КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604084 томов
Объем библиотеки - 921 Гб.
Всего авторов - 239488
Пользователей - 109411

Впечатления

DXBCKT про Херлихи: Полуночный ковбой (Современная проза)

Несмотря на то что, обе обложки данной книги «рекламируют» совершенно два других (отдельных) фильма («Робокоп» и «Другие 48 часов»), фактически оказалось, что ее половину «занимает» пересказ третьего (про который я даже и не догадывался, беря в руки книгу). И если «Робокоп» никто никогда не забудет (ибо в те годы — количество новых фильмов носило весьма ограниченный характер), а «Другие 48 часов» слабо — но отдаленно что-то навевали, то

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kombizhirik про Смирнова (II): Дикий Огонь (Эпическая фантастика)

Скажу совершенно серьезно - потрясающе. Очень высокий уровень владения литературным материалом, очень красивый, яркий и образный язык, прекрасное сочетание где нужно иронии, где нужно - поэтичности. Большой, сразу видно, и продуманный мир, неоднозначные герои и не менее неоднозначные злодеи (которых и злодеями пока пожалуй не назовешь, просто еще одни персонажи), причем повествование ведется с разных сторон конфликта (особенно люблю

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Шляпсен про Беляев: Волчья осень (Боевая фантастика)

Бомбуэзно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Поцелуй пирата [Тереза Медейрос] (fb2) читать постранично

- Поцелуй пирата (пер. И. А. Иванова) (и.с. Соблазны) 1.15 Мб, 348с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Тереза Медейрос

Настройки текста:




Тереза Медейрос Поцелуй пирата

ПРОЛОГ

Лондон, 1780 год

В оглушительный шум и сутолоку улицы, заполненной грохотом повозок по булыжной мостовой, криками уличных продавцов и визгом вечно голодных озлобленных проституток, отбивающих друг у друга клиентов, ворвался душераздирающий вопль, который, впрочем, вряд ли кто услышал. Да и кто станет отвлекаться от своих насущных забот, чтобы прислушаться к происходящему в одной из убогих лачуг?

А между тем в жалком жилище совершалась одна из великих трагедий, именуемых жизнь и смерть, испокон веков разыгрывающихся на сцене мирового театра.

Потрясенный отчаянным криком матери, худенький подросток схватил жестяной ковш и поднес к ее запекшимся губам. Ржавая вода тоненькой струйкой стекла по подбородку измученной женщины, распростертой на кровати.

– Ну, пожалуйста, ма. Попробуй сделать хотя бы глоточек, – ласково уговаривал мальчик.

Дрожащими руками придерживая ковш, он со страхом взглянул на ее непомерно высокий живот, который выпирал из-под ветхого одеяла и казался огромным по сравнению с исхудавшими руками и острыми скулами, туго обтянутыми кожей.

«Мать, верно, слишком стара, чтобы иметь ребенка, – тоскливо подумал мальчик, – ведь ей уже двадцать восемь лет».

Новая острая схватка заставила женщину изо всех сил вцепиться в руку сына, отчего тот выронил ковш. Мальчик крепко схватил мать за руки, словно удерживая ее на краю жизни, и начал исступленно молиться, заглушая ее стоны. А в голове у него непрерывно стучало: слишком старая! Слишком худая! Слишком бедная!

Пальцы женщины бессильно разжались, и она в полном изнеможении впала в забытье. Молчание матери испугало мальчика больше, чем ее крики. Он с тревогой вглядывался в ее отрешенное лицо. Казалось, женщина потеряла последнюю надежду на освобождение от нечеловеческих мук.

«Нужно как-то привести ее в чувство», – подумал мальчик и потянулся, чтобы потрясти мать за плечи, но в эту минуту за его спиной с шумом распахнулась дверь.

В комнату ввалился здоровенный красномордый детина в потрепанной матросской одежде.

– Эй, Молли! – заорал он, наполняя комнатушку густыми парами джина. – Где ты, моя славная девочка?

Возмущенный его бесцеремонностью, мальчик вскочил со стула:

– Проваливай отсюда, черт побери! Нечего врываться сюда, как в собственный дом, будь ты проклят!

Подросток сам поразился охватившему его приступу ярости. В следующее мгновение ему пришло в голову, что этот пьяный матрос может оказаться отцом ребенка. Впрочем, тут же с горечью поправил он себя, им мог быть любой из десятка других мужчин, знакомых его матери.

Моряк тупо уставился на подростка. Одурманенный джином, он был не в состоянии понять, что происходит.

– Разрази тебя гром, наглый щенок! Я болтался в море целых десять месяцев и даже забыл, что такое поцелуй милашки! – Качнувшись, он занес руку, чтобы убрать с дороги это досадное препятствие. – А вообще, не стоит так ревновать, парень. У такой безотказной девушки, как Молли, ласки на всех хватит.

От бессильного гнева у мальчика потемнело в глазах. В ушах оглушающе зазвучали отголоски всех омерзительных стонов и выкриков мужчин, которых мать принимала на их жалкой кровати, чтобы было чем накормить его, своего сына. Не помня себя, мальчик схватил нож, приготовленный матерью, чтобы перерезать пуповину, и взмахнул им перед лицом ошеломленного матроса.

– Убирайся отсюда, сволочь, – воскликнул он, – пока я не перерезал тебе глотку!

Под взглядом подростка, сверкающим неукротимой яростью, моряк мгновенно протрезвел и опустил руку. Он плавал больше двадцати лет под парусами королевского флота и ни разу не дрогнул перед жерлами несущих гибель орудий, будь то пушки пиратов или французов. Но сейчас он всей своей кожей ощутил смертельную опасность и отступил.

Не успел моряк ретироваться, как за спиной мальчика раздался хриплый стон, напоминающий предсмертный хрип раненого животного. Мальчик стремительно обернулся и упал на колени перед грудой изодранных одеял.

Неудачливый посетитель бросил поверх согнутой фигурки мальчика, припавшего к телу матери, острый взгляд, который сразу же ухватил судорожные сокращения огромного живота, лихорадочный блеск глаз и запавшие щеки женщины, и тут же понял, в чем дело. И он дрогнул во второй раз за свой злосчастный визит.

Это было в нравах морских бродяг, к которым он принадлежал душой и телом, – при любом удобном случае беспечно выплескивать свое семя. Но эти бродяги и знать не хотели о дальнейшей судьбе ребенка, с легким сердцем покидая берег, чтобы снова бороздить бескрайние морские просторы.

«Нужно спасаться», – чувствуя подступившую к горлу тошноту, подумал матрос. Вот-вот он может оказаться свидетелем рождения