КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 591292 томов
Объем библиотеки - 896 Гб.
Всего авторов - 235359
Пользователей - 108108

Впечатления

Stribog73 про Паустовский: Внеклассное чтение (для 3 и 4 классов) (Детская проза)

2 Arabella-AmazonKa
Кончайте умничать о том, в чем не соображаете!
Что тут нельзя переделать? Во что нельзя переделать? Причем тут калибри, если нет OCR-слоя?
Научитесь чему-нибудь, прежде чем умничать!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Паустовский: Внеклассное чтение (для 3 и 4 классов) (Детская проза)

djvu практически не переделать.так что нет наверное смысла этим заниматься
калибри пишет ошибка конвертации.
DjVu — технология представления и хранения документов (книг, журналов, рукописей и подобных, прежде всего сканированных), с использованием сжатия изображений с потерями. Формат DjVu приобрел популярность, в том числе из-за того, что файл в формате DjVu весит намного меньше аналогичного файла в формате PDF. Это особенно актуально для

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Arabella-AmazonKa про серию ЖЗЛ

2 одинаковые серии Жизнь замечательных людей и ЖЗЛ

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про серию Жизнь замечательных людей

2 одинаковые серии Жизнь замечательных людей и ЖЗЛ

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Ружицкий: Безаэродромная авиация (Литература ХX века (эпоха Социальных революций))

В книге не хватает 2-х страниц.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Соломонская: Садальсууд (Самиздат, сетевая литература)

на вычитку и удаление пробелов

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Анабазис [Влад Прохожий] (fb2) читать онлайн

- Анабазис 1.92 Мб, 12с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Влад Прохожий

Настройки текста:



Стихотворения с конкурсов МП

Зимнее дежавю

 

 

 

Потаённой зимней ворожбою

Времени смешаются пласты,

И наплывом — было то с тобою

Или с ним, кем был когда-то ты:

 

Зрения ли, памяти обманом,

Безвозвратно канувшим быльём,

Вдруг пурга полою доломана

Заискрит серебряным шитьём.

 

Не авто помчатся по хайвею,

Освещая в ночь летящий снег —

Заспешит по вихряному свею

Лёгких санок торопливый бег.

 

Грянут колокольцы, песней прежней

Оглашая спящие леса,

И блеснут над полостью медвежьей

Озорные милые глаза…

 

Но умчит упряжка смех знакомый,

Не оставив на снегу борозд…

Как же краток миг тот невесомый —

Между сном и явью зыбкий мост.

Рассказ инопланетянина

 

 

 

Тогда я работал в Империи Лиры,

Работа непыльная — так, где пошлют…

Смотри, чтоб не вляпаться в чёрные дыры,

Созвездья не путай и курсы валют.

 

Отрóду я есть чистокровный веганец —

На лбу две антенны, зелёный на вид,

Но если куда вылетал как посланец,

Менял одним махом язык и прикид.

 

Вот раз довелось побывать мне в системе

Семьсот девятнадцать Пи-Экс Милки Вэй,

Согласно маршрутной полученной схеме —

На третьей планете, в гостях у «людей».

 

Был послан туда с поручением странным,

С докладом разведки на паре страниц,

Что в некой стране, по полученным данным,

Внедриться пытаются в мир без границ.

 

Подробностей, правда, не значилось в тексте…

Вдруг ключ там надыбали к телепортàм?

И шеф приказал разобраться на месте

И дать резюме по горячим следам.

 

За день под гипнозом просёк я наречье,

Земной сухпаёк подогнал мне начпрод,

На складе вручили шмотьё человечье,

На вход в подпространство жетон-вездеход.

 

Чтоб статус сменить и не лезть в авантюру —

Мол, местный я, братцы, и вся недолгà —

Напудривши фейс, отпустил шевелюру

И спрятал под нею антенны-рога.

 

И вот я, прикинутый тамошним челом,

В столице с названьем на литеру "Ка"

Мгновенно в толпу затесался умело,

Но всё же, в итоге, свалял дурака…

 

А вышло то как… Осерчавший без меры,

Там факелы нёс возбуждённый народ,

Галдели вокруг, что какой-то Бандера

Придёт и порядок у них наведёт.

