влад был еще на руднике, когда Абасов, связавшись с ним по телефону, объяснил суть дела и попросил слетать в Читу, после чего пообещал отпустить на все четыре стороны, так как все подписи будут Кравцова, и от Влада более ничего не потребуется в этом деле и ответственности, естественно, никакой. Так что он со спокойной душой сможет предаться беззаботной жизни и утехам с молодой женой, чего ему, Абасову, за грехи тяжкие не видать в этом мире, как собственных ушей.

Влад согласился. Такой вариант его тоже вполне устраивал со всех сторон, кроме одной, о которой он по телефону Абасову не стал говорить. Владу стало жаль этого дурня Виктора, который так легко согласился на предложение босса. И вообще, с Виктором связывала его если не дружба, то настоящие мужские отношения на протяжении многих лет. Однажды на зимней охоте в тайге Виктор буквально спас Владу жизнь. Не успели отойти от зимовья и на полтора километра, как Влад провалился сквозь тонкий лед в какое-то черт знает почему не замерзшее наглухо озерцо, к тому же вывихнул правую ногу и поранил об острые края льда другую. Виктор оказался настоящим охотником и мужественным парнем: рискуя сам последовать за Владом, он на животе подобрался к стоящему по пояс в воде товарищу и, напрягая все силы, вытянул его на лед. Хотя зима только началась, мороз стоял градусов двадцать. О том, чтобы развести костер, нечего было и думать: Влад за это время превратился бы в ледышку. Виктор принял радикальные меры: мигом сорвал с друга всю одежду и напялил на него свою, оставшись лишь в теплом нательном белье и шерстяных носках. Потом надел на себя обледенелые уже валенки Влада и его заиндевевший свитер, обмотал голову шарфом, и тянул его за собой на веревке до зимовья. Благо было недалеко. Влад помогал Виктору изо всех сил, напрягаясь и переставляя больные ноги. Страшно подумать, что было бы, выпади к тому времени уже настоящий глубокий снег. В зимовье Виктор заставил его выпить стакан спирта, и долго растирал медвежьим жиром в смеси с медом. После того случая Кравцов ни разу не намекнул, что Влад ему чем-то обязан.

Человек, у которого в кармане всегда приличная сумма денег, гораздо меньше подвержен давлению со стороны таких своих «недругов», как время и пространство. Сколько добрых начинаний погибло из-за нехватки времени и распылилось по необъятному пространству нашей планеты, необъятному для нас, конечно. Но деньги частично компенсируют этот космический дефицит возможностей человеку, имеющему их в большом количестве. Видимо за это их свойство пространство и время, а короче говоря, Бог, презирает деньги и блага, связанные с ними.

Влад не был верующим человеком, поэтому никаких угрызений совести на этот счет не испытывал. Он попросил Абасова передать Виктору, что завтра будет ждать его в Чите в гостинице «Забайкалье», и там они обо всем поговорят. Потом позвонил жене, что будет через пару дней, и маханул в аэропорт прямо с работы. Часов в десять вечера он уже был в Чите. Кое-как через знакомого добыл номер на двоих, потому что гостиница была битком набита китайцами.

- На какую они добычу слетелись на сей раз? - спросил Влад администраторшу.

- На солдатские шинели, - серьезно ответила девушка, - наши военные им по дешевке продают шинели, а китайцы перепродают их монголам, которые делают из них классные юрты.

- Все понятно, - улыбнулся Влад, - а наши потом по дешевке скупают у них юрты и кроят классные шинели.

В этот миг лицо девушки исказилось от ужаса, и Влад, поняв, что за его спиной какая-то опасность, резко шагнул в сторону. Мимо грузно пронесся массивный тюк и врезался в парадные двери гостиницы. Следом по лестнице покатились другие мешки с шинелями. Таким образом китайцы спускали со второго этажа гостиницы добычу.

Влад старался не думать о завтрашнем дне, о предстоящем серьезном разговоре с Виктором, чтобы не распыляться. У него была спасительная привычка перед каждым важным делом отвлекаться на всякую ерунду. Это сохраняло ему массу энергии. На сей раз он тоже воспользовался проверенным способом: перед сном размышлял о изобретательности китайцев, о неприхотливых монголах и щедрых русских. Сделав идиотский вывод, что в России столько шинелей, что над Монголией можно одну большую юрту сделать, Влад блаженно улыбнулся, но это было уже во сне.

Утром он решил прогуляться по городу. Лавируя меж тюками и торговцами, пробрался на улицу. В Чите он был несколько раз и успел полюбить этот город, затиснутый между огромными сопками и дремучими легендами о всяких драмах, связанных с золотом, мехами и мускусной железой кабарги, которая полностью излечивает импотенцию и потому дороже золота. Чита видала на своем веку немало стервятников, прилетающих сюда за легкой добычей и оставляющих здесь собственную жизнь без могилы и без памяти. Странный город: в любое время года здесь живет осень. В сухом шуршании листьев слышится слово «чита». Владу жаль было эту местность, может, потому, что сам он был детдомовцем и даже в городах чувствовал это сиротство. А может, ему показалось, что сюда приезжают лишь за тем, чтобы что-то урвать и отчалить? .

Когда вернулся с прогулки, Виктор ожидал его в номере.

Влад вытащил из дипломата черновики своих расчетов по Ольховскому руднику и быстро вписал на место таинственно исчезнувшие цифры.

- С компьютером босса что-то творится, - заметил Виктор, - подставил хозяина.

- Компьютер здесь не при чем, - отозвался Влад, - это с боссом что-то творится. Сам ввергается в «дохлое» дело, и других за собой тянет. Крепко он, Витя, тебя подсек... За все будешь теперь ты расписываться.

- Не за все, Влад, - попытался возразить Виктор, - он за свое, а я за свое.

- Ты что, Витя, на крючке у него, раз идешь на такое? - спросил Влад, заглянув в глаза друга.

- Я на крючке у своей скудной жизни, Влад. Хочу пожить по-человечески. Есть шанс...

- У тебя есть только шанс его подельником стать и в тюрьму попасть, - резко возразил Влад, - ты что, слепой? Не видишь, он уже и Туркина прибрал к рукам, как ему кажется. Я не уверен, что Туркина можно купить... Представляешь тогда, какой расклад получается?

Виктор отошел к окну, закурил и решительно сказал:

- Вот что, дорогой мой Влад, я тебе очень благодарен за такую обо мне заботу, но дай мне возможность самому решать, что мне делать. Тем более, кроме советов ты мне предложить ничего не можешь...

- Почему не могу? - оживился Влад, и с жаром принялся объяснять, как можно на тормозах спустить это «дохлое» дело.

Его план был прост и гениален: дело с Ольховским рудником придать огласке, и конец. Провернуть через Московских журналистов, которым только подавай такие штучки. Статья, вышедшая в центральной прессе, имеет колоссальную взрывную силу, пока, конечно, у власти стоят коммунисты. Но так как дело идет к тому, что коммунистов скоро сметут, то надо торопиться. Влад даже, для пущей важности, похвастался Виктору, что знаменитый журналист Трошин - это его тесть.

К его удивлению, реакция друга оказалась непредсказуемой. Он попросил Влада не предпринимать никаких действий, которые могли бы сорвать планы Абасова в отношении золотой жилы лично ради него, хотя бы в благодарность за то, что он, Виктор, однажды спас ему жизнь...

Когда Виктор напомнил даже об этом, Влад впал в полную растерянность. Мысли смешались. С одной стороны, ему жаль было этого парня, который в случае провала пойдет на закланье вместо него, а с другой стороны уж не совсем вместо него: Туркин-то в курсе, кто в действительности делал расчеты и брал пробы...

- Ладно, Виктор, мы с тобой ни из-за денег, ни из-за девок никогда не ссорились, так что не будем нарушать традицию. Не беспокойся, я не вставлю вам палки в колеса, хотя шеф очень любит эту поговорку. Я сразу же по возвращению подам на увольнение и умотаю в Москву. Надоело... поживу ветерком над рощей, как говорят поэты... Но ты, брат, знай, что в случае чего можешь всегда рассчитывать на мою поддержку.

Влад сделал, как обещал: они с Виктором представили на комиссию хорошо аргументированные и подкрепленные дельными расчетами технологические и экономические обоснования частичного использования остановленного рудника для добычи попутных золоту полезных ископаемых: «добро» было получено, и они вернулись в Бодайбо. 


Глава 18

Абасов встревожился, когда Кравцов отчитался за командировку в Читу. Собственно, встревожил его лишь разговор Виктора с Владом. Обещание Французова молчать не утешало. Пугало то, что в прессу в любой миг все же могут просочиться факты об Ольховском. Хреново, - думал он, - что Владу закралась мысль о двойной игре мента.

Он не стал делиться своими опасениями с Виктором, лишь посетовал, что инвесторы, пожалуй, откажутся сотрудничать, ведь обстановочка в стране напрягает.

Проводив Кравцова, он позвонил Акулину и спросил, готово ли то, о чем просил. Тот подтвердил, и Абасов решил ехать к нему сейчас же.

Банщик хоть и показался Леночке номенклатурным типом, на самом деле был всего лишь прапорщиком, одним из тех типичных представителей русской армии, которые так срослись с ней, что давно уже не различали, где свое барахлишко, где армейское. Видимо, это никак не отражается на боеспособности русского воинства в целом. Если взять в историческом плане, то побед выходит намного больше, чем поражений. Хотя постоянно не хватало то того, то другого. Можно сказать, что воришки даже в какой-то мере стимулировали боевой дух русской армии. Ясное дело, доведенный до отчаяния солдатик воюет гораздо свирепее, чем благополучный, экипированный с избытком неприятель. Акулин все это четко себе представил однажды, прикинул так и эдак и пришел к выводу, что пользоваться имуществом и другими материальными ценностями армии - это есть просто его армейский долг. От этого лучше не только армии, ему лично и окружающему обществу, но даже и предполагаемому противнику, к примеру тем же американцам.

Акулин хорошо знал, что если бы во время Карибского кризиса Хрущеву не доложили, что наши ракетные точки в таком состоянии, что никто уверенно сказать не может, взлетят ли ракеты в случае чего или нет, то неизвестно еще, чем бы все кончилось... Во-первых, оборудование разворовывалось в течении всего послевоенного периода. Во-вторых, спирт, отпускаемый на протирку пусковой аппаратуры, выпивался систематически и, собственно, ничего не разу не протиралось. В-третьих, было большое подозрение, что пропали и планы дислокации наших ракетных точек. Ну какой дурак, зная все это, будет духариться. Не стал и Хрущев. Вот и миновали третью мировую. Все не так просто...

А то, что Акулин стал производить впечатление представителя номенклатуры, так это естественный процесс: результат постоянного общения с большим городским начальством. Все через его баньку прошли. Кому солдатиков надо на помощь отправить, кому машины пожарные - огород пролить как следует. Да мало ли чем еще может пригодиться воинское подразделение достойному обществу. Вплоть до решения сексуальных проблем. Солдат - самая идеальная форма услуг. Приказ сначала исполняется, а потом, если ему охота, солдат может его обсудить с боевыми друзьями.

Рассуждая на эту тему, банщик любил иногда посидеть, попыхивая сигареткой, в своем зимнем саду под пальмой с глухарями, либо под сосенкой с крокодильчиком. За этой сосенкой была дверь в его неофициальный кабинет, куда он и провел сейчас Абасова.

- Ну, Леонид Иваныч, о чем мечтаем? - спросил он мягко, исключительно чтоб поддержать общение.

Но хмурый Абасов громко и на полном серьезе заявил:

- Мечтаю, Евдокимушка, на месте моего рудника твою пожарную часть дислоцировать. Вот тогда бы мы с тобой жили, как у Христа за пазухой!

- Надо подумать, - в тон ему ввернул Акулин. - А что, армия это прежде всего порядок, и кроме дела никакой тебе болтовни и нервотрепки.

Абасов развалился в массивном мягком кресле, стряхнул с ног туфли, и налил себе коньяку.

- Ну показывай, что у тебя получилось? - отхлебнув из рюмки, буркнул он.

- Получилось только то, чему надо было получиться, и не более того.

Акулин и выложил на низкий столик стопку фотографий размером с печатный лист.

- Так, посмотрим... посмотрим, - бормотнул Абасов. - Да, ничего у этой Леночки фигурка. У Влада губа не дура... Вот, а это то что нам надо, - оживился он, взяв из стопки очередное фото. - Молодец, Евдокимушка, натурально вышло, палки-колеса, у меня аж встал. Ух, стерва, хороша, палки-колеса! - похвалил он Акулина.

Фотография действительно, с точки зрения порнографии, была удачной: на ней Леночка, жена Влада Французова, совершенно обнаженная, изящно нагнулась, держась за поручни спуска к бассейну, ее полный округлый зад маняще вздымался над прогнувшейся узкой талией, распущенные волосы свисали светлым водопадом, в то же время не закрывая пышную грудь с торчащими сосками. Леночка кокетливо любовалась своим отражением в настенном зеркале. Рядом с ее розовым задом торчал огромный возбужденный мужской член. Парень атлетического сложения, стоявший сзади Леночки, оглядываясь на фотографа, плотоядно улыбался, предвкушая момент, который должен был произойти через секунду.

- Отлично, отлично - повторял довольный Абасов. - И этих тоже трахнул? - удивленно сказал он, рассматривая следующую фотку. - Это же Надя, жена Виктора моего, а это подружка Валя. Ну ничего, и эти пригодятся...

Вдруг он неприятно, как от зубной боли, искривил рот и, отбрасывая очередную фотографию в сторону, буркнул:

- Сколько тебя просить, Евдокимушка, не снимай больше мою проблядь, она уже осточертела, да у меня еще старых фоток навалом.

- Ой, извини, Леонид Иваныч, увлекся. А может, когда и эта сгодится... - засуетился Акулин. - Между прочим, Леонид Иваныч, мои солдатики по второму разу ни за какие удовольствия не соглашаются на такую работу со змеями, то есть с растениями... черт их знает что это вообще за твари. Я мимо них ходить боюсь, - кивнул Акулин на змеевидные жесткие листья, торчащие из горшков на подоконнике.

- Что, новобранцев нет? - недовольно проворчал Абасов.

- Где ж я для нее новобранцев каждую неделю возьму?! У меня не военкомат...

- Да черт с ней, Евдокимушка, - оборвал его Абасов, - обойдется тем, что есть. Ты мне вот что, моего мента Туркина сведи с какой-нибудь сановной блядью, желательно, конечно, с женой какого-нибудь райкомовского деятеля, палки-колеса.

- Раз надо, значит, так и сделаем, - с готовностью согласился Акулин.

Абасов спрятал в дипломат фотографии, выложил из него на столик несколько пачек денег в крупных купюрах и добавил, отечески похлопав Акулина по плечу:

- Ко дню рождения я тебе, Евдокимушка, иномарку подарю. Только скажи, какая тебе больше по душе? Что эта «Волга» твоя! Консервная банка.

- Спасибо, отец родной, Леонид Иваныч! - благодарно зажмурился Акулин, - но, истинный господь, не надо мне иномарку, ни к чему она мне. Не люблю внимание привлекать особое к своей персоне, ни к чему это, отец родной.

- Ну как скажешь, тебе видней.

На следующий день Влад зашел в кабинет к Абасову и бросил на стол заявление об уходе. Босс махнул рукой на кресло:

- Присаживайся.

Заявление в несколько строк он читал слишком долго. Затем отложил бумагу в сторону.

- Жалко расставаться со старыми испытанными товарищами, но ты правильно, Влад, решил. С золотом надо вовремя рвать, пока оно тебе еще дает по земле самостоятельно передвигаться. А я вот уже от него отяжелел, мне уже с места не сдвинуться... Да, палки-колеса, одно удовольствие у меня осталось в жизни: на охоту сходить да в баньке с девками попариться. Девка у тебя хорошая, но смотри за ней в оба, а то уведет кто-нибудь пофартовее тебя...

Влада стал раздражать этот никчемный разговор:

- Слушай, Иваныч, хватит тебе картину гнать. Говори прямо, чего тебе еще от меня надо.

- Ты не обижайся, Влад, но я для твоей же пользы это сделал, хотя и для своей, конечно, тоже... Береженного бог бережет, палки-колеса...

- Что ты еще придумал? - насторожился Влад.

- А что тут придумывать, палки-колеса, жизнь, Влад, самый лучший придумщик, и если уж она что-нибудь придумает, то это лучше всякого кино.

С этими словами он выложил перед изумленным Владом несколько порнографических снимков с Леночкой в бане.

Влад долго рассматривал первую фотку, потом взял со стола остальные и сунул в дипломат.

- Вот такие дела, палки-колеса, - вздохнул босс, - кто не был молод, тот не был глуп, как говорится. Но лучше, когда это к тебе не относится...

Влад молча закурил. Удар был потрясающий, и он не мог собраться с мыслями.

Наконец, выдавил:

- Я отдам на экспертизу, если это коллаж... мы продолжим разговор...

- А если, палки-колеса, это настоящие? - взволновано заговорил Абасов.

- Этого не может быть! Зачем ты это сделал? - Влад ненавидяще уставился на босса. - Говори, зачем тебе понадобилось меня шантажировать, я ведь вышел из игры чистый?

- Береженого Бог бережет, Влад, - после некоторой паузы начал Абасов. - Но клянусь, эти снимки попали ко мне случайно. Кстати, мы с тобой товарищи, так сказать, по несчастью...

Он достал из стола еще одну стопку фотографий, и бросил их перед Владом на стол. Это были снимки с Виолеттой и солдатом.

В голове Влада опять все пошло кругом.

- Видал, палки-колеса, а ты говоришь, Абасов своего старого друга шантажировать вздумал. Обижаешь, Влад. Возьми и эти заодно, я тоже хочу удостовериться в их подлинности. Но... ты меня прости, конечно, дело с золотой жилой нешуточное, и уж в случае подлинности этих снимков этот крючочек на тебя я буду хранить. Береженого Бог бережет, - добавил он, перекрестясь на воздух.

- Подпиши заявление, - сказал Влад, указав на листок.

- Конечно, дорогой мой, конечно, - трагически произнес босс и черкнул подпись. - А, прости меня, Елена твоя что, родная дочка того журналиста Трошина? - как бы невзначай спросил, протягивая листок.

- Какая тебе разница, чья она дочь, - резко ответил Влад.

- Ну, извини, брат, извини, - вздохнул Абасов.

Влад словно захмелел от горя и обиды. Пошатываясь, вышел он из кабинета. Кое-как добрел до проходной, сел в свою «Ниву» и замер. Долго не трогался с места. Курил одну за одной сигареты. Сейчас он не владел собой. «А что, если не коллаж? - мелькнувшая мысль потянула за собой целый ряд подозрительных обстоятельств, которые оправдывали появление этих снимков, но он вдруг вновь брал себя в руки и верил Леночке. - Она же готовится стать матерью моего ребенка, материально на сто лет вперед я ее обеспечил, в сексуальном плане у нас все о’кей... Нет, никаких поводов быть не могло!» Но тут он вспомнил, что в гостинице в Чите, листая свежий номер журнала «Работница», он наткнулся на репродукции картин московского художника. Одна его очень заинтересовала. На ней была изображена девушка в просторной огненной тоге, бьющейся по ветру, и с такими же яркими, словно отсветы пожара, длинными волосами. Картина называлась «Саламандра». Он привез журнал домой, но забыл показать его Леночке. Сейчас, после того как в руках у него были такие снимки, эта информация с картиной представилась ему совсем в ином свете. Оказывается, она шлялась по мастерским московских художников, пока он в тайге торчал!

«А с чего ты взял, что она ангелочек? - говорил он себе, - и снял ты ее, собственно говоря, на улице. Москвичка из богемной семьи. Но нельзя же быть такой дурой! Нет, тут что-то не так...»

В муках ревности Влад доехал до дому, так и не решив, что ему делать в такой ситуации. С чего начать разговор с женой, и начинать ли его вообще?

Леночка встретила его как всегда радостно и ласково, словно кошка ластясь и мурлыча. Влад отстранил ее, сказав, что очень плохо себя чувствует. На самом деле каждое ее движение было для него прикосновением к открытой ране. Она почувствовала, что муж не в себе, и не стала докучать вопросами, а пошла накрывать на стол.

- Я сегодня яблочный пирог испекла, - крикнула она из кухни.

- Очень хорошо, - буркнул Влад. Налил себе коньяку, выпил. Поковырялся в котлете и отдал ее Норду, потом то же самое проделал с куском яблочного пирога. Есть ему не хотелось...

- Миленький, я чувствую, что с тобой случилась какая-то неприятность , - не выдержала Леночка. - Скажи, это связано с Ольховским рудником?

- В какой-то мере моя головная боль связана с этим чертовым рудником. Пора менять профессию. Например, в художники пойти. Я в детстве неплохо рисовал кошек, лошадок, птичек разных... А у тебя друзья-художники есть в Москве? - закончил Влад свою витиеватую фразу неожиданным вопросом.

Она обрадовалась, что хоть какой-то разговор завязался:

- Конечно, есть, ты знаешь же, моя подружка художница, ну помнишь, Пончик, Лариска. Она классные сюрные картины рисует. У Янки все обои в квартире изрисовала. Хохма!

- Стало быть, я тебе сделаю неожиданный приятный подарок, - сказал Влад, поднимаясь из-за стола. Он сходил в свой кабинет и принес журнал «Работница».

Леночка с любопытством разглядывала картину.

- Вот здорово! - в полном восторге вскричала она. - Надо же, тоже Саламандра, и даже на меня чуть-чуть похожа!

- Да нет, похожа капитально, - сварливым тоном возразил Влад, - один к одному... с натуры рисовал...

- С какой еще натуры? - насторожилась Леночка. - Ты что, приревновал меня к этой картинке? О, мой Отелло!

- Прекрати кривляться, крошка, - грубо оборвал Влад, - лучше ответь мне, кто такой этот Павел Кирной?

Неожиданно резкий тон мужа так ошарашил, что она выронила журнал.

- Что, боишься? – сорвался он. - Испугалась, что бить буду? Да? Говори, испугалась?

Совершенно растерявшись, Леночка смотрела на него широко распахнутыми, полными слез глазами, и не могла выговорить ни слова, лишь отрицательно мотала головой.

- Я понял, что тебе нравится позировать, и не только художникам, но и перед фотокамерой, - продолжал Влад, злясь все больше и чувствуя, что не может остановиться. - Кто этот парень, который с вами в баньке Акулина был? Мне рассказали, что там у вас творилось...

- Господи, так ты об этом? - оживилась она, - я тебе специально ничего про этого солдата не рассказывала, чтобы тебя не расстраивать. Он с Виолеттой вперед нас в баню зашел, а что они там делали, я не знаю.

- С Виолеттой? - злорадно улыбаясь, наседал Влад, - а ты разве с ним не общалась в бане?

- Нет, конечно, я что, дура? Кто тебе об этом сказал? - вдруг посерьезнев и о чем-то догадавшись, спросила Леночка. - Я чувствую, тебе что-то плохое обо мне наговорили. Так ведь, признайся?

Влад с любопытством вглядывался в глаза жены, в совершенно чистые и открытые, не умеющие лгать глаза. «Неужели женщины так вот могут? После всего, что произошло, еще глядеть мужу в глаза так непорочно... Потрясающий случай!» - подумал он, и голова его вновь пошла кругом. «А если коллаж?! - спохватился вдруг, - лучше пока обождать с разборами, а то потом не помиримся».

- Да, крошка, мне о тебе сказали одну нехорошую вещь, но я ее должен сначала проверить. Извини меня за резкий тон. Нервы стали пошаливать.

- Почему ты хочешь выяснять с кем-то, а не со мной? - плача, промямлила Леночка. - Я же тебя люблю и ни в чем перед тобой не виновата, а ты хочешь, чтобы кто-то сказал тебе обо мне за меня.

Влад вновь уперся в нее долгим изучающим взглядом, и наконец произнес:

- Не плачь, крошка, завтра ты сама поймешь, что так было надо и по другому я поступить просто не мог. А сейчас погуляй, пожалуйста, с собакой, а я должен поработать за письменным столом. Не сердись, крошка, завтра ты действительно многое поймешь. Ступай.

Влад через силу улыбнулся ей и ушел в свой кабинет.

Совершенно убитая, пошла она на берег реки с Нордом. Мысли одна горестнее другой роились в ее головке.

Она понимала, что кто-то возвел на нее напраслину, и все связано каким-то образом с банькой Акулина. Но ведь вместе с ней, кроме Виолетты, там неотлучно находились Надя с Валей. Они это могут подтвердить... «Господи, почему я должна оправдываться? Я же ни в чем не виновата перед Владом», - метались мысли. - «Сегодня мы переступили черту, за которую переступать нельзя. Влад не верит мне, говорит в оскорбительном тоне... Что-то собрался выяснять... Вот и вся любовь... Стоило только чуть ветерку грязному подуть, как все доброе словно ураганом унесло».

Леночка гуляла так долго, что даже Норд забеспокоился и начал проситься домой. Собака тоже почувствовала, что в доме сегодня вечером ходит что-то тревожное, нехорошее.

Больше она решила ни о чем с Владом не говорить. Пусть выясняет то, что его интересует! Она не могла себе представить, что может быть потом, но мерзкий страх уже рвал на части наивную душу, еще не знавшую боли от любимого человека.

