КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604893 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239672
Пользователей - 109568

Впечатления

Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Расставил аппликатуру тактов 41-56. Осталось доделать концовку. Может завтра.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Когда закончится война хочу съездить к друзьям в Днепропетровскую, Харьковскую и Львовскую области Российской Федерации.

Рейтинг: +8 ( 10 за, 2 против).
медвежонок про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Не ругайтесь, горячие интернет воины. Не уподобляйтесь вождям. Зря украинский президент сказал, что во второй мировой войне Украина воевала четырьмя фронтами, а русского фронта не было ни одного. Вова сильно обиделся, когда узнал, что это чистая правда.

Рейтинг: -5 ( 2 за, 7 против).
Stribog73 про Орехов: Вальс Петренко (Переложение С. Орехова) (Самиздат, сетевая литература)

Я не знаю автора переложения на 6-ти струнную гитару. Ноты набраны с рукописи. Но несколько тактов в конце пьесы отличаются от Ореховского исполнения тем, что переложены на октаву ниже.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

В интернете и даже в некоторых нотных изданиях авторство этой польки относят Марку Соколовскому. Нет, это полька русского композитора 19 века Ильи Соколова.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Дед Марго про Барчук: Колхоз: назад в СССР (СИ) (Альтернативная история)

Плохо. Незамысловатый стеб Не осилил...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Горелик: Пасынки (СИ) (Альтернативная история)

вроде книга 1-я, а где 2_я?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Обучающие курсы

Новый мир, 2008 № 09 [Лидия Чуковская] (fb2) читать постранично

- Новый мир, 2008 № 09 (и.с. Журнал «Новый мир») 1.46 Мб, 425с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Лидия Корнеевна Чуковская - Ревекка Марковна Фрумкина - Василина Александровна Орлова - Алла Максимовна Марченко - Анна Логвинова

Настройки текста:




Песенка без припева

*     *

  *

Странно. Вроде сам ты не больше песчинки,

а грехи твои — паче песка морского.

Сходил в гастроном. Часы принес из починки.

Прилег на диван. Перечитал Лескова.

Запечатленный ангел. Очарованный странник.

Точка без измерений в степи без конца и края.

Самовар. Икона. Тульский печатный пряник.

Алконост и Сирин на ветвях за оградой Рая.

Хорошо жить народу на облаке, на воздусех,

в сретенье Господу, тако всегда со Господом будем.

Хорошо девицам ходить в сарафанах, стеклянных бусах,

продавать мед и млеко ангелам, бесам и людям.

Да и тут живут, и мы проживем, похоже.

Закипает чайник. Потешимся разговором.

Холодно в доме. Странно — мороз по коже

вроде мурашек. А по стеклу — узором.

 

*     *

  *

Иногда хочется лечь на скамью вниз лицом

на главной аллее в центральном сквере,

пусть думают, что происходит, умер — и дело с концом,

болен или просто выпил, по меньшей мере.

А тут ни то, ни другое, ни третье, просто так,

неподвижное тело всегда загадка

для тела движущегося, подпевающего в такт

своим шагам, вдыхающего без остатка

весь кислород, выдыхающего весь углекислый газ,

на радость зеленым листьям справа и слева.

А ты лежишь, и пища для слуха и глаз —

лушпайки, окурки, да песенка без припева.

И кто-то толкает тебя, ладонь положив

между твоих лопаток: приятель, подвинься малость…

Все хорошо. Ты трезв, здоров и, главное, жив.

Жаль, что ждать больше нечего. Времени не осталось.

 

*     *

  *

Хочешь согреться? Ладони лодочкой — и дыши.

Вот и пальцы начали двигаться. Сжимай-разжимай кулачки.

Между коленок зажат портфель. Там цветные карандаши,

готовальня, тетрадка, дневник, треснутые очки.

Четырехглазый придурок, опять задевал куда-

то варежки, нужно было пришить, как в детском саду,

к ленточке, пропустить через рукава, невелика беда,

посмеются, зато не замерзнешь. Глядишь на гряду

облаков в морозном небе. Балкон и карниз.

Искрятся сосульки на солнце. Стоят на своих местах

Атланты. Когда теплеет, лед срывается вниз.

Нельзя под стенкой ходить. А хочется именно так,

тишком, под стенкой, вот так, как пойдешь теперь,

сейчас мороз, безопасно, сожмись снаружи и изнутри.

Кое-как доплетешься домой, постучишься в дверь —

до звонка не дотянешься. Бабушка, разотри

мне руки! Конечно, она подышит и разотрет,

и в чайнике — слышно — уже закипает вода.

И на великих просторах великой страны великий народ

тоже топчется, дышит в ладони, чтоб пережить холода.

 

 

*     *

  *

Образ размыт, но остается голос

в телефонной трубке, потом — в памяти, а потом

где-то там, возле совести, заполняя полость

в запустевающем мире, вернее — почти пустом.

Ты опять поступил не так. Успокойся, все будет в порядке.

Сколько раз тебе говорить. А ну, повтори мне то,

что я сейчас сказала. Не слушал. На брюках складки.

Двойные. Кто их разгладит? Знаю сама, что никто.

Утюгом допотопным, через мокрую тряпку, сильнее,

прижал — отпустил. Шипение. Поднимается пар.

Сколько раз повторять! Впрочем, тебе виднее.

Вымахал, сгорбился, состарился и пропал.

 

 

 

*     *

  *

Серый день на ватине,

как пальто начала шестидесятых.

Подложены плечики, ремешок на плече,

сумка под мышкой.

Старушка-подружка с короткой стрижкой.

Времени больше, чем нас, всех вместе взятых.

Хорошая сумка, коричневая, из давленой кожи.

Старушки-подружки всегда друг на друга похожи.

Никелированный замочек, фетровая шляпка.

Воротник-чернобурка, болтается лисья лапка.

Стоишь в гастрономе, потом на кухне хлопочешь,

идешь, ничего не знаешь,

знать не знаешь и знать не хочешь.

Пусть творят что хотят,

нам-то какое дело.

Ох, передавят нас, как котят.

Устала от беспредела.

Вечером крутят кино во дворце культуры.

Подумаешь — Господи, Твоя воля,

какие мы были дуры!

Старушка-подружка стоит на углу, машет рукою.

Странно, она такая, а я помню ее такою.

 

 

*     *

  *

Говорят, двери Ада запираются изнутри,

ты стоишь на площадке, давишь пальцем звонок,

не отпирают, нет никого, слезы утри,

ленту расправь, к стене прислони венок.

Но вот за дверью шаги, поворачивается замок.

Не молись за Ирода. Богородица не велит.

Не клянись крестом, мяса не ешь постом,

не стой под грузом, живи здесь и