 

Спросил я, чтоб суть уяснить непоняток:

Мол, вижу, житуха у вас не ахти,

Всё ждёте, чтоб кто-то навёл бы порядок —

Не легче самим бы его навести?

 

Эх, ляпнул… А нет, чтоб подумать вначале…

В момент заломали, хоть я и неслаб,

Тащили куда-то и громко кричали,

Что, дескать, «он ватник», «сепар» и «кацап».

 

И так волочили до некой конторы

Где был, очевидно, на «ватников» спрос,

А тамошний страж, запретив разговоры,

Повёл в кабинет на суровый допрос.

 

И врезав по морде — покайся, лишенец! —

Аж пудра посыпалась, как в снегопад,

Поведал невежливый этот туземец

(Как мне показалось, совсем невпопад):

 

Что случай мой прост, отпираться не стоит,

А стоит признать, подписав протокол,

Что был-де изъят у меня полароид

(При нём — фото баз, тренировочных школ),

Затрёпанный паспорт с двуглавою птицей

И от балалайки стальных три струны,

Пособие «Как навредить за границей»

Со штампом разведки соседней страны,

Сезонный билет по Московско-Рязанской,

Почётный значок «Ветеран соц.труда»,

Открытка с часами на башне на Спасской,

И прочая, парни, такая ж байда…

 

Да, я нелегал, но зачем же шить дело…

Пришлось активировать лазер в ноздре,

Лучом, раскалённым почти до предела,

Пробить пару стен и исчезнуть в дыре.

 

… В растрёпанных чувствах летел я на базу,

Где шеф дал ЦеУ, изучив мой доклад:

Границы от них охранять пуще глазу!

Ещё не созрели… Пусть дома сидят!

 

 

Качели

 

За терпкою дымкой осенних костров

Тропинка ведёт сквозь холодный закат.

Где роща роняет свой летний покров,

На дубе столетнем качели висят.

 

Там пахнет корой и опавшей листвой,

Поникшие травы отходят ко сну,

И лишь иногда ветерок верховой

Ветвями скрипит, бередя тишину.

 

Исчерпана радость зелёной поры,

Дождям и распутице начат отсчёт,

Развеялся смех озорной детворы,

Качели никто не отправит в полёт.

 

Остались во власти холодных ветров,

Отвыкли взлетать к голубой вышине…

За терпкою дымкой осенних костров

В них юность ушедшая видится мне.

Кораблик

 

А где-то за морями безумные рассветы,

Прохлада рощ зелёных и водопадов гром.

Лихие бригантины и храбрые корветы

Идут туда, теряясь в просторе голубом.

 

За той чертой, где небо сливается с водою,

Неведомые страны, чужие города,

Вершины гор высоких сияют белизною,

И бродят по равнинам обильные стада.

 

На сказочных атоллах в песках зарыты клады,

Скелеты флибустьеров хранят их сотни лет,

Поют над ними бризы старинные баллады

О сундуках, набитых мильонами песет.

 

Твой крохотный кораблик так смело вышел в море,

Почти как настоящий, с названием «Мечта»,

Но проиграл прибою корабль в неравном споре…

Как жаль — недостижима заветная черта.

 

Ты не печалься, мальчик, что с волею прилива

Игрушечного судна проиграна борьба…

Однажды день настанет и в море горделиво

Отправится твой лайнер с названием «Судьба».

Птицы

(Devoted to Jeanne Froggins)

 

Не спеши унывать, мы ещё запоём,

Голоса свои в небе сплетая.

Между хмарью нависшей и мокрым жнивьём

Путь продолжит усталая стая.

 

Там, вдали, ждёт нас небо синей и добрей,

Рощи дивных олив и платанов.

И за кромкой прибоя бездонных морей

Край без стужи, снегов и буранов.

 

Нам, скитальцам небесным, надежду вернут

Зовы вечных бродяг — альбатросов,

И попутные ветры укажут маршрут

Сквозь туманы прибрежных утёсов.