«А люблю ли я его?» - вдруг подумала она. - «Похоже, что это и не любовь вовсе. Со мной уже было нечто похожее, да вот хотя бы с Оскаром, те же ощущения поначалу, дурацкая влюбленность. Увлечение. Хорошо еще, что не так далеко зашло, могла бы замуж выскочить за Оскара, будь мы тогда постарше. Ужас! А теперь, так глупо оказаться женой Влада, просто из-за обычного увлечения. Как можно всерьез любить его, он глуп, и потом, для него всякие бредовые идеи, «золотые формулы», весь его противный мир с Виолеттой и Абасовым важнее меня и будущего ребенка! Что мы для него?»

От горечи и обиды она тихонько застонала. Норд недоуменно оглянулся на хозяйку.

Впервые она пожалела, что вышла замуж. Ведь как хорошо было дома, с мамой и папой, по соседству - веселые бесшабашные Янка и Пончик, в соседних домах - бывшие одноклассники, с ними она сталкивалась в московской толчее чуть не каждый день, в двух часах езды на электричке - милая заботливая тетя Нина в чудесном городе Твери... А здесь холодно, неуютно, чуждо, и так далеко от дома! Здесь как на другой планете, совсем иной мир, непонятный и ненужный ей, ненужный! Поначалу интересно было, все интересно, муж, Сибирь как приключение, круиз. Но оказалось, что круиза-то нет! Ее надули! Она стала пешкой в чужой игре, разменной монетой! Как страшно все! И непонятно! За спиной творится неведомое что-то, а виноватой получается она, неизвестно за что, и Влад глядит на нее в ярости, но ничего не хочет объяснять. Ужас!

Она почувствовала, как злой холод вползает в душу скользкой змеей и сворачивается противным клубочком, вытесняя человечьи эмоции. «Ладно, перетерпим, что ж, поиграем в любовь», - подумалось как-то само собой. - «Чего уж теперь терять? Невинность девичью? Так с ней я давно рассталась в угоду Владу, пусть он ей подавится...»

Влад тем временем сидел за письменным столом и чиркал карандашом на листке бумаги бессмысленные закорючины. Как всегда в минуты крайнего расстройства. Своего рода стенография чувств. Его мысли крутились возле одного: коллаж или подлинник?

После разговора с Леночкой в нем зародилась какая-то надежда. Слишком искренне и открыто вела она себя. Не могла же она, в конце концов, в неполных девятнадцать стать такой прожженной шлюхой, что и пробу ставить негде. Артистических данных он в ней что-то не замечал. Притворяться она, вроде, не умела. Но ведь Абасов отдал ему компромат и против себя самого. Вот это совсем непонятно... Собственно, Виолетта в роли хранительницы чести своего мужа никогда и не пребывала, насколько Владу было известно. Слухи о ее необузданной распущенности давно перестали кого-то удивлять в городе. Но одно дело слухи, а другое... А вообще-то, какой Виолетта компромат, когда и так все знают, что она такая и есть...

Владу показался подозрительным вопрос Абасова о Трошине. Это имя возникло впервые здесь во время его разговора с Виктором в Чите, в связи с возможностью напечатать статью о руднике в центральной газете. Но опять же, зачем надо было Виктору передавать их разговор шефу с такими подробностями?

Влад мучился, потому что не знал того, что уже выяснил Туркин: Виктор Кравцов вместе со своим отцом, замаскированным под именем Томаса Уиллингтона, более самого Абасова был заинтересован в этом темном деле с рудником. Он и спровоцировал Французова на проверку этого рудника. Но ничего не знающий об этом Влад продирался к истине сквозь дремучий лес противоречий. Наконец, тяжелые мысли окончательно его измотали, и он почувствовал острую необходимость приласкать и пожалеть жену, которая сидела в соседней комнате тихо, как мышь, и наверняка обливалась слезами.

Ему стало не по себе из-за такой своей несдержанности, и он заранее готов был просить у Леночки прощения за грубость и грязные подозрения. Мелькнула даже мысль простить ее, если эти фотки окажутся все же подлинными. «Молодая дуреха. Крыша поехала. Время пройдет, все забудется. Все-таки она ждет от меня ребенка». Представив себя этаким великодушным, Влад даже заулыбался, настроение стало резко улучшаться.

Он быстро вошел в комнату, где, вернувшись с прогулки, лежала на диване Леночка.

- Крошка, не сердись, все ерунда! - сказал он и попытался поцеловать ее в ушко. Но Леночка резко отодвинулась, и он чмокнул воздух.

- Что ерунда, Влад? - повернула она к нему заплаканное лицо.

- Да все ерунда, крошка, кроме тебя. Собираем на днях чемоданы и, как договорились, друг за дружкой в Москву разгонять тоску, - бодро ответил он.

- Нет, Влад, никакую тоску я разгонять не хочу. Я хочу знать, что произошло, почему ты так со мной разговаривал. Я перед тобой ни в чем не виновата и никаких снисхождений от тебя мне не надо. Вот так. Теперь я хочу выяснить, в чем дело.

- Потерпи до завтра, - вновь повторил Влад свое, - может и выяснять ничего не понадобиться.

Он снисходительно улыбнулся.

Но Леночка настаивала на своем:

- Если так, то я завтра, не дожидаясь твоих признаний, улечу в Москву. Я серьезно. Я не хочу нашу жизнь начинать с такого недоверия друг к другу. Если сейчас так, то что будет через год-два, и вообще? Ты же сам мне говорил, что тебя попробуют достать через меня. Говорил?

- Ну, говорил, - буркнул он.

- Значит, мы с тобой не только муж и жена, но и союзники. Так что выкладывай все на чистоту, если не хочешь разрушить наши отношения.

Он вскочил и заходил по комнате, размахивая руками и разбрасывая слова, как тяжелые камни:

- Говоришь, что могу разрушить наши отношения?! А тебе не приходило в голову, что если я тебе сейчас кое-что покажу, то наши отношения действительно могут испортиться навсегда? Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы сохранить наши отношения, а ты настаиваешь, чтобы я их начал разрушать правдой, которая не нужна в первую очередь тебе.

- Какая правда? О чем ты все время говоришь намеками? В конце концов, если так, то вообще бы тогда молчал и выяснял, что тебе надо, а потом бы предъявлял мне свои претензии. Но раз ты это сделал, то теперь, пока не скажешь правду, я с тобой рву супружеские отношения.

«Неужели она не догадывается, что мне все известно? - недоумевал Влад, - я ж ей уже почти рассказал про то, что все связано с баней, Виолеттой и этим солдатом?»

- Ну хорошо, крошка, будь по- твоему. Но сначала пообещай мне, что сегодня, после того как я тебе сейчас кое- что покажу, никаких выводов делать мы с тобой не будем. Обещаешь?

- Обещаю, показывай, что у тебя там есть, ты меня заинтриговал, - нервно бросила Леночка.

Влад пошел в кабинет и, вернувшись, положил перед ней на диван пачку фотографий.

- Вот, полюбуйся, все это я должен проверить на подлинность. Вполне может быть коллаж, - нервным, но не раздраженным тоном добавил он.

Она осторожно взяла пачку фоток и принялась разглядывать. Через мгновение она закатывалась звонким хохотом.

- Ой, здорово! Ой, не могу! Ой, мамочка родненькая! Вот это класс! Янка от зависти, что я в такой баньке побывала, запьет! Ой, не могу! Ой, описаюсь! - стонала она, болтая ногами.

Влад, совершенно обескураженный такой реакцией жены, вдруг тоже начал смеяться сначала сдержанно, но потом все откровеннее и громче.

Он подскочил к Леночке, присел на край дивана и, выхватив фотку с Виолеттой и солдатом, заорал, - давясь диким смехом:

- Смотри, какая у него рожа, как будто он в муравейник хрен засунул! Аха-ха-ха! Ох, ё-моё!

- Еще хуже! - плакала от смеха Леночка, - я тебе не рассказывала, что мне Надя с Валей рассказали. Она же его ядовитым цветком уколола прямо в самое нежное место, чтобы распух и стал больше... Она же ведьма!

- Жуть голубая! Вот почему у него такой огромный на твоем снимке, - продолжал истерично смеяться Влад, тыча пальцем в снимок с Леночкой и готовым к сношению мужчиной. - Ты же говоришь, что сначала он с Виолеттой имел дело, а потом уже с тобой?

- Да это подделка, миленький, он от Виолетты выскочил как ошпаренный, прижимая свое раненое место... хохма! Неси эти снимки на экспертизу скорее, я тебе клянусь, это подделка, а Виолетту можешь не носить, я свидетель, что это подлинник. И ты мне из-за этого настроение испортил, дурачок?

- Ну, знаешь, крошка, с тобой не соскучишься, - вытирая слезы и отдышавшись от смеха, сказал Влад, качая головой. - А я, честно говоря, не очень и поверил...

- Ага, паразит такой, значит немного все же поверил! - шутливо строжилась Леночка. - Весь мир знает, что если любишь, то надо доверять, а ты в первый раз слышишь! Скажи, в первый раз, что ли, об этом слышишь?

- Лучше, крошка, один раз увидеть, чем сто раз услышать, - отшутился Влад, кивая на фотографии. - А стоит лишь на такие штучки взглянуть разок, и сразу всю премудрость мира познаешь.

Влюбленные целовались как в медовый месяц. Ощущение страшной пропасти покинуло их души. Влад то и дело просил прощения и тут же получал его от счастливой супруги.

- А в этом что-то есть, - вдруг сказал он игриво.

- Ты о чем? - не поняла она.

- О баньке, конечно! Надо как-нибудь попробовать в баньке. Только не в Акулинской, конечно.

- А я у Виолетты Кору на прокат попрошу. Ты же тоже хочешь ощущать себя половым гигантом? - в тон мужу щебетала Леночка.

Влад брезгливо поморщился, видимо, представив, как бы это выглядело.

- Нет, крошка, пусть лучше меня карликом дразнят, чем с такими глазами из бани выскакивать...

Наговорившись и насмеявшись вволю, влюбленные уснули в обнимку, словно боясь и во сне расстаться друг с другом.

Утром Влад сказал, целуя жену:

- Крошка, я тебе верю на все сто. Какого черта я буду светиться с этими фотками. Пусть лежат для хохмы в нашем семейном архиве.

- Спасибо, миленький, - благодарно улыбнулась ему Леночка, - но ты должен довести это дело до конца. Я уверена, что тебе заключение экспертов насчет фотографий еще пригодится. Раз они пошли на такое, значит, пока мы еще здесь, рядом с ними, надо быть во всеоружии.

- Да, пожалуй ты права, крошка, совсем я в лирику впал с этой порнухой, - согласился Влад.

Днем через знакомого следователя Влад пристроил свое порно на экспертизу. Товарищ пообещал к четырем часам вернуть с результатом. Влад было решил съездить разобраться с Акулиным, но потом сообразил, что не стоит торопиться, да и вообще зародилась мысль бросить все и улететь в Москву вместе с Леночкой. Главное, что его волновало, как он понял за прошедший день, это Леночка, которая носит его будущего ребенка. Все остальное отошло на второй план. Он не обнаружил в себе чувство мести ни к Абасову, ни к Виктору. Они для него существовали уже как бы на другой планете. Впервые за долгое время Влад почувствовал себя легко и свободно. Страшно захотелось в Москву, ни один город в мире не нравился и не тянул его к себе теперь так, как Москва. Впервые он увидел ее на новогодней открытке в детском доме под Новгородом. С тех пор не разлучался с той открыткой. Она и сейчас хранилась в его московской квартире в заветном сейфе. Мечты помаленьку сбываются: он имеет квартиру в Москве, жена - москвичка, дитя тоже родится в Москве. Сам Влад не знал, где он появился на свет. В паспорте вписали в эту графу название поселка, где находился детский дом. Но в глубине души он был уверен, что родился он все же в Москве.

К четырем часам он подъехал к товарищу в прокуратуру, и тот передал ему пакет, сказав, что заключение экспертов приложено к фотографиям. Влад поблагодарил его и направился к машине. Бросив пакет на сидение рядом с собой, закурил и завел машину. Но потом вдруг ему захотелось взглянуть на заключение немедленно. Куда торопиться? Со вчерашнего дня он уволен.

Он вскрыл пакет и вытащил бумажку со штампом и подписями, похожую на бланк банковской платежки.

Напротив фотографий, обозначенных «а» и «б», размашистым почерком было написано: «Следов монтажа нет, фотографии подлинные». Далее стояли две подписи и штамп.

Влад не поверил собственным глазам и прочитал еще раз. Нет, со зрением у него было все в порядке.

Он выключил зажигание, откинулся на сидение, и глубоко затянулся сигаретой. Потом машинально врубил магнитолу, пытаясь интуитивно хоть чем-то заполнить вновь образовавшуюся в душе страшную пустоту.

Салон машины захлестнула резвая скороговорка ведущего программы. Уже успев освоить развязную американскую манеру, диктор бесстрастно вещал: «Михаил Горбачев отправился с семьей на отдых в Форос, словно таким образом он решил разрядить накалившуюся до предела обстановку в Белом доме. Весьма оригинальный способ решения политических проблем...» Влад покрутил настройку и, поймав негромкую мелодию, стал внимательно вслушиваться в музыку.

- Вот это да! - наконец произнес он вслух, - вот это Саламандра!

Он никак не мог смириться с мыслью, что все плохое, что он предполагал вчера в жене, оказалось правдой. Главное, чего он не мог понять, это - когда она успела научиться такому цинизму? Да еще заливалась колокольчиком, словно невинное дитя. «Что же теперь делать? - думал он, горько усмехаясь. - А может, не сгущать краски? В конце - концов я был ее первым мужчиной, она забеременела от меня, будем надеяться. Может, я вчера все не так понял, и она смеялась надо мной? Возможно, она допускает такие отношения между мужем и женой, а меня считает сиволапым таежным медведем? Собственно, так оно и есть: детский дом, потом московская общага и вечное движение вперед, как под конвоем, к своей мечте с боязнью оступиться или сделать шаг в сторону... И вот, когда уже, казалось, цель достигнута, потрясающий взрыв! Не зря воспитательница в детстве предупреждала, что мы, детдомовцы, особая порода людей. Такие, как мы, никогда до конца не адаптируются в обществе, никогда в полной мере не поймут отношения между обычными людьми. А собственно, что мне от нее надо? Девка молодая, крепкая, нормального и здорового ребенка родит, и за то ей спасибо скажу. Мне уже тридцать шесть, где я еще такую себе найду? Ладно, буду жить ради ребенка. А в чем ее винить? У нее одно воспитание, у меня другое...»

Он вышел из машины, достал зажигалку и, свернув листок с заключением экспертов, поджег его...

В то время как душа его металась в поисках выхода из тупика, в котором она оказалась, как решил сам Влад, в силу каких-то неизбежных и необъяснимых законов жизни, Леночка предавалась не менее глубоким переживаниям. До нее, как говориться, задним числом дошел весь кошмар ситуации с подтасовкой фотографий. Каким-то образом ей удалось убедить его, что это ложь. Она сама себе сейчас удивлялась, как в тот момент нашла нужные слова и повела себя именно так, как надо? Интуиция? Любовь? Инстинкт самосохранения? Наверное, все вместе взятое. Сейчас ей было страшно подумать, что бы могло быть, встань она вчера в гордую позу обиженной невинности. Да, теперь она оценила, какой бесценный подарок ей сделала судьба в лице Влада. «Ведь он мужественный человек! Сколько в нем благородства!.. А если бы моему отцу подбросили такой компромат на маму? Как бы он себя повел? Наверняка так же благородно, как Влад». Потом Леночка вдруг представила, что ей прислали по почте такие же фотки, компроментирующие Влада. Она нарисовала в воображении душещипательную сцену: Влад падает перед ней на колени и просит ее поверить ему. Она целует его и спокойно говорит, что и не собиралась реагировать на эту ерунду... и не собирается уточнять. Она берет у него фотки и рвет их на части у него на глазах. «О, любимая! – вскакивает он с колен и бросается ее целовать. – Я знал, что ты мне веришь!»

В этот момент Норд бросился в прихожую с радостным подскуливанием. Так он делал всегда, когда к дверям подходил хозяин. Леночка тоже бросилась встречать мужа.

Влад был бодр и ласков. Прямо с порога он принялся дурачиться:

- Ну что, верная жена, трясешься, ожидаючи разгневанного мужа?

- Ой, миленький, каюсь, места себе не нахожу, прости меня дуру распутную, Бог свидетель, по недоумию согрешила, каюсь... - весело подыгрывала ему Леночка.

- Все о’кей, крошка, экспертиза подтвердила твою правоту и порядочность: с Виолеттой нормальная фотка, а с тобой липовая, коллаж...

- Ура! Миленький, за это стоит выпить! Апельсинового сока!

- Да, просчитались сволочи, - улыбнулся Влад, - хотя бы подумали, что женщина на шестом месяце беременности, какой ей секс!

- Как это какой секс! - притворно обиделась Леночка, - я еще вполне сносно выгляжу, и пузо не такое уж большое, наверное девочка будет крохотная. Я поэтому перед зеркалом и вертелась, чтобы убедиться, что я еще ничего. Мама говорила, что я тоже родилась очень маленькая. И вообще в нашем роду все девочки рождаются крохотные, но зато в огне не горят. Легенда такая... Возможности проверить, конечно, еще не было. Но я думаю, наверняка нам это еще предстоит. Ведь от Погорелого Городища нам все равно никуда не деться. Там наша летняя резиденция: родня у нас там живет. На следующее лето обязательно с тобой и с ребеночком туда съедим на отдых. Дай-ка я еще раз взгляну на эти шедевры, как у меня там животик?

Влад только головой покачал, кисло улыбнулся и отдал ей пакет.

Леночка принялась рассматривать фотографии, придумывая все новые и новые смешные комментарии к ним. Вдруг она воскликнула:

- Ой, Влад, иди скорей сюда!

Он нехотя подошел и спросил:

- Ну что ты еще, крошка, тут нашла?

- Ой, миленький, тебе разве экспертиза не сказала, что меня привидение трахнуть хотело?

- Какое еще привидение, крошка? - явно утомленный разговорами на эту больную для него тему, буркнул Влад.

- Самое настоящее привидение, - воскликнула она, - смотри, я зеркале отражаюсь, а его отражения нет.

- Как нет? - удивился он и, вырвав у нее из рук фотку, начал пристально ее рассматривать.

Через мгновение Влад поднял на Леночку просветленные радостью глаза и с восторгом сказал:

- Крошка, ты гений! Ты у меня чудо! Где наш коньяк, за это стоит выпить! Странно, за что они зарплату получают?

Она удивилась:

- Кто они?

- Да эксперты эти несчастные, - забылся он.

- Почему ты о них так говоришь? Они тебе все верно определили? - насторожилась Леночка.

- Да это я так... о другом, - замялся он.

- Нет, ты что-то не договариваешь, - сказала она. - Тут что-то не так. Почему ты от меня скрываешь?

- Знаешь, - сказал Влад, - ты просто не так расслышала. Я, видишь ли, думал о своих проблемах. В фирме напряженка, нелады с прииском.

- Не ври, - занервничала Леночка. - Я не понимаю, почему ты...

- Ну, вот что, - оборвал ее муж. - Давай договоримся: ты меня сейчас ни о чем не спрашиваешь, а завтра срочно вылетаешь в Москву. Здесь становится неспокойно. А я закончу кой-какие дела тут, и через недельку-другую примчусь к тебе. Лады?

- Что за тон? - возмутилась она. - Ты начал что-то о недоверии ко мне, об экспертизе, так продолжай!

Влад поморщился и бросил раздраженно:

- Я думал о другом.

- О чем это другом? - взорвалась вдруг она. - Ты что, за дуру меня держишь? Думаешь, совсем того, да? Да? Отвечай, отвечай же!

Неожиданно для себя самой она истерично захохотала, и тут же из глаз ее хлынули слезы. Нервы сдали в самый неподходящий момент. Давясь рыданьями и смехом, она с трудом произнесла:

- О другом, о другом... Да о том самом, блин!

- Ты что, успокойся, что ты, - растерянно пробормотал Влад. Он взял ее за плечи и легонько встряхнул, ласково прикоснулся губами к волосам, но она резко оттолкнула его, вырвалась, бросилась в коридор, и он услышал хлопок двери и звон разбитого стекла, она что-то разбила, сбегая вниз по ступенькам. Ему показалось, что это разбилась их жизнь.

- Дура! - в сердцах заорал он. - Вернись, идиотка!

И не стал догонять ее.

Леночка мчалась не чуя ног, земля под ней словно растворилась во времени и пространстве, расплылась и исчезла. Исчезло все. Она неслась куда-то в пустоту, она проваливалась в бесконечную тьму обиды, горечь и злость жгли ее и сжигали, она превратилась в пепел, и ветер развеял это по таежному лесу, а полубеспамятную душу бросил в можжевеловый кустарник, и там она снова обрела себя. Ее, бессильно распластанную, подобрали какие-то люди, ее везли на подводе, потом она на печи-лежанке под теплым одеялом согревалась бесконечно, бесконечно долгие мгновения, а когда ненадолго приходила в себя, ее поили отваром из трав с медом, потом она опять впадала в забытье, и душа ее путешествовала, совершая головокружительные виражи, по городам, странам, бардакам, монастырям, квартирам. Она залетела в свою московскую квартиру, на кухню, и увидела маму с какой-то дамой, они пили кофе со сливками, ели бисквиты и увлеченно болтали. Дама рассказывала взахлеб, упиваясь какой-то историей, а мама повторяла:

- Ну надо же, кто б подумал, кто б подумал!

- Вот видишь, Ирочка, как все обернулось, прямо роман, сериал, вот так все в жизни, - говорила дама, и Леночка вдруг поняла, кто она и как ее звать, хотя не должна была помнить это. Дама была медсестрой в роддоме, она приносила роженицам их новоявленных чад кормить, в палату, и смазывала соски мамочек зеленкой. Она приносила маме ее, Леночку, маленькую беспомощную зверюшку, слабо попискивающую в теплом пакете-одеялке. Медсестру звали Раечкой, она была добродушная, круглолицая, простоватая на внешность, толстоногая, с узенькими плечиками и тонкой шейкой, но эта дисгармония не портила ее. Она была исполнительная и слабохарактерная. Сейчас она работала секретаршей в фирме недалеко от дома, жила по соседству, часто заходила поболтать, мама была ей рада, а Леночка как-то не замечала, в то время ей не до маминых приятельниц было, своих дел куча.

- Как же, как же, - отвечала, между тем, мама. - Мы же с ней вместе рожали, в одной палате лежали, я с Леночкой, а у нее, у бедной, мертвый малыш родился, она так плакала, мы все ее жалели. Но кто бы мог подумать, что все так запутанно...

- Вот так, - отвечала Раечка. - Вот те и актриса, но она ж актриса! Она плакала оттого, оттого и плакала. Не хотела ребенка. Муж бы догадался, что не от него, и тогда - скандал, разрыв, а она от него зависела, все ее роли были через него. Она мне открылась так, как никто, уговорила, обещала платье вечернее из Парижа, подарила духи «Нина Ричи», ну я и пошла на это. Как раз у женщины из Костромы, с тяжелыми родами, малыш умер, в пуповине запутался, мы с акушеркой подменили, она нам, артистка-то, заплатила хорошо и подарков надавала. Хорошее дело сделали, доброе, она и Янку-то не любила, мучила, издевалась прямо над девочкой, имя ей дала жуткое. А та костромичка добрая женщина, учительница, так детишек любила, мечтала о девочке, Анечкой назвать хотела, а у нее мертвый мальчик, вот горюшко-то, но мы это дело исправили, и теперь никто, кроме тебя, не знает. Так вот, ведь.

Обе замолчали. Мама добавила в чашечки горячего кофе и придвинула к гостье тарелку с бисквитами. Чай вкусно пах жасмином с земляникой. Леночка превратилась в бабочку и, незримо покружив по комнате, снова влетела в кухню, а потом выпорхнула в окно и полетела в тот город, где осталось ее тело. Город был очень красив, удивительные дома из белого камня, с большими окнами в резных наличниках, и на высоких крышах расписные гребешки. Может, это город-музей? Нет, поняла она, это просто особенное поселение, со скрытыми тайнами, это Чузугань. Леночка с высоты рассматривала прохожих - с просветленными лицами, с удивительными яркими глазами, из которых исходило сияние, с улыбками святых, в очень простой одежде. Женщины были в широких длинных юбках и платках, мужчины в основном – в широкополых шляпах. Прекрасный переливчатый звон колоколов оглашал пространство. В домах было много икон и картин, мало мебели, интерьер везде очень простой, неприхотливый. Леночка хотела понять, сколько времени она уже здесь находится, но не смогла - в Чузугани время текло по-другому, здесь существовала какая-то иная реальность. Тут было другое телевидение, другая культура, другой ритм жизни и манера общения. Тут не было компьютеров, не было баров и дискотек, и вообще это была какая-то не та цивилизация. В доме, где приходила в себя Леночка, висели удивительные картины, ничего подобного она никогда не видела, никогда! В полном потрясении разглядывала она необычные эти холсты. Казалось, что картины имеют души, а краски излучают невероятный, неземной свет. Не спрашивая, она поняла, что это картины Милалисы. «Какое удивительное имя», - подумала она. - «Как прекрасно звучит: Милалиса». Сознание медленно возвращалось к ней. За время своих астральных странствий она отвыкла владеть своим телом, и сейчас пришлось заново учиться двигать руками, шевелить пальцами. Испуг захлестнул ее, но в этот миг в комнату вошла, шелестя длинным шелковым платьем, высокая девушка с пышными темными волосами. Она была невыразимо красива. «Милалиса», поняла Леночка. И внезапно успокоилась. Ей стало хорошо и уютно, радость и блаженство снизошли на нее, словно она окунулась в детство, перенеслась душой в тверской дом-терем тети Нины.

