КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400129 томов
Объем библиотеки - 523 Гб.
Всего авторов - 170145
Пользователей - 90948
Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Головина: Обещанная дочь (Фэнтези)

неплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Казахские легенды (Мифы. Легенды. Эпос)

Уважаемые читатели, если вы знаете казахский язык, пожалуйста, напишите мне в личку. В книгу надо добавить несколько примечаний. Надеюсь, с вашей помощью, это сделать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Галушка: У кігтях двоглавих орлів. Творення модерної нації.Україна під скіпетрами Романових і Габсбургів (История)

Корсун:вероятно для того, чтобы ты своей блевотой подавился.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
PhilippS про Андреев: Главное - воля! (Альтернативная история)

Wikipedia Ctrl+C Ctrl+V (V в большем количестве).
Ипатьевский дом.. Ипатьевский дом... А Ходынку не предотвратила.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Бушков: Чудовища в янтаре-2. Улица моя тесна (Фэнтези)

да, ГГ допрыгался...
разведка подвела, либо предатели-сотрудники. и про пророчество забыл и про оружие

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
PhilippS про Юрий: Средневековый врач (Альтернативная история)

Рояльненко. Явно не закончено. Бум ждать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про серию Подъем с глубины

Это не альтернативная история! Это справочник по всяческой стрелковке. Уж на что я любитель всякого заклепочничества, но книжку больше пролистывал нежели читал.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
загрузка...

Карнавал разрушения (fb2)

- Карнавал разрушения (пер. Галина Сергеевна Усова, ...) (а.с. Дэвид Лидиард-3) 764 Кб, 420с. (скачать fb2) - Брайан Майкл Стэблфорд

Настройки текста:




Брайан СТЭБЛФОРД КАРНАВАЛ РАЗРУШЕНИЯ

Часть 1. Ангелы-хранители

Следующая война станет наиболее жутким карнавалом разрушения из всех, какие прежде видел мир.

Джордж Гриффит. «Ангел революции», 1893

1.

Анатоль попытался закрыть глаза, но ему это не удалось. Не удалось ему и заплакать от собственного бессилия.

Зрелище стало настоящей пыткой; он мечтал погрузиться в темноту.

Ему не хотелось умирать, хотя смерть принесла бы избавление и желанный покой. Он хотел лишь отдохнуть от боли, от невыносимого ужаса, от войны, от бесконечного противостояния слабому, истерзанному миру — и не мог закрыть глаза, несмотря на все усилия, не говоря уже о том, чтобы поднять руку или пошевелить сломанной ногой. Он полностью утратил контроль над собственным телом.

Ему ничего не стоило поверить, что он уже умер, если бы не глаза. Веки продолжали моргать, совершая непроизвольные движения, по мере того, как текли невыносимо мучительные минуты. Тело продолжало жить собственной жизнью, пусть жалкой и несчастной. Сердце все еще билось, а нервы, неся нелегкую службу, сообщали ему, как истерзан его организм.

Он был смертельно ранен, в этом сомневаться не приходилось. Смерть скоро придет за ним. Но у него нет права жаловаться. Он провел на действительной службе восемнадцать месяцев, а это — долгий срок на этой войне . Целая вечность. Теперь ему казалось, что вся его юность, период возмужания, обучение, все амбиции стали лишь прелюдией, подготовкой к этому краткому периоду жизни. Для людей его времени — точнее сказать, для французов его времени жизнь являлась ничем иным, как бомбардировками и пулеметным огнем, колючей проволокой и скудным пайком, штыками и противогазами. Жизнь сосредоточилась на мушке винтовки, в пальцах, аккуратно нажимающих на курок, в сером дыме, окутывающим дрожащую фигуру противника, который вот-вот падет жертвой Возмездия…

Это и было Возмездием. Здесь французская земля, и он — француз. Именно захватчики превратили его землю в черную, выжженную пустыню, а ведь прежде здесь колосились хлеба. Именно захватчики заслужили смерть. Но защитников смерть тоже не минует: смерть сменяет жизнь, как ночь сменяет день. Никто не останется в безопасности, никто не избежит смерти: ибо среди людей нет избранных. Сегодня ты — орудие мщения, а завтра — кусок мертвой плоти. Начиная с момента, когда он впервые взял на мушку врага, он вступил на путь, который должен был закончиться именно так: он сам попал на прицел. Таков мир. Теперь он — жертва.

Этого следовало ожидать, и все равно все произошло неожиданно. Со дня, когда Шемин-де-Дам отбили у немцев в октябре, он стал «сектором спокойствия». Никто не ожидал атаки, старшие офицеры ни в грош не ставили немецких солдат, наводнивших леса нейтральной полосы. Однако, в один из прошедших дней орудийные залпы прорезали тишину на расстоянии в двенадцать миль. Атаку начали с применения газа, потом добавили газ и взрывчатку. Бомбы безжалостно разрывали заграждения, а германская пехота выдвинулась вперед, ползком, как всегда, на рассвете — под прикрытием тумана. Горстка защитников была захвачена врасплох.

Анатоль знал, что умирает. Единственный удар штыка прикончит его, когда он лежит вот так, беззащитным, на сырой земле. Но, пожалуй, весь измазанный грязью, с залитой кровью головой, он уже казался противнику лишенным жизни. Разумеется, позднее, обшаривая его карманы в поисках добычи, они обнаружат, в чем дело, но сейчас он еще мог лежать, сохраняя остатки собственного достоинства.

Отвратительный вражеский запах в воронке раздражал его. Может ли это быть обонятельной галлюцинацией, спрашивал он себя. Но этого ему не узнать. Респиратор беспомощно болтался на шее. Он сорвал его, когда враги поползли вперед, боясь удушья. Газ к тому времени уже рассеялся, хотя ветра и не было.

Он попытался закрыть глаза, и не смог.

Рядом с ним лежал мертвый британский солдат. Сумей Анатоль пошевелить правой рукой, он бы отцепил пистолет с пояса убитого, вставил дуло в рот — и пусть то, что осталось от его мозгов вылетело бы наружу. Всего несколько мгновений, и конец. Но рука не подчинялась ему, да это и к лучшему. Ему ведь не хотелось умирать по-настоящему. Понимая, что конец неизбежен, он не стремился приблизить его.

Он знал, что ранение в голову должно быть очень тяжелым, но боль ощущалась только в груди и ноге. Интересно, возможно ли такое, чтобы пуля, по странной иронии судьбы, угодила именно в тот участок мозга, который ведает болью, и заглушила восприятие? Ведь какие-то клетки продолжают оглушительно кричать: смотри, твоя нога раздроблена на мелкие осколки!

Он пытался молиться, но что-то резко остановило его. Теперь он стал атеистом — и добрым коммунистом. Непростительной слабостью было бы сейчас предать свои принципы — и жалким ребячеством.




загрузка...