 

Мир огромный цветной распахнётся, смеясь,

Звонким солнцем в зените играя,

Мы его воспоём, в неразрывную связь

Голоса свои в небе сплетая.

Сон Чжуан-цзы

 

Весной благодатной над плавной Янцзы,

Дивясь ароматам садов и полей,

Гулял знаменитый мудрец Чжуан-цзы

И думал о сути и связях вещей.

 

Цвет вишен манил пробудившихся пчёл,

Над лугом кружились, резвясь, мотыльки,

Ходьбой утомившись, мудрец предпочёл

На бархатной травке прилечь у реки.

 

Охвачен теплом и журчанием волн,

Спокоен, от бренного мира далёк,

Увидел старик удивительный сон —

Приснилось ему, будто он — мотылёк:

 

На крыльях послушных с цветка на цветок

Порхает беспечно, от радости пьян,

И знает доподлинно: он — мотылёк,

А вовсе не славный философ Чжуан.

 

Так некое время летал он во сне,

Проснувшись, себя оглядел и изрёк:

А если не сон вдруг привиделся мне,

А видит Чжуана во сне мотылёк?

 

Вдруг я, и сады, и под солнцем река,

И всё, что доступно, подвластно уму —

Не явь, а всего только сон мотылька?

И как догадаться, кто снится кому?

 

Разгадка сей притчи туманна вконец,

Но кратко своё пояснение дам:

Вчера мне приснился китайский мудрец,

Не снюсь ли, читатель, сегодня я Вам?

Алекс и Влад. "Собиратель утренней росы"

Совместная работа с Алекс Павленко. В её коллаже использована фигурка работы Марьяны Копыловой. Искренне благодарим Марьяну за подсказанную тему!

 

 

Он приходит с востока, с сиянием первых лучей,

Утро раннее сможет ему непременно помочь.

В чаще сонного леса чуть слышно бормочет ручей,

И туман над водой провожает уставшую ночь.

 

Всё богатство его — это звонкий хрустальный кувшин

Да весёлая дудочка тонкая из тростника,

Её песня легко долетит до кедровых вершин,

На минутку замрут, чтоб послушать её, облака.

 

Он собой невелик, ростом, может быть, только с аршин,

Но узором украшен небесной нездешней красы,

Он алмазную россыпь с цветов собирает в кувшин,

И незрим для людей тот чудной Собиратель Росы.

 

Где-то в яви иной, где стоит заколдованный лес,

Бесполезны и компас, и карта, и даже часы,

Там посланца ждёт рыжая Фея Весёлых Чудес,

Чтоб сварить эликсир из доставленной свежей росы.

 

Кто отведает зелья волшебного малый глоток,

Тот поймёт щебет птиц и наречия разных зверей,

И услышит, как в тёплой земле шевелится росток

И звенят колокольчики в травах лесов и полей.

 

Жаль, что мы не участвуем в тайной старинной игре,

И вовек не найти нам тропинку в затерянный мир…

Но попробуй, дружище, отправиться в лес на заре —

Вдруг поймёшь, что не нужен тебе вообще эликсир…

Одиночество вдвоём

 

Песнь журавлей пропета,

Туманом скрыта даль.

Пришла на смену лета

Холодная печаль.

 

В затоке под ветлою

Две лодки на мели

Осеннею порою

Приют себе нашли.

 

Бортами ещё трутся,

Но в прошлом мысль о том,

Что лучше б разминуться —

Поплыть своим путём.

 

И дремлют, ожидая,

Без дружбы, без вражды,

Когда Зима седая

Их захоронит в льды…

Exegi monumentum

 

 

Я памятник себе сработал виртуальный,

Его не посетит досужая толпа,

Неведомым путём, маршрутом маргинальным

Меж "Гуглом" и "Метой" ведёт к нему тропа.

 

Узнать его легко: я, с лирой под полою,

Пегаса оседлав, смотрю из-под руки,

Как исчезают за Кудыкиной горою

Слагателей стихов несметные полки.