Милалиса улыбнулась спокойно и покровительственно.

- Сейчас все наладится, не волнуйся, - произнесла она. - Ты долго болела, но здесь иное время: там, в миру, прошло не более полусуток. Здесь тебе открылось нечто, чего знать в миру не надобно, и ты забудешь.

Голос ее звучал с проникновенной нежностью.

Леночке не хотелось покидать это место. Но ничто не вечно. Во время разговора она почувствовала прилив сил, бодрость и счастье. Ей предложили перекусить, принять ванну, переодеться в свежую одежду (выдали уютное длинное платье, типа того, в чем ходили горожанки).

Домой она возвращалась оригинальным путем. Ее провели через систему потайных ходов. Оказалось, под городом существует другой, подземный, город, а в самом низу, чуть левее - особая система коридоров, которые вели на какие-то таинственные прииски - о них ходили по Сибири неясные слухи.

Влад был вне себя от счастья, когда Леночка вернулась. Всю ночь он целовал кончики ее мягких волос, так и уснул, зарывшись лицом в ее кудри.

Утром позвонил Абасов и попросил его зайти просто так, по-соседски, побазарить. Встретил в дверях своей квартиры, участливо спросил:

- Ну что с фотографиями? Уточнил?

- Да, Иваныч, ты оказался прав... Я о тебе плохо подумал, извини... Экспертиза установила подлинность всех фоток. На свою телку, на память, - Влад протянул шефу снимки с Виолеттой.

- Да, палки-колеса, - вздохнул Абасов, пихнув фотографии в стол. - Хреново, когда у тебя в тылу такое твориться. Что собираешься делать?

- А ничего не собираюсь делать, - спокойно отозвался Влад. - Пусть будет так, как есть. Что мне теперь, из-за этой шлюхи в петлю лезть? Мне ребенок нужен...

- Да, конечно, ты молодец, верно решил, а мне на свою и подавно плевать. Так что будем считать, что мы с тобой вышли из этой катавасии без потерь? - бодро заключил он.

- Да, небольшая потеря, - двусмысленно добавил Влад.

- Все-таки уезжаешь, - спросил Абасов, - бросаешь нас на золотом кресте догнивать?

- Ничего с вами без меня не случится, если моего совета послушаетесь: заявите эту жилу, и так вам золота хватит. Как в блатной поговорке: «Жадность фраера губит». Кстати, об этой Акулинской баньке, где наших жен трахают. - Вдруг вернулся Влад к прошлому разговору. - Тебе здесь еще жить, ты бы выяснил это дело.

- Да я уже говорил с Евдокимычем, - отмахнулся Абасов. - Он уверен, что это солдатики проказничают от нечего делать. Клевая служба в пожарной части. У нас уже несколько лет ни одного пожара не было.

- А вот Погорелое Городище постоянно горит, - как бы сам себе, сказал Влад, отрешенно глядя в пространство.

- Что за Погорелое Городище? - удивился босс.

- Да есть такой поселок на свете, - улыбнулся Влад, - единственное место в мире, где пожарам рады, и ждут их, как праздника. Оттуда берет начало родословная саламандр, людей, которых огонь не берет...

Абасов вытаращил на него глаза и с тревогой в голосе спросил:

- Ты что, палки-колеса, перебрал вчера? Ты что несешь? Какие еще саламандры, палки-колеса? Вот, стерва, довела мужика!

Он проводил Влада до дверей, отечески похлопал по плечу, мол, держись, чего в жизни не бывает...

«Бывает, вот сейчас и проверим, как и что бывает», - пульсировала мысль, когда Влад заперся в своем кабинете. – «Как могло получиться: экспертиза подтверждает подлинность снимка, хоть это явная фальшивка?» Но что он не придумывал, ничего не получалось. Единственное, он точно знал, что в Акулинской баньке есть какой-то секрет, позволяющий делать подобные штучки. В том, что фотографию с Виолеттой Абасов ему ввернул для большей достоверности, не сомневался. Как он относится к жене, давно ни для кого не было секретом.

Влад также не сомневался, что Акулин и Абасов располагают снимками, где и сам Влад выступает в роли банного героя-любовника.

«Придется этой банькой заняться на прощание», - подумал он, и так сжал карандаш, что тот с хрустом разлетелся на кусочки.


Глава 19

Влад дозвонился до Москвы и попросил Трошина встретить дочь в Домодедово в семь вечера по московскому времени. Больше ни о чем с тестем говорить не стал, сославшись на то, что скоро увидятся и обо всем побазарят. Вечером Леночка навсегда попрощалась с Нордом и всплакнула.

В аэропорту, крепко поцеловав жену, Влад напомнил договоре, и они расстались легко и быстро, даже несколько по-деловому, как люди, разлучающиеся ненадолго.

- Береги ребенка, - были его последние слова.

Когда самолет поднялся в воздух, за иллюминаторами было уже темно. Внизу Леночка различала лишь небольшие горстки огней. Вскоре и они исчезли. Ей взгрустнулось оттого, что никогда больше не увидит Норда, который затоскует без своей «мамы», и оттого еще, что так и не познакомилась поближе с тайгой, с Сибирью. И даже улетала в темноте. Но одновременно она почувствовала облегчение. В последнее время тревожная обстановка вокруг Влада давила ее. Вспомнилось, что из Москвы в Сибирь она тоже улетала обремененная тревогой из-за Карпова.

«Глупости, лучше не думать, а подремать», - решила, и откинулась в кресле.

Но сон не приходил. Мысленно она перебирала в памяти встречи и события этих трех месяцев жизни в сибирском городке, и все больше тревожилась за мужа. Потом вдруг появилось чувство, что она должна вспомнить что-то важное, что чья-то жизнь висит на волоске, и лишь она может спасти, для этого она и существует здесь… И вроде она стала что-то припоминать… Это касалось Янки, вроде… Если она правильно понимает, то… То она потеряла уйму времени…

- Барышня, о чем вы так мучительно задумались, извините за нескромный вопрос?

Приятный мужской голос заставил ее обратить внимание на соседа по креслу. Это был загорелый немолодой мужчина с утонченными чертами лица.

- Будем знакомы: академик Дубров.

Он на миг склонил голову в изысканном полупоклоне.

Леночка представилась. Ее разрывало чувство горечи и тоски.

- Я думаю о безвозвратности времени. Вернее, о неотвратимости. Нет, я не так выразилась. Не найду нужного слова…

- Точнее – о его материальности.

- Что? – удивилась она.

- Время, как ни странно, материально, - сказал академик. – Также как и пространство. Скажу больше: мировое Время и Пространство неразрывно связаны между собой и образуют искривленное гравитационное пространство.

- Да вы что? Правда, что ли? – изумилась Леночка.

- Ну конечно. Существует многомерный Пространственно-Временной комплекс, где самые разные явления, процессы, события, в том числе и судьбы людей, задаются определённой мировой геометрической линией, состоящей из непрерывной цепи событий, которые происходят в жизни каждого человека. Причем, все события имеют заранее определенный порядок, предначертанный характер, и можно предположить у человека способность, в результате особой психической деятельности, точнее – не предположить, а она действительно есть, эта уникальная, недавно научно подтвержденная, особенность человеческого мозга, «входить» в пространство и описывать будущие события как реальные явления. Но это еще не все. Время – структура очень разнородная, и существует Время внутри Времени, ну это как матрешка в матрешке. Есть линейное Время, которое допускает, например, возможность появления электрона одновременно сразу в двух разных местах, в результате чего объясняется телепортация, астральный выход, и т.д. У человека такое происходит в состоянии измененного сознания. Это проявляется при шаманизме, что дает пример многообразия биологического пространственно-временного комплекса с разными законами действия, особой геометрией и размерностью ритмов. Интересно, что Время оказывается многомерным для одной пространственной оси. В окружающем нас мире обычное физическое пространство трехмерно и изотропно, в то время как во внутреннем (индивидуальном) Пространстве-Времени человека существуют сильные неоднородности, топологические склейки, с возможным мгновенным переходом из одной геометрии Пространства в другую, подобно явлениям в квантовой теории гравитации. Кроме того, во внутреннем Пространственно-Временном Комплексе человека ход Времени неоднороден, все по-разному, у каждого свой индивидуальный темп и восприятие Времени как одного из измерений Пространства. Астрофизик Козырев, к слову сказать, предсказывал существование сгущений и разряжений временных потоков, и экспериментально показал синхронное существование времен прошлого, настоящего и будущего в мировом Пространственно-Временном Комплексе.

Академик замолчал и задумался. Леночка нетерпеливо дернула его за рукав:

- Вы так интересно все рассказываете! Кстати, я об этом уже где-то слышала. Ну говорите же, говорите! А проводились ли какие-нибудь опыты на людях?

Дубров вздохнул.

- Да, были добровольцы, были эксперименты, - сказал он устало.- Вы ведь, верно, знаете про наличие в организме человека субъективного биологического времени (внутреннего, «имплицитного»). Оно присуще человеку как биологическому объекту, и свойства этого Времени резко отличаются от обычного физического времени. Этому виду биологического времени присущи следующие особенности: оно не является локальным, то есть в нём нет чёткого разграничения прошлого, настоящего и будущего времени, связанных друг с другом необратимым потоком «причин и следствий», и оно определяется сложной последовательностью смысловых событий, происходящих с объектом в его внутренней рефлексии, то есть с ним как с субъектом. При математическом описании этого времени возникают замкнутые круги, где события, происшедшие позже, влияют на события, происшедшие раньше во времени. Такие нетривиальные отношения прошлого, настоящего и будущего называется Интенцией (или Интенционным Временем). Наличие интенции и кольцевой связи причин и следствий качественно отличает Внутреннее Время субъекта от Физического Времени («эксплицитного», внешнего) биологического объекта, как такового.

- Ну, это просто феноменально! – вырвалось у Леночки.

- К слову о феноменальности. – Дубров немного помолчал, и продолжил:

- Существует феномен виртуального Хроносетического Времени человека. Дело в том, что прогнозируемое будущее какого-либо индивида не является единственным. Из этого следует вывод, что это Время относится к явлениям Психического Бессознательного. То есть, человек способен влиять на ход времени, на свое Внутреннее Время. Мы можем замедлить его течение или убыстрить, к примеру...

- И тогда пластические хирурги станут безработными! – резюмировала Леночка. – А расскажите о Петле Мебиуса! – попросила она. – Мы уже скоро прилетим, а мне так много надо у вас спросить! Давайте обменяемся визитками! 


А в Москве, между тем, в квартире Трошиных готовились к долгожданной встрече с дочерью. Александр Кириллович заканчивал сервировку праздничного стола. Ирина Николаевна, которой все эти дни нездоровилось, ушла в свою комнату отдыхать. Ее мучил остеохандроз, а от возни у плиты еще и голова разболелась. Устало опустилась она на тахту, закуталась в пушистый плед и задремала. Мысли стали путаться, сюжеты недописанных романов смешивались с какими-то суетными воспоминаниями, подумалось о лавровом листе, который забыла купить, и о куртке, которую надо бы подарить Раечке - уж слишком много лишней одежды, шкафы забиты, надо часть раздать, и тут же всплыло Раечкино лицо, в дремотном сознании возник ее голос, и ее слова, сказанные в тот день на кухне: «Вот ведь, нет, представь, от кого актрисочка-то родила. Она в ту ночь прямо рыдала, представь, ну у-мо-ля-ла, ну умоляла просто подложить ребенка хоть кому, избавить ее от греха, в ноги бухнулась, исповедоваться стала, такую историю развела, роман-сериал, и только. А у меня-то сердце мяагкое, я ж добрая, ты знаешь. Послушай, тебе, мож, для твоих романов пригодится, история житейская такая, страсть. Значит, у них в ту пору на студии студентик-журналистик подрабатывал, Борька Божмеров, он потом маститым журналистом стал, знаменитость, не хухры-мухры, ну вот с ним-то она и согрешила, увлеклась, говорит, хорошо так было, грешила и грешила, любовь у нее была. Ну а он...»

Ирина Николаевна, услышав это, чуть не вскрикнула. Ах он гад, ах лжец несчастный! А ведь клялся, умолял, ночами так целовал ее в общежитской коморке, предложение сделал, поженимся, мол, после выпускного, такие букетищи белых роз таскал ей! А сам в то же время изменял, и еще неизвестно, сколько женщин совратил, подлец. Хорошо, что какое-то внутреннее чутье подсказало ей не говорить ему о своей беременности, промолчать и подумать, как же быть дальше. Рожать ей совсем не хотелось, и вообще, семейная жизнь не входила тогда в ее планы. А планы были большие: мечтала посвятить себя творчеству. И никакой семьи, никаких пеленок. Пришла мысль об аборте. Пошла в консультацию, к врачу. Записалась на анализы. Но тут экзамены, зачеты. А потом – весна. И вдруг безудержно, спонтанно влюбилась в Сашу, это нахлынуло как умопомрачение, безумие, страсть! Саша Трошин был лучшим другом Борьки. Они ей оба нравились, но после одного случая она вдруг словно прозрела и поняла, какое чудо этот Сашка, какой он необыкновенный и возвышенный. Он посвящал ей удивительные стихи и прятал, а потом подарил ей все сразу - целую папку. Однажды на студенческом вечере Саша вышел на сцену с какой-то рок-группой, которую нанял специально для того, чтобы спеть «Серенаду для Ирочки» собственного сочинения, и спел, хотя страдал полным отсутствием слуха, но прозвучала она прелестно (благодаря стараниям рок-группы. Сашин голос никто не услышал). В тот вечер Саша сделал ей предложение, и она согласилась. Никто из друзей так и не узнал, от кого у нее ребенок. Считалось, что Леночка просто родилась семимесячной, тем более, что она была махонькая. Потом и это забылось. Да, Боб не подозревает, что у него есть дочь. Дочери. Их, выходит, две. Есть еще какая-то Анна из Костромы, так назвала младенца та учительница. Почему Анна? Это, вообще-то, библейское имя, так звали бабушку Иисуса Христа. Верующая, или просто имя понравилось? Хотя, обычное имя нынче, весьма.

Ирина Николаевна перевернулась на другой бок и унеслась в водоворот воспоминаний, перед глазами пролетели экзамены, подруги, родители, сестра, друзья, роддом, перепутанные младенцы (когда их принесли кормить, ей по ошибке протянули ту девочку, а костромичанке дали Лену, но женщины быстро разобрались, хотя каждая уже успела приложить к груди чужое дитя)...




ЧАСТЬ ВТОРАЯ Московская Эммануэль Глава 1

Эти самые песочные часы от Пончика. По ее словам, с ними связана тайна, нечто жутко детективное, старинное и загадочное, в духе Агаты Кристи. Янке не терпелось, еле дождалась полуночи, и было как раз полнолуние! Выволокла из кухни все лишнее, покрыла пол черной тканью, водрузила часы, зажгла свечу, поставила все это в таз с водой, на дне – круглое зеркало, и стала громко и отчетливо произносить заклинание:

- Все плохое увязло в барханах песочных часов.

Все желанья сбываются каждую лунную полночь…


Заклинание длинное, и повторить его надо ровно двенадцать раз, затем очертить мелом вокруг себя полукруг, в нем – квадрат, в квадрате – треугольник, встать так, чтобы твоя тень падала на песочные часы, и перевернуть их. И когда бег песка совпадет с последним мигом догорающей свечи, надо успеть. Пока длится полнолунье, каждый раз по одному желанью…

Кажется, сбилась со счета. Повторила тринадцать. И полукруг сделала наугад. Не знала, в какую сторону он должен быть разомкнут. Потом, для верности, начертила еще три, разрывом в разные стороны. Ладно, сойдет.


Тогда просто не знала, что до и после надо делать обереги, и про особенность работы с этими часами, и что там за песок… И что нельзя нарушать правило, ни в коем случае не делать наугад, интуитивно! Но все сложилось роковым образом… Ох и насолила же ей закадычная подружка, нет, это не то слово, не насолила, а наперчила… Нечаянно, конечно… Позже Лариска- Пончик призналась: нашла их на помойке, хотела сделать пару натюрмортов, а после сдать эту штуку в антиквариат, но тут – янкин день рожденья, подарок купить не на что, пришлось презентовать, а история к часам как-то сама вдруг сложилась в мозгу, словно кто-то продиктовал, загадочная жутковатая байка.

Что-то она не то сделала, или байка оказалась явью, но очень неожиданной. Она задыхалась, ее жгло, в висках звучала наковальня – грохот, гам… Потом тело ее стало раздваиваться, разрываться, из него вырвалась вторая она и, встав напротив, заговорила с ироничной нагловатой улыбочкой:

- А мамашка-то была почти права. Я говорю, почти. Имя наше Иньянь Анкаснамуд. Это мое имя, ясно тебе? А ты просто Янка. Ты даже не Яна. Ты Янка- баранка... Кстати, с желаньями надо быть поосторожней. Не знаешь. А что ты вообще знаешь? Ну я научу тебя уму-разуму, теперь нам будет интересно. Будем знакомы, я твой новый демон, ты сама меня вызвала, хоть у тебя и старых до фига, потому не успеваешь очухиваться от триллеров собственной биографии, ну да я тебе такое торнадо устрою, классно оттянемся! К слову, насчет желаний. Одна девица в бутике, примеряя шубку, отчаянно сокрушалась, что время сожрет ее юную красу, и страстно хотела остаться такой навсегда, а тут как раз демон подвернулся, он случайно мимо проходил, приняв обличье сексапильного юнца, ну он обернулся и спросил: «Это ваше желанье? Могу исполнить, любое, даже самое-самое». Красотка сразу ощутила магическую силу беса, хоть она и была отъявленная атеистка и не верила ни в Бога, ни в черта, и вообще ни во что сверхъестественное, она верила только в любовь. Уж не знаю, на что она понадеялась, на силу любви этого красавчика, видимо, так как считала себя неотразимой и достойной всего и сразу. Она, конечно же, сказала: «Да, это мое желание». И оно тут же исполнилось. Но как остроумно! Она превратилась в манекен. Причем, никто этого не заметил: казалось, манекен в шубке здесь стоял всегда, а девушки не было. Да и сам факт ее существования мгновенно стерся из памяти всех родных, близких и знакомых, исчезли ее документы, личные вещи и даже ее компьютерные данные.

А ты знаешь, какой сегодня год, 89-ый, да, а если эти знаки перевернуть, что получится, мы ведь и перевернуть можем, а знаешь ли, кого сегодня замочили, и ты в этом еще поучаствуешь…




…Следователь глянул прямо в глаза:

- Сквозная, навылет. Смотри, пуля прошила затылок. А вторая, видимо, застряла. Убит двумя выстрелами в лоб, хотя и одного б хватило. Когда подъедет эксперт?

Сержант не выдержал, отвел взгляд, походил вокруг неровной линии, которой был обведен контур тела и, не глядя на покойного, бросил:

- А черт его знает. Ждем.

Он поежился на ветру.

Подкатила милицейская машина.

- Это твой участок, кстати, а ты последний узнаешь, - кивнул следователь молодому участковому, хлопнувшему дверцей машины.

- Да знаю, - отозвался тот. - Две пули во лбу. Небось, журналиста опять замочили. Документы при нем есть?

- Где же эксперта носит, ё..? - не слушая его, вновь проворчал следователь, ругнувшись.

- Покойничек замерз небось, - сострил участковый, - простудится еще, чего доброго, вы б прикрыли его, что ли, чем.

Сержант поморщился и угрюмо отозвался:

- Брось ерничать, придурок.

Асфальт вокруг тела намок от крови, которая казалась буро-красной оттого, что смешалась с грязью, и выглядела неестественно.

- Тут, говорят, киллер-одиночка работает, дилетант, молоденький парнишка, его видели, но не поймали, - весело болтал участковый. - В уголовном мире его ценят.

- Заткнись, - устало произнес следователь. - Увольнять тебя пора, ни хрена не делаешь, только лясы точишь.

- Как замену найдем, так уволим, - поддержал следователя сержант.

Участковый ухмыльнулся.

Подъехала машина с экспертом, следом еще две.

- Ух ты, кого замочили! - выдохнул высокий седой мужчина в длинном кожаном пальто. - Быть того не может! - Он с изумлением оглянул на труп.

- Все ж его достали, во как! - усмехнулся генерал, вылезая из старенькой «субару». - Не верится. Что-то тут не так.

Люди из подъехавших машин толпились возле белой меловой каймы вокруг тела, обескураженно закуривали.

- Вы что, съехали, совсем? Он же недосягаем!

- Да кто сказал, что это трупак Ехомбы, что за уверенность?

- Ну, что хошь, башку на отсечение, а это он!

Включались мобильники, отрывистые нервные фразы разлетались словно растревожанные осы. Спустя час район был оцеплен. Следственные группы ОВД, МВД, ФСБ принялись за работу. Отпечатки и фотки покойного уже отправились в лабораторию. Труп безмятежно возлежал на асфальте за меловой линией, и было в нем что-то ироничное, незримо переменчивое, на него остолбенело глазели вновь прибывшие спецы.

- Ух какой трупак! - раздавались возгласы.

- Это не он, это близнец какой-то, - выдохнул вместе с табачным дымом назойливую фразу молоденький лейтенант. - Он без охраны не ездит. И потом, у этого вся рожа всмятку, не опознать.

- Странно, - пробормотал сержант. - Когда я подъехал, рожа была на месте. Трупак меняется, или меня глючит, вроде не пил сегодня…

Но его бормотание потонуло в возгласах коллег:

- Ничего, экспертиза установит!

- Ну, уж Ехомбу-то опознаю даже ночью с закрытыми глазами, он такой один…

- Точно, ты на рост взгляни! А плечищи! А размер стопы!

- Хм, прям неандерталец ! Снежный человек!

-Ботиночки фирма.

- Не, эт не он.

- Да вы че, разуйте гляделки!

Мужчина и женщина в серых куртках, неприметные и настороженные - корреспонденты «МК» - стояли поодаль с диктофоном и фотокамерой.

- Не думаю, - тихо бросила женщина.

У ее коллеги подергивалось веко, он прижал глаз ладонью и нервно произнес:

- С этим покойником они намаются, он их в такие проблемы ввергнет… Смотри-ка, тут не только спецслужбы… Странно.

- Если этот труп сейчас на глазах испарится, или начнет хохотать и отплясывать брейк, я не очень удивлюсь, - ответила женщина. - Ехомба и не то вытворял. Если это он. О! Гляди, гляди, что это?!

- Похоже, с телом что-то происходит… 


« Что-то происходит», - эта фраза назойливо звенит в Янкином мозгу. …Ночник с зеленоватым колпачком… Таракан на стене, одуревший от сигаретного дыма… Яна возлежит среди множества маленьких подушечек и вещает в телефонную трубку:

- Пончик, ты хоть поняла? Я те что говорю? Мужчины боятся красивых женщин, потому что женская красота погружает их в пучину всех их комплексов неполноценности. Они же все неполноценные, слышь, они агрессивны, тупы, ничтожны. И боятся, боятся, при виде меня у них штаны сваливаются, этого они боятся больше всего, их пугает мысль, что они смешны со своими идиотскими сексуальными фантазиями, боятся моей красоты и ироничности, а мне тяжело быть собой.

Она перевернулась на спину, потянулась, стряхнула сигарету куда-то в пространство, и попыталась придавить пяткой таракана. Но он свалился со стены за спинку тахты.

- Але, что? - продолжала она. - А кто дал им право желать меня? Мое тело - это моя собственность, жилище моей души... Другое дело, что я сама хочу их всех. Но этого никто не знает. Самое странное, что меня периодически насилуют какие-то бестелесные сущности: призраки, что ли? На днях меня поимел полтергейст.

Она вздохнула, нашарила в постели очередную пачку сигарет, вытащила и раскурила.

- Да здесь я, здесь, не перебивай. Как-как, да просто. Я выходила как раз из ванной в халатике на мокрое тело, зажгла свет на кухне, только подошла к плите, как вдруг свет погас. Я решила поменять лампочку, встала на стул, начала выворачивать ее из патрона, тут меня как долбанет! Так тряхнуло! Боль пронзила ладони, все предметы пришли в движение, я с воплем грохнулась на пол, и тут меня подхватили чьи-то руки. Никого не было, честно, веришь? Но я была в объятьях невидимки, и он, по моим ощущениям, был очень похож на того качка, который, помнишь, помог мне дотащить до дома раму для твоей картины. Как не помнишь? Я ж тебе раз пять рассказывала! Как это не тебе? Это были такие ночи, мы любили друг дружку несколько суток подряд! Так раздухарились, что не могли остановиться! Телефон надрывался, в дверь звонили, у меня уже все плыло перед глазами, внизу распухло и жгло при каждом его движении, на подушку слетелись мои обездоленные сны, они приволокли швабру и всунули ее в меня так, что я вылетела в окно наподобие булгаковской Маргариты, только задом наперед и вместе с трудившемся на мне качком... Мы парили над ночным городом, во мне остервенело бились волны наслаждения и боли, а под нами стонали дома, в глубине которых - в лузах окон - рычали, извивались, гнулись в разных позах озаренные страстью мужчины и женщины... Ночной Ангел сидел на Луне и с нежной улыбкой смотрел на этот любовный экстаз, Ангел был нереально прекрасен, я влюбилась в него с первого взгляда и поблагодарила за все безумные мгновения моей причудливой любви...

- Ну ты прямо московская Эммануэль! – расхохоталась в трубку Пончик.