 

Идут, идут, идут заложники дороги,

Поют им соловьи, венчает свежий лавр,

Мажорный полонез трубят единороги,

Выравнивает строй кудрявый Минотавр.

 

Мне барагозить лень с поэтовой тусовкой,

Слегка я даже рад, что мне чужда их прыть.

Покой... Лишь иногда зоил грозит ножовкой,

Пегасу норовит чего-нить отпилить...

 

Но цели не достичь вовек тому уроду —

Когда броня крепка и защищён и-мейл...

И может, буду всё ж любезен я народу,

Почти как Пушкин! Или даже Чип и Дейл...

 

О, муза! Не ропщи — не в кайф борзописанье,

Рифмую кой-когда, всё больше для души...

Прошу, не ослабляй ко мне своё вниманье!

Короче: забегай, скайпуй, звони, пиши!

Баллада о вечной любви

 

 

 

 

Премудрый Змий во время оно,

Пока вздремнул Творец седой,

Пролез в Эдем и беззаконно

У пращуров украл покой.

Познав любовь, весь род людской

С тех пор играет в некой драме,

Где каждого ждёт смерть с косой.

И лишь любовь живёт веками.

 

Уходит в вечность непреклонно

Существований череда,

Пустыня поглощает сонно

Племён забытых города.

Тускнеет древняя вражда,

Ржавеет меч и блекнет знамя,

Срывается с небес звезда.

И лишь любовь живёт веками.

 

Как стёклышки в калейдоскопе,

Кружатся лица и года,

И мы в безудержном нон-стопе

Любви не помним иногда.

Жизнь тает, словно кубик льда,

Бытьё с минутными страстями

Течёт сквозь пальцы, как вода.

И лишь любовь живёт веками.

 

Влюблённые, ваш путь на свет,

Зажжённый милыми сердцами,

Где нету тьмы, где смерти нет.

И лишь любовь живёт веками.

Романс

 

 

 

 

Милый друг, на былые не схожи

Наши встречи — себе вопреки

Я ни взглядом тебя не тревожу,

Ни случайным касаньем руки.

 

Сердце ноет, разлуку пророча,

Ты меня за печаль не брани,

Что я помню безумные ночи,

Ожиданием полные дни.

 

Дать бы волю наивной надежде,

Что, как звёзды горят в небесах,

Так ещё засверкают, как прежде,

Огоньки в твоих карих глазах.

 

Но не вспыхнет погасшее пламя,

Угольки укрывает зола,

И угасла любовь между нами,

Как костёр, догоревший дотла.

 

Быть в обиде мне, право, негоже,

Мы останемся в мыслях близкú.

Но ни взглядом тебя не встревожу,

Ни касанием нежным руки.

Лирика

Алекс і Влад. Білі етюди

 

 

 

 

Тьмяна палітра: сіре та біле

Тоном індиго відтінить зима.

Ревно малюнок заметами вкрила —

Барв розмаїття шукаєш дарма.

 

 

 

 

Марно блукаєш стежинами січня,

Марно вдивляєшся в білу нудьгу.

Крига не скресне. Заслання довічне

В холод та довгу полярну пургу.

 

 

 

 

Ніби назавжди зима розмістила

Зимну картину за мерзлим вікном…

Біла лисиця — віхола біла

Слід замітає пухнастим хвостом.

 

 

 

 

Птаха казкового легкі пушинки —

Спогад дитячих нескорених мрій,

З сірого неба злітають сніжинки,

Мов зорепад нездійснéнних надій.

 

 

 

 

Та якщо інколи сонце розкрає

Променем світлим цупку пелену,

Спрагло вдивляємось в небо безкрає —

Сонце віщує жадану весну.

 

 

ФОТО АЛЕКСАНДРЫ ALEX ПАВЛЕНКО

 

 

 

 

 

 

Город-осень

 

 

 

 

Плывёт сырой туман с Невы,

смягчая контуры строений,

на набережной мокнут львы —

заложники хандры осенней.

 

Листвой усыпан Летний сад,

с небрежностью аристократа

твой город, осенью богат,

прохожим дарит медь и злато.