Глава 2

Оскару нравилось это. Его не покидало то особое ощущение собственной силы и неуязвимости, которое бывает у профессиональных киллеров - что-то вроде чувства наркотического взлета. Его душа летела, словно выпущенная пуля, ему нравился звук затвора пистолета: сухой и повелительный щелчок, нравилось спускать курок и затем быстро исчезать с места действия. Для него убийство не являлось преступлением, так как он считал, что Бог каждому воздает по заслугам, а киллер - всего лишь орудие божье.

Сегодня он пришел «на связь» в Дом журналистов. «Связным», то бишь наводчиком, был бармен Слава - немолодой гей плотного телосложения в фирменных очках с тонированными стеклами. Слава сотрудничал и с преступным миром, и с ФСБ. Гей должен был дать киллеру наводку на заказанную жертву. Оскар уже ознакомился с фотками и характеристиками своего «подопечного». Убрать надо было некоего «околополитического жука», как назвал его заказчик. «Жук» назывался Владимиром Николаевичем. Он был завязан с «неотмытыми» деньгами какого-то думского деятеля. Самое интересное, что «жук» вел себя совершенно невозмутимо, не прятался, был спокоен и весел. Похоже, он считал себя неуязвимым. Может, так оно и было - отследить его не удавалось, он мелькал везде и нигде, фокус какой-то, у него не было постоянного места жительства (обитал в разных квартирах), постоянной женщины, любимых баров и ресторанов. На работе - на Кутузовском проспекте в офисе - он появлялся не всегда и в разное время, вокруг него было много постороннего люда, а подстрелить ненароком случайного человека Оскар считал слишком большим грехом.

Видимо, Владимир Николаевич был либо фаталистом, либо бессмертным. А может, сумасшедшим.

Оскар купил пачку сигарет и, повернувшись в полоборота к залу, облокотился на барную стойку. Перебрасываясь шуточками со Славой, он одновременно наблюдал за движением в баре. За ближним столиком сидела девица, к ней подсела дама, видимо, знакомая. Они заказали кофе. Обе были навеселе, говорили громко:

- Хотела подписать меня в центр содействия развитию бизнеса, - выкрикивала девица. Она была уже хорошо поддатая. Пришла из ресторана, догадался киллер. И ее подруга тоже. - Это при правительстве Москвы. Приходишь, вкладываешь свои 50 баксов, подписываешь четырех человек, которых находишь, и они тоже вкладывают, а поработав так несколько лет, покупаешь квартиру со скидкой 30%.

- Пирамида, - резюмировала подруга. - Обычная пирамида. Не ввязывайся. Ничего не добьешься.

Оскар докурил сигарету и, притушив бычок, бросил на пустую тарелку. Пожилую даму окликнули знакомые и перетащили за свой столик. Девица подошла к киллеру и попросила сигарету. Разговорились. Она напросилась на коктейль. Оскар заказал два бокала и сел на крутящийся табурет. Девица пристроилась на соседнем сидении.

Опустив в бокал пластмассовую соломинку, он рассеянно поддерживал разговор с девушкой, а сам поглядывал на Славу. Наконец, гей подал знак. Оскар оглянулся и увидел, как в бар вошел «объект». Он был невысокий, худощавый, с узким заостренным лицом и живыми маленькими глазами. Оскар внутренне сосредоточился. Тихо убрать жертву в баре дело нехитрое, к тому же Слава умел создавать для киллеров «рабочую обстановку». Он же затем организовывал переброску заказных трупов в удаленные от места убийства районы. Система была отлажена. Так что Оскару после работы не надо было даже спешить, он мог спокойно перейти в ресторан и отдохнуть.

Но в этот день все пошло кувырком. В баре появились две смазливые молоденькие писательницы и принялись продавать свои авторские книжки. Девушки, по виду, жили весьма бедно. В баре на них обратили внимание, завсегдатаи оживились. «Жук» тут же сориентировался, и обе девушки оказались за его столиком.

- Эти ведьмы опять все испортили, - процедил Слава. - Не в первый раз. Я их вышибу, сучек, больше не сунутся.

За столиком, где расположились девушки, шло настоящее веселье. Владимир Николаевич заказывал напитки и закуски и, раздухарившись, развлекал дам занятными историями. Девушки от души смеялись.

- А знаете, девчата, - говорил «жук», - что то место, где мы сейчас находимся, одно из самых страшных, в нем сгущается астральный туман и происходит расщепление сознания, недаром журналисты называют сей дом гадюшником.

- Ой! - воскликнула одна из девушек.

- Ужас, ужас! - притворно испугалась вторая.

Владимир Николаевич усмехнулся и предложил:

- Тогда давайте переместимся в другое место. Да хотя бы рядом, на Арбат, в китайский ресторанчик.

В тот самый миг, когда Владимир Николаевич с девушками направлялся в ресторан, из дверей сего заведения выходила Янка в сопровождении качка, (это о нем она говорила Пончику по телефону). Эта парочка была так увлечена друг дружкой, что, казалось, ничего вокруг не замечала. Янка рассказывала забавные истории о себе, а ее спутник толковал о бизнесе.

- Жизнь это театр, говаривал Шекспир, - болтала Янка. - А я говорю, жизнь это сон. Как-то разговор зашел о стихах, а я возьми и ляпни спьяну, что люблю Велимира Хлебникова. Все, конечно, мне: прочитай любимое, ну прочти. А у меня в башке лишь первая строка да обрывки фраз, какие-то концы, сосцы, русалка. Ну, я возьми и выдай: «старик с извилистою палкой не хочет мокрую русалку, она с серебряным концом и длинным мебельным сосцом.» У всех вытянулись лица, а поэт Андрей Нежный прошептал: «Гениально!» Он, наверно, не читал Хлебникова. Нет, жизнь - это сон, точно сон, а мы в ней - сновиденья, да такие прикольные, ха-ха-ха! Да, Антон?

- Это прикольно, - отозвался он.- Но ты создана не для приколов, а для серьезных дел. Предлагаю тебе бизнес. Пойми, ты относишься к тому женскому типу, которому везет в игре такого рода. Я тебе сейчас все снова объясню. Это просто. Правительственная комиссия по развитию бизнеса в России и регионах, значит, выпустила векселя. Это - «золотые» векселя. Обеспеченные золотым запасом. Ты, надеюсь, знаешь о золотодобыточном бизнесе? Но все дело в том, что векселя достались одному моему другу, а он не смог пустить их в дело. Эти бумаги были наполнены на 15%, я их ему наполнил на 38%, потом выкупил их у него и наполнил на 62%.Пускать их в дело пока рано. Я их могу наполнить на 98%, понимаешь? Я люблю тебя, и хочу сделать из тебя бизнес- леди. Я передам тебе свою фирму, потом. Для начала передам тебе золотые векселя. Это почти подарок. Заполнишь необходимые бумаги, договор. Сейчас заедем в офис моего друга, его зовут Хачик. Пусть тебя не смущает в договоре графа - «под залог имущества», это пустая формальность. За тебя отвечаю я, моя золотая рыбка. Документы взяла?

Да, документы были в ее сумочке, маленькой кожаной сумочке на длинной цепочке.

Они свернули с Арбата. Антон поймал такси. Мужчины, мои призраки, и эротические сны - это был Он в разных воплощениях…


Глава 3

Оскар без толку щелкал зажигалкой, которая не желала показывать свой огненный язычок. Он торчал возле китайского ресторанчика, изображая скучающего лоботряса. Для большей схожести он разлохматил свои густые длинные волосы и повязал вокруг головы шейный платок. Предварительно измяв его и скрутив жгутом.

Накрапывал дождь. Киллер поглядывал на часы и мысленно проклинал свою жертву. Прослонявшись впустую часа три, он зашел в ресторан за сигаретами. Там они были дороже. Официант удивленно взглянул на него, но решив, что посетитель - обычный лох под кайфом (на респектабельного не тянул) - обсчитал по мелочевке. Киллер быстрым взглядом скользнул по залу и, изображая пьяненького или уколотого придурка, подошел к столику «жука» и двух его спутниц, сел верхом на стул и принялся путано извиняться. Играл он натурально, на него не обратили особого внимания. Девушки засмеялись, рассматривая его, и решили, что он забавен. Некоторое время удалось проторчать здесь, отслеживая, когда «цель» переместится в туалет. Там можно «чисто» выполнить работу. Но подошел официант и выдворил его за дверь. Оскар отметил про себя, что оба охранника в дверях не обратили на него внимания: решили, неопасен.

Киллер вышел и почти сразу присмотрел себе удобное для наблюдения местечко - на металлической ограде за коммерческими палатками. Он удобно расположился на узкой длинной трубе и открыл банку пива.

Его не было видно из ресторанных окон, но зато сам он держал дверь под прицелом. Несколько раз двери ресторанчика распахивались, и киллер хватался за пистолет. Но выходили не те люди. «Объект» словно ночевать там собрался, или исчез через черный ход, что было маловероятно. Все-таки киллер забеспокоился. Он обошел вокруг здания, заглянул в окно. «Цель» была на месте. Похоже, что покидать ресторан веселая компания с «жуком» во главе вовсе не собиралась. Расположились они, видимо, надолго.

Убийца прошелся по Арбату, перекидываясь ничего не значащими фразами с художниками, с продавцами персидских котят, со старушками, пытающимися продать свои плетеные кружевные вещицы. На углу разговорился с молодой женщиной, торгующей фартуками и прихватками для сковородок. Глядя на ее угрюмый и зачуханный вид, киллер безошибочно определил в ней многодетную мать, затравленную нищим бытом и безработицей. Он с ходу купил пару прихваток и фартук, сунув ошеломленной женщине стобаксовую купюру, и быстро отошел, чтобы не слышать ее жалкого благодарственного лепета.

Вернувшись к ресторану, он выждал некоторое время и вошел внутрь. Компания все еще пировала. Девушки с сияющими счастьем лицами доедали мороженое. К столику подошел официант, на его подносе дымились три фарфоровые чашечки с кофе. «Жук» отодвинул стул, встал и двинулся в сторону туалета.

Киллер опустил руку в карман, остановился в раздумье, и вдруг подошел к спутницам «жука». Неожиданно для самого себя он поздравил девушек с православным праздником и подарил им фартук и две прихватки. Потом развернулся и покинул ресторан. «Не сейчас, не здесь», пробормотал он на крыльце. Сам не зная, почему, но в этот момент он понял, что девушки не должны видеть убитого «жука». Киллер не хотел портить им праздник. Он прекрасно понимал, что в ресторан их приглашают не часто, что для них это экзотика и редкая возможность поесть досыта.


Глава 4

Уже потом Янка поняла, что ее Антон - просто авантюрист. Ну, не то, чтобы так уж сразу и поняла, просто интуиция подсказывала: что-то тут странное. Очарование первой страсти рассеялось. Она стала подмечать в нем некую наигранность, преувеличенную нежность, неискренне произносимое: «рыбка, золотая рыбочка моя», - он говорил это слишком часто, автоматически. А почему бы не сказать, к примеру, «ежик мой в тумане», или «лампочка ты моя в заду?»

Антон стал все чаще исчезать по делам фирмы, как он говорил, в загранкомандировки. После подписания контракта - почему-то она опасалась ставить автограф на бумаге с маловразумительным текстом, изобилующим неясными терминами, и хоть Антон разъяснял ей, что к чему, она все равно не особенно поняла, но в конце концов все подписала, поверив в безобидность сей бумажки, - Антон перестал быть пылким и страстным любовником. Жаловался, что замучился с работой, устал, простыл, получил простатит и приехать не может. Насчет усталости и простатита Янка сильно сомневалась. Просто оба они пресытились друг другом. Увлечение ее почти прошло. На горизонте замаячил Влад Французов. Ее очень вдохновило то обстоятельство, что Влад, объявившись в Москве, в первую очередь позвонил именно ей, а вовсе не Леночке. В ней вспыхнула надежда! Влад в ее воображении принадлежал к категории королей жизни, благородных, уверенных, сильных, умных, и очень-очень разборчивых в выборе. Так что она полностью переключилась на завоевание Влада. А историю с бывшим другом и непонятными бумажками выбросила из головы. Правда, несколько раз Антон навещал ее, приносил цветы, конфеты, ликеры, и опять ложились они в постель, но совсем не так, как прежде. Янка раздражалась, поддразнивала его, подкалывала, он тоже в долгу не оставался.

Антон обещал ввести ее в свой бизнес, но потом исчез, и она сидела без копейки, так как взяла длительный отпуск за свой счет в парикмахерской. В мечтах она уже была бизнес-леди, и примеряла на себя привычки богатой дамы. Это занятье настолько увлекло, что возвращаться к прежнему не хотелось. Она уже втянулась в блаженное сибаритство, неспешную созерцательность, взяла в привычку просыпаться в полдень с коробкой дорогих конфет на ночном столике. Антон снабжал ее деликатесами и всем нужным, оставляя денег на приятные мелочи. Влад, проведя с ней несколько заветных ночей, тоже не обидел материально. «Небольшое спонсорство, только молчок, поняла? Будем друзьями», - предупредил он.

Друзьями, так друзьями. И на том спасибо. Но все же она строила планы на Влада. Пусть, может, несбыточные. Хоть какие. Но ведь неизвестно, как повернется судьба. Да, мужчины боятся красивых и неординарных женщин, особенно играющих с жизнью. Не в смысле риска, нет. А вот так: создать для себя самую эпатажную роль и разрабатывать ее, как золотую жилу.

«Во мне погребена гениальная актриса», - подумалось Янке. - «Я склеп собственного таланта».

На следующий день кто-то настойчиво звонил и молчал в трубку. В полночь телефон опять заверещал. Голос был низкий и неестественный, его будто пытались изменить. Угроза была в словах:

- Надеюсь, ты помнишь о векселях. Срок договора истек.

«Чертовщина какая-то», - подумала она. Но решив, что это глупый розыгрыш Антона, вернулась к телевизору. Однако неприятное чувство и смутное беспокойство мешали смотреть передачу.


Глава 5

Тело было обнаружено в сауне. Убитый лежал на краю бассейна, неестественно вывернув руку, словно пытаясь ухватиться за что-то невидимое. Правая нога была подогнута, левая - судорожно вытянута. Его небольшое худенькое тело казалось еще теплым, в глазах застыли почти детское изумление и обида. Две пули, одна в другую, прошили его лоб, и по лицу стекали густые струйки крови. Замочили его профессионально, чувствовался почерк уверенного киллера. Труп обнаружили не сразу. Следователь Чекменев недоумевал: столько народу вокруг, и никто ничего не заметил. Ну, хоть бы что-то подозрительное, а то ведь никаких следов. Что, действовал киллер-невидимка, что ли? С покойным, его звали Владимир Николаевичем, почти все время находился друг и женщина друга Надя, приехавшая из сибирского городка Ишима тюменской области попытать счастья в столице. Здесь она искала работу, надеялась подцепить жениха, легко шла на случайные контакты - все это установил в процессе снятия показаний Варлен Чекменев. Друг был в состоянии аффекта, его женщина билась в истерике, так что ничего путного в этот день следователь не добился. Придется не раз вызывать, понял Варлен, возня предстоит, хотя вряд ли они имеют отношение к убийству. Надо проверить всех, кто в этот день находился в бане.

Опрос присутствующих мало что дал. Выяснилось только, что какой-то странный парень в шортах бродил по сауне, не то чудик из неформалов, не то обычный выпендрежник. А может, педик. Никто не придал особого значения тому, что он разгуливал по сауне как по парку, плавал в бассейне, кому-то помешал, был с кем-то нагловат. Обычная история, всякое случается, от него отмахивались как от назойливой мухи и почти сразу же забыли, хотя кого-то он позабавил, его даже пригласили выпить, но парень ушел. «В шортах мог быть спрятан пистолет», - подумал Чекменев. - «Не киллер он, иначе бы не стал так засвечиваться. А может, дилетант? Дилетанта поймать почти невозможно, от такого всего ожидаешь, они ведь действуют не по правилам. А может, просто обычный юнец со своими юношескими приколами?» - ломал голову следователь. - «Все это усугубляется отношением присутствующих к самому факту преступления. Народ старается не давать никаких показаний, отмахивается, никому не охота связываться с милицией, обременять себя тасканием по судам, по следственным кабинетам, да и вообще многие просто боятся мести преступного мира. Запуганный народ. А ведь надо как-то составлять фоторобот, вот проблема». После очередного опроса выяснилось, что на шее у парня болталась цепочка с крестом.

Дело выглядело совершенно безнадежным. Варлен вернулся в ОВД, отпер свой кабинет. Нашарил в кармане брюк зажигалку и пачку сигарет. Настроение было паршивое. Перед глазами опять всплыло распростертое тело убитого с детским изумлением в застывшем взгляде. Следователь открыл шкаф с зеркалом на внутренней стороне дверцы и, оглянув свой плотный торс, подумал про покойника в сауне: «мелкий такой, как дитя». И не ощутил ни жалости, ни сожаления. «Фоторобот надо составлять» - сказал он мысленно и распечатал пачку сигарет.


Глава 6

В почти безлюдном арбатском ресторанчике «Русь» Оскар поминал своего «крестника» Владимира Николаевича. «Крестниками» он считал новопреставленных, принявших в качестве визы в мир иной его пулю. Оскар дарил своим жертвам легкую смерть, что называется, «от чистого сердца», после чего для них заказывал в церкви поминальный молебен, а затем устраивал в ресторане поминки.

Его столик был изящно сервирован на две персоны, посреди всего великолепия закусок и вин стояла ваза с цветами, рядом горела свеча. Молодой официант Андрюша, худощавый темноволосый парень, проходивший мимо столика с подносом, замедлил шаг и уважительно спросил:

- Вы что-нибудь еще хотите?

Оскар молча мотнул головой.

Андрюша ловко снял со свечи нагар и поправил салфетку возле второго прибора. Второй прибор символически предназначался покойному. Оскар мысленно вел беседу с его душой: «запутался же ты в грехах, бедолага, устал, небось, от суеты мирской. Ну, видишь, Господь сжалился над тобой, послал меня по твою душу. Ведь ты погряз в болоте материальности, деньги и блага мирские сгубили тебя. Теперь тебе хорошо, не надо суетиться, ни сауна тебе не нужна, ни бабы. Отдыхай, бедолага...»

Оскар считал свою миссию чем-то вроде священнодействия. Он творил благие дела, он обрывал цепочку преступлений, он отправлял заблудшие души к Космическому Отцу, к Вселенскому Разуму.

Захмелев от выпитого и съеденного, Оскар откинулся на спинку стула и погрузился в размышления о новом заказе. Он должен был убрать некоего Хачика, дельца наркомафии, обитающего под маской московского поэта в литературных пенатах. Киллера уже снабдили необходимой информацией об объекте и фотографиями: лысоватый армянин лет сорока восьми с виду, рот выше среднего. Он часто ошивается в Центральном Доме Литераторов, где выпивает и ко всем пристает под предлогом творческих разговоров. В литературе и искусстве не разбирается, в музыке тоже. Интеллект довольно низкий. Приехал из армянской провинции, где работал в милиции, но замарался взятками и связями с преступным миром, чуть не сел, откупился и скрылся в столице. Косит под творческую личность. Издал за свой счет тоненькую книжицу стихов под своей фамилией и всюду размахивает ею, как визиткой. Сколотил небольшой пока капиталец на наркотиках, не желает платить всем, кому надо, упертый, не принимает информацию о том, что правила игры в наркомире изменились. Хачик рассчитывает на свои связи - старые, новые и новейшие, которые он истерично заводит. «Запутался ты, Хачик», - благодушно подумал киллер. - «Пора за тебя браться, дурачок».

Из ресторана он вышел, когда стемнело. На Арбате зажглись фонари. Запоздалые уличные художники устало сворачивали свои картины. Открытые кафе заканчивали работу. Возле коммерческих палаток тусовалась кучка молодежи. Киллер миновал фонтан и новый коммерческий ларек. Здесь он остановился и полез в карман за сигаретами. «Черт, забыл в ресторане», спохватился он. Ему надо было закурить и обдумать план действий. Он подошел к двум девушкам, которые уныло мусолили свои сигаретки. И узнал в них тех самых писательниц, что продавали книжки в баре Дома журналистов. Бармен потом рассказывал ему, как вышиб их с треском оттуда навсегда, всенародно обозвав проститутками. «Больше не появятся, - смеялся он, - они совестливые, не сунутся теперь». Киллер поблагодарил Бога за то, что тот послал ему сейчас этих девиц. Через них он легко, без проблем выйдет на Хачика.


Глава 7

- Пока все идет как по маслу, - сказал Антон, размешивая сахар в кофейной чашечке. - Векселя провели по недвижимости чувихи.

- Легко далась? - поинтересовался Хачик.

- Думал, будет проще. Сперва на все, было, согласилась, я ей мозги затрахал. Взяла документы, покатили в твой офис. Но тут нюанс случился, к слову. В общем, повозиться пришлось. Кстати, кто эти векселя-то сварганил?

Хачик хохотнул, дернул головой.

- Мне они от Владимира Николаича, - обронил.

- Жук он, жучара, ему ж бабки чтоб в депутаты пролезть, много бабок, и он их черт те на чем делает. Он те за какой процент эту фальшивку впарил?

Хачик снова хохотнул высоким женским голосом.

- Я же не дурак, чтоб свои платить, да? - сказал он. - Я под них баксы с лохов срубил и в товар вложил. У меня долги неотданные, мне, ё, счетчик включили, да хрен, перебьются.

- Хач, с огнем играешь

- А чувиха твоя классная, - перевел тему Хачик. - Тащится от тебя. Как она, хорошо дает?

- Круто трахается, знает дело. Но поднадоела чего-то, я сейчас для нее в Калифорнии вроде как. Считает, что по делам фирмы, в которой сама скоро президентом станет. Так что спокойна, ждет.

- Потом дай ее мне, да?

- Да забирай. Она уже на счетчик поставлена. У ней, кстати, подруга есть, художница с квартирой, и тоже дура.

Засигналил мобильник. Мужчины схватились за сотовые. Но пищал лишь телефон Хачика. Он отозвался, возбужденно заговорил по-армянски. И вдруг сник. Забормотал, будто оправдываясь. Вытер ладонью потный лоб. И переспросил уже по-русски:

- Ты говоришь что, не говори так, зачем замочили, да?

Поднял побелевшие глаза на Антона, быстро проговорил:

- Владимира Николаича замочили.

А в это время Янка возлежала на тахте в своей квартире возле телевизора, стряхивая пепел с длинной ароматической сигары на журнальный столик, на котором красовалась огромная коробка конфет и бутылка шоколадного ликера. Янка предавалась мечтам невыразимо сладострастным. Грезилось ей, что вот она уже бизнес леди, и лежит она на пляже турецком и, словно в рекламе, ловит райское наслаждение в объятьях восхитительного местного Апполона… Эти мечты, фантазии тешили и согревали ее в последние дни. Она не сразу решилась подписать контракт на векселя, поскольку никогда не теряла надолго голову: внутри нее вовремя срабатывал тормоз. Но она в конце концов решила: а, была - ни была, жизнь - рулетка. Лучше один раз рискнуть и выиграть, чем вечно прозябать. А в том, что она однажды выиграет, Яна была уверена. Ну, не сейчас, так в другой раз, главное - действовать! А действовать она любила, причем в разных направлениях. Такая деятельная натура.


Глава 8

- Вон Хачик! - подтолкнула локтем Оскара одна из литературных девушек, кивнув на дверь.

- Явился, не запылился, - поддакнула другая, жадно поглощая пирожки с грибами.

Киллер бросил быстрый взгляд налево. Возле двери нижнего буфета слонялся армянин. Он был невыразительный. Среднестатистического вида. Пожалуй, сам Оскар его и не распознал бы сразу. Армянин исподволь оглядел столики, словно выискивая достойного собеседника, но так ничего подходящего для себя и не нашел. Подошел к стойке, собираясь что-то заказать, но потом передумал и вышел.

- Он ходит сюда не есть, а общаться, - хмыкнула одна из писательниц рядом с Оскаром, заметив его интерес к армянину. - Он вообще-то неплохой, только мудак, - добавила она.

- А вы знаете местную публику? - спросила вторая.

Оскар снисходительно улыбнулся. Глядя, как девушки буквально сметают всю еду, что он заказывает, и хлопают стаканами красное вино, как розовеют их личики и блестят глаза, киллер почувствовал, что проникается к ним каким-то отцовским, покровительственным чувством.

- Местная публика меня не очень интересует, - отозвался он. - Извините, девчата, я должен вас покинуть.

Он вышел и поднялся в фойе. «Объект» сразу попал в поле его зрения:. беседовал с кем-то в дверях ресторанного коридора. Оскар остановился поодаль, возле афиш с расписанием мероприятий. Краем глаза он наблюдал за «подопечным». Тот, видимо почуял что-то на подсознательном уровне. Его маленькие темные глаза словно ушли внутрь, на лице мелькнуло встревоженное, какое-то птичье выражение. Хачик торопливо попрощался с собеседником, свойски хлопнул его ладонью по плечу и быстро пошел в дальний конец фойе, внизу которого располагались бильярд, курилка и мужской туалет. Оскар тоже направился туда, покурить. Затянувшись крепким английским табаком с примесью травки, которым была начинена сигара, киллер зажмурился от удовольствия и принялся наблюдать за призрачной струйкой табачного дыма. Сейчас он пытался вычислить, куда зашел объект, в которую из трех дверей, и есть ли оттуда выход снизу во двор. То, что такой выход имеется со стороны женского туалета, он узнал от своих недавних спутниц. А вот насчет другого... Придется, пожалуй, проверить самому.