 

День канет, сумерками скрыт,

за строй гранита и базальта,

и вечер тени закружѝт

на сцене мокрого асфальта.

 

Ты, заплутав во временах,

увидишь в тѐнях мимолётных

кавалергардов в галунах,

матросов в лентах пулемётных,

 

услышишь, если повезёт,

подков по камню цокот звонкий,

заметишь призрачный пролёт

ландо̀ прекрасной Незнакомки…

 

Спугнёт видения клаксон,

машины заспешат по лужам…

Твой город-осень, город-сон

на полпути к грядущим стужам.

 

Смотри: в неоне вечеров,

из темноты чернее крепа,

мортиры питерских дворов

прицелились в стальное небо.

 

Там, от карельских валунов

путь через Ладогу свершая,

на крыльях северных ветров

Летит Зима — сова седая.

Солнце и жаркѝ

 

 

 

У реки ветру шепчет секреты бессонный аир,

Тает нехотя утренний серый туман.

И восходит светило красой удивить Божий мир —

Самоцветы бросает на травы полян.

 

В это зыбкое время минуты замедлят свой бег,

Спи, родная, а я разведу костерок.

Над палаткою птицы поют, что окончен ночлег,

Выпьем чай и уйдём в лабиринты дорог.

 

Пляска солнечных зайчиков на серебристых волнах

Обещает прозрачный и ласковый день.

Выступает янтарь на сосновых высоких стволах,

Берегущих от зноя прохладную тень.

 

Как прекрасна земля, будто в самом начале веков,

Словно мы отыскали затерянный рай…

Я букетик тебе принесу огнецветных жарков,

Поцелую, шепну: моё солнце, вставай…

Зеркало в замке Шато-Мишлен

 

 

 

Почило время на камнях Шато-Мишлен,

Тоска забвения в его холодных залах.

Бросая блики на узор гранитных стен,

Лучатся свечи в цельнокованых шандалах.

 

В покое главном, в уголке, где гуще мгла,

Томясь в заложниках у древней амальгамы,

Под пыльной плоскостью муранского стекла

Счёт потеряли дням владетели и дамы.

 

Потрескивая, в очаге горит огонь,

Мерцает тускло блеск мечей и латных статуй,

Увы, в конюшне не заржёт буланый конь,

Увы, на пир весёлый не зовёт глашатай.

 

Сумей вглядеться в зачарованную гладь —

Там свет брильянтов и круженье кринолинов,

Борзых краса и скакунов арабских стать,

Кресты на белых одеяньях паладинов...

 

Прислушайся, как в глубине трубят рога,

Скликая верных псов на славные охоты,

И на заклятого исламского врага

Идут воители в Крестовые походы...

 

Но... Всё иллюзия и древних сказок тлен —

Мрак и холодный мрамор приняли героев,

Почило время на камнях Шато-Мишлен,

Пылится зеркало во глубине покоев...

 

Переводы

Дж. Керні "Дрібнички"

Вірш, авторство якого важко встановити. Різні джерела називають авторами Ебенезера К. Брюєра, Деніела К. Коулсворта та поетесу Френсіс Осгуд. Але найчастіше згадується ім'я Джулії Ебігейл Флетчер Керні, американської поетеси та просвітниці, автора числених гімнів.

 

Океан могутній

Створено з краплинок,

Милі оку землі —

Із малих піщинок.

 

Незначні хвилинки,

Хоч малі такі,

Створюють могутні

Вічності віки.

 

Хай мізерні вади,

Гріх візьме своє,

Та по краплі крапля

Душу злом заллє.

 

А з маленьких добрих

Наших справ і слів

На Землі постане

Рай серед світів.

 

 

 

 

LITTLE THINGS

By Julia A. F. Carney

(1823 — 1908)

 

Little drops of water

Little grains of sand,

Make the mighty ocean,

And the pleasant land.

 

So the little moments,

Humble though they be,

Make the mighty ages

Of eternity.

 

So our little errors

Lead the soul away

From the path of virtue,

Far in sin to stray.

 

Little deeds of kindness,

Little words of love,

Make our earth Happy,

Like the heaven above.