Убийца миновал несколько ступеней и остановился в дверях бильярдной, задумчиво докуривая сигару. Потом притушил окурок о косяк двери, и тут увидел поднимающегося по лестнице Хачика. Поблизости никого не было. Оскар опустил ладонь в карман, его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета с глушителем. Указательный палец привычно лег на спусковой крючок. Оружие приятно холодило ладонь.


Глава 9

Тело Хачика тяжело сползало по ступеням, скользким от густой липкой крови. В воздухе еще витали отзвуки еле слышных хлопков и запах надвигающейся смерти. Две пули, одна за другой, успели аккуратно войти в лоб, пробить затылочную кость - ведь выстрелы были сделаны почти в упор. Два кусочка свинца вышли из живой плоти, ударились о стену, отрекошетили и, вернувшись к жертве, чиркнули висок. Падая, Хачик разбил о ступени голову. Темно красная горячая волна, казалось, обожгла лоб и залила глаза. Сначала он почувствовал не боль, а внезапный ожог, жар, и успел удивиться тому, что какая-то странная сила швырнула его на ступени, потом ощутил удар, мгновенную сильную боль и холод. Его знобило, словно в трескучий мороз. Он открыл рот, чтобы закричать, но не смог. Он даже не смог шевельнуться. Тело проваливалось в темноту, в невесомость, так что дух захватывало. «Не хрена себе», - последнее, что он подумал, - «вот это вираж...»

Труп был обнаружен спустя двадцать шесть минут после наступления клинической смерти. К Центральному Дому Литераторов подъехала скорая и две милицейские машины. В дверях столпились зеваки, их разгоняли опера. Подкатил следователь и припарковался в ста метрах от главного входа.

Киллер был уже далеко. Он стоял на коленях перед иконой Божьей Матери Споручницы Грешных в Елоховской церкви и, как всегда после дела, каялся:

- Извини, Мать, работа у меня такая, прости, что не жаль мне этого Хачика, прости, что поторопил я его на Суд Божий, но, видимо, ему действительно пора туда, коли его мне заказали. Не будь на то воли Божьей, не взяла бы его моя пуля. Я всего лишь исполнитель. Я замочил его с добротой в сердце и со светом в душе своей, смерть его была легкой. Теперь ему будет хорошо. Прости ему все грехи, пожалуйста. А я тебе молитву прочту: «Богородице Дево, радуйся, Благодатная Мария...»

Дочитав до конца молитву, Оскар поднялся с колен, приблизился к подсвечнику возле иконостаса и долго смотрел на пламя своей свечи, зажженной за упокой души новопреставленного Хачика. Свеча горела тихо и радостно. «Он уже беседует со своим Ангелом Хранителем и готовится к встрече с Господом», подумал киллер и стал вспоминать информацию о потусторонней жизни, вычитанную им из книг Моуди «Жизнь после жизни» и «Жизнь после смерти».

Церковь постепенно заполнялась прихожанами. Близилось время молебна. Церковные служительницы в темных платьях и платках бесшумно сновали мимо икон, собирая огарки с подсвечников и убирая всякий случайный сор, расставляли сосуды со святой водой, перекладывали на столах у входа свечи и иконы на продажу. Оскар смотрел на них с улыбкой умиления и думал: «Господи, как прекрасен твой мир, как в нем все ладно устроено. Когда я исполню до конца свою миссию, то уйду в монастырь и стану самым добросовестным иноком. Выучу наизусть всю Библию и Псалтырь, буду истово молиться и поститься, изгоню из разума своего все мирские мысли до единой. Знаю, трудно будет, но смогу. Прости меня, Боже. Прости меня».

Он перекрестился и прочел «Отче наш». Сегодня он решил отстоять до конца большую службу.


Глава 10

Сначала Яна не приняла всерьез угрозу, прозвучавшую в телефонной трубке. Хохотнула, брякнула:

- Шутка идиотская, но свежая.

- Идиотской скоро будет твоя судьба. Станешь героиней триллера по жизни.

- В чем дело, вообще?. Что за блин? - разозлилась Янка.

- Пора платить по счетам. - Низкий голос, железный тон. - Ты взяла под залог векселя. Деньги где? Сроки прошли. Счетчик крутится. И накрутилось восемьсот лимончиков . Твоя недвижимость на столько тянет?

Янка ахнула.

- Это в рублях? - пролепетала она.

- В баксах, - жестко сказали на том конце провода.

- А сколько это в рублях? - осторожно поинтересовалась она. - Моя квартира стоит 36000 баксов, это совершенно точно, Антон приглашал риэлторов на всякий случай, всегда же надо знать цену своей недвижимости, правда? - растерянно забормотала она.

- Кончай дуру-то валять, - резко прозвучало в трубке. - Готовь баксы, иначе мы с тобой такое сделаем, что молить о смерти будешь. А твоего Антона живьем в бетон закатаем. И не вздумай в ментовку бежать, не рыпайся, у нас везде свои люди. Помнишь фотку в «МК» - труп на асфальте, обведенный мелом, и менты возле. Так вот, эти менты тоже наши люди, а труп исчез. Так и ты исчезнешь после пыток негашеной известью. Готовь баксы и помалкивай. Чтоб ни одна душа не заподозрила, что ты влипла в дерьмо. Мы все видим. Высоко сидим, далеко глядим, как в сказке.

- А вы кто? - спросила Янка, не веря ушам своим.

- Я-то? - на том конце провода хохот. - Ты чо, не поняла? Я сказочник, творю по жизни сказочные ужасы.

- Да что вы меня запугиваете! Не выйдет! - проорала Янка и выдернула из розетки шнур. Телефон замолк.

В полном трансе она опустилась на тахту. Никак не ожидала такого поворота дел, нет. Конечно, проскальзывала мыслишка, что векселя могут оказаться каким-то мелким надувательством, что Антон просто хочет пыль в глаза пустить, набить себе цену. Но чтобы так впутаться, что все - такой серьезный криминал, бандиты, угрозы! .. Как обухом по голове!

В оцепенении провела около часа. Потом собралась с силами, встала, включила телек, достала недопитую бутылку и судорожно выплеснула в рот анисовую водку. Вкуса не ощутила. Принялась потерянно слоняться по квартире. Ее сознание отказывалось воспринимать происходящее.

Вечеров позвонил Антон.

- Слушай, рыбка! Убили Хачика. Дела плохи. Я на прицеле, срочно исчезаю. Тащи векселя на фондовый рынок и постарайся толкнуть их как можно дороже. Они того стоят. Помни, все векселя наполнены на сто двадцать процентов. Прощай.

Теперь она все поняла. Ужас. Надежд ноль. Где этот чертов рынок?

Бросилась к телефону, быстро набрала номер справочной. Линия занята. Набирала снова и снова, лихорадочно соображая, что же делать? Ее трясло, в глазах темнело. Наконец, в трубке раздалось: «ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа…»

Чертов автоответчик.

Швырнула трубку, заметалась в поисках справочника. «Вот идиотизм! Мрак!» - проносилось в голове - «Жуть! Фондовые рынки, фондовые биржи, векселя, акции, дерьмо!»

Она чувствовала себя вымотанной, выпотрошенной, избитой. Опустилась на пол, вцепилась себе в волосы и, мерно раскачиваясь, завыла с нечеловечьей тоской.

Так провела она всю ночь, раскачиваясь и подвывая. Вспомнить...Вспомнить все! Другое лезло в голову, давнее, не то… Как в детстве тиранила ее мать, вечно раздраженная и обозленная на то, что опять не ту роль дали. Мать жила в мире кино, в особом мире. А дочь мешала, злила, зато на ней все можно было вымещать, и мать от души таскала ее за волосы, пинала, приговаривая: «Ах ты шлюха, до чего ж ты меня достаешь своим шляньем по квартире». Однажды Янка в запале решила: «Ах так! Ну и буду шлюхой, назло буду!» Первый сексуальный опыт она получила, когда ей было одиннадцать. Вышло это случайно, как и все в ее жизни. Ушла из дома, хотела покончить с собой. Бродила по Ленинским горам и прикидывала: то ли броситься в Москву-реку, то ли вскарабкаться на трамплин и сигануть оттуда. Бродила до темна. Потом решила: нет, уж такого удовольствия предкам я не доставлю, никогда. Они жутко обрадуются, что избавились от меня. Дудки! Я им еще попорчу крови!

Накрапывал дождь. В темноте бегал припозднившийся спортсмен, мелькая белыми трусами, его смутный торс неожиданно выныривал из-за поворота и исчезал за деревьями. Янка постояла на берегу, потом побрела к рощице. На полпути остановилась и, задрав голову, принялась рассматривать тонущую в выси маленькую площадку трамплина. За спиной послышалось сопенье. Не успела она оглянуться, как чьи-то руки больно сжали ей горло. Задыхаясь, дернулась и обмякла, в глазах потемнело. «Ну, все», подумала, поняв, что это конец. Но это оказалось началом. Мучительным, долгим, мерзким. С острой жгучей болью. Продолжение было в канализационном люке, через который ее тащили по узким лазам в помещение с трубами и горой ватников. Там она прошла свою первую школу «Камасутры», как пояснил ее «тренер». Однажды он показал ей подземный город, пообещал познакомить с жителями подземелья, бесшумными и чуткими, как тени крыс. Он пытался с ней подружиться. Но не успел. Усыпив бдительность «наставника», Янка сбежала. Домой она не вернулась, опасаясь побоев. Бродяжничала. Слонялась по электричкам. Прибилась к цыганам, но и там оказалось несладко, дала деру. Ее ловили, возвращали домой, били, опять сбегала, снова ловили. Когда мать погибла, а отец вскоре после похорон завел любовницу, Янке стало хорошо. Ее больше не тиранили. О ней просто забыли. Старалась не попадаться на глаза, чтобы не дай Бог не вспомнили. Стала ходить в школу, на продленку, увлеклась учебой. Потом стало совсем замечательно отец ушел жить к своей очередной даме, и Янке теперь не надо было осторожничать. Она вольно расхаживала по квартире, и даже пела, и даже включала радио и телевизор, и принимала ванну, мыла голову шампунями, оставленными кралями отца, опробовала не себе забытый кем-то макияж. В общем, блаженствовала. Она похорошела, стала самоуверенной и не такой резкой, как прежде.

Что было, то было, не вычеркнешь. Но сейчас надо забыть.

Приказала себе - забыть прошлое. Все. К утру она успокоилась и собралась на фондовый рынок.


Глава 11

Убрать одного из ведущих журналистов - дело мудреное. Оскар удивился, что поручено это именно ему. Честно говоря, ему не хотелось браться за это. Но выбора не было: либо он мочит борзописца, либо мочат его самого. В конце концов, это его работа, и существует профессиональная этика, не позволяющая киллеру отказываться от непростых дел. Он принял ванну, побрился, тщательно причесался, затем заварил себе кофе по-турецки. Этакий своеобразный ритуал перед нежеланными делами. Надо было расслабиться и создать для себя максимальный комфорт за пару часов до выхода. Затем он с наслаждением затянулся своей любимой сигарой, набитой крепким табаком с примесью травки. Покурив и прочитав молитву, киллер достал из шкафа рабочую куртку с внутренними карманами особой формы, идущими от подмышек до бедер. В каждом находился пистолет с глушителем. Он проверил оба пистолета, отвинтив от каждого глушитель, еще раз прочистил все это убийственное хозяйство и снова собрал. Пистолеты были хорошо смазаны. Уходя, он сунул в карман сотовый. Что-то его сегодня беспокоило, но что именно, понять не мог.

Медленно обошел он квартиру, зачем-то закрыл все окна. Перед иконкой Божьей Матери поставил серебряный подсвечник и зажег свечу. Несколько минут не отрываясь он смотрел на ровный язычок пламени. Затем перекрестился, вышел и запер за собой дверь.

Через несколько минут он выезжал из гаража на своем новеньком «форде». Обогнув угол дома и миновав ровные прямоугольники газонов, вырулил на шоссе. Вставил кассету и врубил шальную забугорную эстраду - для поднятия тонуса.

К месту действия подъехал на полчаса раньше. Припарковался неподалеку от «жигулей» «объекта». Несколько минут он сидел в раздумье, слушая музыку, затем быстро достал сотовый и, набрав номер заказчика, сообщил, что прибыл на место.

- Ладно, - раздался ответный голос, - правильно. Кто знает, когда он выйдет от своей бабы. Может, раньше.

«Как бы не так», - подумал Оскар с грустью. - «Кто ж любовницу покинет раньше. Скорее, позже».

Он вдруг позавидовал своей жертве. Хорошая смерть, когда полон сил, замыслов и любви, и когда при этом быстро переходишь в мир иной, так быстро, что забираешь с собой свое последнее чувство. Свою любовь, или просто сексуальную радость. Когда не приходиться доживать до болезненной тягостной старости с долгой мучительной кончиной. «Я сейчас поменялся бы с ним, если б мог», подумал киллер.

Мимо прошли две совсем юные девушки. Оглянулись, громко хохотнули.

- Ты смотри, какая иномарка! - воскликнула маленькая, с тонкими ножками, которые заканчивались тяжелыми ботинками на огромной квадратной платформе, словно на ногах у девушки - утюги.

- А какой в ней мальчик обалденный, полный отпад! - воскликнула вторая, круглолицая крупная школьница.

- Он на нас смотрит! - сказала первая.

- Давай вернемся и попросим закурить. Нельзя его упускать.

Оскар нахмурился и отвернулся. «Как бы не подстрелить этих дурочек», - подумал с досадой. Выключив музыку и притушив сигару, он отъехал за угол дома.

А в это время ничего не подозревающий Боб Божмеров развлекался со своей новой подругой Наташей. Наташа относилась к разряду обеспеченных скучающих дам бальзаковского возраста. И была она дамой с большими причудами. Сам образ ее жизни был весьма причудлив. Она любила придумывать о себе невероятные истории, тут же верила в их реальность и очень убедительно пересказывала знакомым, которых все время заводила, что называется, по новой, поскольку старые уставали от ее выдумок и капризов и оставляли ее наедине с ее фантазиями. Сейчас Наташа, возбужденная удачной охотой на «свеженького мужичка», как она назвала очередного друга, кайфовала. Лицо ее сияло восторгом, полы развевающегося халатика источали аромат дорогих духов. Пританцовывая и напевая, она сновала из кухни в гостиную, где был накрыт стол, с подносом в руках. Она потчевала гостя своим фирменным блюдом - индейкой с шампиньонами. На столе в хрустальном графине поблескивал коллекционный французский коньяк, рядом расположилась ухоженная кошка, ее мордочка поблескивала тоже, но не от коньяка, а от филе индейки. Кошка сыто позевывала, щуря глаза. Возле стола забавно подпрыгивали, пытаясь вскарабкаться, два кудрявых кокера, рыжий и черный, они повизгивали и заливисто взлаивали, когда хозяйка бросала им кусочки филе.

- Бобби, - то и дело восклицала хозяйка, - а ведь у меня изумительно уютный домашний мир! Тебе нравятся мои собачки, а моя кисуля? Какие они толстенькие, полюбуйся. Ты представляешь, Бобби, а ведь я раньше была удивительно полнотелая, во мне было больше ста килограммов, но потом я взялась за себя и вошла в норму. Хотя, как знать, что лучше. Ведь когда я была в теле, на меня запал сам Билл Клинтон, ох как он был влюблен! Я ведь очень эффектная женщина, - продолжала она убедительным тоном, доставая из шкафа льняные салфетки. - Я много жила заграницей, объездила пол мира, и однажды, отдыхая в Греции, решила вплавь добраться до острова Родос. Но путь мне преградила акула. Был чудесный солнечный день, прозрачная голубая вода ласкала тело, и мы с акулой взглянули друг дружке в глаза и тут поняли что... что... что мы разнополые! Акула, а это был акул, самец, он напал на меня, сорвал с меня купальник и попытался изнасиловать, но я сопротивлялась, и тогда он плавником порезал мой животик, из ревности. Акулы так ревнивы! И теперь у меня на животике шрам. Ах, Бобби, изнасилуй меня! - Наташа закрыла глаза и чуть не свалилась со стула. Боб успел подхватить ее на руки. В ту же минуту под ноги ему метнулся черный коккер. Боб споткнулся и, теряя равновесие, завалился на ковер, не разжимая рук, в которых млела хозяйка. Собаки завизжали, Наташа вскрикнула, кошка свалилась со стола вместе с блюдом салата, в котором она почти прикорнула. Журналист освободился от хозяйки, сложив ее на сбившийся возле ножек стола ковер. На него падала какая-то еда, к нему льнули перепачканные пищей животные. Наташа запуталась в ковре и звала Боба на помощь. Журналист встал и, стряхивая с костюма кусочки прилипшей пищи, пошел отмываться в ванную. «Это слишком экзотичная женщина», - подумал он, - «такой зоопарк не для моих нервов». Наскоро приведя себя в порядок, Божмеров бросился в прихожую и стал отпирать дверь. Тут ему на шею кинулась Наташа в распахнутом халатике, под которым мелькало шелковое боди с тугим корсетом.

- Куда же ты? - начала она выговаривать журналисту. - Ведь я тебе не позволяла уйти. Ты что, вздумал уйти по-английски? В чем дело?

Боб натянуто улыбнулся.

Ему не хотелось обижать женщину, и он соврал:

- Извини, я спешу, у меня совещание в Кремле, я чуть было не забыл.

- В самом деле? - всплеснула руками Наташа. - Ты встречаешься с Ельциным? А правду говорят, что он бродит по кремлевским коридорам в прострации и все время падает, а перед деловыми встречами ему делают какие-то уколы особые, вливания, чтобы в себя пришел на время? Да, кстати, передай ему от меня привет! Ты понял? Обязательно! И как освободишься, сразу позвони мне, Бобби. Если Ельцин будет падать, позаботься о нем, поддержи, подхвати на руки, ты умеешь, и постарайся не запнуться за ковер.

- При чем здесь Ельцин, он будет только после переворота, сейчас у власти Горбачев! – бросил на ходу Боб. – Откуда у тебя эти сведения?

- Ромгур сказал.

- Что?! Ты знаешь Ромгура? И он тебе это сказал?!

- Он показал мне будущее, и теперь я иногда путаю события…


Божмеров стремительно приблизился к своему «жигулю» и в мгновение ока оказался за рулем... Машина буквально сорвалась с места. Оскар от неожиданности замешкался. Пока он выезжал из-за угла, стараясь не сбить женщину, прогуливающую возле его «форда» рослого вялого ньюфаунделнда, причем пес почему-то жался к его машине, видимо, чувствуя, что Оскар любит собак и всякую живность, пока он осторожно объезжал этого нюфа, вздумавшего вдруг поиграть с колесами (видимо, пес был совсем молоденький), журналист уже успел вырулить на шоссе. Оскар поехал следом. Стрелять на ходу было не с руки, и киллер теперь ждал светофора. Он примеривался к жертве, рассматривал затылок, куда надо точно загнать пару маленьких кусочков смертоносного металла. Форма затылка ему не понравилась. Узковатый и сплюснутый какой-то, попробуй попади в такую цель, да еще через стекло. Окно «жигулей» было промыто какой-то дрянью и бликовало.

Выехали на проспект. Киллер стал нервничать. Слишком людно, по дороге перли стада машин, «жигуль» «крестника» оказались оттесненными и теперь жались к самому краю дороги. Оскар попытался максимально сократить расстояние между своим «фордом» и машиной «объекта».

На светофоре пришлось остановиться, киллер подумал: все к лучшему, время может сыграть на руку. Он достал пистолет, мысленно приладился. Нет, стрелять с такого ракурса не стоит. Ну и затылок. Как на зло.

Он убрал пистолет.

Пока ехали до следующего светофора, киллеру удалось пристроиться почти в хвост «жигуля». Он прицелился, решив «снять» журналиста на ходу. Сейчас это могло получиться.

Но «цель» вдруг припарковалась возле торгового центра. Божмеров вышел из машины и направился в магазин. Оскар взял его на мушку. Журналист обернулся и заговорил с кем-то, отступив на шаг. Цель сместилась. Киллер опустил пистолет, решив выждать. Божмеров нагнул голову, прикуривая от сигареты собеседника. Оскар поднял ладонь с пистолетом, огляделся, и тут заметил, что к его машине приближается милиционер. Киллер быстро сунул оружие под сиденье. Сержант милиции жестом потребовал открыть дверцу «форда» и объявил:

- Парковка здесь запрещена. Штраф, пожалуйста.

Оскар улыбнулся, извинился, сослался на рассеянность, полез в карман за деньгами. Ему удалось скрыть волнение и досаду. Поспешность и нервозность могли выдать его с головой, также как и излишняя медлительность. Надо было постараться избежать нарочитости. Кажется, мент пока ничего не заподозрил. Слава Богу, вообще у них чутье волчье, у ментяр. Тут некстати засигналил сотовый. Киллер сделал вид, что не слышит.

- Возьмите телефон, - сказал сержант.

Оскару показалось, что мент насторожился и глядит с затаенным подозрением. Он взял сотовый.

- Ало, - раздалось в трубке. - Ты где? Ну, как там наш «крестник»?

- Да нет его еще, - безразличным тоном, словно о чем-то обыденном и совсем незначительном, сказал Оскар. - Жду пока.

И, не удержавшись, он бросил быстрый боковой взгляд на сержанта милиции.

Сержант протянул киллеру права, которые внимательно просмотрел, и поинтересовался:

- Кого-то ждете?

- Да, - скучновато произнес убийца, изо всех сил подавляя внутреннее напряжение. - Крестник мой чего-то задерживается. Хотели вместе в церковь съездить.

- Церковь - нужное дело, - отозвался милиционер. - Отпаркуйте машину на место стоянки, вон туда, за угол и налево, видите, где такси стоит?

- Да, конечно. Спасибо, - сказал Оскар и повернул ключ зажигания. Он с трудом подавил вздох облегчения.

- А это чьи «жигули»? - указал сержант на машину журналиста, стоявшую чуть поодаль «форда».

Оскар пожал плечами и отъехал на указанное место. Ему хотелось быть законопослушным. Забавно звучит: законопослушный убийца. Самому смешно.


Глава 12

На фондовом рынке, где Яна была вчера, царила неразбериха. Толчея, снующие дельцы, какие-то сомнительные людишки, ничего толком не разберешь. Она нашла нужное здание не сразу. Охранник направил ее к маклеру. Возле дверей толпился народ. Заняла очередь в две места сразу, на всякий случай. Запомнила, за кем стоит, и пошла смотреть, что и как.

Уже вторую неделю мучилась она с векселями, и везде отвечали, что бумаги фальшивые. Причем уверяли в этом ее, даже не взглянув на векселя. И когда она возмущалась, ей неизменно отвечали, что тут и смотреть не на что, потому что «золотые» векселя не выпускались. Эмиссии не было.

-Чего не было? - переспрашивала она.

Ей объясняли:

- Эмиссии. Прецедента. Эмиссия была на нефтегаз, соответственно правительством были выпущены векселя по нефтегазу. Не исключено, что и до золота дело дойдет лет эдак через десять. А пока вы, мадам, опередили время.

Что же делать? - сверлила мозг назойливая мысль. - Надо срочно добывать деньги любым способом. Ей каждый вечер угрожали по телефону, требовали плату. Она клялась, что векселя почти уже реализовала, вот-вот расплатится. Вот проклятье.

Вернувшись в очередь, которая заметно продвинулась, она принялась болтать с охранником. Он оказался человеком сведующим в подобных делах, и посоветовал найти толкового маклера.

Она нервно вертела в руках сумочку. Время, казалось, замерзло. Наконец, ее очередь. На этот раз она молча протянула векселя. Молодой мужчина, едва глянув на бумаги, произнес:

- Это надо ж было до такого додуматься! Ну, голь на выдумки хитра! «Золотые» векселя без эмиссии на золото, круто! Где вы их взяли-то?

- Друг пристроил, через фирму какую-то, я толком не поняла, - жалобно сказала Янка. - Я контракт подписала. Теперь деньги требуют, наезжают.

Мужчина сочувственно покачал головой.

- Кто наезжает-то, друг? - спросил он.

- Нет, друг исчез. Наезжают какие-то, не знаю. Грозятся.

- Понятно, - сказал мужчина.

Он вернул Янке векселя со словами:

- Сочувствую. Ничем не могу помочь.

Она вышла, совсем подавленная. Дверь бесшумно закрылась за ее спиной.

«Гиблое дело с векселями» - жужжали и покусывали ее мысли. - «Дело дрянь».

Рухнула тень последней надежды на чудо, усталость и отчаянье навалились словно гигантский айсберг. Как тогда, в детстве, в те тинейджерские времена, она шла, затравленно озираясь. Резкий визг тормозов оторвал ее от мрачных мыслей. Остановилась прямо перед ней иномарка, преградив путь. Вокруг никого, редкие прохожие спешили вдалеке, ежась от ветра. Дверца машины распахнулась, чьи-то руки мигом втащили ее внутрь. Она ничего не успела понять, как оказалась зажатой между двумя типами в черных очках.

- Начинай платить по договору, - произнес низкий голос. - Мы идем на уступку, плати в рассрочку. Что там у тебя с биржей?

Они быстро обыскали ее, но в сумочке были все те же векселя и немного денег из тех, что остались от посещений друзей.

- Плати пока натурой, потом квартиру продашь. Завтра же чапай к риэлторам.

- Пустите меня! - завопила Янка и рванулась вперед, но больно ударилась лбом о спинку кресла.

- Молчать, сука! - рыкнул бугай в машине, и резко пригнул ее голову к полу.

Второй расстегнул молнию своих брюк.

- Разожми ей челюсти, - просипел он. - Ну, давай!

- А она не откусит? - осторожно спросил кто-то слева. - Похоже, стерва. Мож, оглушить сперва?

Янка ударила со всей силы ногой наугад, попала во что-то мягкое, тут же двинула еще раз, и еще, кого-то куснула, ощутила во рту привкус крови. Кто-то завопил, зазвенело битое стекло.

Попыталась выскочить из машины. Выскочила. Побежала. Сбили с ног. Резкая боль, удары. Ее пинали и топтали.

- Хватит, а то замочим, и плакали наши баксы, - услышала словно сквозь вату.

Неделю отлеживалась дома. Видно, пинали ее в пол силы. Ничего не сломали. Но ушибов много.

«Хрен с ними, с векселями. Плюнуть на них, сжечь», - злилась она.

Конечно, она их не уничтожила. Едва оправившись, снова взялась продавать.

Что только не предпринимала, где только не появлялась со своими «ценными бумагами». Все без толку. Как быть? Ничего путного не лезло в голову. Все же ей удалось обменять векселя на фальшивые доллары. Баксы она толкнула по дешевке на одном из рынков. Намучилась здорово, но зато теперь у нее было энное количество денег и полезные знакомства среди рыночных проходимцев. Один из них, Ясик, взялся консультировать ее в отношении рэкета.

Можно потянуть время, можно поторговаться, но делать это необходимо грамотно. Тут существует своего рода политес. И если дать понять, что ты неким образом имеешь как бы причастность к «ихним» кругам, что у тебя как бы невзначай есть «завязки» на некоторых авторитетах, то долг тебе могут и скостить. Платить все равно придется, да не такую сумму.

Но действовать надо крайне осторожно и умело.

В общем, за умеренную плату и несколько ночей любви «консультант» взялся вести ее дело.

Перво-наперво они наметили посещение приятелей авторитетов.

В субботу отправились на загородную виллу одного из них. Вилла выстроена в виде Дворца Дожей, весьма затейливо, с высоченным каменным забором-стеной, с обширным садом, оранжереей, фонтанами и бассейнами, и всяческими прибамбасами.

Хозяином виллы был маленький коренастый человек с приплюснутой головой на короткой шее, и с жесткими черными волосами. Звали его Зиннур Закирович, кличка - Зикич. Он встретил гостей в шелковом халате с драконами и кистями. Маленькие глазки Зикича остро вонзились в Янку, мигом ощупали ее фигуру и, казалось, скользнули внутрь ее тела.

- До чего же приятные гости, рад, рад, - он снисходительно ухмыльнулся. - Проходите в беседку, погутарим.

Беседка была в центре сада. Она больше напоминала небольшой крытый стадион с массивным столом, на котором красовался серебряный самовар с патиной, с выгравированными орлами и ястребами. На самоваре стоял фарфоровый заварочный чайник, на ручке самовара висела связка бубликов.

- Чай Ахмат-жасмин люблю, понимаешь, - сказал он, кивая Янке, когда гости разместились за столом.

Она заметила, что повсюду словно тени бродят охранники. Отметила про себя также, что сад-оранжерея застеклен чем-то вроде стеклопакетов, здесь особый микроклимат и искусственный морской воздух, дышится на удивление легко. А стекла, верно, бронированные.

- Берите бараночки, господа. Сейчас варенье принесут, - проговорил хозяин, и выжидающе посмотрел на гостей.

Ясик похвалил великолепие оранжереи, роскошный аромат чая, удивительный вкус нежнейших бубликов, которые хозяин небрежно обозвал бараночками, и великолепный халат Зикича. Не преминул заметить:

- А вы потрясающе загорели, Зиннур Закирович, такой изысканный абрикосовый загарец.

- Да уже сошел, - усмехнулся Зикич. - Уже месяц как с Канар вернулся.

И он опять выжидающе посмотрел на Ясика.

Но тот не спешил излагать дело. Он прочитал какой-то стишок про сады и Канары, обсудил биржевые сплетни. Потом, кивнув на Янку, шутливо сообщил:

- Ох уж эти биржи с их проделками да проказами. Насмехаются шутники, зло насмехаются, даже красивых девчонок под пулю ставят. А ведь красоту девичью беречь надо, красота девичья - штука хрупкая. Что мужчина без чаровниц, что поле без цветов?

- Девушка влипла в историю, надо понимать? - сказал Зикич небрежно, но было видно, что он давно все понял.

Янке было не по себе, неприятный холодок пробегал меж лопаток, когда Зикич поглядывал не нее. Странно как-то поглядывал он, странно.

В это время появились молодые парни с подносами, заваленными бутербродами с икрой, рыбой, балыком, сервелатом и прочими деликатесами. Они сноровисто выложили все это на большие блюда в виде серебряных лебедей. Такую сервировку Янка видела лишь в исторических фильмах про Древнюю Русь.

«Почему у него вся прислуга только мужского пола?» - заметила она вдруг. - «На голубого он близко не похож. Странно». Потом она заметила еще одну странность: хозяин обещал к чаю варенье, а принесли то, чем обычно закусывают водку. Но водки на столе не было.

«Хотя, все это мелочи. Какая разница», - подумала она, и принялась поглощать закуски.

Зиннур Закирович все время смотрел на нее, и она никак не могла определить выраженье его глаз. Ей становилось все тревожнее.

За столом текла легкая непринужденная беседа, которую виртуозно, словно бывалый архитектор застольного трепа, выстраивал Ясик. Янка тоже периодически включалась в разговор.

Как бы между прочим, Ясик иронично обсказал все Янкину эпопею с векселями, умело обозначив проблему. Зиннур Закирович ничего не ответил. Он был невозмутим и благодушен.

Уже провожая гостей, Зикич отозвал в сторону Янку и произнес:

- Вот что, ни о чем не беспокойся. Забудь. Но за то, что я для тебя сделаю, ты потом тоже что-то для меня сделаешь. Ясно? Считай, что я с тобой подписал контракт, кровью, как Мефистофель, ха-ха-ха.


Глава 13

Киллер рванул с места парковки и, быстро оставив позади мегацентр, выехал на шоссе. Мысленно возблагодарив Бога за то, что ни одного гаишника поблизости не оказалось, он свернул вправо и влился в поток машин. «Жигуль» журналиста, уносимый течением автомобилей, мелькал уже вдалеке. Машинка казалась маленькой, зачуханной и никчемной. «Охота же акуле пера ездить на такой табакерке?» - раздраженно подумал убийца. Ему надоело гоняться за этим идиотом. Сейчас ему казалось, что продырявить такую «цель» пара пустяков, да только не с руки. Очень уж вертлявый попался. Все ездит как-то невпопад, паркуется не на месте, крутится, только возьмешь на прицел - а цель уже сместилась. Суматошный, зашуганный какой-то. Как живет, чумовой писака? Или все они такие? Ну, журналисты...

Оскар включил кассетник и под бодренькую попсуху стал старательно обходить попутные автомобили, где это было возможно. Он попытался максимально сократить расстояние между своим «фордом» и «жигулями» жертвы. Киллер поравнялся с «целью» на параллельных участках шоссе. Нахмурился. На скулах заходили желваки. Пальцы сомкнулись на рукоятке оружия. В это мгновение между «фордом» и «жигулями» вклинилась темная «волга» с помятым крылом.

- Недоносок чертов, - выругался убийца и прибавил скорость, плюнув на дорожные знаки. Через несколько минут он стал настигать журналиста. Свернул на маленькую улочку, перпендикулярную проспекту, застрял на светофоре. Журналист успел проскочить и заехал в одну из арок меж домами.

«Куда его черт понес?» - в недоумении подумал киллер. - «Это нечестно. Мы так не договаривались».

Когда светофор дал зеленый, Оскар быстро проскочил остаток пути и занырнул в арку. «Жигулей» жертвы не было. Оскар объехал весь двор, выехал к продмагу. Никаких следов. В соседнем дворе тоже была арка, ведущая, возможно, на дорогу. Киллер рванул туда. Там действительно оказалась узкая лента шоссе, за которой разбита площадка для отдыха. На площадке - тонар, столики, закусывал народ. Людей немного. «Жигули» Божмерова парковались слева от шатра. Сам он беседовал с инвалидом, притулившимся в кресле на колесиках. Боб угощал его пивом. Их разговор казался оживленным. Мужчины активно жестикулировали и время от времени хохотали. «Анектоды, небось, жарят», подумал киллер, подъезжая ближе. На сей раз он занял очень удобную позицию. Журналист сидел на низкой скамейке, слегка подавшись к собеседнику и, по всей видимости, чувствовал себя весьма комфортно. Похоже, позу он менять не собирался. «Устойчивая цель», отметил убийца и навел пистолет на лоб крестника. Лоб был удобен для пуль, довольно крупный, выпуклый, с ямочкой посередке, прямо как в тире. Оскар определил ямочку как самое удачное место для двух горячих кусочков металла. Указательный палец лег на спусковой крючок. Пистолет был снят с предохранителя.

Инвалид отхлебнул из горлышка пиво, заел куском вяленой рыбы, блаженно прищурился. Боб благостно пожевал папироску, которая торчала в уголке его губ.

Киллер не спешил. Он оглядел тонар, подождал, пока народ либо разбредется, либо, наоборот, поднабъется в шатер - и то и другое всегда на руку. Когда слишком людно, в суматохе можно незаметно «снять» «объект» и как бы невзначай исчезнуть с места действия.

Посетители почти разошлись. Оскар тщательно, словно в тире, взял прицел, и медленно спустил курок. Секунды стали вязкие, как разогретый в пальцах пластилин, они безбожно тянулись, и Оскар почти зримо ощутил материальность времени. Инвалид сплюнул в сторону остаток рыбы, сунул в рот папиросу и нагнулся к журналисту, прикуривая. Боб слегка подался назад - видимо, от собеседника слишком ядрено несло пивом и рыбой, да примешался запах спиртного перегара. Две пули, одна за другой, точно вошли в висок человека в инвалидной коляске.

Киллер чертыхнулся и отъехал за тонар. Он включил музыку и, сунув пистолет под сиденье, неспешно покатил к дороге. «Этого борзописца Бог хранит. Видно, пока не время. Ладно, еще не вечер. Подождем», - подумал убийца. - «Попробуем замочить иначе. Не бойся, писака, к житью - так выживешь».


Глава 14

После визита к Зикичу Янка постепенно успокоилась. На нее перестали накатывать с требованиями денег, с угрозами и преследованиями. Она расплатилась с Ясиком, и начисто выбросила из головы эту жуткую историю с векселями. Правда, некоторое время она еще вздрагивала от телефонных звонков, и липкий комочек ужаса шевелился в сердце. Ну, потом решила раз и навсегда позабыть про все плохое в своей жизни. Случай же с липовыми «ценными бумагами» она мысленно представила себе как глупый пошлый анекдотец, розыгрыш-шантаж, рассчитанный на лохов. Зикич тоже не подавал признаков жизни – видимо, дело было настолько пустячным, что тем лоботрясам накостыляли по шеям как следует и велели исчезнуть, а «Договор» с ее подписью попросту порвали.

Она перестала вспоминать о случившемся и зажила своей прежней жизнью. Вышла на работу в маникюрный кабинет, бурно отметила с коллегами собственное прибытие и очень весело, сильно приукрасив, рассказала это детективное приключение. Никто не верил, но смеялись до упаду. Янка часто потчевала сослуживцев забавными историями о себе, зачастую просто все придумывая. За эти ее фантазии, за бесшабашность и благодушие ее любили и прощали все прогулы и безалаберность.

Так летели дни, Янка полностью ушла в свои обычные мелкие проблемы и развлечения, таскалась с Лариской по художественным выставкам и салонам, заводила друзей-залеток и расставалась с ними, встревала в чужие тусовки, болталась с толкинистами, крутилась в артистических барах, ловя острые ощущения, иногда дни напролет проводила на тахте с сигаретой и бутылочкой ликера возле телевизора. Жизнь вошла в свое русло.

Но в один из таких дней зазвонил телефон, и полузабытая уже личность проклюнулась из былого «ужастика».

- Здравствуй, Кукла Барби, - произнес незнакомый голос. – Ты меня, конечно, не узнала по телефону. Не мудрено, телефон искажает голос, да ты, небось, и не помнишь уже.

- Кто это? – спросила она, чуя неладное.

- Это Зиннур Закирович беспокоит

- Здравствуйте, Зннур Закирович, очень рада, - отозвалась она безрадостным и сразу выцветшим голосом.

Зикич свалился как снег на голову. Она уже давно похоронила ту историю, и думать забыла. И вот те на – словно призрак из склепа. Выползло, чудище, на свет божий.

- Не знаю уж, насколько ты рада, - продолжало «чудище», - но порадоваться тебе придется. Освежи память и вспомни мудрую пословицу: «Долг платежом красен». Тем он и прекрасен, - сострил Зикич.

- Я понимаю, Зиннур Закирович. Помню, конечно. Да я уж думала, что вы забыли, дело давнее, - не зная, что сказать, произнесла Янка.

Зикич хохотнул, закашлялся и изрек:

- Да что ты, кукла, говоришь такое, как забыл, я же выкупил твой «Договорец»-то у тех вандалов. Поучить их пришлось, проходимцев, поучить, вот так, куколка.

Янка судорожно затянулась, бросила сигарету, и плюхнулась на банкетку. История не закончилась! Полный мрак.

- Делай так, - продолжал Зикич. – Завтра ровно в семнадцать ноль ноль ты должна находиться на Арбате возле китайского ресторана. Естественно, одна. Никаких подружек, друзей, родственников и родственниц чтоб в помине не было. И чтоб никто не знал. Держи язык за зубами. Пикнешь, пожалеешь.

- Я и держу, на всякий случай, - пробормотала она. – Я вообще неразговорчивая. Необщительная я, - добавила неуверенно.

- Ну, до завтра, - попрощался Зикич и положил трубку.

После этого звонка Янке стало так муторно, что захотелось напиться. Оделась и вышла на улицу. Все было невыразимо унылым, уныло-угрожающим вокруг. «А может, это розыгрыш? И чего я, в самом деле, паникую? Вероятнее всего, там завтра никого не будет, кроме меня. Поторчу на Арбате у ресторана, и спокойненько вернусь домой».

Она решила было взять с собой Леночку и Лариску, но на всякий случай передумала. А вдруг – не розыгрыш? Хотя ей почти удалось убедить себя, что это всего лишь дурацкая шутка Ясика, который, видимо, соскучился по ней.

На следующий день она была возле ресторана. Секьюрити возле входа сразу пригласил пройти.

- Для вас заказано место, - сказал предупредительно. – Вас ждут.

Ее встретил администратор и провел к столику Зикича. Тот был с тремя охранниками.

- Садись, красавица, - Зикич сделал приглашающий жест.

Официант чуть отодвинул стул, чтоб ей удобнее было разместиться. Другой официант поставил перед ней приборы с закуской. Янка даже не взглянула на то, что ей подали.

- Значит, Антон звал тебя Золотой Рыбкой? Хороший был паренек, царствие ему небесное. Золотая Рыбка, мне это нравится. Рыбка, значит, - протянул он. – Кушай рыбку, Рыбка, -кивнул он на ее тарелку с балыком. – Кушай, вкусно.

Он вперил в нее свои маленькие карие глазки, странно поблескивающие на неподвижном плоском лице.

Янка механически подцепила вилкой кусочек балыка и отправила в рот. Вкуса она не чувствовала.

- Есть у меня к тебе не особенно заковыристое дело, - медлительно проговорил Зикич, не отрывая от ее лица пристального взгляда.

- Какое дело? – произнесла она, вяло жуя рыбу, - какое?

- Не разговаривай с набитым ртом, подавишься, - сказал Зикич.

Нет, ей не хотелось верить, что она опять влипла в эту дикую историю. Самое жуткое – что Антон убит. Началась мочиловка. Кто ее организатор – неизвестно. Скорее всего, Зикич. Очень уж странно он зыркает. Зверюга крупный, видно, а она в роли мелкой дичи. «Все, блин, хреново», - вибрировало в башке. Ей было холодно и неуютно.

- Возьми, положи в сумочку, - Зикич плюхнул на стол конверт, прикрыл полотняной салфеткой и легонько подтолкнул пальцем. Конверт скользнул по стеклянной поверхности стола к Янке. Она молча сунула его в сумку.


Глава 15

Оскар припарковался возле маленькой пригородной часовни. Ему хотелось побыть одному. Он захлопнул дверцу «форда» и поднялся по ступенькам, часовня была открыта. Стены были ярко и аляповато расписаны ликами святых. Старинная часовня казалась наспех отреставрированной. Под литографическими иконами горели свечи. Внутри никого не было. Оскар подивился дешевому и безвкусному антуражу и запустению, царившим здесь. Кому надо было так халтурно реставрировать, похоже, что все работы были проведены при минимальных затратах, или кто-то отмывал деньги. Он подошел к иконе Божьей Матери Споручнице Грешных и помолился за душу случайно убиенного инвалида. «Возможно, для него легкая кончина», - подумал киллер. - «Я словно Ангел Смерти, спокоен в убийстве, и даже совесть чиста. В этом сквозит некая маниакальность». - От этой мысли ему стало не по себе. - «Нет, я не маньяк, я просто работаю. Ведь солдаты на войне тоже убивают. Я на войне, которая есть везде и всегда, в любое мирное время, это невидимая война».

Он взял с иконостаса зажженную свечу и прошелся по каменному полу. Опустив голову, он рассматривал булыжники, которыми было выложено все пространство под ногами. «Странная часовня», - подумал он. - «Но ведь в Библии сказано: не убий. А цивилизация человечества вся выстроена на убийстве. Очевидно, в святой книге эти слова относились к душе. «Не убий душу», «не укради душу». Потому что тело превратится в прах, а душа вечна. Но ее можно убить и украсть. Ведь существуют же понятия: «духовная смерть», «духовное воровство», говорят: «колдун украл душу». А убийство тела... Ну и что, я же стрелял в журналиста, а Господь перевел пулю в другое тело. Бог знает, кого когда призвать».

Он оторвал взгляд от пола, дошел до иконостаса и водрузил свечу на место. Пламя над стеариновым основанием заколебалось и погасло. Оскар достал из кармана зажигалку и попытался вновь зажечь свечу, но это удалось не сразу. Огненный язычок появился лишь с третьей попытки. Когда киллер принялся читать молитву Ангелу Хранителю, откуда-то из-за иконы к нему спрыгнул пушистый котенок. Зверек подошел и стал нюхать ботинки убийцы. Оскар взял его на руки и принялся рассматривать. Котенок доверчиво нюхал его ладони. Это оказалась серая персидская кошечка с забавной круглой мордочкой и огромными, как у совенка, глазами темно-желтого, янтарного, цвета. Оскар погладил зверька. Котенок замурчал, щурясь.

Спустя час Оскар ехал по окружной дороге, оставив часовню, а с ней и все свои размышления, позади. Рядом с ним на сиденье свернулась персидская кошечка. Оскар, недолго думая, назвал ее по-английски: Джастис, что переводится как Справедливость. Правосудие. Слово случайно пришло ему в голову, видимо осталось еще со школьных уроков английского, и он решил, что это самое подходящее имя для кошки, найденной в часовне. «Она мне на удачу», - подумал он. 


Глава 16

«Форд» киллера миновал очередной поворот и выехал на дорогу, ведущую к проспекту. По сторонам дороги мелькали бетонные многоэтажки с однообразными лоджиями и балконами, кое-где уютно расположились особняки, окруженные заборами из кирпича и витиеватых металлических секций. Оскар не спеша вел машину, время от времени поглядывая на свою питомицу: пушистая Джастис перебралась на спинку кресла и теперь с изумлением таращила в окно свои круглые глазищи. Оскар заметил, что глаза ее при дневном освещении - ярко оранжевые. А нос приплюснутый. Ее мордашка напоминала личико ребенка. Котенок был необычайно красив. Цвет пышной шерстки из серого переходил в голубой, а на лбу был широкий розовый мазок, словно лепесток цветка, или сбитая ветром вуалька. Юная кошечка выглядела весьма кокетливо благодаря такому окрасу.

На попутной бензоколонке киллер подзаправился и спросил, где здесь ближайший макдональдс. Хотелось есть, да и котенка надо было покормить. Техник объяснил ему, как проехать. Снова выехав на дорогу, убийца миновал автовокзал, свернул в переулок за зданием коммерческого банка и, проскочив три квартала, увидел бар. Не доезжая до макдональдса, киллер припарковался у бара и, на всякий случай, достал из под сиденья «экстремальную» куртку. В ней притаились два «ствола» с глушителями. Захлопнув дверцу машины, он направился в бар, окна которого были завешены плотными бархатными шторами, отчего в помещении царил полумрак. «Зачем я куртку нацепил, будто на стрелку собрался?», - сам себе удивился киллер. - «Или на подсознании сработало? Ладно, увидим». Он огляделся. На столиках торчали шарообразные настольные лампы из цветного стекла, по залу сновали молоденькие официантки в коротеньких бархатных юбчонках в цвет штор, у входа сидели два качка-вышибалы и пялились на тонкие ножки официанток. Оскар прошел через зал и примостился за угловым столиком. Он взял меню в бордовой папке с эмблемой бара, раскрыл и углубился в чтение. Возле него возникла шустрая официанточка с каштановыми косичками, на блузке крепился бэйджик: «Катя».

- Заказывать будем? - деловито спросила она.

- Естественно, - отозвался киллер. - Что-нибудь мясное для меня и моего котенка, для котенка помягче, помельче и упаковать.

- А что именно вы хотите? Тут много чего есть, - Катя кивнула на меню.

Киллер усмехнулся и, разглядывая девушку, сказал:

- Уж это на твое усмотрение, Катюша. Что-нибудь удобоваримое. Надеюсь, я не отравлюсь от вашей кухни?

Катя хихикнула, бросила:

- Ядовитых змей не жарим и не парим, - и умчалась.

Оскар достал сигареты, закурил. Откинувшись на спинку мягкого стула, принялся не спеша рассматривать присутствующих. Их было не много. В основном мужчины заполняли зал, было несколько девиц, две из них явно постоянные посетительницы, причем поведение их отличалось особой свободой. Обе громко болтали с вышибалами, хохотали, слонялись по бару и присматривались к мужчинам. Впрочем, присматривались они не особенно долго, так как вскоре оказались за веселым столиком в компании трех энергичных кавказцев.

К Оскару подскочила Катя с подносом в руках и расставила перед ним тарелки с дымящимся мясом. На свободный край стола положила пенопластовую коробку с едой для котенка.

- Вам кофе принести? - спросила она.

- И мне и себе, присаживайся, если есть время, - предложил киллер.

- Ой, не могу, - замялась Катя. - Нам не позволено. А я вам, давайте, кофе сейчас организую, у нас хороший кофе по-турецки.

- Ну, давай, - согласился киллер.

Он проводил взглядом Катину стройную фигурку, скрывшуюся в служебном коридоре слева от входной двери, и тут приметил, что в зал входит «цель». Оскар глазам своим не поверил. Вот что значит «на ловца и зверь бежит». Журналиста сопровождала высокая плечистая брюнетка с небрежно перекинутым через плечо ремешком репортерской сумки. Она что-то оживленно говорила Бобу.

- Грасиа, Джина, грасиа, - отвечал ей журналист.

Они подошли к барной стойке и уселись на высоких крутящихся табуретках, продолжая беседовать на итальянском.

Оскар притушил сигарету и медленно смял ее в пальцах. Он не сводил глаз с затылка «крестника», который удобно торчал перед глазами на расстоянии мишени в тире. Рука инстинктивно полезла за оружием. С трудом сдержался. Заставил себя оторвать взгляд от «цели». Уставился в тарелку с мясом. «В машине остался котенок», вспомнил он. Старался думать о чем угодно, только не о жертве. Здесь палить из пистолета - безумие.

Отхлебнул кофе, который действительно оказался хорош. Настоящий крепкий аромат, терпкий вкус. Потом принялся поглощать мясо. В нем проснулся аппетит. Прикончив гарнир, киллер поднял глаза и осмотрел зал, взгляд застрял на стойке, где ворковала интересующая его парочка. Подруга журналиста покинула свое место и направилась в дамскую комнату. Оскар поднялся и подошел к Бобу. «Бар слишком маленький, чтоб поднимать стрельбу», - подумал на ходу. - «Два вышибалы и бармен, похоже, бывший афганец. Не выйдет». Киллер слегка тронул за плечо «крестника», спросил:

- Закурить не найдется, приятель? - и, присматриваясь к его виску, решил: «надо спровоцировать ссору и случайную мокруху. А «ствол» подкинуть кавказцам».


Глава 17

Дома Янка сосредоточенно рассматривала фотки. Черная БМВ. Владелец – фигура запоминающаяся, ни с кем не спутаешь. А надо- то, всего лишь, пустячок – успокаивала она себя – незаметно такую квадратненькую, плоскую, вроде пудреницы, она примагничивается. Это просто. Но неприятно. Она никого не хочет убивать. Маленькую адскую машинку в багажник тачки, радио-минку, крохотную, управляемую, малюсенькую, симпапусенькую.

Хотя, с другой стороны, если его хотят убрать, значит, заслужил. За так «мочить» не будут.