Хроники Прохожего

Европейская мечта

 

Из дома вышел я с утра

В киоск — взять сигарет,

Увидел в глубине двора

Приметный силуэт.

 

Чумазый, в треснувших очках,

Под нос себе бубня,

Бомж рылся в мусорных бачках,

Бутылками звеня.

Кошёлку тары нашмонав,

Потопал он в пивбар.

Я присмотрелся… братцы, вау!

Да это же клошар!

На улице — опять сюрприз —

На страх всем бандюкам

Шёл коп, надменный, как Нарцисс,

Жуя свой чуингам.

И коммерсантки у метро

С редиской и лучком,

Следили мягко и тепло

За парнем со значком.

Стоял билборд, многометров —

Спешите на концерт —

Суперзвезда сэр Пол Зибров

С балетом на десерт.

Вот, оседлав велосипед

На западный манер,

Поехал в ратушу атлет —

Плечистый мистер мэр.

(Смотрели зорко в даль и близь

С вниманием двойным

Те бодигарды, что плелись

На «Хаммерах» за ним).

Тред-юнионы подались

К парламенту с «ганьбой»,

О том, что дорожает жизнь

Кричали вразнобой.

По улице Шухевич-стрит

Шёл пёстрый гей-парад,

Но был нацистами избит

В нём каждый демократ.

Тут набежали патрули,

Прогнали нацюков

И донов Педро увели

Подальше от быков.

Был митинг на Бандера-стрит,

Клял москалей, речист,

В шикарной вышиванке жид —

Залётный аферист.

Скакали, злобою дыша,

Те, кто не москали,

Свисала щедрая лапша

С ушей аж до земли.

В себя колёса закатив,

Колёса оседлав,

Детишки бизнес-воротил

Покинули найт-клаб.

Неслись на мерсах и порше

Куда хайвей ведёт,

И каждый — демократ в душе,

И каждый — патриот!

А ну, не стойте на пути,

Прогресс не удержать!

Мы поколенье либертú,

Европа — наша мать!

 

Кружил, кружил передо мной

Бесовский карнавал…

И думал я: какой больной

Всё это намечтал…

Украина. 16 год

(Devoted to S.O.)

 

 

 

На разворотах бульварных газет

Хищные вспышки сигнальных ракет,

Красные с чёрным знамёна полков,

Чёрные с золотом ленты венков.

 

Чьих-то реляций контуженный бред,

Лживых призывов тупой трафарет,

Рыжее пламя горящих домов,

Жирная копоть висящих дымов.

 

Сторож кладбищенский, пьян и суров,

Хвалится качеством новых гробов,

Вот вам дары беззаветной борьбы:

Деньги — могильщикам, мёртвым — гробы.

 

Мутным потоком в морщинах земли

Реки забвения вспять потекли,

Снова у брода свинцовый сквозняк,

Снова у входа матрос Железняк.

 

Вера безжалостно втоптана в прах,

Ненависть в душах, война в головах.

Время настало железных фаланг,

Круг описало, как бумеранг.

 

 

Последний день

 

 

 

 

О, славный Город оживлённый!

Средь буйной зелени садов,

кампанским солнцем позлащённый,

возносишь статуи богов.

 

Благословенным свежим утром,

не ведая тоскливых дум,

хранишь прохладу в храме мудром

и слышишь рынков бойкий шум.

 

Картины жизни повседневной

привычной чередой текут,

не знает тайны сокровенной

приговорённый свыше люд.

 

Патриций Марк и Гай, патриций

шагают в термы поутру,

где варвар-банщик краснолицый

прогонит губкою хандру.

 

На Форуме трибун Геродий

клянёт усопшего Суллу,

бранит соседей, злых отродий

И гражданам поёт хвалу.

 

А граждане, весьма похоже,

решают как им сбросить пар —

то ли набить трибуну рожу,

то ли податься в лупанар.

 

Ни старых битв легионеры,

ни ткач, ни повар, ни купец,

ни лицедеи, ни гетеры

свой не предчувствуют конец.

 

Предвестьем будущих агоний

уходят в небо от земли

дымки священных благовоний,

дымки весёлой конопли.