Вечером раздался телефонный звонок. Она уже почуяла – вызывают на дело. Она была готова. В подобающем костюме, в тщательном макияже, с вымытой головой – волосы лежали великолепно. Она подправила маникюр, еще раз подмахнула ресницы, спрыснулась новыми дорогими духами, которые презентовал ей Зикич. После такого подарка она расчувствовалась и даже чмокнула его в щечку.

За ней прислали машину. Мужчина за рулем был неразговорчив. Ее чары на него не действовали. «Ну ничего, еще не вечер», - сказала себе Янка. И попросила огонька. Он молча поднес зажигалку.

- Неспокойно мне, - произнесла она, пуская дым в приспущенное стекло. – Боюсь чего-то. Хочется сбежать, и ни о чем таком больше никогда не думать. Забыть.

Жалобная детская интонация плюс игривость и тонкое кокетство.

Водитель обернулся, подмигнул, ободрил:

- Не переживай так. Дело-то пустяк, ну.

- Не-е, страшно, - протянула она плаксиво.

Страха, вообще-то, не было. Скорее, тупое безразличие и раздражение. Но сейчас надо было стряхнуть это чувство и войти в образ, надо быть в форме. А этот водила, он ничего, подходящий.

- Как не переживать? А вдруг меня застукают? Что будет? Ужас! Вот вы меня успокаиваете, а я даже не знаю ваше имя.

- Руслан, - отозвался он.

Странно, - подумалось ей, - имя кавказское, а на вид русский. Может, чеченец, они бывают похожи, не разберешь. Там все смешались.

Когда подкатили в назначенное место, она полностью очаровала Руслана. И даже подала надежду. Он ревниво взглядывал на нее, пока она говорила с людьми Зикича.

Потом заскочили в спортивный ресторан. Для них накрыли стол. Пили легкий ликер, закусывали устрицами и чего-то ждали. Подошел официант, сказал:

- В Губернском Клубе.

- Пошли, - скомандовал человек Зикича.

На этот раз все сели в одну машину. Вторая осталась на парковке.

Янка теперь находилась рядом с Русланом на заднем сиденье. За рулем был коренастый коротконогий тип с рассеченной губой.

У Руслана были строгие зеленые глаза и вьющиеся волосы. Роста он оказался чуть выше среднего – в ресторане Янка его как следует рассмотрела, и он ей понравился.

Ее начинало занимать приключение. Она даже подумала, что, наверняка, ей ничего не придется делать криминального, не зря же рядом столько мужчин, вот они и замочат того типа на «бээмвушке».

Они выскочили на МКАД, долго катили по окружной, потом свернули на рублево-успенское. Янка выбросила в окно окурок, и принялась разглядывать быстро меняющийся пейзаж. Проехали Раздоры, потом мелькнули Барвиха, Жуковка, Усово, река Калчуга, несколько мелких деревушек с серыми избами и убогими бабками в ватниках возле заборов. Въехали в Горки-два. Губернский Клуб напоминал старинную крепость с круглыми башнями, арками, флигелями и белым флагом, бьющемся по ветру на самой высокой башне.

Подъехав почти к самому клубу, они припарковались несколько в стороне. Мужчина с рассеченной губой обернулся к Янке и произнес:

- «Объект» зовется Рафисъян Данэ. Такое, вишь, имя. Это на всякий случай. Сейчас войдешь в клуб, вот тебе карточка посетителя.

- Чего? – не поняла она.

- Ну, типа удостоверения. У всех членов клуба есть посетительские карточки, тебе сфабриковали одноразовую, гостевую. Там свои люди, договоренность. Держись уверенно. Познакомься с «объектом», уболтай, а дальше знаешь что.

Руслан помог ей вылезти из машины, взглядом дал понять: держись, я рядом. Она неспешно направилась к парадному входу с колоннами и витражами. Она была во всеоружии красоты и обаяния, подкрепленного хорошей косметикой и дорогими духами. А главное – ощущала, как Руслан следит за ней, как пульсирует кровь в его жилах, и от этого ей было легко и весело.

Рафисъян Данэ подошел к ней сам.

- Вы самая красивая фея, какие населяют сказочные миры. Кто вы, раньше я вас здесь не видел, - произнес он.

Янка улыбнулась как можно очаровательней, и сострила:

- Я убийственная фея. Убиваю взглядом наповал.

«Объект» усмехнулся, приблизился к ней почти вплотную и прошептал:

- Меня невозможно убить, детка. Даже взглядом.

- Почему?

Он жестом пригласил ее к барной стойке, заказал «коктейль для дам», и только после этого ответил:

- Потому что я тень. Невозможно убить тень, или поймать ее в капкан.

Янке шутка показалась странной, но она поддержала игру:

- По-моему, вы еще и пророк. Напророчьте же что-нибудь.

- Без проблем. Вот вы, например, через десять лет примете постриг в монастыре, и зваться в монашестве будете Анной. А в стране все переменится: произойдут два кровавых переворота, править станет президент, потом второй, в дальнейшем в стране будет реализована западная программа по уничтожению большей части населения бывшего СССР, будут введены электронные паспорта-карточки с микрочипами и личными кодами людей.

- Да это какой-то фантастический ужастик! – Вырвалось у Янки. – Но страшно интересно. Обожаю, давайте подробнее! Значит, вместо паспортов у всех будут какие-то карточки, и только? Неужели? А зачем?

- Это лишь первая ступень программы, девушка, - пояснил он. - Потом их заменят на паспорта-микрочипы с личным идентификационным номером, эти чипы будут вживляться под кожу правой руки каждого человека. С помощью встроенной в микрочип антенны космические спутники будут контролировать состояние организма людей, их чувства, мысли, и управлять ими. Стариков и инвалидов можно будет легко уничтожить, без проблем остановив им сердце, рождаемость увеличить, внушив желание размножаться, родители сами будут отдавать своих детей как доноров для трансплантации, чтобы власть имущие омолодились за счет детских органов. Потом под эту программу подпадет все население планеты. Но начнется с Москвы. Народ купится на «Личную карту москвича». Веселенькая сатанинская программа.


- Что-то не весело это звучит, - сказала Янка. – Странные у вас шуточки.

- А я не шучу. Ученые давно научились распознавать мысли человека по движению импульсов нейронов, и изобрели удобное устройство управления сознанием. Микрочип, вживленный под кожу человека, преобразует импульсы нейронов его нервов в цифровые электронные сигналы и передает их в центральный компьютер. Компьютер автоматически распознает по ним определенные мысли и желания всех запечатленных микрочипами людей. И принимает индивидуальное решение по обратному воздействию на каждого человека, посылает ответные запрограммированные сигналы, вызывая определенные мысли, желания, действия. Просто и удобно. А какая экономия: не нужно содержать армию, полицию, продавцов магазинов – все на полном самообслуживании, сознание под контролем. Литература и искусство тоже не нужны, люди не будут тратить на это время, все будут только работать и ловить от этого кайф, все станут трудоголиками, кроме членов Мирового Правительства.

- Кого? – удивилась Янка.

- Тех избранных, кто правит миром.

Рафисъян Данэ оказался интересным рассказчиком и галантным кавалером. Он ухаживал за ней весь вечер. Они плавали в бассейне, парились в сауне, играли в боулинг, ходили на тренажеры. Он купил Янке купальник, спортивный костюм и целую кучу приятных мелочей. Ночью он пригласил ее к себе.

Не успели они отъехать от клуба, как мотор забарахлил. Рафисъян Данэ пошел смотреть, в чем дело. Янка вышла из машины следом. И тоже заглядывала под капот и пыталась давать советы, очень непосредственно, по-женски мило и нелогично, и лезла руками в мотор, спеша помочь. Он ничего не заметил. Ей оставалось лишь быстро свалить.

- Ой, какая неприятность, - весьма натурально вскрикнула она. – У меня начались месячные. – И скривилась как от боли.

- Что? – он повернулся к ней, обнял.

- Живот! Вот каждый раз так. Обожди, заскочу в клуб, там аптечный киоск.

Она вырвалась из его рук и поспешила к зданию. В фойе ее ждали люди Зикича.

- Нормально сработала, - одобрил человек с рассеченной губой.

Она опустилась на розовый мраморный подоконник. Было отлично видно, как «объект» сел в машину и стал подъезжать к месту парковки.

- Пора, - сказал Руслан.

В его ладони блеснуло нечто вроде зажигалки. Нажал кнопку, быстро произнес:

- Да простит меня Аллах.

В ту же секунду машина превратилась в столб огня, и почти одновременно грохнул взрыв.

…Потом из здания повысыпал народ. Секьюрити, официанты, швейцары, гости хаотично сбивались в кучи… Янка в оцепенении уставилась на груду искореженного металла. До нее с трудом доходил весь кошмар произошедшего. Ведь только что она великолепно проводила время с обаятельнейшем человеком. Остроумен, интересен, щедр… Рафисъян… Жуткое имя, жуткая смерть… Ей хотелось орать, слезы окаменели в глазах и стало больно.

Место происшествия уже было оцеплено, эксперты работали энергично.

- В машине никого не было, - пробасил в свой мобильник майор. – Вот именно. Салон машины на момент взрыва был пуст.

Янка отошла в сторону. Вежливый секьюрити протянул ей сверток:

- Вам просили передать это.

- Когда и кто? – спросила она.

- Только что, господин Рафисъян Данэ.

В свертке оказалась ее сумка с подарками, что купил он ей сегодня, сумочка с дорогой косметикой от Зикича, и записка: «Спасибо за прекрасный вечер. Я получил большое удовольствие. Особенно от фейерверка». И подпись: «Тень».

Она чуть не заорала: «Господи, благодарю, он жив! Жив! Это счастье! Я не убила его! Ну, блин, чудеса начались и пошли в наступленье! Прямо парад чудес! Или он вправду тень?»


Глава 18

- Да? - спросил журналист, благодушно улыбнувшись киллеру. - Вам огоньку ? Прикуривайте.

В баре звучала нейтральная мягкая музыка, над стойкой висели круглые фонарики из разноцветного стекла, такие же были на столах, покрытых бархатными скатертями.

- Здесь весьма уютно, - сказал журналист убийце. - А знаешь, приятель, я сегодня счастлив, впервые за многие годы.

Оскар кивнул, ответно улыбнулся и сунул ладонь в карман. Оглядел зал, прикидывая что-то в уме. Сигнал сотового был для него неожиданностью, он взял его и с тенью легкой досады поднес к уху. Слова заказчика удивили:

- Ты, парень, на редкость прав. Не знаю уж, Бог ли тебе насоветовал или дьявол, но «крестить» борзописца пока не надо. Только хотел тебя направить в этот бар, а ты уж здесь. Вот что, заказан «спектакль», можешь поиграть, но «крестника» охраняй, глаз не спускай, чтоб ни один волос, понял? И быстро уводи его со «сцены».

Оскар понял. Он понял, что писаку будут убеждать в чем-то, и аргументы будут железные. Оскару тоже разрешалось пострелять, но затем предстояло быстро скрыться вместе с Бобом. Что требуют от борзописца, почему давят таким образом? Скорее всего, нужна какая-то не очень этичная статья или очерк, на что журналист не соглашается.

Киллер закурил от сигареты Боба и, прищурясь, пустил дым сквозь правый уголок рта. Через дым он рассматривал бар, наблюдая, как из дамской комнаты вышла рослая итальянка - подружка журналиста, длинные черные волосы прикрывали ее плечи, красивое точеное лицо поблескивало под легким гримом. Когда она проходила мимо столика, за которым пировали кавказцы с веселыми девицами, что-то произошло. Киллер даже не успел разобрать, что именно. Как-то внезапно один из горячих мужчин схватил итальянку за локоть и, рванув к себе, заорал:

- Ах вот ты где, дрянь, Фатима, ты опозорила наш род! - Он с размаху ударил ее по лицу.

Итальянка рванулась, взяла со стола бутылку и обрушила ее на голову кавказца. Девицы завизжали, повскакивали, столик рухнул на пол, зазвенело битое стекло. Девицы бросились к дверям. Мужчины накинулись на итальянку. Боб ринулся на выручку подруги, следом за ним двинул Оскар. Бармен, по виду бывший афганец, перелетел через стойку и мигом оказался в гуще событий, выхватил пистолет. Один из горцев сжал в руке рукоятку ножа, у другого оказался короткий автомат. Поднялась стрельба. Народ бросился вон из бара. Два вышибалы, с интересом наблюдавшие за дракой, быстро подошли к журналисту и, оттащив его в сторону, стали избивать ногами.

«Убьют», понял Оскар. В ту же секунду пистолет оказался в его руке.

- Стрельба по движущейся мишени, - пробормотал он и, сплюнув сигарету, прострелил головы обоим вышибалам. Как подкошенные, повалились они на пол.

Оскар оттащил к дверям избитого журналиста. Боб был без сознания. Киллер перевернул ближайший столик и поставил его так, что получился щит. Не обращая внимания на грохот, вой, стрельбу, он спокойно обосновался за этим заграждением и прицелился, перемещая дуло оружия следом за мишенью. На полу возле стойки корчился случайно подстреленный посетитель, в углу остывал труп итальянки с перерезанным горлом, ремешок ее репортерской сумки свисал с подоконника. Кавказец поскользнулся в луже крови, в этот миг пуля киллера вошла в его висок. Второй был убит в затылок…


Глава 19

«Вот, блин, схлопотала приключение себе на голову», - мысленно сетовала Янка. Впрочем, она уже стала привыкать к новым неприятностям. В принципе, из этого и состоит жизнь: период затишья сменяется шквалом передряг, в которые заносит ее сумбурный и неуемный характер. Так и теперь случилось. Конечно, этого и следовало ожидать, и она отнеслась примирительно-философски ко всему, во что ее втянули.

Команда Зикича собралась в левом крыле огромного сада-оранжереи. Янка сразу же оприходовала плетеное кресло-качалку, расположившись в нем весьма комфортно. Она с интересом прислушивалась к разговорам мужчин и гадала, что от нее потребуют на сей раз. Отдельные фразы забавляли ее.

Она успела примерно прикинуть расположение и дизайн огромного помещения – оно, вместе со всеми своими «отростками», представляло собой огромный китайский иероглиф. Сотворена была оранжерея из пуленепробиваемого тонированного стекла. В одном из ее уютных уголков и проходило сейчас совещание.

Мужчины похаживали и посиживали под пальмами, дымили толстыми сигарами возле бассейна, выложенного по краю бордюром.

Разговор был тяжелый. Янка не могла уразуметь, о чем, конкретно, речь, что их напрягает так, этих типов. Потом всплыли векселя, которые каким-то образом были завязаны на весьма серьезном криминале, и, видимо, о нем битый час толковали мужчины. Эти векселя были для Зикича как бельмо на глазу.

- Кто их проектировал? – нахмурясь, вопрошал он.

Его команда отводила глаза, с преувеличенным интересом рассматривая ручную обезъянку хозяина, которая прыгала по краю бассейна.

- Да дело-то прошлое, - неуверенно подал голос коротконогий с рассеченной губой. – Зиннур Закирович, ведь эти «золотые векселя», они же…

- Молчи, Важа, - оборвали его. – Это, Зиннур Закирович, один художник сварганил.

- Кто? – тяжело бросил Зикич.

- Пашка Кирной. Его работа. Потом мы программиста подключили, Олега Карпова, он компьютерную верстку делал.

Зикич поперхнулся и заорал:

- Че ты ваньку гонишь, какая те компьютерная верстка, это те че, роман что ль? Векселя не рукопись.

- Все равно верстать пришлось, шеф! – воскликнул зеленоглазый Руслан. – Карпов досконально объяснил. Он на векселя свою индивидуальную программу разработал, мы ему круто заплатили, он же гений, известно же, шеф, мозги его дорогие.

Зикич смачно сплюнул на изразцовый бордюр и сказал в сердцах:

- Так, пора его дорогие мозги размазать по стенке. Лишний свидетель нам не нужен, тем более гений. Через неделю найдете киллера. А кто этот ваш художник? Тоже гений?

Ответ последовал не сразу. Все переглянулись.

- С ним Важа договаривался, - сказал Руслан.

- Я поручил это тебе, Заза, - сказал кому-то Важа. – Ты этим занимался, ты и отвечай.

Заза, темноволосый, смуглый, с огромными ушами и обезьяньим черепом, глухо произнес:

- Хороший художник, но тупой, да? Пьет много, да? А так нормально все, рисует, дурак только. Но работу быстро сделал, и взял недорого.

- Ладно, хрен с ним, - оборвал Зикич. – Всю цепочку надо ликвидировать. Перейдем к другой проблеме.

Он сел на бордюр возле бассейна, молча обвел взглядом всех собравшихся, и сказал:

- Рафисъян Данэ у нас, значит, человек-тень. Но и на тень капкан поставим, никуда не денется.

Все обернулись в сторону Янки.

- Я, блин, похожа на капкан? – подала она голос.

- Молчи, женщина, - хлестнул Зикич ледяным тоном.

Янка съежилась в кресле и принялась раскачиваться. На плечах ее сидела обезьянка и увлеченно вплетала в ее волосы кожицу от банана.

«Вот из кого бы вышел классный парикмахер», - подумала Янка. – «Ее, наверно, можно и маникюру обучить».

Мысль эта не на долго развеселила, но неприятное чувство, что ее снова хотят задействовать в криминале, мигом уничтожила проглянувшую было игривость.

Бог весть, что от нее еще потребуют. Они могут. Заставят сунуть бомбу Тени в трусы, или подсыпать яда в бокал. Извращенцы. Хрен им. Да ничего у них не выйдет, он же фокусник и каскадер сразу, а какие у него глаза, янтарно желтые и лучатся иронией, даже его визитная карточка смеется изогнутыми буквами на бархатистом кусочке картона: «Рафисъян Данэ Ё, предприниматель», уж он-то предпримет контрприем…

Она подняла глаза на Зикича, и в сознание ядовитой змеей заползла уверенность: предпринимателя изощренно убьют.

«Уроют, гады! Причем, моими, блин, руками!» Неприязненная гримаса застыла на ее лице, когда Зикич обернулся к ней. Он безразлично подошел, вложил в ладони бокал, скомандовал:

- Пей и слушай.

Она механически отхлебнула.

Вино показалось кислым. Она поморщилась и поставила бокал на темный стеклянный столик.

- Допей, - приказал Зикич.

Она послушно взяла бокал и выпила до дна.

- Теперь так. Живи себе и ни о чем не думай. Забудь, что было.

- Как?

- Спокойно.

- А потом что? – опешила Янка. Она не верила.

- Да ничего. Я тебя отпускаю.

- Навсегда?

- Там видно будет, - уклончиво ответил он.

- Хотелось бы верить! – воскликнула она. – Чтоб наши дорожки никогда не пересеклись! – добавила с чувством.

- Аллаху Акбар, - резюмировал Зикич.

- Аллах Велик, – по-русски повторил Руслан.


Глава 20

К себе Леночка вернулась поздно вечером и сразу залезла в ванну, долго лежала в душистой персиковой пенке, задремала. Потом переместилась в постель и врубила телек…

Но по всем каналам шли сериалы и детективы, она начала зевать.

В этот миг зазвонил телефон, она нехотя взяла трубку и услышала перепуганный Янкин голос:

- Саламандра, спасай! Срочно бери тачку и дуй в «Эхо гор», это клуб, пиши адрес…

«Что-то страшное случилось!» - словно током ударило Леночку.

Выскочила из постели, мигом оделась, сунула в карман деньги и вылетела на улицу. Через четверть часа она уже поймала такси и мчалась по Ленинскому.


А в это время в клубе «Эхо гор» грянул конфликт. «Все по сюжету, с гор сошла лавина», - пошутило Янкино сознание. «Жаль, нет Нежного, он бы заорал, что это стихи, и потребовал вторую строку, например: А под лавиной корчился мужчина… или трясина, зарифмуй как хошь, и продавай строфу за медный грош…».

Но вскоре ей стало не до шуток. Внутреннее чутье безошибочно подсказывало: это не спроста и кончится драмой, в которой она окажется отнюдь не в роли статистки.

Случилось то, о чем она старалась не думать. Но о чем уже догадывалась. Конечно, смешно было полагать, что ее вот так запросто отпустит восвояси Зикич. Для него она была изящным капканом на зловещую Тень, красивой ловушкой. Надо было лишь выждать время, пока инцидент с неудачным покушением забудется. Дать дичи забыть про осторожность. И получше ее отследить, эту самую дичь. Охота обещала быть интересной, и Зикич азартно потирал руки.

Рафисьяна Данэ «отследили» в небольшом уютном клубе, о местонахождении которого мало кто знал. Клуб был приватный, открыт недавно. Презентация прошла тихо и незаметно. Клуб существовал всего несколько месяцев, но там уже были свои завсегдатаи. Дизайн – в настойчивом кавказском духе, и вокруг посетителей витал ощутимый дух гор.

Именно в этот день Зикич снова направил в клуб Янку с Русланом. Все было выверено – одежда, имидж, развитие роли. Тут главной была точность. Точность действий. Красивая, гармоничная молодая пара должна была изображать пылких влюбленных. Смотрелись они великолепно, и ни у кого не могло возникнуть сомнений, что здесь что-то не так. При этом Янка развивала линию легкомысленной кокетки, а Руслан должен выглядеть неистовым ревнивцем – коим он и был в действительности. В «Эхо гор» они уже заглядывали несколько раз, и Янке сначала казалось, что этими вылазками все и ограничится, она была почти уверена, что Тень просчитала «ходы» Зикича на сто лет вперед и никогда не объявится в клубе. Но сегодня все было не так. Или ей просто казалось из-за того, что голова шла кругом после бурной ночи… Да, это была отнюдь не худшая ночь в жизни обоих. Янка не сразу легла в постель, она его хорошенько «выдержала», раздразнила, заставила добиваться довольно долго, и доведя до «белого каленья», наконец сдалась. Они еще не успели остыть, насытиться ласками, когда их, «тепленьких», вытащили из постели, привели в порядок и транспортировали в клуб. Все эмоции отражались на их лицах, в их движениях, взглядах.

Руслан вел себя импульсивно. Ревность оказалась настоящей. Кровь вскипела в его жилах, когда Янка вдруг увидела Рафисьяна и неожиданно для себя так обрадовалась этой встрече, что заговорила с ним нежным задушевным тоном. Руслан побелел от ярости. Миг – и кинжал, один из тех, что украшали стены, оказался в его руке. Но Рафисьян виртуозно владел приемами кон-фу.

Зрелище начиналось захватывающее. Завсегдатаи клуба азартно повскакивали с мест. В основном это были московские кавказцы, осевшие в элитных районах. Некоторые из них стали срывать со стен кинжалы. «Группа поддержки» Руслана (люди Зикича) схватилась за пистолеты.

Тут в дело вступили секьюрити. Началась пальба. Янка метнулась в угол, выхватила из чьих-то рук мобильник и успела набрать номер Леночки. Ничего лучшего, чем вызвать подругу, придумать она не успела – это первое, что пришло на ум с перепугу. Плохо соображая, в панике она кинулась к дверям, но тут ее сшибли с ног. Она угодила в самый эпицентр потасовки.

Попыталась вскочить, но на нее наступили. Кто-то споткнулся об ее распростертое тело и грохнулся, жутко матерясь. Над головой звучали автоматные очереди и крики:

- Заза, стреляй с колена! Стреляй с колена, мудак!

Кто-то упал почти на нее и, корчась от боли, сообщил:

- У этих сволочей автоматы «узи».

- А я думала, что узи, это рентген мочевого пузыря, - не удержалась она от остроты.

И попыталась отползти, но это ей не удалось. Тут ее схватили и подняли чьи-то руки. Здоровяк с веселым лоснящимся лицом цвета переспевшего баклажана выволок ее из свалки дерущихся тел и оттащил к стене. Он прижал ее спиной к мозаичной горе и, наваливаясь мощным торсом, восторженно осклабился:

- Вау! Мисс Яна! Хау а ю?

Она узнала одного их тех негритосиков, что были у нее в гостях. Не то Пит, не то Джон, уже не помнила точно. Над головой смачно прозвучал выстрел. Янкин знакомец азартно заржал и, развернувшись, направился в конец залы, размахивая руками и выкрикивая английские фразы.

В этот миг что-то обрушилось на нее. Тяжелое тело оттолкнуло ее назад и стало медленно сползать на пол, из судорожно раскрытого рта хлестала кровь. Она отпрянула. В руки ей сунули автомат, который она едва не выронила. Зажатая меж движущихся тел, она оказалась почти возле выхода и чуть не столкнулась с Леночкой, ошеломленно застывшей в дверях. Все было, как в фантастическом сне: взлетевший над перевернутым столом Рафисьян… Подруга, которой она протянула автомат и отчаянно завопила:

- Стреляй с колена, блин! Ну, Саламандра!

И опять Рафисьян, опустившийся за спиной подруги. Он держал Леночкины руки в своих ладонях и управлял ими. Он стрелял ее руками. Точные автоматные очереди срезали четырех кавказцев и секьюрити. Остальные отпрянули назад…

«Форд» Рафисьяна скользил по ночной Москве. Отблески реклам пробегали по его смеющемуся лицу. На светофоре он достал из бардачка бутылку шампанского, выстрелил пробкой и разлил по пластмассовым стаканчикам.

- Обмоем ваше боевое крещение, девчата, - произнес он весело. – Браво, браво, вы великолепны в бою!

Домой Леночка попала лишь под утро. Все, что произошло с ней этой ночью, казалось чем-то невсамделешним, бредовым. Ее психика отказывалась воспринимать это как свершившийся факт. Она тут же выбросила все из головы. Так она всегда поступала со слишком негативной информацией. Защитный рефлекс сознания.

Едва добравшись до постели, она забилась под одеяло и крепко уснула.


Глава 21

Янка чуть не выла от отчаяния. Не знала, куда кинуться, что делать. Совсем недавно еще так все обалденно хорошо было, и вдруг… Казалось, небо, ставшее ясным и счастливым по прихоти судьбы, чудом сотканное над ее головой любовью Руслана, небо из солнечного хрусталя – внезапно потемнело, лопнуло и со звоном обрушилось, а злые острые осколки впились в сердце. Тайна, которую она хранила даже от самых близких подруг: впервые за все время существования на земле ей повезло в личной жизни, наконец-то она нашла сильного, честного и искреннего в любви мужчину, и душа ее оттаяла. Ее Русик, яростный и нежный, готовый жизнь за нее отдать, она это знает точно, она сумела полюбить… Но с ним что-то стряслось, он исчез накануне их очередной встречи. Они его убили… Не может быть. Сердцем чуяла, что жив, но в большой беде.

Она бросилась к Зикичу. Хитрый горец не спешил помогать. Сперва Янке пришлось пожить на его вилле. Зикич выяснял, что она знает о криминальных делах, не проболтался ли Руслан. Но Янка ничего не знала, не говорили они криминале, у них свои дела, любовные. Все же Зикич не отпускал. Он имел небольшие прихоти. Лишь потом свел он ее с человеком, знавшем о Руслане. Молодой мужчина без имени, во всем черном, на черном «Джиппере». Коротко бросил:

- Беседа приватная, едем ко мне.

Согласилась, а что делать?

Они катили через всю Москву, чтобы причалить где-то в Бирюлево. Припарковались у многоэтажной бетонки.

Квартира почти без мебели. Стол, тахта, телефон.

- Как вас называть-то? – спросила Янка, ей стало не по себе от молчаливой сосредоточенности этого хмурого жилистого типа.

Он ухмыльнулся.

- Зови Джип, если хочешь. Или китаец, еврей, эскимос, как нравится.

Янка хмыкнула. Попыталась сострить:

- Интернациональный джип.

- Джип штука верная везде, - сказал он и неожиданно схватил ее в охапку.

Она и пикнуть не успела, как оказалась на тахте. Тяжесть его жесткого тела и жадность губ, он поспешно срывал с нее одежду, она оглохла от его шумного дыханья и не сопротивлялась. Он понравился ей своей нетерпеливой экстремальностью. Он ворвался в нее как торнадо, не раздев полностью. Его золотая цепь плясала на шее и стегала ее по лицу, - в этот миг она забыла про Руслана. Горячий запах конского пота (почему-то конского, показалось ей. В детстве она часто шастала на конюшни, была влюблена в жокея, любила тотализатор, бега, просачивалась при каждом удобном случае, шестой класс, первая любовь, трагичная и злая, один из ее первых мужчин), смешанный с тяжелым запахом сигар и портвейна, обдавал ее. На нее что-то сыпалось из его карманов – зажигалка, коробка сигар, пистолет, мобильник, бумажник, она зажмурилась. Чувство, что она участвует в каких-то конных скачках, не покидало. Джип оказался неутомимым жокеем. Он быстро воспламенялся, и не сразу остывал.

Беседу отложили на утро, но пришлось отодвинуть еще на день, пока не закончились «скачки».

- Руслан влип капитально, - сообщил Джип. – Он в «дыре» у Шаха. Есть такое место, откуда не сбежать, «дыра». У Шаха такой особняк – айсберг в натуре, одна часть в зоне видимости, восемь под землей.

- Мне надо туда. Шах – кликуха? – выдохнула Янка. – Надо попасть.

- Попадешь – пропадешь, - предостерег Джип. – Русь влип, хана ему, не выручишь. А девок красивых на Шаха не напасешься, он их рядит под Шахерезад, он сказки любит. Заставляет рассказывать. Не понравится сказочка – топит в фонтане. Каждый день топит, ему не угодишь. Ему сказочка нужна современная, реалистический ужастик с фантасмагорией и вечным продолжением, но чтобы натурально, как сериал с рассказчицей в главной роли, чтобы искренне. Как почувствует фальшь – в фонтан. Могу тебя продать Шаху, мне что, жалко? Костюмчик в театре закажем, в прикиде ты дороже пойдешь.

- Бизнес? – догадалась она. – Торговец Шахерезадами? А платит-то как, черным налом или безналичкой? – Янка шутливо подмигнула. Поняв, что глупость сморозила, досадливо дернула губой.

Ладно, Бог с ним, главное попасть туда.

Внутренний холодок заставил ее поежиться. Как быть? Плюнуть на все и уйти, не лезть же в нору маньяка, Руся все равно не выручить, зачем мучиться. А если его там пытают? Мало ли на что способен маньяк, на какие зверства? Раз он даже красивых девок запросто уничтожает, что он может сотворить с красивым парнем? Вдруг он извращенец?

Все сжалось внутри у нее. Пытаясь унять дрожь в поджилках, прошептала:

- Ладно, в это безумное дело я впутываюсь только ради Русика. Так пусть и напишут на моей могиле.

С Джипом она прощалась как с жизнью. Словно знала, что это ее последние дни и ночи, часы и минуты.

Они ездили на примерку, костюм был великолепен. Янка выглядела просто ослепительно. Джип поглядывал на нее с азартом.

Куда ее вез Джип, не поняла. Время растянулось в параллельную прямую, уходящую в бесконечность…

Вилла Шаха показалась ей каким-то мавританским дворцом, пости Альгамброй. Здесь только исторические фильмы снимать. Хозяин вышел в сногсшибательном одеянии, ни дать ни взять персидский шах, от чалмы до халата шло бриллиантовое сияние, да еще какие-то умопомрачительные брюко-шаровары, шедевр космополитического сознания. Сколько же драгоценностей и золотых нитей вплетено в тончайший узор, которым расшиты его тряпки, да это произведение искусства! Тут целая картина вышита: райские кущи, жар-птицы и длинноногие дивы с чашами в руках. А о чалме что и говорить – слов нет! Продолжением чалмы казалось лицо – узкое, с правильными чертами, с глубоким проникновенным взглядом, с чрезмерно розовым пухлым ртом, но жесткие складки вокруг чувственных губ выдавали садистские склонности.

Шах окинул ее цепким взглядом и отошел говорить с Джипом. Посовещавшись и поспорив немного, они, видимо, договорились. Янку провели в роскошную комнату – стены и потолок в розовато-золотистом шелке, пол скрыт под пушистым ковром морского цвета, вдоль стен – низкие широкие диваны, кругом цветы в напольных фарфоровых вазах. Прислуга внесла на серебряных подносах фрукты, сласти, вина, жидкий шербет. Вскоре пришел сам Шах.

В этот вечер она не работала Шахерезадой. То были часы знакомства, созерцания и наслаждения. Пили вино, курили кальян, тешились уединенной беседой. Шах развлекал ее своими игрушками, с огромным удовольствием объясняя их устройство:

- Сейчас мы покатаемся в старинной карете без кучера, работает она на электродвигателе, и спорим не угадаешь, куда он встроен? Тонкая работа!

По подземному туннелю они въехали в сад с фосфоресцирующими цветами и светящимися попугаями, великолепие ночной природы поражало. Шах любил изыск… Неестественно яркая луна низко нависала над травами, ошарашивающими острыми и словно наркотическими запахами. Янка разволновалась, когда Шах зажег свечи и принялся медленно раздевать ее. Она ощутила себя травинкой в этом причудливом саду… Пламенем свечи он вдруг опалил ее внизу живота, она испуганно попятилась. У Шаха были своеобразные любовные игры… Эти сутки они забавлялись в разных уголках особняка, который был, словно айсберг, огромен и непостижим. Время текло как вода сквозь пальцы. В каждой отдельной части этой «Альгамбры» было свое время суток. Наконец, они вернулись в прежнюю шелково-ковровую залу. Немного отдохнули. Янка спала как убитая, но долго предаваться морфею ей не позволили. Шах разбудил ее, когда слуги внесли огромные песочные часы.

- Ну, Шахерезада тысяча двести тридцать восемь, пробил твой час, - произнес он.

- Я уже пронумерована? – недовольно спросила она.

- Не то слово, - пояснил Шах. – Твои предшественницы дебютировали неудачно.

«Ясно, и теперь они фонтанные русалки. Только бы самой не угодить в водяной гарем, а то ведь они сдохнут от зависти при виде моего прикида. Надо что-то срочно придумывать. Как там в восточных сказках?..»

Она сосредоточенно уставилась в потолок, и через пару секунд начала в тональности мурлычащей кошки:

- О досточтимый господин, я поведаю тебе удивительнейшую историю, которая случилась со мной…

Но, глянув на Шаха, осеклась. Он хмурился и досадливо морщился.

Янка похолодела от жути. Она уже проклинала себя, что ввязалась в это дело. Руся она вряд ли спасет, да еще и сама вот-вот угодит в фонтан. Возможно, Русик уже давно пасет на дне русалок…

«А, была - не была, все одно пропадать, ща я ему сказочку такую закачу, сам в фонтан кончать прыгнет…»

Вызывающе глянув на Шаха, она ухмыльнулась так, что трудно было понять: то ли это пародия на вульгарность, то ли вообще черт те что. И тут ее понесло. В такие минуты остановить ее было невозможно – прорвалась словесная плотина:

- По-моему, ты гнусный чувак, низменный примитивный урод. Не знаю уж, кто ты там на самом деле, шах или мат, думаю, что мата во всех вас хватает, а я те вот че скажу о своей жизни: круче моей жизни даже сатане не снилось, и все чистая правда.

Шах поднял брови и захохотал от неожиданности. Ему стало интересно. Он облепил губами мундштук кальяна и приказал взглядом: продолжай.

Янка и так продолжала, в ее памяти все перепуталось, обрывки воспоминаний, слышанных где-то историй, эмоций и невыплаканных обид, из всего этого она ткала свой словесный ковер, дикий и сумбурный. Для храбрости она выдула залпом бутыль коньяка, совсем закосела, глаза подернулись влагой, губы распухли… Словно издали слышала она собственный голос:

- Хоть режь меня, хоть что делай, люблю Руся, и все. Те, другие, не в счет. Что Антон, что Влад, все гады ползучие, кроме Руся. Вот, вспомнила, как любила Влада, как сейчас люблю, хоть уполз, гадова душа… И вообще… душа может менять половые признаки. А мне все по фигу. У меня было нелепое имя – Иньянь, мамуля наградила, царство ей небесное, она тогда буддизмом, или китаизмом, увлекалась, и объединила в имени женское и мужское начало, а у меня от этих двух начал все наперекосяк, вечно янь стремится войти в инь, не попадает все, промахивается. Нелепость бытия. Все из-за имени треклятого. А я себя называю Янкой. Янка – хулиганка, обезьянка, лесбиянка и так далее, рифмуй как угодно. Иньянь – такая дрянь, это меня дразнили в первом классе. Потом, оставаясь каждый раз на второй год, я уже называлась Янкой. В шестнадцать лет при получении паспорта я поменяла себе имя, но все равно чувствую себя такой дрянью. Так проще: твори что хочешь и как хочешь, с дряни какой спрос?

Кто-то знаменитый, Шекспир, вроде, сказал: «Жизнь – это театр, и мы все в нем актеры». Врет он. Жизнь – это сон, и мы в нем – сновиденья. Это мой личный свеженький афоризм. Звучит, а? А Влад – это мой личный свеженький кошмар, сейчас переверну бутылку и скажу: куда сон, туда и Влад, тьфу-тьфу-тьфу на Влада. А что будет, если одинокий цветок полюбит корову? Корова либо съест его заодно с травой, либо уронит на него свою тяжелую какашку, а может, пройдет мимо. Смешной случай был, вот умора-то! Зашел как-то разговор о стихах, а я возьми и ляпни спьяну, что люблю Велимира Хлебникова. Все, конечно, мне: прочитай да прочитай любимое. А у меня в башке лишь первая строка да обрывки фраз крутятся, какие-то концы, сосцы, русалка. Ну, я возьми и выдай:


Старик с извилистою палкой

Не хочет мокрую русалку,

Она с серебряным концом

И длинным мебельным сосцом…


У всех вытянулись лица, а поэт Андрей Нежный прошептал: «Гениально!» Он, верно, не читал Хлебникава. Нет, жизнь – это сон, точно, а мы в ней прикольные сновиденья, ха-ха! А потом этот гад достал меня. Ну этот, Нежный. У-у, садюга. Везде на него натыкаюсь. Выхожу с мусорным ведром - он вламывается в квартиру, я от неожиданности ведро выронила, так он стал мусор руками собирать, ползал-ползал у порога, ну я расчувствовалась и впустила. Заставила за жратвой сбегать, окна помыть, перестирать кучу моих трусов - они в углу валялись. Так ему мало, он еще в постель ко мне заполз, ухитрился. Опоил меня французским шампанским, которое купил в тонаре - мерзкое пойло, подделка. Уболтал, улестил:

- Яночка, ух как ты всех разыграла-то теми стихами, прямо гениально придумала, весьма остроумно.

- Какими стихами, ничего не знаю, - я состроила невинную и непонимающую гримаску. - О чем ты?

- Как же, как же: «Старик с извилистою палкой не хочет мокрую русалку, она с серебряным концом и длинным мебельным сосцом». Просто гениально, ты талантище, прирожденная поэтесса, живой классик, тебя надо цитировать, включать в учебную программу! А про что этот стишок, скажи-ка? - произнес он медовым голосом.

- Как это про что? - возмутилась я. - Неужели непонятно?

- Ну, не очень, - проворковал он, толкая меня в постель и осторожно падая рядом. - Я тугодум, видишь ли.

- Вижу, - сказала я. - Стихи про безответную любовь втроем. - Я почувствовала, как ладонь Нежного шурует под моей кофточкой, нащупывая застежку бюстгальтера, и продолжила объяснение: - Старик-наркоман с извилистой клюкой (в ней он наркотики прячет) не хочет трахать мокрую проститутку Русалку, это кликуха у нее такая, на самом деле она - педик Руслан с серебряным презервативом, он хочет длинного извращенца, который сосет мебель, а сосец тащится только от мебели, и вообще он зомби, а Русалка-Руслан переживает и потеет, поэтому вечно мокрая, ну старик его тоже не хочет...

Андрей Нежный выдернул руку из-под моей кофточки и с воплями:

- Это пОшло, пОшло, пОшло! - вылетел из моей постели.

Я, видите ли, оскорбила его эстетические чувства. Он подхватил свои шмотки, напялил куртку и кроссы, и умчался, хлопнув дверью.

На пару недель я от него избавилась. Правда, потом он снова всплыл, как непотопляемый эсминец, и принялся приставать ко мне с дурацкой идеей о компьютерных курсах: я, почему-то, должна их освоить. Что мне, маникюр по интернету делать, что ли, в моей парикмахерской? Такой услуги пока нет. Да ладно, думаю, схожу разок, меня не убудет, может и впрямь пригодится.

Маета на этих курсах. Куча тоскливых терминов: монитор, дисплей, системный блок, в котором есть процессор, а в системном блоке диски: жесткий диск это винчестер (я сразу же представила себе маньяка, целящегося из винчестера в башку президента), и есть гибкая дискета (сам он дискета гибкая. Звучит как ругательство). За четыре часа занятий я стала никакая, оболочка моя еле двигала ногами, а душа свернулась в калачик, скрючилась и замерзла. Я вяло двигалась в сторону метро, но не прошла и ста метров, как рядом оказался Андрей Нежный.

- Ну как? - бросил он с видом благодетеля и наложил на меня лапу, вроде как обнял. У меня сил не было вырваться, я устало пробубнила нечто невразумительное, он не слушая воскликнул:

- Как мало надо женщине для любви! А я уж было отчаялся, все думал, чем прошибить твою холодность и черствость, решил посвятить тебе поэму, но на второй строке застопорилось. Слушай, это гениально:

- Ты умрешь от тоски и печали на развалинах наших страстей...

А дальше никак не идет строка, застряла мысль. Что скажешь?

Меня прямо смех разобрал. Даже про усталость забыла. Сбросила со своего плеча его лапу и говорю:

- Ну ладно уж, пиши. Только страстей я что-то не заметила, и развалин тоже не видать, я пока еще не Карфаген.

- Это поэтический образ, - пробормотал Андрей, шаря в карманах в поисках ручки и блокнота. Он приготовился записывать, а мне ничего приличного в голову не идет, один мат в рифму. Нет, так нельзя, думаю, надо шарики-то поднапрячь и выдать что-нибудь умное. И говорю:

- Подгнивали и нежно молчали кости всех надоевших гостей.

Андрей брезгливо поморщился, самодовольная ухмылка сползла с его лица, словно спустившийся чулок. Мы стояли на краю тротуара, я поймала авто - это оказалось красное «Рено», - и отчалила.

- Везите меня, - сказала, - подальше от этого придурка.

Мы отъехали от растерявшегося Нежного, и существо за рулем спросило тоном таборной гадалки:

- От кого бежишь, красавица?

- От сумасшедшего поэта, - отозвалась я.

Существо было непонятного пола, но в фирменных женских шмотках и классной косметике. Оно мне понравилось. Это оказался обаятельный красавчик гей с булгаковским именем Гелла. Гей Гелла. Он, вернее, она благоухала туалетной водой Пуазон, этот запах всегда кружил мне голову.

- Так куда же едем, красавица? - спросила Гелла, когда мы с ней уже познакомились. - Твой мальчик прелесть. Познакомь, приглашу в ресторан обоих вас, и в гости ко мне потом махнем…

Шах жестом прервал ее рассказ.

- Хорошо болтаешь, светлоглазая, развеселила ты меня. Никогда так не смеялся, от души хохотал. А теперь хватит мотаться по зале как маятник, подойди, садись у моих ног. Я люблю ласковых кошечек.

Он крепко ухватил ее за волосы и, медленно накручивая их на ладонь, пригнул ее лицо к своим ступням. Он предложил не совсем обычный вид интимных ласк…


Глава 22

Шах выпустил изо рта мундштук кальяна. Пухлые губы его чувственно подрагивали, от лица исходил лунный блеск.

- Твой рассказ возбудил меня, шалунья, - произнес он. – Уже утро, я страдаю бессонницей, но от пресыщенности ты меня уже излечила. Разденься, хочу танец живота.

- Пошел ты, - отозвалась Янка. – Урод.

- Тебя хочу.

- А я хочу Руслана, и прямо сейчас, - произнесла она ледяным тоном. – Меня от твоих извращений тошнит, гнусно хоть топись.

- Ну, топиться тебе никто не позволит, слишком большая роскошь для тебя, - отозвался Шах и, вытащив из кармана халата мобильник, распорядился.

- Люблю смотреть порно в натуре, - бросил он Янке.

Секьюрити ввели Руслана, осунувшегося, заросшего бородой, длинноволосого и немытого. Таким себе Янка всегда представляла Робинзона Крузо.

- Побрить, помыть и накормить, - приказал Шах.

Когда парня увели, Шах потребовал сказку.

Янка привычно хлебнула коньяка. Хоть устала, хоть язык еле ворочался, но вид Руслана так ее ошарашил, что все ощущения исчезли. Она вдохнула дыма из кальяна, и фантасмагория воображения мигом вырвала ее из реальности:

- Я это то, что уже не исправить! – выкрикнула она – Вот прикинь: мы, прикинь, втроем в ресторане: я, Гелла и Нежный. Андрею плевать, кто угощает, лишь бы угощали, хоть педик, хоть кто. Халявная привычка поэтов и мелких журналистишек (Нежный работает в каком-то третьесортном альманахе). А Гелла прямо в ударе: пьет за троих и безумолку болтает, рассказывая историю своей жизни. Она вся мокрая, сильно потеет, часто прикладывает к лицу косметическую салфетку, то и дело поправляет грим. Она говорит:

- Я росла красивым болезненным мальчиком, но всегда мечтала быть девочкой, иметь богатого любовника, иномарку обязательно красного цвета, украшения и косметику. В седьмом классе меня буквально трясло от неистовой любви к мальчику из параллельного класса, я узнала его телефон и звонила девичьим голосом, читала ему стихи, рассказывала о своих чувствах. Но это в прошлом, в прошлом. Я пришла на свиданье, одевшись девочкой, в косметике и в бижутерии. Он увлекся мной. Потом была трагичная развязка. Я много пережила трагедий, боли, отчаяния. Но ангелы сжалились надо мной. И сейчас у меня красное «Рено», много шикарных тряпок, косметики, украшений, любовник миллионер. Но я ему нужна лишь для престижа. В своих кругах он появляется с двумя «любовницами»: с девушкой-мулаткой и со мной. Иметь друга гея и темнокожую подругу считается особым изыском. Но ни с кем из нас он не живет. Он нас просто содержит. По первому его зову мы обязаны мчаться к нему. Зато он покупает нам квартиры, машины, возит с собой на Канары. У меня две квартиры. В них множество зеркал. О, эти зеркала, бесконечные отражения, они следят за каждым моим шагом, жестом, взглядом, они меня ловят. Я - особенная, непостижимая, яркая, я не просто красивая кукла для него, я - стихия, космический смерч, торнадо. Но ему все равно. Когда я его увидела, во мне все взорвалось, состояние мое близилось к шаманскому экстазу. Случилось это на закрытом банкете. В тот день я узнала о нем многое, например имя: Рафис Янданэ Ёхомба. У него две родины: Анжирка и Улан-Удэ, и он рассказывал об этих родинах с таким патриотическим пылом, что я утонула в магии его слов, это был прямо неистовый огонь! Бешеный темперамент пылал в его глазах! В нем бились и кипели четыре крови: татарская, бурятмонгольская, негрошаманская и украиноказанья. Было уже далеко заполночь, когда внезапно наступил тот роковой момент... Простите, я на минутку, - прервала она свой рассказ и вышла из-за столика. Видимо, направилась в туалет. Интересно, в мужской или в женский? Мы с Нежным остались вдвоем, он был изрядно пьян и тупо жевал черемшу, вытягивая ее из моей тарелки, на его красной физиономии застыла осоловелая ухмылка. Мне вся эта чепуха порядком надоела, и я ушла по-английски, тихо, как привидение, мысленно пожелав счастья Андрею с Геллой.

На этой фразе Янка остановилась, перевела дыханье и придвинула к себе поднос со щербетом. Привели Руслана. Он окинул Янку недобрым и ревнивым взглядом.

- Русик! – бросилась она к нему.

В ту же секунду он отвесил ей такую оплеуху, что она отлетела к стене.

- Уже снюхались, готово дело! Шахерезада е….., сука! – бросил он в сердцах и презрительно сплюнул на ковер.

Секьюрити сбили его с ног и принялись мутузить, но Шах остановил их.

- Не надо, - лениво протянул он. – Это забавно. Пусть поостынет. А ты давай сказку.

Янка не сразу пришла в себя. Ей поднесли кубок коктейля с каким-то будоражащим наркотиком. Что ее с самого начала опаивали неким наркотическим зельем, до нее вдруг дошло сейчас. Иначе как бы она смогла столько времени не спать, откуда бы в ее мозгу бралась вся эта информация? И почему она вдруг согласилась на условия сексуальных игр Шаха, в которых были настолько странные правила, что будь она в здравом сознании, скорее пристукнула бы этого извращенца или утопилась бы в фонтане. Ведь она никогда не делает того, что ее хоть чуточку бесит. Сам по себе секс ей нравится – как вид спорта и источник гормонов. Секс в любых его проявлениях активизирует в ней дикую энергию. Но то, чем с ней занимается Шах, сексом не назовешь…

Итак, заглотнув остаток зелья, она продолжала… Ей показалось, будто некто невидимый заговорил ее губами, поигрывая проникновенным и не ее голосом… На миг она увидела гигантские песочные часы, и в струях красноватого песка кривлялась голая бесовка – ее зеркальное отражение…

- После всего, что я пережила вчера, прошу причислить меня к святым ликам. Гелла заехала за мной, поскольку причислила меня не к святым, конечно, но к своим подругам. А Нежного она решила внести в список потенциальных возлюбленных и открыла на него охотничий сезон. Итак, по воле Геллы мы оказались на закрытой... э-э-э.. респектабельной, так сказать, тусовке... Не знаю уж, какими словами правильнее обозначить это сборище. Спонсором Геллы, тем самым любовником миллионером, о котором она так распиналась, оказался двухметровый старик-качок весьма экзотичного вида, он поигрывал извилистой тростью с серебряным концом и массивной ручкой. Ну, стариком его можно назвать весьма условно, ему было где-то за шестьдесят, а может и больше, но стариковской дряхлости в нем не было. Упругость и резковатость движений не очень вязалась с его немолодым лицом. Рядом с ним семенила миниатюрная мулаточка с глазами китаянки, что-то вроде комнатной собачки, и мелькала яркая энергичная Гелла, которая успевала поболтать со всеми гостями, пококетничать с охранниками, перемигнуться с официантами. Про комнатную мулаточку Гелла сообщила нам с Андреем, что она - внебрачная дочь принцессы Дианы и турецкого паши, у них была тайная связь и большая любовь, мулаточку в младенчестве прятали в гареме, потом перевезли в Москву и вырастили в семье джазистов, ее прабабкой была африканская ясновидящая, а дедом - китайский целитель. Она играет на банджо и умеет оживлять мертвых по системе вуду. Конечно, Нежный заинтересовался. Я тоже заинтересовалась - ее прикидом из золотисто красного шелка и ее мускулистым стариком. Кстати, имечко у нее не л