 

Во здравие домашних ларов

течёт фалернское рекой,

но рок над жертвами пожаров

уже провёл своей рукой.

 

Юпитер целится, сжимая

охапку молний в кулаке,

обильно лавой набухая,

ворчит Везувий вдалеке...

 

Ты спросишь: лет прошло две тыщи,

Что нам до пепла древних стран?

— Ужель не чувствуешь, дружище,

как вдалеке ворчит вулкан?

Оранжевое Лето (04 — 17)

 

 

 

 

Выходит утром на балкон

Король Оранжевое лето.

Берет гитару в руки он

И целый день поет куплеты.

(В.Степанцов)

 

 

О Боже, как ты постарел,

Король Оранжевое Лето,

Где лучезарный тот пострел,

Что девушкам дарил букеты...

Что по утрам включать любил

Фонтаны ультрафиолета,

А нынче выбился из сил,

Король Засушливое Лето.

 

Твоё оранжевое знамя

Давно ушло за полцены,

Рисуешь в красно-чёрной гамме

Картины краха и войны.

 

Водил ты яркий карнавал

На переполненных майданах,

Но фигу истово держал

В глубоких солнечных карманах.

Глаголом жёг сердца людей —

От жара съёжилась держава,

И гвозди делал из людей,

Загнал-согнул, героям слава!

 

Земля дымится под ногами,

Одето в хаки полстраны,

Играешь в восходящей гамме

Мотив бессмысленной войны.

 

Как затянулся твой сезон,

Король Оранжевое Лето,

На смутном рубеже времён.

В плену навязчивого бреда.

Безмолвно тащится народ

Тропой меж верой и крамолой,

Покамест каждый не смекнёт:

А ведь король-то вправду голый!

Хореомания или Путь в Европу

 

 

 

В этом году в Ахен прибыли толпы диковинных людей и отсюда двинулись на Францию. Существа обоего пола, вдохновленные дьяволом, рука об руку танцевали на улицах, в домах, в церквах, прыгая и крича безо всякого стыда. Изнемогши от танцев, они жаловались на боль в груди и, утираясь платками, причитали, что лучше умереть. (Magnum Chronicum Belgium)

 

Прошло с тех пор годов немало,

Как мы покинули свой край,

И Пёстрый Дудочник бывалый

Повёл нас, обещая рай.

Играй же дудочка, играй!

Рассудок у мечты в залоге,

Внезапный не грозит раздрай —

Мы верим избранной дороге.

 

Нас долго скука угнетала,

Хотелось плясок и вина,

Вперёд за дудкой разудалой,

За наигрышем колдуна!

Пляшите, солнце и луна,

Нет места скорби и тревоге,

Надеждами душа полна.

Мы верим избранной дороге.

 

Слепой с немым ведут друг друга,

Отплясывая на ходу,

Согреет нищего дерюга,

Люд сердобольный даст еду.

Дойдём в неведомом году

В сады, хоромы и чертоги.

Дуди, колдун, в свою дуду!

Мы верим избранной дороге.

 

Желудок пуст, пуста мошна,

Зато и легче пляшут ноги.

Пусть мрачен день и ночь черна,

Мы верим избранной дороге!

 

Примечания


Оглавление

  • Стихотворения с конкурсов МП
  • Зимнее дежавю
  • Рассказ инопланетянина
  • Качели
  • Кораблик
  • Птицы
  • Сон Чжуан-цзы
  • Алекс и Влад. "Собиратель утренней росы"
  • Одиночество вдвоём
  • Exegi monumentum
  • Баллада о вечной любви
  • Романс
  • Лирика
  • Алекс і Влад. Білі етюди
  • Город-осень
  • Солнце и жаркѝ
  • Зеркало в замке Шато-Мишлен
  • Переводы
  • Дж. Керні "Дрібнички"
  • Хроники Прохожего
  • Европейская мечта
  • Украина. 16 год
  • Последний день
  • Оранжевое Лето (04 — 17)
  • Хореомания или Путь в Европу
  • *** Примечания ***